Александр Михайличенко
Давай наденем шляпы с широкими полями

«Я тебя люблю, может быть, больше…»

Я тебя люблю, может быть, больше,
чем может любить человек,
больше горя, радости, дороже,
чем в пустыне хрустящий снег.
Я люблю тебя, может, сильней,
чем любит убийца свой грех,
больше весны, лета, людей,
жизни, что перемелет нас всех.
Я люблю тебя больше времени,
прошлого, земли, таланта,
славы, общества, племени,
шестого доказательства Канта.
Я люблю тебя, может, крепче,
чем холопы любят царей,
больше ожидания встречи,
но тебе нужно сильней.

«Ты права, будущего у нас нет…»

Ты права, будущего у нас нет,
по крайней мере, на сейчас,
и это самый подлый жизни секрет:
почему не вовремя все для нас?

Друг друга карябать мне неприятно,
и трещины пошли на моем каркасе,
как морда битая смотрится опрятно,
неся лишь отпечаток несогласия.

Я, кроме тебя, ничего не чувствую,
я потерялся, но место известно,
еще похожу, посплю, я люблю,
а любовь не уместна.

Видишь, как получилось за часик,
не от жизни ужасной, от хорошей при том,
точно как говаривал классик,
любовь, выскочив, финским пырнула ножом
Но если отмотают как телесериал
и снова позовут к тебе на встречу,
я бы не шел, я бы бежал,
и, не боясь, что душу искалечу.
Но если мотать там кто-то станет,
мотай лет на пятнадцать сразу, да.
Я запишусь в футбольные фанаты,
и все переберу на Питер поезда.

И в тамбуре накуренном, вонючем,
скажу: «Я тут я навсегда с тобой»,
а ты посмотришь взглядом жгучим
и другу покиваешь головой.

И мы увидимся так же и на том же месте,
под солнцем жарким, желтооким,
и счастье быть нам вместе
покажется несбывшимся, далеким.
Хотя, наверное, нам лучшее дается,
но с планированием там полное дерьмо.
Да всем нам воздается,
но не за тех и не за то.

Мы не субъекты, мы объекты,
и нам негоже выбирать
себе удобнее аспекты,
когда любить и умирать.

«Человек на семьдесят процентов состоит из воды…»

Человек на семьдесят процентов состоит из воды,
Я из любви к тебе – на девяносто.
Было время, я тебя не знал, вроде бы,
И десять процентов впиталось само собой просто.
Можешь в это не верить, и правда,
Лучше не выходить из рутины,
В сравнении, мет, хмурый, трава,
С чувством к тебе витамины.

Я слышал, должно пройти,
Хотя не против и умереть книжно,
Может, пятая волна впереди,
Ничего не слышно?

Я отдаю судьбе долг
Задолго до мартовских ид,
Раньше подумать не мог,
Что счастье так сильно болит.

Слушать, как дышишь всю ночь,
Хорошо, сейчас не весна, а морозы,
Алкоголь может немного помочь,
Но он не решает вопросы.

«Читать начали чтобы…»

Читать начали чтобы,
поэту желательно сдохнуть,
дуэлям не время, все снобы,
а водкой трудно себя грохнуть.

Не мое торчать с «хмурого»,
а дальше что же,
раньше держался Шнурова,
а теперь и он на ЗОЖе.

Можно, конечно, шею обмотать
и, так сказать, покуситься,
но у меня жена, дети, мать
и любимая в платье из ситца.

«Давай наденем шляпы с широкими полями…»

Давай наденем шляпы с широкими полями
и пойдем отстраненные лица сквозь
тех, кто себя не знает и что между нами,
но жить им на свете пришлось.
А дождь пусть усилит их разочарованье
в себе, в погоде, в других,
я приглашаю тебя на свиданье
в одну из лучших пивных.
А лучше давай сядем под пледом,
от капеллы виден залив,
этот берег, оставленный шведом,
худо-бедно, как-то, но жив.
Хотя, мне неважно, в принципе,
где ты глядишь на меня,
это не уходит с листьями
отрывного календаря.
Я расскажу тебе молча,
мой голос в молчанье высок,
о тебе, ночи и я
поцелую тебя между строк.

«Я часто хочу тебе говорить…»

Я часто хочу тебе говорить,
но нас быт разлучает с тобою,
чтобы близких не злить,
это люди назвали судьбою.
Я часто смотреть ленюсь,
а тебе показывать очень
культуру, Европу и Русь —
еще точно туда заскочим.
У тебя в этом нет потребности,
как нет и смирения.
это, возможно, последний всплеск
бракованного поколения,
Со мной не создадут граффити,
но, может, что-то упадет и нам.
я не парадный китель,
но, может, я плацдарм?!

«Когда я устал так…»

Когда я устал так,
что ложусь на паркет,
я не лучше бродяг,
у которых ничего нет,
хочу только пить
и гладить тебя,
даже если придут убить,
не поднимусь я.
Женские стихи в моде,
женская жизнь,
ты в этом своя, вроде,
тут рядом ложись.
День давно кончился снова,
но электрический свет
в каждом углу дома
рисует твой силуэт.
Завтра опять и не лень,
чувств к тебе море гамм,
во мне каждый день
любви к тебе новый штамм.

«У тебя сегодня выходной…»

У тебя сегодня выходной,
сопишь в одеяло обнятом,
волосы пахнут свежей травой,
оставлю себе духи с твоим ароматом.

В реальности увидеть тебя нельзя,
и нет от опоздания боли ожиданья,
и та слеза, лишь одного моя слеза,
а ты права, и не собьешь дыханья.

Ты забежишь за горизонт,
туда, где мало кто бывает,
и грозы с ливнями о зонт
по капле каплю разбивает.

И там добьешься всех побед,
и разожжешь костры, и дашь другим огня,
И поразишь нобилитет.
Все это очевидно для тебя.

Но если что-то потеряешь,
Все коды о тебе во мне сохранены,
Мне не нужны плоды твоих ристалищ,
Я их унёс за сны.

«Лету конец…»

Лету конец,
ты – как лист обреченный,
пожелтевший юнец,
не упавший, но черный.

Ты, конечно же, мог,
и, конечно же, надо,
не обитый порог,
это ехать куда-то.

Громче музыку,
в доме тысячи ватт,
ты не сделал ошибку,
только ты виноват.

Жизнь не парит, как листок,
без ветров и огня,
этот пройдет ветерок,
как и жизнь без меня.

«Мне женщина махала веником…»

Мне женщина махала веником
с высокого церковного крыльца;
а может, стать наследником

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.