Алексей Колотов
Пазл. Рассказы

Пазл

Все счастливые семьи похожи друг на друга? Возможно. А несчастливы по-разному? Соглашусь. Несчастливую семью легко себе представить. А вот счастливая, – какая она? Лично я таких что-то не встречал. Большинство семей не относится ни к первой, ни ко второй категории, а болтаются где-то в пространстве между ними, не испытывая ни эйфории от бесконечных «сю-сю-сю», ни ежедневных ссор с драками и битьём посуды.

Что такое для мужчины семья? То же, что для первобытного человека костёр. Пришёл с охоты – у очага тебя встретят и накормят. Пищей, да и в общем. У огня ты согреешься телом. И не только. Здесь тебе положат свежезаваренные травы на царапины и раны. И на душевные, если понадобится.

А что же мы имеем? Вот я, допустим. Мне тридцать лет. Я инженер. Неглупый и общительный. Перспективная работа, постоянно учусь. Неплохая партия? Жена у меня красивая, умная и талантливая. Успешный профессионал – врач-кардиолог. Кажется, что можно ещё пожелать? Но, чтобы показать всю степень космического холода в нашей трёхкомнатной пещере, приведу только один пример. Недавно у меня прихватило сердце. Впервые, но так сильно, что я лёг на диван и подумал, что уже всё.

Я много занимаюсь спортом и у меня здоровое и тренированное сердце. Позвал жену, пожаловался. Представил, как она заохает, побежит доставать тонометр, таблетки. Но она только сказала спокойно: – «Невралгия. Полежи, скоро должно пройти». Она это сказала не просто спокойно, а равнодушно. Как будто у спортсменов не бывает сердечных приступов.

Ну, допустим, она точно знала, что со мной всё в порядке. Неужели нельзя было притвориться, что тебе не всё равно? Сыграть, изобразить что-то вроде волнения, заботы? Наморщить лоб, померить давление? Что она думала в тот момент? Скорее всего: – «Как же мне эти симулянты надоели на работе! А тут ещё и дома…». А что в этот момент думал я? А вот что: – «Умом тебя природа наградила, это так. Но совершенно обделила женской мудростью. Твой муж не бьёт тебя спьяну, не истязает ревностью и даже не изменяет совершенно. Ну что тебе ещё надо, чтобы ты его ценила?».

Есть старая притча о том, что Бог разделил всех людей на половинки, потом перемешал хорошенько и разбросал их по всему свету. С тех пор они мучительно бродят и ищут недостающую часть себя. А мне приходит в голову ещё один возможный вариант. Бог разделил людей на две несовместимые категории, сделал из них два огромных пазла, смешал основательно, а потом разложил в две коробки. Одну оставил себе, а другую высыпал в мир: живите как сможете, – собирайте не собираемое.

Впервые это сравнение пришло мне в голову когда жена подарила мне на день рождения пазл. Одному другу в подарок от жены достался новейший смартфон. Другому – видеорегистратор в машину. А мне – пазл.

– А почему вдруг пазл? – спрашиваю осторожно.

– Ты же любишь футбол? А тут два самых знаменитых футболиста – Роналду и Месси.

– Да, но я вообще-то за Зенит болею. Да и то время от времени. Ты разве не знаешь?

– Я вижу иногда, что ты смотришь по телевизору матчи, а кто там играет – откуда же мне знать?

Ответ логичный и даже убедительный. Да разве в подарке дело? Главное – внимание. Вижу, что жена куда-то собирается.

– Ты что, куда-то уходишь? – удивился я.

– У меня с подругами встреча. У Светки вчера был юбилей свадьбы. Сам понимаешь…

– А Светка что, с мужем будет?

– Да ты что? С каким ещё мужем? У нас вообще-то девичник!

– А у меня, вообще-то, – день рождения…

– Мы же не будем праздновать его посреди недели? На это пятница есть. А девочки не могут в другой день. Светка улетает послезавтра в отпуск, а Соня уезжает на выходные на дачу. Так что не капризничай и не волнуйся. Вернусь поздно.

Я пытался возражать. Мысленно стукнул кулаком по столу. Мысленно загородил собой ей путь к выходу из квартиры. Но она наяву прошла сквозь воображаемого мной меня и, негромко захлопнула дверь. А я остался один в пустой квартире в свой день рождения. Это было последней каплей.

Разве такой должна быть супружеская жизнь? Я попытался вспомнить как всё начиналось. Может быть был вначале конфетно-букетный период, воспоминания о котором должны согревать нас всю последующую жизнь? А потом – медовый месяц? И только спустя годы георгины наши стали постепенно вянуть, а помидоры замерзать прямо на ветках? Нет, не было ни мёда, ни георгинов. А были споры и ссоры с первого дня. Типичный пазл из не совмещающихся деталей. Я бы развёлся с ней прямо сейчас, если бы влюбился в другую. Но хотеть влюбиться мало, ведь любовь – это дар божий.

В старину, выдавая девушку замуж за мужчину, которого она ни разу в жизни не видела, утешали: любовь не так важна, – человек бы попался хороший. Это как раз наш случай – оба хороши, лучше не бывает. Только вот живём мы не по домострою, как когда-то. А значит – любовь всё же крайне желательна. У нас никогда не было ярких чувств, как их ни назови. Физика была, а химии не было и в помине. А это разве не грех, хоть и в супружестве? Но наступает момент, когда ты продрог до костей и хочется греться на солнышке днём, а ночью у собственного костра.

Кому-то Господь посылает любовь как награду, а кому-то как утешение. А может её нужно заслужить? Или отвоевать в упорной борьбе? Выстрадать в долгих мучительных поисках? Если даже всё это вместе, я всё это сделаю и пусть думают обо мне кто что захочет. Хотя не так-то и просто заставить себя идти туда, не знаю куда и принести то, не знаю что. И пазл – не собираемый. И все красивые девушки заняты.

Душа переполнилась протестом и я решил: к жене больше не притронусь. Выкажу ей тем самым своё пренебрежение, а заодно почувствую себя хоть чуточку свободным. Пусть мне трудней будет пережить эту пытку, но посмотрим, что она скажет, когда я подарю ей на день рождения набор для рукоделия и скажу: – «Не скучай, дорогая, займись пока. А я поехал к подруге». Да, именно к подруге, а не к любовнице, потому что это подразумевает и духовную близость, а не только физическую.

Я высыпал на стол из коробки горку картонок для пазла и стал собирать их от нечего делать. Не знаю кто как, а я начал с углов. Их по крайней мере легко найти. Потом собрал рамку. Дальше стало трудней. Особенно когда в каком-то месте не хватает единственного фрагмента, чтобы заполнить зияющую дырку. Находишь подходящую по цвету и по форме и она вроде ложится, но не идеально. Кажется: надави посильнее и впихнется. Но – нет… А где взять другую, если я уже полчаса не могу подобрать ей замену точно зная, что на столе она определённо есть? Вот так и в жизни. Только в жизни мы чаще всего знаем, что этого единственного пазлика скорей всего не существует на свете. И с годами соглашаемся просто на что-то отдалённо похожее.

На следующий день я смотрел на сотрудниц – коллег по работе уже другими глазами. Хорошеньких много. Но свободных вроде бы нет. Все спешат куда-то после шести. Я стал рассуждать как инженер. Допустим, что у каждой из них кто-то есть. Тогда верным будет утверждение, что степень прочности их отношений измеряется величинами от нуля до бесконечности. Но, зная о несовершенстве нашего мира, я предположил, что к нулю они гораздо ближе, чем к другому краю моего диапазона. А значит… надо просто набраться решимости. Я «положил глаз» на Танечку – симпатичную сотрудницу из соседнего отдела, хотя и слышал, что у неё есть парень. Когда я впервые спросил у неё – «Свободна ли ты сегодня вечером?», она ожидаемо ответила «Нет». Такой же ответ я услышал и при повторном «заходе на посадку». И всё же в третий раз она сказала мне «Да». Моя теория получила подтверждение.

Мы пошли с ней в кино. А как же иначе? Ведь девушка всегда хочет сначала сводить парня в кино, чтобы понять, стоит ли с ним… в общем… иметь дело. Она оказалась необычайно приятным в общении человеком и следующие несколько вечеров мы провели вместе. Каждый раз я провожал её до самого входа в парадную и однажды сделал попытку поцеловать её на прощание. Она отстранилась. Ничего не сказала, но посмотрела серьёзно. Я уже чувствовал лёгкую эйфорию – намёк на влюблённость. Я чувствовал себя вправе претендовать на поцелуй. Но и за ней признавал право самой решить когда для этого наступит время.

Через несколько дней я повторил попытку. Но результат был тот же. Но на третий раз она ответила мне поцелуем. И как ответила! Она сделала это ярко и самозабвенно. Выплёскивая все эмоции так, словно прорвало плотину чувств. Словно она отдавалась в поцелуе. Это было похоже на крик души. А причину его я тогда ещё не понимал. После этого мы могли целоваться часами и я получал ударные дозы дофамина. Когда я впервые намекнул ей на физическую близость и она мне отказала, я не огорчился. Но отказ повторялся снова и снова. Я спросил напрямую:

– Это потому, что я женат?

– Нет.

– Почему же?

– Просто – нет.

– Ладно, если это вопрос твоих принципов, если нужен испытательный срок, то пусть так и будет. – растерянно бормотал я. – Ты только скажи – когда?

– Никогда – отрезала она и стала серьёзной.

Пазлы состоят из кусочков, деталек, мозаинок. Мы собираем их в жизни из слов и поступков. Из них мы выстраиваем наши отношения. И удивляемся, когда какой-то фрагмент, фигурка не вписывается в общую картинку и поделать с этим ничего нельзя. Тогда кажется, что стоит надавить на него чуточку сильнее и он обязательно втиснется в нужное место. Я попробовал надавить на Татьяну:

– Слушай, эта неопределённость невыносима для меня. Ты можешь назвать мне причину – почему «никогда»?

– Не могу.

– Я нормальный гетеросексуальный парень и отношения между мужчиной и женщиной для меня – это секс. А вся остальная мишура вокруг них – это более или менее бесплатное приложение к нему. Какими бы высокими словами мы ни маскировали лукавство, оно от этого не перестаёт быть таковым. Чего ты добиваешься?

– Хорошо. Я не хотела говорить тебе. Но ты не оставляешь мне выбора. Месяц назад меня изнасиловали.

Я был так огорошен, что не вполне осознал смысл сказанного и не нашёл ничего лучше, чем спросить:

– Как? Как это произошло?

– Я возвращалась ночью от подруги. Мне нужно было всего лишь пересечь свой собственный двор. Когда я проходила в темноте мимо детской площадки, сзади кто-то схватил меня за волосы. Он намотал их на руку и приставил к моему горлу нож.

Мне было невыносимо это слышать, но её было уже не остановить:

– Он велел мне спустить джинсы и встать на колени.

Я не хотел, чтобы она продолжала. Её надо было перебить. Но как? Из всех возможных глупостей у меня вырвалась самая нелепая:

– Ты девочка была?

– Ты ничего не понял! – с тоской и горечью произнесла она – Когда ты стоишь на коленях, а тебя тянут за волосы с такой силой, что шейные позвонки хрустят и ты почти не можешь дышать, а кожа на горле натянута так, что может порваться от простого прикосновения острого как бритва лезвия… А маньяк под наркотиком и ты не знаешь, оставит он тебя сейчас в живых или нет. Поверь, в это время думаешь совсем о другом, чем потеря девственности.

Я был подавлен. Я не знал, что сказать. Любые слова были бы сейчас неуместны. Зачем она это мне рассказала? Могла бы отвертеться, соврать что-нибудь. Может она намеренно сразу сожгла все мосты? Ведь представить наши отношения безоблачными теперь почти невозможно. А ведь она заранее знала, что для неё означает слово "никогда".

Как ни странно, на работе у нас сохранились тёплые приятельские отношения. Мы с удовольствием болтали, встречаясь. Лишь иногда она внимательно смотрела мне прямо в глаза, стараясь прочитать в них: рассказал ли я о том, что знаю про неё кому-нибудь? Но неизменно видела в них лишь отрицательный ответ.

Пазл не сложился. Фигурки в нём оказались несовместимы. Или я в очередной раз не смог в них разобраться?

Прошёл месяц со дня данного мной самому себе обета. Я стойко держался, наблюдая за плавным искривлением собственного сознания. Некрасивых женщин на улицах становилось всё меньше. Толстушки стали казаться аппетитными. Взгляд стал задерживаться на женских ногах, даже одетых в брюки. Кому-то это покажется бредом. Но только не человеку, который пережил что-то подобное.

У меня пропало всякое желание искать новые возможности для знакомства. Но процесс был запущен и уже не всё зависело от меня. Иногда желания начинают сбываться помимо нашей воли и даже безо всяких к тому усилий.

В Питер по служебным делам прилетел на один день мой близкий приятель из Москвы. У него была пара свободных часов до обратного рейса и он предложил мне встретиться в центре, чтобы пообедать вместе. Мы сидели в итальянском ресторанчике и вспоминали наши общие поездки в загранкомандировки. Я заметил у окна одинокую грустную и очень симпатичную девушку. Она то и дело посматривала на часы, явно кого-то ожидая. Но этот «кто-то» так и не пришёл. Она собиралась уходить и уже подозвала официанта, чтобы рассчитаться. Я извинился перед моим москвичом и подошёл к ней.

– Вы позволите угостить Вас коктейлем? – учтиво спросил я – Здесь замечательно делают «Маргариту».

– Пожалуй… – устало ответила она, посмотрев на меня.

Я заказал два напитка, хотя был за рулём. Друг понимающе похлопал меня по плечу, прощаясь. Ужасно некрасивый с моей стороны поступок, но я не сомневался, что он мне его простит.

– Вы кого-то ждёте? – начал разговор я.

– Ждала. Должен был прийти мой муж. Но служебные обстоятельства задержали его и он уже в дороге на вокзал. Через час у него поезд. Он уезжает в командировку.

Я не ожидал подобной откровенности от незнакомки. Такой стиль общения мог говорить об открытости и простоте её натуры. Но он мог означать также и трудную жизненную ситуацию или состояние близкое к депрессии.

Мы познакомились. Девушку звали Ирина. Она была высокой стройной блондинкой с прямыми длинными до поясницы волосами и серыми глазами. К своему бокалу я даже не притронулся и вскоре спокойно сел за руль, чтобы отвезти её домой.

Мы стали часто встречаться. И всегда в центре. Проводили в общении пару часов, а после этого я отвозил её домой. Она была настолько простым и открытым человеком, что казалась доступной. Но ни разу не сделала даже прозрачного намёка на возможность сближения. Что это было, – равнодушие? Она болтала со мной как с подружкой и, возможно, только это её и интересовало. Всё остальное ей было глубоко безразлично.

Она подробно рассказывала мне о своей трудной жизни. Муж у неё – военный. Он очень сильно пьёт и пропивает не только все свои деньги, но и её зарплату. Кроме того, он крайне ревнив. «Святая простота!» – зачем она это всё рассказывает мне? Разве я могу хоть чем-то помочь ей? Пусть даже советом? Но ведь она охотно соглашается на наши встречи. Возможно, ей не хватает простого человеческого тепла? Мужского внимания, заботы? Как мне правильно вести себя, да и нужно ли нам обоим всё это? Я не знал ответов, но не хотел сам отталкивать её. Я ждал подсказки, ситуации, которая поможет нам определиться в собственных намерениях.

Была поздняя летняя ночь. Полумрак сумерек и лёгкий пар от воды на Фонтанке. Мы стоим на гранитной плите спуска к воде одни. Тишина. Редкие шлепки волн. Я обнял её, стоя сзади. Она даже не пошевелилась. Ни малейшего намёка на сопротивление. Но и самого слабого знака согласия тоже нет. Полная отстранённость.

Меня это слегка задело. Я вызывающе спросил:

– Давай?

– Где? – коротко ответила она.

– Пойдём в машину.

– Нет, давай здесь.

– Здесь? – С меня в ту же секунду слетела вся спесь. Вся дерзость улетучилась. Я попытался представить, – возможно ли это чисто физически с её длиннющими ногами? Впрочем, какая разница? Моя психика не готова к таким испытаниям.

Она повернулась ко мне, обняла и я почувствовал невероятную волну тепла, исходящую от неё.

– Избей меня! – попросила Ирина. – Только очень сильно.

Я опять оказался сбит с толку и задал глупейший вопрос:

– Зачем?

– Меня это дико возбуждает!

Я молчал, пытаясь ударить её хотя бы мысленно, но ничего не получалось. Ведь чтобы ударить человека нужно иметь горячее желание. Будь оно продиктовано яростью или страстью. Но, ударить женщину?

– Ну, пожалуйста, избей… – просила она – Муж жестоко избивает меня. Я испытываю звериную страсть от этого.

Она ещё не закончила фразу, а я уже тянул её за руку вверх по гранитным ступеням.

Пазл опять не сложился. Но по чьей вине? Может быть по моей? Может я такой испорченный человек, что мне не суждено найти доказательство существования гармоничных отношений? Или я деталь неправильной конфигурации и мне надо измениться, чтобы вписаться в общечеловеческий пазл?

Солнечное летнее утро 2020-го года. Еду на работу по проспекту Энгельса. Точнее, плетусь в пробке. Там и тут аварии – первопричина дорожных заторов. Так всегда бывает – чем лучше погода, тем больше ДТП. Вот эти двое, – зачем они столкнулись? Ах, ну конечно: туман, гололёд! А резина-то летняя… Как тут не тюкнуться? «Дай-ка я тюкнусь сейчас вот в этого!», – думает один. И немедленно тюкнулся, конечно. Чуть дальше – ещё двое. Как? Да очень просто! Одному померещилось будто ночь сейчас. Проливной дождь. Такой, что дворники не справляются и не видно ничего. Вот и пришлось ему пойти на контакт.

Впереди на тротуаре стоит девушка и голосует. Я вообще-то никогда никого не подвожу. Это мой принцип. Если ты всегда кого-то подвозишь, то каждый десятый пассажир – это приключение на твою голову. Обязательно неприятное. Но если ты не подвозишь никого и вдруг остановился, то первый же случай – твой. Это закон. А сейчас разгар пандемии. Люди ежедневно умирают тысячами. А она как пить дать медсестра из поликлиники. Так что даже и не думай. Вон вокруг машин сколько. Кто-нибудь подвезёт. Только не я.

Но она была такая хорошенькая, что моя левая нога сама выжала педаль сцепления, чтобы правая рука привычно перевела рычаг в нейтральное положение. Затем левая рука включила правый поворот, а правая нога плавно надавила на тормоз. Я не хотел этого делать, но мои конечности словно попали под управление какого-то облачного сервиса. Возможно даже заоблачного.

Девушка ловко запрыгнула в машину и пока она надевала медицинскую маску, я успел разглядеть её аккуратный красивый носик. Михаил Лермонтов был большим ценителем этой части женского тела. Он настолько согласился бы с моей оценкой, что немедленно вызвал бы меня на дуэль. Боже, о чём я думаю? Ведь я же на работу опаздываю!

– Я никогда не позволяю подвозить себя незнакомым мужчинам, но сегодня ситуация просто безвыходная. – сообщила попутчица – У моей новенькой шкоды вдруг загорелась сигнальная лампа со значком двигателя. Это очень опасно. Я сразу же припарковалась и оставила машину у дороги. А мне сегодня никак нельзя опаздывать на работу. Подвезёте?

«Хорошенькое дельце!» – подумал я – «Какое совпадение! И мне тоже сегодня никак нельзя опаздывать».

Я постарался напустить на свое лицо хоть сколько-нибудь важности и сказал:

– Куда едем?

– На Марата.

«Вот, блин, попадалово! Мне до Светлановской площади рукой подать. А тут переться на край света в этот чёртов центр!». – брюзжал я про себя – «Да туда целый час надо пробки плющить. А потом ещё часа два выбираться обратно. Ну, уж нет!» – Подумал. А сам сказал:

– Ладно, поехали.

Я проклинал себя за то, что остановился! Ещё одна моя теория подтвердилась в очередной раз. Но девушка была очень милая. Жаль, что я не успел как следует разглядеть её лицо. А сейчас я видел только глаза над маской – ясные, добрые и очень умные.

Мы ехали около часа. Она была не слишком разговорчива. Всё, что я узнал, что зовут её Мария, ей двадцать лет и работает она помощником директора регионального отделения крупной страховой компании. По мне так попросту – секретаршей. Когда я остановился возле бизнес-центра, где был её офис, она сняла маску со своего лица и в этот момент я отчётливо понял, что должен обязательно ещё раз увидеть её. Надо было срочно что-то сказать – закинуть удочку. А времени на раздумья не было. Я должен быть подчёркнуто уверенным в себе. Даже вызывающе-развязным – ведь именно такие парни чаще всего добиваются успеха у девушек. Мне пришла в голову фраза: «Ну что, кукла, может заехать за тобой вечером и доставить тебя к твоей швейной машинке?» Но мой язык, словно споткнувшись о речевой аппарат, не соглашался её артикулировать.

Мария посмотрела на меня так, словно считала не только всё с поверхности моего сознания, но и то, что написано на самом донышке души и сказала:

– Ладно, если хочешь, заезжай за мной после работы в восемнадцать ноль пять. Только смотри, не опаздывай.

Я был на работе только около полудня и получил лёгкую взбучку от шефа. А мне предстояло ещё и уйти почти на час раньше положенного. Ну и бог с ним! Всё равно моя производительность сегодня близка к нулю. Каждую минуту я вижу мысленно её лицо и смотрю на часы, считая время до предстоящей встречи.

Чем больше я узнавал Марию, тем больше благодарил судьбу за то, что остановился тогда, чтобы подвезти её. С этого дня мы проводили вместе всё свободное время. Мы говорили не слишком много. У нас просто не было в этом необходимости. Мы понимали друг друга с полуслова. А часто – вообще без слов. Я был осторожен и ненавязчив, словно боялся спугнуть своё счастье. Словно боялся, что она как диковинная птица вдруг вспорхнёт и улетит. Ведь она так не похожа на всех остальных женщин, которых мне довелось раньше видеть. Даже мелодией звонка на её входящий вызов я поставил трель какой-то тропической птахи.

В понедельник вечером после работы я собирался ехать за своей девушкой, чтобы встретить её с работы. Но жена попросила забрать сегодня из детского сада дочку её лучшей подруги. Весёленькая история! Мама не может забрать её, так как возвращается из Москвы поездом только в восемь вечера. Папа не может потому, что у него делегация иностранных бизнес-партнёров в этот день. Моя жена – а это ведь она, а не я – лучшая подруга мамы ребёнка, тоже не может. И вот что интересно: никто в мире не может. Естественно, остаюсь только я. А почему – нет? У меня сегодня как раз не операционный день. Я не приезжаю вечером на Московский вокзал с научной конференции и не провожаю заграничную делегацию. А мои личные дела – это только мои проблемы.

Я мысленно посмаковал сюжет. Картина маслом: муж едет на встречу с любовницей, а жена посылает с ним ребёнка подруги, чтобы через него передать той конфету «рафаэлка» и записку – «Надеюсь, тебе понравится!». Я забрал малышку и подъехал к бизнес-центру на Марата, опоздав не больше, чем на десять минут.

Маша стояла на тротуаре и разговаривала с каким-то мужиком. Мужчина солидного вида. Одет дорого и стильно. Рядом два дорогих джипа. Один из них с охраной. Шагах в десяти от них стоят два телохранителя в кожаных куртках. Оба крепкие, но смотрятся доходягами на фоне своего крупного шефа. По Машкиному лицу я сразу же понял, что разговор этот ей совсем не по душе. А значит надо немедленно идти на выручку.

Я припарковался вторым рядом и быстрым шагом поспешил, чтобы присоединиться к беседе. Охрана преградила мне дорогу. Один парень даже для верности приставил ладонь к моей груди со словами:

– Это очень личный разговор. Не надо им мешать.

Что я должен был сделать? Броситься в драку? Но даже если бы я справился с этими двумя, то рядом в машинах сидят ещё два водителя. Я негодовал. Но злился только на себя за своё бессилие. За непонимание того, что можно сделать в такой ситуации. Я отвернулся к машине в надежде, что если я не буду их видеть, то мыслям моим добавится ясности. Но в моё сознание пришло только совершенно бесполезное: «Ну, почему у меня в машине нет ручного пулемёта?». Но пулемёта не было. И это хорошо. Ибо, я мог бы начудесить захватывающий новостной сюжет для центральных телеканалов! Как жаль, что нет пулемёта. Но… зато у меня есть в машине ребёнок.

Я взял девочку на руки и уверенно пошёл прямо на охранников. Они соображали не слишком быстро, что очень плохо для их профессии. Пока они смекали, что надо в этом случае делать, я подошёл к Маше и безо всяких пояснений вручил ей ребёнка. Потом я поцеловал её в губы и повернулся к оппоненту. Глядя на него несколько снизу-вверх, я видел его уверенную улыбку на холёном лице и налитую мускулами футболку под лёгким льняным пиджаком. Массивную золотую цепь на толстой шее.

Мне не пришлось больше договариваться со своим мозгом и вымаливать у него подсказок. Моя рука сама легла на шею стоящего передо мной господина и нащупала на ней цепь. Я сжал руку в кулак и потянул вниз. Я думал, вот сейчас она порвётся и крупные драгоценные звенья разлетятся вокруг. А дальше – будь, что будет. Я потянул с такой силой, что дорогой аксессуар неминуемо должен был порваться даже если бы он был сделан из легированной стали. Даже если бы в нём был спрятан прочный капроновый шнурок. Но цепь, к моему удивлению, оказалась крепкой как стальной трос. Движением, напоминающим тренировку бицепсов тяжёлыми гантелями, я наклонил его на уровень своей груди. Я натягивал златую цепь как цепь бензопилы. Она прочертила глубокую борозду между телом и крупной головой. Но я чувствовал себя скорее дедом, вытянувшим репу, чем Давидом. Мои пальцы побелели, а его лицо побагровело и он прохрипел:

– Отпусти.

Охрана бездействовала, словно он был у меня в заложниках. Я почувствовал себя хозяином положения и тихо спросил:

– Что тебе надо от моей жены?

Он удивлённо поднял глаза вверх и пробормотал:

– Я не знал, что она твоя жена. Отпусти…

Чуть позже Мария спросит меня: – «Зачем ты вмешался? Ведь ты же не знал, кто он для меня?». А я ей отвечу: «Конечно, я всё знал! Я всё прочитал на твоем лице». А сейчас я отпустил его со словами:

– Пошёл вон!

В эту же секунду я сразу стал очень уязвим. Словно ёжик без колючек – одно только нежное брюшко со всех сторон. Они могли теперь поступить со мной как угодно. А я спокойно как мог взял девочку на руки и мы двинулись в сторону моей машины. Прошли рядом с парнями в кожаных куртках, но они ничего не сделали нам.

Адреналин вбрызгивается в кровь за одну секунду, а бродит в ней несколько часов. Он будоражит нас ещё и тогда, когда никакой биологической надобности в нём уже нет. Меня слегка потряхивало, но я старался делать вид, что спокоен.

– Куда мы сейчас? – спросила Маша.

– Пулемёт отвозить. – ответил я. Она ничего не поняла, но вместо того, чтобы переспросить меня, вдруг заявила:

– Мне не в чем оправдываться! Это приятель моего шефа. Наш ВИП-клиент. Но я не давала ему никакого повода.

Я только усмехнулся в ответ, покачав головой и мысленно произнёс: «Можно подумать что, если бы ты дала ему повод, тебе пришлось бы оправдываться! Разве у тебя есть какие-то обязательства передо мной? Ах, ну да… ведь я же поцеловал тебя при всех».

На следующий день вечером эти парни меня подкараулили и избили. Но я был даже рад. Для меня это означало, что я ему больше ничего не должен. Но сам этот случай заменил нам много несказанных слов и признаний. Мы оба чётко дали понять, что нужны друг другу. Мы оба испытывали чувства друг к другу. А их научная дефиниция нас нисколько не интересовала.

Я задавал себе вопрос: что это, любовь или влюблённость? И не хотел отвечать на него. Ведь и то и другое – лишь временное опьянение гормонами, циркулирующими в крови. Оно непременно проходит как любое опьянение. С обязательными последствиями. Что-то вроде похмелья, должно быть. Совсем другое дело – полное совпадение двух половинок, деталек, пазликов. Ничто в ней не вызывало у меня отторжения. Напротив, все выступы в её натуре совпадали со впадинками в моей. Я находил у себя то, о чём раньше не догадывался. Но обнаруживал как только выяснял, что для полного совпадения оно непременно должно у меня быть. Это слишком необычайно для случайного совпадения. Значит мы просто созданы друг для друга. А это от Бога. А значит это непреходящее. Значит это больше, чем любовь.

Большинство в мире женщин думают так: «Я хочу, чтобы меня любили такой, какая я есть. Глупая? Жадная? Эгоистичная? Ну и что? Ведь это же я! За одно это я хочу получать внимание, восхищение и заботу. Мария не стремилась ничего получать. Может быть потому, что у неё было очень трудное детство. Она привыкла заботиться о себе сама. Не ждала ни восхищения, ни внимания. Всего добивалась своим трудом. Не боялась трудностей и была предельно рациональна. Не потому, что была сухим человеком. Просто это была привычка экономить силы и возможности всегда, если уж ты можешь рассчитывать в жизни только на себя.

Однажды осенью просто и буднично она сказала мне:

– Сейчас мы поедем ко мне.

– К тебе? – удивился я – Зачем?

– Увидишь.

– Разве ты не помнишь, что я женат?

– Помню. Но у нас с тобой какие-никакие отношения. А у них должна быть возможность развиваться. Ведь если у тебя в горшке живёт деревце, ты должен время от времени пересаживать его в горшок большего размера. А иначе оно умрёт.

Она жила в съёмной маленькой квартирке. Как я и думал, она позвала меня не музыку слушать или пазл собирать. Я был отправлен в душ. А когда вышел, она уже лежала под простынкой полностью обнажённая. Это было похоже на чудо. Она досталась мне как жениху достаётся невеста. И я мечтал в те минуты лишь об одном, – чтобы во всей оставшейся жизни у меня не было ни одной женщины кроме нее.

Прошло много времени, а я всё ещё не мог надышаться её запахом. И вдруг меня пронзило ощущение, что произошло нечто ужасное. Предмет гигиены предательски соскользнул и остался внутри. Какой же я растяпа! Размечтался, летая в межзвёздном пространстве. Как я теперь сообщу ей об этом? И что я услышу в ответ? Но сообщать пришлось. И я услышал:

– Ты понимаешь, что это очень, очень плохо?

– Да, понимаю.

– Догадываешься, что может произойти?

– Угу…

Из её уст это звучало как очень строгий выговор.

Осень расцвела, покрыв деревья позолотой. Прогуливаясь в выходные за городом по лесной дорожке Машенька, как бы между прочим, сообщила:

– Я сделала тест. У меня две полоски.

– Тест на ковид? – уточнил я.

– Ага, конечно. Какой же ещё?

– А причём здесь две полоски? – продолжал тормозить я.

– А при том, что я бурундук. Обыкновенный! – засмеялась она.

Недотёпа! Я только на другой день понял суть того, что она сообщила мне. Это вызвало во мне целую бурю эмоций. Словно судьба вела меня по дорожке из жёлтого кирпича прямо в Изумрудный город моего счастья. Я должен как можно быстрее развестись. Но я скажу ей об этом позже. Только чтобы сообщить о результате. Меня охватило такое чувство нежности, что мне самому захотелось стать бурундуком, чтобы кормить её запасами зёрнышек из своих защёчных мешков. Мне нужно очень спешить, чтобы успеть сделать ей предложение раньше, чем она задастся вопросом – оставлять нам нашего бурундучка или нет? Конечно, я его в обиду не дам. Но не хочу думать даже о самой возможности такого обсуждения.

Осень продолжала наливаться и сгущать свои любимые цвета. В ближайший выходной мы снова должны были поехать на озеро. Я позвонил своей девочке, чтобы сообщить, что скоро заеду за ней. Но она попросила не заезжать сегодня сообщив, что простудилась и плохо себя чувствует.

– Ладно. – согласился я – Планы меняем. Но я всё равно приеду, чтобы быть с тобой. И привезу тебе фрукты и морс. Идёт?

– Нет, не заезжай, пожалуйста – попросила она – Я сделала тест на ковид. Результат будет завтра. А до этого – общение только по телефону.

Уговоры не помогли. Она решительно запретила мне появляться у неё. Тест оказался положительным. Её состояние резко ухудшалось. Надо было срочно решать вопрос с госпитализацией. А клиники все были переполнены. Реанимобили часами стояли в очереди в приёмные покои больниц. Когда Машу наконец положили в госпиталь, мне не стало легче. Я, как и тогда возле её работы, чувствовал своё бессилие и это бесило меня. У неё обнаружилось обширное воспаление лёгких. Она задыхалась. Говорить было трудно и мы только переписывались. Но она не жаловалась, не говорила о том, как ей тяжело. Узнавал я о её состоянии только когда изредка удавалось переговорить с врачом. Ей потребовалась искусственная вентиляция лёгких. А ещё через пару дней её перевели в реанимацию.

Время для меня остановилось. Я ещё плыл по течению. Ноги сами куда-то шли по привычке. Глаза смотрели и может быть даже что-то видели. Только я об этом не знал. Уши слышали вопросы и, возможно, язык мой на них отвечал. Только было ли это связно или невпопад – я не знаю.

Было около полуночи. Я сидел дома на кухне, склонившись над своим пазлом и не понимал: почему я здесь? Подошла жена. Она только что вышла из душа и была в халатике. Под расстёгнутым халатом нижнего белья нет.

– Ты почему не идёшь спать? – спросила.

– Пазл собираю – пробубнил я.

– А почему он у тебя перевёрнут?

Пазл действительно лежал лицом вниз и смотрел на меня унылым блёклым картоном. Я собирал его таким образом, чтобы ничто не отвлекало меня от печальных раздумий.

– Во-первых, я на это изображение смотреть уже не могу… – произнес я и это было чистой правдой. – А во-вторых, обычным способом мне стало собирать его слишком просто. А так, – хоть помучиться надо.

Это была совершенная ложь. Я ещё ни разу не смог собрать его таким образом.

– Когда придёшь? – поинтересовалась она.

– Как только разделаюсь с ним.

Что же делать? В больницу поехать нельзя. Не пускают. Поеду-ка к Марии домой. Буду сидеть там на лестничной клетке, но всё-таки будто бы ближе к ней. Жаль, что я так и не попросил у неё ключи от квартиры. Я оделся и негромко захлопнул дверь. Время тянулось медленно. Я давно не получал сообщений от любимой. Решил попробовать позвонить. Телефон не ответил. Через некоторое время тильнькнул мессенджер:

– «Она не может сейчас говорить».

– «Кто это?» – написал в ответ я.

– «Дежурный врач»

– «А что делает Маша?»

– «Борется»

Я сжал кулаки до хруста пальцев от бессилия помочь самому дорогому человеку. Ссутулился и прислонился головой к холодной решётке перил. Попробовал позвонить ещё. Но больше телефон не откликнулся. Почему я сегодня не сказал жене, что мы расстаёмся? Ах, да – разговор не для середины ночи. Завтра скажу. Но до завтра надо ещё дотянуть. Как же ей тяжело сейчас, моей девочке, бороться одной! Только не засыпай, прошу тебя. Это так трудно и ты так устала, но не засыпай, пожалуйста! Дыши! Дыши из последних сил. Не засыпай! Я выпрямил спину с намерением не заснуть. Согревал телефон в ладони, ожидая сообщения. Проходил час за часом, а он всё молчал.

В какой-то момент у меня перед глазами возник пазл. Картинка необычайной красоты из фигурок сложной и замысловатой формы. Что это? Джунгли? Блики тропического солнца на диковинных ярких цветах. Между деревьями стелется тропка, усыпанная упавшей листвой и сухими веточками. По ним бегут крупные блестящие муравьи. Я беру фигурку причудливых очертаний и она сама идеально вписывается в предназначенное для неё место. Мне не приходится прикладывать никаких усилий, чтобы находить нужные фрагменты. Потом ещё одну. И ещё. Всё собирается само. Какое же это удовольствие собирать такой пазл! А вот пролетела дивной красоты птица. Стоп! Так не должно быть. Ведь пазл – это статичное изображение. В нём не бывает движущихся элементов. Ну, да! Пернатая тут же замерла в полёте, как только я взял эту дольку картинки в руку и вложил на место. А вот и пение какой-то экзотической птицы. Ну, это уж точно невозможно. Если остановить движущуюся картинку, то мы получим фото, стоп-кадр. Но если во время звучания музыки нажать кнопку «стоп» или «пауза», то звуки просто умрут, перестанут существовать.

И тут я догадался, что я сплю. А пение птицы – это звонок Машенькиного телефона. Я попытался ответить движением пальца по экрану. Но рука предательски затекла и онемела. Я не мог ей пошевелить! Перехватил из бесчувственных пальцев правой руки трубку в левую. Но когда ответил, связь уже прервалась. Я набирал вызов много, очень много раз. Но ответа так и не дождался.

Длинный выходной

Андрей Иванович Кобыла – мужчина средних лет, учёный, преподаватель и приличный семьянин собирался провести длинные выходные в Карелии. Фамилией своей он не тяготился. Скорее наоборот – считал, что происходит она от первого известного в истории предка царского рода Романовых. Хотя установить это достоверно ему не представилось возможным. С детства кропал стишки. Поступил на филфак. Увлёкся палеолингвистикой. После университета стал заниматься ей всерьёз. Познакомился с трудами Льва Гумилёва. Новой областью его интересов стал этногенез. Языкознание продолжало оставаться для него основным инструментом научного поиска. Но в нём уже было тесно. Оно давало ответы на незначительную часть вопросов – в какой период и как одни языки трансформировались в другие. Но где именно это происходило как правило оставалось за кадром. Не оставляло ощущение, что ходишь по подземному лабиринту в кромешной мгле. У тебя есть только спички. Ты зажигаешь их одну за другой, пытаясь высветить путь к выходу, но они гаснут из-за влажного спёртого воздуха и нет никакой надежды выбраться оттуда. Он стал интересоваться археологией и на одной из конференций познакомился с девушкой – молодым специалистом в этой области. Их общение оказалось продуктивным. Вышло несколько совместных статей. Потом они незаметно для себя поженились и незаметно вырастили дочь.

      Использование научного аппарата археологии не создало предпосылок для прорыва. Всё та же зашоренность. Но только в своём роде. Вот – стоянка фатьяновцев. Есть артефакты и их датировка. Есть привязка ко времени и к месту. Понимание связи с другими местами обитания носителей этой культуры. Но какой конкретно народ здесь жил и на каком языке он говорил – чаще всего убедительных ответов на эти вопросы найти не удаётся. Всё то же блуждание по тому же лабиринту. Только не со спичками, а с зажигалкой. Бродишь, ищешь выход пока горючее в зажигалке не закончится. Не хватает в инструментарии какого-то важного звена.

Пока дочь подрастала, появилась надежда на быстро развивающееся направление в науке – генетику. Андрея и его жену охватила эйфория – наконец-то пазл сложится. Теперь по-любым останкам в любой культуре можно будет провести типирование и определить принадлежность образца к одной из гаплогрупп. И тогда мы будем знать всё и про всех. Секретов не останется совершенно. Все загадки будут разгаданы разом. Не удивительно, что они оба мечтали, чтобы их ребёнок посвятил себя этой спасительной для всех смежных наук области исследований. Так и случилось. Дочка с отличием закончила биофак МГУ и стала ярким и перспективным молодым представителем этой отрасли знаний. Каково же было их разочарование когда, получив ответы лишь на небольшую часть вопросов, они столкнулись с ещё большим количеством новых проблем и загадок. Теперь это было похоже на блуждание по лабиринту с ярким прожектором, работающем на мощном аккумуляторе. Видно каждую капельку воды на сводах и мельчайшие трещинки на стенах но… лабиринт не перестал быть лабиринтом. А поиск выхода из него не стал проще.

Осень в Карелии – это больше, чем осень. Тишина, покой и умиротворение. Особенно вдали от больших городов. Сюда, в эту старинную усадьбу Андрей с семьёй приезжает довольно часто. Отреставрированный особняк дореволюционного царского вельможи приспособлен под мини-гостиницу на несколько номеров. Метровой толщины кирпичные стены на цоколе из гранитных глыб стоили при строительстве огромных денег. Но и простоит такой дом не одно столетие. Метров сто по лесной дорожке до чистейшего тёплого озера. Что может быть лучше чем, взяв вёсельную лодку, провести несколько часов с удочкой один на один с неподвижной картинкой природы и за всё время не услышать никаких звуков кроме свиста крыльев изредка пролетающей над тобой утки.

После долгой утомительной дороги так приятно было бы прогуляться вокруг озера перед ужином. Но погода внезапно стала портиться. МЧС застучал эсэмэсками. Откуда-то из Северной Атлантики циклон вдруг приблудился в это захолустье.

Полетели сорванные порывом ветра ещё зелёные свежие листья и чешуйки сосновой коры. Андрей закрыл массивную створку дубовой оконной рамы, которую только что отворил, чтобы проветрить номер.

– Ладно, завтра. Всё завтра. Пойдёмте ужинать – скомандовал он жене и дочери.

Они спустились по витой каменной лестнице в просторную гостиную-столовую с камином, отделанную с элементами замкового стиля. Других постояльцев не было. Странно. Обычно в это время года по выходным здесь не бывает свободных номеров. Начался ливень. Разыгралась настоящая буря. С громом и молниями. Мощь этих стен создавала ощущение безопасности и это усиливало романтическое настроение. Они сидят в старинном интерьере втроём – три родных и по-настоящему близких человека, три единомышленника и коллеги. Андрею хотелось, чтобы это длилось подольше. Официантка сообщила, что настоящая непогода вот-вот только начнётся. По этой причине все, кто забронировал номера, предпочли переждать её в городе.

И, действительно, вскоре буря переросла в настоящий ураган. Грохотало словно кто-то пригоршнями швыряет щебень в огромный барабан. А в следующую секунду он неумелой рукой смычком проводит сразу по всем струнам скрипки – с таким звуком падала сосна. И вот во время этого разгула в холле что-то зашебуршало и кто-то затопотал. Андрей выглянул и увидел, что ввалились два человека. Два мужчины в спортивных промокших костюмах. Один полный, низкого роста постарше. Второй – высокий, спортивного телосложения, лет сорока на вид. Они отправились в свой номер – отнести вещи и переодеться.

Когда они спустились в гостиную и расположились за соседним столиком, Андрею удалось рассмотреть их чуть детальней. Младший в джинсах и рубашке. С короткой аккуратной стрижкой, прямым длинным носом и карими глазами. Старший – в брюках и вязаном джемпере. На голове – еврейская кипа. Выражение их лиц, да и сами черты не оставляют сомнений – это отец и сын.

      Едва Андрей успел разглядеть вновь прибывших как свет погас. Некоторое время все сидели в полной темноте, пытаясь сообразить, что бы это могло означать. Через минуту подошла девушка-официант и сообщила, что где-то в лесу, вероятно, упавшим деревом порвало провод линии электропередач и что такое бывает достаточно часто. Но, к сожалению, у них в настоящий момент электрогенератор находится в ремонте. И что совпадение двух этих событий происходит впервые. Но у них есть плиты, работающие на живом огне, так что голодным никто не останется. Она поставила на большой круглый стол массивный бронзовый канделябр с множеством свечей и предложила пересесть всем за него.

– Ну, что ж! Давайте знакомиться… – начал Андрей по праву первоприбывшего когда все расселись. – Меня зовут Андрей Иванович. Преподаю филологию в университете. Это моя жена Наталья. Археолог. А это наша дочь Вероника. Она только что с отличием закончила биофак МГУ и скоро покинет нас всерьёз и надолго. Собирается переехать в Америку. Там, видите ли, условия для работы намного лучше.

– Леонид Абрамович Капельмейстер. – представился в ответ человек в кипе. – Капельмейстер это моя фамилия, а не профессия. А по профессии я адвокат общей практики. Специализируюсь на бракоразводных и наследственных делах. Так что обращайтесь.

Все засмеялись. Стало понятно, что с юмором у него всё в порядке и скучно, вероятно, не будет.

– А это мой сын Григорий. – продолжал Леонид Абрамович – он военный моряк. Командир большого корабля. А какого – не скажу. Малознакомым людям у них не принято рассказывать такие важные вещи.

– Так в чём же дело? – подхватил Андрей. – предлагаю сейчас же познакомиться поближе. Мы выпьем с Григорием Леонидовичем на брудершафт и перейдём на «ты». Принимается?

– Принимается – улыбнулся в ответ Григорий. Андрей жестом подозвал официантку.

– Принесите нам граммов триста водки "Русский Стандарт". Похолоднее, пожалуйста, если холодильники ещё не потекли.

– А мне – сто пятьдесят водки "Кауффман" – добавил Капельмейстер-старший.

Андрей с удивлением посмотрел на него: "Русский Стандарт-то, мол, чем плох?" Потом, словно догадавшись о чём-то, произнёс почти про себя: – Ах, ну да.…

– Ну, да… Ну, да, Андрюшенька. Вот именно поэтому… – ответил Леонид Абрамович.

      Графинчик с русской водкой опустел мгновенно. Но вскоре на столе уже стояла литровая бутылка "Русского Стандарта" с широким устойчивым дном. Андрей с Григорием выпили на брудершафт и сразу же перешли на "ты". Филолог намеренно вёл разговор в раскрепощенном до развязности стиле. Отчасти для того, чтобы подчеркнуть и на контрасте оттенить свою "рафинированную" интеллигентность. Но по большей части потому, что это позволяло спровоцировать собеседника и заставить его раскрыть самые потаённые места своей натуры. Для этого он старался казаться чуть более пьяным, чем был.

– Гриша, а поехали завтра со мной на рыбалку. Здесь такая шикарная рыбалка. Снасти для тебя у меня найдутся.

– Извини, но мне в субботу рыбачить нельзя. – ответил моряк.

– Ты что, хасид, чтобы соблюдать шаббат? – напирал Андрей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.