Маро Линда
Провинциалки

Посвящается моей дочери Алисе

и всем тем, кто узнает здесь себя

Глава 1

Она стояла на мокром деревянном пирсе, врезающемся в темно-синее море. Ночь умирала, уступая новому дню. Вместе с ночью умирали по крупицам ее давно разбитые чувства, остатки всего искреннего и простого, что было когда-то в душе. Смотря в даль, она предавалась мыслям о прошлом, погружаясь в него, будто в соленые воды. Она любила смотреть на горизонт. Могла часами стоять на пирсе и думать о понятном только ей одной. Море зализывало ее раны, увлекало своей загадочностью и великолепием.

Воздух на рассвете всегда особенно прозрачен. Над ровной гладью постепенно рассеивалась сероватая дымка, уносящая с собой остатки былой тяжелой ночи. Зарождалась заря. Вот вспыхнула желто-красная полоса, озарившая мягким светом бескрайнее море, высокие горы, дома и равнины. Женский стройный стан виднелся издали с безлюдного берега. В лучах ласкового утреннего солнца длинные волнистые локоны зарделись медными красками, покрывая хрупкие загорелые плечи. Нежное длинное платье развевалось на теплом ветру, подчеркивая все достоинства безупречной фигуры. В ярко-зеленых колдовских глазах затаилось желание перемен и ожидание благосклонности судьбы. А по точеному лицу беззвучно катились редкие, кристально чистые, неподдельные слезы. Ее жених изменял ей в данный момент со своей постоянной любовницей Маргарет в специально снятых для той трехэтажных апартаментах на берегу моря.

Спускаясь к пирсу, я еще издали заприметил ее.

– Берта, привет! – радостно поприветствовал с берега.

Она обернулась и на несколько мгновений остановила на мне свой взгляд.

– Почему ты одна здесь так рано? Где Тим? – поинтересовался я, приближаясь.

– Доброе утро! Мне не спалось, вот и вышла прогуляться. В последнее время я не очень хорошо сплю по ночам и часто гуляю здесь одна, – немного смутившись, ответила Берта, пытаясь спрятать свои глаза. – Я пойду, мне действительно пора. Рада была повидаться, Майкл, – скомканно произнесла она и быстрым шагом отправилась прочь.

Удивительная девушка! Она поражала меня тем, что сочетала в себе все несочетаемые качества, которые только могут уместиться в одном человеке: неповторимые черты женственности, глубокой, не по годам, мудрости и повадки ребячества, как будто она совсем еще девочка. Она умела расстраиваться так, как будто ей пять лет, умела обидеться так, что ей хотелось все моментально простить. Однако в ее глазах уже виднелись отблески страданий. Глаза яркие, но в то же время мутновато-зеленые. И они не могут скрыть, что ей бывало действительно тяжело и довелось пережить что-то нехорошее. Когда я смотрел на нее, мне иногда казалось, что передо мной умудренная опытом женщина, которая знает ответы на все вопросы, знает, как ей жить и что делать, как и с кем беседовать и о чем. Об этом говорили все ее изысканные манеры и необычайная простота. Это дьявольски странно и непонятно. Похоже на игру, на выставление какого-то образа, за которым довольно трудно увидеть истинную, подлинную сущность этой молодой женщины. «Она была бы одной из талантливейших актрис, – думал я. – Просто ничто другое ей не подходит».

Через месяц должна быть ее свадьба. Самая шикарная свадьба всех времен с довольно известным бизнесменом, торгующим морскими судами, по имени Тим Бариатти.

Единственный ее друг – моя дочь Никки, которая прожила в России с матерью несколько лет, немного имеет представление о русском менталитете и знает довольно неплохо русский язык, впрочем, как и я сам, – брак с москвичкой поспособствовал. Никки четырнадцать. Я рад, что Никки общается с Бертой, так как мне всегда хотелось, чтобы мой ребенок был многранен и дружил с искренними людьми. Да уж что скрывать: общение дочери и Берты – повод чаще видеть эту чарующую особу. Мне нравилось, когда Берта приходила к нам, сразу становилось так тепло и интересно. Но казалось, она относилась ко мне больше как к отцу, чем как к мужчине, хотя ее жених старше меня.

Сегодня она должна зайти к нам, чтобы отправиться с Николь на пляж. Они очень любили принимать солнечные ванны на берегу моря. Я часто подсматривал за ними. Я много работал, и они думали, что я не приезжаю домой, а я по дороге на ланч останавливался недалеко от дома, проходил мимо самшитовой рощи и искал глазами их на пляже. Откровенно говоря, мне больше нравилось, когда я заезжал туда и видел одну Берту, без моей дочери. Так как Никки долго не выдерживала на солнце и бежала домой пить холодный мандариновый фреш, Берта оставалась ждать ее.

Самым большим удовольствием было, когда я впервые увидел, как Берта загорала топлес. Видимо, так ей удобнее. Благо, пляж безлюдный. Это было умопомрачительное зрелище. Берта, довольная своим идеальным телом, сидела на полосатом пледе, взяв в руки спрей, она брызгала его на свои безупречные торчащие соски. Потом она растерла блестящий спрей по своей груди, завязала волосы в беспорядочный пучок, надела очки и принялась читать какую-то книжку. Женщина моей мечты осталась лишь в одних полосатых маленьких трусиках, что вызвало большое желание.

Был как-то один раз, что я осмелел и подошел к ней. Я ожидал любой реакции, но она, совсем не смущаясь, сказала, что ждет, когда вернется моя дочь, и спросила, как у меня дела на работе. Совершенно не понял я, откровенно говоря, что творится у нее в голове. В тот миг мне показалось, что было в ее жизни что-то пошлое и развратное, поэтому она так спокойно показывается в таком виде мужчине. Она не придала этой ситуации совершенно никакого значения, как будто бы ничего и не произошло. Помню, как в тот вечер я смущенно удалился. Думаю, я выглядел очень глупо. В итоге она весь день не выходила из моей головы. Но нельзя было о ней думать, совершенно нельзя! Я вернулся на работу, погрузился в дела и на время забыл о ней.

Я работал на ее жениха. Точнее, недавно устроился на временную подработку. Тим – генеральный директор «Солвейг Интерпрайзез», он начал свой бизнес давно, потом перебрался на эти земли, открыл филиал. Ему здесь настолько понравилось, что он решил тут остаться. Потом привез сюда Берту. Это все, что я знал о нем. Он сказочно богат и всегда неуважительно относился к слабому полу. Но к своей невесте он испытывал какое-то особое чувство. Складывалось такое впечатление, как будто ему ее жалко. Непонятно, как такому человеку, имеющему беспорядочное количество связей, удалось так быстро остепениться из-за какой-то русской особы. Но чувство жалости здесь было налицо поначалу, и со временем оно начало потихоньку испаряться. Ну это только как я заметил. Не исключено, что я мог и ошибаться. Уж слишком много я думал об этой непонятной мне и многим другим, здесь живущим, необычной женщине.

– Майкл! Все грустишь? Сегодня же выходной! – Берта вбежала в мою гостиную с обворожительной улыбкой.

– Да вот проснулся недавно. Может, кофе?

– Не откажусь. Мне с молоком и без сахара, – сквозь улыбку воскликнула она, падая на мой барный стул, который жалостливо скрипнул от ее резкого приседания.

Берта закурила. Она курила много и все подряд. Как говорила когда-то, ей безумно нравится процесс. На этот раз это какие-то непонятые сигареты из желтой пачки, на которой нарисован банан. Она сидела, откинувшись на спинку стула, словно у себя дома, и разговаривала со мной на этот раз как с другом, а не как с отцом, что меня крайне порадовало и удивило. Я обратил внимание на ее странный взгляд. Ее глаза как будто врали. Сказать честно, это не самый лучший из ее видов, но все же она казалась мне прекрасной, даже и с немного отекшими глазами. Они отекли от слез или от недосыпания – я точно не понял.

Берта была в коротком пляжном платье, через которое просвечивал белый купальник, из неглубокого выреза поднималась стройная тонкая нежная шея, сзади покрытая пушком курчавых волос. Я молча преподнес ей кофе, чувствуя себя почему-то глупо.

– Где Никки? – звонко спросила она, выдыхая банановый дым.

– Она приболела сегодня, отдыхает в кровати. Так что, думаю, вряд ли она куда-то пойдет. Если хочешь, могу составить тебе компанию, все равно у меня сегодня выходной. Можем поваляться вместе на пляже! – как-то неловко сморозил я.

И подумал: «Что это за глупость я сказал? С какого она пойдет со мной? Ведь мы же не общаемся, и занята она, чтобы по пляжам с другими мужчинами ходить». Я начал уже мысленно корить себя за опрометчивые слова. Сразу вспомнил ту неловкую ситуацию, когда подошел к ней на пляже, когда она была с голой грудью, пялился на нее, как идиот. Наверно, она сейчас подумает, что я к ней подкатываю. В итоге я густо покраснел. Начал соображать, как бы побыстрее исправить ситуацию, и сказал:

– Берта, совсем забыл, мне сегодня нужно заехать в город. Если тебе вдруг что надо там, могу подбросить, все равно по пути.

– Да, поехали, мне не помешало бы немного развеяться! – На удивление, она согласилась. – Только мне надо бы переодеться, а то как-то не очень прилично ездить в город в купальнике. – Засмеялась она своим звонким смехом, обнажая белые идеальные зубы. – Пойду возьму у Николь одежду, не хочется возвращаться домой.

Затушив тлеющую сигарету, Берта небрежно кинула свою пляжную сумку на диван и быстро побежала босиком по лестнице наверх, в спальню Никки.

Я стоял в недоумении. Я ведь не думал, что она согласится со мной поехать, ведь и дел-то у меня никаких в городе нет, куда мне заехать, чтобы создать видимость каких-то деловых встреч? Но мои раздумья прервал необычный вид спускающейся по лестнице Берты. Как я счастлив, что у меня не взрослая дочь! На Берте красовалось белое платье Николь, которое полностью обтягивало ее точеный стан, и я обратил внимание, что она спустилась ко мне без купальника, так как через нежные ткани проглядывала молодая, здоровая, упругая грудь, не очень большая, но идеально пропорциональная и прекрасная. Опустив свой взгляд ниже, я заметил чуть видневшиеся трусики от купальника. Понял, что ошибся, когда подумал, что она без всего. Сквозь белые трусики отчетливо угадывались очертания пухлых девичьих половых губ, больших и гладких. Я заметил, как Берта тайком переводила взгляд то вниз, то на меня, пытаясь угадать, пялюсь я туда или нет. Я так понял, что она хотела, чтобы я посмотрел. Берта прочитала мой взгляд, однако вместо флирта, присущего многим женщинам, когда они замечают, что ими заинтересован мужчина, она громко засмеялась, похлопала меня по плечу, сказала:

– Поехали, друган! – И опять закурила свою сигарету.

Черт возьми, как ей это шло!

***

Мы ехали по пыльной загородной трассе, удаляясь от нашего поселка все дальше и дальше. Мой старенький мерседес кабриолет мчал навстречу начинающемуся, обещающему стать знойным дню. Я жал на газ и думал, как же просто сбылось одно из моих желаний – хоть какое-то время провести с этой женщиной, а еще думал, что веду себя как идиот, не говоря ей ни слова. От смущения я даже не знал, о чем с ней разговаривать, а она пела под музыку и улыбалась своей искренней, по-детски неиспорченной улыбкой. Я совершенно ничего не знал об этом прелестном существе и почему-то не хотел узнавать. Или хотел, но не представлял, с чего начать. Не скрою, что пока мне достаточно, что это милое создание сидит со мной рядом в коротком белом платье, ножки ее образуют красивый треугольник, основание которого находится там, где начинаются белые купальные трусики, которые я уже успел заметить сегодня. Она совершенно не замечала этого или не хотела замечать, что я вижу больше, чем мне допустимо. Мне достаточно, что ее миловидное личико иногда поворачивается ко мне и поет нежным голоском песни, которые играют в моем старом мерседесе из моей старой магнитолы. Мне достаточно того, что ее кудрявые светлые, выгоревшие на солнце волосы развеваются в разные стороны, образуя беспорядок в прическе. Она вся такая естественная, молодая и простая, что я даже не решался узнать что-то о ней, и я забыл в этот момент напрочь, что у этой женщины скоро состоится свадьба с моим боссом. Все остальное почему-то отодвигается на второй план, когда находишься рядом с ней.

– Майкл, почему вы не курите? В этом процессе есть что-то прекрасное, необычное, – с иронией, прищурившись, сказала она.

– Давай уже перейдем на ты? – смело предложил я.

– Но я подруга вашей дочери! – Она залилась звенящим смехом. – Ну на ты, так на ты. Ты не переживай, я не научу ее плохому. Останови машину, я хочу пройтись, мы уже слишком долго едем.

Проехав еще около минуты, я свернул на обочину около какого-то раскидистого дерева, которое создавало хоть какую-то тень.

– Жа-а-арко, – жалобно простонала Берта, прыгая вокруг дерева и размахивая только что сорванной веткой, как веером. – Надо было все-таки прихватить купальник. Сейчас бы в море с головой! Ты не заметил, что когда купаешься именно с головой, когда ныряешь под водой много раз, ты настолько обновляешься, что чувствуешь себя словно после бани? Искупавшись, я выхожу на берег обновленная.

– Поехали поближе к морю, я могу тебя подождать. Не волнуйся, я не буду смотреть, ну если ты хочешь, конечно. А то ехать еще долго, так что решай сама.

– Поехали, так я буду хоть чуть бодрее, – весело ответила Берта, выкинула свой «веер», упала на сиденье и хлопнула дверью.

Перед нами открывалось синее бескрайнее море, целая стихия, ее стихия. Быстрая, постоянно меняющаяся, то бурная и мрачная, то мягкая и покладистая. Во всей своей многогранности море мне напоминало мою спутницу, казалось, будто бы она родилась из морской пены, как Афродита. Я как будто бы отождествлял Берту и море. Эта девочка мне совершенно непонятна, не от мира сего, как говорится.

Берта шла от машины, снимая на ходу тесное, неудобное, мокрое от пота платье. Наконец, избавившись от него, она, нисколько не стесняясь, встала вполоборота и кинула его на какой-то торчащий из песка камень. Я издали сумел разглядеть ее небольшие округлости, на мгновение промелькнувшие перед моим взором. Еще пару мгновений – и она скрылась в волнах.

Стоя, опираясь боком на крыло своего мерседеса, я вдруг вспомнил бывшую жену Софью. Она ведь тоже родом из России, однако, не была столь манерна и женственна, как Берта, да и ее подруги тоже были какие-то простые, обычные, пресные женщины, в которых не было ничего такого, за что можно зацепиться, чем можно увлечься. Они всегда были понятны и сразу рассказывали о себе совершенно все, как будто на собеседовании. А эта девушка – нет. Она ничего не говорила, она оставалась тайной, она была соткана из загадок и интриг. «Чтобы понять ее хотя бы наполовину, – думал я, – мне понадобилась бы целая жизнь».

Помнится, давно Софья, с которой я встречался около года, знал ее поступки наперед, предсказывал, как поведет она себя в той или иной ситуации, которую, казалось, любил, сообщила мне, что ждет от меня ребенка. И я не испытал такого сладкого, щемящего счастья, какое испытываю сейчас. Ведь, естественно, когда тебя вовлекают в брак поневоле, из-за каких-то обстоятельств, сразу складывается такое обидное непонятное чувство, словно бы тебя туда затащили насильно…

Мои раздумья остановил образ мерцающей нимфы, будто бы плывущей над волнами. Мне нравилось обожествлять ее. Она выходила из пены морской плавно, медлительно, томно. Палящее солнце заливало ее идеальное тело, каждой клеточкой соприкасавшееся с этим диким пейзажем. Лучи играли на рыжевато-блондинистых, светящихся ярким пламенем, волнистым мокрым волосам, поглаживали возбужденную от прохладной воды, совершенную голую грудь. Капли морской соленой воды, стекая с пышных волос, медленно скатывались по шее, груди, торчащим от свежести соскам, катились по линии плоского загорелого живота, игриво попадая под белые мокрые трусики. Я словно сходил с ума от ее скрытой, но в то же время такой откровенной сексуальности. Она виновато улыбнулась мне, прикрыла грудь рукой. Взяв платье, повернулась спиной и неловким движением, с большим трудом натянула его на мокрое тело до линии трусиков. После, довольная, устремилась ко мне. Она любила нравиться мужчинам и умела это делать. Да, дразнила она меня нарочно. Это ощутимо.

– Как прекрасно! Как я теперь бодро себя чувствую! – щебетала она, выжимая бантики по краям трусиков.

Я смотрел на нее и удивлялся, насколько просто она ведет себя со мной. Это показалось мне таким необычным. Я невольно проскользил по ней взглядом, случайно заметив, что под мокрыми белыми трусиками просвечивается в глубине тонкая естественная полосочка. Однако пришлось моментально отвести взгляд и направиться заводить машину, чтобы уж совершенно не сойти с ума.

– Надо чуть волосам подсохнуть, давай постоим немного? – предложила Берта, взяв из бардачка свои банановые сигареты, и, закрыв глаза, с наслаждением закурила. – Будешь? – протянула она мне пачку сигарет.

Я отказался. Она закрыла глаза, с наслаждением пуская небольшие клубы дыма. А я, наблюдая, понял, что окончательно, и бесповоротно, и навсегда влюбился в эту ненормальную, крышесносительную особу.

Мы двинулись в путь. Мимо нас проплывали небольшие поселки, поля, пустыни, строения, иногда встречались на трассе люди, которые, видимо, работали неподалеку и передвигались пешком. Мы ехали молча и слушали легкий джаз, каждый думал о чем-то своем. Я поймал себя на мысли, что уже давно не чувствовал себя таким счастливым. При въезде в город сразу ощутил острый запах людской деятельности, машин, производств, заводов. Люди сновали туда-сюда по своим делам, не обращая ни на кого внимания. Берта совершенно не вписывалась в эту атмосферу бедной городской жизни. Мне казалось, что я везу с собой какой-то драгоценный бриллиант, который непонятно почему вдруг очутился со мной.

Когда мы проезжали мимо какого-то колоритного рынка, Берта вскрикнула, сказав, что ей очень туда хочется, и я затормозил. Она не походила на ту девушку, которая могла бы покупать что-то на рынках, в их суетливой атмосфере. Мы припарковались, она выпрыгнула из машины и побежала туда. Я почему-то отметил с гордостью, что многие мужчины и даже женщины обратили на нее внимание и смотрели с неподдельным интересом. Я догнал ее, мы пошли вместе. Остановившись у какой-то палатки с мужскими шмотками, она выбрала клетчатую рубашку и штаны с высокой талией с грубым кожаным ремнем. Смеясь, она схватила эту одежду и, направившись к примерочной, еще взяла шляпу. Я стоял и смотрел. Продавец любезно посоветовал мне выбрать что-то себе, и когда я отказался, он, немного разочаровавшись, предложил присесть на раскладной брезентовый стул.

Спустя пару минут Берта вышла в своем новом одеянии. В рубашке, завязанной в узел на талии, над которой в свободном полете была ее грудь, в широких штанах с тугим поясом, который подчеркивал ее стройность, и в ковбойской шляпе, надетой на распущенные волосы, она была прекрасна. Заигрывая, тут же направилась ко мне как будто бы модельной походкой.

– Так ведь гораздо удобнее, – лукаво отметила Берта чуть позже, садясь в машину. – И приличнее! Ненавижу, когда открыто на меня смотрят много людей.

Но даже в мужском одеянии я отметил ее привлекательность.

Мы мчались по пыльному городу, пришлось заехать в пару мест для отвода глаз, задержаться там на некоторое время. Ведь я же сказал, что у меня дела в городе.

День близился к завершению. Нужно было выезжать обратно, в этих краях темнеет рано и быстро, даже не успеваешь заметить, как на землю тихо и неожиданно опускается ночь. На выезде из города мы заехали в придорожную таверну, взяли пару сэндвичей и подошли к одному из невзрачных столиков, одиноко стоящих без стульев. Я попробовал сэндвич, и он показался мне безумно вкусным.

– Не устала? Как тебе сегодняшний день? Не слишком долго ли мы ездили? Тим не будет тебя искать? – сразу задал я ей много разных вопросов.

Но она ответила только на последний:

– Нет, он не будет меня искать. Я уже некоторое время провожу свои дни так, как мне вздумается. Не знаю, хорошо это или плохо, но это так. Кроме того, у него есть более важные дела. Ты вроде у него работаешь? Как тебе? Нравится? – переменив тему, спросила она.

– Мне понравилось у него работать только с сегодняшнего дня. Если бы я у него не работал, я не встретил бы тебя, – уверенно ответил я.

Но почему-то после этих слов в мою душу ворвалось странное предчувствие, что зря я вот это все сказал, так как это звучало как признание, которого в принципе не должно быть, и я вообще не понимал, зачем я это говорю, но знал, что это, определенно, правда.

Берта подняла на меня свои изумленные зеленые глаза, в которых сплелись недоумение и непонимание.

– Майкл, – сказала она пониженным, чуть хрипящим голосом, – поверь, если ты думаешь, что влюблен или влюбился в меня, ты глубоко ошибаешься. У тебя ко мне всего лишь влечение, не более того. Я знаю, что довольно сексуальна, не скрываю этого и не стесняюсь, но когда ты поймешь, что это всего лишь оболочка, которую ты страстно желаешь, ты немного во мне разочаруешься. Не испытывай ко мне никаких чувств, это опасно будет для тебя и для других. Я думаю, мы будем неплохими друзьями. Ведь здесь у меня никого нет, хоть кого-нибудь, с кем можно было бы поговорить, кроме твоей дочери и одной из служанок. Так что давай договоримся: мы с тобой просто дружим и весело проводим время. Может, я эгоистка, но ты мне нужен. Нужен как друг, как человек. – Договорив, она поднесла ладонь к своему лбу и запустила ее в волосы.

– Конечно, я ни о чем таком не думал, мне нравится проводить время с тобой, приятно, что ты дружишь с Никки. И я обещаю, что уж точно не буду в тебя влюбляться. Да и вообще, ты совершенно не в моем вкусе как женщина, – смущенно выпалил я и тут же подумал, что опять сморозил какую-то дурь.

«Ты совершенно не в моем вкусе» – ну как это можно было ей сказать!..

Незаметно опустилась ночь, накрыла нас своими темными объятиями, высыпав мириады звезд и созвездий на черное покрывало неба. Мы мчались по безлюдной трассе, теплый ветер свистел в ушах и спутывал наши волосы, под громкое стрекотание цикад мы рассекали воздух, пропитанный насквозь теплым морским бризом. Луна провожала до нашего элитного поселка. Было очень хорошо и спокойно. Думаю, мы оба ощущали счастье и небольшую тревогу одновременно. Этот день, пожалуй, переменил мою жизнь, но я тогда еще не знал об этом.

***

– Привет, милый! – Берта мягкой, бесшумной поступью вошла в кабинет жениха, прошлась кроткой походкой вокруг массивного дубового стола, подошла к Тиму и присела на подлокотник большого кожаного кресла. – Все работаешь? – мурлыкающим голосом прошептала она.

– Да дел много навалилось, вот пытаюсь разобраться с одним вопросом по поводу судна. Тут столько дел, что иногда даже приходится задерживаться очень надолго на работе, решать же надо как-то навалившиеся проблемы, – отведя взгляд в сторону, ответил он.

– Ну ты же у меня большая умница, я знаю, что ты обязательно решишь все эти дела, потому что никто другой, кроме тебя, с этим бы не справился.

– Спасибо, зая, я так ценю, что ты меня понимаешь.

– Гораздо больше, чем ты думаешь! – лукаво ответила Берта.

– Что на тебе за одежда?

– А это мы с Никки ездили прогуляться и решили пошутить, прикупив мужской одежды, и ходили в ней весь день. Было весело! – Она засмеялась, посмотрела жениху открыто в глаза, сползла к нему на колени, выгнулась вперед, как довольная кошка, и, отбросив в угол ковбойскую шляпу, начала расстегивать рубашку, демонстрируя идеально загорелую упругую грудь. Тим просил ее всегда загорать топлес, так как ему не нравились белые полосы от купальника на ее теле. Берта всегда послушно исполняла его указания. Тим смерил ее оценивающим взглядом, удовлетворенно облизнулся, положил руку на правую грудь невесты, как бы по-дружески похлопал по ней и сказал:

– Зай, может, виски? Я так устал… – Привстав, взял Берту на руки и поставил на пол.

– Можно, только мне побольше льда, – стыдливо застегивая рубашку, полушепотом ответила Берта.

Она все понимала. Прекрасно осознавала свое место и давно научилась управлять своими желаниями. Научилась держать себя в руках, не устраивать драматических сцен, говорить что нужно, и когда нужно, и с кем нужно, научилась чувствовать, что думает тот или иной человек, будь то мужчина или женщина, ребенок или старик. Она обладала высокой степенью эмпатии, возможно, чуть большей, чем остальные. Она чувствовала все остро и сразу. В такие моменты душа ее пронзалась сотнями невидимых игл, которые изранили ее уже давно, в те далекие темные времена, в прежней жизни, которую сейчас она старательно пытается забыть.

– Держи, давай за нас!

– За нас, – ответила Берта, чокнувшись с будущим мужем. Но поставила фужер на стол, пить не стала.

– Я, пожалуй, отправлюсь спать, – равнодушно сказал Тим, – приходи тоже.

– Я приду чуть позже, хочу подышать на веранде перед сном, – ответила Берта, снимая с себя брюки, оставаясь в одной рубашке и трусиках. – Я устала, хочу собраться с мыслями.

– Спокойной ночи. – Тим вышел в гостиную и скрылся за стенами огромного дома.

Стояла душная, но влажная ночь. Берта вышла на веранду, к ее глазам подкатывали слезы, она чувствовала какое-то удушье в области гортани, у нее немного болело тело. Так бывает. Не от физической боли, а от обиды, даже, может, не от обиды, а от странных, непонятных, негативных чувств, переполнявших ее нутро. Она стояла под высоким кипарисом, смотрела в небесную черную даль и понимала всю безысходность своего существования. Как любила она думать о себе и о своих желаниях!.. Как много раз представляла она другие, самые разные, самые смелые вариации собственной жизни!.. Ведь она молода, но почему-то рассуждения ее словно мысли сорокалетней женщины, умудренной жизненным опытом. Ей всего двадцать два года. Слишком рано пришлось повзрослеть и быть вытащенной из того грязного города и порочного прошлого…

Миллионы мыслей прокручивались в данный момент у нее в голове, порой совершенно не связанных между собой, но практически всегда все ее рассуждения и переживания сводились к одному и тому же – самоанализу и поиску смысла жизни. Она начала замечать, что слишком уж часто для молодой девушки копается в себе, пытаясь найти ответы на несуществующие вопросы, слишком глубоко хочет проникнуть в тонкие грани своего разума, чтобы наконец понять, кто она на этом свете и каково ее предназначение. Часто она думала, что проживает чужую жизнь в этом мире притворной лести, пафоса и лживых декораций. Она спрашивала себя: «Какой бы я хотела видеть свою идеальную жизнь?» – и не находила ответов. Со стороны ее жизнь казалась идеальной. Есть все, что можно пожелать: шикарная внешность, пытливый ум, харизма, которая свела с ума немало мужчин, успешный и богатый жених. Но почему она несчастлива? Как часто она задавалась этим вопросом… Прошлое било словно тяжелым молотом, и его глухие удары отражались в ее хрупком теле.

Огромная капля упала ей на голову. Еще пару мгновений – и хлынул проливной дождь. Молния разрезала все небо на части своими лучезарными зловещими ломаными линиями. Гремел гром, раскатывая по черному люминесцентному небу страшные предупреждающие удары. Крупные капли дождя большими потоками били по банановым листьям, те прогибались под жестким напором воды и время от времени поблескивали от света молний, которые отражались на их зеркальной, полированной дождем поверхности. Небо плакало вместо нее. В ее глазах не было больше слез.

Глава 2

– Кэтрин, зайди ко мне! – проорал в трубку Тим Бариатти своей новой секретарше.

Он с утра был не в духе.

– Почему ты не напомнила мне о том, что сегодня, еще до десяти утра, я должен был позвонить в «Кит Индэстри»?! – размахивая руками, неистовствовал он, метая глазами молнии в сторону несчастной девушки. – Еще хоть раз увижу такое отношение к работе – уволю всех вас на хрен! Разгоню к чертям!

– Я не… я хотела вам сказать, вот только собиралась… Но тут меня отвлекли… – чуть слышно промямлила секретарша.

– Как вы все мне надоели! Не умеете работать ни черта. Вот если ты думаешь, что такая смазливая и за твою внешность я буду тебя терпеть, то ты сильно ошибаешься. Быстро пошла отсюда!

Кэтрин замешкалась и неуверенной походкой испарилась из кабинета, беззвучно закрыв за собой дверь.

– Кэтрин, позвони Маргарет, скажи, чтобы приехала сюда через час, – набрал он еще раз, сказав это уже снисходительным тоном.

Тим сидел за столом, задумчиво вглядываясь в аквариум, где плавала одна рыба-прилипала. Большая и страшная, она всем своим видом олицетворяла грусть. Раньше в аквариуме было много разных красивых рыбок, больших и маленьких, спокойных и юрких, но со временем все они сдохли, и осталась только эта странная рыбина, которая, видимо, более живучая и более приспособленная ко всем изменениям среды обитания. Тиму нравилось думать, что эта рыба на него похожа. В далекие годы он делал свою карьеру быстро, стремительно, стабильно. Все схватывал на лету, «топил» безжалостно конкурентов, без малейшего угрызения совести предавал друзей. Шел вперед, не обращая внимания на преграды и обстоятельства, которые попадались ему на этом тернистом пути. Тим мало к кому относился с уважением, он полагал, откровенно говоря, что умнее, мудрее, влиятельнее всех. И был убежден в том, что даже те, кто выше него, не превосходят его своим влиянием и богатством. У него была довольно необъективная оценка собственных возможностей, но его это вполне устраивало.

– Можно, мой милый друг? – кокетливо из-за приоткрытой двери прозвучал низкий, бархатный, томный женский голос. Показалась наманикюренная ручка, изящно держащая дорогую теннисную ракетку.

Это была Маргарет. Они с Тимом знакомы довольно давно, еще в прошлой жизни, чуть ли не с самого ее начала. Неизвестно кем они приходились друг другу на протяжении этих нервных для Тима десятилетий. Они были сначала и друзьями, и партнерами по теннису, и любовниками, позже – колоритной парой, затем просто партнерами, но уже по бизнесу, потом друзьями и любовниками одновременно. Если бы не страсть Тима к молодым телам юных красоток, то Маргарет и Тим вполне могли составить интересную супружескую пару, брак которых был бы основан на страстном сексе, взаимной дружбе и поддержке в бизнесе. Однако они были слишком одинаковы, чтобы принять себе партнера-копию. По их мнению, это было бы весьма скучно, так как человеку свойственно искать нечто противоположное. Очень маловероятно, что человек захочет видеть в своем партнере собственное отражение. Ведь тогда партнер будет ему настолько понятен, как открытая книга. Не будет ничего неизведанного, загадочного, тайного. Ты – это я. Разве на этом держатся браки? Иногда и на этом. Однако, когда подобная ситуация происходит, человек начинает искать что-то новое, недозволенное, что-то другое. И тут появляются новые люди, которые обладают совершенно противоположными качествами, нежели он сам. Вот тогда и начинается все… И позже заканчивается неизбежной трагедией для всех участников романа.

Так же и Тим. Одной частью своей души он был с подобной ему и понятной Маргарет, видел в ней близкого человека, чуть ли не члена семьи. А другой частью души он был с непонятной ему Бертой, довольно понимающим, но очень загадочным и странным существом. Его тянуло к ней неизведанной силой, как тянет путешественника в новые страны.

– Для тебя все что угодно! – расплылся в улыбке Тим.

Наконец хоть кто-то смог поднять его настроение. Маргарет, кроме всего прочего, еще и его личный психолог, что ее крайне забавляло.

– Хороший день сегодня! Когда позвонила твоя секретарша, я уже начала собираться на «Веранду у моря», неподалеку от этого ресторана мы с моей сестрой решили сыграть пару партий в теннис. Но вот из-за твоего приглашения пришлось все отменить, – медленно и плавно прошептала она, легкой поступью в белых кедах подойдя к панорамному окну. – Как твоя благоверная? Не поднимает твое настроение?

Глаза ее приняли немного пугающее выражение, но Тима это не смутило.

– Она дома, не люблю откровенничать с ней. Не хотелось бы, чтобы она знала, что у меня какие-то проблемы, не хочу ее беспокоить.

– Так ты не хочешь ее беспокоить? А как же… – Маграрет слегка замялась. – Вроде она интересная девушка. Я общалась с ней. Хоть она слишком молода и прекрасна, но она показалась мне довольно неглупой. Мы с ней перекинулись парой фраз, и знаешь, я полагаю, что она догадывается про нашу с тобой так называемую дружбу, даже, вероятнее всего, знает. Ну, по крайней мере, мне так показалось. Думаю, что ты ее в некотором роде чуть недооцениваешь. Тим, тебе вообще не приходило в голову, что она, возможно, всеми играет и грамотно манипулирует? Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что она играет лучше нас!

– Марго, не ревнуй! – громко расхохотался Тим. – У Берты пустовато в голове, она, конечно, неглупая и понимающая, закрывает глаза на многое, но в ее прекрасную головку никогда не придут мысли о ведении двойной игры. Она как украшение моей жизни. Я люблю ее физически и эстетически. Она не напрягает меня, не лезет в мои дела. Она мне сильно благодарна. Знала бы ты, с какого дна я вытащил эту девчонку!..

Маграрет притворно улыбнулась и грациозной походкой направилась к выходу, проговорив:

– Поехали. Время не ждет!

***

Маргарет грубо водит машину, уверенно, по-мужски. Ее новенький черный джип мчался по улице с большой скоростью, обгоняя изредка попадающиеся автомобили, лихо заходя в повороты. Наконец, джип резко затормозил, из-под его колес полетели мелкие камни и гравий.

– Приехали! Выходи, милый друг, – томно сказала Маргарет, открывая дверь и изящно спускаясь на землю.

Тим оглянулся, увидел, что вокруг совершенно никого нет. Они приехали не на «Веранду». Обстановка тихая, спокойная, умиротворяющая. Палящее пару часов назад солнце уже не такое назойливое, а приятно ласкает лучами, медленно подготавливая себя и всю землю к неизбежно наступающим сумеркам. Они шли по низкой траве, слушая переливчатое пение нескольких птиц, которое будто бы соединялось в одну незнакомую мелодию. Маргарет привезла его не туда. Она привезла его к воротам маленького неизвестного отеля, где они никогда не были. Здесь никого нет. Только он и она. И несколько часов. Как раньше…

Чуть позже, далеко за полночь, Маргарет сидела одна у камина, на выделанной шкуре какого-то непонятного зверя, закутавшись в большой, вязанный крупными стежками плед слоновой кости, в арендованных для нее Тимом шикарных апартаментах и пила крепкий кофе. Она любит пить на ночь кофе. Он должен быть обязательно свежесваренным, без сахара и остальных добавок. Этот напиток бодрит ее, она не любит спать по ночам – часто пишет стихи. Большинство из них выходят довольно дурацкими, но ей нравится. А что еще остается делать одинокой взрослой женщине, без мужа и детей, безнадежно и страстно влюбленной с самого детства в того юношу, с которым она училась вместе, бегала по теннисному корту в дождь и с которым сегодня предавалась близости в сказочном, неизведанном лесу, охраняющем ее тайные и запретные мысли? Она любит его понятной только ей одной любовью и испытывает к нему оттенки разных прочих чувств вот уже четверть века.

Тем временем в доме четы Бариатти царило умиротворенное спокойствие. Будущие супруги сидели на веранде, пили травяной чай и смотрели вдаль на чернеющее море, которое еле виднелось и было заметно исключительно благодаря полной ленивой луне, наблюдающей за ними свысока. Раскатистый шум прибоя доносился до них еле слышно. Завтра погода обещала быть благосклонной для выхода в море. Они сидели, болтали о прошедшем дне, о будущей свадьбе, о гостях, сплетничали об общих знакомых, смеялись, искренне улыбались друг другу. На плетеном столике стоял большой чайник, в котором был заварен травяной чай с добавлением мяты, лаванды и мелиссы, и небольшая пиала с натуральным липовым медом. Они курили, с наслаждением втягивая легкими воздух, сигареты тлели в темноте, тускло отсвечивая двумя красноватыми угольками. Казалось, счастливее двух этих людей на свете никого и не существует.

Глава 3

Я проснулся рано. За окнами поднималась утренняя заря, восхода солнца еще не было. Выйдя на улицу, я ощутил приятный холодок с моря. Утром природа особенно прекрасна. Она как будто, находясь в статическом состоянии, лениво просыпается. Темнота уползает по углам, рассеивается в разные стороны и потом вовсе исчезает, показывая мокрые листья деревьев и ароматные южные травы. В воздухе витают испарения от самшитовых и хвойных вековых лесов. Дымка тает, оставляя на всех листочках, всех травинках маленькие, переливающиеся капельки утренней холодной росы. Еще никого нет на улицах, море безлюдное и темно-синее. Только изредка проплывет ветхая лодочка какого-нибудь деревенского рыбака и скроется в сероватом тумане, тут же потеряется из виду. Это еще то время, когда птицы только начинают петь, как бы предупреждая своими звонкими трелями о зарождении нового дня.

Посмотрев вдаль и убедившись, что на воде полный штиль, я подумал, что сейчас неплохой момент для рыбалки, что можно было бы выйти сегодня на катере в море. Как раз я отправил вчера Николь к матери в холодную Москву, так что самое время заняться чем-нибудь для себя.

Я не медлил. Ловко прыгнув в свой небольшой, но довольно уютный беленький катер, я, положив удочки на пол, стал медленно отчаливать от берега. Из-за легкого серебристого тумана я ощущал, как врезался в миллиарды малейших молекул воды, которые оставались на моем лице. Я плыл вдоль берега, втайне от себя надеясь, что позже смогу встретить в этих краях Берту. Она часто ходит сюда прогуляться и позагорать по утрам. Это сладостное щемящее чувство не выходило из моей головы. Каждое мгновенье каждой клеткой своего тела я ощущал, что в будущем со мной должно произойти что-то невероятное, и что это невероятное непременно должно быть связано с ней.

Я отклонился назад, взял удочку, не спеша размотал ее и запустил в серую толщу воды. Поплавок спокойно остановился на одном месте. Я не сказал бы, что особо сильно люблю рыбалку, но мне нравится сам процесс. Находясь в полном одиночестве, ранним утром, наедине с самим собой и со своими мыслями, можно подумать о многом, во многом себе признаться, в чем не решился бы признаться в обычной жизни, занимаясь работой и делами. И просто полюбоваться просыпающейся природой. Да, я ждал ее. Да, я очень хотел увидеть ее снова. Хотел поговорить с ней, узнать о ее прошлом, о ее детстве, юности, откуда она. Я знал только лишь, что она из какого-то провинциального городка в России, и ничего больше. Все вокруг нее покрыто ореолом странных тайн…

Прошло время. Мой поплавок осторожно начал уходить под воду, создавая аккуратные ровные круги. Видно, рыба небольшая. Я, пытаясь поймать момент, начал подсекать, но увы, рыбешка ускользнула и сорвалась. Я был немного разочарован, так как просидел в ожидании уже часа три, и ничего больше не произошло. Осознав в очередной раз, что из меня рыбак, в общем-то, не очень, я решил без улова и без оправдания своих ожиданий и надежд вернуться домой. Как только начал причаливать к берегу, издали увидел фигуру молодой женщины, приближающуюся к пляжу. Похоже, что это она.

Я остановил катер и остался стоять примерно в двадцати метрах от береговой линии. Да, это она. Берта легкой походкой прошла мимо меня, не заметив, подошла к воде, осмотревшись по сторонам и убедившись, что никого нет, сбросила с себя всю одежду и зашла по колено в воду. Она без купальника! Я осторожно, затаив дыхание, взял бинокль и навел на нее, чувствуя необычное волнение. Откровенно говоря, я не ожидал такого поворота событий, я просто хотел поболтать с ней, послушать ее голос, может, прокатиться или погулять, но подходить к ней сейчас было бы совершенно неудобно, и чувство неловкости не покидало меня. Я ощущал, что приближаюсь к чему-то очень запретному. Она стояла по колено в холодной воде, судя по ее груди, ей довольно прохладно. Я опустил свой взор ниже и смущенно рассмотрел ее лоно. Оно прекрасно. Как бы я много отдал, чтобы всего лишь раз поцеловать ее туда! Вдруг она решилась и поплыла, потом резко нырнула в морскую пучину воды, и несколько минут ее не было видно. Она вынырнула совершенно неподалеку от меня, я настолько не ожидал этого, что мой бинокль, моя улика, с плеском упал в воду! Она это заметила, присмотрелась и поняла, что в катере я. Мое положение выглядело достаточно глупо, и я, еще более усугубив его, сказал как ни в чем не бывало:

– Привет!

– Доброе утро! Я думала, что здесь никого нет, – звенящим голосом ответила она, немного растерявшись.

– Я… это… случайно тебя увидел, извини, надо было сказать раньше, но я совершенно не успел, – хоть что-то вразумительное ответил я.

– Майкл, а давай напьемся сегодня? Я так почему-то этого сейчас захотела… а? Ведь алкоголь с утра иногда можно, правда? – Она закружилась, разбрызгивая соленую воду.

– Я не против, у меня как раз припасена бутылка крепкого кальвадоса на этот случай. Только он теплый, – показывая дешевую бутылку, сообразил я. – Прыгай сюда!

– Я без одежды, как ты уже успел заметить!

– Я могу дать тебе свою рыбацкую футболку, возможно, она тебе подойдет.

– Тогда отвернись, я залезу в катер. – Подплывая ко мне, она прильнула вплотную к катеру и смотрела испытывающе мне в глаза. Ее глаза, как два сверкающих изумруда, горели каким-то зловещим огоньком. Сейчас в этой необычной обстановке она напоминала сказочную русалку, которая взялась из ниоткуда и, возможно, исчезнет в никуда. Казалось, она понимала, что я чувствую, и ей нравилось ощущать мою увлеченность ею.

Я отвернулся, кинув Берте через плечо свою белую в синюю полоску и драную в некоторых местах футболку.

– Другого нет! Так что это твой единственный вариант находиться тут в приличном виде! – нагло сказал я.

Обернувшись через минуту, я увидел перед собой нимфу – футболка определенно шла Берте, учитывая, что сидела она, расставив ноги. Поправляя волосы, она не сразу заметила, что я уже обернулся. Подняв на меня глаза, тут же приняла более женственную позу, положив ногу на ногу.

Чуть позже она уже по-свойски сидела на борту, разливая в повидавшие виды пластиковые стаканчики теплый кальвадос.

– Ну что, за нас! – Она протянула мне стакан, откинув назад свои шикарные, позолоченные лучами солнца локоны.

Мы чокнулись с ней стаканами и быстро выпили этот терпкий приторный напиток.

– Знаешь, ты довольно интересный человек, Майкл, – неожиданно начала она. – Вот вроде смотришь на тебя, ведь ты вполне обычный, вроде ничего особенного в тебе нет, но в то же время так приятно проводить с тобой время… С тобой мне кажется, что я совершенно такая, какая есть на самом деле. Ведь мы познакомились с тобой совсем недавно, но как же мне приятно видеть тебя, болтать по-дружески. Мне очень легко с тобой и спокойно. – Она вытянула рукава, привстала и повернулась ко мне: – Давай за тебя?

Взяв у нее бутылку, я случайно соприкоснулся с ее рукой, почувствовав при этом небольшое волнение.

– Давай! – согласился я.

– Я произношу тост за замечательного человека, моего друга, Майкла Бэя! – с важным видом артистки, с наигранным забавным позерством, как будто бы находясь на сцене, произнесла она. – Итак, Майкл! Желаю тебе, как моему другу в этой чужой стране, веселой, сумасшедшей жизни, самых смелых и откровенных желаний, новый мерседес без крыши и, наконец, научиться ловить рыбу! – Она опустошила стакан и залилась громким смехом. – Майкл! Поплыли вперед к далеким горизонтам, к дельфинам и русалкам!

Мы мчались, рассекая кристально чистые волны, навстречу ветру, брызги волн, разрезаемых нашим маленьким судном, попадали на наши улыбчивые лица. Ее волосы любимых мною оттенков развевались на теплом мягком соленом ветру в разные стороны, а глаза сверкали безмятежным счастьем. Она довольно неплохо водила катер, мы иногда менялись. Стоя за штурвалом, она специально срезала углы, создавая волны. От этого нас немного пошатывало из стороны в сторону. Мы плыли далеко-далеко, как бы уплывая от всех проблем и стереотипов, пытаясь забыть, что нас ждет на берегу. Здесь, в открытом безмолвном море, все заботы и проблемы казались незаметными, несуществующими, все отходило на второй план. Здесь были только мы вдвоем, и никого рядом.

Мы держали курс на остров. Я однажды бывал там. Это маленький остров, состоящий из песка большой каменной глыбы. Видно, что раньше это была гора, которая сейчас на дне, а ее верхушка как раз и образовывала остров, на который причалить можно только с одной, пологой, стороны. Вокруг него постоянно кружат чайки, выискивая еду. Как же прекрасно чувство, когда ты находишься в определенный момент где-то с кем-то и тут понимаешь, что бесконечно счастлив именно сейчас. Когда один человек дает тебе ощущение этого счастья, спокойствия. Ты всеми клетками своего тела понимаешь, что тебе по-настоящему хорошо. И это со мной именно из-за нее. Просто есть одно единственное желание – чтобы только она была рядом. Наверное, это и называется настоящей влюбленностью. По-другому ее вряд ли получится описать.

На горизонте появились мутные очертания острова. Мы выбрали правильный курс. Когда мы подплывали к этому необычному местечку, нас поразило большое количество чаек, кружащихся над загадочным скалистым утесом. Мы причалили. Этот небольшой остров в середине синего моря издавна был окутан тайной и мраком, вокруг него ходит множество легенд. Есть поверье, несколько веков назад в этих краях располагалась самобытная деревушка, в которой, по рассказам людей, жила черная ведьма. Ее покосившийся домик стоял на окраине, у большого камня, вдали от посторонних глаз. Она была необычайной красоты и обладала магическим взглядом. Люди шептали, что она не старела никогда и влюбляла в себя всех мужчин, кто бы ни взглянул на нее. Поговаривают, что всем женщинам в той округе это настолько осточертело, что они собрались темной ночью, пришли к ней в хибару, связали и кинули ее в море с камнем на шее. Потом по этим краям прошел слух: якобы видел кто-то из рыбаков ее на этом острове, но уже половина их не возвращалась оттуда, а кто возвращались – говорили страшные вещи. Потом уровень воды поднялся и почти весь остров затопило. Весь, кроме этого огромного камня. Местные старожилы до сих пор поговаривают, что чайки не зря роятся там, будто бы до сих пор выискивая останки былой красавицы – черной ведьмы. Но несмотря на эту драматичную легенду, это место кажется необычайно романтичным, здесь чувствуется время, оно течет медленно-медленно, как будто бы застывая.

Причалив к скале, мы сошли на берег. Берта смотрела на меня смеющимися, довольными, чуть захмелевшими глазами.

– Майкл, давай удочку! Я сейчас поймаю нам рыбу, – с вызовом заявила она.

– Ты умеешь?

– Сейчас увидишь, – разматывая удочку и ловко закидывая ту в пучину воды, ответила она.

Не прошло и получаса, как у наших ног лежало не менее шести мелких рыбешек, называния которых мы не знали.

– Откуда ты это все умеешь? Такую леди, как ты, довольно трудно представить с удочкой и костром, – удивился я.

– Да были времена, когда я жила в лесу, там и приходилось всему этому учиться, выбора не было, – разжигая дрова, которые нашлись у меня на катере, сообщила Берта.

Костер полыхал, солнце клонилось к закату – наше небольшое путешествие длилось уже несколько часов. Мы ели свежесваренную уху, можно ее так называть, так как там находились только пойманные рыбы и парочка пряных трав, которые скудно росли на нашем острове. Есть хотелось жутко, так что мы особо не придирались. Мы пили кальвадос, одну бутылку за другой, смеясь и рассказывая друг другу всякие невероятные истории. Однако было что-то таинственное в ее прошлом, том, о котором она старательно избегала разговаривать.

Но вот Берта, заворачиваясь в старый плед, откопавшийся на моем катере, дрожащими пальцами закурила сигарету. Глаза ее стали поблескивать.

– Знаешь, Майкл, я ведь не люблю своего жениха. Вот ты можешь меня понять? Я его очень уважаю, ценю все то, что он для меня делает. Я ведь знаю, что он постоянно проводит время с этой старой профурсеткой Марго, что ему с ней интересно, что они занимаются любовью, возможно, прямо сейчас. Я чувствую это всем своим телом. Я понимаю, для чего ему я. Он чувствует рядом со мной себя героем, спасителем. Это же он вытащил меня когда-то с самого дна московского притона, где я работала элитной проституткой для иностранцев, где продавала свое тело за большие деньги, где танцевала абсолютно голая перед пьяными мужиками, которые трогали меня и запускали руки во все потаенные места моего тела. А он вытащил меня, увез, выкупил. Так что, можно сказать, я его рабыня, которой он дает свободу, но которую никогда не отпустит. Я его собственность, – отстраненно произнесла она, затягиваясь едким дымом, – а ведь раньше все было совершенно по-другому, спокойно, ровно. Раньше ведь я думала, что у меня будет обыкновенная, неприметная судьба, как у многих моих сверстниц. Думала я, что выйду замуж за мальчика из своего Сокольского округа, возьмем ипотеку, купим однушку, родим ребенка, будем ездить в родной поселок или на дачу по выходным… Но однако судьба распорядилась иначе. Теперь я сижу на острове в глубине Средиземного моря с человеком, которого я практически не знаю, жду свадьбы с другим человеком, которого не люблю. И не вернуться мне назад, в прошлое. А как бы мне хотелось…

Тут она поведала мне свою, скрытую от чужих глаз, на редкость шокирующую историю. Позже, когда она уже договаривала, я думал, что никогда не встречал еще женщину с более странной и необычной судьбой.

Глава 4

В тот год Берте было семнадцать лет. Родители ее бросили. Отец – почти сразу, не оценил жизнь с младенцем под одной крышей. А мать выдержала несколько лет, но когда Берте исполнилось десять, исчезла в неизвестном направлении, оставив дочь «на время» собственной матери. Все свое оставшееся детство она прожила вдвоем с вечно ворчащей бабкой в поселке Куртюга, на окраине небольшого провинциального городского округа Сокольский.

В детстве Берта была на редкость сообразительной девочкой, довольно неплохо училась в школе и любила природу. Со сверстниками общаться ей особо не хотелось, да и не было времени – она всегда была чем-то увлечена, и из-за этого у нее совсем не оставалось времени на подруг. Да и потребностей общаться с девочками своего возраста у нее не возникало. Откровенно говоря, девочки ее не особо любили из-за того, что в пубертатном периоде Берта от них сильно отличалась. Она была очень хороша собой, с чистой кожей, как персик. А все остальные подростки в ее возрасте могли «похвастаться» только угловатыми фигурами и прыщами. Девочки завидовали ей, так как она была слишком миловидна, словно куколка. А фигура к этому возрасту у нее уже сформировалась и приобрела некоторые женственные округлости. Мальчики тоже не особо любили Берту. Вернее, они пытались с ней глупо и неловко заигрывать – то портфель отберут, то гусеницу живую в волосы кинут. Эти так называемые знаки внимания часто в конечном итоге доводили девочку до слез. В общем, среди местной детворы она была изгоем. Поэтому единственным ее другом была старая овчарка, которую Берта подобрала на улице, а впоследствии, после долгих уговоров, ворчливая бабка разрешила взять собаку домой.

В осеннюю пору, когда свистел ветер в проводах, каркали вороны на деревьях, падала желтая листва, а на усталую землю хлестали косые проливные холодные дожди, они коротали с бабкой день за днем. Темными промозглыми вечерами Берта, забравшись на высокую кровать у печки, поджав к себе колени, заворачивалась полностью в плед и читала разные сказки, романы, стихи. Девочка представляла, что когда-то и она встретит прекрасного принца, и рисовала в своих фантазиях, что однажды то красивое чувство, многогранно описываемое в литературе, должно прийти и к ней. Но этого не происходило.

Она любила проводить время на природе, ей нравилось гулять днем по осеннему лесу, любоваться озерами, дрожащей на ветру паутинкой, пестрым ковром из опавших листьев в компании единственного друга – овчарки, которую девочка назвала Мальва. Все, что Берта встречала на своем пути, будь то цветочек или птичка, подвергало ее в восторг. Она любила замечать мелочи, и это делало ее счастливой. Гуляя, она углублялась в собственные мысли, стараясь принять себя, понять свои чувства, получая от этого неподдельное, понятное только ей одной, спокойное удовольствие.

Осенний лес после дождя особенно прекрасен. Когда она ступала в его владения, ей казалось, что она входит в прохладный собор. Природа будто бы вмиг замирала, поражала все вокруг своим чарующим безмолвием. Уставший от жаркого знойного лета таинственный лес принимал ее, как единственного зрителя, в свои объятия. Приглашал насладиться его красотой и могуществом. В каждом увядающем желтом листочке, в мириадах капель дождя, дрожащих на ветру, она чувствовала размеренное дыхание мечтательной осени во всем ее великолепии. Вековые деревья и высокие травы будто бы защищали хрупкую невинную девочку от грусти, насмешек и обид одноклассников. Эти прогулки давали Берте огромный поток жизненной светлой энергии. Каждый раз она обновлялась и очищалась от проблем. Иногда ей попадались грибы. Они выглядывали из-под бурых прелых листьев, отживших свой короткий век. Берта всегда предусмотрительно собирала эти грибы в платок, чтобы потом засушить. Она особенно любила предзимье. Ноябрь месяц. Берта шла по мокрой траве и чувствовала терпкий запах пожухлой листвы, сырых грибниц, мокрой древесной коры, которая впитала в себя все ароматы прошлого на протяжении нескольких десятков лет. Вокруг пахло гнилью старых деревьев и помятой луговой травой. Воздух в это время казался ей особенно прозрачным. Он будто бы звенел от подступающей морозной свежести. Девушке казалось, что холодные капли дождя зависают в воздухе и превращаются в легкий водяной пар, который она выдыхала своими алыми губами. Яркий здоровый румянец горел на ее щеках. Иногда ее мысли прерывались громким лаем Мальвы, которая, виляя хвостом, радостно носилась за птицами и мелкой живностью.

И вот однажды минула очередная осень. Пришла с лютыми морозами красавица-зима.

А зеленой свежей весной Берте исполнилось семнадцать лет. Она буквально расцвела, как нежнейший цветок. Волосы ее золотились пшеничным цветом, сбивались в блестящие волны и тяжелыми воздушными локонами ложились на упругую девичью грудь. Ее глаза вытянулись, как у хитрой кошки, и приобрели яркий изумрудный окрас. Фарфоровая нежно-розовая кожа была настолько тонкая, как будто дотронься до нее – и она разобьется. Она превратилась в утонченную девушку необычайной эльфийской красоты. При этом в ней сочетались пытливый ум, женственность и романтичность. Молодая девушка, вышедшая из свода сказочных лесов и непроходимых болот, где проводила большую часть времени, даже и не догадывалась о своем внешнем совершенстве. И не предполагала, сколько страданий и мучений принесет ей в будущем ее колдовская красота.

Летели дни, наступило знойное лето. Ничто не предвещало того, что жизнь Берты этим летом сильно переменится. На дворе стоял жаркий июнь. В один из дней жара была настолько невыносима, что единственное, что ей пришло в голову, – это залезть в прохладное лесное озеро в сени деревьев и не вылезать из него до самого вечера. Берта решила поступить именно так. Накинув наспех купальник, который сама сшила из двух стрейчевых тряпочек, и напялив потертые джинсовые шорты, она вышла во двор. Тут ей в лицо хлынуло горячее марево и так сильно обдало жаром, что она решила вернуться в дом. Девушка поняла, что обгорит на этом адовом солнце, поэтому надела поверх купальника старую застиранную футболку с Микки Маусом и напялила бабушкину соломенную шляпу, видавшую виды и разодранную по шву сзади. В общем, видок у нее стал еще тот.

Берта быстро захлопнула калитку прямо перед носом собаки, которая пыталась за ней увязаться. Мальва изнывала от жары, свесив набок большой шершавый розовый язык, тяжело и прерывисто дыша. Из ее разгоряченного рта на шерсть, местами свитую в колтуны, капали обильные слюни. Но собаку Берте почему-то брать с собой не хотелось.

Она решила срезать путь к озеру через лес – там хотя бы не ощущалась в полной мере эта адовая июньская жара. Тропинки как таковой там не было, и, пробираясь напролом через старые ветки и бурелом, Берта ободрала о жесткую осоку свои ноги и только и мечтала о том, чтобы быстрей где-нибудь освежиться. По пути ей попался местный ледяной родник. Холодная вода так и манила к себе, и тут у Берты появилась навязчивая идея залезть в него полностью. Убедившись, что рядом никого нет, озираясь по сторонам и немного стесняясь невидимых зрителей, она быстро стянула шорты и футболку, сняла трусики и лифчик и бросила чуть поодаль от родника. Предвкушая сильное облегчение, радостно окунулась. Ее тело пронизывал леденящий холод, словно тонкими иглами захватывало дух, и становилось нечем дышать. Она подставила разгоряченную голову под струю кристально чистой воды, и сквозь водную завесу полузакрытыми глазами увидела, как на нее смотрит он.

Девушка опешила. Она сначала подумала, что ошиблась, так как из-за жары получила тепловой удар, и поэтому ее больное воображение рисует ей разные картинки и силуэты, подкидывает миражи. Немного присмотревшись, она поняла, что мужская фигура ей не кажется. В пяти метрах от нее стоял незнакомый человек. И смотрел на нее. А она была полностью обнажена и беззащитна. Все тело девушки сковал животный страх. Она будто оцепенела. Хотела закричать, позвать на помощь, но голос ее не слушался. Она не могла вымолвить ни слова. В этот момент она и не предполагала, что именно эта встреча перевернет всю ее спокойную, размеренную жизнь.

– Ну, как водичка? – смеясь, просил незнакомец.

Берта ошалело смотрела на него огромными испуганными глазами. В тот момент она перестала испытывать холод и к ней вернулось осознание того, что она совершенно голая, и на нее пялится какой-то незнакомый мужик.

От волнения она замешкалась, пытаясь выйти из ледяной купели, и случайно поскользнулась на вязкой глинистой почве. Незнакомец подошел, принес ее застиранное цветастое полотенце, которое по-хозяйски, с замашками собственника, достал из ее пляжной сумки. Берта наспех завернулась в полотенце, и в голове у нее возникла мысль, что надо бежать. Что-то животное, какое-то древнее чувство на уровне инстинктов, или просто интуиция, толкало ее прочь из этого проклятого места. Но что-то иное очень сильно заставляло ее остаться. Как жаль, что мы не всегда обращаем внимание на свои инстинкты, которые приходят нам в голову первыми, из глубин подсознания. Ведь эти позывы всегда бывают самыми правильными, самыми верными из решений, которое надо принять. Но девушка ощутила какое-то неведомое ей доселе чувство, которое принудило ее стоять на месте.

– Отвернитесь, пожалуйста, я переоденусь, – пролепетала смущенная и зардевшаяся девичьим румянцем Берта себе под нос.

– Конечно-конечно, будь по-твоему, – насмешливо ответил незнакомый блондин и тут же ловким движением прокрутился на одной ноге, обрисовав круг, развернувшись на сто восемьдесят градусов.

Что-то во взгляде этого странного мужчины было пугающим и зловещим. Он глядел на Берту так, как до него на нее еще никто никогда не смотрел. Это был взгляд волка перед добычей, охотника перед тем, как он убьет, маньяка перед жертвой. Этот человек смотрел очень притягательно и будто бы плотоядно, в его глазах читалось огромное желание. Берту это пугало и одновременно очень привлекало. Она в первый раз в жизни испытала прилив адреналина. Она всей свое трепетной трясущейся душой понимала и чувствовала, что не хочет уходить. Берта ощущала что-то подобное впервые. Волна тепла поднялась с ее ног до самого мозга. Ей стало приятно.

На вид это был мужчина лет тридцати – тридцати пяти. Держался он спокойно и уверенно. Светлые волосы обрамляли его мужественное лицо, а губы постоянно смеялись. Он сильно отличался от тех деревенских мальчишек, которые попадались Берте на ее пути с их неловкими движениями и неумелыми приставаниями. А этот мужчина казался ей совершенством. Чуть ли не божеством, взявшимся ниоткуда. В нем необычно было все – от манеры поведения до внешности. Как только она поймала себя на мысли, что заинтересовалась им, ее щеки вспыхнули, она глупо улыбнулась и обернулась на него. Он стоял на том же месте, никуда не уходя, и уверенно на нее смотрел. Ему виделась юная девица, стоявшая почти обнаженная в лучах неяркого ласкового утреннего солнца, которые пробивались световыми полосами через густую листву и световым ореолом расплескивались по ее здоровому и не по годам развитому, слегка загорелому телу и мокрым льняным золотистым волосам. Она казалась ему совершенной, будто лесным ангелом, сошедшим с небес. Он любовался невинным созданием, не смея оторвать от этого произведения искусства своих глаз, невольно задумываясь о том, как же природа время от времени рождает такую красоту.

– Как зовут тебя, лесная нимфа? – спросил он.

– Берта, – смущенно ответила она, но лукаво улыбнулась.

– А ты хитра, и глаза у тебя хитрые. Много ли ты знаешь? А много ли ты хочешь, красавица?

Берта растерлась, не зная, как отвечать на эти странные вопросы. Но через пару мгновений у нее откуда-то взялись смелость и силы, и она сказала, глядя прямо и уверенно в его голубые, смеющиеся глаза:

– Я хочу немногого. Или, может, для вас это много. Пока еще не знаю. Я хочу узнать кто вы и что от меня хотите.

Будто испугавшись своих слов и внезапной смелости, она смутилась и опустила глаза, с усиленным упорством изучая, как ползет по зеленой свежей траве огромный майский жук.

Блондин уверенно подошел и поцеловал ее в алые полураскрытые губы, еще не знавшие мужских ласк, которые только раскрылись, расцвели, как прекрасный весенний бутон, только что минувшей весной. И все сошлось. Вмиг сошлись все звезды. Во всей Вселенной существовали только они одни. Мириады частиц звездной пыли вспыхивали у нее в голове в этот момент. По ее молодому телу расплескалась теплая струя неведомого доселе, чистого блаженства, которое пронзало девичье нетронутое сердце. Она и не предполагала, как сильно оно разобьется вдребезги о те скалы гнетущих проблем, которые свалятся в будущем на ее юную голову. Но в этот момент она была счастлива. Счастье, как она где-то вычитала, – это отсутствие внутреннего диалога. С этого момента, с жаркого июня не стало прежней девочки Берты, задорно бегающей с овчаркой по лесам. Не стало помощницы старенькой бабушки по хозяйству. Не стало прилежной ученицы в старой школе. Она умерла. И вновь возродилась в теле прекрасной юной девушки, так быстро познавшей любовь. Жизнь ее разделилась на до и после поцелуя.

– Ты поедешь со мной?

– Да, – тихо, дрожащим голосом ответила она, обнимая его.

Берта вдруг отчетливо поняла, что не увидит больше то лесное озеро, на которое добраться сегодня ей помешала судьба. Что не будет она больше открывать купальный сезон в начале мая, окунаясь в ледяную, бодрящую воду. Что не гулять ей больше по тихому березовому лесу после дождя и не вдыхать прелого теплого воздуха, смешанного с испарением молодой травы и мшистых болот. Она понимала, что не ощутит больше свежести майской грозы и не будет больше наслаждаться пронзительным разряженным озоновым воздухом. Берта понимала, что не видать ей более ее седовласой бабушки Анны Петровны. Так как приди Берта к ней с вестью о том, что уезжает с незнакомым мужчиной, то у бабули случился бы инфаркт. Берта даже не допускала мысли, что старушка отпустит ее хотя бы на танцы с малознакомым человеком, а тут в другой город, да и насовсем! Анна Петровна пророчила внучке скорую свадьбу с соседским сыном Мишкой – первым рыбаком на деревне, которому Берта, судя по всему, очень нравилась. Бабушка бы сочла неприличным отдать внучку человеку, которого та едва знала. Поэтому Берта не пошла в свой дом.

– Можно я заберу Мальву? – с надеждой спросила она.

– Кто это? – удивился блондин.

– Это моя собака, овчарка Мальва. Она мой единственный друг. Я бы хотела, чтобы она была всегда рядом со мной.

– Пошли. Заодно покажешь, где ты живешь, – усмехнулся он, взяв за руку, и повел прочь.

Они проходили под сенью лесов, словно повенчанные самой природой. На уставшую, испепеленную солнцем землю опускался мягкий вечер, давая путникам надежду на прохладу. Держась за руки, они вышли к окраине леса, и перед ними открылась панорама деревенской бытовой жизни, которая веками хранила свой самобытный уклад. Тяжелый красно-оранжевый ленивый солнечный диск неторопливо опускался за дымчатый горизонт.

– А ты знаешь, за сколько минут солнце опускается за горизонт? – воскликнула Берта.

– Что? – недоуменно спросил он. – Что за глупые вопросы?

– Ну отгадай!

– Ну за минуту, наверное, – улыбался он. Эта девушка все больше и больше интересовала его своей наивностью и детской простотой.

– Нет. Солнце касается линии горизонта и полностью скрывается за ним за три минуты и шесть секунд. Да, я сидела и считала, – звенящим голоском ответила его юная спутница и рассмеялась.

Тем временем уставший солнечный диск скрылся из вида полностью. Они и не заметили, как быстро и стремительно пролетел этот летний жаркий день, ставший для них обоих поворотным началом новой жизни.

Они приближались к покосившемуся темно-серому бревенчатому дому. Дом был на четыре семьи. Каждая часть была отделена от другой хилым деревянным серым забором. Таким же мрачным и старым, как и сама постройка. Берта украдкой поманила собаку из-за калитки. Мальва внимательно посмотрела и, виляя хвостиком, торопливо побежала к хозяйке.

– Есть! – радостно схватила Берта собаку за ошейник, обнажив свои белые ровные зубы, ласково трепля Мальву за ухом. – Теперь ты со мной, мой дорогой друг.

Сильно волнуясь, она спешно обняла ее и торопливо повела прочь от дома.

Вокруг уже начинало смеркаться. Где-то вдалеке был слышен лай собак. Кто-то стрелял по банкам из охотничьего ружья, а из соседнего двора доносилось пьяное пение гармониста Васьки, на которого вечно орала жена из-за его беспробудного запоя. Эти песнопения и ругань стали уже каждодневным ритуалом, и больше никого не удивляли.

Выйдя на проселочную дорогу, вдыхая полной грудью прохладный пыльный воздух, Берта оглянулась на покосившийся домик. Сердце колотилось. Она отчетливо понимала, что видит дом своего детства в последний раз и что никогда больше не посмотрит в мутные от старости глаза своей строгой бабушки – единственного родного для нее человека на всем белом свете. У нее защемило в душе, и на мгновенье накатилась такая тяжелая грусть, что стало невозможно дышать. Но она взглянула на своего нового спутника и почувствовала, что все делает правильно. И уже ни капли не сомневалась, что впереди ее ждет новая интересная жизнь, о которой другие могут только мечтать.

Семнадцатилетняя юная красавица Берта села в красный спортивный автомобиль, который совершенно не вписывался в окружающую обстановку и выглядел нелепо. Мальва энергично прыгнула на колени к своей хозяйке и нагло навалилась мордой на Владимира, который брезгливо отстранился от собаки. Ему было досадно смотреть, как его дорогой велюровый салон покрывается песком и следами от грязных лап. Берта затащила собаку на заднее сиденье. Изо рта собаки струились тягучие слюни прямо на пол. Владимир терпеливо подождал, когда псина утихомирится, и тронулся с места.

На них глазели все деревенские мальчишки, в том числе и тот самый соседский рыбак Мишка, злостно сжимая кулаки. Но Берта все решила. Она покидала эти места навсегда. Девушка ехала за надеждой и мечтой к новым странным берегам. К тем красивым высоким домам, которые она видела только на картинках, к тем возможностям и к миру ярких звезд. Красный спортивный автомобиль с красивым мужчиной за рулем увозил ее в Москву. Уезжая с глаз долой из старой жизни, она думала, что так у нее будет всегда.

Глава 5

Собака мирно спала на сиденье рядом с хозяйкой. Хотя Владимир всю ночь время от времени оборачивался на неё, прикидывая, сколько будет стоить химчистка салона и выведение запаха псины.

Чуть забрезжил рассвет. Берта открыла глаза. Сонно потянувшись в удобном спортивном кресле дорогого автомобиля, оснащенном четырехточечными ремнями безопасности, она почувствовала себя немного неловко. Берта не любила, когда по утрам на нее кто-то смотрит. В такие моменты она чувствовала себя непривлекательной. Ей обязательно надо было умыться и привести себя в порядок. Рядом с дорогой блеснуло местами заросшее озеро.

– Давай остановимся? – недовольным сонным голосом пробормотала она. – Хочу освежиться. Да и Мальве надо…

Красный автомобиль затормозил у широкой обочины, поднимая клубы густой придорожной пыли.

– Иди, – равнодушно уставшим голосом сказал девушке ее спутник.

В голосе его прозвучали некоторые нотки безразличия, и Берта это интуитивно почувствовала.

Она торопливо побежала по заросшей тропинке к озеру, сбивая ногами утреннюю холодную росу. За ней неторопливо, поджав хвост, семенила Мальва. Зашла по колено в прохладную воду, нагнулась, набрала воды в ладони и энергично умылась. Девушка быстрыми движениями похлопала себя по щекам, чтобы поскорее очнуться ото сна. Спешно расчесав пальцами свои длинные волосы, сбившиеся во время езды, заплела их в тугую взлохмаченную косу и напоследок вставила в нее цветочек жасмина, растущего на берегу. Она очень любила запах этого белого кустарника, это здорово подняло ей настроение, и она, схватив упирающуюся, не нагулявшуюся еще Мальву, вернулась к машине.

Ее спутник улыбнулся и оценивающе посмотрел на нее. Перед его взором предстала настоящая русская деревенская красавица, еще никем не тронутая, еще неиспорченная жизнью, проблемами и чередой интриг, которые ей наверняка предстояло пережить. Он заметил, как не по годам развита эта девочка: необычайно изящная и женственная, с округлыми формами и совершенно ангельским личиком. Под футболкой наливалась сочная девичья грудь, которую он уже успел разглядеть на роднике. На тонкой гладкой шее весело кучерявились белесые игривые завитки. Губы ее были словно две приоткрытые створки в воротах неги и блаженства, полные, чувственные, ярко-алого цвета. А взгляд больших миндалевидных зеленых глаз в обрамлении пушистых темно-коричневых ресниц напоминал взгляд невинной лани, которая попала в ловушку.

Ему определенно нравилось на нее смотреть. Мужчинам вообще нравится смотреть на все красивое, и не только мужчинам. Вот и он решил, что такая красотка здорово на некоторое время украсит его жизнь. Ему очень нравилось любоваться ею, будто произведением искусства. Однако в ее душу он и не собирался заглядывать. Ему не было никакого дела, что происходит в прекрасной головке у этого прелестного создания, находившегося в его автомобиле в полуметре от него. Да и для чего ему это знать? У него в этой жизни есть дела поважнее, чем изучать то, о чем думают молодые смазливые девицы. Хотя он прекрасно понимал, что ни о чем, собственно, они не думают. Он был уверен, что в голове у них либо пусто, либо только деньги. Поэтому не особо задумывался, что думает Берта и что ей от него нужно. Он просто взял ее с собой как диковинного зверька, с которым можно будет поиграться некоторое время. Он вообще женщин за людей не считал, предполагая, что от мужчин им нужна только материальная поддержка.

В общем, Владимир даже и не догадывался о подлинных чувствах Берты, которая искренне в него влюбилась и была готова ради него пожертвовать многим. Да если бы и догадывался, любовь ее ему не нужна, да и жертвы тоже. Он даже с ней не считал нужным о чем-то разговаривать. И предвкушал только одно – возможность представить эту красотку, которую он только что нашел, своим друзьям и знакомым. У них было так принято – искать красавиц и потом обсуждать их. Это было в некотором роде развлечение среди таких же, как и он, олигархов, в мире, где никто не имеет души и ничто не ценится, кроме банковского счета. Он торопился вести машину и цинично предвкушал, как сегодня ночью обязательно овладеет ею у себя в пентхаусе на законных правах. Как овладевал всеми женщинами, которых приводил к себе, на своей огромной кровати перед большим телевизором, после того как выпьет с ними пару бутылочек дорогого вина. Этакий джентльменский набор, который у него всегда в запасе. Девушки для него лишь развлечение. Кроме одной. Далекой. Нереальной. На которой он хотел жениться несколько лет назад. А она в итоге предпочла ему другого и вышла за того самого мужчину замуж.

Владимиру в апреле этого года исполнилось тридцать четыре. Этот человек всегда жил одним днем. Он был весел, чрезвычайно харизматичен, дьявольски умен и до неприличия богат. Поговаривали, что в постели он безупречен. От него сходили с ума десятки женщин, околачивая двери шикарного пентхауса и надрывая по ночам его телефон. А он пользовался ими без малейшего зазрения совести в своих интересах или встречался с ними исключительно забавы ради, чтобы посмеяться потом над их чувствами с друзьями.

Однако если разобраться, он, в общем-то, был довольно неплохим человеком – в узком кругу его ценили как доброго и заботливого друга. Он был слишком независим и самодостаточен, слишком любил свободу и незамысловатый холостяцкий образ жизни, чтобы иметь неосторожность вступить в постоянные отношения с девушкой, жениться на ней и стать примерным семьянином. Нет. Эти все сказки и небылицы про счастливую размеренную семейную жизнь были не для него.

Но однажды одной странноватой придурковатой особе все же удалось вскружить ему голову так, что он даже нехотя сделал ей предложение, так как она поставила ультиматум, что выйдет замуж строго до двадцати пяти лет. И чтобы не потерять ее, он все же решился на этот серьезный шаг, до этого многократно советуясь с друзьями и сильно опасаясь, что придется расставаться с прежней легкой, кайфовой жизнью. Видимо, в его понимании девушка стоила того. А та в ответ хладнокровно отказала ему и демонстративно ушла к другому, забрав дорогое бриллиантовое кольцо и оставив его одного, наедине со своими мыслями и переживаниями и в очередной раз заставив убедиться, что одному быть все-таки лучше.

Эта старая рана еще долго потом бередила его сердце. Роковая девушка появлялась в его жизни не раз, вынося ему мозг и выставляя в глупом свете. А он каждый раз бежал за ней, наступая на одни и те же грабли, перечеркивая любое прошлое и любые обстоятельства, бросая женщин, с которыми в тот момент был близок. Он ставил на кон все, чтобы опять побыть с ней, с удовольствием входя в одну и ту же реку, и снова разочаровывался и заново ненавидел женщин, когда она в очередной раз его бросала.

Эта загадочная особа была довольна умна, хороша собой и до неприличия уверена в себе, обладала всеми признаками нарциссизма. Она чем только ни увлекалась: то психологией, то магией, много читала и была очень интересным собеседником, к которому тянулись многие. Кроме того, эта дама в совершенстве владела навыками манипулирования людьми, над которыми временами ставила эксперименты. Впоследствии она приобрела суперспособность влюблять и располагать к себе всех и каждого, кто встречался на ее жизненном пути, и, естественно, собирала лавры. Жила она отлично, весело и беззаботно. И, конечно же, вертела Владимиром, как хотела. Да и не только им, но еще и длинной вереницей своих поклонников и даже поклонниц. Она вдруг внезапно сама от него уходила и так же неожиданно возвращалась, принося с собой бурю эмоций, драйва, свежих чувств, подсаживая на жуткие адреналиновые качели. Она это делала настолько ловко, что никто потом никогда не мог ее забыть. И каждый, кто ни встречался на ее пути, будь то мужчина или женщина, потом долго еще отходили от романа. И каждый раз хотели повторения.

Вот так и жил Владимир, ожидая своей очереди, день за днем, год за годом, каждый вечер заходя в мобильное приложение, надеясь, что на экране его телефона высветится заветное сообщение со словом «Привет», или она вот-вот позвонит. И тогда он опять бросит все и всех и сделает все что угодно, чтобы хоть пару дней побыть с ней.

***

Белокаменная столица всея Руси представала в лучах предрассветного солнца во всем своем великолепии. Золотые купола церквей сверкали ярко, ослепляюще, заставляя зажмуривать глаза. Слева и справа с сумасшедшей скоростью носились дорогие машины по МКАД. Берта, пугаясь высокой скорости, вдавилась в кожаное сиденье, мертвой хваткой вцепившись в дверную ручку. Попросить Владимира ехать медленнее она почему-то стеснялась. Девушка всматривалась в даль, пытаясь найти привычные для ее глаз зеленые деревенские пейзажи. Но ее взору открывались только каменные джунгли, огромные небоскребы и сталинские монолитные дома и километры идеально чистых и ровных дорог со свежей разметкой. Везде, на протяжении всего пути, ей виднелись только линии дрожащих электропередач. Широкие шумные эстакады резали ее слух и пугали непрекращающимся гулом.

– Тебе страшно? Я вижу, что страшно. Почему не говоришь? Ты боишься меня, что ли? – Он заботливо посмотрел ей в глаза, положив руку на колено. – Я хотел бы, чтобы ты иногда разговаривала. Ничего не бойся, малышка, мы скоро приедем, – ,мягким голосом сказал он. – Ты что будешь пить? – Его рука стала подниматься выше и коснулась трусиков Берты, он стал нежно поглаживать ее там, немножко их отодвинул, потом поднес свою руку к лицу, понюхал, облизнул и, сделав удовлетворенный вид, спросил: – Так ты еще в купальнике? Я же совсем забыл, что у тебя нет другой одежды. Ты что мне ничего не говоришь? И ничего у меня не просишь? Говори, что тебе нужно и что тебе нравится. Мы сейчас заедем и все купим. Девчонки как-то обычно сразу прямо говорят, что им от меня нужно. Смешная ты, Берта, будто с другой планеты. И имя у тебя какое-то странное. Сейчас вокруг все Маши да Кати одни, никакого разнообразия! – И засмеялся.

Берта смущенно сдвинула ноги, растерялась, даже не зная, что и ответить, и продолжила молчать.

Красный спортивный автомобиль на большой скорости свернул на светофоре направо и ловко повернул на платную парковку у ГУМа. Хорошо, что в это время в Москве мало пробок.

– Ты идешь? Или хотя нет, – он оглядел девушку насмешливым взглядом, – в таком одеянии тебе лучше остаться в машине. Я сам тебе что-нибудь подберу. – Он вышел из машины и скрылся за турникетом огромного торгового центра песочного цвета.

Берта такие здания видела только на картинках. Ее настолько переполняли эмоции, что она толком не осознавала, что ей делать, что говорить и как себя вести.

Владимир вернулся с несколькими пакетами с пафосной надписью, небрежно кинул их на заднее сиденье и, властно улыбаясь уголками глаз, обратился к ней, не скрывая чувства собственного превосходства:

– Все, теперь ты будешь у меня самой красивой, моя маленькая женщина.

Он сел за руль, нажал кнопку запуска двигателя, и красный спортивный автомобиль уже мчал по раскаленному, плавящемуся асфальту в самое сердцу столицы.

Глава 6

Вечерело. На уставший от июньского зноя город опускались дымчатые сумерки. В воздухе пахло грозой. Природа требовала перезагрузки. Берта стояла на крыше шикарного пентхауса в одной белой простыне на нагое тело, и по ее щекам беззвучным дождем лились соленые слезы.

«Зачем он так со мной? – вертелось у нее в голове и било в висок. – Ведь мы только познакомились. Мне так хотелось его поближе узнать, понять, что он за человек. Зачем так быстро? Что я делаю не так? Неужели так правильно? Неужели так и должно было произойти, и я должна была догадаться о том, что он сделает это со мной в первый же день?»

Девушка смотрела на предзакатное солнце, которое окутывало своим заботливым мягким светом эти дома, тротуары, разные судьбы и жизни, отражалось теплым золотом в окнах и витражах равнодушных бизнес-центров и городских квартир. Теплый ветер уносил далеко-далеко ее мысли и страдания. Ее чувства уплывали в дальние дали, проходили через равнодушные магистрали, через окна многоэтажек, через темные дворы и офисные здания – за пределы этого ненавистного города, который так быстро и жестоко поломал ее юную, только начинавшуюся жизнь. Ее грезы уплывали в родные края, на зеленые просторы, к тому кристальному холодному роднику, к темным лесам и прозрачным озерам. Она мысленно возвращалась в родной покосившийся дом, обнимала бабушку и плакала у нее на плече горючими горькими слезами. Не знала она, что в эти поворотные для нее сутки, сегодня ночью, ее бабушка скончалась от сердечного приступа. Он изнасиловал Берту сегодня ночью. Быстро, равнодушно и потребительски, словно вещь. Да, она была для него вещью, без души, без чувств, игрушка, просто красивая телесная оболочка. А пока она отмывала следы крови в ванной, ее овчарку Мальву он выпустил на улицу, и та убежала. В этот короткий промежуток времени она лишилась абсолютно всего. В эту ночь она лишилась себя.

– Малышка, а ты думала, для чего тебя беру? – донёсся до Берты злой голос.

Она не заметила, когда Владимир тоже поднялся на крышу.

– Ты думала, мы за ручку будем полгода ходить? Ты уже почти совершеннолетняя. Тебе скоро восемнадцать, и если ты вздумаешь куда-то обратиться, то я тебе устрою такую жизнь, какую даже в фильмах ужасов не снимают! Ты молода и красива, я сказочно богат. Я дам тебе все, если ты будешь хорошо себя вести. Вытри слезы и одевайся. Это красивые вещи, они тебе подойдут. К нам скоро придет моя подруга и деловой партнер. Мы будем принимать ее тут, на террасе. Не встретишь же ты гостью голой? – саркастически заявил Владимир и услужливо поставил пакеты с надписями «Chanel» и «Agent Provocateur» на соседнее плетеное кресло. – И да, кстати, я представлю тебя своему партнеру как свою девушку. Будь добра, приведи себя в порядок, смой до конца кровь и сделай что-то с лицом, чтобы не видно было, что ты плакала. Веди себя мило и больше улыбайся. У тебя потрясающая белоснежная улыбка. Хочу, чтобы ты чаще ее показывала. Ты ведь будешь мне ее показывать, сука? – Он схватил ее за шею сзади и тут же отпустил.

Его просто выбешивали ее тупость и слезы. И еще его жутко бесило, что это создание неземной красоты не находит слов, чтобы ему возразить. Не то что его бывшая… Вот она бы сейчас устроила такой грандиозный скандал, сделала бы его виноватым, и потом бы все закончилось бурным сексом. А после она была бы королевой вечера, и все его друзья восторгались ею.

Чтобы не углубляться в болезненные воспоминания, Владимир отошел на другую сторону террасы, достал айфон последней модели, залип в какие-то видеоролики, нервно закурил и истерично засмеялся над тем, как проводили краш-тест какой-то машины. Берта быстро схватила пакеты и бесшумно метнулась обратно в квартиру, скрывшись за тяжелыми белыми шторами, ведущими в спальню. Она понимала, что сейчас нужно как можно быстрее исчезнуть из поля зрения своего мучителя, чтобы не нарваться на еще какую-нибудь неприятность.

Надвигалась зловещая ночь. На незнакомых улицах зажигались первые фонари. Из-за огромного количества люминесцентных вывесок и световых билбордов на небе не было видно звезд. Сегодня пятница, а пятница в России, как известно, день народных гуляний. Этот день русские ждут всю неделю. И вечером, стремительно эвакуировавшись из офисов, молодые люди взбиваются в веселые компании и толпами устремляются в бары, пабы и ночные клубы тратить заработанное. Шум в Москве не прекращается никогда.

На огромной террасе, похожей на большую, видную издалека, открытую палубу круизного лайнера, подсвеченную фосфоресцирующими стеклянными лампочками, послышался нежный интригующий голосок:

– Как у тебя прекрасно, дорогой! – Изящная дама лет тридцати небрежно смахнула пепел из длинной сигареты в пепельницу из кокоса, привезенную Владимиром когда-то с острова Бали. Дама расплылась в притворной улыбке и манерно закинула ногу на ногу. – Мы сегодня только с самолета и сразу к тебе. Мне так нравится бывать у тебя. Здесь очень мило, правда, любимый? – Дама перевела взгляд с Владимира и обернулась к своему юному красивому спутнику, положив ему руку на колено.

Рита была успешным адвокатом. Она даже получила некоторую известность в узких кругах, когда выиграла дело какого-то мошенника, которое заранее было обречено на провал. Неизвестно, как ей это удалось, поговаривали, что в этих делах не обошлось без вмешательства какого-то высокопоставленного чиновника, но о подробностях история умалчивает. Дамочка эта была та еще стерва, со строгим, пронизывающим взглядом, эффектной внешностью и огромным количеством вредных привычек, начиная от алкоголя и заканчивая наркотиками и беспорядочными сексуальными связями, в том числе и с женщинами. Ну никак она больше не могла расслабляться после тяжелого трудового дня!

– Познакомься, это Руслан, мы с ним познакомились на Бали и в Москву решили ехать вместе.

Руслан производил в целом никакое впечатление, даже немного глупое. Он мало разговаривал, временами невпопад смеялся и не сводил заинтересованных глаз со своей спутницы.

История Риты и Владимира брала начало еще в далеком прошлом. Лет десять тому назад судьба свела их во время одного уголовного дела. Рита в то время была студенткой последнего курса университета и проходила практику в районном суде, где они и познакомились. Владимир тогда был молодым красивым юношей, который занимался компьютерами и программным обеспечением их адвокатской конторы. Они выходили курить в обед, пили невкусный кофе из местного аппарата и частенько заглядывали в бар неподалеку от места работы, чтобы пропустить пару-тройку бокалов дешевого разливного прохладного пива. Они болтали обо всем на свете, рассказывали друг другу о своих проблемах с парнями и девчонками. Какими драматичными кажутся проблемы в личной жизни в двадцать лет! Часами болтали о книгах, которые прочитали, о фильмах, которые посмотрели. Они были настоящими друзьями до тех пор, пока Владимира не свела судьба с той самой женщиной его жизни. Ее звали Анастасия. Он называл ее только Настенька.

– Я видела на Бали твою Настю! – ошарашила Рита.

– Чего? Что? Э-э-э… Она там? Что она там делает?.. – растерянно пробормотал Владимир. – Она все еще с ним? – смущенно добавил он, наливая себе полный бокал ледяного виски. Из-за изнуряющей жары стенки бокала запотели. Испарина проявилась и на большом широком лбу Владимира.

Рита игриво закатила глаза. Она явно получала удовольствие, видя, как Владимир мучается.

– Я написала ей в социальной сети, как только заселилась в отель. Нам с Русланом нужен был фотограф, который красиво снимет love story. – Она по-хозяйски потеребила Руслана за волосы, аккуратно подстриженные в дорогом барбершопе. – Так вот, она предложила встретиться на вечеринке на соседних островах Гили. Ну мы и подумали: а почему бы и нет? Ты же знаешь, что на Гили хотя бы можно спокойно купаться. Не то что эти бесконечные волны, которые уже порядком надоели.

– Давай ближе к делу! – раздраженно гаркнул Владимир.

– А, ну так вот, – мурлыкающим голосом продолжала Рита. Ей явно нравилось бесить своего друга. – Мы встретились в баре «Рай», она пришла одна, была спокойна, красива, у нее был какой-то тихий мерцающий блеск в глазах. Уверена, что такой бархатный взгляд имеют только счастливые женщины. Казалось, она счастлива. – Рита способна была литературно описывать внешность человека, не вдаваясь в подробности беседы. – Ты знаешь, я ей почему-то завидую.

Владимир нахмурился, пытаясь жадно уловить каждое слово подруги и параллельно сгенерировать образ своей вечной возлюбленной у себя в голове. Он жаждал услышать еще подробности, жаждал еще расспросить. Но внезапно в воздухе повисла тишина, и все повернули головы.

Подол белого легкого шифонового цветастого платья с кружевными оборками зашелестел на горячем ветру, беззвучно ударившись о раздвижную дверь. Легкой кошачьей поступью к ним приближалась нежная златовласая нимфа. Кудри ее плавно растекались по хрупким открытым плечам, образуя длинную блестящую волну, в которой отражались московские огни.

Рита округлила глаза от изумления, а Руслан и вовсе не мог отвести взгляда от этого создания. Владимир тут же напрочь забыл про беседу, которая проходила пять минут назад, и про свою Настеньку, весело проводящую с кем-то время на Бали, и про свои переживания и не без гордости и эгоистичного тщеславия про себя отметил, что Берта производит неизгладимое впечатление на тех, кто видит ее. Даже гораздо большее, чем он ожидал. И прикинул, что, в общем-то, эта девушка даже не требует особых вложений и тюнинга, она и так будет неплохо с ним гармонировать и составлять ему пару при встрече с его деловыми партнерами. Он придерживался того мнения, что мужчину судят по его женщине, которую тот смог завоевать. Берта стала для него своего рода инвестиционным проектом. Ему было чертовски приятно от одной только мысли, какое она впечатление произведет на его партнеров, когда появится с ним.

– Здравствуйте, – скромно опустив свои кошачьи изумрудные глаза, пролепетала Берта, приблизившись. Взглядом она подыскивала себе стул, желая поскорее скрыться от всеобщего внимания.

– Познакомьтесь, друзья, это Берта, моя знакомая.

Рита широко улыбнулась – в обрамлении пухлых от природы, красных чувственных губ показались крупные белоснежные зубы. В их мире было принято, если мужчина называет свою спутницу «знакомая», то он тайно подает знак, как условное обозначение несерьезности отношений и чувств к этой девушке, намекая на то, что она для него просто развлечение на вечер или на несколько вечеров. Это в своем роде обозначение для своих, что девчонка просто любовница, даже менее, чем любовница. Скорее – вещь. Рита знала это правило и лукаво, с прищуром, посмотрела на юную девушку, которая присоединилась к ним. Она оценивала «знакомую» с тенью зависти к ее внешним данным и уже приготовилась злословить и выливать тонны своего тонкого сарказма, но Владимир холодным взглядом остановил ее.

– Где ты нашел сие прелестное создание? – Закурив сигарету, тут же поменявшись в лице, Рита подняла на Владимира изумленные глаза.

В этих глазах Владимир заметил дикие огни. Невооруженным взглядом было видно, что его подруга пытается скрыть неизвестно откуда взявшееся сильное волнение.

– Под Сокольским… – ответил он и тотчас осекся, сильно пожалев, что ляпнул про это. Он хотел скрыть тот факт, что ездил в те далекие места, но Берта своим появлением так затуманила его разум, что он напрочь забыл об осторожности. И он понимал, что сейчас начнется.

– Неужели? – Рита начала громко смеяться. У нее был глуповатый смех, чем-то напоминающий ржание больного коня.

Берта зарделась румянцем, она смутилась, предполагая, что эта женщина смеется над ее низким, деревенским происхождением.

– О нет, дорогая, не бери в голову, я просто вспомнила один веселый анекдот, – сменила тему Рита, заметив, что ее друг Владимир заметно напрягся. – Так вы, милая, из Сокольского?

– Не совсем, – ответила Берта, осмелившись поднять глаза на свою собеседницу. – Из соседнего… эм… поселка, – добавила она смущенно, понимая, что это слово звучит не к месту в такой помпезной обстановке, на крыше шикарного пентхауса.

– Как я уже догадалась, поселок ваш называется Куртюга? – заговорщически глядя на Владимира, огромной силой воли сдерживая смех, язвительно спросила Рита. Было видно, что ей не терпится поупражняться в своем остроумии. И уже было совершенно очевидно, что сейчас одна за другой польются саркастические шутки и подколы. Эта тайна была известна ей одной.

– Заткнись, Рита! – резко бросил Владимир. – Не приставай к бедной девочке со своими расспросами. Пошли отойдем, я бы хотел выкурить сигарету. Давай не будем отравлять девушке организм своим дымом. Она ведь ни разу еще не видела сигарет и всей прочей ерунды, которую ты употребляешь.

Владимир нервно взял Риту под руку и неровным шагом повел ее на другой конец террасы, в углу которой в кадке росло унылое, наполовину зачахшее лимонное дерево с высохшим плодом недоразвитого лимона. Это дерево странно напоминало Владимиру его душу. Некогда здорового, молодого мужчину с добрым сердцем и открытой душой сейчас сменил засохший черствый старик, не умеющий чувствовать ничего, кроме удовлетворения своих эгоистичных потребностей за счет других людей.

До Берты в это время доносились приглушенные обрывки фраз Владимира.

– Не надо тут говорить об этом… Ты многое знаешь, но не надо об этом здесь…

Пытаясь вслушаться и понять суть разговора, подогреваемая женским любопытством, Берта не сразу обратила внимание на Руслана, который пытался завести с ней разговор и в очередной раз переспросил:

– Он обижает тебя?

– Что? – вскинув левую бровь, обернулась на него Берта, наконец уловив суть вопроса.

– Он обижает тебя? – более уверенно спросил юноша. – У тебя на запястье синяки.

Берта посмотрела на руку, заметила предательски расплывшееся сине-желтое пятно на левой руке и тут же поправила плетеный браслет, который не снимала с момента приезда из поселка.

– Нет, что вы. Простите, мне нужно отойти, я сейчас вернусь, – вскочила она и направилась к выходу.

Владимир заметил, что Берта собралась уходить. Он резко метнулся к ней, с бокалом в руке.

– Моя красавица. Куда собралась? – уже изрядно надравшийся Владимир, властно обнял юную девушку за талию. – Сейчас мы пойдем с тобой гулять и развлекаться. И ты будешь всем нравиться. Все будут завидовать мне, какая у меня жена. Или тебе, может быть, нравится Рита? Смотри, она по девочкам. Отвечай! Что ты все время молчишь? Давай покажем Рите, какая ты красивая…

– Все, хватит! – защищая Берту, резко одернула Владимира Рита и попыталась взять ее за руку.

– Ну да нет… Ты посмотри, тебе же нравятся девушки. Помнишь, мы в Амстердаме снимали их вместе. Помнишь, я тебе одну подарил? – Владимир тем временем запустил руку под платьице Берты и наглаживал ее киску через белые трусики. – Ну просто посмотри, мое милое создание не знает, что такое эпиляция, сводила бы ты ее, что ли… – Он по-хозяйски демонстративно отодвинул беленькую полоску, и на всеобщее обозрение высвободилась курчавая светлая поросль, образующая нетронутый треугольник между ног молодой девушки. – Это можно показывать. Ведь Берта – вещь. Я ее купил.

У Берты катились слезы. Она смотрела на Руслана, но как бы тот ни хотел, он не мог ее защитить.

– Пошли, милая. – Рита взяла под руку ослабевшую девушку и повела ее в дом. – Вальдемар, все, отвали, иди покури и успокойся, тебе лечиться надо! Мы сейчас вернемся, мы с Бертой сходим на кухню и наколем лед, очень жарко, невозможно пить виски безо льда. – Рита обняла сотрясающуюся от молчаливых рыданий Берту и повела ее с террасы вон.

Владимир вернулся к столу, взял в очередной раз свой айфон, открыл мобильное приложение, нашел контакт по имени «.» – когда-то он записал ее точкой. Посмотрел на аватарку в виде улыбающегося эмодзи-инопланетянина и в очередной, уже, наверное, сотый, раз перечитал содержание сообщения, все пытаясь найти в нем какой-то скрытый смысл и каждый раз находя его совершенно иным, чем в предыдущий.

«Не думай обо мне, пожалуйста. Я ведь все чувствую. Тогда мы оба все решили отрицательно. Что теперь жалеть».

Это непонятное сообщение было оправлено в 05:51 утра чуть менее двух месяцев назад. Тупо вглядываясь в неяркий экран в разное время дня и ночи, он часто задавался вопросами: «Что она делала в этот момент, когда отправляла мне это сообщение? Ведь давно же не писала. Значит, думала обо мне. А спала ли? А может, уже проснулась? Одна ли она была? Скучала или просто напилась и решила посмеяться с подругами? А может, была с ним? Зачем написала это? Хочет ли забыть или, наоборот, хотела донести, что все еще любит и ей без меня сложно?» Потом ему казалось, что она хочет забыть, чтобы не мучиться.

А ровно в тот же час и в ту же минуту на открытой террасе шикарной виллы в городе Убуд острова Бали виднелась фигура молодой женщины в простеньком хлопковом платье цвета оливы. Она смотрела с загадочной улыбкой на небо, на «Млечный Путь» из мерцающих звезд, на луну и знала, что он тоже на нее сейчас смотрит. Вспоминала тот момент, когда он позвал ее в первый раз погулять, и они ездили в этот вечер покупать с рук гитару. Возвращаясь домой в теплых летних сумерках на его старом джипе, они заехали к заливу реки. Вспоминала она, как в тот момент она мечтательно рассказывала ему, глядя в его добрые, заботливые глаза, обращая его взгляд в небо на бледный желтый лунный диск: «Знай, что луна для нас двоих одна. Вот давай договоримся, как-нибудь будем мы в разных странах, мы созвонимся, будем одновременно смотреть на луну и думать, что мы с тобой рядом, что смотрим с тобой в одну сторону, видим одно кино. Ты будешь чувствовать, что я рядом, я с тобой». Эти слова буквально врезались в его память. И он чувствовал тот момент, когда она смотрит. Бледная, тускло мерцающая луна – теперь это единственное, что их объединяло.

Как часто вспоминал он их совместные вечера, когда она приезжала к нему. Они много пили, заказывали еду в ресторанах, занимались любовью. Потом она уходила курить на балкон и оставалась наедине со своими мыслями. Знал бы он, что чувствовала она в такие моменты, одна, в прохладе ночных огней. Ее терзало всепоглощающее чувство вины и безумного плотского влечения к нему одновременно, граничащее с нотками безразличия и равнодушия.

Как часто вспоминал он тот последний месяц лета, истекший год назад. Тогда встречали они закаты и рассветы под сенью лесов, под крышей домика, который достался его подруге по наследству от дальних родственников. Они жили на природе, в деревенском доме, в том самом поселке Куртюга, где он чуть позже познакомился с Бертой. Ей вдруг внезапно захотелось пожить в местах своего детства, и она предложила ему провести это время вместе. Она часто уходила гулять, возвращаясь с венком из полыни на голове, забавно рассказывала, что полынь помогает от глистов, и шутила над Владимиром, что тому срочно надо бы ее поесть. Или приносила с собой ароматную алую лесную землянику и каждый раз рвала новый букетик полевых цветов.

Эти воспоминания постоянно душили Владимира. Мгновения, когда он был абсолютно счастлив, будто бы преследовали его. В своем воображении он много раз прокручивал эти моменты, все добавлял новое и новое в их романтичную историю. Он жаждал повторения, и какие-то неведомые, будто бы потусторонние, силы снова и снова затягивали его в те сказочные, темные, непроходимые места. Не раз он приезжал в эту глухую деревеньку, проходил не торопясь мимо того старенького домика, в котором уже проживали новые владельцы. Под сенью первых, вечерних, зажигавшихся в небе звезд часто стоял он, облокотившись на старый деревянный забор, представлял, как выйдет сейчас его любимая и позовет пить красное прохладное вино под шашлык, который так любила сама жарить на дешевом мангале во дворе. И у нее это всегда прекрасно получалось. Как же он хотел жениться на ней! Но увы, она его не любила. Он был всего лишь источником ее вдохновения и развлечением, не более того. И недостатка в любовниках никогда не испытывала, он был лишь одним из многих. А сейчас его Настенька стала Анастасией Орлеанской, она замужем за серьезным, никогда не улыбающимся человеком. И никогда не будет принадлежать ему…

Размышления его прервала надпись на телефоне и внезапно раздавшийся телефонный звонок. Звонил его давний лучший друг по прозвищу Мелкий, который недавно женился на дочери миллионера и улетел вместе со своей новоиспеченной женой тусить в Нью-Йорк под предлогом знакомства с новыми родственниками. Владимир всегда был счастлив услышать друга в любое время суток.

***

Берта напоминала загнанного зверька в клетке, сидя на краешке огромной кровати. Рита на барной стойке картинно нюхала кокаин. Разделив золотой кредитной картой две ровные дороги белого порошка, она метнула любопытный взгляд на Берту.

– Будешь? – спросила она и, не дожидаясь ответа, с усилием втянула в расширенную ноздрю небольшую часть порошка.

Берта ничего не сказала. По ее внешнему виду складывалось впечатление, будто она в трансе. Девушка сидела, наклонив голову вперед, глаза ее были стеклянные, напоминая сейчас зеленое мутное стекло бутылки «Нарзана». Она сидела в такой противоестественной позе на краешке кровати, что казалось, будто оцепенела. Рита потерла нос, провела пальцами под глазами, вытирая вспотевшими ладонями чуть потекшую тушь. Макияж с размазанными глазами Рита считала сексуальным. Она, немного пританцовывая, пересекла залитую теплым светом огромную спальню и опустилась на колени перед девушкой, внимательно заглядывая ей в глаза. Она уже стала опасаться за психическое состояние Берты.

– Как ты вообще сошлась с ним? – Рита нежно отодвинула выбившуюся прядь золотых волос Берты и заправила ей за ушко.

– Мы познакомились у родника, у меня в поселке. И я поехала за ним! – снова прорвало на рыдания Берту. – Он показался мне таким безупречным, таким красивым, совершенно не похожим на остальных. Он предложил уехать с ним, и я, не раздумывая, согласилась. Я думала, что у нас все будет по-другому… – В глазах Берты стояла такая невыносимая боль, что казалось, будто бы она за этот день повзрослела. – Рита, скажите, он ведь не любит меня? Я это чувствую.

– Ой, да давай уже на ты, а? Я тебе, вообще-то, не в мамы гожусь, – наливая в бокал из-под вина газированной ледяной воды, усмехнулась Рита. – Понимаешь, девочка, такие мужчины, как он, не умеют любить. Он, понимаешь, циник. Ммм… Хотя нет, это происходило с ним однажды. Насколько я его знаю, он постоянно ищет повторений той женщины, ему постоянно мерещится ее образ. У него было много романов. Женщины любили Владимира, ведь он богат и влиятелен в Москве. Ты, наверно, еще не успела заметить, но в Москве социальное положение мужчины зачастую является определяющим фактором и основным критерием в выборе мужчины. Хочешь сказать, ты не из-за денег поехала? А из-за чего тогда? Ха, ну да ладно? Неужели влюбилась? Ой, непохожа ты на остальных. Нет в тебе хватки, что ли. Сложновато тебе будет жить тебе в этом городе с твоей простотой. Ой как сложновато. Уехала бы ты обратно – мой тебе совет.

– Я просто хотела сделать его счастливым… Я хотела с ним в будущем семью и детей. А кто эта женщина, про которую вы говорили?

– Я же просила на ты! Прости, мне пора. Мне… мне очень жаль.

Глава 7

Шли дни, сплетаясь в недели. С улиц Москвы постепенно уплывала жара. На дворе стол мягкий, теплый октябрь. Осень в этом году выдалась просто шикарная.

Было раннее утро. Редкие прохожие сновали по улицам, торопясь по своим неотложным бесконечным делам. Шумели дворники во дворах, убирая опавшую пожухлую листву, сваливая ее в огромные кучи. Было слышно, как машины поливают асфальт. На деревьях и карнизах домов исторического центра Москвы все еще пели птицы, не успевшие улететь зимовать на юг, радуясь теплому солнышку. Утреннее мягкое солнце золотило верхушки багряных деревьев, световыми лучами просачиваясь через прямые темные стволы.

В центре города уже открывались первые кафе. Официанты, предвкушая выручку от хорошей погоды, выволакивали плетеную мебель на улицу, украшали столы живыми октябринами и увенчивали центр столиков дешевой ароматической свечкой. Все вокруг предвкушало теплый прекрасный осенний день и следующий за ним атмосферный вечер, когда на верандах заработают специальные обогреватели и сотни влюбленных парочек устремятся на центральную улицу Москвы в конце рабочей недели для того, чтобы начать новые отношения или просто скоротать вечерок. Начинался новый день.

В одном из таких открытых кафе на улице Никольской города Москвы как раз и расположились две подруги за чашечкой кофе и круассанами. Со стороны казалось, что ближе их друг другу нет никого. Они были настолько разные по типажу внешности, манере одеваться, подавать себя, у них была заметна большая разница в возрасте. Непонятно вообще, как у этих двух женщин есть что-то общее. Первая в строгом, деловом темно-сером костюме, в огромных дорогих солнечных очках, закрывающих половину лица. Волосы ее цвета пепельного блонда коротко острижены, почти под ежика. Своим образом она скорее напоминала очень женственного мужчину, чем женщину. А другая особа будто бы вышла из фильмов про диснеевских принцесс. Она поражала своим изяществом, миниатюрностью и ангельской внешностью. Белоснежный удлиненный плащ оттенял ее хрупкую фарфоровую кожу. Солнце отражалось в ее длинных, до пояса, пшеничных волосах. Этой девушкой была Берта. Они с Ритой сегодня решили встретиться и позавтракать на Никольской за час до судебного заседания, на котором Рита будет представлять интересы какого-то злостного неплательщика алиментов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.