# От любви до ненависти и обратно

Вета Маркова

Устав от измен и вранья мужа, Валерия решает съездить с детьми в Питер, отдохнуть и немного развеяться. Но случайная встреча с Андреем переворачивает её жизнь с ног на голову.Сможет ли она быть счастлива с другим, сможет ли начать всё с чистого листа?Сможет ли Андрей защитить свою любимую?

## Глава 1. Лера

Снова муж пришёл только под утро. Хорошо хоть сразу спать завалился и не ко мне на кровать, а на диване в гостиной. Как я устала всё это терпеть. Устала от его работы, измен, любовниц и лжи.

Вечером снова будет просить прощение. А мне уже далеко пофиг. Я устала всё это выслушивать, прощать, верить и каждый раз ошибаться. Что произошло такого, что от прежних нежный чувств не осталось и следа. А может их и не было? Этих чувств? Может с самого начала любила только я?

Лежу, смотрю в потолок и не могу уснуть. Мой мозг возвращается в те далекие времена, когда я впервые увидела Димку. Я тогда училась на первом курсе, жила в общежитии, чтобы не тратить на дорогу по четыре часа каждый день. Весной в общагу поселили группу ребят – заочников на время сессии. Среди них был Димка. Он привлекал к себе внимание окружающих. Девчонки просто слюнки пускали. Высокий, красивый, весёлый. Постоянно шутил. Как он выделил меня среди всех девчонок? Зачем? Всё завертелось – закружилось… Ухаживал он красиво… Через два года сыграли свадьбу.

Я даже не заметила, как уснула, вспоминая милые подробности нашей семейной жизни.

Сон резко прерывается от возни в прихожей и приглушённого Димкиного мата, разговаривая с кем-то по телефону. Ещё раннее утро. Он явно старается не разбудить нас. На удивление Димка спешно уходит на работу. Ко мне в спальню так и не заходит. Есть повод обидеться ещё больше…

У меня уже нет тех чувств к мужу. Слишком много разочарования и боли принёс мне за эти семь лет. Но почему-то бросить всё и уйти от него не могу… Что-то держит. Может просто моя дурость?..


Сегодня решаю забрать своих мальчишек и рвануть с ними в Питер. Давно хотела показать им этот город, но хотела поехать летом, когда тепло, когда светит солнышко, показать блеск фонтанов, покататься на катере по рекам и каналам. Но сейчас начало сентября, хотя и началось бабье лето и тоже солнечно, но уже прохладно и могут быть дожди. Погода Питера непредсказуема.

Решаю в поездку пригласить Олесю и быстро набираю её номер.

– Привет. С мальчишками в Питер собралась на выходные. Компанию не составишь? – предлагаю я.

Олеся думает секунду-другую и скороговоркой отвечает:

– Нет, в этот раз я не с вами. Но если Риту с собою возьмёшь, буду очень благодарна.

Наши малыши привыкли отдыхать вместе. Зная, что Олеське сейчас тоже не просто, отказать не могу. Мы с ней в одной лодке. Мы замужем за родными братьями. И эти родные братья одинаковы, как две капли воды. Антон так же безбожно гуляет направо и налево, но в отличии от Димки, он ещё и руку на Олеську поднимает. Она каждый раз его прощает, а вот я простить не смогла бы.

У нас с Олесей только одна разница: она не даёт Антону спуску и ни в чём себе не отказывает, ну а я, дура, терплю выходки своего Димки и тихо реву в подушку одинокими ночами.

– Хорошо. Я возьму Риту. С тебя Свидетельство о рождении и доверенности на ребёнка.

Одна так одна, решаю я и собираюсь заказать билеты на вечерний поезд.

– Да-да. Всё хорошо, сообщи мне во сколько отправка поезда, я привезу Риту прямо на вокзал, – тараторит Олеська, явно куда-то спеша.

Я неспешно заказываю билеты. И иду будить своих мальчишек. Так начинается мое очередное утро.

После завтрака, идём с мальчишками гулять на площадку. Они носятся с детворой, а я пытаюсь позвонить Димке, но муж не берёт трубку. Может действительно занят, а может…

На автоответчик сообщаю, что уезжаю с мальчиками в Питер может на один день, может на несколько.

Я люблю этот город и считаю его родным, хотя родилась за Полярным кругом. А вот школу и институт закончила в Питере, хотя институт пришлось заканчивать заочно. Я рано выскочила замуж, о чём сейчас очень жалею. Мне только двадцать шесть, а старшему сыну шесть лет. На следующий год в школу пойдёт.

Я никогда не уезжала с детьми так далеко одна. Обычно путешествуем вместе с мужем. За день не успеваю заказать гостиницу, хотя адреса нескольких выписываю в записную книжку, как и номера их телефонов, решаю, что заказать номер можно и в поезде.

За весь день Дима даже не позвонил и смс-кой не ответил. Решил повоспитывать… Ну, что ж. Мне уже плевать…


На такси доезжаем до вокзала, выходим на перрон. Андрейка держит Мирона за руку и вышагивает на полшага впереди меня, как настоящий мужичок. Мои мальчишки очень любознательные и послушные, они могут быть неугомонными и их бывает сложно успокоить. Но когда я строго на них смотрю или прошу быть послушными, они выполняют мою просьбу безукоризненно. Хотя и ненадолго, но всё же…

Вот и сейчас, выйдя из такси, прошу мальчиков внимательно меня послушать. Надеваю им на плечи их яркие рюкзачки, чтобы видеть издалека их спины, прошу их взяться за руку. Мирона прошу слушаться Андрейку, он старший. Целую мальчишек в носики и показываю, направление движения. Потеряться мои малыши не могут. У них на ручках одеты браслетики, еще по одному зашито во внутреннем кармане курточек. Сигнал от браслетиков поступает на мой телефон и телефон мужа. Дима о безопасности детей позаботился.

Мой муж, если кого и любит, кроме себя, так это старшего сына. Всеми остальными он просто пользуется. Жаль, по молодости и глупости я сразу этого не заметила, а когда поняла, то уже было поздно. Сейчас ничего изменить не могу. Растут два сына. Одной с ними будет сложно, да и не отдаст Дима мне мальчишек, если на развод подам. Поэтому и терплю…

Выходим на перрон. Олеська и Рита уже ждут нас.

– Чего так долго? Мы ждать устали, – возмущается Олеся.

Смотрю на часы, до отправления еще полчаса. Самое то, мы как всегда вовремя.

– Как Антон? Он спокойно отпустил Риту со мной? Я думала, он имя моё уже проклял, – интересуюсь я.

С Антоном мы недавно поссорились. Я на правах жены старшего брата решила его повоспитывать. И высказала всё, что о нём думаю. Потом сообразила, что зря. Это их с Олесей жизнь, их отношения. Мне там нет места. Но… Что сделано, то сделано. Что сказано, того уже не вернёшь. Слово не воробей, как говорится.

На прошлось неделе Олеся позвонила мне и попросила срочно подъехать, что я и сделала. То, что я увидела… сложно передать словами. На ней живого места не было, один большой синяк. Олеся попыталась соврать, что упала, а потом призналась, что её просто выпороли за то, что рот открыла. Как открывать рот умеет Олеся, я знаю. Мне её тоже иногда выпороть хочется и рот скотчем заклеить… Но даже в воспитательных целях нужно знать меру. Не так же?!…

– Мы с ним ещё не разговариваем. Доверенности нотариальные. Выписаны на год. Зачем нам Антон? Правильно. Ему об этом знать не следует, – отвечает Олеся.

– Если он тебя когда-нибудь прибьёт, виновата будешь сама, дорогуша. Это его ребёнок и он, как отец, должен знать, где его дочь.

Заходим в купе, устраиваемся. Дети начинают милую возню со своими игрушками. Олеся передаёт мне пакет с одеждой Риты.

– Там запасные трусики, пижамка и футболка. Я много не набирала. Ты же одна, – оправдывается Олеся.

Хоть здесь она мозг включила. А то обычно в поездку целый гардероб набирает.

Прошу детей посмотреть на меня и поясняю:

– Как только мы поедем, к нам придёт тетя-проводник и проверит наши билеты и документы. После этого мы будем играть, кушать и делать всё, что вы захотите, но только после ухода тёти-проводника. Сейчас сидим тихо и играем в игрушки только на одном диванчике.

Малыши дружно мне кивают, а Олеся смеётся:

– Как ты с ними легко договариваешься. Я так не могу.

– Себя нужно опускать на их уровень. Тогда можно их следующий шаг предугадать и предупредить его, если он неправильный, – поясняю я.

Ещё до отправления поезда Олеся прощается и сбегает по делам, а я задумываюсь. Не хочу её ни в чём обвинять, но сама бы я так не смогла. Иногда мне кажется, что я до сих пор, несмотря ни на что, люблю мужа.

Поезд трогается, и малыши хлопают в ладошки и кричат: «Поехали!». Прикладываю палец к губам, и мои мальчики замолкают, поняв, что я прошу тишины, а за ними успокаивается и Ритуля.

Проводница не заставляет себя долго ждать. Минут через десять после отправления дверь купе открывается и заходит проводница. Дети с нею хором здороваются, она улыбается им и интересуется, куда они едут. Но мальчишки молчат, зная, что разговаривать с чужими нельзя. Рита хочет что-то сказать, но на неё шикает на правах старшего Андрейка, и девочка замолкает.

После ухода проводницы, накрываю стол и кормлю ребят. Они уже успели проголодаться и сметают почти всё, что я приготовила. Смотрю на часы, время подходит ко сну. Сейчас на горшок и спать. И вот тогда я смогу отдохнуть. «Горшок» получается сложно, нужно всем и сразу. Больше такой глупости не допущу. Одной с тремя детьми реально сложно. Чем я думала! Дура!..

Начинаю дергаться ещё и из-за Димки. Муж до сих пор не вышел на связь. Ему что, всё равно? где мы? что с нами?

Прочитав детям сказку и уложив их спать (хорошо хоть уснули быстро), я от усталости откидываюсь на стенку купе. Я устала… Пытаюсь успокоиться и уснуть.

Впереди встреча с любимым городом. И это даёт мне силы. Как я была счастлива в этом городе. Мне иногда кажется, что именно в Питере я смогу начать всё с самого начала и найти здесь своё счастье тоже смогу. Но это всё мои несбыточные мечты… Какое счастье? Какая любовь? С двумя детьми-то!.. Вот оно, моё счастье и любовь, спит и сопит рядышком… Они самое важное в моей жизни. Мои мальчики!.. А остальное всё – чушь собачья!.. А к изменам мужа я уже почти привыкла. Противно только, когда он домой пьяный приходит и от него чужими духами разит, а он ко мне с ласками лезет…

Набираю телефон гостиницы. Бронирую на две ночи. Всё обговариваю. Предупреждаю, что я с детьми, узнаю, если ли возможность приготовить завтрак… Администратор всё рассказывает и бронирует номер. Даже предоплату не берёт, поясняя, что если заселение менее чем за сутки, то предоплату не берут. Удивляюсь, но меня это устраивает. Уточняю, как можно добраться до гостиницы, и понимаю, что это центр города и всё самое интересное будет недалеко. Это очень удобно для чокнутой мамаши с тремя детьми!..

Утром просыпаюсь рано. Удивительно, но я даже выспалась. Иду в туалет, умываюсь, а то потом даже этого сделать не смогу. До остановки поезда дети успевают съесть по йогурту. Теперь до заселения в гостиницу потерпят.

Выходя из вагона, заказываю такси. И пока мы тащимся до стоянки такси, машина уже ожидает нас. Называю адрес гостиницы. Таксист смотрит на меня удивленно:

– Вы уверены, что Вам точно эта гостиница нужна? – почему-то спрашивает он.

– Что-то не так? Вы можете предложить другую? – пытаюсь говорить спокойно, но получается плохо, нотка дерзости проскальзывает. Рита просит пить, а на просьбу потерпеть поджимает губки. Я отвлекаюсь на ребёнка, оставив таксиста в покое.

Таксист ухмыляется, но везёт нас по указанному адресу, не проронив ни слова. Добираемся быстро. Такси останавливается возле обычного подъезда. Над входом горит надпись «Отель». Выгружаемся из машины, и я расплачиваюсь с таксистом.

Заходим с малышами в подъезд. Нас встречает милая девушка-администратор. Я говорю, что вчера бронировала номер для себя и детей. Девушка просит наши документы. Пытается ласково заговорить с ребятами. Но вдруг глаза у неё округляются, она переспрашивает являются ли дети моими. Я ничего не понимаю, подтверждаю, и она отказывает в заселении, поясняя, что с детьми нельзя.

– В смысле «нельзя»? Вчера было можно, а сегодня нельзя? Я же вчера по телефону уточняла, говорила, что я одна с тремя детьми. Вы же сказали, что всё прекрасно, с тремя, так с тремя, – возмущаюсь я, ни хрена не понимая.

–Ну, я думала Вы с детьми, а Вы с детьми, – мямлит она и растерянно смотрит на меня, а я таращусь на неё.

Я забираю наши документы, а сама напряжённо думаю – куда теперь? Куда я могу пойти ещё с этими маленькими крохами шести, пяти и четырёх лет? Только такая дура, как я, могла поехать одна с такими детьми! Как я на эту поездку рискнула? Чем думала, забирая всех троих в Питер? Зачем ещё Ритку с собой взяла? Явно не головой думала. Димка правильно говорит, что мозгов у меня не больше, чем у курицы. Ну да ладно, теперь уж делать нечего. Взялся за гуж, не говори, что не дюж. Придётся всё делать экспромтом.

Малыши жмутся ко мне, словно поняли, что что-то не так пошло. Направляемся к выходу, но двери у нас перед носом распахиваются. И, чуть не сбив моих малышей, внутрь вваливаются габаритные мужчины в камуфляже и брониках, заполняя собой всё пространство. Мне становится не по себе, но сейчас мне не до себя, у меня дети испугались и жмутся к моим ногам, хотя они у меня детвора бойкая и к дядям в форме привычная. Но…

Краем глаза замечаю, как один из мужчин, самый высокий из всех присутствующих, показывает девушке корочку, и та бледнеет. Я подталкиваю детей к выходу, понимаю, нужно незаметно свалить. Незаметно не получается. За спиной слышу грозное «Стоять!» и я замираю, хотя от этого голоса такая истома по телу разливается. Мысленно одёргиваю себя: «Дура, у тебя муж и дети. Зачем тебе чужой мужик».

– Ваши документы можно посмотреть, дамочка? – он бесшумно оказывается за моей спиной.

Вздрогнув, медленно поворачиваюсь и делаю шаг назад, чтобы, запрокинув голову, увидеть его лицо. Он возвышается надо мною как скала, я ему даже до плеча не достаю, и протягивает руку к документам. Молча повинуюсь мужчине. Отдаю документы. Сразу все: паспорт, свидетельства о рождении детей. Смотрю на него не отрываясь. «Сука, как он шикарен», – назойливо скребётся у меня в мозгу, хотя мужчину ещё толком-то и рассмотреть не успеваю. Ростом выше чем 190 см, это точно. Он намного выше моего мужа, сложённый просто идеально, темно-русые волосы коротко подстрижены, как у всех военных, с лёгкой проседью. Ну вот зачем мне это всё… Я Димку своего люблю. Стараюсь не смотреть на мужчину, но глаза так и норовят вверх подняться, с его взглядом встретиться. Поэтому продолжаю рассматривать исподлобья, украдкой. Отмечаю дорогие часы на запястье его левой руки. Хотя на нём пиджак и джинсы, но одет стильно и дорого, явно не на рынке одежду покупал. Он единственный, кто в штатском, но полы пиджака расходятся и мои глаза выхватывают бронежилет, но не такой как у Димки. Этот тонкий, как вторая кожа его мощную грудную клетку обтягивает.

– Странно, почему у девчонки отчество другое? – он с недоумением смотрит на меня, просто пожирает своими серыми, как ртуть, глазами, а мне от его взгляда становится холодно и жарко одновременно.

– Это племянница, – поясняю я. – Там доверенности.

– Не заметил, – бурчит он и отводит взгляд на документы. – Какой кретин Вас одну с детьми отпустил в другой город? Или Вы не одна?

– Одна, – подтверждаю я чуть слышно и поясняю. – Мы приехали полюбоваться Питером на пару дней. Давно хотела показать этот город детям.

И только сейчас до меня доходит: Я Одна С Тремя Малолетними Детьми и без ночлега.

– Вам не место здесь. Поехали, отвезу в приличную гостиницу, – твердо говорит он, открывает дверь и обращается к детям. – Поехали, детвора.

На стоянке подходим к огромному, как и его хозяин, внедорожнику. Он усаживает ребят на заднее сидение, сам заботливо пристегивает их ремнями безопасности и любезно распахивает переднюю дверь для меня:

– Прошу. Что замерла? Помочь? Или оставить с детьми здесь?

Я сажусь в машину. Головой понимаю, человек мне помочь пытается, почему же внутри чёрте что творится…

Мужчина обходит машину и садится за руль. Мой взгляд падает на его руки, и я замираю. Я не могу оторвать глаз от его рук. Сильные, мощные мужские ладони спокойно лежат на руле, но сколько в них власти и, почему-то мне кажется, нежности. Уверена, они умеют ласкать. Хотя, какого чёрта ласкать, таким кулаком убить можно. Мне точно одного удара хватит. Мысли чёрные какие-то в голову лезут, но снова эти чёртовы бабочки порхают и тугие узлы внизу живота завязываются. Да что со мной, чёрт возьми, происходит!..

Из оцепенения меня выводит вопрос старшенького:

– Мамочка, а куда мы едем? – спрашивает Андрей.

Я не успеваю ответить сыну, это за меня делает мужчина.

– В другую гостиницу. Там уютно и красиво.

Теряюсь в районах города. Давно я здесь не была. Ориентировочно понимаю, центр города не покидали. Подъезжаем к красивому зданию. Мужчина тормозит практически у дверей и обращается к детям.

– Посидите одни пять минут. Мы с мамой сейчас с гостиницей договоримся, – он переводит взгляд на меня и более сурово произносит. – Пошли.

Я неспешно вылезаю из машины и улыбаюсь детворе:

– Я сейчас быстро. Ничего не бойтесь.

Мои маленькие крохи сидят тихо. Вот только Рита, немного егозит, скорее всего захотела в туалет, но молчит.

Подходим к входу, мужчина распахивает дверь и услужливо пропускает меня вперёд. По внутреннему убранству понимаю, гостиница не простая, каких-то силовых структур. На входе военизированная охрана, а не простой ЧОП. В этом я разбираюсь, муж работает в структурах, и эта гостиница похожа на те, где мы обычно останавливаемся.

Подходим к стойке администратора. Я стою молча, разговаривает только он. Но девушка, услышав про детей, сразу говорит:

– Нет, Андрей Викторович. Сейчас не могу. Сам понимаешь, полная гостиница мужиков. Вечером не совсем трезвых. А здесь одинокая женщина и дети…

Мой мозг нагло орёт «Я не одинокая. У меня муж есть», но я молчу. И тут же отмечаю, его зовут Андрей, как сына моего старшего.

Он поворачивается ко мне.

– С гостиницей не получилось. Осталось только одно. Ко мне.

Я замираю и отрицательно качаю головой. Он берёт меня под локоть и выводит наружу.

– Я сказал ко мне, значит ко мне, – твёрдо говорит он.

Мужчина ещё что-то хотел сказать, но его отвлекают.

– Привет, майор, – проходящий мимо мужчина дружески хлопает Андрея по плечу, и он останавливается, отпустив меня. Они о чём-то оживлённо беседуют. А я подхожу к машине и открываю заднюю дверцу. Ребята оживляются, увидев меня, и наперебой начинают трещать, стараясь одновременно всё мне рассказать.

Я пытаюсь разговаривать с детьми, а у самой по спине волнами мурашки бегают. И этому виной прожигающий взгляд на спине, между лопаток, который я чувствую.

– Майор, с каких это пор ты с чужими детьми возишься?

– С утра. Приехали по адресу, а там случайно или нет мамаша с детьми. Приехала детям город показать, но с гостиницей ошиблась.

– Уверен?

– Да. Не похожа она на … Да и дети маленькие совсем, – Андрей это говорит уверенно и твёрдо.

– С Янкой не помирились?

– И не собираюсь. На развод подал. Всё, Николаевич, я свободен, хотя к чёрту такая свобода… Ладно я поехал…

– Куда ты их теперь? – интересуется собеседник и тут же добавляет. – А она ничего.

Андрей ему что-то отвечает, и они весело смеются, а у меня по спине снова толпы мурашек бегают и дыхание сбивается. Спиной их взгляды чувствую. Да что же это такое происходит со мной?..

За спиной тут же раздаётся его голос, а меня вновь окатывает волной. Мозг отмечает походку кошачью, несовместимую с его габаритами.

– Садись в машину. Дети уже устали ждать, – и мужчина снова распахивает мою дверцу.

Я ныряю в салон, лишь бы он молчал. Меня уже начинает потряхивать от нахождения этого мужчины рядом…

Он лихо выруливает со стоянки и направляет машину куда-то в район Васильевского острова. Точно, вот он Большой проспект, машина поворачивает раз, два, три, направо, налево, направо, едет дворами и останавливается во внутреннем дворике.

Андрей поворачивается к детям:

– Приехали, молодёжь. Сидите, сейчас всех выпущу, – и смотрит на меня.

– Может всё же в гостиницу? – неуверенно предлагаю я.

– Гостиницы сейчас под завязку забиты. Ты чем думала, когда во время чемпионата в Питер поехала?

Я тяжело сглатываю и очень хочется признаться, что не думала я сюда ехать. Просто от мужа сбежала, передышку взяла для восстановления нервной системы. Но ему это объяснять не собираюсь.

Вылезаю из машины, а он уже мальчишек на землю поставил и Риту вытаскивает. Девчонка верещит, чем-то возмущена. Мужчина её успокаивает и обещает покатать ещё, но на другой машине, ставит Ритку на землю и присаживается перед ней. Это так мило со стороны смотрится!.. С трудом отвожу взгляд, а он вытаскивает из багажника весь наш небольшой скарб и командует:

– Пошли.

## Глава 2. Андрей

Чёртова рабочая неделя, нескончаемая какая-то. Уже домой на выходные собирался, когда звонок от прослушки поступил. Приехала какая-то мамаша с детьми. Мы за этим адресом давно наблюдали. В эту гостиницу часто приезжали мамаши с девочками- подростками, а потом эти девочки всплывали в федеральном розыске и больше их никто не видел.

Рванули по адресу. Но по факту ошиблись. Детки были маленькими, да и мама подозрения не вызывала, немного нервничала, но переживала лишь о том, что детей нужно покормить завтраком, уложить спать днём. Как не пытался уловить что-то другое, не мог. Кроме заботы о детях, сквозила ненависть и горечь к мужчине, мужу, наверное.

Посмотрел на неё, такую маленькую, беззащитную, хрупкую, с тремя малышами. Одну в большом городе и жалко стало. Решил помочь, только вот с гостиницей не получилось. В свою, служебную, не смог, а в частную не захотел. Сам не знаю почему. Просто решил отвезти к себе домой, вернее в квартиру родителей. Их не стало меньше года назад. Ушли один за другим. Сначала отец, а через семь месяцев мама. С женой развожусь. Детей никогда не было. Янка всегда была против рождения ребёнка. Я несколько раз возвращался к этому вопросу, а она ни в какую. Куча отговорок в ответ. Теперь точно один. Не могу привыкнуть к одиночеству. Поэтому решаю на выходные её с детьми к себе забрать. Слово «пригласить» не подходит. Нагло забрал, это точнее.

Чувствую её возмущение, страх, растерянность, но через всё это идёт явная волна возбуждения.

Вот с этим я с ней солидарен. Сам хочу её, аж я..а сводит. Давно так бабу не хотел.

Поднимаемся в квартиру. Валерия ведёт мальчишек за руки, а вот белокурую красавицу я несу на руках. Милая кучеряшка обнимает меня за шею своими маленькими ручонками, улыбается. А меня такая волна нежности охватываем. Я люблю детей. Всегда любил. Мечтал, когда женился, что их будет несколько. Но Янка всегда была против. В ней не было материнского ни капельки. Приезжая к друзья, я возился с их детьми. Играл. Дурачился. А она смотрела равнодушно и всегда говорила только одно: «Ты ведёшь себя как дебил. Ты же взрослый серьёзный человек. Или в детстве в игрушки не наигрался?». И мне всегда было больно и обидно.

Перед дверью ставлю свою маленькую принцессу на ножки, а она тихо шепчет на ушко:

– А я писать хочу, – и смотрит на меня своими голубыми глазками.

– Сейчас, малышка, потерпи немного. Только дверь открою и всё тебе будет, – быстро открываю дверь и включаю в прихожей свет. – Проходим, устраиваемся, – и поворачиваясь к Валерии добавляю. – Туалет прямо по курсу. Ванная рядом. Дети в туалет хотят. Проводи.

А сам, сбросив обувь, иду в комнату, когда-то бывшую мою детскую, порядки проверять. Захожу, всё идеально чисто. Вот только здесь одна кровать, полуторка. Мальчишек можно на неё положить. Осталось пристроить Валерию и белокурую кудряшку.

В соседней комнате, что всегда была отцовским кабинетом, стоит диван. Но он не разбирается. Решаю, что девочке здесь будет удобно. А Валерия? «С ней решишь позднее?» – нагло подсказывает внутренний голос. Хотя прекрасно понимаю свой организм, я хочу её видеть в своей спальне…

Выхожу из комнаты и сталкиваюсь с кучеряшкой.

– Ты куда пропал? Я тебя потеряла, – говорит девчоночка, немного шепелявя, мило склонив головку набок.

Приседаю перед ней на корточки.

– Порядок в комнатах проверял, – отвечаю.

И тут же слышу голос Валерии:

– Рита, к дяде не приставай.

Иду на голос. Женщина вытирает после мытья руки мальчишкам полотенчиком, с собою привезённым. Молча наблюдаю за ней. И как только она поднимает глаза, командую:

– Пошлите все со мной, – и направляюсь в гостиную, решив, что эту комнату можно отдать на растерзание детворе. Мама это бы позволила и была бы этому рада, девчушка тут же берёт меня за руку и вышагивает рядом.

– Рассаживайтесь, кому куда удобно.

Мне было интересно наблюдать за этой компанией. Мальчишки были похожи друг на дружку, но практически не похожи на свою маму. Все дети были голубоглазыми, но мальчики были темноволосые.

Пацаны подходят к дивану, старший помогает младшему забраться на диван, потом забирается сам. Валерия присаживается на диван аккуратно, на самый краешек, заметно волнуется.

Сажусь по-хозяйски в кресло и сажаю к себе на коленки кучеряшку. Девчонка довольна. А вот Валерия хмурится, глядя на Риту.

– Давайте знакомиться. Меня зовут дядя Андрей, – представляюсь я и обвожу взглядом детвору. – А как зовут вас?

И я устремляю свой взгляд на мальчишек. Но мальчики молчат.

– Вас же спросили, что молчите? Отвечайте, только по очереди, – спокойно говорит Валерия и смотрит на сыновей нежно улыбаясь.

И эта её невесомая улыбка меня волной обдаёт. Очень хочется, чтобы эта улыбка меня коснулась.

– Андрей, – произносит старший и локтем осторожно младшего толкает.

– Мирон, – представляется младший.

– Прекрасно. Андрей и Мирон, значит. А как зовут тебя, малышка?

Я легонько щекочу кучеряшку. Она егозит у меня на коленях и отвечает:

– Магалитка.

– Маргаритка? – улыбаюсь я. – Ритка, Ритка, Маргаритка.

И смотрю на веселушку, которой явно уже надоело сидеть у меня коленях, убираю руку, и девчушка легко спрыгивает и перебирается на диван к братьям. Я перевожу свой взгляд на Валерию. Но женщина молчит и знакомиться не собирается. Ладно. Подождём.

– Я пригласил вас в свою гостиницу на двое суток, – специально подчеркиваю на сколько и смотрю на женщину. – Квартира в Вашем полном распоряжении. Игрушек нет. Но есть телевизор. Сейчас мама Вас покормит и пойдём гулять.

– Куда? – почти хором спрашивают малыши.

– Потом решим, – отвечаю им и понимаю, что расплылся в улыбке. – Мультики включить? – интересуюсь я.

– Да!.. – отвечает детвора дружным хором.

Беру пульт и включаю канал с мультиками, сам его часто смотрю, когда расслабиться нужно. Идёт «Маугли». Притом самое начало.

– С детьми разобрались. Теперь с Вами, – обращаюсь к Валерии и встаю с кресла, а она вздрагивает. – Пошли на кухню. Будем готовить кушать. В доме ничего нет.

Валерия встает. Детям бросает: «Сидите тихо», – и выходит за мною следом.

## Глава 3. Лера


Мужчина знакомится с детьми, а мне безумно хочется назвать своё имя. Он слегка прижимает «р», а я хочу своё имя, сказанное им, услышать.

Но разговор он быстро прерывает. Включает детям мультики, а меня на кухню зовёт. Иду следом, а сама его фигурой любуюсь. Он просто огромный. Выше меня сантиметром на тридцать, если не больше. Спина в плечах широкая, две мои, наверное, а вот… Опускаю взгляд вниз, на его пятую точку, туго обтянутую джинсами, и тяжело сглатываю. Лучше бы не смотрела… Тихо балдею от упругой узкой з…цы мужчины. Это моя слабость. За Димку я замуж выскочила тоже, наверное, из-за его з…цы упругой.

Мужчина резко останавливается, а я не успеваю и впечатываюсь в его спину, отшатываюсь назад и чуть не падаю. Упасть не дают его мускулистые руки, он придерживает меня за плечи.

– Извините, – выдавливаю из себя.

Он смеётся, но никак не комментирует эту ситуацию.

– Проходи. Два дня командуешь здесь. Молоко в холодильнике, манка здесь, – Андрей открывает шкафчик и демонстрирует мне ровный ряд подписанных баночек. – Я всеяден, если что. На завтрак с большим аппетитом поем манной кашки или овсянки.

Моя кожа горит под его взглядом. Я боюсь посмотреть на него, глаза в пол опустила. Чувствую, как он улыбается, но не подходит ближе, не нарушает моё личное пространство.

Андрей подходит к двери и закрывает её. Я вздрагиваю всем телом. Зачем он закрыл дверь? Пячусь назад, но недалеко. Упираюсь попкой в столешницу и замираю.

Мужчина подходит ко мне почти вплотную. Рассматривает внимательно, потом опускает взгляд на мою грудь и тяжело выдыхает:

– Почти познакомились, – снова смотрит на моё лицо. – Каждый рассмотрел то, что больше понравилось, – он улыбается, явно издеваясь, а мне спрятаться хочется.

От его взгляда у меня такое с телом творится, успокоиться не могу. Еле выдавливаю из себя:

– Где кастрюльку взять, майор?

А он почти серьёзно отвечает:

– Во-первых, полковник, во-вторых, кастрюльки – вот здесь, – и открывает ящик снизу.

Я обалдело смотрю на него, а он, как ни в чём не бывало поясняет:

– Николаевичу всё можно. Он мой прямой начальник и лучший друг. Мы с ним познакомились, когда я майором был, лет десять тому назад. Так до сих пор майором и зовёт.

Андрей достаёт кастрюльку, ставит её на плиту, из холодильника извлекает бутылку молока, выливает в кастрюльку. Он всё это делает так уверенно, как будто каждый день кашу варит, а я тупо смотрю на него и взгляд оторвать от его рук сильных не могу.

– Валерия, я предоставил вам кров, а взамен хочу получить вкусный стол. Это будет честно. Кашу вари, хватит на меня пялиться. Сваришь, позовёшь. Я пойду мультики с детворой посмотрю, – он поворачивает меня к плите, показывает пальцем на кастрюлю с молоком, рядом на стол ставит манку, соль, сахар, даёт в руку ложку и уходит.

Я обалдеваю от своего имени, им произнесённого. Он произносит его хрипло, чуть картавя, и голос такой низкий. И это «р» в моём имени совсем другое, ни как у Мирона и Ритки, оно особенно произнесённое. И от этого звука с моим телом чёрте что происходит!

Как только он выходит из кухни, мне становится легче дышать и мозг начинает работать. Варю манную кашку, а внутри всё поёт. Мне почему-то безумно хочется, чтобы моя манная кашка ему понравилась. Этому здоровяку… моя манная кашка… Разве не абсурд?!…

Что со мною происходит? Почему моё тело так реагирует на этого мужчину? Неужели мамуля права? Она ведь перед моей свадьбой говорила, что я, дурочка, рано замуж выхожу, своего мужчину ещё встречу, а Дима не мой мужчина. Он не любит меня, не полюбит и ценить не будет. Он – эгоист, он всю жизнь будет пользоваться мною. Я ей тогда не поверила, но так и вышло. Димка требует полного подчинения и повиновения во всём. Я, как мотылёк, обожгла крылышки в пламени своей собственной любви и теперь медленно умираю, корчась от боли. Живу лишь мальчишками.

Здесь снова чувствую, как спину огнём обдаёт, и резко поворачиваюсь, чуть кастрюлю с кашей локтем не сбив.

– Пришёл узнать, как здесь завтрак поживает, а узнал много нового и интересного…

Смотрю на него удивлённо. Я ведь молчала. Ничего не говорила. Что он узнал? А Андрей продолжает:

– Допустим, узнал, что готовишь стоя на одной ноге, как аист или цапля, – он смеётся и смотрит мне прямо в глаза. Я свои опускаю, иначе захлебнусь ртутью, что в его глазах переливается.

– Завтрак готов. Где можно тарелочки взять? – спрашиваю я.

– Давай сразу всё покажу, чтобы ты больше никогда не спрашивала, – и начинает открывать ящички, шкафчики, полочки, всё показывая и рассказывая, а в моей голове только одно крутится: «Почему, чтобы никогда не спрашивала? Никогда?.. Что он хочет этим сказать? И зачем мне знать, где что лежит, я ведь не хозяйка здесь? Я гостья».

Андрей легонько встряхивает меня за плечи:

– Валерия, я знаю, что ты ничего не запомнила, но я всё показал. Вот тарелки для каши, – он ставит на стол тарелки. – Теперь сама хозяйничай, я разрешил. За каждый вопрос «где?» буду целовать. Хоть какой-то кайф получу, – и выходит, смеясь, из кухни, зовёт малышей мыть руки.

А я стою посреди кухни обалдело и ничего не понимаю. Какие, к чертям его, поцелуи? Какой кайф? Кое-как собрав себя по частичкам и заставив соображать, накладываю в тарелки кашу и ставлю на стол. Нужны ложки. С языка чуть не срывается вопрос «где ложки?», но вовремя соображаю и включаю мозг хозяйки, быстро нахожу их в верхнем ящичке. Ух, справилась!

На кухню один за другим вбегает детвора. Рассаживаю всех и понимаю, что стульев не хватает. Нужен ещё один. В дверях появляется Андрей и пятый стул несёт.

– Теперь полный комплект, – произносит он. – Всегда мечтал о большой семье.

Ну зачем он так? Мы никогда его семьёй не будем. Но здесь Мирон прерывает наше молчание.

– Мамочка, а где варенье? Я хочу кашку с вареньем?

Я зависаю. Я не помню, говорил ли Андрей про варенье, когда с кухней знакомил. Что мне делать? Спросить? Или шикнуть на сына, чтобы так ел?

Поднимаю глаза на Андрея, готовая задать вопрос и натыкаюсь на его довольную физиономию, с умопомрачительной ямочкой на волевом подбородке, расплывшуюся в счастливой улыбке. Он встаёт со стула, идёт к шкафчику и открывает дверцу.

– Мирон, тебе какое, земляничное или черничное?

Мир выбирает первое. Андрей приносит баночку земляничного варенья и чистую ложку.

– Держи, – протягивает он мне. – Дальше сама. И, ты мне задолжала, – говорит он, давясь смехом.

А мне хочется плакать! Если он меня поцелует, я ведь отвечу… Удержаться не смогу!.. Хочу!.. Сама хочу к его губам припасть, хочу руки его сильные на себе почувствовать… Понимаю, что краснею…

А Андрей как ни в чём не бывало наклоняется ко мне и тихо шепчет:

– Хочешь и молчишь?

Я закрываю глаза. Он что, мысли читать умеет? Или это всё у меня на лице написано?

Дальше завтрак проходит спокойно. Убираю со стола, Андрей загружает грязную посуду в посудомойку.

– Пойдёмте в зоопарк, здесь недалеко, – предлагает он.

– Пошли. А на обратном пути в магазин зайдём. Мне для супа фрикадельки нужны, – поясняю я.

Андрей открывает морозилку и достаёт фрикадельки замороженные.

– Столько хватит? – спрашивает.

Я киваю в ответ, а он лишь улыбается и выходит из кухни. Я решаюсь заглянуть в холодильник и шкафчики ещё раз. Вдруг вспомню то, что мне надо, но у него нет.

## Глава 4. Андрей


Идём в зоопарк все вместе. Я решаю на себя шкурку главы семейства примерить. Заодно и понять, каково это, когда дома дети. Смотрю на мальчишек. С такими точно никаких хлопот. Слушаются Валерию с полуслова. Не капризничают. Старший, хоть и сам клоп, присматривает за младшим.

Идём пешком, через парк. Они вышагивают впереди, взявшись за руки. Валерия идёт почти рядом со мной.

– Лера, – произношу я её имя, на вкус пробуя, а она вздрагивает.

Поворачивает ко мне своё милое личико и глазами спрашивает «что?». Вопрос вслух задать боится. Интересно, целоваться со мной не хочет или боится, что остановиться не сможет, дальше зайдёт? Протягиваю свою руку и беру её за руку. В первую секунду женщина пытается руку отдёрнуть, словно обожглась, но я не отпускаю, и она успокаивается.

– Лера, сколько ребятам лет? – спрашиваю.

– Андрюшке шесть. Мирону четыре, скоро пять исполнится. У них полтора года разница, – спокойно отвечает она.

А я понимаю, что моим столько же было бы, если считать от того момента, как с Янкой ругаться начал. Впервые на жену надавил лет семь назад, по типу живём вместе почти десять лет, а детей нет. Пора уже, но она тогда кандидатскую защищала, отвертелась. Потом года через два. У всех друзей по второму родилось, а у меня первого ещё нет. Сходил, проверился, вдруг во мне причина. Нет, у меня всё отлично. А Янка опять ни в какую – не хочу. Не люблю детей, говорит.

– А девчонке?

– Ритульке пять недавно исполнилось.

– У сыновей твои глаза. А у девчонки? – я задаю совершенно глупые вопросы, но мне важно, чтобы она говорила.

Во время разговора мозг занят обдумыванием информации, ему фантазировать некогда. В последние часы, что Лерка рядом, мозг столько уже всего напридумывал, что жить страшно становится.

– У неё тоже мамины. Рита на отца практически не похожа. А вот мои вылитые папочка.

Пытаюсь понять её чувства к мужу, но только боюсь ошибиться. Если неправильно пойму, то могу ей сделать больно. И продолжаю задавать свои глупые вопросы.

– Вы с её мамой сестры?

– Нет, – отвечает она. – Нас угораздило выйти замуж за братьев.

В её голосе звучит отголосок боли и обречённости. Что прямо так? И мне её к себе прижать хочется и защитить от всего мира.

Целых два часа гуляем по зоопарку. Лерка рассказывает малышам про животных, отвечает на их многочисленные вопросы, а я тащусь от её присутствия рядом. Какое это счастье быть рядом с такой женщиной. Как можно ей сделать больно? Есть же уроды…

– Андрей, нам нужно побыстрее до дома добраться. Я совсем забыла, у нас нет обеда. Они есть уже хотят, – на меня смотрят обалденно чистые голубые глаза, которые так хочется поцеловать, до неприличия хочется.

– Лера, может в детское кафе зайдём? Или обязательно обед дома? – уточняю я. – Детское кафе недалеко от дома. Там кормят вкусно. Я с крестником часто там бываю. Еда приличная.

– Тогда, пошли, – соглашается она.

Заходим в кафе. Пока ждём заказ, дети играют в динозавриков. А я Леркой любуюсь, нагло её рассматривая. Скольжу взглядом своим голодным по её телу, изучаю и понимаю, в ней мне всё нравится. Волосы её белокурые, в тугой пучок на затылке собранные, шейка тонкая, лебединая, хрупкие плечи, миниатюрные ручки с длинными пальчиками, украшенными колечками. Здесь взгляд на грудь опускается и припасть к ней хочется, тугую вершинку зубами прикусить, и дыхание перехватывает. Чёрт!.. Не может быть в человеке всё так идеально, прямо так, как я люблю!

А она сидит тихо, за детьми наблюдает и от моего взгляда краснеет.

Обедаем и идём домой. Я так устал, хочется завалиться в кровать. У Леры усталости не видно. Ребята веселы и бодры, но Мирон трёт глазки.

В квартире предлагаю мальчишкам занять спальню, а Ритулю положить в кабинете.

– Нет, – твёрдо говорит Лера, – мы все на кровати поместимся. Мне нужна только простыня и одно тёплое одеяло.

Приношу и наблюдаю за ней, как она уверенно всё делает, словно всегда так было. Пока дети переодевались в пижамки, Лера всё приготовить успела. Из одеяла сделала одну длинную подушку, свернув одеяло валиком и положив к стенке, достала из своей сумки три детских пледика, каждому свой.

– Давайте сейчас без сказки. Все очень устали.

Мальчишки молча кивают, Рита надувает губки, но молчит. Вот это воспитание. Она целует каждого в носик и выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь. В руках Лера уже планшет держит.

– Андрей, можно к Вашему wi-fi присоединиться? Я симку дома забыла.

– Ты собираешься работать?

– Да. У меня есть часа полтора, пока дети спят, – отвечает она и смотрит на меня ничего не понимающими глазами, по типу: что не так?

– Кофе будешь? – спрашиваю я, не хочу, чтобы она в работу погружалась, с ней быть хочу, разговаривать.

– Буду, – соглашается Лера.

Иду на кухню, быстро завариваю кофе и прихожу с чашечками в зал.

Ставлю чашечку на журнальный столик перед ней.

– А можно ты не будешь сейчас работать? – нагло предлагаю я.

– Почему? – этот простой вопрос выбивает почву из-под ног.

Как я должен ей ответить? Что сказать? Правду. Какую?

– Лера, я хочу, чтобы ты рассказала мне что-нибудь о себе.

– Что? – Лерка смотрит на меня широко распахнув глаза от удивления.

То есть она готова рассказать, но не знает «что?». Или она это переспросила, не поняв моей просьбы?

– Что-нибудь? К примеру, кем ты работаешь или как давно ты замужем? – задаю я сразу два вопроса, пусть сама выбирает на какой отвечать будет. На второй всё равно ответит.

– Что-то мне подсказывает, что ответ на первый вопрос Вас не очень интересует, полковник. Вас же больше интересует моя семья. Вернее, отношения с мужем. Ведь я права? – уточняет она, а сама отпивает из чашечки кофе и смотрит на меня не отрываясь, с вызовом во взгляде.

Это сводит меня с ума. Я люблю умных женщин, а если у женщины ещё и интуиция развита, то это клад, а не женщина. Хотя с такими сложно очень, но можно попробовать.

– Нет, – нагло вру. – Так кем ты работаешь?

Лера улыбается, по взгляду понятно, она меня раскусила, просто начинает играть. Хорошо, девочка Лерочка, поиграем.

– Я работаю юристом в нескольких ооо-шках на удалёнке. Готовлю договора, веду досудебку, помогаю в составлении писем. Удалёнщикам платят немного, но на работу ходить не могу. Мне на косметику хватает, – смеётся Лера и вдруг спрашивает. – А Вы где и кем работаете?

Понимаю, она перекрывает мне кислород. Ведь если я не отвечу на её вопрос, то и следующий задать прав иметь не буду. Приходится отвечать.

– Полковник ФСБ. Сама понимаешь, дальше государственная тайна, – смотрю внимательно, считывая её эмоции.

Девочка недовольна, но виду не показывает. Жду, что она скажет сама, а Лера не торопится, сидит себе и медленно пьёт кофе. Я не выдерживаю первым.

– В Питер почему одна приехала? Без мужа? – нагло уточняю я.

Она грустно улыбается:

– Сбежала. От мужа сбежала. Больше всего на свете ненавижу ложь. Если бы не уехала, то вечером пришлось бы его ложь слушать.

Чувствую горечь в этих словах и снова обнять хочется. Что же ты так страдаешь, девочка?

– Изменяет? – понимаю, что этим вопросом ей больно делаю, но я правду знать хочу. Хотя зачем мне эта правда ещё не знаю, но нужна.

– Да, – чуть слышно говорит она, встаёт и подходит к окну, украдкой смахивает слезинку.

Если она его любит, то я сдохну. Потому что тоже уже люблю. И даже два пацана мне не помеха…

Подхожу и останавливаюсь в шаге за её спиной. Пялюсь на её узкие плечи, осиную талию и округлые бёдра. Еле сдерживаю желание на них руки свои положить.

– Ты его любишь? – задаю следующий вопрос.

Внутренне я готов к тому, что пошлёт меня сейчас Лера и права будет. Не имею права я на эти вопросы. Кто я такой, чтобы в душу к ней заглядывать, да ещё и копаться в ней.

– Нет. Раньше любила, сейчас уже нет, – еле слышно отвечает она, и столько боли и отчаяния в этих словах, что у меня внутри всё скручивать начинает от жалости. – Иногда кажется, что теперь я его ненавижу.

От слов этих на сердце у меня бальзам разливается. Чтобы не случилось, она моей будет. Но наглый мозг спрашивает:

– Тогда зачем живёшь с ним?

Я не хотел задавать этот вопрос. Это совсем не моё дело. Но как-то само получилось.

– Он не отпустит. Он собственник. Я после рождения Мирона уйти пыталась, но он домой вернул. Наказал… Не бьёт и то хорошо.

Последние слова звучат совсем обречённо, а я её мужа уже придушить хочу. Даже знать не хочу, как наказывал. А Лера вдруг просит:

– Больше ничего не спрашивайте, полковник, не отвечу, – и очередную слезинку смахивает.

Делаю шаг к ней и резко разворачиваю на сто восемьдесят, её аж пошатнуло, но я держу за плечи и в глаза её смотрю, а там такое, такой коктейль из боли, страха и обречённости, что удавиться хочется.

Прижимаю её к себе, а она даже не сопротивляется, покорно стоит рядом, только замерла. А меня колбасить начинает не по-детски. Мне её поцеловать хочется, но боюсь, вдруг оттолкнёт. Лерка голову поднимает и на меня смотрит, я уже терпеть не могу, наклоняюсь и касаюсь её нежных слегка припухлых губ. Вначале несколькими короткими поцелуями, а потом, поняв, что не сопротивляется, сминаю их и пробую на вкус. Она отвечает на поцелуй, но не смело, словно боится чего-то.

– Не бойся, маленькая, я не обижу, – выдыхаю в губы. – Мне тебя защитить хочется, – и снова целую.

Поцелуй такой сладкий, в жизни так не целовал. Обычно я не сдержан и напорист, а с ней так не хочу. Лера аккуратно отталкивает меня:

– Не надо, Андрей, так больше делать не надо. Только больно друг другу сделаем. Муж развод всё равно не даст, а мне только хуже будет, да и мальчишкам тоже. Он за моё непослушание на них отыгрывается, особенно на Мироне. Дима не хотел второго ребёнка, на аборте настаивал. Я не смогла убить кроху, не послушалась мужа и родила, теперь он Мирона практически не замечает. Всячески мне показывая на мою ошибку и непослушание напоминая.

Лера говорит, а во мне узлы тугие завязываются, тело на части рвёт от боли. Маленькая, моя маленькая, я обязан ей помочь. Хотя сам ещё не понимаю каким образом…

Слышу, как чьи-то босые ножки топают по коридору в нашем направлении и отпускаю Леру из объятий. Знаю, она не хочет, чтобы дети нас видели вместе.

Дверь приоткрывается и появляется Мирон.

– Мир, солнышко, ты выспался? – Лерка нежно целует сынишку и поднимает на руки.

– Да. И хочу писать, – отвечает мальчишка и обвивает свою хрупкую маму ручками и ножками, целует в щеку. – Ты плачешь, мамочка? – спрашивает малыш.

– Нет, мой маленький, ресничка в глаз попала, – оправдывается Лера.

Они уходят, а я стою и смотрю им вслед. Как она справляется со всем одна? Что за монстр у неё муж? Поворачиваюсь к окну и смотрю на небо. До обеда светило солнышко, а сейчас идёт дождик. Вот вам Питер… Находиться в квартире не могу. Мне нужно пройтись. Выхожу в прихожую, нахожу глазами Лерку, выходящую с Мироном из туалета, и бросаю:

– Я скоро вернусь. Не скучайте. Полдник в холодильнике сама найдёшь. Подумай, что на ужин и свари суп на обед.

Лерка улыбается:

– Хорошо, но я не Золушка, если что.

Улыбаюсь в ответ и выскакиваю на лестницу, чтобы ошибку не сделать и её при сыне не поцеловать. Набираю Николаевичу, сообщаю, что сейчас приеду.


Сидим с Николаевичем на кухне. Он молча всё выслушивает, а потом лишь резюмирует:

– Влип ты по полной, Андрей. Угораздило же тебя влюбиться в бабу, во-первых, замужнюю, во-вторых, с двумя детьми, хотя для тебя это не помеха, в-третьих, из нашего же ведомства, ещё и московского.

По имени он меня, пожалуй, впервые называет. Встаёт и достаёт из бара коньяк, другого Николаевич не пьёт.

– Будешь, – предлагает он мне.

Мне сегодня, как никогда хочется выпить, но отрицательно мотаю головой. Мне ещё домой возвращаться. Утром было желание в постель Лерку затащить, а сейчас даже боюсь об этом думать.

– Сам понимаю, что дурак. Но какой есть… – говорю я и смотрю на шефа.

Генерал выпивает, забрасывает в рот дольку лимона, на лице улыбка блаженства появляется.

– Ладно, дерзай, если любишь. Только ей не навреди своей любовью. Тебя прикроем. Узнай, кто у неё муж.

– Ильин Дмитрий, капитан, работает в отделе по контролю за оборотом наркотиков, то ли Москва, то ли область. Живут в Красногорске. Это пока всё…

Я встаю и направляюсь к выходу, на часах шесть. За это время Лера должна была успокоиться. И здесь я пугаюсь своей мысли: а вдруг она сбежала?

Николаевич идёт следом, провожает до дверей.

– Действуй, только аккуратно. Уточни, она то согласна быть твоей. Я же тебя, дурака, знаю. Дома запрёшь, рожать заставишь, – генерал улыбается.

– Она детей любит. Этим её не испугаешь. Она юрист и работает удалённо. Никому из знакомых такой юрист не нужен?

– Уточню. Не так давно Стасян интересовался, может ещё не нашёл, но у него специфика, корпоративное право. Поинтересуйся у красавицы.

У меня от этих слов Николаевича челюсти от ревности сводит, что Лера красивая, я заметил. Но ведь другие тоже это замечают. Я ведь, с..а, ревнивый до черта. Точно дома посажу!..

Но генерал решает меня сегодня вообще добить и уничтожить:

– Андрей, ей сколько лет?

Я не знаю ответа на этот вопрос и пожимаю плечами, выходя за дверь, а мне в спину прилетает:

– Она молоденькая совсем, а тебе сорокет скоро. И, – уже улыбаясь во все 32 зуба, звучит контрольный. – Девочку не раздави сегодня. Её домой целой и невредимой вернуть нужно. Чтобы муж раньше времени ничего не заподозрил, – и захлопывает дверь.

Б…ь, я готов биться головой о стены. На возраст плевать. У Николаевича у самого жена на семнадцать лет моложе. Живут душа в душу. Крестника моего растят. А вот то, что Лерка миниатюрная такая, я даже не подумал. Генерал это специально сказал? Чтобы не трогал сегодня? Или просто позлить решил, зная, что когда я злой, мой мозг работает лучше?

## Глава 5. Лера

Андрей ушёл, даже не сказал, когда вернётся. За окошком дождик. Гулять не пойдёшь. Усаживаю после полдника детей за кухонным столом с карандашами, выдаю по маленькому альбому и прошу нарисовать зоопарк. Сама проверяю кухню и соображаю, что приготовить на ужин.

В морозилке нахожу кусок говяжьей вырезки и решаю сделать гуляш с гречневой кашей. Готовлю ужин, одномоментно варю суп с фрикадельками.

Мурлыкаю себе что-то под нос. Давно такого настроения хорошего не было. Впервые я услышала от мужчины слова ласковые и почему-то им поверить захотелось. И от этого страх волною накатывает. Если волю зарождающимся чувствам дам, а Андрей защитить не сможет, меня не станет. Димка изведёт совсем, он это умеет. Без меня мальчишкам жизни не будет. Андрюшке ещё ничего, Димка старшего любит, а вот маленькому совсем плохо будет. И сердце сжимается.

О том, что уйти давно от мужа хочу, никто не знает. Даже родители. С ними вообще редко общаюсь и то, последнее время только под присмотром Димы. Мама догадывается, что живём не очень, но не спрашивает. То ли услышать ответ боится, то ли лезть в мою семью не хочет.

И здесь соображаю, что именно с ней хочу поговорить. Вот только как? Хочу поговорить так, чтобы Димка не узнал. Нужно позвонить, но со своего телефона боюсь. Решаю попросить телефон у Андрея.

Смотрю на часы, почти шесть. Его давно уже нет. И страх новой волной накатывает. Успокоиться пытаюсь. Я сильная, я должна справиться. Ради детей должна.

Малыши не дают сосредоточиться мне на моих мыслях, отвлекают и щебечут рядом. Зоопарк они нарисовали, ужин я приготовила. Перебираемся с детьми в гостиную. Впервые в жизни, опускаюсь на диван и включаю телевизор. Щёлкаю каналы. Нахожу познавательный канал про животных и оставляю его. Ребята играют в игрушки, расположившись на ковре.

Поскольку дети заняты, а хозяина нет, решаюсь на обследование квартиры. Скольжу глазами по комнате. Что-то мне подсказывает, что это не квартира мужчины. Здесь чувствуется женская рука. Но женщина не должна быть молодой. На это меня наталкивает обилие сервизов и хрусталя в стенке. Да и наличие самой стенки… Сейчас такую мебель не покупают.

Иду в другую комнату, что рядом с комнатой мальчишек расположена. Дверь приоткрыта. Я вообще заметила, Андрей двери редко закрывает. У него даже в спальню дверь открыта, но туда я зайти боюсь…

Захожу, оглядываюсь. Кабинет. Большой стол, на столе современный компьютер, пара записных книжек. Шкафы с книгами, но книги в основном не художественные. Фотографии в рамочках. Мужчина в военной форме и рядом с ним эффектная женщина, на актрису похожая. Наверное, это родители Андрея. Есть ещё несколько фотографий, но рассмотреть не успеваю. Входная дверь хлопает, хотя и не громко, но я слышу.

Я замираю, боясь выйти, словно меня на месте преступления застали. Набираюсь смелости и делаю шаг в сторону двери. И в дверях с Андреем сталкиваюсь. У него в руках букет цветов.

– Это тебе, Лера, – он мне букет протягивает, а я взять боюсь. – Держи, сейчас вазу принесу.

Букет беру, а у самой сердце в пятки упрыгало и биться перестаёт. От имени своего, им произнесённого, снова замираю и странные волны по всему телу разбегаются. Что я творю? Зачем он так со мной? Не щадя! Ведь мне потом больно будет. И боль не только сердечная, но и физическая. И какая из них страшнее, не знаю даже. Уверена, за побег в Питер муж накажет. Если так, как обычно, то пару дней ходить больно будет.

А Андрей приносит вазу, ставит в неё букет цветов и меня обнимает.

– Успокойся, Лера. Я рядом всегда буду. Тебя никто не обидит. И муж тоже.

Хотя эти слова в моей голове утопией кажутся, но я хочу ему верить. Смотрю ему в глаза серые и пытаюсь улыбнуться.

– Пойдём, кушать хочется ужас как. В квартире так вкусно едой только при маме пахло.

– Это квартира твоих родителей? – нерешительно спрашиваю я.

– Да. Их в прошлом году не стало, – он целует меня в макушку и к двери подталкивает. – Детей спать положим и обо всём поговорим.


После ужина Андрей играет с детьми. Они строят железную дорогу и какие-то городушки из кубиков. Андрей принёс игрушки: огромный набор лего, коробку с железной дорогой, пару новых машинок. И теперь они все вместе, даже Ритка, ползают по полу и занимаются строительством.

А я сижу на диване, поджав ноги, пытаюсь работать, но понимаю, что получается плохо. Раздаётся телефонный звонок, и я замираю, боясь взять трубку. Телефон звонит настырно, быстро нажимаю на соединение и выхожу из комнаты. Звонит Димка. Ему не ответить нельзя. Иначе ещё хуже будет.

– Да, – отвечаю, стараясь голос свой контролировать, чтобы муж дрожи моей не почувствовал.

– Кто тебе разрешил уехать? Это что за бунт? Ты догадываешься, что с тобой будет? – грозно рявкает муж, а меня волной страха окатывает.

– Дима, я давно хотела мальчикам Питер показать. Ты же всё равно на работе занят постоянно, – я изо всех сил стараюсь говорить спокойно, словно ничего не произошло, нет никакой обиды и горечи тоже нет, муж верит моему голосу и смягчается.

– Вы где остановились?

– Я на выходные квартиру сняла, сегодня в зоопарк сходили и по городу погуляли.

Я чувствую, что в кабинет заходит Андрей и прикрывает за собою дверь. Он стоит недалеко от меня и слушает.

– Зачем Ритку взяла? Антон бесится.

Понятно, сам бы не позвонил, если бы не младший брат. Я отвечаю честно:

– Олеська поехать не смогла, у неё незавершённый проект. А Ритку попросила взять.

– Теперь проект завершён, – как-то двусмысленно говорит Дима и меня это напрягает, пугает даже. – Ладно, если у вас всё нормально, то завтра жду дома, тогда и поговорим.

– Нет, – основательно расхрабрившись, говорю мужу, – приедем только в понедельник. У меня … – хотела сказать, что билеты на утренний поезд куплены, но вовремя соображаю, что Димка проверить может, – планы на утро есть. На дневном Сапсане в понедельник приедем.

– Хорошо. В понедельник, так в понедельник. Я подожду, – отвечает муж и сбрасывает вызов, а я от страха дышать перестаю.

На мои плечи опускаются руки Андрея, он стоит совсем близко. Я слышу, как сильно бьётся его сердце. Он прижимает меня к себе и обнимает, прижавшись к моей спине. Стою в кольце его рук и давлюсь слезами. Ну, почему так сладко и горько одновременно?

– Время девять. Ребят спать уложить надо. Мироша уже глазки трёт, – Андрей говорит это так нежно, словно это его дети, я киваю в ответ, а Андрей убивает меня окончательно. – Я сказку им сам почитаю, ты только их в кровать положи.

После его слов, таких нежных и заботливых, решаю взять от этой поездки всё по полной. Пусть будет больно, но это потом, зато сейчас сладко будет. Почему-то уверена, Андрей не может быть грубым, хочу его ласки, хочу прикосновения его рук, хочу его поцелуев, хочу его…

## Глава 6. Андрей


Читаю детям сказку на ночь впервые в жизни. Никому до этого читать сказки не приходилось. А самому очень хочется к Лерке. Точно знаю, она в душ пошла. Фантазия играет бурно, уже давно всё представил, мой мозг давно её раздел.

Дочитав до конца и убедившись, что троица спит, аккуратно выхожу из детской и плотно закрываю дверь. Отправляюсь на поиски Леры, нахожу на кухне. Она стоит у окошка и пьёт зеленый чай с жасмином. Подхожу и обнимаю, а она вздрагивает и чуть кружку не роняет.

– Ты чего испугалась? Я тебя не съем, – шепчу на ушко, а Лера улыбнуться пытается и из моих объятий выскользнуть. – Пойдём в кабинет. Там поговорим.

Я предложил, но Лера ничего не ответила и с места не сдвинулась. Я могу и на руках её отнести, вот только руки разжать потом не смогу.

– Лера, или добровольно ножками в кабинет, или на руках, но тогда сразу в спальню.

Лерка улыбается и идёт в кабинет. Значит мысль о спальне её не напугала, это уже хорошо. В кабинете садится на диван и поджимает ножки. Догадываюсь, она так сидит постоянно. Это выглядит немного по-детски. А мне так кайфово от этих мыслей.

Сажусь рядом, обнимаю её одной рукой.

– Лера, я тебе помочь хочу. И если ты согласишься принять мою помощь, у нас всё получится.

Поворачиваю её лицо и заглядываю в её голубые с тёмным ободком по контуру радужки глаза. Никогда таких красивых глаз не видел. Там столько нежности живёт и эта нежность сейчас мне адресована. Я в ней купаюсь.

– Лерка, – шепчу ей в губы, – что ты творишь со мной, девочка.

Понимаю, что сейчас сорвусь, а засранка мне нисколько не помогает, а, наоборот, тянется к моим губам и целует. Притягиваю её к себе и целую страстно, на грани. Рука скользит по её фигурке, находит грудь и замирает на ней. Чувствую, как под рукой набухает горошинка соска, и припасть с ней губами хочется. А Лерка тихо стонет в моих объятиях.

Здесь детская рядом, своим стоном детей разбудить можем. Подхватываю Лерку на руки и ретируюсь со сладкой невесомой ношей в спальню. Всё, девочка, назад дороги у нас больше нет. Ты теперь только моя. И муженёк твой тебя больше не получит.

Укладываю на кровать, стаскиваю с неё футболку. В глаза бросается белоснежное кружево бюстгальтера. Зачем они его носят, злюсь я. Но руки дрожат, и я оставляю этот элемент одежды в покое. Сейчас точно расстегнуть не смогу. Целовать можно и через него, потом сниму, решаю, когда первое возбуждение пройдёт. Рукой скольжу вниз, там тоже есть что поласкать, а сам слегка прикусываю нагло торчащий сосок. Лерка стонет и выгибает спинку. Кошечка моя податливая.

Рывком снимаю с неё джинсы, а она скользит своими ладошками мне под футболку. Я рычу от наслаждения:

– Не торопись, девочка. Тебя любить хочется, а не т…ть.

Смотрю на её реакцию, по лицу блуждает улыбка удивления, глаза широко распахнуты с немым вопросом: «В чём разница?».

Маленькая, неужели её тело ласки никогда не знало? Или это было так давно, что не помнит?

Целую каждый миллиметрик её кожи, прокладываю дорожку из поцелуев вниз по плоскому животику, а самому ещё ниже нырнуть хочется, её аромат возбуждения вдохнуть, носом туда зарыться, влагу всю выпить. Через трусики нахожу горошинку клитора, нажимаю. Лерка взвизгивает и призывно приподнимает попку.

Девочка моя, да она на грани взрыва, снимаю трусики, любуюсь её совершенным хрупким телом. Красавица моя. Встаю, снимаю брюки вместе с боксерами, достаю презерватив. Дети нам пока не нужны, этим мы займёмся позднее, когда женой станет. У меня далеко идущие планы, это не просто перепих, милая.

Устаиваюсь рядом, раздвигаю её ножки шире, провожу рукой. Влажная, для меня влажная и готовая. Наклоняюсь и целую. Лера взвизгивает, пытается отодвинуться и свести ноги.

– Нет…, – хотя догадываюсь, хочет «да» сказать, но стесняется.

– Да, милая, да. Я так люблю. Привыкай. Целовать везде буду.

Поднимаюсь поцелуями выше, ловлю её губы. Она впивается в мои. Поцелуй глубокий. Ввожу в неё палец. Хоть и замужем ты девочка, хоть и родила двоих, но для меня не готова. Узко. Но Лерка ко мне прижимается и призывно забрасывает ножку мне на спину, пытаясь открыться шире. Крышу сносит окончательно. Следующий её стон ловлю губами. И захожу рывком до упора, замираю, даю возможность Лерки привыкнуть и начинаю медленно двигаться, постепенно под себя растягивая.

Такого умопомрачительного секса у меня давно не было. Как с ней хорошо. Лера, после очередного раунда, засыпает в моих объятиях. А я уснуть не могу. Как я её, такую хрупкую и нежную, к мужу отпустить должен.

## Глава 7. Лера

Просыпаюсь в крепких объятиях мужчины, из которых выбираться не хочется. Зачем я вчера дала молчаливое согласие на эту ночь? Зачем? Так меня муж никогда не ласкал. И свой первый оргазм я этой ночью узнала. С Андреем. Теперь так больно будет с ним расстаться. Андрей!.. Слышу, как с моих губ стон тихий срывается, и замираю от неожиданности.

– Доброе утро, моя милая, – шепчет Андрей мне в ушко. – Тебе где-то больно? – заботливо спрашивает он.

– Нет. Всё хорошо, – отвечаю, а сама глаза боюсь поднять, стыдно, ведь вчера такое творили.

С мужем никогда так хорошо не было, как с Андреем. Дима меня ласками даже в начале нашей семейной жизни не баловал, а сейчас и подавно. Самое больше – это поцелуй неглубокий в губы. Я и не думала, что у меня такая чувствительная грудь. Вчера от одних прикосновений Андрея, я думала, что улечу… От нахлынувших сладкий воспоминаний в животе снова становится тяжело и жарко.

Андрей целует меня в ушко, прокладывает дорожку из поцелуев вниз, к ключице, а его рука ложится на мою грудь и пальцы ласкают сосок, нежно перекатывая его. С губ моих срывается стон. Андрей целует меня в губы, а рукой уже вниз спустился и ласкает меня там. Я снова хочу быть его и только его, словно и не было этой ночи. От прикосновения его шершавых ладоней к моей коже у меня пожар внизу разгорается нешуточный. Силы сопротивляться его натиску штормовому меня сразу покидают. Его быть хочу! В руках Андрея я кукла. Он целуем и ласкает мои ноги, ни один из пальчиков не пропустил, каждый поцеловал. Стоны свои из последних сил сдерживаю, губку прикусывая.

В доме тишина. Но наличие детей в соседней комнате немного напрягает. Ведь малыши, проснувшись, пойдут искать меня. И найдут…

Андрей резко встаёт, набрасывает халат, заворачивает меня в простыню и несёт в ванную.

– Сейчас, моя сладкая, сейчас. Мы шумом воды твои стоны заглушим, милая.

Вот как этот мужчина читает мои мысли, да ещё и озвучивать их пытается?

Андрей ставит меня в ванную, закрывает дверь на защёлку и нажимает на кнопочку на стене. Перехватив мой удивлённый взгляд, поясняет:

– У меня папа несколько месяцев парализованный лежал. Мама боялась душ принимать, вдруг папа её позовёт, а она из-за шума воды не услышит. Вот и вывели динамики. Они в каждой комнате есть. Это что-то вроде радио-няни, но более навороченной.

За это время он успевает настроить воду и встать ко мне в ванную. Андрей целует меня, ласкает, а меня ноги от возбуждения совсем не держат. Да и представить не могу, как здесь чем-то можно заниматься. Своим возбуждением Андрей мне почти в грудь упирается. Он подхватывает меня под попку и насаживает на свой ч..н. Я спиной к стене беспомощно прислоняюсь и ногтями в его плечи впиваюсь, след неглубокий оставляю. Андрей целует меня и полностью отдаться ему просит. Я и так себе уже не принадлежу, только ему. Мне кричать от нахлынувших чувств хочется, а Андрей губами мои губы в плен ловит и терроризирует их. Подхватываю его ритм и начинаю помогать, кончаем почти одновременно. Тело бьёт такая дрожь нескончаемая…