Ирина Ярич
Под маской фантастики

Усердие стажёра, или Несколько капель крови

I

Под гулкий грохот мчащегося поезда метро Петя размышлял о превратности судьбы. Нет, не своей, а вообще. По дороге с работы он беседовал с Виктором, новым приятелем из оперативно-розыскного отдела. Тот жаловался, много заявлений поступает о пропажах людей. Попробуй, найди! Ни отпечатков пальцев, ни особых примет. А если ещё и проблема с памятью. Будет где-нибудь рядом с домом, а не доберётся. Или к бомжам прибьётся… Был нормальный человек, и всё – не ведает, кто он…

Хотя молодости не свойственно вникать в проблемы старости и философствовать, но, когда ежедневно узнаёшь о человеческих трагедиях, насилии, о безудержных страстях и пороках, о губительной слабости, поразительной жестокости, о невероятной глупости, о странных поворотах в жизни людей, то поневоле потянет на философские размышления.

И ещё Петя думал о том, что ему катастрофически не хватает опыта. Когда учился то, много было понятно и удавалось. А на практике стало ясно, что именно на службе начнётся настоящая учёба, а пока это только азбука криминалистики. И Петя хватался за любую возможность, чтобы поскорее набить руку. Всегда носил с собой то, чем можно взять и куда положить пробу, отпечаток и так далее.

Незаметно и внимательно Петя следил за пассажирами, развивая наблюдательность. На очередной остановке вышло много людей, стало свободнее, хотя осталось ещё довольно и все сидячие места заняты. Вошло в вагон немного. Рядом с Петей стали трое парней. Он сразу определил – приезжие и не только потому, что у них были две большие дорожные сумки, а и по манере держать себя и по выражению лиц и по более обветренной коже.

Ребята положили на пол светлую громадную прямоугольную сумку, а на неё поставили чёрную, поменьше вдвое, но тоже достаточно вместительную. Через несколько остановок молодые люди вышли. Петин взгляд скользил по вагону и споткнулся… на маленьких бордово-бурых пятнышках на месте, где стояла светлая сумка. От группы пятен несколько вели к дверям. «Кровь? – удивился Петя. – Наверное, приезжие ребята везут мясо из дома в гости или для себя, здесь цены, видимо не то, что в провинции… Интересно свинина это или говядина, или, быть может баранина? Надо потренироваться». Петя достал из сумки маленький пакетик и палочку-«пробособиратель», встал, подошёл к пятнам. Взяв пробу, положил в сумку и на следующей станции вышел, записал номера вагона и поезда, так на всякий случай, тоже для тренировки.

II

– Палыч, по-моему, зря ты затеял.

– Квартирантов? Миша, с одной стороны, конечно, беспокойство, а с другой – всё ж не один. Иногда поговорим, хотя я их не всегда понимаю и дело тут не в разнице возраста. Знаешь, мне их даже порой жаль.

– Ну, Митрий Палыч нашел, кого жалеть! Они у тебя, у дипломата, как говориться «обуются и разуются», особенно эта «девица», которая давно уже не девица, – Михаил Григорьевич хихикнул.

Дмитрий Павлович долил старому другу и себе водки. Из-за туч выглянуло слепящее солнце, сверкнула седина в поредевших волосах гостя, высветились крупные волны серебристо-белой шевелюры хозяина квартиры. Бывшие сотрудники дружат уже более тридцати лет. Дмитрий Павлович был начальников у Михаила Григорьевича, да и старше его на восемь лет, потому тот по привычке и называет его по имени и отчеству или по отчеству. Хотя одному под семьдесят, а другому идёт восьмой десяток, стариками их не назовёшь. Оба подтянуты, стройные, всегда чисто и аккуратно одеты, несмотря, что оба вдовцы и одиноки.

Михаил Григорьевич не особо страдает, что у него нет детей, а для Дмитрия Павловича это единственная несбывшаяся мечта. Ещё давно они с женой хотели усыновить ребёнка. Да, так и не удалось, только вернуться из многолетней командировки из-за границы, а вскоре опять направляют в другую страну. Они работали почти во всех испаноязычных странах Латинской Америки. А раньше, ведь для усыновления приходилось тратить месяцы, а то и ждать годами. Так до пенсии и не успели. А потом и силы и здоровье уже не те, чтобы воспитывать ребёнка.

А, когда жена умерла стало одиноко. Нет, конечно, Дмитрий Павлович мог перетерпеть, но подумал, почему бы не пустить квартирантов, всё ж рядом будет молодая жизнь.

Агентство недвижимости направило к Дмитрию Павловичу девушку и юношу, которые хотели снять недорогую комнату. Парень тихий, похоже, не скандальный, девчонка его красавица, побойчее, шустрая. Дмитрий Павлович подумал, что с ними ему будет веселее. Плату он с них брал раза в два меньше, чем обычно принято в этом районе, ведь он не ради денег. Запросы у него скромные и пенсии ему вполне хватает.

III

Уже редко в просторной кухне Дмитрия Павловича за большим круглым столом собирались его прежние сослуживцы-приятели. Они вспоминали что-то со смехом, что-то с огорчением, по привычке рассуждали о политике, о международном положении, о причинах нынешнего состояния в нашей стране, давали характеристики мэрам, губернаторам, депутатам, лидерам политических партий, их несостоятельности, и ещё о многом другом. Ольга и Валентин, если в это время были дома, то затихали, жадно вслушиваясь. Подслушанные разговоры совершенно не похожи на разглагольствования на эти же темы их знакомых и родных. Гости Дмитрия Павловича, и он сам казались квартирантам, чуть ли не каким-то тайным политическим советом. Настолько эти разговоры производили на них впечатление своей серьёзностью, точностью характеристик, уверенностью собеседников, чёткостью объяснений. А воспоминания о работе заграницей, как сказка наяву!

Иногда Ольга и Валентин ужинали одновременно с Дмитрием Павловичем. Их поражала ловкость пенсионера управляться левой рукой с вилкой, несмотря на то, что он правша. Дмитрий Павлович замечал их удивление и с улыбкой говорил:

– Ребята, это многолетняя привычка, столько лет приходилось бывать на банкетах!

– А, сейчас зачем, – искренне удивлялся юноша, – вы ведь дома, почему не по-простому?

– Я же говорю, Валентин, привычка, до автоматизма. И потом так удобнее.

– Жалеете, небось, – не утерпела Ольга, – что не можете ездить в Европу, Америку?

– Отчего же, Оленька могу.

У той красивые голубые глаза стали ещё больше от удивления.

– Можете?

– Да, а зачем, я там бывал раньше. Теперь же ни надобности, ни желания в этом не испытываю. Итак, большая часть жизни прошла за рубежом. Хочется побыть дома, насладиться родиной, почаще ездить на природу. Родное всё же милее.

– Дмитрий Павлович, – не унималась Ольга, – не ужель так совсем не жалеете?

– Оленька, конечно, раньше жизнь у меня была интересной, насыщенной, хотя и чрезвычайно трудной, а сейчас – старость, болезни, как у любого пенсионера.

– А, чем трудно? – Ольга недоумевала. – Так клёво жить за границей! Банкеты, приёмы! Шикарные магазины, казино! И разное всякое! И, наверное, ихних «шишек» видели, как их там называют?

– Высокопоставленные лица, – подсказал Дмитрий Павлович. – Не только видел, Оленька, но и говорил с ними. Но, ведь это не туристическая поездка, а работа. Понимаете, ребятки, при подобных встречах свои условности и правила, которые, как теперь говорят, напрягают. Действительно приходилось быть в постоянном напряжении. А какая ответственность! Ведь за нами держава! Строжайшая самодисциплина. А язык? Знание его доводилось до совершенства! И ещё масса различного рода сложностей, нюансов.

– Ну, да, Дмитрий Павлович, – Ольга задумчиво подпёрла ладонью щёку и слегка барабанила по скуле пальцами со стёршимся лаком на разных по длине ногтях, – похоже везде свои заморочки… Но работа у вас была классная.

– Можно сказать и так, – Дмитрий Павлович снисходительно улыбнулся.

IV

Тусклое солнце лениво тащилось по бледному небу. Сегодня выходной и Ольга с Валентином лежали на диване. По их мнению, вернее так считала Ольга, а Валентин с ней соглашался, что выходные дни на то и даны, чтобы повалятся в безделье перед телевизором.

– Вот везёт же людям! – в который раз воскликнула она. – Столько лет прожить заграницей! Вот бы туда устроиться, а Валь?

– Чтоб туда устроиться, твоих курсов и моего ПТУ мало, – уныло возразил юноша.

– У тебя не ПТУ, а колледж…

– А, только поменяли название…

– Бухгалтера и маляры везде нужны!

– Да, там своих, Ольгуш, как собак нерезаных.

– Мог бы кому-нибудь словечко замолвить, вон у него какие знакомые! Наверняка и детей и внуков пристроили!

– Мы же ему не родственники.

– Валь, что ему жалко?! Зато, как это – соотечественники, – засмеялась Ольга и тут же с досадой, – горбишься на этом… рынке, покупатели, чтоб их… То яблоки им усохли, а на витрине свежие, то маленькие, а на витрине крупные, то пятна сбоку… Спрашивается, а гнилые куда дену, сама, что ль буду есть?! А витрина?! Она и нужна, чтоб лохов заманить, если я туда положу то, что в сумки им кладу, никто ничего покупать не захочет! И вот так каждый день трепишь нервы! Это не то, что у тебя на стройке, малюешь и малюешь… Иди, принеси пива, – и спихнула Валентина с дивана.

– Приходи, Ольгуш к нам, я тебя научу, – сказал Валентин, направляясь к холодильнику.

– Ты, что рехнулся! Из одной помойки в другую.

– Ну, какая у нас помойка, нормальная стройка, – оправдывался Валентин.

– Нет, я хочу работать в каком-нибудь офисе, – Ольга мечтательно завела глаза, будто на плитках потолка выискивала этот желанный офис, – что я зря курсы бухгалтеров заканчивала, – взяла, протянутую Валентином банку пива.

– Сколько полтора года прошло или больше? – Валентин уселся в кресло у окна. С карниза ниспадали бледно-жёлтые волны дневных штор. – Ты уж, Ольгуш забыла, что учила.

– Я тебе дам забыла! Ну, если и забыла, всё равно на работе надо переучиваться, вот на месте и научат.

– Очень надо кому-то тебя уч… – Валентин увернулся от летящего в него тапка, чуть не перевернул кресло. Но тапок пролетел чуть правее, попал в подоконник и отскочил, качнулись бледно-жёлтые волны.

V

Дмитрий Павлович сочувствовал своим постояльцам, не от хорошей жизни, он считал, люди вынуждены ехать в Москву на заработки, ютиться по чужим углам, оплачивая временное жильё, отрывая из небольших средств. Тяжело и без родных. Он знал это, потому что сам много лет назад мальчишкой после семилетки добрался до столицы. Далеко позади трудные годы работы на заводе, учеба в вечерней школе, рабфак, институт, полуголодная юность, выматывающая работа. Теперь ему есть, что вспомнить, но с каждым годом всё меньше с кем вспоминать.

Дмитрий Павлович хотел, чтобы у него с квартирантами сложились хорошие, а ещё лучше дружеские отношения. Но, к сожалению, с работой им помочь не получилось. Намекал, а потом откровенно говорил, что если есть желание получить высшее образование, то он им поможет, не в смысле приобрести диплом, а освоить предметы и испанский. Но молодая пара никакого интереса не проявила. Зачем им на институт время и силы тратить?! К чему? Да и неохота.

Ну, хорошо, Дмитрий Павлович соглашался, все с высшим образованием быть не могут, и способности, и наклонности, и интеллект у всех разный. Но считал своим, если не долгом, то почти обязанностью как-то их просветить. И при случае рассказывал об экспонатах, об архитектуре, об истории стран, где бывал. Но к своему огорчению не замечал интереса с их стороны. Сначала приписывал усталости, всё же работа у них не лёгкая, потом понял им это не нужно, не зачем, более того, у Ольги даже портилось настроение, она становилась раздражительной.

VI

Дмитрий Павлович на кушетке в холле просматривал газету «Коммерсантъ», остановился на разделе Культура, его заинтересовала статья о премьере спектакля «Ричард III» в Сатириконе. «Нет, эти современные постановки не для моих нервов», – подумал он, отложив газету и переваривая содержание. Мимо него из «своей» комнаты на кухню прошла Ольга. Промелькнуло что-то нелепое. Вспомнив, что пора принять таблетку от сердечной недостаточности он направился туда же.

– Не помешаю? – спросил, входя.

– Не-а, – с одолжением ответила девушка. – Вот смотрите, у меня обнова! – гордо заявила она, выходя на середину кухни, поставив руки на талию.

Дмитрий Павлович, скрывая отвращение, взирал на юбку и снисходительно на чёрную водолазку, которая обтянула её выпирающие складки рано располневшего тела.

– Водолазку купили?

– Не-ет! Юбку!

– Это, наверное, что-то сверхмодное? – выдавил Дмитрий Павлович, поражаясь вкусу модельера и покупательницы.

– Отхватила на нашем рынке!

– Простите, Оленька, и куда в ней можно ходить?

– Куда угодно! Я – на работу, куда же ещё!

– Ну, да, конечно.

Дмитрий Павлович грустно смотрел на образчик современной моды. Его жена не надела бы подобной безвкусицы. Юбка состояла из двух частей: верхняя, длиной до колена из тёмно-голубой джинсовой ткани со светлыми полосами спереди и сзади, как бы протёртой на ногах. Нижняя часть, тоже прямая, как и верхняя, была то ли из трикотажа, то ли ещё из чего-то неопределённого на первый взгляд, блёклого коричневатого цвета с рисунком – белёсоватыми размытыми цветочками. Ни по цвету, ни по фактуре и структуре ткани обе части юбки совершенно не подходили друг другу. И Ольга в ней выглядела уродливо.

– Я думал на вашем рынке только продукты.

– У нас всё есть, как в Греции, – засмеялась Ольга.

– Оленька, а хотелось бы побывать в Греции?

– Кто ж не хочет заграницу?

– А, что бы вы там посмотрели?

– Говорят там шикарные магазины и шубы дешёвые…

– Недорогие, даже весьма есть и в ЮАР, а, как смотрятся…

– Вот или туда съездить, как-нибудь летом.

– Оленька, – улыбнулся Дмитрий Павлович, – когда у нас лето, в ЮАР – зима.

Лицо Ольги вытянулось от удивления, она скорчила гримасу.

– Нет, в морозы я не хочу.

– Там нет морозов. А, как у нас, когда летом холодает, или поздней весной или ранней осенью. Всего лишь прохладно.

– Да-а?! А летом?

– Тепло, хорошо, бывает жарко, но не долго, в основном температура комфортная.

– Вот туда бы жить! Было бы море, тогда совсем был бы класс!

– Есть, есть там море, – засмеялся Дмитрий Павлович.

– Хочу в ЮАР! – серьёзно сказала Ольга.

– На песчаный берег под пальму? – улыбаясь, добавил Дмитрий Павлович, – а рядом красивые молодые мужчины-официанты, массажисты, бармены.

– Именно так! – твёрдо заключила Ольга.

VII

Большой желтоватый шар восходящей полной Луны завис в белёсой слоистой дымке среди тёмной синевы, пронзённой мерцающими искрами звёзд.

Дмитрий Павлович шёл по тротуару и смотрел на небо и Луну. Он любил бывать на природе, наблюдать, созерцать. Это его успокаивало, отвлекало от различного рода проблем. Но сейчас, на ночь глядя, за город не поедешь. Пришлось ограничиться прогулкой по прилегающим к дому улицам и любоваться прекрасным видом Луны и звёздного неба в просветах между домами. Дмитрий Павлович не уходил далеко от дома, сердце покалывало и давило, под языком таяла уже вторая таблетка валидола.

Дмитрий Павлович смотрел на Луну, абсолютно круглую и золотисто яркую в окружении подсвеченных перистых облаков и восхищался красотой и соразмерностью Божьего творения. Если бы ещё под этим прекрасным небом раскинулся луг с рекой и дальним леском, вот тогда картина выглядела бы не только замечательной, но и естественно, а тут высотки, как гигантские зубы дракона загораживают часть неба, искажают изумительный вид, перечёркивая его своими прямоугольными телами. Такое сочетание выглядит нелепым несоответствием.

Дмитрий Павлович не мог успокоиться, а вывела его из равновесия бурная сцена, буквально говоря, драка между Ольгой и Валентином. Вернее даже не драка, а нападение Ольги, при котором Валентин защищался слабо. Дмитрий Павлович пришёл из магазина с полным пакетом продуктов. Ещё на лестничной площадке услышал грубую брань, доносящуюся из его квартиры. Дмитрий Павлович в истеричном голосе с трудом узнал Ольгины интонации. К воплям прибавился глухой звук, будто-то что-то крупное падало и ударялось. Дмитрий Павлович поспешил отпереть дверь. Матерные крики и визги перемежались приглушенным стуком.

– Что здесь происходит? В чём дело? – сурово спросил Дмитрий Павлович, открывая дверь, где жили квартиранты.

Он даже отпрянул. Никогда в своей жизни не видел женщин такими злобными и агрессивными, как в тот момент Ольга. Она с остервенением и упоением била Валентина шпилькой каблука, крепко зажав в кулаке туфлю, и с размахом наносила удары в разные места, а Валентин пытался увернуться, закрывая лицо окровавленными руками, сдавленно приговаривая «не надо, Оленька». Но та, словно не слышала, продолжала его оскорблять и поносить, лупить изо всей силы, толкать и пихать. Валентин с грохотом падал, пытался отползти, Ольга настигала его и била, он снова полз, кое-как поднимался, а Ольга снова его толкала и колотила.

Дмитрий Павлович в ужасе. Бросился к Ольге, пытаясь её остановить. Та с гримасой злости замахнулась на хозяина квартиры. Но он умел обезоружить нападающего. Ольга опешила, туфля её валялась далеко. Удивлённо и ненавидяще смотрела на Дмитрия Павловича, возмущаясь тем, что он вмешался. Но Дмитрий Павлович понял, что запал буйности истёк. Ольга повалилась на диван.

– Валь, – позвала она властно и капризно, – я устала, принеси чего-нибудь пожрать.

Валентин с помощью Дмитрия Павловича поднялся.

– Иди в ванную, обмой кровь, смажь йодом, – сказал ему хозяин квартиры.

– После, вот только руки смою, – тихо ответил ему Валентин и поплёлся на кухню.

Дмитрию Павловичу стало противно, он вышел на улицу прогуляться и успокоиться и решил на следующий день им объявить, чтоб искали другое жильё. Так и быть до конца месяца могут остаться, а потом уезжают. Зачем ему на старости лет такие сюрпризы. «И кот расхворался, надо в лечебницу отвезти», – вспомнил Дмитрий Павлович и грустно пошагал дальше.

VIII

За окном автобуса вдоль шоссе мелькают дачные домики и домины, взбирающиеся на пригорок и исчезающие за ним. За высоким забором показался коттеджный посёлок и скрылся за лесопосадками. Проносятся мимо стройные стволы сосен, разлапистые ветви елей, меж ними на земле жёлто-бурые пятна листвы берёз, тополей и осин.

Приближается остановка с одинокой фигурой. Автобус остановился, входит дачник с рюкзаком за плечами и корзиной, полной грибов. Ольга дёрнула осунувшегося Валентина. «Выходим». Тот с дорожной сумкой протиснулся мимо грибника к выходу. Они с Ольгой сошли с автобуса и направились по тропинке в лес.

Ветер бушевал в кронах деревьев, неистово их гнул, осыпая округу листопадом. Скрип ветвей походил на стон, то жалобный, то злобный. Лес шумел пугающе. Ольга свернула с тропинки, за ней последовал Валентин. Они прошли глубь, пробираясь сквозь густой подлесок и поваленные отсыревшие и покрытые мхом стволы.

Ольга остановилась возле старых елей, их корни выпирали, как огромные пальцы, воткнутые в рыхлую почву из перегнивающих хвоинок. Рядом росли молоденькие дубки с трепыхающейся, будто в испуге бурой листвой.

– Копай здесь, – сказала Валентину, и пошла дальше.

– Не уходи, – жалобно попросил юноша, раскрывая сумку. Достал небольшую лопату с короткой ручкой.

– Я тут недалеко, посмотрю, может, грибы попадутся.

Валентин копал. Ольга весело крикнула откуда-то слева, что нашла пень, облепленный опятами. Юноша вырыл ямку неглубокую, но весь вспотел. Дрожащими руками положил туда объёмный пакет и стал засыпать землёй.

– Ну, ты скоро? Посмотри сколько грибов! – Ольга раскрыла пакетик, наполненный опятами.

– Уже почти всё, – прерывающимся голосом ответил Валентин, – заравнивая горку. – Я сейчас.

Он срубил молоденький дубок, срезал все веточки, разрубил его на две неравные части: подлиннее и покороче, соединил их в виде креста, связал их тоненькой гибкой веточкой и воткнул в свежий бугорок.

– Это ещё зачем? – возмутилась Ольга.

– Пусть будет, Оленька. Ладно? – умоляюще попросил Валентин.

– Ну, ладно, – после недолгого размышления уступила Ольга и с безразличием махнула рукой.

IX

Михаил Григорьевич недолюбливал квартирантов Дмитрия Павловича, с первого взгляда они ему не понравились. Вроде бы особо и не придерёшься, а чем-то отталкивают. Вначале Михаил Григорьевич, который частенько заходил к своему другу себя поругивал, что к старости стал сварливым. Но потом в беседах с Дмитрием Павловичем тот признался, что разочарован в своих молодых соседях, как он называл квартирантов. Неинтересные какие-то они. Все их разговоры сводятся к одной теме: вот повезло такой-то или такому-то, потому что у него или у неё есть то-то и то-то, может позволить себе это, а вот у них такой возможности нет и, когда ещё представится.

Явным лидером в этой паре была Ольга, а её парень Валентин… Дмитрий Павлович даже удивлялся, как можно быть таким безвольным, не иметь собственного мнения. Как не жалеть человека, кого природа обделила, но не только Валентина, Ольге, похоже, не дано чувство любви, доброты и сострадания. И её Дмитрий Павлович тоже жалел, жалел их, как убогих, лишённых, по его мнению, наиважнейших человеческих качеств. Такие выводы он сделал из общих с ними бесед и случайно услышанных фраз, да из наблюдений их взаимоотношений.

Михаил Григорьевич сочувствует своему другу, тому всю жизнь хотелось детей. Искал родственников, помнил, что в детстве слышал о двоюродных и троюродных братьях и сёстрах, хотел пригласить к себе кого-нибудь из племянников. Но так и не нашёл, их разбросало время. Теперь эта неотвязная идея с квартирантами.

X

– Что ты такой? Запыхался весь!

– Почти бегом по лестнице вверх… узнать, что скажут?

– Да, ничего хорошего, стажёр не скажут.

– Почему, Костя?

– Потому что ты своими стараниями и любопытством повесил на всех «глухаря».

– Думаешь?

– Уверен.

– И, что мне влетит, да?

– Да, нет, – протянул Константин, – но Вадиму и остальным хлопот прибавится. А, может, всё это отложат и будут, как всегда заниматься более срочными делами. Ладно, Петруха не раскисай. Ну «глухарь», одним больше, одним меньше.

– Нет, Костя, как же «меньше, больше». Кровь то человеческая! Ребята эти в сумке везли труп. Их надо найти! Тем более я их описал, фотороботы составлены…

– Ой, Петя мало ли у нас фотороботов разослано… И скольких нашли?..

– А потом, Костя этот потерпевший или убитый? Ведь известно: группа крови, резус-фактор, ДНК, даже установлен пол!

– Петя всё это так, но у нас же нет базы данных на всех поголовно! С чем мы сравним?!

Стажёр грустно вздохнул и в этот момент вошёл руководитель отдела Вадим Владимирович.

– Молодой человек, что нос повесил? – он подбадривающе улыбнулся. – Заварил кашу, а другие расхлёбывай, – продолжил полусерьезно-полушутя. Потом отечески добавил. – Ничего не горюй, ведь ты молодец…

– Что «глухаря» прибавил? – перебил Константин, смотря на начальника удивлённо, почти так же, как и Петя.

– Это пока, – сказал Вадим Владимирович. – Кто знает, что будет дальше? Жизнь подбрасывает весьма неожиданные сюрпризы.

– Это уж точно, – уныло подтвердил Константин, имея в виду, что данное преступление пополнит список не раскрываемых дел. Попробуй, найди приезжающих в Москву или проезжающих через неё, тем более, в базах данных ни столичной, ни других регионов по имеющимся фотороботам никого найти не удалось. И скольких пропавших мужчин надо проверить! В общем, предстояла колоссальная работа, но на положительный результат надежды мало, короче говоря, «глухарь».

– Вадим Владимирович, на совещании меня ругали?

– Нет, Петя, с чего ты взял?

– Правда?

– Я же сказал. Все отделы получили задания в связи с новыми данными.

– Искать тех ребят и потерпевшего?

– Именно, Петя, – озабоченный Вадим Владимирович улыбнулся, пытаясь вселить надежду не только стажёру, но и себе.

XI

Валентин познакомился с Ольгой около года назад перед окончанием колледжа. Ему случайно удалось найти подработку, с приятелем строил новый гараж, и обратил внимание на юную соседку своего нанимателя. Валентина сразу потянуло к ней. Он не задумывался почему, нравится и всё! Но заговорить Валентин не решался. А Ольга из любопытства и, чтобы себя показать мелькала перед ребятами, она быстро поняла, что один из них, робкий и застенчивый на вид «запал» на неё. Ольга бросала в его сторону задумчивые взгляды, а про себя посмеивалась над ним. Валентин, когда видел её то радовался и смущался. Потом упросил Юрика, своего приятеля заговорить с ней и постепенно Валентин втянулся в беседы и немного осмелел.

Валентин обожал Ольгу. Действительно она привлекательна, но характер… ослеплённый любовью юноша разве станет обращать внимание на подобные мелочи. Валентину в Ольге нравилось всё: и внешность и нрав. Он восхищался её непоколебимой самоуверенностью, за что Ольгу прозвали железной, а также упрямством, которое Валентин путал с непреклонностью собственного мнения и упорством в достижении поставленной цели. Единственно, что забавляло его, это как Ольга смотрела телевизор и играла в карты в «косынку» на компьютере у подруги, та, как и Валентин, постоянно уступала ей не в состоянии противостоять или выдержать Ольгин напор. Чтобы не показывали – фильм, новости, какое-нибудь шоу, услышанное и увиденное Ольга не просто комментировала, а спорила, ругала во весь голос тех с кем не согласна, как будто люди с телеэкрана могли её услышать. Обычно так ведут себя болельщики в эмоциональном накале, адресуя свои возмущения или одобрения спортсменам, забывая обо всем и теряя чувство реальности. Смотреть телевизор рядом с ней никто не выдерживал, кроме Валентина. Но, не дай Бог, если он засмеётся или даже улыбнётся, тогда всё, что окажется под рукой полетит в него. А Валентин совершенно не обижался, как бы она не поступала, он не считал её неправой, не видел недостатков. А, как Ольга поносила компьютер, когда у неё не складывалась игра! Объяснять, что это вместилище различного рода программ и деталей всего лишь неодушевлённый предмет бесполезно. Она в нём видела неподатливого партнёра, которому требуется взбучка.

Все знакомые Валентина на него удивлялись. С Ольгой дружить трудно, ведь она хотела, чтобы всегда был только её верх. Ей с парнями встречаться долго не удавалось. Частые споры быстро переходили в грубые ссоры, а потом и в драки. Не каждому такое понравиться. Ольга скоро заметила разницу между Валентином и теми, кто у неё был раньше. Этот всё терпел, чтобы она ни сказала, ни сделала. А, как он с ней нежен и ласков! Ольга сама на него удивлялась. Относиться к ней лучше всех, даже родные её не выносят!

Ольга давно мечтала перебраться в столицу, но при всей внешней бойкости и напоре одна уехать не решалась. Ей нужна поддержка, чтобы кто-то сопровождал, чтобы на кого-то можно выплеснуть свои эмоции, чтобы кто-то снял напряжение, а главное, чтобы кто-то её терпел. В этой роли она хотела видеть не подругу, а мужчину и для этого идеально подходил Валентин.

Однажды, когда Валентин блаженно замирал от её прикосновений, Ольга предложила поехать с ней в Москву, вместе там жить. Валентин тут же, не раздумывая, с радостью согласился, хотя никогда не собирался туда, но если хочет Ольга… Он радовался от того, что она предложила жить вместе, ведь он будет рядом с ней каждое утро, каждый вечер, каждую ночь, все выходные!

При приезде с жильём им повезло, странный, как Ольга считала, старик сдал шикарную комнату почти в центре Москвы очень дёшево. За такие же в этом районе брали значительно дороже. А зачем старику деньги рассуждала Ольга, тем более такому, повидавшему мир? У него всё есть, только к чему на старости лет. Несправедливо, по её мнению, распределяются блага. Вот, если бы всё здесь, она имела в виду квартиру Дмитрия Павловича, принадлежало бы ей, тогда было бы правильно. Ольга даже подумывала о фиктивном браке с хозяином квартиры, ну, якобы она будет ухаживать, а Валентин помогать, который само собой останется здесь, как квартирант, и денежки будут идти не бывшему дипломату, а ей, фактической хозяйке такой отличной квартиры, о которой ей пока остаётся мечтать. За Валентина она особо не беспокоилась, уговорит… никуда не денется.

А Валентин, бедняга ждёт, когда они поженятся. Приходиться ждать, Ольга накричала на него, что у неё возникнут проблемы с работой. Мол, директор не жалуют замужних, потому что те забеременеют, начнутся походы к врачам, оплачивай им больничный, теряй на них рабочие часы, а прибыли от них на грош. Потом роды – работница, считай, потеряна, надо искать замену, оплачивай дородовой и послеродовой отпуск – одни убытки. А с маленьким ребёнком, который обычно часто болеет, какой от неё на работе прок? И Валентин ждал, не ведая, когда такое ожидание может закончиться. Главное для него, что они вместе, и для этого он согласен на что угодно.

XII

Дмитрий Павлович в своей любимой пижаме в голубую и синюю полоску лежит на кровати среди алых маков постельного белья. Вдруг он стал дышать прерывисто, задыхается. Открыл глаза. Вокруг темнота. Ему что-то мешает, что-то его давит. Он не может сбросить с себя! Не может пошевелиться, как не пытается!..

Темно. Пахнет землей. После дождя сыро. Дмитрий Павлович хочет снять целлофановый пакет каким-то образом оказавшийся на голове. Но тщетно. От возмущения и бессилия дрожит всё его тело и вдруг пакет с головой внутри, отрывается, потом левая рука, затем правая, ноги. Они разделяются на составные части, суставы их не скрепляют. После чего туловище разваливается по линии талии, впоследствии половины тоже дробятся.

Куски тела летают в какой-то жуткой круговерти. Снова пошёл процесс разделения: располосованными кусками отскакивает кожа, сочась кровью, отслаиваются окровавленные шмотки плоти, оголяя розово-желтоватые кости. Бешенная пляска составных частей продолжается и они с размаху залетают в тот же самый целлофановый пакет.

Валентин проснулся с сильно учащённым сердцебиением, словно он бежал несколько километров в сильном страхе за свою жизнь. Огляделся по сторонам. На него внимательно смотрит Ольга.

– Ты громко стонал. Опять кошмар?

Валентин кивнул, устало вздохнул, вымученно добавил:

– Всё тот же… Что это такое? – протянул жалобно, чуть не плача.

– Переутомился. У тебя видно, как говорят, тонкая душевная организация, попросту – слабые нервы. Бери пример с меня. Ничего. Скоро в отпуск. Думай о том, что нас уже ждёт Анталия. Будет только солнце, море, бассейны, фуршеты, бары, рестораны, экзотика и отличный сервис, – а мысленно добавила «и красивые турецкие мужчины!» Вслух снисходительно подбадривающе произнесла, – Вернёшься, как огурчик.

XIII

– Гад ты! Весь отпуск мне испортил!

– Оленька, что мне сделать? Как избавиться от этого наваждения?!

– «Тонкая душевная организация»! Чушь! Ты – нытик! Нытик и слабак! Понятно?!

Высокий худощавый и сутуловатый Валентин ещё больше сгорбился, присел на краешек новой кушетки, беспомощно смотрит в пол.

Сквозь полупрозрачные шторы среди сочной листвы видны синицы, они перелетают с ветки на ветку и о чём-то беспрерывно спорят.

– Оля, давай в эту субботу съездим в лес. Пожалуйста, – и лицо и глаза Валентина умоляли.

– Вот ещё! – вспылила подруга, но, глядя на юношу после некоторого раздумья согласилась, снисходительно добавив, – Совсем ты раскис. Эх ты, нюня! Ладно, поедем.

XIV

– Что за погода?! – возмущённо воскликнула Ольга. – Уже рано утром была жарища! А сейчас! Откуда этот холод?

– В прогнозе погоды предупреждали о похолодании, о северном порывистом ветре, – Валентин достал из вместительной дорожной сумки летнюю куртку Ольги. – На возьми, – несмотря, что она была против, он захватил её. Иногда Валентин осмеливался ослушаться Ольгу, но только тогда, когда был уверен, что это будет для неё полезно.

– Как будто ты не знаешь, что я эту «пургу» не слушаю. Сколько раз накалывалась! – огрызнулась Ольга.

Валентин не стал спорить, тоже надел ветровку, и они пошли по тропинке дальше.

Несколько дней назад они вернулись из отпуска, который провели в Турции. Ольга была в восторге. Валентин, конечно, доволен приятным и шикарным отдыхом, если бы только не сны… Почти каждую ночь и почти один и тот же сон с небольшими изменениями, словно в мозгу рождались разные варианты одного и того же сценария. Или они не рождались в мозгу, а передавались в его сознание? Но кому и зачем надо? А, может Валентин сам того не ведая стал жертвой таинственных изобретателей психотропного оружия? Вряд ли найдутся добровольцы, чтобы его испытать на себе. Или…

Валентин бледный и унылый вернулся из отпуска и странно выглядел рядом с бодрой и энергичной Ольгой.

В лесочке, где шагала молодая пара не слышно трелей птиц, лишь изредка короткие посвисты, то ли знаки предупреждения, то ли ещё какой-то птичий сигнал, а, возможно вовсе и не сигнал, а так обычные переговоры пернатых, вырастивших своих деток, разумеется тех, кто выжил, и теперь родительские их заботы и волнения за птенчиков позади. Ветер буйствовал где-то в недосягаемой вышине, облака неслись, по пути сливаясь и разрываясь. В яркой голубизне мелкие кусочки казалось, таяли безвозвратно. Воздух сильно посвежел, от утренней духоты не осталось и следа. За неистово шатающимися кронами пока не заметно наползающих из-за горизонта синих туч. А всего два-три часа назад было так тихо и безмятежно, будто всё вокруг дремлет и только люди не по своей охоте, а по обязанности, не известно кем и когда выдуманной, всё суетятся, мельтешат. А, может от этой неоправданной сутолоки и возникает непогода? Людское возбуждение передаётся стихиям?

Погода портилась явно. Сквозь деревья уже начинали проникать хлёсткие порывы. Ольга ускорила шаг, но Валентин всё равно был впереди. Вокруг ветви гнулись и дрожали. Вдруг Валентин резко остановился и замер.

– Ты чего? – недовольно и крикливо проворчала Ольга.

– Смотри, – тихо ответил юноша, указывая свободной рукой, в другой он держал сумку, на что-то.

Ольга перевела взгляд с него туда, куда он показывал, но ничего особенного не увидела.

– Что? Ну, что ещё? – в нетерпении и негодовании она выкрикнула.

– Крест… зазеленел!

– Совсем рехнулся?!

– Смотри, – повторил Валентин едва слышно и медленно пошёл вперёд.

Он приблизился к молодому деревцу, состоящему из одного ствола и усеянного листочками, из оснований некоторых наметились побеги будущих веток. Выше середины перпендикулярно стволу привязана засохшей лозой сухая ветка.

– Оленька, это тот крест, который я воткнул в землю. Срубленный молодой дубок прижился! Ты понимаешь?!

Ольга тупо смотрела, а листочки игриво колыхались, поворачиваясь и так и сяк. Она что-то вспомнила и безразлично сказала:

– Ну и что? У нас соседка после вербного воскресения долго держала ветки вербы в банке с водой, и они пускали корни, потом она высаживала их по краю обрыва. И так каждый год. Наверное, уже рощу высадила? Не ходил? Я тоже не видела.

– Оленька, ты не поняла, – обречённо и со вздохом тихо промолвил Валентин.

– Да, пошёл ты. Тоже умник нашёлся.

Валентин молча достал небольшую лопату с короткой ручкой и стал осторожно копать возле прижившегося срубленного ствола. Ольга бродила поблизости. Набрела на заросли малины. Жадно срывала ягоды, неважно созрели или только начинают «там всё перемелется», считала она.

– Оля! – донёсся слабый зов.

Она нехотя пошла к Валентину.

– Глянь, – указал он лопатой.

От зелёного ствола внизу, сквозь остатки земли хорошо видны корни, просто какие-то заросли отростков, самые длинные уходили вглубь, обхватывая пакет, когда-то тут закопанный. Валентин присел на корточки и очень аккуратно, чтобы не сломать, не повредить ни один корешок освободил пакет из объятий корней. Перевёл дух, встал. Снова за лопату, углубляя яму под дубком.

– Да, хватит уж, – нетерпеливо проворчала Ольга.

Валентин молча, но умоляюще посмотрел. Та с недовольством отвернулась.

Когда Валентин решил, что вырыто достаточно, отложив лопату, развязал пакет, перевернул его в ямку и легонько вытряхнул. Вывалились какие-то бурые куски, белесовато-бурые палки различной длины, что-то округлое и неопределённое.

XV

Хотя дождь, наконец, закончился крохотные капельки, словно материализуясь из ничего всё ещё изредка падали неизвестно откуда, потому что над головой чистое голубоватое небо. Остатки туч лениво уползали на восток, а на их мрачном сером фоне вознеслась огромной дугой бледно-пёстрая радуга. Нижний её конец упирался куда-то, закрываемый светлыми прямоугольниками многоэтажек, в которых окна сияли червонным золотом.

Петя шлёпал по мокрому асфальту в новых ботинках, обходил лужи, что было сделать не так просто после ливня. Петя любил такую погоду, когда дождь, даже и сильный заканчивается скоро и после снова светит солнце и всё сверкает в его блеске, а небо милое и нежное, и воздух свеж и приятен.

Петя любовался радугой. Не зря наши предки назвали семицветное чудо дугой радости. Ведь верно, когда смотришь на неё невольно улыбаешься, настроение улучшается, в глазах восхищение, а на душе безмятежно и легко. И у Пети в это время было на душе хорошо. Но не только от созерцания и погоды. Стажёр успешно справился с порученным заданием и довольный возвращался домой. Он решил пройтись пешком, но не только ради удовольствия и полезности пешей прогулки. При случае он часто мерил своими шагами город, так он лучше запоминал улицы, переулки, дворы – какие там дома, разные особенности.

Петя шёл через очередной двор. Подросток направлялся с пакетом к мусорному контейнеру, где уже мешки с мусором возвышались горой. Не доходя до контейнера, подросток размахнулся и зашвырнул свой пакет на вершину мусорной горы. Его пакет удержался, но пошатнул другие и спихнул один из них. Он скользнул и плюхнулся о землю. Лопнул и из него посыпались пищевые отходы, в том числе что-то блеснуло и, конечно же, притянуло Петин взгляд. Он не мог пройти мимо. Петя подошёл ближе, разгрёб ногой мусор и оказался всего лишь нож, большой обычный кухонный нож. Петя разочарованный уже стал отворачиваться, но… посмотрел пристальнее. На лезвии растёкшиеся засохшие бурые разводы и пятна. Что же здесь удивительного? Кухонный нож, само собой его используют для разрезания мяса. Любопытство и желание лишний раз попрактиковаться толкнуло Петю взять этот нож. Он достал чистенький прозрачный пакетик и аккуратно, с помощью носового платка положил нож в пакетик.

XVI

На западе над горизонтом светло-оранжевая полоса к верху бледнеет, потом начинает голубеть и, чем выше, тем ярче и темнее. Изумительно красивый постепенный переход различных оттенков в насыщенный синий, где уже слабыми искорками проявлялись звёздочки загораживают тёмные прямоугольники многоэтажек, исполосованные рядами из чёрных окон, впрочем, среди них высвечиваются светлые пятна освещённых комнат.

В одной такой яростно спорят девушка и юноша, точнее молодой человек защищается от резких нападок своей подруги.

Ольга ругала Валентина, что он всё ещё обращает внимание на свои дурацкие сны. Нашёл из-за чего расстраиваться! Наоборот, надо наслаждаться! У них теперь всё так здорово! В отпуск за границу съездить могут! Есть отдельная своя квартира! Правда, только однокомнатная и на окраине, но в Москве же! Ольга работает уже не на рынке, а в одной посреднической фирме в бухгалтерии. Валентин продолжает вкалывать на стройке, но это его дело. Ольга собирается купить машину, но никак не решит какую.

Валентин доволен, что Ольге хорошо, ведь для него это самое главное. И кошмары перестали снится – тоже здорово, хотя, почему-то снится Дмитрий Павлович. Обычно идёт мимо, одетый в свой выходной чёрный костюм и смотрит с укоризной. Так он никогда не смотрел раньше, а тут чуть ли не негодует, во всяком случае, взгляд неодобрительный. Благо, что снится не каждую ночь, но часто. И впечатляет сильно. Валентин долго помнит его.

Юноша стал более молчалив и тих, всё о чём-то думает. А, может так кажется со стороны? Ольгу подавленное состояние сожителя уже бесит. Скучно же! И вообще, в Москве столько мужчин… какая необходимость хранить верность одному, тем более… Вот не обращался бы внимания на сны, а то из-за всякой муры, ходит, как пришибленный.

XVII

Стажёр вошёл в кабинет к своему начальнику.

– Петя, у тебя такой вид, будто еле сдерживаешь сенсационные новости.

Стажёр смутился и остановился. Он действительно спешил сообщить то, что его удивило и обрадовало, и он едва сдерживал ликующее возбуждение, надеясь, что и другим сотрудникам оно тоже передастся, когда узнают…

– Давай, давай, – Вадим Владимирович жестом добавил, чтобы стажёр подошёл к столу. – Садись. Выкладывай, – он смотрел на Петю выжидательно и с любопытством.

– Я случайно нашёл нож. Обыкновенный кухонный нож для разделки мяса. Ну, я его взял.

– И, что там? – насторожился Вадим Владимирович.

– Кровь! Человеческая!

– Та-ак! – протянул начальник.

– Вы не поверите, Вадим Владимирович, группа крови, резус-фактор и ДНК совпадают с группой крови, резус-фактором и ДНК с той кровью из поезда метро!

– Петя, точно?

Стажёр, видя заинтересованность, живо подтвердил.

– Совершенно. Там ещё есть, – и весело добавил, – на лезвии и особенно на рукоятке…

– Неужели отпечатки?

Петя кивнул.

– К сожалению, в нашей базе их нет.

Стажёру удалось удивить начальника. Конечно, «глухарь» пока остаётся, но всё же движение есть, значит и есть надежда, во всяком случае, данных прибавилось и есть над чем поразмышлять и поработать. Главное у них теперь имеются отпечатки пальцев преступника и подробный анализ крови пострадавшего. Осталось установить кто они? Но до этого далеко, впереди кропотливый отбор и тщательный поиск.

XVIII

Валентин открыл глаза и вздрогнул – перед ним кроваво-красная стена, изнутри словно светилась. И, наконец, сквозь пылающий пурпур снизу проявился розово-золотистый круг.

Валентин присмотрелся, отвёл взгляд, прикрыл глаза, с облегчением вздохнул. Опять его испугали эти красные шторы. За окном медленно поднималось солнце. Казалось, вся комната погружена во что-то красноватое: и воздух и предметы имели кровавый оттенок.

Валентина передёрнуло. Он встал осторожно, чтобы не разбудить Ольгу, подошёл к окну, отдёрнул шторы. В комнату ворвался прозрачно-золотистый свет. Юноша перевёл дух, ему совсем стало бы легко, если бы не сон. Опять снился Дмитрий Павлович, и что привязался. Стоит и смотрит, с таким любопытством и сожалением! Валентин вздохнул, направился на кухню готовить завтрак.

Ольга около двух месяцев назад приобрела машину. Валентин отказался водить, опасаясь, что за рулём задумается, тем более последнее время у него состояние не очень. Ольга сама это видела и не настаивала, даже наоборот. Ей самой не терпелось утереть нос своим знакомым. Новенькую серебристую Хонду Ольга обожала. В спешке окончила курсы вождения, толком не освоив, и не считая нужным сильно вникать в правила дорожного движения. И ей чуть ли не каждый день приходилось платить штрафы за разные нарушения, ругаться с водителями соседних авто, которые с трудом избегали столкновений или с пешеходами, что мешались постоянно и едва не попадали под колёса. Ежедневно Валентину приходилось выслушивать яростные возмущения Ольги по этому поводу. На тех, кто её особо разозлил, она посылала всяческие проклятия и беды. Валентин принимал безоговорочно сторону возлюбленной, восхищался её убеждённостью в своей правоте и уверенностью в непогрешимости.

Однажды в пасмурный сумрачный вечер Валентин возвращался с работы. В этот день была получка. Валентин ждал, когда загорится зелёный свет светофора, чтобы перейти дорогу к магазину и думал, что купить Ольге. Он часто ей что-нибудь дарил, ему постоянно хотелось сделать ей приятное.

Вот и зелёный. Валентин идёт, размышляя, что может понравиться Ольге, вспоминает о чём она упоминала. А навстречу Дмитрий Павлович. Улыбается, приостановился, машет рукой, зовёт к себе. Валентин от неожиданности замер. Ему всегда трудно снова сосредоточиться, когда собьют с мысли, да так внезапно, посередине улицы. Пока Валентин соображал, что и к чему, потерял Дмитрия Павловича из вида.

Ольга сидела за рулём, ждала, ругала пешеходов, которые всё тянутся и тянутся. Она не обращала внимания, что красный всё ещё горит. В это время дверца справа открылась и к ней в машину садится Дмитрий Павлович. Он приветливо улыбнулся и по-приятельски подмигнул. Ольга опешила. Руль повело влево, одна нога соскользнула с педали тормоза, а вторая сильнее нажала на газ. Удар.

XIX

Длинный хвост автомобильной пробки начинается у «зебры». Тут и ДПС, и милиция, и скорая помощь. На переходе лежит совсем молодой человек с застывшим выражением удивления и недоумения. Рядом из помятой иномарки осторожно вытаскивают девушку, которая выскальзывает и увёртывается. По её лицу кровавыми слезами сочится кровь из порезов осколками лобового стекла. Когда её удалось вытащить и она увидела, кого сбила, то завопила так пронзительно и страшно, что всем окружающим стало не по себе. Потом она кого-то увидела и заорала в его сторону: «Ну, что добился? Что так смотришь? Жалко его, что ли? И меня жалко? А я здесь ни при чём! Это он! Нет не вместе! Ну и что, что там была! Пришлось… Да, пошёл ты… Ему надоедал, теперь за меня взялся? НЕ выйдет!..»

Все вокруг наблюдали за ней оторопело. Того с кем она говорила, вернее на кого орала никто не видел.

И вдруг она заверещала, как ужаленная: «Это не я, не я, а он, он тебя убил!» – и показывала на пострадавшего, но по-прежнему обращаясь к кому-то невидимому.

ХХ

Петя сидит довольный и смущённый. Вадим Владимирович вернулся с совещания радостный, возглавляемый им отдел получил похвалу – нашёлся владелец отпечатков пальцев на кухонном ноже из мусорного пакета.

– А дело то завертелось, – удивляясь, констатировал Костя. – Молодец стажёр!

– Да, Петя – молодец. Если бы не его рвение, то о преступлении, возможно, никто бы и не узнал. А убийцу наказало не правосудие, а сожительница…

– Как? – в один голос воскликнули Костя и Петя.

– Девушка, что сбила этого парня зарегистрирована в той же квартире, что и он, более того, они ею владели совместно.

– Как же так? Как и зачем она его сбила? – удивились молодые криминалисты.

– У неё что-то не всё в порядке, – Вадим Владимирович крутанул рукой возле головы.

После некоторого раздумья Петя высказал предположение:

– А, может она соучастница?

– Точно, – подхватил Костя, – хотела избавиться от него и теперь симулирует сумасшествие.

– Зачем? – задумчиво сказал Вадим Владимирович. – Психбольница ненамного лучше тюрьмы.

ХХI

Врачи считают, что от удара в мозгу Ольги произошли необратимые изменения. Она помещена в психическую больницу.

Врачи в недоумении, эта новая пациентка рассказывает такое, во что поверить невозможно, конечно, это бред воспалённого больного мозга. Тем не менее, они записали её «признание», как сказал следователь. Она удивлялась, как же они не видят, вот же стоит напротив неё Дмитрий Павлович в своём чёрном выходном костюме, стоит скромненько, прислонившись к зеленоватой стене! Вокруг и санитары, и врачи, и никто его не видит! А он стоит, смотрит на неё, смотрит, как на прокажённую и обреченную, жалкую и противную! И Ольга, то обращается к нему, то к врачам, говорит, что вот он сначала изводил Валентина, а теперь её, значит, правильно они сделали, и вываливает на присутствующих ужасный рассказ об убийстве и расчленении хозяина квартиры, где они жили, как они отделяли «мясо» от кожи и костей, как закапывали голову, кожу и кости, как каким-то приезжим лохам продали это «мясо» вместе с кусками свинины на начинку для пирожков, о том, что на месте захоронения пустила корни одна из срубленных дубовых веток. Потом, как сбыли квартиру «чёрному» маклеру, который устроил поддельную дарственную на её имя, кому же ещё, ведь идея избавится от старика и завладеть его квартирой принадлежала ей, маклер устроил выписку бывшего хозяина. За все эти услуги пришлось пожертвовать значительной суммой от продажи квартиры. Всё о чём она мечтала у неё было: квартира в столице в новом доме улучшенной планировки, иномарка, работа офисе, возможность ездить за бугор, даже покорный раб Валентин! «Но является этот старикан, – Ольга кивает на пустую стену, возле которой только она видит Дмитрия Павловича, – и смотрит, смотрит, и я, как полнейшая идиотка выкладываю этим олухам то, что никогда и никому не призналась бы, да они всё равно не поверят, так что зря ты тут стоишь, – это Ольга уже Дмитрию Павловичу, – вот лыбится, издевается…»

XXII

Оперативные работники, с которыми участвовал и Петя, проверили место захоронения. Над ним рос молоденький дубок с прикреплённой горизонтальной веткой. Тоненькие корни дубка обвили разлагающийся ком с торчащими из него костями.

Как и говорила «больная» в неглубокой яме оказались череп, кости рук и ног, расчленённый позвоночник, тазовые кости и рёбра. Группа крови, резус-фактор и ДНК останков совпали с группой крови, резус-фактором и ДНК пятен на полу вагона поезда метро и кухонного ножа из мусорного пакета. Удалось установить личность убитого, его данные совпали с данными на пропавшего пенсионера (имелись заявления от соседей и друзей), известен адрес его жительства. Допрошены новые жильцы его бывшей квартиры, к убийству не причастны и узнав, каким образом освободилась квартира, продали её.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.