Роман Елиава
Барьер Сократа

«Барьер Сократа»

Глава 1.

Они выехали заранее. В их случае это имело двойной смысл, хотя сегодня должно было быть не принципиально. Сегодня они были только наблюдателями. Действовать будут другие. Может, именно поэтому, они отнеслись ко времени свободнее, чем обычно. На всякий случай предусмотрели временной лаг, и сейчас медленно ехали на лошадях, а Монах занимал остальных рассказами.

– Вообще – то, до чероки здесь жили маскоги, объединение из нескольких племен.

– И куда же они делись? – спросил Сократ, скорее, для поддержания разговора, поскольку сам всё это не поленился узнать до начала операции.

– Белый человек принес новые болезни, – ответил Монах, внимательно осматриваясь по сторонам.

Погода была промозглая, светало, с утра был туман. Ремень тяжелой винтовки Энфилда натирал Сократу плечо, пояс оттягивали три десятка пуль Минье, жесткий воротник мундира щекотал шею, а до встречи было еще часа три. Всё это не вызывало оптимизма.  Сократ посмотрел на Конана: вот железный человек. Он невозмутимо сидел на коне, спина прямая. Казалось, что он совсем не замечает тяжести оружия.

– Первыми здесь были конкистадоры из Испании, – продолжал лекцию Монах, – Эрнандо де Сото, в шестнадцатом веке.

Сократ посмотрел на наставника и увидел, как его лицо из расслабленного мгновенно стало жестким, глаза сузились. Он как будто превратился в натянутую струну или взведенную пружину. Он знал, каким внимательным и опасным Монах бывает в таких ситуациях.

– У нас гости, – заявил он, за несколько секунд до появления всадников.

Пять всадников выехали из-за деревьев и, заметив их, поначалу придержали лошадей, но уже через несколько мгновений уверено двинулись вперед.

– Конфедераты, – констатировал Конан.

Они быстро приближались, во главе скакал усатый офицер, а за ним парами солдаты. Из-под копыт лошадей вылетали комья грязи, а из их ноздрей вырывался пар. Всё-таки был уже конец ноября.

– Хорошо, что конфедераты, но еще лучше, что у нас есть запас по времени, – заметил Монах. Стоим, ждём.

Они остановились. Всадники приблизились с оружием наизготовку, затем взяли Монаха, Конана и Сократа в полукольцо. Всё грамотно. Ветераны. Война уже давно идет. Осторожные. И это, несмотря на то, что на нас тоже форма Конфедерации.

– Кто такие? – без приветствия задал вопрос усатый сержант, командир патруля.

– Первый лейтенант Джонсон и капрал Лисовски, – Монах кивнул на Конана.

Сократа, как рядового, не представили. Велика честь для пушечного мяса, подумал он. А сержант, увидев лейтенантские нашивки на воротничке Монаха, немного сбавил пыл.

– Куда путь держите, сэр?

– К генералу Брэггу.

– По какому делу, извольте спросить?

– Везём письмо из Ноксвилла, от генерала Лонгстрита.

– Из Ноксвилла значит? – подозрительно переспросил сержант. Так дорога из Ноксвилла севернее. А вы едете с запада. Или вы не из корпуса Лонгстрита?

– Послушайте, сержант. У нас срочное донесение! Вы нас проводите или будете устраивать допрос?! – жестко спросил Монах, и тут же сбавил напор, – заблудились мы. Мы из Каролины и не знаем этих мест, хорошо, что вас встретили. Однако, мы потеряли много времени, а если еще задержимся, то думаю, что ни нам, ни вам не поздоровиться, – снова нажал Монах.

Сержант задумался. Затем отдал приказ одному из своих людей.

– Капрал Махони, остаешься с Андерссоном, а мы проводим господ в лагерь и вернемся.

Сержант показал нам рукой, и мы поехали с ним. Впереди он и Монах, за ними Сократ и Конан, двое солдат завершали кавалькаду.

Сократ пытался догадаться, что предпримет Монах? Время пока было, да и нужное письмо они на всякий случай сделали. Скорее всего, Монах будет руководствоваться правилом минимального ущерба и им удастся посмотреть лагерь южан. А пока он ехал впереди и беседовал с сержантом, который немного расслабился.

– Как тут у вас дела, пока нас не было? Северяне не вырвались? – спросил Монах.

– Эх, – в сердцах ответил ему сержант, – лучше бы вырвались. Взяли штурмом Дозорный. Ходят слухи, что наших тысячи две полегло. Этот Улисс Грант сущий дьявол, – заявил сержант и тут же спохватился, что разговаривает с офицером. Я это к тому сэр, что пока у них был Роузкранс, мы этих огайцев постоянно били и добили бы до конца, но как только появился Грант, всё пошло наперекосяк.

– Да ничего сержант, все это видят. Я бы предпочел, чтобы мы сейчас были здесь с вами, а не просиживали штаны в Ноксвилле.

– Вот, вот сэр. Но думаю, что у нашего генерала и у сэра Джеймса Лонгстрита личное неприятие друг друга, – добавил шепотом совсем расслабившийся сержант. А вот мы и почти приехали.

Всадники въехали в лагерь южан. Судя по словам сержанта, боевой дух должен был быть невысоким. Однако, ничего такого Сократ на первый взгляд не заметил. Они проехали вглубь лагеря, и вдруг сержант остановился, заметив группу офицеров. Среди них было два генерала, которые разговаривали друг с другом на повышенных тонах.

– Вон тот, у которого борода длиннее, и есть генерал Брэгг, – прокомментировал сержант.

– Да, я знаю, – ответил Монах.

– Но я бы переждал чуток, генерал совсем не в духе, – дал совет сержант и добавил, – я вас привез, сэр, – прощайте, мне нужно вернуться.

– Прощайте, сержант, спасибо, – ответил ему Монах.

В это время второй генерал, а это мог быть только Уильям Джозеф Харди, в сердцах повернулся и уехал к себе. Его ставка была севернее. Кто знает, как повернулась бы битва при Чаттануге и вся война, командуй сейчас Уильям Харди, а не Брэкстон Брэгг.

Пока Сократ осматривался и размышлял, Монах отделился от нас и поехал к генералу. Путь ему преградил ординарец, но после пары фраз пропустил к генералу.

– От кого? От Лонгстрита? – спросил Брэгг, беря конверт.

 Он тут же разорвал его и прочитал.

– 

Каких еще дополнительных указаний он хочет? – раздраженно сказал генерал. – Езжайте и передайте ему: пусть остается там, где я ему приказал быть.

– 

Да, сэр, – Монах развернулся и поскакал к нам. – Всё, поехали, – сказал он Сократу и Конану, проезжая мимо.

Молодые люди развернулись и поскакали за ним. Через час они были на том же месте, где их остановил патруль. Сократ надеялся, что они больше его не встретят. А еще через полчаса троица всадников расположились на исходной точке.

Дорога была видна очень хорошо. Если разведка не ошибалась, а она не ошибается почти никогда, фургон следовало ждать на этой дороге.

– Мы бы и сами могли всё сделать, – вдруг заговорил Конан.

– 

Вы еще не готовы, – не поворачивая головы, ответил Монах. Он внимательно осматривал окрестности, опасаясь увидеть новый патруль. – Сократ, – приказал Монах, – поднимись вот на тот холм и посмотри -

нет ли кого за подлеском?

– Нет там никого, – снова заговорил Конан, – мы это знаем.

– 

А откуда тогда взялся патруль, если мы знали, что его не должно быть? – холодно сказал Монах, наконец, повернув голову. Нужно быть внимательным и осторожным. Всегда!

Таким, как сейчас, Монах Сократу не нравился. Слишком холодный и жесткий.  Молодой человек поехал посмотреть, что там за подлеском. Естественно, там ничего не было.

Когда Сократ вернулся, фургон уже показался на петляющей ленте дороги. Конан молча сидел в седле, он был мрачнее тучи. Он не любил получать выговоры. А кто любит?! Монах сделал знак, и они отъехали под деревья. Теперь с дороги их не должны были заметить.

«Неизвестно, что нашло на Конана, но иногда такое с ним бывает», – думал Сократ. Безусловно, он лучший студент в академии, претендующий на статус Агента, но в их деле дисциплина и аккуратность самоё главное. Иначе от них будет не польза, а наоборот, только вред.

– 

Как же они протащили столько снаряжения?! – задал сам себе вопрос Монах. – С мощностью их машины нужно было поэтапно доставлять груз и прятать его где-то, – ответил он сам себе, – что в условиях войны очень сложно.

Молодые люди промолчали.

– Интересно, а лошадей они здесь добыли или привели с собой, как мы?! – снова он задал сам себе вопрос.

Он считал, что, проговаривая мысли вслух, он обучает своих учеников размышлять над ситуацией. «Возможно, так оно и было, – подумал Сократ,– чем не метод».

– А что лучше? – спросил он Монаха.

– Лучше, если бы как мы, тогда точно никаких следов не оставим. Но Шмель будет действовать аккуратно, он подумает, что вряд ли они озаботятся своими лошадьми.

– Я не вижу Шмеля, Вы уверены, что он здесь? – засомневался Сократ.

– Уверен, – ответил Монах. – Хотя я его тоже не вижу.

Сократ уже хорошо различал людей на дороге. Один сидел и правил фургоном. Это был большой четырехколесный фургон. Наверное, на таких фургонах переселенцы пересекали этот континент в те времена, когда здесь всё еще принадлежало индейцам. В фургон были запряжены два коня. Судя по тому, как медленно двигался фургон, лошадям было тяжело. Позади себя фургон оставлял две глубокие колеи. Сократ перевел взгляд на всадников. И сапоги, и брюки были в свежей, но уже засохшей земле. Значит, его предположение было правильным. Фургон из-за тяжелых ящиков, на которых сидел возница, постоянно застревал. Всадникам приходилось спешиваться, чтобы вытащить его из грязи. Это должно было сильно замедлить их передвижение.

– Готовы? – спросил Монах.

– Да, – ответил Сократ.

– Да, – подтвердил Конан.

Фургон поравнялся с деревьями, он ехал чуть ниже у подножья холма. Дорога огибала холм. Если бы кто-то из всадников или возница подняли голову, то они могли бы заметить притаившихся всадников. Но они были очень напряжены и следили только за тем, чтобы фургон снова не застрял в грязи.

« А если бы и заметили, то ничего страшного. На нас форма конфедератов», – подумал Сократ.

Когда всадники совсем приблизились, Сократ смог лучше рассмотреть их снаряжение. Под просторными рубахами угадывались выпуклости больших и дешевых бронежилетов. Скорее всего, производства не позже конца двадцатого века. Винтовка Энфилда – середины девятнадцатого века, возможно, сможет пробить такой жилет со ста ярдов, а если и не пробьет, то ударом переломает им все ребра. «Интересно, они об этом знают?» – подумал Сократ. Автоматическое оружие тоже наводило на мысли о двадцатом веке. А вот шляпы были вне времени, но географически определялись штатом Техас.

Возница вдруг резко натянул вожжи. Лошади остановились.  Сократ моргнул. Откуда он мог взяться, удивился он.  Прямо перед фургоном стоял Шмель. Он, как и всадники на холме, был одет в форму солдат Конфедерации. Причем вид у Шмеля был такой, словно он уже три года таскает на себе эту форму, не снимая и не стирая ее.

– Привет, ребята! – весело сказал Шмель, придерживая лошадь, впряженную в фургон. Что везем?

– Ты кто? – спросил возница.

– По мне видно кто я, а вот вы кто? Может, северяне?

К Шмелю справа подъехал один из всадников. Сократ, конечно, знал, что Шмель не один, но не мог понять, где прячется его группа.

– И оружие какое у вас странное, – не очень правдоподобно изобразил испуг Шмель.

– Послушай, – сказал всадник, – проводи нас к своему начальству. Я уверен, что оно будет радо нас видеть.

– И как же мне о вас доложить?

– Друзья! – гордо сказал возница.

– Мы привезли подарок от самого Господа, – радостно заявил другой всадник.

– А, ну раз так, то ладно, – тоже заулыбался Шмель.

Он неуловимым движением выхватил слипер и влепил заряд ближайшему всаднику в горло. Тот обмяк и кулем свалился с лошади. Второй всадник тоже упал. Возница уронил голову. Рядом с фургоном стояли парень и девушка в камуфляжных костюмах.

– Монах, – идите сюда, – закричал Шмель снизу.

Они спустились к фургону. Шмель смахнул длинные волосы со своего, по-мальчишески, круглого лица.  Посмотришь и не догадаешься, что перед тобой лучший агент. Таким простым и открытым лицам всегда доверяют.

– Вы просто торчали на самом виду, – высказал он нам своё недовольство.

– Но мы же были в форме конфедератов, а они ехали к ним, – возразил Монах.

Да, но издалека не видно, какая форма. Если бы они заметили вас раньше, могли бы свернуть на другую дорогу. А мы потратили здесь много времени, чтобы окопаться и замаскироваться.

– Хорошо, Шмель, принято. Извини.

– А, – махнул он рукой. – Давай лучше посмотрим, что они привезли. Это надо же так набить фургон! С другой стороны, и трех маньяков вместе встретишь не часто, – он покачал головой.

Шмель скинул брезент и нашел в фургоне ломик. Он запрыгнул наверх и сбил с одного из ящиков крышку.

– Ого, противопехотные мины!  А это, что? Пулеметы? Да, они! Ничего себе!  – он уселся на ящики.– А ну-ка, Монах, ты у нас тут самый умный, что хотели сделать эти трое?

Монах ответил, почти не задумываясь:

– Остановить атаку северян на Миссионерский хребет.

– Да, – кивнул Шмель. Только вот заминировать его они уже не успели бы, – прокомментировал он, посмотрев на часы. – Из чего следует, что они – глупцы.

Сократ вспомнил, что южане заблокировали армию Роузкранса, и ей бы пришел конец, если бы не подмога генерала Улисса Гранта. Однако, несмотря на нерешительное командование Брэгга, и то, что он отправил за сто миль треть армии южан под командованием Лонгстрита из личных соображений, северянам всё равно пришлось туго. Ситуацию спасла отчаянная, даже безумная, атака федеральной армии на Миссионерский хребет. И если бы она была отбита, всё могло повернуться вспять.

– Но, я не думаю, что поражение в Чаттатунге изменило бы исход войны, – вступил Сократ в разговор. – Может быть, отсрочило бы победу Федерации, и только. Им бы лучше устроить покушения на Линкольна или Гранта, чем тащить такой фургон.

– Да, ты прав! – воскликнул Шмель. Ничего бы одно поражение Севера не изменило. А, если два? Или три?! Вот поэтому мы здесь.

Он набросил брезент на фургон.

– Давайте собираться. Кстати, – Шмель снова повернулся к Сократу. Грант и Линкольн практически недосягаемы для этих маньяков, потому что желающих очень много, и они находятся под постоянной охраной наших ангелов хранителей. Так, что какой-то смысл, конечно, в этом был. Если не думать о том, что мысль изменить историю сама по себе безумна.

Они поехали на лошадях, а Шмель правил фургоном.  Сократ отметил, с каким обожанием смотрит на него Конан, и улыбнулся про себя. Хотя Шмель, возможно, пример для всех студентов Академии Времени.

Браслет легонько сжал кисть Сократа, значит, они рядом с кротовой норой. Пора уже домой. Сократ еще раз поежился: погода в ноябре 1863 года в Теннесси оставляла желать лучшего.

Шмель первым въехал в тоннель. Они наблюдали, как медленно исчезают в воздухе сначала лошади, потом фургон. А за тем сами оказались дома.

Глава 2.

Сократ быстрым шагом перешел по мостику из жилой башни в учебную. Его кроссовки бесшумно переступали по стеклянному полу галереи, соединяющей обе башни. С нее открывался великолепный вид на раскинувшийся внизу пейзаж, поскольку эта галерея располагалась ниже линии облаков. Внизу расстилались зеленые долины, переходящие в сверкающий горный ледник. На изрезанную береговую линию накатывал свои волны безбрежный океан.  У любого человека захватило бы дух от открывшейся красоты.

Но Сократ видел эту картину очень много раз. Картину, которая не менялась со временем. Замороженное мгновение времени. Академия парила над Землей в капсуле времени, во временном пузыре. Безусловно, абсолютного нуля не существует при делении на части некоего отрезка времени. Существует большая или меньшая дискретность.  Мгновение времени, в котором расположилась Академия Времени, было настолько малым, настолько ничтожным и не уловимым для человеческого глаза, что внешний наблюдатель, расположившийся на горном леднике внизу, не смог бы увидеть ее, как бы внимательно ни всматривался. И, конечно, наблюдатель должен был заранее знать то мгновение, в котором расположена Академия.

Но, если бы вдруг временной пузырь был бы снят, и Академия с помощью неких сил смогла бы продолжать парить над Землею, этот гипотетический наблюдатель увидел бы фантастическое зрелище. Пять великолепных сверкающих башен скручивались в единую спираль и устремлялись ввысь за облака. В центре между ними, испуская волны голубого света, как небольшое солнце, пульсировал термоядерный источник энергии Академии Времени. Сооружение было настолько грандиозным, что этот наблюдатель вряд ли бы заметил многочисленные прозрачные галереи, соединяющие эти башни. И, конечно, не прибегая к средствам оптического усиления, нельзя было заметить на таком расстоянии в одной из галерей Сократа, спешащего на урок.

Сократ опаздывал, но даже не поглядывал на часы. Он знал, сколько времени занимает путь до класса, и знал, что уже опоздает в любом случае, даже если побежит. Но бег вне спортивных сооружений или помещений в Академии не одобрялся. Поэтому Сократ шел вперед, не глядя по сторонам, и стараясь быстрым шагом просто сократить временной интервал своего опоздания на урок.

Наконец, двери класса открылись перед ним, и Сократ, с облегчением, увидел, что Монаха еще нет.  Наставник тоже опаздывал. Сократ поприветствовал своих товарищей и сел за свой стол, который был столом только в неактивном состоянии. Молодой человек включил его, и перед ним вместо стола оказался трехмерный монитор, которым можно было управлять взглядом, голосом и жестами. Таких столов было в комнате семь. Один, самый большой, был у наставника. Далее парами стояли три ряда столов учеников.

Сейчас два стола были не заняты. Стол наставника и один из столов для учеников. Но он был не занят по другой причине. Учеников в их группе было пять, а не шесть.

Сократ занимал первый стол в левом ряду, а справа от него был стол Конана.  Конана, которому скоро исполнится восемнадцать лет, и который был самым старшим в их группе. Своё прозвище он заслужил сочетанием совершенно черной и густой гривы волос даже не с голубыми, а, практически, синими, слегка раскосыми, глазами.

Сократ не знал, случайно или чтобы поддержать реноме своего прозвища, Конан был увлечен спортом. Он великолепно плавал, боролся и стрелял. Ростом выше среднего, с широченными плечами и грацией хищника, он выглядел неотразимо и очень опасно.

В освоении наук Конан был не так хорош, как остальные, но держался на приемлемом уровне.   Он хотел стать агентом, поэтому, в первую очередь, оттачивал свои физические возможности, которыми его так щедро одарила природа.

Хотя их наставник Монах часто говорил, что для агента главное голова, а не мускулы, Сократ придерживался мнения Конана. Он тоже хотел стать агентом. Конечно, у Сократа не было таких физических данных, как у Конана, но он брал упорством и знаниями.

Возможно, уже в этом году они вместе с Конаном получат статус агентов, хотя Сократ младше Конана почти на год, да и на год меньше в Академии.

Конан же имеет все шансы в будущем затмить своего кумира, Шмеля, который уже несколько лет, со времен агента Алого, считается лучшим в Академии.  Он давно бы уже мог отправляться на собственные операции, если бы не его характер. Эмоции и нетерпеливость Конана иногда была очень очевидна, и наставник не допускал его до экзамена, говоря, что ему еще нужно научиться терпению и рассудительности.

Монах вообще не хотел, чтобы Сократ и Конан были агентами. Он всегда говорил, что жизнь агента слишком коротка, и что другие профессии не менее уважаемы. Агенты были оперативниками, которые в потоке времени противостояли маньякам, пытающимся изменить ход истории, тем, кто хотел изменить течение потока. Но Сократ и Конан, со свойственной молодости убежденностью, считали, что они будут жить вечно, а статус агента был их заветной мечтой.

Конан обижался на Монаха, что тот не дает ему сдавать экзамены на агента. Он считал, что давно уже готов.  Вот и сейчас он повернулся к сидящему сразу за ним Эрику Рыжему и жаловался тому на наставника.

– Я еще год назад был готов сдать экзамены, – говорил он, – а Монах не выпускает меня на них.

Эрик Рыжий был назван в честь великого викинга. Но рыжий цвет волос был, наверное, единственным основанием для прозвища. Вообще, в Академии не было имен. Были только прозвища. Когда ребенок попадал сюда, он забывал прежнее имя и получал прозвище, которое давал его наставник.  Имена в группе Сократа всем подобрал Монах, а его самого, в свое время, назвал Монахом другой наставник.

Естественно, Эрика никто не назвал Рыжим, его звали просто Эриком. Он был, как и Сократ, средним учеником, без ярко выраженных талантов, как, например, у Конана. Но, в отличие от друзей по мечте стать агентами, он еще не определился со своим выбором. Хотя, его экзамены тоже были не далеки, он был всего на полгода младше Сократа.

С одной стороны, под влиянием старших товарищей, неразговорчивый Эрик был не против стать агентом, но, с другой стороны, он не испытывал к этому той страсти, которой пылали Сократ и, в особенности, Конан.

Эрик был вдумчив и обладал безупречной логикой. Сократ считал, что если тот не станет агентом, то вполне найдет себе достойное место в Академии. Например, стать оператором, как старик Данте.

А еще Эрик был влюблен в Фею, которая сидела за следующей партой. Это было известно всем, включая саму Фею. С Эриком никто на эту тему не говорил, и он продолжал считать, что никто ничего не замечает.

Прямо сейчас разговор с Конаном отвлекал Эрика от его любимого занятия – наблюдения за Феей. Монах много раз делал ему замечания на уроках: не оборачиваться. Сократ, думал, что это проблема решилась бы простой взаимной пересадкой ребят. Однако, Монах не замечал подобных вещей.

Фея, пользуясь случаем, подкрашивала длинные ресницы своих огромных глаз, расположенных над пухлыми с ямочками щеками. Из-за этих больших глаз и ресниц, поразивших сердце Эрика, она и получила прозвище Фея. Она была по подростковому полноватой, и Сократ, в отличие от Эрика, не считал ее эталоном красоты. Однако, он, как и все остальные, любил ее за открытый и веселый характер, за отзывчивость и бескорыстность. При этом девушка была далеко не глупа.

Фея была усидчива и ответственна. Она давно выбрала себе профессию и хотела стать медиком, Фея скоро должна была отпраздновать своё семнадцатилетие.

Еще один участник группы, давно определившийся с профессией, сидел позади Сократа. Его имя говорило само за себя. Звали его Альберт. В честь Эйнштейна. Ему было всего пятнадцать лет, но он уже своими вопросами ставил в тупик научно-производственный отдел Академии. Альберт давно уже превзошел знаниями не только нас, но и, возможно, самого Монаха.

Вот и сейчас, пока Сократ пытался отдышаться, Конан с Эриком болтали, а Фея красила ресницы, Альберт что-то внимательно изучал в компьютере, и, как подозревал, Сократ, был где-то очень далеко от этого класса в своих мыслях.

Раскрылись двери, и вошёл Монах.

– Всем, доброе утро, – сказал он.

Монах был тощий и блеклый. Бесцветные глаза и светлые волосы, цвет которых точно очень сложно назвать, были всегда подстрижены коротко. Впалые щеки – всегда гладко выбриты, походка была неравномерной и дерганой, а движения рук – угловатыми.

Но когда Монах смотрел немигающим взглядом своих водянистых и лишенных ресниц глаз, Сократу казалось, что этим взглядом он проникает в самую суть человека, слой за слоем снимая с него покровы.

Монаху было далеко за тридцать, но насколько далеко, по его виду понять это было очень трудно. Сократ не мог определить точный возраст своего наставника. А тот никогда не говорил об этом ребятам. Это была уже вторая группа у Монаха. То есть, он считался опытным наставником и был на хорошем счету у самого ректора. Его уважали и другие наставники.

Он был строг, практически лишен чувства юмора и относился очень ответственно к своей работе. Сократ предполагал, что Конан, а, может быть, даже и он, давно бы уже стал агентом у другого наставника. Но Монах не выпускал Конана на экзамены, потому что считал не готовым психологически к самостоятельной работе. Он намеревался довести их до совершенства, насколько это было возможно.

При всей холодности и требовательности Монаха, Сократ относился к наставнику с уважением и предполагал, что у остальных, такие же чувства, даже у Конана, который только что высказывал свои претензии Эрику.

Кроме этого, Сократ, как и все остальные, знал, что они обязаны жизнями своему наставнику. Это он, этот худой и нескладный, человек когда-то спас их всех от неминуемой смерти.

Задачей любого наставника Академии было формирование группы из пяти или шести учеников, и сопровождение группы до момента сдачи профессиональных экзаменов. Наставники занимались набором детей.

Их набирали в основном от шести до восьми лет, очень редко старше. Ни разу не было случая приема ребенка старше десяти лет. Детей наставники старались набирать, начиная с двадцатого столетия, чтобы они были более подготовлены к технологиям Академии. Но иногда приходилось отправляться и в более ранние века.  В этом случае ребенок должен был быть как можно моложе, и работы с ним было больше.

Более поздние века были удобнее еще тем, что в них было значительно больше техногенных катастроф. Удобнее потому, что в Академию набирали только тех детей, которые должны были умереть. Например, при пожаре, автомобильной аварии или даже взрыве атомной бомбы. Наставник с помощью оператора находил такие катастрофы и разрабатывал план по спасению ребенка за доли секунды до катастрофы, до его смерти. Предпочтения именно техногенным катастрофам отдавались потому, что в этом случае тело ребенка разлагалось на молекулы, сгорало и тому подобное. Спасать ребенка из пасти африканского льва было запрещено по вполне понятным причинам. Нарушались причинно-следственные связи во времени. Возникал, так называемый «эффект бабочки», и формировалась волны изменений потока времени.

Для истории все дети были мертвы. Зачастую, вместе с родителями. В Академии старались, чтобы ученики забыли прошлую жизнь, им меняли имена и загружали время на сто процентов. Хотя Сократ и помнил, что его родители остались живы после его смерти, но он уже не стремился отправиться в поток времени, так в Академии называли внешний мир, чтобы их увидеть.

Его новая семья была здесь: наставник заменял родителей, а товарищи – братьев и сестер.

– 

Простите, что опоздал, – продолжил Монах. – Но у меня для вас сюрприз, – он сделал паузу. – Я опоздал, потому что договаривался в оперативном отделе о том, чтобы нам дали на время камуфляжные костюмы, – Монах посмотрел, как ученики оживились после его слов, и продолжил, – сегодняшнее занятие у нас будет практическое. Темой будут узловые точки истории. Собирайтесь и идёмте за мной.

Сократ и Конан вскочили, как на пружинах, – оба любили практические занятия. Особенно, когда их вёл наставник. Монах вёл у них основной предмет, это – изучение потока времени. Помимо этого, было много и других преподавателей: по математике, языкам или спортивному развитию.

Через галерею они прошли из учебной башни в производственную башню. Всего башен было пять: учебная, жилая, научная, производственная и тренировочная. В производственной башне располагалось то, что называли машиной времени.

Эта машина была запитана от термоядерного реактора, похожего на небольшую искусственную звезду, которая располагалась между башнями. К машине времени постоянно вело огромное количество пространственно-временных тоннелей, которые иногда называли кротовыми норами, а иногда – червоточинами. Задачей, которую выполняла машина, была организация тоннеля и поддержание его работоспособности для перемещения людей или грузов. Управляли созданием и настройкой тоннелей обученные операторы.

Оператором группы Монаха был старый Данте. Это был уже старик со всклокоченной короной седых волос вокруг блестящей лысины. Глаза его выцвели, а кожа покрылась пигментными пятнами. Но при всём этом Данте сохранил удивительную ясность ума и был очень активен. Из-за огромного опыта и личных качеств он считался одним из лучших операторов Академии и занимался не только практической работой, но и обучением учеников.

– А, молодежь! – радостно воскликнул он, когда мы подошли к нему.

Он развернулся в кресле и поприветствовал Монаха. Сократ с уважением посмотрел на несколько работающих мониторов. На них были графики и расчеты дерева событий, графики изменения плотности энергии экзотической материи в потоке времени и многое другое. Работа оператора была очень сложной и ответственной. Но Сократу всегда больше нравилось быть на острие события, а не сидеть за компьютерами.

– Ваша машина номер сто тридцать семь, – сказал Данте, хотя, по сути, машина была одна, а сто тридцать семь – это был номер ворот для отправки. Но Данте привык называть любые ворота машиной.

– Как только будете готовы, дайте знать, – сказал Данте Монаху.

– Хорошо, – ответил тот, – но сначала нам нужно на склад оперативников, взять камуфляж.

– Вот как?! Поздравляю. Как тебе удалось уговорить этих скряг?

– Не просто, Данте. Не просто, – ответил, не улыбнувшись на шутку, Монах.

Сократ знал, что оперативный отдел обычно не дает пользоваться посторонним своим реквизитом, потому что от этого реквизита зависят жизни их агентов. А камуфляжные костюмы, это вообще было табу. Но и Монах был не простой наставник.

Они спустились на склад, нашли нужного агента, который спустя десять минут с кислым лицом выдал нам шесть костюмов.

– Смотрите, чтобы всё вернули в рабочем состоянии, – предупредил он.

– Конечно, конечно, – ответил за Монаха Конан, радостно натягивая костюм.

Все начали одеваться в достаточно громоздкие комбинезоны, которые имели капюшон со специальными очками. Комбинезон был практически герметичным. Принцип действия его был достаточно прост и теоретически разработан еще в конце двадцатого века. Однако нормально работающие образцы появились только через сто лет. Во включенном состоянии костюм представлял собой субстанцию, которую свет огибает по поверхности, не отражаясь от нее, при этом, с помощью рассинхронизации скорости прохождения световых лучей, создавался эффект прозрачности.  Световые лучи как будто огибали комбинезон, и он должен был казаться полностью прозрачным, скрывая внутри человека.  При быстрой смене положения, например, при беге, можно было заметить некие оптические эффекты вокруг комбинезона, но, при статическом положении, комбинезон делал человека, находящегося в нем, настоящим невидимкой. Да и быстро передвигаться в костюмах было сложно.

Неуклюже передвигаясь в комбинезонах, группа учеников двинулась искать сто тридцать седьмые ворота.

– Ничего, ничего, – ободрил ребят Монах. Зато есть время потренироваться ходьбе в этих костюмах.

Ворота номер сто тридцать семь ничем не отличались от других таких ворот. Железные двери в стене. Монах подошёл к монитору в стене и нажал кнопку вызова оператора. На мониторе появилось серьезное лицо Данте.

– Ну, что? Все готовы? – спросил он.

– Да, – ответили мы хором.

– Браслеты у всех? – спросил Данте.

Монах проверил наличие браслетов. Без браслета войти обратно в кротовую нору невозможно. Это некая клиентская часть системы, которая является ключом для входа в кротовую нору. Конечно, можно было решить вопрос, сделав второй тоннель и отправив по нему кого-то с запасным браслетом, но лучше было обойтись без этого.

– Всё хорошо, – сказал Монах оператору.

– Пошли, ребята, – скомандовал Данте. Удачи вам!

Двери открылись, и они вошли в небольшую комнату в форме окружности. Двери закрылись, и на полу показался счетчик. Большие красные цифры. Начался десятисекундный обратный отсчет.

– Активировать костюмы, – приказал Монах.

Комната исчезла. Сократ и все остальные оказались стоящими около каменной стены. Он прищурился на солнце.

Раздался страшный грохот.

– Что это? – спросил удивленный Сократ у Монаха.

– Стреляют пушки конструкции Урбана, – ответил тот.

– Где мы? – спросила Монаха Фея.

– В Константинополе, – ответил за него Альберт. Предположу, что сегодня двадцать девятое мая тысяча четыреста пятьдесят третьего года, день взятия города турецкой армией.

Глава 3.

Они ждали где-то недалеко и теперь шли, окружая группу. Одежда выдавала итальянских наемников. Она была не первой свежести. Два десятка солдат, похожих на генуэзцев Лонго, отряд волонтёров, которых привел с собой на помощь, защитникам Константинополя Джованни Джустиниани Лонго. Это была практически вся помощь, которую смогла оказать грекам Европа. Собственно, как помнил Сократ, в отряде Лонго были не только итальянцы из Генуи, но также уроженцы Родоса и Хиоса, где впоследствии скончался сам, смертельно раненный при осаде, Джованни.

Сократ смотрел на дула пищалей, нацеленных на него и его товарищей, и ждал, как отреагирует Монах. Молодой студент Академии Времени не мог уловить сути происходившего.

Он и его друзья были одеты в камуфляжные костюмы и должны были быть для всех невидимками. Для всех, кроме приближающихся солдат пятнадцатого века, на глаза которых, как это не покажется фантастичным, были одеты тепловизоры.

Сократ видел, что Монах сам на секунду растерялся.

– Не двигаться, – раздался голос одного из итальянцев. – Отключите костюмы и не вздумайте уйти в нору. Одно движение, и мы стреляем.

– Алый? – с недоумением спросил Монах.

– Да, это я! – говоривший сорвал очки с лица.

Сократ знал только одного Алого. Агента, который погиб, защищая Академию, лучшего агента всех времен.

– Но это невозможно! – воскликнул изумленный Монах.

– Кому, как не тебе понимать, как много существует возможностей. Но вернёмся к делу, ты мне не враг, как и твои ученики. Оставайтесь на месте и ничего с вами не случится.

– Отключить камуфляж, – дал команду наставник.

Вокруг Сократа появились его друзья. Он видел, что они ошеломлены также, как и он. Ещё бы! – Перед ними была живая легенда, которая при этом должна была быть мертвой. Черные глаза знаменитого агента, расположенные на худом и бледном лице, внимательно смотрели на Монаха.

– Ты жив? – ещё раз переспросил удивленный Монах.

– Как видишь?

– Но как?

– Может, я тебе когда-нибудь и расскажу, но сейчас на это нет времени, – Алый улыбнулся, скривив тонкий рот.– Нет времени, понимаешь?

– Нет, не понимаю, – ответил Монах. – Как ты сюда попал?

– Я же знаю твоё любимое место и время.

– Но зачем ты здесь? – тревожно спросил Монах.

– Искал тебя, – спокойно ответил бывший агент.

– Меня? Почему меня? Почему ты не в Академии?

– Тебе нет смысла знать, что происходит, – ответил Алый, на секунду задумавшись. Мне нужен лишь твой браслет.

– Что? Браслет наставника?  – воскликнул удивленный Монах.

– Да, браслет наставника. Давай сюда! – Алый протянул руку.

– Какая-то ерунда, – возразил Монах. – Зачем тебе мой браслет?

– Если ты не отдашь мне его, я его заберу силой, – Алый вытащил из ножен тяжёлую длинную шпагу и приставил её острие к груди наставника.

Монах стоял, не в силах пошевелиться. Он ничего не понимал. Неожиданное воскрешение Алого застало его врасплох. Мысли метались. Наставник не мог понять целей бывшего агента, который скрывал своё существование от Академии и преследовал какие-то собственные цели.

– Не надо мне перечить, снимай браслет, и пусть они тоже снимут свои. Время идёт, – бывший агент кивнул на молодых людей.

– А если нет, то ты убьёшь нас? – ошеломленно переспросил Монах.

– Даже не сомневайся!

– Снимите браслеты, – попросил Монах.

Сократ не видел выхода и отдал свой браслет подошедшему итальянцу, если только это был итальянец. Конан, Фея, Эйнштейн и Эрик сделали также. Ребята стояли, освещенные теплыми лучами солнца, под прицелом ружей и ждали, что последует дальше. В отдалении слышалась пушечная канонада.

Монах медленно протянул свой браслет Алому. Тот осторожно взял его и начал рассматривать.

Внезапно из-за угла стены раздались крики. Все головы повернулись в ту сторону. Из-за угла выбежал Конан. Сократ перевёл взгляд на место, где только что стоял его друг. Он там так и стоял. Выбежавший Конан был другим Конаном, но, при этом, точным двойником первого. Только без камуфляжного костюма.

Конан остановился и изумленно уставился на самого себя. В это время вслед за ним выскочил десяток янычар. «Турки нашли злополучную калитку и уже проникли в город», – понял Сократ. Янычары, гнавшиеся за Конаном, тоже застыли от неожиданности.

Сократ впервые видел этих грозных воинов, наводивших в те времена ужас на Европу. Набранные ещё детьми среди покоренных народов, янычары представляли собой совершенное оружие того времени. – Прекрасно вооруженные и тренированные воины, готовые беспрекословно подчиниться султану.

– Огонь! – закричал Алый.

– Нет! – одновременно воскликнул Монах.

Итальянцы Алого открыли стрельбу. Сократ в ужасе застыл. Не от страха. Нет. А от такого грубого вмешательства в ход истории.

«Это невозможно!» – думал он. Что же будет? Это принесет огромные изменения. Пролетевшая рядом со щекой пуля обожгла кожу теплым воздухом.

Все движения вокруг Сократа, казалось, замедлились и происходили не в воздухе, а в некой вязкой жидкости.

С оглушающим грохотом взрывался порох, выталкивая из окутанных дымом стволов железные пули. Эти пули несли смерть и разрушение материи потока времени. Одна из этих посланниц смерти попала прямо в лоб второго Конана. Того, что выскочил из-за угла и стоял сейчас на линии огня.

Пуля снесла половину черепа юноши, ноги его подогнулись, и он начал оседать на землю. В это время в его спину, судя по конвульсиям тела, угодила ещё пара пуль, выпущенных уже янычарами.

Труп молодого человека развернулся в падении и повалился на землю. Монах, пользуясь ситуацией, попытался отнять браслет у Алого. Но тот отдернул руку. Впрочем, не совсем удачно. Браслет выпал и покатился. Монах, ничего не видя вокруг, кинулся за ним, и сам напоролся на шпагу Алого. Агент следил в этот момент за катящимся браслетом, оставив руку со шпагой, поднятой в сторону Монаха. Алый отдернул лезвие, но было уже поздно. Горло Монаха было пробито, на губах появилась розовая пена. Вместо голоса раздалось бульканье.

– О, нет! – воскликнул Алый, отбросив шпагу.

Он подхватил падающего наставника и присел, держа его на руках. Выстрелы вдруг затихли, хотя дымка от них ещё висела в воздухе. Половина янычар была убита. Итальянцы потеряли всего одного человека. Турецкие воины стали отступать. Один из них что-то истошно кричал. Возможно, звал на помощь, хотя может просто был командиром.

Браслет подкатился к ноге Сократа. Молодой человек нагнулся и машинально поднял его, затем задумчиво осмотрелся.

Итальянцы перезаряжали оружие, янычары отступали. Алый держал на руках умирающего Монаха. Вокруг столпились ребята. Хотя не все. Взгляд Конана был прикован к трупу двойника.

Решение сформировалось мгновенно. Сократ одел браслет на руку и бросился к месту, где должна была быть нора.

Глава 4.

Он выскочил из ворот и остановился, прислонившись спиной к стене. Сократ на базе в безопасности. Но остальные ещё нет. Холодная стена слегка привела его в чувства, но мысли продолжали метаться. Нестандартная ситуация выбила его из колеи, однако, именно к таким ситуациям готовили агентов. Он должен сосредоточиться и решить, что делать.

Нужно, в первую очередь, спасти группу, затем уже разбираться со степенью воздействия на историю. Думать мешали мысли об убитом Конане и ожившем агенте Алом.

Ситуация очень опасная! Сократ никогда не слышал об агентах, переметнувшихся на другую сторону. А уж тем более, если это – лучший агент. Последствия рисовались страшными. Наконец, Сократ решился и побежал к Ректору.

Он бежал по коридору, обдумывая, что и как скажет. Женщина из технического отдела, попавшаяся навстречу, с недоумением проводила его взглядом. Навстречу шла группа людей.

Приглядевшись, Сократ увидел, что это группа римских гладиаторов. Мурмиллон, идущий впереди, снял шлем, украшенный рыбой. Молодой человек узнал Шмеля. «Какая удача», – подумал он.

– Куда так спешим? – спросил Агент студента.

Сократ остановился, тяжело дыша. Его стройная речь, которую он готовил для Ректора, была разрушена столь неожиданным вторжением. Мысли снова пустились вскачь.

– У нашей группы проблемы: Монах погиб.

– Когда и где? – круглое лицо Шмеля из расслабленного стало жестким и сосредоточенным.

– В Константинополе, во время взятия города, – ответил Сократ.

– Турки?

– Нет, Монаха убил агент Алый.

– Что за чушь ты несешь? – вперед выступил галл с круглым щитом на плече. Молодой человек узнал в нём агента Странника, – Алый давно мертв.

– Это не чушь! – выкрикнул Сократ. – Монах узнал его перед смертью. С Алым двадцать человек. Они ждали нас, устроили засаду.

– Но зачем Алому, если это, действительно, он, во что я не верю, убивать Монаха? – возразил Шмель.

– Чтобы забрать это! – молодой человек показал браслет наставника.

– Браслет – высокотехнологичная вещь, но это всего лишь браслет, – заметил Странник, – в нём нет никакой ценности.

– Я не знаю, – растерялся Сократ.

Шмель задумался.

– Кто ваш оператор? – спросил он.

– Данте, – ответил молодой человек.

– Хорошо, я его знаю, идём к нему. Странник со мной, остальные отдыхать.

– Вы мне не верите? – удивленно спросил Сократ.

– Твоя история очень странная, – откровенно ответил Шмель, – может, действительно, что-то случилось: ты испугался и убежал. А теперь рассказываешь сказки.

– Но нужно помочь остальным. Алый забрал у всех браслеты. Они не смогут вернуться!

– Идём к Данте.

Сократу ничего не оставалось делать, как последовать за решительно шагавшими Шмелём и Странником.

Данте сидел на своём рабочем месте.

– Привет, старина, – поздоровался Шмель.

– О, у нас в гостях полевая элита! – обернулся Данте к Шмелю и Страннику.

– Ты преувеличиваешь, – ответил Шмель.

– Сократ, – наконец старик заметил юношу за спинами агентов, – почему Монах вернулся раньше вас, что-то случилось?

– Потому что это я, а не Монах, просто у меня его браслет, а остальные остались там.

– Нет, – удивился Данте, – сначала вернулся Монах, или, как говоришь, ты с его браслетом, а следом остальные.

– Ну вот, – Шмель переглянулся со Странником, – всё нормально. Может, тебе всё привиделось?!

– Это не они, – внезапно понял Сократ.– Это Алый проник на базу.

– Алый?! – удивился Данте. – Какой такой Алый?

– Не говори ерунды, – перебил его Странник.

– Пойдем, встретим ребят и разберемся в ситуации, – сказал Шмель.

– Но, – попытался возразить Сократ.

– Ты идёшь с нами, – оборвал его Шмель, – и не вздумай сбежать.

Они вышли, оставив на месте озадаченного Данте, и пошли назад в сторону ворот. Сократ обреченно шёл за Агентами.

– Не может быть! – воскликнул Шмель.

– Алый, – тихо прошептал Странник.

Они шли навстречу и по-прежнему были в одежде итальянских волонтёров. Их было пятеро, по количеству браслетов. Впереди шёл Алый. На боку бывшего агента покачивалась огромная шпага, в которой Сократ с ужасом узнал оружие, лишившее жизни его наставника. Лица, проникших на базу врагов, были абсолютно спокойны.

– Не ждали? – улыбнулся во весь рот Алый, на ходу доставая из-за пояса слипер.

Шмель грохнулся на пол. Странник беспомощно посмотрел на свои щит и меч. Сократ же не стал ждать продолжения, резко развернулся и побежал назад. Он услышал, как позади него упало тело Странника.

– Эй, малыш, тебе всё равно не убежать, – крикнул вслед Алый.

Но молодой студент Академии не слушал. Путь к Ректору был перекрыт. Шмель всё испортил, он не ожидал такого глупого поведения от опытного Агента.

Впереди показалась дверь, из которой выходил Данте. План мгновенно созрел в голове юноши. Он налетел на старика и затолкал его обратно.

– Что такое?! – воскликнул тот.

– Данте! Алый проник на базу!

– Какой такой Алый?!

– Тот самый, легендарный. Он переметнулся. Он убил Монаха и отключил Шмеля. Сейчас он будет здесь.

– Не может быть!

– Шмель тоже так думал, а теперь лежит в отключке!

– Но, если Алый и жив, то что ему нужно?

– Ему нужен браслет Монаха.

– Зачем?

– Я не знаю, – вскричал Сократ. Не знаю! Сделай что-нибудь!

– Что?

– Отправь меня куда-нибудь скорее! Какие ворота готовы?

Данте на секунду задумался.

– 

Восемнадцатые. Но куда ты?

– Включай, – крикнул Сократ и кинулся в коридор.

На входе он сшиб одного из фальшивых генуэзцев, сделал подсечку второму и кинулся в сторону восемнадцатых ворот.

– Стреляйте же, – услышал за своей спиной юноша приказ Алого.

Он метнулся в сторону и почувствовал, как в правую руку впились сотни иголок. Руку парализовало, и она повисла. Движения Сократа замедлились. Но вот и восемнадцатые ворота – двери открыты. Но успеет ли всё сделать Данте?!

Сократ в полусонном состоянии завалился в ворота.

В глаза светило солнце, юноша поднял веки. Над головой сосновые ветви, разрезая голубой фон неба, безуспешно пытались прикрыть его от солнца.

Сократ приподнял голову и огляделся. Вокруг был девственный лес. Голова болела. «Слипер», – вспомнил он. А ведь попали только вскользь, по руке.

Но где он? И, главное, когда?

Юноша поднялся и огляделся. На кустах – ягоды, значит, лето. Но не жарко. Лес смешанный. Средняя полоса. Похоже на Европу или Северную Америку. Может быть, Южная, но это вряд ли. Туда редко перемещались, и, маловероятно, что стояли открытые ворота в Южную Америку.

Значит, Северная Америка или Европа, но когда? А, может, Сибирь, мелькнула предательская мысль.

Он осмотрелся, чтобы запомнить место, куда выходил тоннель. На всякий случай сохранил точку в памяти браслета. Теперь тот будет отслеживать перемещения, чтобы потом иметь возможность привести человека обратно.

Сократ ещё раз посмотрел вокруг, раздумывая, в какую сторону ему пойти. Он заметил, что в одну сторону почва идёт под уклон, и сквозь стволы видны просветы. Почему бы и нет?

Юноша пошёл вперед, осторожно оглядываясь. Высоко в ветвях пели птицы, солнце пробивалось через их крону и освещало зеленый ковер под ногами, легкие наполнял свежий воздух с запахом хвои. Тревога отступала.

Заметив ярко красные вкрапления в траве и кустах, Сократ решил на некоторое время остановиться и полакомиться земляникой. Он решил переждать здесь какое-то время.

Шмель должен был очнуться и поднять тревогу, Данте расскажет, куда его отправил.  Ректор подготовит спасательную операцию. Сократ уже участвовал в паре таких мероприятий. Его друзей и его заберут. Этого можно было ждать в любой момент. Конечно, если бы машины были совершенны, то его могли бы забрать в ту же секунду, как он оказался в этом времени. В каком же всё-таки, интересно? Но, к сожалению, из-за погрешностей точность составляла не секунды, а часы. При плохих раскладах – даже более суток.

Но, ничего, Сократ подождёт. Тем более, что здесь так красиво! Алого, наверное, уже схватили. Юноша снова остановился, чтобы напиться из небольшого ручья. Вода была чистой и прохладной. Поднося ко рту собранные в ковшик ладони, молодой человек заметил, как в кусты с небольшого участка грязи отпрыгнула лягушка.

Через час он понял, что где-то рядом живут люди. Под его ногами появилась тропинка. Сократ пошел дальше в сторону просвета, и вскоре деревья полностью расступились.

На небольшом холме перед ним раскинулись деревянные постройки за частоколом. Тропинка вела к ним.

По тропинке навстречу ему шла девушка в простом холщовом платье почти до пят. Вот у неё то он и узнает куда попал.

Девушка улыбалась, и Сократ стал тоже помимо воли улыбаться в ответ. Юноша решил дать девушке заговорить первой, чтобы определиться с языком.

Наверное, сейчас мирное время, подумал он. Девушка совершенно не боялась чужака, она остановилась напротив него и заговорила, продолжая улыбаться. В её голубых глазах искрились отражения солнечных лучей, каскады пшеничного цвета волос спадали на плечи.

– Сократ, – обратилась к юноше девушка, – ты вернулся, ты не обманул меня!

Она обняла и поцеловала опешившего юношу.

Глава 5.

– Двери в Академии по-прежнему не запирают? – с улыбкой спросил Алый, входя в комнату, – ты, что, не рад меня видеть?

Данте сидел на кресле, удивленно рассматривая бывшего агента.

– Не знаю, – неуверенно произнёс пожилой оператор. – Был бы рад, но ты же воскрес, чтобы доставить нам неприятности.

– Ты прав, – ухмыльнулся Алый, который зашёл со своими спутниками в операторскую. – Ты прав, старик. Для вас я – проблема. Но моё воскрешение имеет глубокий смысл, не доступный вам. Пока не доступный.

– Это что? Что за смысл убивать людей? Или не ты убил Монаха? Он же был твой друг.

– Это – случайность, Данте, – Алый раздраженно прошёл в угол и развернулся. Я не хотел этого. Я скорблю. Но, если эта жертва была необходима для…

– Для чего необходима? – спросил, оборвавшего предложение, Алого старик.

– Какая тебе разница?

– Нет уж, договаривай, я хочу понять, что случилось с некогда лучшим агентом, который боролся за закон, за сохранение временного потока в неприкосновенности?! Где тот неугомонный и талантливый юноша, множество раз спасший нашу историю?

– Его давно нет, Данте. Считай, что тот слепец наконец прозрел.

– Так открой и мне глаза!

– Тебе ещё рано, ты не готов, – помолчав, улыбнулся Алый.

– Не готов к чему?

– Мы здесь не за этим, – оборвал бывший агент. Ты недавно отправил парня. Куда и когда?

– А что ты сделаешь, если я не скажу? Убьёшь меня, как Монаха? – горячо воскликнул Данте, вставая из кресла.

– Да, – спокойно ответил Алый, смотря старику в выцветшие глаза. – Да, убью, – повторил он твердо.

Данте бессильно опустился в кресло.

– Я тебе не верю!

Алый достал из-за пояса кинжал и приставил к горлу старика.

– Оружие старинное, но, тем не менее, достаточно действенное.

Данте молча смотрел в решительные глаза бывшего агента и не видел в них ни малейшего проявления эмоций.

– Что ты хочешь? –  после паузы произнёс старик.

– Давно бы так, – ответил Алый, убирая кинжал и оглядывая своих людей. Мне нужен этот парень.

– Но зачем, это только студент?

– У него есть кое-что моё.

– Что?

– Не твоё дело. Ты откроешь мне ворота или нет?! – мужчина снова положил руку на кинжал.

– Я помогу вам, – вздохнул старик, – но не потому, что боюсь тебя, а, чтобы вы не натворили бед в Академии.

Данте повернулся к мониторам, и его руки привычно запорхали над панелью управления. На мониторах появились изображения и графики.

– Смотри, не отправь нас на дно Тихого океана, – проговорил, глядящий из-за плеча, Алый.

–– Смотри сам. Ты же не забыл, как читать графики? – Данте откинулся на спинку кресла.

Бывший агент в костюме генуэзского наёмника внимательно проверил расчеты.

– Да, всё правильно. Но почему такая погрешность?

– Извини, это новая нора. Никто ещё не путешествовал. Нет обратной связи.

– Ну, хорошо, какая машина?

– Восемьдесят восьмая.

– Отлично, моя любимая! Это знак. Пошли ребята. А ты Данте не грусти. Скоро всё закончится.

– Что всё? – спросил старик вслед Алому, но тот уже вышел.

Алый и его люди снова оказались в коридоре. Шмель и Странник так и лежали на полу, сраженные слиперами. Вокруг них собралась группа технического персонала.

– Дай, сюда, – Алый выхватил пищаль у ближайшего солдата. – Эй вы, а ну, брысь отсюда! – крикнул он.

Техники подняли головы. В этот момент бывший агент выстрелил в воздух. Грохот выстрела эхом прокатился по коридору. Пуля разбила потолок, вылетела и застыла на границе временного пузыря. Сквозь дым от пороха было видно, как убегают люди.

– Пошли, – приказал Алый и кинул пищаль обратно.

Солдат поймал её, и они без помех дошли до ворот. Бывшая легенда академии оглянулся, но это не был взгляд, порождённый ностальгией по прошлой жизни. Жесткие глаза смотрели внимательно, замечая и откладывая в памяти каждую мелочь.

– Мы ещё вернемся, – сказал, обращаясь в пустой коридор, Алый, и вошёл в ворота.

Через несколько мгновений они стояли в лесу, настороженно оглядываясь и выставив вперед оружие.  Алый понимал, что в такое смутное время, куда их отправил Данте, нужно постоянно быть начеку. Солнце клонилось к закату. Деревья разбрасывали зловещие тени.

– Нужно двигаться, скоро сумерки, – сказал Алый своим людям. Мы отстаем от парня на несколько часов. Необходимо его догнать и быстрее уходить. Скоро здесь будут агенты.

– Но почему им не отправиться вперед и не встретить и его и нас, организовав засаду? – спросил один из людей.

– Потому что, Джонни, пока мы всё делаем последовательно, у нас только одна ветка дерева событий. Мы как бы создаём свой временной поток в общем временном потоке. Если начать прыгать вперёд, то потоки разветвятся на множество вариантов, и всё станет гораздо сложнее. Для всех. Агенты предпочитают так не поступать. И я пока тоже, – добавил, после секундной паузы, бывший агент.

Алый внимательно осмотрелся и медленно пошёл вперед. Он решил, что беглец инстинктивно выберет легкий путь, под горку. Его люди двинулись за ним. Пищали держали наготове. Да, это не автоматическое оружие с самонаводящимися пулями, но в этом времени и оно сойдёт.

Тени сгущались, как и настроение Алого. У них не было в команде опытного следопыта, и идти приходилось наугад. Вдруг мальчишка пошёл в другую сторону? Сомнения начали глодать командира преследователей. Он нервно оглянулся.

– Я думаю, что мы идём правильно, – сказал, заметивший движения Алого, один из его людей по имени Пьер.

– Почему ты так в этом уверен?

– Смотрите в ту сторону: деревья редеют.

– Ну и что? – хмыкнул Алый.– Он же хочет спрятаться.

– Да, но сначала нужно осмотреться, а для этого нужно открытое место, – возразил Пьер.

– Ты прав, идём дальше, – Алый решительно двинулся дальше, но тут же остановился.

Ему показалось, что тени впереди начали двигаться.

– Тихо, – бывший агент поднял руку и остановил своих людей.

Он вглядывался вперед: не играет ли с ним его зрение? Но нет, тени впереди двигались. Что это может быть?

– Ложись, – отдал приказ Алый. – Джонни со мной, остальные ждите.

Люди упали в жидкую лесную траву. Очевидно, даже днём мало света проникало сквозь роскошную крону деревьев. Алый и Джонни осторожно поползли вперёд. Джонни тоже разглядел движение.

– Кто это? – прошептал он.

– Откуда же я знаю, – ворчливо ответил Алый.

Они проползли еще вперед, уже отчетливо различая перемещение теней сквозь поредевший лес. Все они двигались в одну сторону. Внезапно Алый остановился и резким движением прижал голову Джонни к земле. Тот затих.

Алый смотрел на копыта лошади, остановившейся прямо перед ним. Осторожно поднимая голову, он разглядел в наступающей темноте низкую, но упитанную лошадёнку. Подняв взгляд выше, бывший агент рассмотрел наездника. Длинный драный халат, из-под которого торчали тощие босые ноги. За спиной был привязан длинный лук, на боку висела кривая сабля.

Воин монгольского хана Бату, внука Чингисхана, почесался и осмотрелся вокруг.

Глава 6.

– Конан, – ещё раз крикнул Эрик.

Но юноша даже не повернул головы. Он продолжал смотреть на лежавший у его ног свой собственный труп.

– Оставь его, – попросила Эрика Фея, глаза которой были наполнены слезами.

Эрик переключил внимание на девушку. Фея сидела прямо на земле, сжимая мертвую руку их наставника. Кровь уже перестала течь, сердце Монаха остановилось.

– Я думаю, что наличие двойника Конана не менее важный эпизод, чем нападение, – задумчиво проговорил Альберт, до этого он молча смотрел на убитого учителя.

– Что будем делать? – воскликнул Эрик. – У нас нет браслетов! Как мы вернемся?

– За нами придут, – Альберт поднял свои спокойные глаза на Эрика.

– Ты уверен? – нервно переспросил Эрик, прикусив губу.

– Да, конечно, а сейчас нам не мешало бы включить костюмы.

– Ты прав, я и забыл про это. Фея, ты слышишь?

– Да, – ответила девушка, сглотнув комок в горле и исчезла из вида.

– Конан! – снова воскликнул Эрик.

Никакой реакции не последовало, и Эрик решительно направился к юноше. Альберт наклонился и включил костюм наставника.

– Как же мы теперь без него? – услышал он вопрос Феи.

– Не знаю, возможно, группу расформируют. Мы уже взрослые, нам не нужен новый наставник. Я уйду в научный отдел, ты – в медицинский.

Эрик заставил Конана включить маскировку и смог оторвать его от созерцания трупа своего двойника. Они вдвоём подошли к Фее и Альберту. Если бы ребята могли сейчас видеть лицо Конана, то они бы поразились жесткому взгляду его синих глаз.

– Я убью этого гада, – безапелляционно заявил юноша.

– Ты про агента Алого? – переспросил Эрик.

– Про кого же ещё?!  – воскликнул Конан.

– Однако нам стоит задуматься сейчас не об этом. Каковы бы ни были причины, побудившие Алого напасть на нас, в нём нет ничего необычного.

– О чём же мы должны думать, если не о нападении? – спросил Конан.

– О появлении твоего двойника, – пояснила за Альберта Фея.

– Ты хотя бы понимаешь, что нарушил в будущем наши законы, – заговорил сам Альберт. – Ты запараллелил себя в потоке. Я даже боюсь представить последствия.

– Ничего страшного, – легкомысленно возразил Конан. – Скажи мне, как это я нарушил  законы, если речь идёт о будущем? Если мне суждено делать выбор, отправиться сюда во второй раз или нет, то я, конечно, не отправлюсь. Зачем мне это? Умереть?

– Но мы все видим, что уже лежишь вон там! – воскликнул Эрик.

– Ну и что?! – я просто исправлю будущее.

– Всё не так просто, – проговорил Альберт. – Воздействие факторов с одинаковой величиной, но разной векторной направленностью, ещё плохо изучено.

– Но я знаю, что подобное уже было, не я первый! – перебил Конан.

– Было, – согласился Альберт. – Но мы не знаем, какого уровня изменения произошли из-за этого в потоке. Мы можем всего лишь отследить последствия, волны. Но после их прохождения не можем оценить само изменение потока, потому что меняемся сами, и меняются параметры на приборах мониторинга. У меня есть идеи, как можно измерить величину колебаний, но это дело далекого будущего.

– Будущее, прошлое, – это всё слова, – не согласился Конан.– Всё относительно, поток существует одновременно, прошу прощения за тавтологию, во всех временах.

– Верно, ты говоришь о квантовой природе пространства времени, – подхватил Альберт.– Но у потока, как и у пути, например, есть начало и конец. А между ними череда событий, движение и так далее. Представь себе, что на дороге в одной точке встретились два одинаковых автомобиля, только один ехал из начала пути в конец, а другой наоборот?

Конан промолчал.

– Да, ты правильно понял. При соблюдении определенных условий ты мог просто исчезнуть, устроив при этом волну парадокса, которая бы вызвала настоящий шторм в потоке. В соответствии с законом саморегуляции и равновесия должно было бы перестроится всё, что привело к твоему рождению и существованию. Поток бы перестроился таким образом, как будто бы тебя никогда не существовало.

– Но этого не произошло, – возразил Конан.

– Нет. Поскольку векторы оказались не встречными. То есть, существуют некие, неизвестные для нас условия, которые не позволили столкнуться тебе с двойником в потоке, как говориться лоб в лоб.

– Вот видишь! – торжественно заявил Конан.

– Но это не значит, что этого не произойдет чуть позже, когда ты начнешь, как ты говоришь, поправлять будущее, чтобы не оказаться здесь с прострелянной головой.

Конан снова бросил взгляд на тело. На этот раз его проняло.

– Что же делать? – спросил он Альберта.

– Пока не знаю. Но мы поможем тебе, будем осторожны. Но и ты должен нам доверять и не совершать необдуманных поступков, не переговорив с нами. Согласен?

– Согласен, – чуть помедлив, ответил Конан. – Но я очень хочу разобраться с убийцей.

– Мы все этого хотим, – сказал Эрик. – Но сделать это будет не просто. Зачем он на нас напал?

– Это же очевидно – забрать браслеты, – ответила Фея.

– Эрик спрашивает о том, зачем ему браслеты, – снисходительно ответил девушке Конан.

– Она права, – вступился за Фею Альберт. – Браслеты, вернее, браслет. Это – способ попасть в нору, открытую нашей машиной. О других возможностях браслетов я ничего не знаю. Очевидно, браслет наставника может открыть какой-то конкретный туннель, в какое-то конкретное место.

– Попасть в которое очень нужно Алому, – добавила Фея.

– Так нужно, что он готов идти на убийства, – закончил Эрик.

– Что же это может быть?! – задумчиво проговорил Конан.

Его размышления прервали появившиеся турки. Они остановились, увидев трупы своих товарищей и разразились негодующими и воинственными криками. Затем янычары, потрясая оружием, побежали дальше на улицы города. Через мгновение послышалось несколько выстрелов, затем всё стихло. У семи тысяч защитников города не было шансов против двухсоттысячной армии Мехмеда Второго. Только стены сдерживали разъяренных турок от уничтожения Восточной Римской империи, от которой к тому времени остался только сам Константинополь и несколько греческих островов.

– Сейчас начнутся убийства, – произнёс дрожащий голос девушки.

– К сожалению, у человечества развиваются только технологии, а социальные взаимоотношения не меняются тысячелетиями, – проговорил Альберт. – Римляне, Чингисхан, нацисты, диктаторы двадцать первого века. Право сильного отнимать пищу и жизнь у слабого.

– Но, может быть, это когда-нибудь изменится? – задал риторический вопрос Эрик.

– Может быть, – всё же решил ответить Альберт. – Но мы об этом не знаем. Вся доступная нам история, это история жадности, насилия и убийств.

– Нет, – возразила Фея, – есть еще много хорошего: любовь, бескорыстие, взаимопомощь.

– Есть, – подтвердил Альберт, – но бал правит всё же насилие. Человеческим обществом, как правило, управляют худшие представители его рода.

– Надеюсь всё же, что человечество имеет шанс, иначе зачем существуем мы, – сказала девушка.

– Вот бы узнать, что за Барьером?! – воскликнул Эрик.

– Множество умов бьется над этим вопросом, – иронично заметил Альберт. – Но раз Барьер есть, то это сделано неспроста.

– Если только Барьер дело рук человеческих, – возразил Эрик.

– А как же иначе, – спокойно продолжил Альберт.– Мы пользуемся машиной, но сами не в состоянии её построить. Базовые технологии, которые мы используем, превосходят возможности доступных веков. Они из-за Барьера, я в этом не сомневаюсь.

– Это вселяет надежду в будущее человечества, – сказала Фея.

– А вот в этом я совсем не уверен, – проговорил Альберт, покачав, незаметно для собеседников, головой.

– И долго нам ждать? – сменил тему Эрик.

– А ты что проголодался сынок? – раздался из воздуха голос Шмеля.

– Шмель! – радостно воскликнула Фея.

– Ты думала мы бросим здесь такую красотку? – пошутил агент. – Но где ваш наставник?

Фея опустилась и выключила костюм.

– О, Боже! Сократ не обманул, – Шмель увидел тело Монаха. – Как это произошло?

– В этом была доля случайности, – ответил Альберт, – но я думаю, что, если нужно, то Алый не остановился бы и перед преднамеренным убийством.

– Эх, Монах, мог ли ты предвидеть, что умрешь от руки своего лучшего друга? – пробормотал Агент.

– Они были друзья? – спросила Фея.

– Да, они из одной группы, как и вы. Теперь из той группы остался в живых только Алый. Но нам пора собираться, держите браслеты, – Шмель отключил маскировку и достал четыре браслета.

Ребята быстро их разобрали. Помощники Шмеля подняли тело мертвого наставника.

– Сократ уже нас, наверное, заждался? – сказал Эрик, одевая браслет.

– Сократа нет, – ответил Шмель.

– Как так?

– Алый проник в Академию и хотел его схватить, Сократу пришлось бежать с помощью машины. Алый погнался за ним.

Наступила неловкая пауза.

– Что же делать? – спросила Фея.

– Сначала домой, а там решим. Мы отправимся за ним. Всё будет хорошо. Сначала решили забрать вас. Вас всё-таки четверо, а он один. Давайте, пойдём. Готовы?

– Подожди, – прервал агента Альберт. – Конан, покажи!

Конан вздохнул и выключил маскировку. Он подошёл к трупу своего двойника и позвал Шмеля. Агент пару раз перевел взгляд с живого Конана на мертвого и обратно.

А вот это очень плохо, очень, – проговорил Шмель.

Глава 7.

Мысли Сократа метались, пока влажные губы девушки прижимались к нему. Что это? Откуда она его знает? Она обратилась к нему на одном из старославянских наречий. Скорее всего, это устаревшая версия русского. Его юноша знал хуже, чем греческий или староанглийские варианты языка. Тем не менее, он понимал почти всё и мог что-то говорить, очевидно с сильным акцентом.

Но не это его заботило. Он осознал простую истину. Если девушка знает его, значит он здесь был. На спине выступил холодный пот. Неужели он создал петлю времени? Но нет. Это же не он отправил сюда себя. Это Данте. Данте выбрал машину и время. Но как оператор мог попасть в то самое время, в котором уже был Сократ? Причем, не он теперешний, а он будущий. Тот Сократ, которого сейчас целует девушка, ещё не познакомился с ней.

Наконец, она оторвалась от юноши и с тревогой заглянула в глаза.

– Что случилось? Ты не рад меня видеть? Или в Царьграде какая беда?

Сократ смотрел в её чистые, тревожно прищуренные, глаза и внутри него родилось новое, ранее не знакомое ему, чувство. Его мысли о петле времени отодвигались дальше, весь мир заполнил этот взгляд. Он опустил глаза на её пухлые влажные губы, и его тело само собой потянулось вперед. На этот раз он не думал. Он только чувствовал. Юноша полностью отдался этим чувствам.

– Как же я рада тебя видеть! – девушка отстранилась, радостно улыбаясь.

«Сколько ей лет?» – подумал Сократ. – «Пятнадцать? Шестнадцать?» – У него было ощущение, что он знал её всегда. Словно не пять минут назад он увидел её лицо, её глаза.

«Что со мной?»– думал юноша.

Девушка подняла руку и нежно провела по его щеке. Словно разряд тока пронзил Сократа, тело покрылось мурашками от приятных ощущений, вызванных прикосновением.

– Некраса говорила, что ты никогда не вернешься. Но я знала, я верила.

– Да, я здесь. Я вернулся, – ответил Сократ. Что ещё говорила Некраса?

Юноша пытался придумать что-то, чтобы узнать её имя, но ничего не приходило в голову.

– Пойдём, ты, наверное, голодный с дороги? – она протянула руку и потянула Сократа за собой.

Они пошли по тропинке в сторону поселения. Тропа сузилась, и девушке пришлось отпустить руку Сократа. Теперь она шла впереди, её босые ноги мелькали среди высокой травы, окружавшей совсем сузившуюся дорожку. Девушка периодически оглядывалась на юношу, как бы желая убедиться, что он следует за ней. Поймав его взгляд, она счастливо улыбалась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.