Роман Елиава
Похитители жизней

Карел

Карел удивленно смотрел на закатившиеся глаза девочки. Хасам дрожал, как будто зной пустыни сменился ледяным ветром. Лишь монах в глухом шлеме оставался внешне спокойным.

– Вам нужно на север, – заговорила глухим голосом Шарана.

– Шарана, – начал Карел.

– Нет, не Шарана.

– А кто?

В ответ молчание.

– Кто ты? – повторил вопрос император Тьора.

– Неважно, – снова заговорил голос. – Вы должны отправиться на север.

– Зачем?

– Вы должны взять там артефакт и отвезти в восточную ось.

– В восточную ось?!

– Вы называете её императорским дворцом.

– А где находится артефакт?

– В северной оси, – ответило нечто устами девочки.

– И зачем нам это делать?

Голос затих, и Карел подумал, что это всё, но ошибся.

– Артефакт восстановит восточную ось этого мира. Если этого не сделать, то этот мир будет разорван соседними мирами и прекратит своё существование.

– Замечательно! – ответил Карел. – Но если восстановить ось, как ты её называешь, то опять начнётся новая волна нашествия на наш мир, как когда-то сюда попали древние, а затем люди, не так ли?

Шарана молчала.

– Что из себя представляет артефакт? – спросил Карел.

– Девочка узнает его, – прозвучало в ответ.

В этот момент торнадо исчезло, а глаза Шараны приняли нормальное выражение. Она прокашлялась и с удивлением посмотрела на Карела и Хасама.

– У вас какой-то странный вид, – она снова кашлянула, – что-то горло болит. Так что же мы будем делать дальше?

– Мы поедем на север, – Карел предупреждающе посмотрел на Хасама, который до сих пор пучил глаза на девочку.

– Мы? – спросила она.

– Да мы, я возьму тебя с собой, если ты не против?

– Здорово! Конечно, я всегда мечтала посмотреть северные страны.

– Вот и хорошо, а Хасам предупредит твоего отца, что ты погостишь у меня.

Хасам испуганно посмотрел на Карела, но ничего не сказал.

Они развернули лошадей и направились назад к стойбищу нулгов.

– Ты принял правильное решение, – сказал Серый, погруженному в раздумья Карелу.

– Не уверен, – вздохнул в ответ император.

– Если не восстановить баланс сил, то наш мир будет разрушен, другого выхода не существует.

– Но в этом случае опять откроются ворота в наш мир, и чуждая жизнь начнёт вытеснять нас? Какая разница?

– Этому можно сопротивляться или адаптироваться, – ответил монах. – Посмотри, древние еще живут в нашем мире. Люди не смогли полностью уничтожить их.

– Если это можно назвать жизнью.

– Можно, пока есть жизнь – есть надежда.

– Ты прав, монах, – подумав, сказал Карел.

Они подъехали к шатрам нулгов. Навстречу вышел шаман и отвел взгляд от вопрошающих глаз императора. Карел всё понял.

Позже, сидя на закате в одиночестве на могиле Торна, император предавался воспоминаниям. Его жизнь была разделена на три части. Первая – до начала войны казалась ему светлой и беззаботной, наполненной солнцем и запахом цветов. А затем была война. Была Саванна. А потом Торн. Торн, который спас его жизнь. Торн, который помнил его отца. Торн, встреча с которым открыла новую главу его жизни. Жизни, полной ответственности за семью, людей и этот мир. И если Ани, Велиза и Хельга были радостью в его жизни, то ответственность за других людей его тяготила. Раньше он мог делить её с Торном, теперь нет. И прямо сейчас ему приходится принимать решения, от которых будет зависеть судьба всех людей этого мира.

– Эх, Торн, что же ты меня бросил в такой момент? – проговорил Карел.

Он набрал в руку песка и смотрел, как он вытекает вниз. Так и жизнь проходит в суете, а потом внезапно наступает конец.

– Ты грустишь?

Карел поднял взгляд на темную фигуру Шараны, стоявшую в свете последних лучей заходящего солнца. Фигура отбрасывала причудливые тени на остывающий песок.

– Да. Мне кажется, умерла какая-то частичка меня. Он спас меня когда-то.

– Меня он тоже спас, и я знаю, что сейчас он в другом мире. В том, куда уходят наши души. Там нет пустыни, и везде цветут цветы, там текут огромные реки воды, и всем хватает еды. Так говорят шаманы. А они в этом разбираются, поверь мне.

Карел улыбнулся и пригласил девочку присесть с ним. Так они и просидели, молча, наблюдая, как солнце исчезает за гребнями барханов, и на небе одна за другой зажигаются звезды.

– Ты знаешь, что каждая звезда – это огромный мир, и там могут жить другие существа?

– Да.

– Откуда? – император удивленно посмотрел на девочку.

– От шаманов, конечно. Туда уходят наши души после смерти. Каждая находит себе свой мир.

Выехали они до рассвета, набрав припасов, сколько могли увезти. Их путь лежал на побережье, и остановок не будет. Нельзя было заезжать на стойбища и в оазисы, чтобы не попасть в руки воинов Мерика.

Карел ехал, погруженный в тягостные мысли. Он соскучился по своим девочкам, а судьба гнала его на север к очередным испытаниям. Периодически император бросал взгляды на монаха.

Тот стал совсем плох. Карел замечал, что он иногда покачивается в седле. Они выполнили свою миссию, ему было жаль этих существ, страдавших из-за отсутствия морали у создавших их людей.

Даже Хасам приуныл. Только детский задор Шараны не поддавался истощению. Она кружилась вокруг и донимала Карела вопросами о северных странах. Когда девочка ускакала чуть вперед, осмотреть дорогу с высокого холма, Карел сблизился с монахом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Мне осталось недолго.

– Как ты думаешь, что такое артефакт?

Монах повернул шлем в сторону лица императора, казалось, он внимательно вглядывается в мысли Карела.

– Не знаю, но не стоит играть с ним. Ты не сможешь понять, как его использовать, можешь только навредить.

– Хорошо, но почему оно использует девочку, чтобы найти артефакт, – Карел посмотрел на спину скачущей впереди Шараны.

– Я тоже задаю себе этот вопрос, – сказал, подумав Серый, – но ответа у меня нет. Сначала я подумал, что оно использует её тело для разговора, потому что дети более податливы, но после того, как оно отправило девочку на поиск артефакта, понял, что дело не только в этом.

– В чём же дело?

– Тебе это предстоит узнать, а мне уже нет. Но встреча с ней не случайна.

Карел снова посмотрел на Шарану. Что могло быть особенного в этой девочке? Кто она? Как оказалась в пустыне?! Ответов не было.

– Ты же знаешь, что мой отец был из другого мира? – продолжил разговор Карел.

– Да, знаю, – ответил Серый. И я знаю, о чём ты думаешь.

– О чём же?

– Что мир, населенный людьми, не один, и есть возможность отступления, но ты не знаешь пути.

– Корабль! Я вижу корабль! – закричала с вершины холма девочка.

Они пришпорили лошадей и скоро взобрались на холм, а Шарана уже скакала вниз к голубому прибою и небольшому паруснику, бросившему якорь в маленькой бухте.

«Вот и всё, – подумал Карел. – Путешествие закончилось. Он возвращается домой».

– Хасам, – обратился он к проводнику, – передай своему господину, что мы присмотрим за его приемной дочерью. И я её привезу обратно, или он может за ней приехать. Буду рад принять такого гостя.

– Но Вы же поедете с ней на север? – тревожно спросил Хасам.

– Да, поеду. У меня нет выбора. Но я обещаю, что буду её защищать.

– Хорошо, удачи вам всем.

– Спасибо, Хасам.

Карел повернулся и тоже поскакал вниз. Шарана и Серый были уже на борту, ждали только его. Карел по дощатому настилу завёл коня на корабль. Настил убрали и подняли якорь. Капитан Фтолиан, командующий кораблем, выделенным гильдией купцов Карелу для этого путешествия, приказал поднять паруса.

Карел вышел на палубу и смотрел на удаляющийся берег и одинокую фигуру провожавшего их Хасама. Потом он пошёл отдохнуть в свою каюту. Когда он прилег, усталость закрыла его веки, и император погрузился в сон, который был нарушен самым бесцеремонным образом.

– Карел, вставай, вставай! – Шарана трясла его за камзол.

– Что такое? – задал вопрос Карел, чтобы выиграть время для своего возвращения из сна, он ничего не понимал.

– Они напали на него и убили! – кричала девочка.

– Кто? На кого? Кого убили? – не понимал император.

– Матросы убили Серого.

От этого известия Карел сразу проснулся и вскочил.

– Как, почему?

– Не знаю, я сидела на мачте и видела, как они напали сзади и ударили копьём.

Карел уже прицепил меч и с вцепившейся в его рукав девочкой вышел на палубу, в центре которой лежал монах. Копье проткнуло его тело насквозь, но он еще шевелился в судорогах. Вокруг стояло полтора десятка вооруженных до зубов матросов вместе с их капитаном.

– Фтолиан, в чём дело? Что происходит?

– Ничего личного, император, но у меня приказ от Гильдии убить Вас. Я сожалею.

Карела, как молнией поразило. Матросы образовали полукруг и, обнажив оружие, стали окружать императора.

Карел отскочил к борту. Он тоскливо оглядел бескрайние просторы моря вокруг. Бежать было некуда. Тогда он подтолкнул за спину Шарану, выхватил меч и приготовился умереть.

Сорпан

Сорпан стоял и смотрел, как лестницы опускаются на стены. Сейчас пошла первая волна воинов, их задачей было захватить плацдарм на стене. Юный царь кассинов должен был пойти во второй волне. Он очень сильно волновался. Не боялся. Юность иногда лишена страха смерти, а, именно ,волновался, что не сможет повести за собой воинов, как его отец или брат. Вдруг у него не получится? Он оглянулся на стоявшую рядом мать. Лодира поймала его взгляд и ободряюще улыбнулась.

Тем временем воины по лестницам залезли на стены Леранца. Там завязалась непродолжительная схватка. Непродолжительная потому, что на стенах было мало защитников города. Леранцы не ожидали нападения и оказались совершенно не готовы. Стену очень быстро очистили. Два легиона нападающей армии окружили город, еще два были выделены на штурм. А в ворота с глухим стуком бил таран. После того, как кассины захватили стены, удары участились, не нужно было прятаться от лучников. Удар, еще удар, и вот створки упали. Пока всё шло, как задумано. Путь в город открыт, а погибали пока только плененные леранские крестьяне.

Но вот и пришла пора двигаться вперед. Сорпан собрался с духом, дрожащей рукой вынул меч и поднял над головой. Он надеялся, что хотя бы его голос не дрогнет.

– Вперед, кассины! Сегодня мы отомстим за наших предков, уничтожим солнечных. Он услышал краем уха, как его мать попросила Фареллиона присматривать за ним. Зачем?! Он же уже не маленький. Сорпан сделал шаг, а затем легким бегом устремился к воротам. Он не оборачивался, он чувствовал по вибрации земли, что его воины бегут за ним. И тут он успокился и первый раз почувствовал себя настоящим царём – лидером своего народа. Через ворота царь попал в город: улица перед ним была свободна, и он ринулся вперед, не подозревая, что уже больше никогда не увидит мать живой.

Редкая стрела, посланная наудачу одного из нескольких оставшихся защитников стены, попала в её, незащищенную доспехами, грудь. Царицу подхватили на руки и попытались извлечь стрелу, но наконечник застрял между рёбер. Она прожила еще некоторое время, но недостаточно, чтобы дождаться сына. Умирая, Лодира понимала, что их план удался полностью, и солнечным будет нанесен последний удар. Женщина закрыла глаза и ушла из жизни в состоянии покоя.

Тем временем кассины и их союзники дошли почти до центра города, прежде чем напоролись на баррикады и сопротивление. Их защищали в основном жители города, и именно поэтому они остановили кассинов.

Сорпан приказал разобрать баррикады, но защитники отбили атаку, как и три последующих. Он видел, что его солдаты уже не хотят лезть на заваленные мешками и досками телеги, за которыми с луками, баграми, топорами и ножами притаились горожане.

Тогда Сорпан приказал построиться клином и стал во главе его. Стал острием крепко сжатой пружины.

– Вперед! – крикнул он и побежал.

Воины ринулись вслед за царем. Сорпан легко взлетел наверх баррикады, стрелы пролетели мимо, а мечи разрезали пустоту, где его уже не было. Два взмаха меча, и два человека справа и слева повалились вниз. В царя выпустили стрелы, но все они пролетели мимо.

Сорпан спрыгнул вниз и взмахом меча очистил для себя площадку, куда стали прыгать его воины. А он пошёл вперед, дальше. Туда, где стоял редкий, но строй уже настоящих воинов. Солнечные перекрыли путь двумя шеренгами, от одного края улицы до другого.

Царь, забыв про горожан на баррикадах, в пылу азарта кинулся вперед. Небольшая фигурка, уступающая ростом и весом взрослому воину. Он на несколько шагов оторвался от своих воинов, вступивших в поединок с защитниками баррикады, и в одиночку врезался в строй врагов. Часть его солдат, увидев такой оборот событий, немедленно кинулись на помощь. Все эти мгновения молодой царь бился один. Он никого не поразил своим клинком, но и сам не был даже оцарапан.

Воинам стало казаться, что их царь неуязвим, и его хранят сами боги. Стрелы пролетали мимо, а клинки отскакивали от брони. Вооруженные воины, вдохновленные примером Сорпана, прорвали строй и прижали солнечных к стенам улицы. Они задавили своей массой немногочисленных защитников, и скоро с сопротивлением было покончено. Кассины прорвались, и мальчик повел захватчиков дальше вглубь города.

У главной площади их снова остановили. Две сотни леранских легионеров плечом к плечу под командованием солнечного. Атака была отбита. Сорпан сражался в первых рядах и даже ранил одного легионера. И опять царь не получил ни царапины. Правда, один раз удар, нацеленный в лицо Сорпана, отбил Фареллион. Тем не менее, воины начали боготворить своего царя. Он не прятался, а вёл их в бой, а сам был как – будто заколдован.

Сорпан готовился к следующей атаке, когда к ним прибежал Иглон и сообщил, что Олдекайт, который вел вторую колонну, состоящую из воинов союзных племен, попал в засаду на городском рынке. Горожане устроили там настоящую резню.

Царь кассинов оставил командовать Фареллиона, а сам, взяв тысячу воинов, пошёл на подмогу пирату.

Когда кассины вышли на рыночную площадь, она представляла собой копошащуюся массу людей. Сорпан поначалу растерялся, не понимая, кого и где атаковать. Враги перемешались полностью, они бились среди торговых лотков, кололи друг друга копьями, рубили мечами и топорами, падали и продолжали резать друг друга ножами и рвать зубами. Горожане, мужчины и женщины, бились за свой город с захватчиками. Царь увидел, как прямо перед ним на спину его воину, только что убившему горожанина, прыгнула девушка с растрепанными волосами и окровавленным лицом. Она вцепилась в глаза воина, буквально выдирая их из глазниц. Воин с диким воплем выронил меч и упал на булыжники площади. Он пытался оторвать и скинуть с себя девушку. Но та, выхватив нож из ножен на поясе воина, несколько раз ударила его в горло. Брызнула кровь, и её лицо еще больше покрылось кровью.

Крик воина протрезвил Сорпана.

– Строимся в ряд, закрыться щитами, работаем копьями, не даём разорвать строй, – скомандовал он.

В это время его заметила девушка с окровавленным лицом. Дико вращая белками глаз, она ринулась вперед, намереваясь прыгнуть на царя. В руке ее блеснул нож. Сорпан сделал шаг в сторону и ударом меча расколол голову нападавшей. После чего занял своё место в строю, кто-то подал ему копьё.

Кассины медленно пошли вперед. Стена щитов оттесняла в сторону улицы дерущуюся массу. Из стены щитов молнией вылетали копья, которые жали и стоящих, и упавших врагов. Оставшиеся в живых союзники тоже начали группироваться. Постепенно кассины оттеснили толпу горожан с площади на улицу. Затем они перестроились в несколько рядов. Три передних ряда присели и выставили копья, образовав стену из щитов. Дальние ряды начали кидать свои копья в толпу. Горожане побежали. Кассины по команде царя кинулись вперед, добивая впавшую в панику толпу ударами в спину.

Сорпан решил вернуться к Фареллиону. Он взял несколько человек и пошёл обратно. Вся площадь была завалена трупами. Булыжники мостовой стали скользкими от крови. Царь заметил Иглона.

– А где Олдекайт? – спросил он.

Иглон кивнул себе под ноги. Старый пират лежал, неестественно выгнув конечности, лицо было разбито, в глазах застыло выражение ужаса.

– Я не вижу ран, – удивленно сказал Сопран.

– Его растоптала толпа, когда побежала спасаться, – пояснил Иглон.

– Ну что же, теперь ты командир пиратов.

– Каких? – воскликнул Иглон. – Они все тут, – он обвел взглядом площадь, – и никакая добыча им больше не понадобится.

– Ты можешь служить у меня?

– Хорошо, – немного подумав, ответил пират. Всё равно выбора нет.

Они нашли Фареллиона на центральной площади. Потеряв три сотни воинов, он загнал остатки легионеров в Храм Солнца.

Вход в храм был очень узок, пройти одновременно могли только два человека. Сорпан посмотрел в темный коридор и понял, что они потеряют много воинов, если будут штурмовать этот вход. В раздумьях он поднял голову. Но и редкие окна были очень узкими.

– Мы потеряем много людей, – высказал его же мысли Иглон. – Предлагаю подождать, и они сами умрут с голода или начнут есть друг друга. Я слышал о таких случаях на море.

– Нет, – ответил Сорпан, – это долго, собирайте дрова.

– Но Храм не сгорит, он из камня.

– Этого и не нужно, задохнуться они быстрее, чем умрут от голода.

Через пару часов здание было обложено обломками лотков, мебели и даже домов. С улицы окна, больше похожие на бойницы, казались темными. Было не ясно, наблюдают за ними или нет. Но Сорпан был уверен, что наблюдают. На случай внезапной атаки он приготовил засаду.

Но атаки не последовало. Пламя разгоралось медленно, но верно. Скоро полыхало всё. Черный дым заволок Храм от посторонних глаз. Никто так и не появился. К вечеру угли догорели, и кассины, выставив вперед копья, осторожно вошли в Храм, опасаясь ловушек.

Но ловушек не было, последние леранские легионеры и их командиры из солнечных, предпочли смерть от удушья. Фареллион опознал одного из убийц Амалана, старшего брата Сорпана.

Сорпан, щурясь, вышел на свет. Месть не принесла облегчения. Он пошел искать Иглона, который в это время пытал пойманных легионеров.

– Что ты выяснил? – спросил царь пирата.

– Много интересного, – ответил пират. – Хотя они недолго упрямились, – разочаровано добавил он.

– Не тяни.

– Два легиона находятся в Глондаре – это остров.

– Я знаю. Они были отправлены на завоевание острова.

– Они не смогли его завоевать, до сих пор воюют с местным царём Кирчем, который избегает прямых сражений.

– Мы можем с ним объединится, – заметил Сорпан.

– Да, но есть одна проблема.

– Какая же?

– Есть еще один легион, – вздохнул Иглон. – На западной границе. Получается, что у нас четыре легиона против трех. Преимущество есть, но оно небольшое. А они находятся на своей территории.

– Нет, не на своей. Ты же сам сказал, что два легиона в Глондаре. Вот мы и займемся ими. Мне нужно как-то связаться с этим царём, как ты сказал, Кичер?

– Нет, Кирч, – задумался пират.

В это время к юному царю подошёл Фареллион.

– Сорпан, – позвал царя Фареллион, опустив глаза.

– Что? – обернулся мальчик.

– Твоя мать, – продолжил Фареллион, – она умерла.

– Не может! Не верю! Как? Она же была здорова, – не поверил Сорпан, он помотал головой.

– Стрела. Её убили стрелой со стены.

– Нет. Нет. Где она?!

– У ворот.

– Коня мне, – приказал юный царь, безумно озираясь.

Скоро они с Фареллином были за воротами. Лодира лежала на белом полотне, на земле. Глаза её были закрыты. Стрелу уже удали. О ране напоминало огромное темно – красное пятно на одежде.

Сорпан первым соскочил с коня и бросился на колени, он прижал свою голову к груди Лодиры.

– Мама, мама, – повторял мальчик, из глаз его катились слёзы.

Окружающие их воины отвернулись. Чрез некоторое время царь молча поднялся. Слёзы уже не текли, от них остались только следы на щеках. Глаза мальчика горели злобой, он медленно обернулся и посмотрел на захваченный город.

– Не стоит, – положил ему на плечо руку Фареллион, прочитав мысли молодого кассина, – это теперь твой город и твои подданные.

Стюнда

Стюнда и Кирч ехали по узким улицам Оршука, который стал временной столицей островных народов. Глондарцы и шелли, объединившись, теснили леранских захвачиков. Ситуация была очень сложной.

– Мы только развернули события в нашу пользу, но до победы нам далеко, её даже не видно, – говорил Кирч.

– Неужели то, что шелли перешли на другую сторону, не сыграло никакой роли? – удивилась Стюнда.

– Это сыграло переломную роль, но для победы этого недостаточно.

– Как так? – удивилась Стюнда.

Она, широко открыв глаза, ждала объяснений Кирча. Как он умён!

– 

Мы перестали проигрывать сражения и прятаться по лесам, но у нас недостаточно сил, чтобы выбить врагов с острова. Слишком долго они здесь находятся, слишком широко и глубоко распространились. За нами преимущество нашей страны, но за ними – численное превосходство. Если мы соберем все силы и сойдёмся в решающей битве, мы проиграем. Но если мы будем теснить их постепенно, мы либо выиграем лет через двадцать, или же будем воевать до бесконечности.

– Можно провести реформы, – заговорила Стюнда. – Как в Леране. Привлечь народ на свою сторону, тогда наша армия может утроиться.

– Да, утроится. Только мы получим крестьян с вилами и горожан с ножами. Мы не сможем сразу получить солдат. Леранцы не один год тренировали свои легионы, отбирая туда лучших бойцов. Я с тобой согласен, что реформы нужны. Но сейчас наша опора – это баронские отряды. Если мы начнем реформы прямо сейчас, мы потеряем существующую армию и еще не получим новую.

«Он, действительно, умён, мыслит по государственному, – думала Стюнда. – Кроме того, он поддерживает её идеи о реформах в пользу простого народа. Какое у них единение мыслей! А его бородка совсем не портит лицо, наоборот, придает мужественный вид».

– Ко мне заходил барон Фостер, – сказала Стюнда.

– Чего он хотел?

– Мы говорили с ним о надёжности бывших людей моего отца.

– О чём ещё? Мне кажется, ты не договариваешь?

«Он замечает во мне малейшие нюансы», – подумала Стюнда.

– Он считает, что для укрепления союза нам нужен наследник, которого бы признали и глондарцы, и шелли. Иначе, по его мнению, ситуация неустойчивая и взрывоопасная.

Кирч остановил коня и повернулся к девушке.

– Стюнда, мы заключили деловое соглашение ради будущего наших народов. Когда я пришёл к тебе с предложением, я тебе обещал, что не буду добиваться тебя, как женщины, и что ты будешь свободна. Никакие обстоятельства не заставят меня нарушить данное тебе слово. И я хочу, чтобы ты знала: я не просил говорить с тобой Фостера. Это его инициатива. Я поговорю с ним. Пусть ведёт себя приличнее.

– Не надо, – попросила Стюнда. – Пусть лучше говорит, что думает. И тебе я верю. Ты – человек чести, не то, что мой отец. Но если так нужно для политики, для будущего наших народов, я готова обдумать этот поступок.

– Послушай, я не настаиваю. Хотя, возможно, что Фостер прав. Если ты не готова к такому шагу, я повторяю, я тебя к нему не склоняю.

– Если будет нужно для дела, я согласна, – опустила голову Стюнда, её щеки покраснели.

Сзади послышался стук копыт. Кирч и Стюнда обернулись. Это был один из глондарских солдат.

– Фостер зовёт в замок! –крикнул курьер.

– Что случилось? – встревожился Кирч.

– Не знаю. Какие-то новости из Лераны.

Кирч и Стюнда переглянулись, развернули лошадей и понеслись в замок.

Замок Оршука был небольшой, но настоящей крепостью. Он выдержал за время своего существования несколько осад и был взят только один раз отцом Кирча, Пикаром. Подковы коней Кирча и Стюнды отстучали дробь по подъемному мосту через ров, лошади остановились внутри двора, окруженного стенами из серого камня. Король с королевой поднялись в большой зал донжона, где их встретил Фостер и другие бароны.

– Что случилось? – спросил Кирч.

– Леранц пал, взят приступом, – с ходу огорошил короля Фостер.

– Как, кем? Карел напал на Лерану?

– Нет не Карел. Из-за моря приплыло новое войско. Каким-то образом они незаметно вышли к Леранцу и взяли его штурмом. Подробностей пока нет.

– Господа, – заговорил король взволнованным голосом, – это в корне меняет дело. Враг нашего врага, наш друг. Леранские легионы, находящиеся на острове, уже сейчас отрезаны, они больше не смогут получать подкрепления.

– Но лучше договориться с врагами Лераны и добить их, – высказал общее мнение Фостер.

– Да, ты прав! Нужно больше информации! Я завтра же отправляюсь на побережье.

Стюнда сидела в своей комнате и предавалась размышлениям. Она была рада новостям с материка. У них появилась надежда. Но в основном её мысли занимал Кирч. Ей не хотелось, чтобы он уезжал. Она помнила отъезды отца на войну и понимала, что это надолго. А вдруг там с ним что-то случится, и он погибнет. Что тогда будет? Даже если рассматривать аспект власти, Фостер прав, у них не было даже наследника. Тут мысли шестнадцатилетний девушки взяли другое направление, и она покраснела. Обычно в это время все уже выходили замуж и имели детей. Она представила себе, как могут выглядеть их с Кирчем дети, сколько их будет, и как она будет воспитывать их.

В дверь постучали. Король прислал слугу передать, что просит её одеться для верховой езды и спуститься вниз. Заинтригованная Стюнда выполнила просьбу.

Кирч, уже одетый в плащ, ждал её внизу, в нижнем зале. Огонь камина отбрасывал причудливые тени на его благородное лицо. Стюнда на секунду остановилась, залюбовавшись королём.

– Дорогая, – Кирч взял в руки кисти подошедшей девушки, – я надолго уезжаю, – сказал он в унисон мыслей королевы, – и со мной может случиться всё, что угодно. Я могу погибнуть. Не вздрагивай так – это война. Поэтому я хочу тебе открыться до своего отъезда и кое о чём попросить.

– Хорошо, – ответила взволнованная девушка.

– Следуй за мной, – позвал её Кирч.

Они сели на коней и углубились в улицы города. Несколько раз король менял направление и оглядывался, чтобы убедиться, что никто за ними не следует. Он остановился около небольшого двухэтажного домика, через окна первого этажа пробивался приглушенный шторами свет.

«Он выбрал для нас уютное место», – подумала Стюнда. Её сердце усиленно билось в ожидании. Король спешился и, молча, подал ей руку. Он завел лошадей за угол и привязал к дереву. Затем тихонько постучал в дверь. Дверь открылась, и он пригласил Стюнду войти.

Она вошла в дом и остановилась у двери. Два рыжих мальчугана лет пяти повисли на короле. Напротив него, улыбаясь, стояла белокурая женщина лет двадцати. Она перевела взгляд на Стюнду. Кирч тоже обернулся, в его глазах девушка увидела неприкрытое счастье.

– Стюнда, познакомься это моя Алла и мои сыновья, близнецы Алек и Сарк.

Стюнда стояла столбом, не в силах вымолвить и слова.

– Я прошу тебя позаботиться о них, если со мной что-то случится. О них не знает никто, даже Фостер. В моём положении в последние годы трудно было иметь семью. Ты – настоящий друг и первый человек, которому я доверяю. Обещай мне, что позаботишься о них.

– Обещаю, – ответила девушка, проглотив ком в горле.

Остальной вечер прошёл для неё, как в тумане. Она о чём-то говорила с Аллой и Кирчем, смеялась вместе с мальчиками. Вернувшись к себе, Стюнда, не раздеваясь, упала на кровать. Всю ночь она не спала и плакала в подушку.

На утро девушка, сказавшись больной, не вышла проводить короля. Она смотрела, как он уезжает из бойницы стены. Потом опять пошла к себе, села на кровать, уставившись в стену. Мысли её метались. Стройный ряд желаний и планов на будущее, выстроенный в её голове за последнее время, полностью нарушился, а в новый порядок мысли никак не хотели укладываться. Она не вышла к обеду.

День проходил за днём, а состояние девушки не менялось. Она перестала есть и гулять. На исхудавшем лице в первую очередь выступали запавшие заплаканные глаза с темными кругами вокруг.

Придворные относили это за счёт болезни и разлуки с королём. И только старый барон Фостер чувствовал, что что-то здесь не так. Он несколько раз заходил к Стюнде, пытаясь вывести её на разговор. Но у него ничего не получалось, казалось, девушке ничего не интересно.

За это время Кирч побывал в Леране и теперь собирал армию на побережье для решающего сражения с легионами захватчиков, но Стюнде, раньше интересовавшейся подобным во всех подробностях, это стало совсем не интересно. Она пребывала в своём мире.

Но вот наступил один из череды обычных дней, ничем не отличающийся от других. Солнечный луч прорезал холодный осенний воздух, проник сквозь окно и упал на лицо королевы. Мгновенно произошла метаморфоза, Стюнда будто бы очнулась ото сна. Она вздрогнула и оглянулась. Затем ей в голову пришла какая-то мысль, и она начала одеваться.

Слуги в замке удивились, когда она попросила лошадь, но и обрадовались, ожидая, что болезнь королевы закончилась.

А Стюнда, сев на коня, поехала на городской рынок, где как она знала, можно было купить всё, что угодно. Нужно отметить, что шелли были намного беднее глонадарцев и многое делали своими руками, даже королевы. Стюнда умела очень многое, о чем глондарские дамы даже не имели представления.

Вечером того же дня она снова выехала из замка. К седлу была прикреплена большая коробка. Она подъехала к милому двухэтажному дому. Спешилась, взяла коробку и постучала в дверь.

– Ах, это Вы, – открыла дверь Алла, – проходите.

Увидев выражение истощенного лица девушки, Алла испугалась.

– Что-то случилось с королём?! На Вас лица нет?

– Нет, с королём всё в порядке. Наоборот, мы все ждём его окончательной победы и возвращения со дня на день. Я просто болела последнее время.

– Как жаль.

– Но уже поправилась и решила нанести вам и мальчикам визит.

Стюнда посмотрела на детей, которые возились на полу, играя в деревянных лошадок.

– Я принесла пирог, – сказала она, ставя коробку на стол. – Я сама его приготовила сегодня.

– Ах, как это прекрасно с вашей стороны! – ответила Алла, сняв коробку с пирога. – На вид, просто восхитителен.

– Да, он с вареньем, должен быть вкусным. Давайте попробуем вместе, – улыбнулась она детям, которые уже бросили игрушки и с нетерпением ждали сладкого.

Алла взяла нож и разрезала пирог. Стюнда взяла кусочек и откусила.

– О, действительно, получился, как надо, – я и не попробовала заранее.

Алла улыбнулась, положила по куску детям, и сама попробовала.

– Да. Действительно, очень вкусный. Что в нём? Из чего он?

– Старинный рецепт шелли, который не раскрывают, – улыбнулась королева, она села в кресло и смотрела, как дети доедают пирог.

– Не хотите еще? – спросила Алла, видя, что Стюнда доела свой кусок.

– Нет, спасибо.

– А я возьму еще. Алек, что с тобой?

У мальчика вырвало, он упал на пол в конвульсиях, его продолжало тошнить.

– Мама, живот, – согнулся пополам второй близнец.

– Что это? – удивилась Алла.

Стюнда не ответила, её лицо было спокойно, как маска, ничего не выражающие глаза смотрели прямо на Аллу.

– Яд! – догадалась Алла и, ничего не понимая, посмотрела на королеву в тот момент, когда ту скрутил спазм.

Стюнда упала на пол, завалив кресло набок, и стала биться в судорогах. Алла услышала, как в дверь кто-то начал стучать, но её взгляд был прикован к детям. Алек уже затих, а Сарк корчился в агонии. Она хотела как-то помочь ему, но вдруг страшная боль в животе согнула её пополам, огнём разрывая сознание. Мать упала на пол между затихшими детьми. А в дверь продолжали стучать.

Ани

– Мама, почему мы не едем домой?

– Мы сейчас не можем, дорогая, мы поедем погостить, – ответила Анихильда дочери.

– Но я устала и соскучилась по Хельге, – капризным голосом продолжила Велиза.

– Мы уже скоро приедем, и ты сможешь поиграть с девочками.

Императрица и сама боялась за Хельгу, объяснения Гариха не успокоили её. Но она надеялась на верную кормилицу.

– Мы уже подъезжаем, – сказал Гарих.

Они выехали из леса и увидели шпиль церкви. Дорога шла через поле в небольшую деревню. Белые домики с красными черепичными крышами были увиты зеленью. Справа от дороги, по которой ехали путники, среди травы лежало несколько коров.

– Вон там усадьба Хардбора, – Гарих указал на самый большой дом, стоявший на отшибе, территория вокруг него была огорожена невысокой деревянной оградой.

Дом был красив, хотя и прост. От ворот к дверям вела аллея, засаженная деревьями. Везде чувствовалась заботливая рука садовника.

Когда императрица проезжала по деревне, встречающиеся на пути крестьяне зажиточного вида останавливались и смотрели ей вслед.

– Здесь неплохо живут, – заметила Ани.

– Да. Хардбор один из лучших хозяев, – ответил Гарих, спрыгнув с коня, чтобы открыть шире ворота.

Пока путники ехали по аллее, в доме их заметили и узнали. Хозяева вышли навстречу. Хардбор, еще молодой мужчина с окладистой бородой, в светлом кафтане. Отца окружали три дочери от десяти до трех лет, тоже в светлых платьях. На светлом фоне контрастно выглядело синее платье жены Хардбора. Рыжеватая блондинка держала на руках недавно рожденного ребенка.

– Ваше величество, – поклонился барон. – Добро пожаловать в наше скромное жилище.

– Я смотрю, у тебя прибавление? – заметил Гарих.

– Да.

– Неужели сын?

– Нет, снова дочка, – улыбнулся Хардбор. Но что привело Вас ко мне?

– В Хаубурге беспорядки, – напрямую ответил Гарих, – там стало небезопасно.

– Какие страшные новости вы принесли, – вступила в разговор жена барона. – Неужели опять война?

– Я думаю, что нет, – ответила Анихильда. – Но мы решили переждать в Тьоре, пока не вернется император.

– Карел отсутствует? – живо переспросил Хардбор. – Где же он?

– Отсутствует, – с досадой в голосе ответила императрица. – Он поехал в гости к хану нулгов.

Барон замолчал, но в разговор снова вступила баронесса:

– Что же мы стоим? Проходите. Сейчас я попрошу слуг накрыть ужин, а вы пока сможете привести себя в порядок. Для нас большая честь

принимать таких высоких гостей. Эмма, – обратилась она к старшей дочери, – позаботься о принцессе.

За ужином барон расспрашивал гостей о событиях в столичной жизни. Но они мало что могли ответить.

– Я уверен, что в беспорядках замешан Пайен, но также видел цвета герцога Луга, что очень странно, – отвечал Гарих.

– Нас не было в городе, когда это началось, – говорила Анихильда.

– Я не открою тайны, – произнес барон, – если скажу, что многие до сих пор считают Вашего мужа узурпатором. Причем, не только узурпатором, но и врагом веры. Это внушают крестьянам на каждой проповеди.

– Но мой муж всего лишь хочет сделать жизнь простого народа лучше, а государство сильнее. Он хочет, чтобы крестианцы жили не хуже тьорцев.

– Я это понимаю, но многие против этого. Церковь потеряет доходы. Им всё равно, как живет их паства. Главное, чтобы она платила и кормила их. Мне кажется, что император недооценивает возможности церкви.

– Может быть. В Тьоре почти нет религии, и он не понимает, какую роль она играет в нашей жизни. Но я смотрю Вы, барон, сторонник императора?

– Да, конечно, но я не могу противостоять тому, что проповедуют в нашей деревенской церкви. Поэтому веду себя осторожно.

– Если ваш приходской священник бунтовщик, то его нужно предать императорскому суду, – заметил Гарих.

– Не всё так просто, – возразил ему барон. Да, я местный светский владыка. Но власть священника иногда сильнее. Зачастую я нуждаюсь в его поддержке. Настоящий властитель душ именно он. Никто из крестьян не пойдет наперекор его слову. Это воспитывалось сотни лет. Вспомните, что костры с обвиненными в ереси потухли всего несколько лет назад.

– Всё это так, но неужели простой народ не понимает, что ограничение церкви в его интересах? – спросила императрица.

– Увы, нет. В основной массе. Кто-то отдельный, может быть, да. Но большинство не любит перемен.

– Даже, если перемены освобождают?

– Особенно, поэтому. Это значит, что нужно самостоятельно думать и самостоятельно отвечать за свои поступки. Куда проще объяснить их волей бога и дать решать кому-то за себя.

– Неужели всё так плохо? Тьор же смог избавиться от всего этого! – эмоционально произнесла императрица.

– В Тьоре растет уже третье поколение, которое почитает науку вместо религии, а у нас первое еще не выросло, – барон кивнул на свою дочь. – И не нужно забывать, что тьорцам было проще отказаться от перекрестия. Оно ассоциировалось с нами, с крестианцами, а мы были на тот момент захватчиками. Освобождение от религии воспринималось, как освобождение страны от оккупации.

– Возможно, что Вы правы, – сказала Анихильда, посмотрев на зевающую Велизу. – Но, думаю, что сегодня уже пора спать.

– Да. Конечно, вы все устали с дороги, моя жена вас проводит.

Анихильда спала очень плохо. Ей снились кошмары. Во сне Пайен схватил её детей и развел костер прямо на главной площади Хаубурга. В центре костра стояли два столба, к одному была привязана Велиза, к другому Хельга. Хельга, молча, смотрела на мать, в её глазах был немой упрёк. Велиза кричала от боли. Пайен хохотал. Анихильда попыталась кинуться к костру, чтобы вытащить детей, но ноги её не слушались, они как – будто потеряли силу, стали ватными, колени подгибались. Она закрыла уши руками, чтобы не слышать вопли Велизы. С девочки, пузырясь и лопаясь, слезала кожа. Вдруг, императрица увидела Карела. Но муж, словно не видел детей, он смотрел на Пайена и тоже не двигался. С главным священником происходили странные метаморфозы, его плоть осыпалась, оставляя один белый скелет. Вместо лица проглядывала ухмылка черепа, из челюстей которого по-прежнему раздавался хохот. Ани позвала императора, но тот словно оглох. Тогда она просто стала кричать и звать на помощь.

– Не кричите так, я тут, – сказала баронесса. – Вам приснился страшный сон, вы кричали, звали на помощь?

– Да, – ответила императрица и села в кровати, её ночная рубашка промокла от пота. Она посмотрела в окно, еще была ночь. – Но, Вы одеты, что-то случилось?

– Да. Моего мужа вызвал священник. Приехали люди. Два монаха из Хаубурга и с ними десяток вооруженных людей в ливреях дома Лугов. Они ищут Вас.

– Но что же делать? Как Вы узнали?

– Муж прислал слугу. Он сказал, что ненадолго задержит их, но Вас видели многие крестьяне, и они уже знают, что Вы остановились в нашем доме.

– Нужно дать им отпор!

– Нет, – покачала головой баронесса. – Мне Вас очень жаль, но у Вас только один воин, а у нас слуга, конюх, и старый садовник. Против десятка вооруженных людей у них нет шансов. Я не хочу умереть на глазах своих дочерей. Вы, как мать, должны меня понять.

– Да, да, – стыдливо признала Ани. – Но что же нам делать?

– Бежать, одевайтесь Ваше Величество. Принцессу уже одевают. Ваш спутник должен быть уже во дворе за домом с лошадьми. Там есть вторая калитка, она выводит на лесную тропу. Если по ней скакать десять минут, то она разделится еще на три тропы. У Вас есть шанс скрыться.

– Хорошо, хорошо, – согласилась императрица, одеваясь, её сердце колотилось.

Когда они вышли из дома, то Анихильда увидела в деревне процессию из нескольких факелов, которые приближались к ним.

– Быстрее, – поторопила её баронесса.

За домом уже ждали Гарих и Велиза, на конях они проехали до калитки в лес, которую приоткрыл слуга, и углубились в ночь. Ночной лес наполняла тишина. Только глухой стук копыт о землю нарушал покой. Первым ехал Гарих. Хорошо, что начинало светать, иначе было бы непонятно куда ехать. Наконец, как и обещала баронесса Хардбор, они достигли распутья. Далее уходили три дороги. Две широкие и одна тропинка, очевидно, ведущая дальше, в глубь леса.

– Какую выберем? – спросила Ани Гариха.

Тот осмотрелся и сказал:

– Никакую.

– Как так?

– Нужно спрятаться и подождать преследователей. Посмотреть, куда они поедут и выбрать другую дорогу.

– Умно, – похвалила императрица. – Велиза, дочка, давай в лес.

Они отъехали подальше. Затем Гарих спешился и ушёл к перекрестку, где залег в кустах. Прошло совсем немного времени, и Анихильда с Велизой услышали отдаленный стук копыт. Преследователи шли по следу. Звуки стихли, затем раздались голоса. На таком расстоянии было невозможно понять, о чём говорят, но императрица понимала, что обсуждают их враги. Они пытаются понять, какую дорогу выбрали беглецы. Снова стук копыт, на этот раз удаляющийся.

Появилась темная фигура Гариха.

– Ну что? – нетерпеливо спросила Ани.

– Произошло то, чего я боялся, – ответил офицер стражи. Они разделись и уехали по двум главным дорогам, нам осталась тропинка. Которая ведёт вглубь леса.

– Ну что же, – философски заметила Анихильда, – от судьбы не уйдешь. Нам нужно торопиться, уехать как можно дальше, пока они не поняли, что мы поехали другой дорогой.

Камаль

Камаль Хадсон сидел в мягком удобном кресле конфенцзала и повторял про себя слово «невероятно». Он поправил очки и продолжил слушать доктора Ломиц. Все представления об истории человечества оказались неверными в свете уиллширской находки. Почти десять тысяч лет существовали люди, способные перемещаться между мирами. Он смотрел на стену. Проектор показывал звездное небо, сфотографированное на мобильный телефон лаборанта.

– Мы проанализировали фрагмент звездного неба и создали трехмерные варианты, которые загрузили в компьютер, – говорила Джулия. – Сравнение показало, что в изученной нами части вселенной такого сочетания звёзд не встречается.

Она обвела взглядом свою аудиторию слушателей – участников экспедиции. Сухой и по-военному подтянутый полковник Бейкер. Смуглый, похожий на индуса, профессор Хадсон, который постоянно теребил свои очки. Мухаммед Виндзор – огромный чернокожий великан, представитель спецслужб её страны. Эдвард Мильтон, тоже в очках, блондин с бесцветными глазами, военный из команды Бейкера, компьютерщик и радист. Диего Гарсия, коренастый мексиканец, тоже военный, но его специализации Джулия не знала.

– И каковы Ваши предположения? – с интересом спросил Камаль Джулию.

– Есть две гипотезы, – ответил докладчик. – Это – неизученная часть вселенной, вторая – это не наша вселенная.

– Вариант с фальсификацией исключён?

– Да, множество людей и камер зафиксировали исчезновение объекта. К сожалению, машина фиксируется только визуально. Электромагнитные, тепловые и другие сканеры её не видят.

– Поразительно! – воскликнул профессор. – А если машина переместилась куда-то на Земле, а фото – это простой монтаж на компьютере?

– Мы проверили, фотография подлинная. Кроме того, мы скоро сами всё узнаем, верно?

– Да, жду это с нетерпением, – ответил Хадсон.

Слово взял генерал.

– Хочу еще раз всем напомнить наши цели. Это – разведка и установление, при возможности, первого контакта. В этом главный – профессор. Он – специалист по экзопланетам и имеет ученые степени по астрономии, биологии, геологии. Он должен оценить на основе своего опыта и планету, и её жителей, если таковые есть. Оценить возможность вступления в контакт. Доктор Ломиц отвечает за сбор лабораторных проб. Ей помогает лейтенант Мильтон. Общее административное командование группой и её безопасностью ложится на полковника Бейкера. Ему помогают майор Виндзор, представитель наших союзников, нашедших объект, и капрал Гарсия. Если полковник решит, что оставаться небезопасно, то как бы ни было интересно, вы должны вернуться. Всем понятно? – спросил генерал, посмотрев только на ученых.

– Да, – ответил Хадсон. – Но, скажите еще, там, действительно, среда, пригодная для жизни?

– Мы провели полное исследование лаборанта и не заметили отклонений в здоровье, – ответил генерал.

– Кроме того, – добавила Джулия, – он охарактеризовал пейзаж, как обычный: трава и деревья. Именно это даёт нам надежду на контакт с похожими на нас существами. Жаль, конечно, что нет фотографий. Всё внимание нашего путешественника сосредоточилось на необычном небе. Я думаю, что нам пора собираться. Я, как и вы, предвкушаю открытия, которые мы можем сделать.

Камаль собрал совсем немного необходимых вещей. Бытовые наборы для жизни в походах предоставили военные. А вот у Джулии было много различного оборудования, которое они с Мильтоном грузили в машину. Профессор решил им помочь. Через какое-то время оказалось, что места почти нет из-за того, что военные набивали салон под завязку. Боеприпасы, дроны, системы связи, а ведь ученные хотели взять еще с собой электронный телескоп.

Когда Виндзор и Гарсия притащили очередной огромный ящик, Камаль решил спросить, что это.

– Тактический ядерный заряд, – ни один мускул не дрогнул на чёрном лице Виндзора.

– Это уже слишком! – взбесился профессор. – Оставьте здесь, я иду к генералу!

– Генерал! – воскликнул взведенный Хадсон. – Скажите, у нас научная экспедиция, или мы готовимся к вторжению?

– Конечно, второе, – серьезно ответил генерал, а затем рассмеялся, глядя на ошарашенного профессора. – Шучу, а что случилось?

– Они грузят ядерное оружие, – всплеснул руками Хадсон.

– Это, действительно, слишком. Ступайте, я разберусь с Бейкером.

Если бы не помощь человека по имени Давид, им пришлось бы плохо. У Давида было очень развито пространственное мышление и глазомер. В салоне машины не было грузового отсека, и стояли кресла, которые не стали демонтировать, просто потому, что не знали как. Чтобы компактно разместить оборудование и снаряжение, пришлось проявить большую сноровку.

Камаль увидел, как Бейкер с сожалением смотрит на груду ящиков, оставшихся снаружи. «Дай такому волю, и он авианосец потащит в другой мир, – подумал Камаль. – Неужели он не понимает важность события и степень ответственности?»

Но вот, наконец, они сели в кресла. Камаль удивился, как было в них удобно. Они подстраивались под фигуру конкретного человека. «И почему у нас в самолётах не ставят такие? Полеты на протяжении более двух часов – сущая пытка», – подумал Хадсон.

– Приготовились, – дала команду Джулия, сидевшая в кресле пилота.

Из пола выехала панель управления. Профессор увидел полупрозрачную трехмерную модель их подземной базы и стоящего на поверхности ангара. Джулия погрузила руку в модель и сделала резкое движение к себе. Модель поплыла, но тут же восстановилась. Джулия убрала руку. Стала видна поляна, вокруг которой стояли деревья.

– С прибытием, – сказала доктор Ломиц.

– Это что всё? – удивленно спросил Бейкер.

– Давайте посмотрим, – невозмутимо ответила Джулия, поднимаясь.

Она подошла к стене машины, и в той образовалась дверь. Снаружи, дурманя запахами, ворвался летний день. Легкий ветерок коснулся лица Камаля. Он глубоко вздохнул.

– Боже, мой! – профессор вышел наружу. – Сколько я об этом мечтал!

Хадсон оглянулся на зелень и деревья и спросил Джулию:

– А Вы уверены, что это не Земля?

– Действительно, похоже, – ответила она, оглядываясь.

Из машины вышли Бейкер и Гарсия. На них были бронежилеты и каски, в руках – автоматические винтовки.

Камаль поморщился.

– Смотрите! – сказал полковник.

– О, господи, это же коровы! – воскликнула Джулия.

Они все обернулись и увидели небольшое стадо коров, которые мирно паслись на лугу. Рядом, в простой белой одежде, стоял паренек лет двенадцати и с открытым ртом смотрел на прибывшую экспедицию.

– Я думаю, что мы на Земле, и это никакой не звездолёт, – заявил полковник и опустил оружие. – Эй, – крикнул он пареньку, – я – полковник Бейкер, морской флот США. Ты понимаешь по-английски?

Парень молчал. Полковник и Гарсия двинулись к нему, за ними Джулия, Камаль и все остальные.

– Ты меня понимаешь? – спросил еще раз Бейкер, остановившись перед парнем и рассматривая его одежду.

Тот внезапно что-то быстро затараторил на иностранном языке.

– Похоже на Балканы, – высказал сзади идею Мильтон, – только я не пойму точно, что за язык. Может хорватский?

– Нет, – сказала Джулия, – это не хорватский язык.

– Ты знаешь, где мы? – повернулся к ней полковник.

– Нет. Но это явно земной тип языка.

– Да, – согласился Камаль, прислушиваясь к парню, – есть что-то от латыни и германских языков.

– Нет, – заявил Бейкер, – я служил в Германии, это не немецкий язык.

– Может датский или норвежский? – спросил Мильтон.

– Не норвежский, – вступил в разговор Виндзор, – про датский не скажу.

Парень замолчал, участники экспедиции тоже. Они смотрели друг на друга, поняв только одно, что не поняли друг друга.

Вдруг парень что-то опять заговорил, и показал рукой им за спину. По тропинке из подлеска на луг выехал колоритный персонаж.

– Что это? – у полковника отвисла челюсть.

Но, видимо, всадник был удивлен не меньше. Он остановил коня, осматривая машину и стоявших на поляне людей. Крупный мужчина сидел на огромном черном коне, на всаднике был шлем с поднятым забралом, увенчанный пучком перьев. На теле была надета кольчуга, усиленная металлическими пластинами. К седлу был прикреплён большой овальный щит. Из-за спины торчало длинное копьё.

– Здесь что – снимают кино? – спросил Камаль.

– Думаю, что нет, – ответил полковник, видя, что всадник принял какое-то решение.

Он опустил забрало, взял копьё на перевес, и, медленно ускоряясь, поскакал на группу людей.

– Гарсия, коня, – отдал приказ полковник.

Раздался легкий хлопок, на винтовку был накручен глушитель. Конь упал в двадцати метрах от них. Всадник с грохотом полетел на землю.

– Парень! – воскликнул, обернувшись, полковник.

Пока внимание было приковано к всаднику, парень сбежал. Его голые пятки мелькали уже в пятидесяти метрах.

– Зачем Вы убили лошадь? – повернулась в это время разъяренная Джулия к Гарсия.

А тот снова поднимал ствол. Хлопок, и парень покатился в траву.

– Господи, – не веря своим глазам, сказал профессор, – вы убили ребенка!

– Я попал в ногу, – спокойно ответил Диего Гарсия.

Полковник не обратил никакого внимания на этот разговор.

– Мильтон, займись парнем. Гарсия со мной к всаднику. Виндзор на месте, с учёными.

Всадник тем временем поднялся на ноги и сделал шаг, хромая. Очевидно, повредил ногу при падении. Копьё сломалось, и он вытащил из ножен огромный прямой меч.

Камаль и Джулия в шоковом состоянии следили за происходящим. Всадник выставил вперед меч и ждал подходящих к нему Бейкера и Гарсия. Те, в касках и бронежилетах с автоматическими винтовками в руках, осторожно подходили с двух сторон к рыцарю.

Мильтон медленно шёл в противоположную сторону, разыскивая парня в высокой траве.

Рыцарь что-то крикнул подходящим к нему солдатам.

– Его нужно взять живьём, – сказал полковник капралу Гарсия.

Но одно дело сказать. Рыцарь опознал в Бейкере командира и неожиданно проворным движением попытался разрубить полковника пополам. Тот вовремя увернулся, почувствовав движение воздуха около уха. Гарсия ринулся вперед, но рыцарь уже выставил вперед остриё меча, отгоняя врага.

Вдруг дротик с красным оперением вонзился прямо в лицо рыцаря. Он с недоумением вырвал его из щеки, осмотрел и повалился на землю.

– Извините, что в лицо, но я боялся, что дротик не пробьёт его доспехи, – сказал, стоявший сзади, Виндзор.

Он успел сходить в машину и держал в руках специальное ружьё.

– Теперь он проспит часов шесть, – продолжил майор.

– Мильтон, что там? – крикнул полковник.

– Его нигде нет, – отозвался Эдвард, – удрал сорванец.

Бейкер посмотрел на Гарсия.

– Я точно попал, – ответил на взгляд капрал.

– Это плохо, – заявил полковник и снова начал раздавать приказы. – Гарсия, тащи этого мясоруба к машине, раздень и свяжи. Мильтон, охраняешь периметр. Виндзор, Хадсон и Ломиц, со мной разгружать оборудование.

– Что Вы раскомадовались? – закричала в истерике Джулия. – Как Вы смеете стрелять в людей!

– Этот человек порубил бы Вас на фарш, не задумываясь об этике.

– Вы просто убийца! Подлый наглый убийца! – продолжала визжать Джулия.

Полковник подошёл и отвесил ей пощечину. Женщина замолчала и с удивлением осела на землю.

– Она права, – вступил в разговор Камаль, – нельзя стрелять в людей. Мы должны установить контакты, а не восстановить всех против себя.

Бейкер резко повернулся к профессору.

– Когда мальчишка вернется и приведет сюда сотню таких, как этот, – он показал на уже разоблаченного рыцаря, которого связывал Гарсия, – я не стану Вас защищать, а отправлю сначала устанавливать контакт.

– Вы обязаны защищать нас с доктором Ломиц. И вопросы контактов предоставьте мне, как ученому, как профессионалу, – не сдавался Хадсон.

Полковник закатил глаза и пошёл помогать Виндзору, разгружать оборудование.

Харсал

Харсал уже полдня сидел в приемной богатого дома. Из угла в угол нетерпеливо прохаживался Валиан. Он на мгновение остановился посмотреть, как во дворе четверо слуг сгружают с телеги шкаф, а потом снова начал отмеривать шагами гостиную. Кроме них здесь было еще несколько человек. Наконец, глава Гильдии купцов устал ходить и плюхнулся на стул рядом с Харсалом.

– Может его просто нет дома? – высказал предположение Харсал. – Еще никого не приняли.

– Нет дома?! – возбужденным шепотом переспросил Валлиан. – Есть! Наверное, просидел всю ночь в таверне, а теперь отсыпается.

Харсал промолчал.

– Важно, чтобы Харамулла успели поговорить с ним, иначе зря ждём, – добавил Валиан.

Они просидели еще некоторое время, пока двери, ведущие в кабинет, не открылись, и на пороге не показался слуга в расшитом золотом камзоле. Слуга презрительно осмотрел затихших просителей и перевел взгляд на клочок бумаги, зажатый в руке. Он прищурил глаза, якобы рассматривая плохой почерк, но на самом деле, делая паузу, которая должна была подчеркнуть его важность.

– Валиан, – объявил слуга после взятой паузы.

Тишина в гостиной сменилась недовольным шепотом, каждый рассчитывал, что вызовут именно его.

– Пошли, – быстро вскочил Валиан.

Они прошли с Харсалом в следующую комнату, которая была рабочим кабинетом. Слуга закрыл за ними двери.

В центре комнаты стоял огромный стол на резных с позолотой ножках, покрытый синим бархатом. Стол с двух сторон был завален бумагами. Рядом стояло единственное кресло, в котором сейчас развалилась непомерная туша помощника главы строительства Тьора по содержанию мостов, дорог и мостовых.

Валиан, войдя, низко поклонился. Его примеру последовал Харсал. Хозяин приёмной никак не отреагировал на гостей. Он продолжал, чавкая, есть яичницу, тряся при этом несколькими жировыми подбородками. Харсал попытался посчитать их, но тряска всё время сбивала его со счета. Наконец, толстяк отложил вилку, причмокивая, отхлебнул вина из золотой чаши и воззрился на вошедших бесцветными свинячьими глазками.

– Что надо? – без приветствия спросил он. – Говорите по существу, у меня мало времени на вас.

– Господин помощник, меня зовут Валиан, я – купец. С Вами должен был говорить господин Харамулла по поводу моего племянника.

– Ах, да, – помощник перевел взгляд на Харсала.– Он просил помочь устроить вашего племянника секретарём к Скарту, но, я думал, что это молодой человек, а тут…мда.

– Ах, господин помощник, Харсал столько перенёс в жизни, что выглядит несколько старше своего возраста.

Чиновник задумчиво молчал.

– Кроме этого, – продолжил, обеспокоенный этой задумчивостью, Валиан, – у меня к Вам еще одно дело. Я слышал, что Вы ищите партию эксклюзивных рыдонских ковров для загородного дома и, представьте, у меня есть несколько таких.

Харсал увидел, как заблестели глаза помощника главы по строительству. От Валиана он знал, что все рабочие по строительству и эксплуатации мостов и дорог нанимаются через жену этого помощника и, что возможно, чиновник богаче самого Валиана.

– К сожалению, количество их небольшое, – тем временем продолжал Валиан, – и оно не тянет на оптовую партию, а вот на один – два дома в самый раз.

– Хорошо, – обрадовался чиновник, – вы умеете уговаривать. У Скарта есть специальный помощник, который помогает ему физически, из-за отсутствия руки. Перенести что-то, подержать.

– Слуга?

– Да, что-то вроде этого.

– Нас это устраивает, – сказал Валиан. – Но, как я понял, место занято.

– Это не ваша проблема, – ответил помощник. – Пусть завтра приходит с утра к ратуше.

Толстяк взял со стола колокольчик и вызвал слугу.

– Проводи господ и объясни, как добраться до загородного дома и когда можно привезти ковры.

Харсал и Валиан поклонились и вышли.

– Отлично, – воскликнул Валиан. – Это еще лучше.

Утром следующего дня Харсал пришел к ратуше. На входе его обыскала стража и проводила к сидевшему за столом распорядителю.

– Новый слуга к господину губернатору? – переспросил он, просматривая бумаги. – Ага, Харсал, есть такой. Присядь в углу, как господин Скарт появится, я тебя позову.

Харсал присел в углу, наблюдая царившую вокруг суматоху. Люди приходили, уходили, спорили между собой или даже ругались. Работа кипела. Город активно строился, восстанавливался.

И вот показался полковник Скарт, которого сейчас все называли губернатором Тьора. Сухая однорукая фигура энергичным шагом буквально пролетела перед Харсалом. А за ней потянулся шлейф семенящих людей. Они прошли по широкой мраморной лестнице на второй этаж.

Распорядитель вскочил со своего места.

– За мной, – скомандовал он Харсалу.

Они тоже поднялись по лестнице и вошли в большую гостиную. В центре стоял стол родного брата, которого Харсал видел вчера. Но в помещении царила совершенно другая обстановка. Скарт не сидел, а стоял над столом. На столе был разложен какой-то чертёж, в который губернатор тыкал пальцем и раздавал быстрые указания.

Распорядитель дождался паузы.

– Господин губернатор.

– Да, – поднял голову Скарт.

– Ваш новый слуга, – распорядитель представил Харсала.

– А где Эрдон?

– У него какие-то проблемы с родными, пришлось срочно уехать.

– Жаль, мне он нравился, – Скарт посмотрел на Харсала. – Тебе придётся нелегко, парень. На лошади хорошо сидишь?

– Да.

Харсал вечером должен был идти к Валиану доложить, как всё прошло. Но едва он добрался до кровати, как заснул мертвым сном от усталости.

Валиан пришёл с утра сам. Он разбудил Харсала.

– Почему вчера тебя не было? Ты не думаешь, что мы за тебя волновались?

За спиной Валиана, скрестив руки на груди, стоял Галив. Харсал сел на кровати, спустив ноги.

– Скарт вчера меня просто загонял. Не думал, что такой господин может работать, как крестьянин в уборочную пору, – покачал головой Харсал. – Где мы вчера только не были, что только не делали. Сейчас в центре города запустят акведуки. Мы вчера прошли и осмотрели все.

– Какие акведуки, Харсал, ты забыл зачем ты там? Ты должен изучить Скарта, ты должен сделать так, чтобы он был один. Ты должен предупредить Галива.

– Я помню.

– Помнить мало. Надо делать! Ты понимаешь это?

Харсал кивнул.

– Вот и славно.

– Но на это уйдёт какое-то время.

– Мы подождём.

День за днём Харсал ходил на работу, но не мог составить себе точного расписания губернатора. Казалось, что тот живёт в постоянном хаосе огромного количества дел. Харсал стал уважать этого однорукого вельможу. К тому же, Скарт обращался с ним хорошо, без излишних придирок. Харсалу было стыдно за то, что они задумали. Скольким людям станет плохо, что будет со всеми начатыми делами в этом городе?

– Ни и что? – спросил Валиан Харсала, когда они с Галивом снова пришли к нему.

Харсал молчал.

– Может ты передумал? Может, ты думаешь, что мы тебя просто устроили на хорошую работу? Вспомни, кто ты! Для чего предназначен? Это всё вокруг твоё, а ты влачишь существование жалкого слуги. Мы хотим помочь тебе. А где твоя благодарность, Харсал? Мы столько сделали для тебя и теперь должны уговаривать тебя самого что-то сделать для себя? Харсал!

– Раз в пять дней он ходит в баню, – ответил под давлением Харсал.

– Ну вот, другое дело. Таким и должен быть будущий правитель Тьора.

– Но он там будет не один. К нему приводят женщин, ну, этих.

– Я тебя прекрасно понял. Ты тоже там будешь?

– Да, он меня за день предупредит, – ответил Харсал, опустив голову.

Валиан переглянулся с Галивом.

В назначенный день Скарт пораньше закончил дела и вышел через черный ход. На улице его уже ждал Харсал с парой лошадей.

– Знаешь, Харсал, – сказал Скарт, когда они ехали по новым улицам Тьора. – Строить города мне нравится гораздо больше, чем их разрушать. Может, я пришёл к этому в старости, а, может быть, у меня в молодости не было возможности сравнить. Что думаешь, Харсал?

– Очень трудно понять, как прожить жизнь, господин, – ответил слуга.

– А ты понял? Ты уже не молод? Ты доволен своей жизнью?

– Нет. Я был крестьянином и тоже думал, что мне нравится пахать землю, растить урожай. Как вы думали, когда были военным. Я тоже не мог сравнить свою жизнь с другими вариантами, пока не уехал из деревни.

– И кем же тебе хотелось бы прожить жизнь, слугой?

– Нет, – подумав, искренне ответил Харсал. – Я увидел море и хочу стать моряком.

– Тогда что же ты делаешь здесь?

Харсал не ответил, они уже приехали. Небольшое здание, недалеко от центра города. Хозяин содержал несколько отдельных помещений для богатых клиентов. К каждому помещению с баней и небольшим бассейном вела отдельная дверь на улицу.

– Добрый день, господин, – кланялся хозяин. – Всё натоплено, вода в бассейне свежая, девушка Вас ждёт. А я удаляюсь.

Хозяин отдал ключи Харсалу. Тот отпер дверь и пропустил вперед Скарта. Они вошли в небольшой предбанник, где стояла лавка и вешалка. Харсал помог губернатору снять перевязь с мечом, куртку и сапоги.

– Жди здесь. Дверь запри изнутри, – приказал Скарт и вышел в другую дверь.

Харсал сел на лавку. Из соседнего помещения раздавались плеск и женский смех. Он вздрогнул, когда тихонько постучали в дверь и остался сидеть на месте. В дверь постучали более настойчиво. Харсал вздохнул, повернул ключ и впустил Галива.

Карел

Карел медленно отступал к борту. Он водил мечом из стороны в сторону, стараясь привлечь внимание лоттов. Стараясь сосредоточить их внимание на острие меча. Пока ему это удавалось. С одной стороны, это оттягивало момент нападения, с другой стороны, отвлекало внимание от монаха, который находился за спинами моряков. Он уже встал на одно колено и медленно вытягивал из себя копье. На древке оставался след темной тягучей жидкости.

– Ну что, предатели и трусы, кто первый хочет встретить свою смерть? – выкрикнул Карел, наблюдая, как Серый, покачиваясь, встал на ноги.

Собравшись с духом, пара матросов одновременно кинулась на императора. В тот же момент быстрым движением руки монах вогнал копье в спину одного из моряков, так же как недавно они проткнули его самого. Серый быстро вытянул копье обратно. Тело еще не успело упасть, как монах повторил свой удар, и еще один лотт был убит. Дальше Карел уже не смотрел. Ему нужно было думать о своём спасении.

Он легко отбил выпады убийц и успокоился. Сама собой пришла уверенность, которую Карел растерял, давно не сражаясь. Тело вспомнило тренировки, вспомнило глондарские схватки императора, когда он ходил в поход с веллингами.

Когда-то он был одним из лучших фехтовальщиков, да и учителем у него был сам Трох. Трох, который победил в схватке двух монахов ордена. Матросы не могли сравниться с Карелом, однако, их было много, и они окружили Карела с трех сторон. Император только отбивался, внимательно наблюдая за тремя врагами сразу. Он старался не получить удар в бок. Ему нужно было продержаться несколько минут. Карел ждал. Он слышал крики. Серый был просто обязан победить. Слишком много зависело от него, от того, сможет ли монах отстоять их жизни.

Карел отбил со звоном еще два удара и рискнул кинуть взгляд на монаха. Один короткий взгляд. Деревянная палуба залита кровью, монах на ногах, вокруг лежат тела. Император в последний момент отбил удар, нацеленный прямо в грудь, и снова переключился на своих врагов. Он чувствовал, как сзади за куртку цепляются руки девочки.

Неожиданно корабль качнуло, и передний противник сам налетел на меч Карела, но тут же тот, что был слева, ткнул острием меча его в левое бедро. Боль была дикая. На секунду в глазах Карела потемнело, он автоматически сделал круговое движение правой рукой с мечом, отгоняя соперника справа.

Когда сознание прояснилось, император увидел, что монах корчится на палубе, а два оставшихся моряка кромсают его тело мечами. Плохо! Корабль снова сильно качнуло, очевидно, на руле никого не было. Карел воспользовался ситуацией, чтобы поменять позицию. Теперь противники снова были перед его лицом, и он успешно отбивал их выпады. За спинами соперников Карел увидел кучу тряпья, всё, что осталось от Серого.

Карел начинал слабеть от напряжения и потери крови. Рука поднималась с трудом, колено подгибалось. Он сосредоточился, но это не помогло. Следующим ударом у него выбили меч из, уставшей с непривычки, кисти. Нога подогнулась, Карел опустился на одно колено. Один из моряков занес над ним меч. Раненый император поднял глаза, чтобы поймать взгляд своего убийцы, когда в того врезался телом монах. Изрубленный Серый, больше похожий на рваную тряпку, чем на человека, схватил лота и по инерции вывалился с ним за борт. Это на миг отвлекло последнего, оставшегося в живых, моряка, чем и воспользовался Карел. Он ринулся вперед и, толкая, обхватил колени лота. Моряк грохнулся на спину. Удар о палубу его на секунду оглушил. Карел навалился сверху и прижал руки лотта к доскам палубы. Но моряк оказался сильнее императора. Его руки стали постепенно подниматься, и Карел понял, что ему долго не удержать противника. Но что делать, когда обе руки заняты? Он посмотрел в перекошенные ненавистью, налитые кровью, глаза моряка и увидел в них не только свою смерть, но и смерть девочки. Тогда он сделал резкое движение и впился зубами в горло моряка. Тот задёргался, но император прижал его к палубе и из последних сил напряг руки, вгрызаясь в горло. Рот заполнила горячая солёная кровь, а тело под ним задёргалось. Но Карел не останавливался, пока оно не затихло. Тогда, не в силах подняться, он просто откатился в сторону.

Тяжело дыша, Карел лежал на спине, на деревянной палубе. Его глаза смотрели в голубое небо, в голове не было мыслей, только чувство облегчения. К нему тихо подошла девочка. Карел повернул голову, по-прежнему не в состоянии даже сесть.

– Как Серый? – Тихо спросил он.

Шарана покачала головой и присела на корточки.

– Ты сильно ранен?

– Не знаю, помоги мне присесть.

С помощью девочки Карел сел и огляделся. Палуба была вся залита кровью. Вокруг лежали тела. Неуправляемый корабль покачивался на волнах. Если бы не монах, они бы погибли. Но почему на него напали союзники, лотты? Чем он не угодил Гильдии? Может, что-то случилось в империи, пока он был в отъезде? Карел забеспокоился об Ани и девочках. Он осмотрел себя. На нём кровь врага. Рана только на ноге. Кровь течет, но не сильно. Он помнил с университетских времён, что в бедре есть большие артерии, и человек от раны в бедро может очень быстро истечь кровью и умереть. У него артерии, очевидно, не были задеты. Это хорошо. Но нога болела очень сильно.

– Помоги, мне надо перевязать ногу.

Шарана принесла воды и тряпок, а император достал нож и разрезал штаны, отодрав засохшую корку от раны. Кровь потекла сильнее. Карел снял ремень и перетянул бедро выше раны. Затем промыл рану, надеясь, что туда не попала грязь, и замотал её обрывками белой рубахи. Повязка сразу пропиталась кровью.

– Теперь мне нужно самому умыться. Шарана, полей мне.

Карел снял куртку и умылся, сидя прямо на палубе среди трупов. Ему было неприятно, что у него на лице и губах чужая кровь. Он прополоскал рот.

– Нужно встать.

Император начал подниматься. Он перенес вес на здоровую ногу и поднялся, опираясь на плечо девочки. Затем сделал шаг больной ногой. В глазах потемнело от боли. Он сжал плечо Шараны и только поэтому не упал.

– Нужно сделать костыль, иначе я не смогу ходить. Принеси мне копье, ремни и поищи топор.

– Сейчас.

Через час Карел уже медленно и осторожно, но передвигался по качающейся палубе. Он помогал девочке выбрасывать трупы за борт. Она впрягала его, и Карел тащил тело на ремнях к борту. Затем, уже вдвоем, они перекидывали его в море.

Карел, потерявший много крови, быстро устал. Девочка принесла ему солонины и фруктов из трюма, а сама начала мыть палубу.

– Почему они на нас напали? Это разве не твои воины?

– Нет, – ответил император. – Но я думал, что это друзья. Я сам задаю себе этот вопрос и не нахожу ответ. И меня это очень беспокоит.

– У вас на севере, как у нас в пустыне. Всегда нужно быть осторожным, – сказала девочка.

– Люди везде одинаковы, Шарана, – ответил император.

После еды обессиленный император уснул, прямо на палубе. Он проспал весь вечер и ночь, а проснулся только от утреннего холода.

– Шарана, – выкрикнул он, не увидев девочки.

– Извини, – она вышла из каюты. – Ты тяжёлый, и я не смогла тебя перенести в кровать.

– Ничего, я думал, что с тобой что-то случилось.

– Что может случиться в море?

– Многое.

– А куда мы плывём? – спросила девочка.

Карела этот вопрос тоже волновал. Нужно было определить стороны света. Если они плывут на юг, то там только нулги. На севере – Лерана, Герцогство Гюр Империи Перекрестия, Лоттлэнд, Тьор и Рыдона.

– Не знаю, – признался император.

– А ты умеешь управлять кораблём?

Карел вспомнил драконы веллингов, затем посмотрел на две мачты и десяток парусов корабля лоттов.

– Этим не умею, – трезво оценил он ситуацию. – Да и в моём состоянии я не смогу управлять парусами.

– Что же мы будем делать?

– Думаю, будем плыть на север. Скорее всего, лотты плыли к себе. Значит, либо мы попадём на один из лоттских островов, либо в Тьор или Империю Перекрестия, то есть, в мою страну.

– А если на лоттские остова, то нас убьют?

– Не знаю, но не думаю. Лоттлэнду не выгодно со мной сориться.

– Но они же пытались нас убить?

Карел признал про себя правоту девочки, но вслух сказал другое:

– Я всё же думаю, что врагами стал только экипаж корабля, а остальные лотты остались друзьями.

– А что такое Гильдия? – Шарана разбила вопросом аргументы Карела.

– Гильдия – это группа людей, которая правит в стране лоттов.

– Как совет ханов?

– Да, как совет ханов.

– Но, если северные ханы хотят нас убить, значит, нам нужно на юг.

– Нет, на север. Нужно попасть в мою страну, а затем двигаться дальше на север.

– Но зачем? – спросила девочка.

Карел внимательно посмотрел на Шарану.

– Ты помнишь жилище богов, которое мы нашли на юге?

– Да.

– Так вот, боги повелели, чтобы мы с тобой нашли такой же на севере.

– Если это повелели боги, нужно выполнить их волю, – серьёзно сказала девочка, и вопросы прекратились.

Ночью по звездам Карел смог определить, где север и старался выдерживать направление. Когда рассвело, он стал держать курс уже по солнцу.

Нога продолжала болеть, но рана заживала. Карел передвигался с помощью костыля. Днём он задремал, держась за штурвал.

– Корабль, корабль!

Это кричала Шарана. Карел протер глаза и оглянулся. Действительно, к ним шёл корабль. Это была двухпалубная галера. Он подошёл к борту, напряженно всматриваясь вдаль. Леранский флаг. Это корабль не его страны, но и не лоттов. С Лераной у него нейтралитет.

Леранцы шли таким образом, чтобы курсы стали кораблей стали параллельными. Через некоторое время борта поравнялись, и Карел смог рассмотреть людей на галере.

– Эй, нам нужна помощь. Нас всего двое на корабле.

Леранцы начали совещаться. Затем один из них закричал в ответ.

– Отойдите от борта. Мы кинем кошки.

Карел и Шарана отошли. На галере к борту подошли пять моряков, они раскручивали железные крюки на веревках. Прозвучала команда, и крюки полетели в направлении лоттского корабля. Два стукнулись о борт и упали в море, а три удачно зацепились. На борту галеры собрались еще несколько человек и начали тянуть галеру к кораблю. Гребцы втянули весла внутрь, чтобы не сломать их при столкновении. Моряки аккуратно подтянули корабль, а затем перебросили деревянный мостик.

По мостику на корабль с галеры перешли несколько моряков и, судя по всему, капитан галеры. Капитан галеры остановился напротив Карела, опирающегося на костыль. Моряки разбрелись по кораблю, осматривая его.

Капитан галеры с ног до головы оглядел Карела и перевел взгляд на Шарану.

– Куда вы направляетесь? – спросил Карел.

– На побережье Тьора, – ответил капитан.

– Отлично! – воскликнул император. Меня зовут…

– А это не важно, – перебил его капитан.

Карел не успел удивиться, его сознание выключилось после удара по голове.

Оливан

Солнце только поднималось из-за пиков гор, а Оливан был уже на ногах. Вооружившись ножом и специальными ножницами, он пошёл на виноградники. Нужно подготовить виноградник к зиме, чтобы кусты не погибли. Для этого надо обрезать побеги и больные лозы, сократив надземную часть растений. Корни зимой практически недоступны морозам.

С холма, где рос его виноград, он хорошо видел дорогу на Наллен и свой дом с новой крышей. Оливан остановился полюбоваться своим домом и новым сараем в лучах рассвета. Он был счастлив. В сарае был курятник, там сейчас его жена, Левгле, собирает яйца у несушек.

Жизнь очень сильно изменилась за последние несколько лет. Всё это благодаря новым хозяевам страны, солнечным воинам. Оливан хорошо помнил, как его дед и отец с утра до ночи трудились на барона, который забирал всю еду. Он помнил холодные зимы в соломенной хижине обмазанной глиной, помнил, как они перемалывали зерно с корой деревьев, чтобы хоть как-то дотянуть до весны и не умереть с голоду. Это он помнил хорошо. Плохо он помнил братьев и сестёр, которые умирали от голода и болезней. К пятнадцатилетию он остался один из всех. Такой же тощий и грязный, как и все крестьяне округи. Барон женил его на такой же, словно его копия, девушке. Барону нужны были рабочие руки, и Оливан с Левгле сразу же зачали мальчика. Как ни странно, в такой обстановке, молодые люди полюбили друг друга и своего новорожденного сына. Но из-за голода у Ленгле пропало молоко, ребёнок рос голодным и болезненным. Он умер, не прожив и года. Горе еще больше сплотило Оливана и Ленгле. Но детей они больше иметь не хотели. Они заплатили колдунье, и та дала снадобье. С тех пор Ленгле не могла иметь детей.

Теперь это, единственное, что вызывало печаль Оливана. Взор крестьянина затуманился, когда он представил себе маленьких детишек, весело бегающих по двору. Но тогда они с женой были совершенно лишены надежды на будущее. Тогда никто не знал, что из-за океана придёт народ, который освободит их.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.