Клавдия Макарова
Миланика и Хранитель времени

Посвящение

Однажды в 2010 году я ехала в Московском метро и наблюдала с умилением, как какой-то дедушка общается со своими внуками. Тогда испытала горечь и печаль, потому что знала, что с моими детьми этого не случится, что они не познают твои учения, дед.

Но как же я ошибалась. Эта книга родилась в моем сердце чудесным образом, и мне так тепло на душе, что в ней ты не просто знакомишься с моей дочкой Миланикой – ты ей передаешь те знания, которые впитывала я, когда ты меня воспитывал. Мне радостно, что твоей мудростью могу поделиться со всем миром. И теперь точно знаю, что это только начало, ведь мне нужно еще познакомить тебя с моими любимыми сыновьями: Никитой и ЛьвомКонстантиновичем.

Дед, я так сильно тебя люблю! И благодарю тебя за то, что в этой жизни «я могу абсолютно все!».

Благодарю своего мужа Константина, который поддерживает все мои авантюры и верил в успех даже тогда, когда я первая опускала руки.

Благодарю свою бабушку, которая научила ценить каждое слово и мгновение в моей жизни.

Благодарю своего научного руководителя Красовского Геннадия Владимировича, который много раз настаивал: «Клавдия, пиши свою книгу!»

Посвящается моей любимой семье, которая верит в меня и принимает такой, какая я есть.

Дорогой читатель, во время чтения можешь использовать листы для записи в конце книги или специальный бот t.me/MilanikasTime_bot

Глава 1, в которой происходит удивительное знакомство

В тот день Миланика проснулась рано и сразу же посмотрела за окно. Там, в безбрежном голубом небе, солнце радостно тянулось к ней лучами, словно поторапливая встать с постели. Но Миланика только повернулась на другой бок и снова прикрыла глаза. Сегодня был первый день долгожданных летних каникул. Но мысль об этом не доставляла девочке никакой радости.

– Миланика, ты еще спишь? – Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула мама. – Вставай скорее! Сегодня нам предстоит дальняя дорога!

Девочка нехотя приподнялась и повернулась к маме.

– Мам, – начала она.

Но та уже исчезла за дверью.

Миланика вздохнула. Обычная история – маме всегда некогда.

После завтрака в доме поднялась суета. Хотя большую часть вещей собрали еще вчера, но мама все время вспоминала что-то еще.

– Так, крем от солнца, таблетки от аллергии…

– Но у меня нет аллергии, мам!

– А вдруг появится? Я слышала, от укуса комара может начаться аллергия. А вот бадминтон возьми, – говорила она, – будешь играть там.

– Я не умею, – уныло возражала Миланика.

Папа недовольно поглядывал на часы.

– Ты же помнишь, что мне надо к вечеру быть в городе? – напоминал он.

А Миланика больше всего на свете хотела, чтобы мама остановилась и просто посидела с ней рядом – хотя бы пять минут.

Но мгновения таяли с такой скоростью, что не успела девочка оглянуться, как уже сидела в машине. Они с родителями ехали в деревню к бабушке, где Миланике предстояло провести все лето, но – без родителей.

– Мама, а я так хотела, чтобы это лето мы провели вместе – играли, бегали, – пробормотала Миланика, глядя, как мама изучает маршрут в телефоне и морщится. Это значит, что предстояло пробираться через пробки.

– Зайка, но ты же все прекрасно понимаешь, – устало сказала мама. – Мы все лето работаем. Отпуск у нас будет только осенью. И тогда мы обязательно куда-нибудь вместе выберемся.

Миланика только вздохнула.

Не то чтобы она не любила бабушку Таню, к которой ехала. Бабуля была очень добрая, а в огороде у нее рос сладкий горошек, смородина, клубника и крыжовник. Но одно дело – приезжать сюда на выходные, а другое – скучать в деревне все лето. Миланика совершенно не представляла, чем будет там заниматься каждый день.

Они ехали мимо пронизанного солнечными лучами соснового бора, где в таинственном сумраке между деревьями звучали птичьи голоса. Миновали сверкающее золотом озеро, по зеркальной глади которого скользили важные выводки уток. Запахи клевера за окнами машины манили бежать в поля и валяться в теплой мягкой траве. Но… Миланика смотрела на все это равнодушно: внутри девочки колючим комочком затаилась обида на родителей. И постепенно этот комочек рос и рос, превращаясь в огромную жгучую злость. Когда машина наконец остановилась у бабушкиного дома, Миланика просто выскочила и побежала прочь от родителей. Она забралась на второй этаж, в свою комнату, и не выходила оттуда, пока родители не собрались уезжать. Ни аромат бабушкиных пирожков, ни любимый голос мамы не могли выманить обиженную девочку из ее убежища. Она лежала под кроватью, листала бабушкины журналы по рукоделию и тихо копила свою злость.

– Миланика, мы уезжаем. Выйди, пожалуйста, – позвала мама.

В этот момент злость уже выплескивалась из девочки, как горячая лава – из вулкана. Она выскочила на лестницу и закричала:

– Ну и уезжайте, я вам все равно не нужна!

Бабушка на кухне громко охнула, а родители потеряли дар речи. Миланика же метнулась обратно в комнату и снова нырнула под кровать. Если честно, в глубине души она все-таки чуточку надеялась, что взрослые не воспримут ее слова всерьез. И тогда мама поднимется сюда. Обнимет Миланику и скажет, что хорошо понимает, почему та злится. Миланике очень хотелось услышать, что мама любит ее, несмотря на сказанные девочкой обидные слова.

Но никто так и не поднялся. Миланика лежала под кроватью и тихо плакала.

***

В доме было так тихо, как бывает только душным летним днем, когда воздух кажется густым, словно сливки. Миланика сидела с книжкой на веранде, но очень скоро девочке стало жарко и скучно. Побродив немного по огороду и убедившись, что клубника и крыжовник еще совсем зеленые, Миланика вернулась в дом. И внезапно увидела лестницу. Та вела с просторной веранды прямо к небольшой дверце под крышей дома. Очевидно, на чердак. Замок на дверце отсутствовал, и Миланика, поколебавшись, забралась наверх.

На чердаке царили тишина и таинственный сумрак, в котором притаилось множество удивительных старинных вещей. Пылинки кружились в танце в солнечном свете над потрепанным дубовым комодом с изогнутыми ручками на ящиках. На крошечном столике около треснувшего трюмо стояла щербатая, но очень красивая ваза с жар-птицами. А за ним виднелось бархатистое кресло без ножек, но с вышитыми сказками на подушках… Казалось, что здесь застыло время…

Милаша подошла к комоду и удивилась: и правда, время остановилось. На комоде лежали старые сломанные швейцарские часы с круглым циферблатом и кожаным ремешком. В то же мгновение солнечный луч из крошечного окошка под потолком упал прямо на циферблат. Бронзовые стрелки сверкнули золотом, а сами часы словно ожили, засияли изнутри. Завороженная девочка взяла их в руки, прислушалась. Стрелки не двигались, но стоило Миланике один раз легонько провернуть кругляш сбоку часов, как вдруг…

Тик-так, тик-так, тик-так.

Часы пробудились от сна.

И в тот же миг прямо за спиной девочки раздался еще один неожиданный звук:

– Апч-хи!

Девочка обернулась – и едва не выронила часы от удивления. Еще мгновение назад на чердаке никого не было, кроме нее. А сейчас за спиной Миланики стоял старичок с добродушным выражением лица. Он был низкого роста, но не походил на карлика. Снежно-белая густая борода, блестящая лысина, элегантный костюм песочного цвета, из-под которого выглядывал белый воротничок рубашки. И резная деревянная тросточка. Старичок был словно со старинной открытки – из тех времен, когда люди прогуливались по улицам, никуда не спеша, а самым быстрым транспортом были повозки, запряженные лошадьми.

— Здравствуй, Миланика! – сказал дедушка.

Девочка, к своему удивлению, совсем не испугалась. Может, потому что голос звучал так мягко и ласково, словно бы с ней говорил очень близкий и родной человек.

– Здравствуйте! – вежливо сказала Миланика. – А вы кто?

– Я – Хранитель Времени, – охотно ответил незнакомец.

– Хранитель Времени? – Милаша никогда о таких не слышала. – А вы живете здесь? На этом чердаке?

– Я живу здесь – в этих часах, – Хранитель с улыбкой кивнул на часы, которые девочка все еще держала в руках.

– Я так и подумала, что они, должно быть, старинные! – с восторгом воскликнула Миланика. – Значит, вам очень много лет?

– Много, очень много и еще раз столько! – подмигнул удивительный старичок.

– А скажите, пожалуйста, люди раньше сильно отличались от нас? – Миланику охватило такое любопытство, что она даже забыла про жару.

– Не очень, – ответил Хранитель, но затем внезапно погрустнел. – Но в последнее время люди стали слишком, слишком торопиться. Они постоянно куда-то спешат, поэтому забывают про ценность времени. И теряют те сокровища, которые может им дать настоящее мгновение.

— Какие такие сокровища? – зачарованно спросила Миланика.

– Например, волшебный багряный закат, – ответил Хранитель Времени. – Или нежное пение первых соловьев весной. Или таинственное шуршание опавшей листвы осенью. Взрослые сейчас считают, что нет ничего важнее работы и зарабатывания денег, а это не так.

– Да! – девочка не могла больше сдерживаться. – Да, я согласна. Мама с папой постоянно работают. Только и делают, что работают! Даже сейчас, летом!

Вся усталость и накопленная со вчерашнего дня обида поднялись горячим облаком прямо к лицу девочки. Щеки запылали багрянцем, а глаза наполнились слезами.

– Я так мечтала об этих каникулах! – сквозь слезы сказала она. – Так хотела провести лето с мамой. Думала, что она научит меня играть в бадминтон. А папа – плавать. Думала, что мы вместе будем кататься на велосипедах и гулять. А они… И мне так обидно! И грустно!

Миланика не могла больше продолжать – всхлипы заглушали слова.

– Ты удивительная девочка, Миланика! – внезапно сказал старичок.

От неожиданности Милаша прекратила плакать и посмотрела на него.

– Почему?

– И взрослые, и дети сейчас не готовы так открыто показывать свои чувства. А многие даже отказываются себе признаваться в них.

– Это как? – девочка удивлялась все больше и больше. – Не понимаю….

– Очень просто, – Хранитель Времени вздохнул. – Если бы ты не учила буквы, разве умела бы читать? А без цифр могла бы решать задачки?

– Нет…

– Здесь точно так же, – старичок развел руками. – Эмоциональные задачки тоже надо уметь решать. А их в жизни куда больше, чем на уроках математики.

– Никогда о таких задачках не слышала, – призналась Миланика. – А они очень сложные?

– А вот сейчас и проверим, – Хранитель Времени прищурился. – Вот тебе первая, самая простая. Как ты думаешь, злость – это плохо?

– Конечно, плохо! – почти не задумавшись, ответила девочка.

– Значит, злиться или гневаться на кого-то – тоже плохо? – старичок хитро улыбнулся.

– Плохо, – подтвердила Миланика.

– А почему? – задал Хранитель неожиданный вопрос. – Почему ты считаешь, что злиться – плохо? Что плохого в злости, в гневе, в ярости?

Миланика открыла было рот… но так ничего и не сказала.

И правда, почему? Она вдруг поняла, что не знает простого ответа на этот вопрос.

– А ты не торопись, подумай, – посоветовал старичок.

? А что ты, дорогой друг, ответил бы Хранителю? Злость – это плохо? Почему ты так думаешь?

Миланика принялась вспоминать: когда последний раз кто-то рядом с ней злился? И тут же пришло в голову, как пару дней назад мама разговаривала с кем-то о работе по телефону. Голос у нее был резкий, громкий. Мама не говорила, а словно резала воздух словами – холодными, острыми. Миланике тогда даже стало страшно.

– Ну, вот когда моя мама начинает злиться, мне это очень не нравится, – тихо сказала девочка. – Я боюсь к ней даже подойти. У нее такой голос становится… как будто она отталкивает им. Мне кажется, что со мной в этот момент она будет говорить так же.

– А как ты думаешь, почему твоя мама иногда злится? И говорит таким голосом? – мягко спросил Хранитель Времени.

– Откуда я знаю? – Миланика пожала плечами. – Может, она устала. Или человек ее не понимает. Или не выполняет обещания.

– Да, – подтвердил Хранитель Времени. – Нам всем сложнее сдерживать эмоции, когда мы устали или когда нас не понимают. А еще почему?

– Может, у мамы просто испорчено настроение в этот день, – протянула Миланика, – или она плохо себя чувствует.

– А как ты считаешь, может ли для мамы быть полезным то, что она злится? И кричит? Или просто говорит тем самым страшным голосом?

– Как это может быть полезно? – Миланика нахмурилась. – Глупости какие-то!

– А тут тоже задачка, – начал пояснять Хранитель. – Помнишь, я тебе про азбуку говорил? Если не знаешь свои чувства, то и не поймешь сразу, что чувствуешь. Ты можешь очень злиться, но не понимать этого. Или завидовать, но даже не подозревать об этом.

– Ну, нет, – уверенно сказала Миланика. – Я всегда знаю, что чувствую.

? Скажи, дорогой читатель, а ты всегда знаешь, что ты чувствуешь? Как ты узнаешь свои эмоции?

– Ты, может, и знаешь, – улыбнулся Хранитель, – а вот другие часто путаются в собственных эмоциях… Что взрослые, что дети. Для них каждая эмоция как Жар-птица – обжигает, а в руки не дается. А если они не могут ее поймать и назвать, то и сделать с ней ничего не могут. Выходит так, что не человек уже эмоцией управляет, а она – человеком. Вот пришла Злость и заставляет человека кричать и махать руками. Ему, может, самому хочется по-другому себя вести, а поделать с собой ничего не может.

– Вот мой папа всегда спокойный, даже когда сильно сердится, – вспомнила Миланика. – Но мама говорит, что это вредно. Что из-за этого у него постоянно болит голова.

– Может быть, может быть, – старичок покачал головой. – Эмоция – штука непростая. Если уж она возникла, то нельзя просто взять и сделать вид, что ее нет. Если твой папа на кого-то злится, но остается спокойным, злость просто застревает внутри него. Глубоко-глубоко, но внутри.

– И потом превращается в головную боль? – догадалась девочка.

– Да, или в другую болезнь, – подтвердил Хранитель. – Иногда такой человек держит-держит в себе злость, обиду, ревность. Копит-копит годами. А потом – бах! – и все это вырывается наружу, как безумный джинн из бутылки! И крушит все вокруг.

Миланика даже поежилась, представив себе, что будет, если ее папа вдруг превратится в такого джинна.

– А что же с ними делать, с эмоциями? – расстроенно спросила она.

– А вот это и есть задачка, – улыбнулся старичок. – И у нее много решений. Вот подскажу тебе пока самое простое. Можно подойти к человеку и спокойно сказать ему о том, что ты чувствуешь. Отпусти эмоцию, назови ее по имени. Важно это делать вслух.

– Вот так просто? – удивилась Миланика.

– Для многих это ох как не просто, – покачал головой Хранитель. – Но скажи, стало бы тебе легче, если бы ты вчера сказала маме про свою обиду и разочарование?

– Наверное, стало бы, – согласилась Миланика. И, подумав, добавила: – Значит, если мне на завтрак больше нравятся блинчики вместо бабушкиной каши, я могу просто сказать ей об этом? И тогда я перестану злиться на нее?

Миланика тут же вспомнила, как утром скрипела зубами за столом, увидев в тарелке ненавистную овсянку. Но сказать об этом бабушке она так и не посмела – просто съела несколько ложек. И, конечно, разозлилась еще больше.

– Конечно, – подтвердил Хранитель. – Но главное – в другом. Если ты начнешь говорить о том, что тебе не нравится, то обида и злость перестанут накапливаться внутри. А значит…

– Я не превращусь в джинна из бутылки! – завершила фразу Хранителя Миланика. – Я поняла!

– Давай ты попробуешь и посмотришь, работает этот способ или нет, – подмигнул старичок. – Только, если говоришь с бабушкой про ее кашу, выбирай слова помягче. Она же ради тебя старается. Просто забыла уже, что ты больше любишь.

– Ага. – Миланика рассеянно кивнула и побежала к выходу из чердака. Ей так хотелось поскорее проверить, прав ли Хранитель Времени, что девочка даже забыла попрощаться с новым знакомым.

***

Случай проверить слова Хранителя скоро появился. После томительно жаркого дня на небо надвинулась тяжелая фиолетовая туча, разбухшая от влаги. Внезапный дерзкий ветер взъерошил кроны деревьев, прогудел по трубам. В темной вышине загрохотал гром, раскалывая небеса на части. И над деревней пролился самый настоящий летний ливень – плотный и теплый. Миланика в восторге выскочила на крыльцо и помчалась прямо босиком по мокрой траве и мгновенно появляющимся лужам. Бабушка не удерживала ее, лишь покачивала головой, глядя в окно летней кухни, и прятала улыбку.

Когда озябшая Миланика вернулась, бабушка тут же закутала ее в огромное махровое полотенце и растерла до красноты. Спалось в этот день девочке так сладко, словно она лежала не в кровати, а в большом мягком облаке, которое, покачиваясь, плыло по небу.

Но следующее утро выдалось уже не таким радостным. Проснувшись, Милаша почувствовала, что в ее горле словно колются десятки мелких иголочек. Глотать было больно. Но простуда – это пустяки. Куда больше колючек в горле Миланику огорчало то, что придется сейчас обо всем рассказать бабушке. Во-первых, взрослые в таких случаях всегда начинали так охать, словно обычная боль в горле – это несчастье вроде потерянной любимой куклы. Во-вторых, они тут же начинали лечить Миланику, а все способы лечения были один другого хуже. Вот бабушка, например, всегда пыталась напоить внучку чаем с медом, от одного запаха которого девочку начинало подташнивать.

Так и вышло. Без ворчания бабушка обошлась, но тут же засуетилась, извлекая из шкафа глиняную баночку с медом и заваривая свежий чай. Миланика вздохнула и с тоской уставилась на банку. Девочка терпеть не могла мед – примерно так же, как овсянку или томатный сок. От одной мысли об этом брови сами собой собирались домиком над переносицей, а зубы сжались. И тут Миланика внезапно осознала, что она… очень злится на бабушку. Так злится, что больше всего хочется вскочить, опрокинуть банку с медом прямо на стол, а еще лучше – на пол. И убежать к себе, забравшись в единственное надежное убежище – под кровать. Еще несколько дней назад, возможно, дело этим бы и закончилось. Но сейчас Миланика вспомнила пылинки, танцующие в солнечном свете, и добрую улыбку Хранителя. Вспомнила его слова… и решила попробовать. Сделав вдох и удержав рвущиеся на язык колючие слова, Миланика заговорила с бабушкой. И рассказала, как же ей противно даже вдыхать медовый запах. Не говоря уже о том, чтобы съесть целую ложку этой сладкой гадости. Сердце у Миланики стучало так, словно она только что взбежала вверх по лестнице. Девочка очень боялась, что бабушка обидится или расстроится. Но та лишь улыбнулась и понимающе кивнула. И даже сказала, что сама не особо любит мед. Но это единственное лекарство, которое быстро помогает вылечить горло. Бабушка даже предложила Миланике самой придумать другое средство, которое могло бы помочь.

Изумившись, девочка честно принялась думать и вспоминать, как и чем ее лечила дома мама. Однако мамины методы нравились ей не больше меда. И лучше уж было потерпеть пару ложек меда, чем пить те мерзкие микстуры от кашля, которые выписывал доктор.

По окнам мягкими лапами стучал дождик, из кухни доносились запахи фруктового чая и свежего хлеба. А сама бабушка смотрела на внучку с такой нежностью, что даже чай с медом казался Миланике почти вкусным. Девочке было удивительно хорошо и спокойно.

***

После горячего чая с медом горло Миланики действительно стало болеть меньше.

– Бабушка, можно я пойду почитаю книжку на чердаке? – спросила девочка. – На улице сегодня все равно дождь. А на чердаке очень уютно!

– Ну, если тебе там уютно, конечно, иди почитай, – бабушка улыбнулась. – Рада, что ты нашла себе любимое местечко.

Прихватив книжку про Маленького принца, девочка забралась на чердак. Там было чуть сумрачно и тихо.

– Хранитель! – позвала Милаша.

Но старичок не отзывался. Видимо, бродил где-то по своим делам. «Значит, подожду!» – решила Миланика и устроилась на полу рядом с чердачным окошком. Она так зачиталась, что даже не заметила Хранителя, который уже стоял рядом и, улыбаясь, смотрел на нее.

– О, а ты уже здесь! – старичок, похоже, обрадовался. – Не ждал тебя так скоро.

– Я хотела поделиться!

Волнуясь и радуясь, Миланика рассказала Хранителю об утреннем разговоре с бабушкой.

– Знаешь, раньше я, наверное, начала бы капризничать: «Не хочу мед, не буду есть эту гадость!» Или могла даже закричать – как моя мама, когда очень сердится. А тут я просто поделилась с бабушкой своими чувствами. И узнала, что она тоже не любит мед! Представляешь?

Миланика взахлеб рассказывала, а Хранитель внимательно слушал, и только уголки его губ чуть вздрагивали в улыбке. Когда девочка замолчала, он спросил:

– А что ты почувствовала, когда поняла, что вы с бабушкой не поссорились, а очень хорошо поговорили?

– Радость, – чуть подумав, ответила девочка. – А еще я удивилась. Знаешь, Хранитель, мне показалось, что бабушка говорила со мной как со взрослой. И это было приятно.

– Замечательно! – На этот раз улыбка осветила все лицо старичка. – У тебя все получилось! – Но, помолчав, он добавил: – Хочу тебя предупредить: не всегда эмоциональные задачки решаются так легко. Бывает, что тебе хочется с кем-то поговорить, но ему некогда – он занят своими важными взрослыми делами. Или у него что-то случилось на работе, и настроение – хуже некуда. Может быть и так, что ты пойдешь к маме рассказать о своих чувствах, а она и слушать не захочет. Как считаешь, такое возможно?

Миланика вздохнула.

– Очень даже возможно… Мама часто настолько занята, что у нее нет времени послушать, как прошел мой день.

– И что ты чувствуешь, когда такое случается? – Старичок присел рядом с Миланикой и взял ее за руку. Девочке показалось, что он лучше других понимает, как ей бывает одиноко без мамы.

– Мне обидно! – пробормотала девочка.

– А как ты можешь поддержать саму себя в эти моменты? – вдруг спросил Хранитель, и в его глазах сверкнула загадочная искорка.

Миланика никак не ожидала такого вопроса и просто захлопала глазами.

– А я могу себя поддерживать?

Но он промолчал, лишь тихонько погладил ее пальцы. И девочка задумалась.

? Подумай и ты, дорогой друг. Как можно себя поддержать в те моменты, когда случается что-то очень обидное? Когда близкие не хотят с тобой разговаривать? Когда никто, кроме тебя самого, не может тебе помочь?

– Ну, если я подойду к маме или папе, попробую рассказать о своих чувствах… А они не будут слушать, лишь скажут: «Я так сказала!» или «Я так сказал!», мне будет очень обидно. И не представляю, как здесь можно не обидеться.

Даже представив эту ситуацию, Миланика тут же надулась. Слезы снова начали подступать к глазам. Как же тут себя поддержать?

– А чего бы тебе хотелось в такой ситуации? – спросил старичок. – Вот тебе еще одна задачка про эмоции.

– Я бы хотела, чтобы мама и папа поговорили со мной, – тихо ответила его маленькая собеседница. – Но я понимаю, родители могут уставать… У папы голова может болеть. А маме с работы звонят даже по выходным.

Внезапно Миланике пришла в голову мысль:

– А если я подойду и спрошу у мамы: «Мама, ты сегодня сильно устала?» И если она действительно устала, я попрошу поговорить со мной завтра. Или на выходных. Как думаешь, это будет решением задачки?

– А ты попробуй! – улыбнулся Хранитель.

На следующее утро Миланика проснулась грустная. И хотя дождик уже закончился и солнце снова раскрашивало все вокруг в яркие цвета, девочке не становилось веселее. Даже любимые блинчики от бабушки на завтрак ее не порадовали.

Миланика все утро бродила по саду и двору и ничем не могла себя занять. Ни поливать цветы, ни читать книжку ей не хотелось. Тем более не хотелось снова идти на чердак к Хранителю. Миланика чувствовала себя как перед уроками в школе, когда вспоминаешь, что не сделал домашнее задание.

Наконец, к вечеру она все-таки решилась. Сунув под мышку верного «Маленького принца», забралась по лестнице наверх.

На этот раз Хранитель уже ждал ее – сидел в бархатном креслице рядом с комодом и играл со временем. Указывал тросточкой на стрелки часов – те начинали крутиться то быстрее, то медленнее.

– Прости, пожалуйста, что не пришла утром, – пробормотала Миланика, не отрывая взгляда от часов.

– Ты можешь приходить, когда захочешь, – тут же легко откликнулся Хранитель. – Или не приходить совсем. Это только твое желание и решение, Миланика.

Вздохнув, девочка села рядом с ним на деревянную полированную ручку кресла.

– Знаешь, я все думаю про твои слова… Про моих родителей. А что делать, если мы с ними… поссорились? Я вчера пыталась позвонить им, но они оба не берут трубку. Пишут, что на работе, очень заняты.

– Ну, ты же знаешь, что они честны с тобой, – мягко сказал Хранитель, кладя свою теплую ладонь на руку девочки.

– Да, конечно, – она всхлипнула. – Но мне так плохо. Я им такие ужасные слова кричала, когда они уезжали. И мне очень хочется попросить прощения. Хочется поговорить! И не знаю, что с этим делать!

Миланика не выдержала и заплакала. Слезы все текли и текли, как вчерашний дождь. Но девочка чувствовала тепло от руки Хранителя, и ей становилось легче. Хранитель не утешал ее и ничего не обещал. Он просто был рядом и позволял ей плакать столько, сколько хочется.

Когда всхлипы девочки утихли, старичок ласково сказал:

– Я понимаю, что ты чувствуешь. Но подобное действительно случается. Взрослые иногда так заняты, что не находят времени поговорить даже друг с другом. Но когда мы любим других, то все равно находим возможность быть с ними и слушать их.

– До этого момента я уже забуду, что хотела им сказать, – пробурчала Миланика.

– А ведь есть способ помнить, – подмигнул Хранитель. – Предлагаю тебе начать вести дневничок эмоций. Записывай в него каждый день то, что ты чувствуешь по поводу разных ситуаций. Записывай, когда злишься, или обижаешься, или радуешься. И в тот момент, когда у родителей найдется время на разговор, ты откроешь свой дневничок и все вспомнишь.

– А как это записывать? – растерялась Миланика. – Это значит, надо отмечать все моменты, когда я злюсь?

– И когда радуешься. И завидуешь. И боишься. И обязательно пиши, из-за чего это случилось. Почему ты завидуешь, или боишься, или радуешься? А если получилось как-то справиться с этой эмоцией, тоже запиши, как это произошло.

– Ох, а сколько же всего эмоций бывает? – всполошилась Миланика.

? Попробуй и ты, читатель, перечислить все эмоции, которые знаешь? Много их? А знаешь, чем они отличаются? Как их определять? А можешь понять – что чувствует другой человек?

Хранитель явно обрадовался ее вопросу и тут же пустился рассказывать. Он чертил в воздухе волшебные знаки своей тросточкой и объяснял, как много бывает разных эмоций. Гнев, радость, удивление, грусть, страх, ревность, досада, обида, восторг, умиление, нежность, волнение… и много-много других. Девочка раньше и не представляла, как много всего она умеет чувствовать. В тот вечер Хранитель рассказал Миланике еще много удивительных вещей про эмоции. Например, то, что каждая из них может ощущаться не только в душе, но и в теле. От страха или возбуждения по коже бегут мурашки. От гнева может бросать в жар. А еще часто сжимаются зубы и напрягается все тело. А от радости, наоборот, мышцы расслабляются. А иногда одно ощущение связано с разными эмоциями. Например, когда выиграл в соревновании, то чувствуешь радость от результата. Но одновременно и усталость. А бывает усталость с грустью, например, когда родители много работают, приходят уставшие домой и понимают, что нет сил поиграть с ребенком.

Миланика узнала, что у каждой эмоции еще есть разные степени проявления. Бывает, когда ты очень-очень злишься – так, что готова все вокруг разломать. Девочка сразу вспомнила, что именно так она злилась, когда уезжали родители. Ей хотелось разорвать все свои книги. Или в машину камнем кинуть!

Но бывает, что вроде и злишься, но совсем не сильно, чуть-чуть. Так было, когда в школе одноклассник Федя забрал у Миланики карандаши. Она тогда разозлилась. Но не сильно, потому что уже закончила свой рисунок.

Выяснилось, что так с другими эмоциями. Иногда радуешься сильно-сильно – так, что весь мир становится ярким. А иногда радость не такая большая… Просто как вкус блинчиков с вареньем на языке. Иногда ты чего-то очень сильно боишься, например того, что родители не приедут, а иногда – так, чуть-чуть пугаешься… какого-нибудь безобидного паука. Миланика сразу подумала, что можно даже называть эмоции по-разному: печаль – когда большая, и печалька – когда маленькая. Страх – и страшок. Так и в дневник записывать будет легче.

– О чем задумалась, милая Миланика? – ласково спросил Хранитель.

– О том, как много я узнала от тебя всего за два дня! – сказала девочка. – Я теперь понимаю, как важно вовремя выражать все свои эмоции, чтобы они не копились внутри и не превращались в джинна из бутылки. А еще то, что вовремя для меня – это не всегда вовремя для других людей. И не нужно из-за этого расстраиваться, а нужно просто записать все чувства и мысли в дневничок. Затем, когда мама или папа будут готовы меня выслушать, рассказать им обо всем. Спасибо тебе!

– Это тебе спасибо! – откликнулся Хранитель. – Давно у меня не было такой способной ученицы!

***

Из дневника Миланики за неделю:

***

Через два дня Миланика проснулась очень рано: за окном задорно кричали петухи, а внизу на кухне только чуть поскрипывали половицы. Бабушка проснулась и заварила ароматный чай со смородиновым листом. Лежа в постели под пестрым и легким одеялом, Миланика улыбалась, вспоминая вчерашний вечер. И тут же вспомнила про Хранителя. Нужно рассказать ему!

Миланика подскочила, быстро переоделась из пижамы в сарафан, умылась и тихонько спустилась по лестнице. Чтобы бабушка не усадила ее за завтрак, она прокралась мимо кухни на веранду, где ее дожидалась лестница, ведущая на чердак.

Миланика была уверена, что Хранитель уже не спит. Да и как можно спать, если петухи так кричат под окнами, а солнце уже вовсю светит?

Хранитель сидел у чердачного окошка, подставив бороду солнечным лучам и жмурясь от удовольствия.

– Доброе утро! – крикнула Миланика, забираясь на чердак.

– Доброе утро, Миланика, – улыбнулся старичок в ответ. – А ты сегодня ранняя пташка!

– Я просто очень хочу с тобой поделиться! – Миланика уже не могла сдерживаться. – Вчера мне звонили мама и папа. И мы все вместе говорили по видеосвязи – мама, папа, бабушка и я! И я им читала свой дневник…

У Миланики перехватывало дыхание от волнения, но Хранитель терпеливо слушал ее. А она рассказывала взахлеб о том, как они все внимательно слушали. И мама даже заплакала. Раньше Миланика никогда не видела маму плачущей. А тут она, вытирая слезы прямо рукавом блузки, обещала звонить дочери каждый день. И говорить по полчаса с ней обо всем на свете! А еще они условились, что если Миланике захочется поговорить только с папой, то к назначенному времени она напишет сообщение: «Мамочка, сегодня я хочу только с папой говорить». Миланике казалось невероятным, что родители ее услышали и поняли. Это было самое настоящее чудо!

Хранитель радовался так же, как сама девочка, – улыбка не сходила с его лица. Но, чуть помолчав, он спросил:

– А что ты сейчас чувствуешь? И каких эмоций больше всего оказалось в твоем дневничке за неделю?

Миланика чуть подумала.

– Я сейчас чувствую радость, очень большую радость! И, знаешь, сейчас понимаю, что за эту неделю почти не злилась на родителей. А когда начинала злиться, сразу записывала это в дневник. Мне становилось легче. Моя злость оставалась маленькой. Вот удивительно!

– Что же удивительного? – поднял белые брови Хранитель.

– Получается, что когда разрешаешь себе злиться, то злишься даже меньше! – озарило Миланику. – Главное – вовремя поймать эту злость! И записать в дневник!

– А все потому, что слова – это тоже волшебство, – подмигнул Хранитель. – Стоит подобрать правильное слово – и ты решишь свою задачку.

– Да, – кивнула Миланика. – Еще я поняла, что дневник – полезная штука. Я обычно, когда хочу поговорить с кем-то о важных вещах, очень волнуюсь. Всегда забываю половину того, что хотела сказать. А здесь я полистала дневник перед звонком – и все вспомнила!

Потом они еще долго сидели рядом, смотрели на хоровод пылинок в солнечных лучах и говорили о разных волшебных вещах. О том, как одним словом можно создать или разрушить мостик между людьми. О том, как легко становится жить, когда умеешь говорить о своих чувствах. И о том, как важно и ценно все, что испытывает каждый человек в этом мире – хоть большой, хоть маленький.

Миланике самой было смешно, что еще неделю назад она считала злость чем-то плохим. Теперь она понимала, что не надо бояться ни злости, ни грусти. Потому что если бояться и делать вид, что этих эмоций нет или что они плохие, то никогда не узнаешь их лучше. Не поймешь, почему злишься или грустишь. А значит, никогда не поймешь себя саму. Хотя почему только себя? Миланика вдруг поняла, что других людей тоже можно понять, только если будешь понимать их эмоции. Узнать себя, познакомиться со своими эмоциями – это первый шаг. А второй – это понять чувства других людей. Понять, почему они злятся или грустят. Только узнав это, можно создать настоящую дружбу, основанную на доверии. Миланике хотелось задать еще много вопросов. Но в это время она услышала, как внизу бабушка позвала ее.

– Миланика, ты там? На чердаке?

– Да, – призналась девочка, выглянув в дверь.

– Ну ты шустрая! – Бабушка не сердилась, а улыбалась. – Спускайся. Я уже сварила кашу на завтрак.

Увидев, как Миланика тут же скуксилась, бабушка со смехом добавила:

– Да не овсянку. Гречку с молоком, как ты любишь.

– Ура! – Миланика просияла. – Бабуля, ты самая лучшая на свете!

И, перед тем как выбраться наружу, девочка еще тихонько шепнула Хранителю:

– А иногда говорить про свои чувства еще и очень приятно!

? Дорогой читатель, а что ты испытываешь сейчас? Рисунок ниже поможет тебе определить эмоцию. Попробуешь?

Глава 2, в которой Миланика узнает секреты времени

Дни сменялись ночами, и постепенно радость Миланики, с которой она приносила Хранителю свои новости, стала уменьшаться – как любимое малиновое варенье в бабушкиных запасах.

Все чаще в дневничке эмоций, который вела девочка, мелькали записи о грусти и плохом настроении. Несмотря на ежедневные звонки и разговоры с родителями, Миланика чувствовала себя так, словно ей все время чего-то не хватает. И даже «Маленький принц» и поспевающая на грядках клубника радовали уже куда меньше, чем раньше.

Утром девочка просыпалась и задумчиво смотрела на кружева из голубых теней и света, которые плели на полу солнечные лучи. За окном бодро перекликались горластые петухи, а с кухни доносился аромат травяного чая со смородиновым или малиновым листом. Раньше это вызывало у Милаши счастливую улыбку и предвкушение наступающего дня. Но сейчас мир словно слегка поблек, как на выцветшей картинке в старой книжке.

Все эти дни Миланика не появлялась на чердаке. Ей почему-то было неловко признаваться Хранителю в своем настроении. Может, потому что она сама не могла понять, что случилось с настроением. Словно девочка столкнулась с какой-то эмоциональной задачкой, которая оказалась ей не по зубам.

Наконец Милаша все-таки решилась – ей очень захотелось обсудить свою грусть хоть с кем-то. И однажды утром, когда еще роса блестела на зеленой нестриженой лужайке, Миланика тихонько, стараясь не наступать на особо скрипучие половицы, пробралась на веранду и поднялась на чердак.

Хранитель уже не спал и прохаживался по теплому чердачному полу из стороны в сторону, словно ожидал ее. Он как раз огибал резной комод, когда в окне показалось лицо девочки.

– Доброе утро, Миланика! – Часовщик улыбнулся и прервал свой моцион.

Минуло несколько дней с их последней встречи, а чудесный старичок остался точно таким же, каким был. Высокий блестящий лоб, белоснежная бородка, шляпа и костюм песочного цвета. Несмотря на ранний час, Хранитель выглядел на удивлением бодрым.

– Доброе утро! – кивнула девочка старому другу. – Я тебе помешала? Кажется, ты кого-то ждешь?

– О, всего лишь светлые мысли! Они чаще всего заглядывают ко мне на ходу, – улыбнулся Хранитель.

– Ух ты! – Миланика подумала, что ей тоже надо проверить этот способ.

– Что-то давно ты в гости не заглядывала, – светлые глаза Хранителя прищурились и пытливо глянули на Миланику. – Надеюсь, у тебя все в порядке?

– Ну… да, наверное, – вздохнула Миланика, потому что и сама не знала, как ответить на этот вопрос.

– Наверное? – брови Хранителя удивленно изогнулись. Но он не стал ее расспрашивать подробнее, угадав, что девочка и сама сейчас все расскажет.

И Миланика рассказала. Про свою ноющую грусть. И про то, что прежние радости словно померкли. И даже ежедневные разговоры с родителями уже не так радуют.

Рассказывая об этом Хранителю, Миланика вдруг поняла, что ее так мучило все это время.

– Понимаешь, эти разговоры, они такие… короткие. Родители спрашивают, как дела. А мне нечего особо рассказать. И мы прощаемся. А мне бы хотелось, чтобы мы просто поболтали – не о делах, а о жизни. Как дома. Или вместе почитали книжку.

Миланика говорила взахлеб. И о том, как она ведет дневничок эмоций, а зачитать родителям не всегда успевает. И хотя они ее слушают, все равно остается ощущение, будто времени слишком мало. А почему так – Миланика и сама понять пока не могла.

Хранитель медлил с ответом или утешением. Он подождал, пока девочка выдохнет и сядет в свое любимое бархатное креслице с деревянными ручками. Только когда Миланика уютно устроилась в нем, старичок задал неожиданный вопрос:

– А скажи, дорогая Миланика, от кого зависит, что ваши разговоры так быстро заканчиваются?

– От родителей, конечно… – начала было девочка, но тут же оборвала себя.

Она уже привыкла, что вопросы Хранителя всегда подразумевали какой-то подвох. Вот и сейчас хитринки-морщинки собрались вокруг его глаз и рта.

– Ты хочешь сказать, что от меня это тоже зависит? – спросила девочка.

– А ты сама как думаешь?

– Ну, иногда я правда сама забываю, в какое время мы с мамой договорились созвониться, – призналась Миланика. – Я звоню ей позже. И тогда времени остается совсем мало. А еще бывает, что я сама тороплюсь, потому что хочу быстрее смотреть мультик…

Миланика задумалась. Хранитель, как всегда, терпеливо ждал. Чердак постепенно наполнялся солнечным светом, покрывающим теплой позолотой старинный комод, овальное зеркало в серебристой витой раме и остальные вещи.

– Вот объясни, что тут такое, – призналась Миланика. – Ты меня научил такой классной штуке – вести дневник эмоций. И про сами эмоции я теперь много всего знаю. Но все равно кажется, что я где-то совершаю ошибку…

Тогда Хранитель загадочно улыбнулся и задал новый вопрос:

– А знаешь ли ты, девочка, какой самый ценный и невосполнимый ресурс в этом мире?

Миланика, у которой в школе уже были уроки экологии, тут же радостно назвала воду, лес и солнечную энергию.

– Все так, это очень важные природные ресурсы, которыми нужно уметь распоряжаться, – согласился старичок. – И на бумаге лучше всегда с двух сторон писать. И кран с водой закрывать, пока чистишь зубы. Но я сейчас про другой ресурс. Про тот, что дается каждому человеку лишь в определенном количестве ежедневно, а к концу дня исчерпывается, хочешь этого или нет.

– Ты говоришь про время! – догадалась Миланика. – У нас в сутках всего двадцать четыре часа. Но неужели невозможно сделать так, чтобы часов стало больше? Никаким волшебством?

– Ну, у времени, конечно, есть свои секреты. В сутках часов-то больше не сделаешь, а вот как растягивать свое личное время – я тебя научу, – ободрил девочку старичок. – Но для начала здесь, как с эмоциями, нужно азбуку освоить.

И Хранитель рассказал Миланике, что есть особенности работы со временем, которые важны как для взрослых, так и для детей. Но даже взрослые люди о них часто забывают. Им кажется, что время как песок – утекает сквозь пальцы. Потом начинаются жалобы на то, что «ничего не успеваю», «времени никогда не хватает», «устаю так, что никак не могу отдохнуть и набраться сил».

? Скажи, дружок, а у тебя бывает такое ощущение, что время утекает сквозь пальцы? И что его постоянно не хватает?

Но есть простой инструмент, который научит решать эти задачки. Называется он «бюджет времени».

Хранитель взмахнул тросточкой, и тут же – прямо на чердачной стене – возник большой белый лист бумаги. А на конце тросточки появился карандаш. Этим пишущим наконечником старичок начал рисовать на листе столбики графика: один – графа расходов, другой – доходов.

– У мамы в телефоне есть программа, где она деньги считает, – заметила Миланика. – Там все похоже.

– А время мы считаем точно так же, как деньги, – подтвердил старичок. – Вот скажи, сколько времени у человека есть в сутках?

– Двадцать четыре часа, – тут же отозвалась девочка.

В графу «приход» Хранитель тут же написал цифру 24.

– Больше их не будет, – сказал он. – Никакое волшебство не поможет. Зато можно волшебным образом использовать эти часы. Например, делать несколько дел параллельно. Но об этом мы поговорим чуть позже. А сейчас давай исходить из того, что у нас есть двадцать четыре часа и больше их не станет.

Хранитель пояснил, что в графу «расход» Миланика будет записывать все то, на что у нее расходуется время.

– Вот вспомни, на что ты тратишь времени больше всего?

? И ты, читатель, подумай – на что уходит больше всего твоего времени?

Миланике не пришлось долго думать.

– Знаешь, мне иногда кажется, что я слишком долго сплю. Так много времени теряю!

– Понимаю тебя, – кивнул Хранитель. – Человеку действительно нужно много сна. Особенно растущему, как ты. Когда младенец рождается, он может спать двадцать – двадцать два часа в сутки. Но постепенно, по мере его взросления, он уже больше бодрствует и меньше спит. Детям же в твоем возрасте нужно не меньше восьми – десяти часов сна. А если ребенок еще занимается спортом, то и того больше – одиннадцать – двенадцать часов. Взрослым же достаточно семи-восьми часов сна, чтобы быть здоровыми. Но в целом семь-восемь часов – это норма сна для большинства людей. И уменьшать ее не стоит.

Хранитель объяснил, что если «экономить» время на сне, то это отразится на нашем здоровье: у человека постепенно накапливается усталость, повышается раздражительность, а иногда – заметно снижается иммунитет, и человек чаще болеет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.