Защитить великое равновесие
Инга Риис

© Инга Риис, 2022

ISBN 978-5-0059-4286-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Защитить Великое Равновесие

Все связано со всем.
Все должно куда-то деваться.
Природа знает как лучше.
Барри Коммонер

Глава 1. День Выбора

– Нюррсс! – раскатистый голос распорядителя церемонии загрохотал над поляной собраний.

Девушка вздрогнула, нервно поправила перевязь с арбалетом и шагнула на свободное пространство арены. Горячая каменная крошка обожгла босые ступни, резкая боль заставила собраться и преодолеть волнение. Нюррсс гордо вздернула голову и упруго зашагала в сторону гостевой трибуны. Стоящее в зените солнце раскаляло камни ристалища, зрачки девушки рефлекторно сузились в щелки. Скамьи же, где расположились высокие гости, находились в тени деревьев, и теперь глаза ее различали только расплывчатые силуэты. Но девушке и не было нужды всматриваться, она прекрасно знала, где и кто сидит. Поэтому Нюррсс уверенно прошагала до самой полосы, разделяющей свет и тень, и, положив левую руку на рукоять одного из коротких мечей, протянула правую в ритуальном приветствии, от сердца к гостю, произнесла голосом, в котором не было и следа обуревавшего ее смятения:

– Нюррсс, дочь Кхаррика и Лейссанн, приветствует тебя, Верховный Вождь! Приветствую и вас, уважаемые гости и родичи!

Шорох одежд и шепот голосов смешались для нее с бурным потоком эмоций, хлынувшим в ее сторону, и подвижные ушки Нюррсс нервно дернулись. Девушка, особенно, и не ожидала, что прибывшие из столицы государства, многочисленные родственники ее матери будут испытывать к ней теплые чувства, но такой всплеск откровенного негатива поверг ее в некоторое недоумение. Однако, через мгновение пришло понимание, и по губам ее скользнула кривая усмешка. Все в ней: от имени до оружия и кожаных доспехов, должно было вызывать крайнюю степень раздражения в этих изнеженных столичных жителях. Девица из хорошей, столичной, семьи должна носить длинное имя и паутинные шелка. И никакого оружия!

Но здесь была приграничная территория, и на ней действовали законы касты Воинов, которой долгие годы руководил отец Нюррсс. Всем, пришлым, приходилось считаться с ними, так как именно Воины обеспечивали относительно спокойное существование этой элите лайонского общества. Нюррсс понимала, что пока был жив ее отец, Военный Вождь Приграничья, никто бы и слова не сказал против ее Выбора. Но теперь родичи ее матери непременно попытаются на него повлиять.

А надежда на Ларрсса, младшего брата ее отца, который, последние пару месяцев, считался опекуном Нюррсс, была весьма слабой. Как и он, сам. Последняя военная экспедиция, в которой погиб ее отец, одновременно, лишила приграничное племя и лучших воинов. Ларрсс, временно, занял руководящий пост в клане, остальные жители пограничной территории были слишком стары или молоды. Или сильно искалечены в бесконечных, военных, стычках с пришельцами. Дядя Нюррсс, и сам, прекрасно понимал несоответствие своего поста и своих возможностей, живи он в столице, Ларсс занял бы место в касте музыкантов или художников. Чем был бы весьма доволен, так как с рождения не испытывал склонности ни к военным наукам, ни к дипломатии. Но и в суровых условиях Приграничья нужны строители, поэтому Ларрсс остался в родном клане, по мере сил, украшая и обустраивая повседневную жизнь и немногочисленные праздники.

А дипломат из него получился, честно говоря, никудышный. Во всяком случае, примирить позиции своей племянницы и приезжих родственников ему не удалось.

Сегодняшний день Весеннего Равноденствия, в который, по традиции, проводили церемонию провозглашения совершеннолетия и признания Выбора Пути всех лайонов, достигших восемнадцатилетнего возраста, приводил в касту Воинов несколько десятков многообещающих молодых людей. Парни и девушки Приграничья обучались владеть оружием едва ли не с рождения, а с четырнадцати лет принимали участие в патрулировании границы Великого Леса. Однако до совершеннолетия они не имели права, участвовать в принятии серьезных решений, влияющих на судьбу клана и общую политику лайонского общества.

Друг детства Нюррсс, высокий крепыш Ррейсс последнее время вполне успешно справлялся с координацией патрулирования, заменяя погибшего Военного Вождя, являвшегося одновременно и его наставником. И девушка знала, что его назначение главой Касты Воинов одобрили бы все жители Приграничья, в отличие от жителей столицы. Те полагали, что важнее возраст, а не конкретный, военный, опыт. Как и ее собственное решение, стать Воином, родичи сочли неподобающим для дочери вождя исходя из каких-то мифических «приличий».

Нюррсс упрямо сдвинула брови и стрельнула глазами в сторону Ррейсса, стоявшего возле трибун в шеренге парней, уже прошедших посвящение. Тот ободряюще улыбнулся своей подруге. Поскольку Нюррсс была дочерью Военного Вождя, наиболее влиятельной личности во всем Приграничье, то первой из девушек проходила обряд посвящения и Выбора Пути. Но девушка сомневалась, что будь она последней, ей пришлось бы легче.

– Приветствую тебя, Нюррсс! – мягкий, рокочущий бас Верховного Вождя, раздавшийся из центра трибун, отвлек ее от нерадостных размышлений. – Сегодня – день твоего совершеннолетия, и мы с радостью услышим твой Выбор!

Нюррсс, вновь, еле заметно, дернула уголком губ. Даже не обладай она даром Слышащих, сложно было бы сомневаться в том, что никакой радости Верховный не испытывал. И выбор ее был уже всем очевиден, раз, она явилась на церемонию в полном военном обмундировании. Тем не менее, Нюррсс еще выше задрала голову и, громко и отчетливо, заявила:

– В день своего совершеннолетия я заявляю, что выбираю Путь Воина!

Ропот на трибунах стал еще громче, но голос Верховного Вождя не потерял обманчивой мягкости:

– Обычай требует уважать Выбор каждого, но позволяет мне, на правах вождя и родственника, попытаться переубедить тебя! Путь Воина тяжел и полон ограничений! Мне понятно твое желание стать Воином, чтобы отомстить за погибших отца и мать. Твоя мать была моей сестрой, и боль от ее потери не стала меньше за последние двенадцать лет! Несмотря на это, я бы очень хотел, чтобы у моей племянницы была более счастливая судьба! Принимая этот Путь, ты отказываешь себе в счастье материнства, род твоего отца угаснет! В то время, как мое предложение сделает твою жизнь счастливой и безопасной!

Нюррсс в ярости заскрипела зубами и с трудом убрала выскочившие из пальцев когти, полоска длинных волос, спускавшаяся от шеи до самого крестца, встала дыбом. Она прекрасно помнила это предложение! Верховный Вождь, одновременно являвшийся ее дядей, со стороны матери, сегодня утром предложил Нюррсс выйти замуж за своего сына, ее двоюродного брата, и переехать в столицу. Корринн показался ей совершенно никчемным и изнеженным субъектом, а предложение вести праздный образ жизни в столице – прямым оскорблением!

И это в то время, когда настолько накалилась обстановка на границе Великого Леса! После пяти лет первой войны с пришельцами, победить в которой не удалось ни одной из сторон, прошли несколько лет относительного затишья, которые заставили столичных жителей расслабиться. Но не обитателей приграничья! Нюррсс помнила серьезные глаза отца, когда он в последний раз обнял ее перед разлукой, и его суровые слова: «Помни, Нюррсс! Война близко!»

Именно эти слова она и повторила, глядя в лицо своему родственнику:

– Война близко! В ней будет важен каждый Воин – лайон!

В мозг девушки немедленно хлынула волна раздражения, испытываемая ее дядей, но слова и голос, по-прежнему, были безупречны:

– Отрадно твое желание, служить своему народу, но ты могла бы выбрать другую стезю! Могла бы стать дипломатом, подобно твоей матери!

Нюррсс еще крепче сжала губы, такое предложение отклонить было еще сложнее! Мать ее, Лейссанн, была одной из самых одаренных Слышащих, подвизавшихся на поприще дипломатии. Она, вопреки воле своей семьи, несколько поколений стоявшей во главе общественной структуры лайонов, вышла замуж за главу Клана Воинов приграничья и приложила массу усилий, чтобы наладить отношения с расой пришельцев. И погибла на переговорах. Ее смерть, вместе со всем посольством, и положила начало пятилетней войне.

Лейссанн стала мученицей и знаменем сопротивления нашествию. Предложение, последовать ее примеру, было трудно отклонить. Но Нюррсс прекрасно помнила обещание, которое дала отцу перед расставанием. Тот неоднократно упоминал требование матери, высказанное незадолго до смерти. Лейссанн потребовала, чтобы Нюррсс. ни при каких условиях не соглашалась стать дипломатом и переехать в столицу. И более того, чтобы девочка скрывала свои способности Слышащей ото всех. Почти ото всех.

Поэтому девушка низко склонила голову, впилась когтями в ладони, желая физической болью заглушить другие эмоции, и все так же громко ответила своему дяде:

– Я реально оцениваю свои возможности! Лучше быть хорошим воином, чем плохим дипломатом! У меня нет таких способностей, которые были у Лейссанн. А пригодность к Пути Воина я готова доказать прямо сейчас!

Над полем повисла настороженная тишина, слова девушки содержали прямой вызов. Клан приграничных воинов многие годы готовил к Пути Воина, как мальчиков, так и девочек, не делая между ними особого различия. Из девушек, в дальнейшем, получались великолепные следопыты и разведчики. Да, и в прямой схватке, они вполне могли противостоять среднему воину-мужчине.

А подготовкой Нюррсс занимался ее отец, который, не зря, снискал славу непобедимого бойца среди всего сообщества лайонов. Даже среди находящихся в постоянной боевой готовности воинов Приграничья мало было таких, кто мог бы выстоять против ее яростного натиска. Верховный Вождь бы, точно, не смог. Нюррсс брезгливо поморщилась, вспомнив размякшие мускулы и складки жира, «украшавшие» ее дядю. А в создавшейся ситуации дядя должен был либо согласиться с ее Выбором, забыв о своем собственном предложении, что означало для него потерю лица, либо выйти против девушки на поле брани и доказать ее несоответствие выбранному Пути.

Неловкое молчание вдруг нарушил другой мужской голос:

– Право свободного выбора – священное право каждого лайона! И никто не сомневается в твоей подготовке, ученица великого Кхаррика! Но чтобы разрешить ситуацию, я предлагаю тебе вступить в состязание со мной, на арбалетах!

И на горячие камни арены, с трибуны, выпрыгнул еще один ее родственник. Карраивву тоже был ее двоюродным братом. Только это был сын не Верховного Вождя, а его старшего брата, погибшего в пятилетней войне, развязанной после смерти их младшей сестры, матери Нюррсс. В той же войне погиб и ее дед, бывший на момент начала войны Верховным Вождем. А верховная власть в обществе перешла, как многие считали, к наименее достойному члену семейства. Кхаррикк мог бы претендовать на это место, но отца Нюррсс совершенно не прельщала возможность нырнуть в столичные интриги. Он был Воином и хотел защищать свой народ с оружием в руках.

Карраивву тоже был Воином и занимал должность Главного Стратега при Верховном Вожде. Будучи на десять лет старше Нюррсс, он начал военную подготовку у своего отца, который часто присылал его в приграничные районы, где парень подолгу жил и тренировался в семье главы Военного Клана. А потом и воевал рядом с ним. А когда война немного поутихла, вернулся в столицу, к своей матери. Нюррсс не виделась с ним около десяти лет и изрядно удивилась, увидев, что стройный, гибкий юноша превратился в широкоплечего сильного воина. Вот, ради него бы она смогла бы, наверное, сменить свой Путь, чтобы попытаться стать матерью его детей. Но рядом с ее двоюродным братом уже была другая женщина, и если Нюррсс не изменяло ее чутье, она уже ждала ребенка.

Девушка встряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли, и поклонилась своему визави. Ее даже порадовала необходимость вступить в соревнование с достойным противником. Еще более удивило благородство предложенного состязания. Арбалет исключал физическую разницу между сложившимся мужчиной и юной девушкой. Нюррсс верила в свою возможность противостоять Карраивву и в непосредственном спарринге, но сомневалась, что решится применять жестокие приемы и наносить смертельные раны родичу, а победить она могла только так.

– У тебя никогда не будет такой мышечной массы, как у большинства мужчин! – любил повторять ее отец. – Твой путь к успеху – стремительный натиск и смертельный удар!

Но в случае с Карраивву такой план не годился.

Распорядитель церемонии, старый седой ветеран, соратник и наставник ее отца, сделал знак юношам, и на поляне появилась мишень. Карраивву, с легким поклоном, предложил Нюррсс начать. Девушка вскинула арбалет, и через мгновение ее короткая стрела, сделанная из твердого дерева, затрепетала в самом центре мишени. Со стороны ее друзей раздались приветственные крики. А в следующий миг стрела ее кузена вонзилась впритык с ее стрелой. Трибуны взревели. Нюррсс коротко усмехнулась, и следующая ее стрела расщепила стрелу брата. Теперь восторг бушевал повсюду. Девушка повернулась к кузену, ожидая следующего хода. Главный Стратег не мог, просто так, признать себя побежденным. На губах Карраивву мелькнула лукавая усмешка, он выхватил короткий меч и послал его в сторону мишени в сложном, вращающемся полете. Кувыркнувшись в последний раз, широкий клинок вошел между стрелами, как нож в масло. Не совсем честно, но эффектно! Девушка улыбнулась брату, прикидывая, чем можно ответить. Но тут услышала, полный скрытой издевки, голос своего дяди, возносившего хвалу племяннику.

И следуя за вспышкой гнева, резко развернулась и метнула свой меч высоко вверх. Излюбленный прием ее отца сработал безотказно, меч взлетел в синеву неба, а когда упал вниз, то перерубил украшенную богатой резьбой рукоять меча Карраивву. Глянув во вспыхнувшие гневом глаза кузена, Нюррсс поняла, что несколько перегнула палку, вынула второй меч и с поклоном передала его Карраивву.

– Прости, что я испортила твой меч! Прошу, в знак дружбы, принять мой! – произнесла она древнюю формулу, принятую в среде Воинов, предлагающую устранить, вражду и соперничество, и стать боевым побратимом.

Гнев Карраивву мгновенно утих, он склонился в ответ и произнес:

– Для меня честь сражаться рядом с тобой, Нюррсс, дочь Кхаррикка!

Шквал радостных криков пронесся над рядами жителей Приграничья, сам Главный Стратег признал Нюррсс Воином, равным ему в мастерстве. Теперь даже Верховный Вождь ничего не мог поделать.

– Выбор Нюррсс, дочери Кхаррикка, был услышан и принят! – разнесся над поляной раскатистый голос распорядителя.

Девушка приложила руку к сердцу, поклонилась ему и своему противнику, и покинула поляну, всей кожей спины ощущая гнев и негодование, прокатившийся к ней от центральной трибуны.

Следом за ней в центр поляны вышла очередная девушка в воинском облачении. Ее Выбору уже никто не противился. Нюррсс с трудом выдержала окончание церемонии, во время которой десяток девушек выбрали Путь Воина, еще две, обладавшие слабеньким даром Слышащих, пожелали вступить на стезю дипломатов. Затем все молодые люди принесли публичную клятву, после чего распорядитель объявил начало праздника.

Нюррсс хотела было подойти к Карраивву, чтобы выяснить, простил ли он ее дерзкий поступок, но Верховный Вождь указал тому на место рядом с собой и занял его разговором. Пришлось девушке принять участие в обустройстве огромного праздничного стола, установленного в противоположном от трибун конце площади. Перетаскивая большие блюда с едой и кувшины перебродившего сока, Нюррсс, то и дело, бросала в ту сторону обеспокоенные взгляды, но общий, радостный, эмоциональный фон мешал сосредоточиться на эмоциях конкретных людей.

– Здорово ты поставила на место своего кузена! – прогудел Ррейсс, выхватывая из ее рук здоровенный кувшин.

Нюррсс недовольно поморщилась, ее друг детства был, определенно, простоват, он хорошо разбирался в стратегии и тактике военных действий, а человеческие взаимоотношения были для него тайной за семью печатями. Девушка кинула очередной взгляд в сторону трибун и довольно громко ответила:

– Силы наши были, по меньшей мере, равны! И Карраивву очень благородно помог мне отстоять свой Выбор, предложив состязание, в котором могла пострадать лишь гордость. Я, вряд ли, смогла бы пролить кровь своего родственника в спарринге или битве на мечах, особенно сейчас, когда война так близко!

– Вы, оба, очень разумно поступили! – вступил в разговор старый распорядитель. – В отличие от вашего дяди. Карраивву спас его честь, выйдя вместо него в поединке против Нюррсс!

– И его жизнь! – гневно подумала девушка, решив, что в случае поединка с дядей она пошла бы до конца.

– Карраивву старался сохранить стабильность ситуации! – раздался рядом негромкий голос Ларрсса. – Нам только межклановых распрей не хватало в сегодняшней, непростой, ситуации!

И ее дядя заторопился в сторону высоких гостей.

Нюррсс тяжело вздохнула и склонила голову, признавая его правоту. Приграничные кланы воспитывали, в основном, воинов и дипломатов, все их силы, особенно последние годы, были сосредоточены на охране границы Великого Леса. Сил женщин-матерей, детей и стариков едва хватало на то, чтобы в нужном количестве собирать съедобные плоды на близлежащих, окультуренных, частях Великого Леса, которых осталось не так уж много. Заниматься изготовлением оружия и вещей, необходимых в быту, не было ни сил, ни времени. И им пришлось бы туго, вздумай Верховный Вождь сократить или замедлить поставки. Тем более, что он не разделял мнения Кхаррикка о неизбежности нового, военного, противостояния с пришельцами.

Именно на этот аспект упирал Ларрсс, уговаривая племянницу согласиться выйти замуж за кузена. Но настолько изменить своему призванию Нюррсс не могла. Она привыкла чувствовать себя наследницей отца, Воином, пользующимся уважением среди соплеменников.

Столичные родственники же отнеслись к ней, как к чудовищному недоразумению, нарушавшему все нормы приличия. Нюррсс, и в самом деле, разительно отличалась от приезжих дам. Не очень высокая, но крепкая в кости, девушка, тем не менее, была очень подвижной и гибкой. Но даже она, сама, понимала, что здорово проигрывала во внешности столичным родственницам. Привыкнув носить свою буйную каштановую гриву коротко подстриженной, чтобы не мешала военным упражнениям и быстрому передвижению по лесу, Нюррсс с удивлением взирала на сложные прически, в которые укладывали свои длинные волосы женщины столицы. И многочисленные, тонкие, слои паутинного шелка, окутывавшие жену ее кузена, совсем не походили ее собственную, короткую и грубую, тунику. Как легкомысленное щебетание той женщины не походило на резкие команды и краткие доклады военных. Однако Карраивву относился к ней с нескрываемой теплотой и любовью.

В отличие от того чувства, что испытывал к ней, самой, предполагаемый жених, Корринн. Этот слабосильный лентяй, которого она уложила бы на лопатки в один момент, презрительно кривил губы и награждал ее снисходительными взглядами, ничуть не способствовавшими их сближению. Официально идя путем дипломата, Корринн не демонстрировал ни способностей, ни желания решить стоящую перед ним проблему, наивно полагая, что какая-то девчонка с окраины Великого Леса должна быть просто счастлива от такого предложения. А затем, и вовсе, открыто демонстрировал свою обиду на ее отказ, что никак не вязалось с дипломатическим протоколом.

Дядя тоже лишь делал вид, что испытывает к племяннице родственные чувства, во всех его слова сквозил расчетливый эгоизм. Приручив свою племянницу, он надеялся протащить на место вождя Приграничья своего ставленника. И Карраивву был бы не самым худшим вариантом. Но Нюррсс сильно сомневалась, что даже ее брат, отсутствовавший здесь десять лет, сумеет правильно оценить обстановку. А любой другой привел бы страну к полной катастрофе.

Нужно было иметь военный талант, и редкостные дар убеждения и харизму, присущие ее отцу, чтобы убедить предыдущего Верховного Вождя начать укреплять рубежи Великого Леса. Эти же качества заставили Лейссанн уверовать в его идеи настолько, что она покинула комфортную жизнь столицы и перебралась в Приграничье. И хотя многие лайоны, живущие далеко от приграничной полосы, считали, что гибель Лейссанн спровоцировала войну, члены ее клана знали, что она, на самом деле, предупредила о готовящемся нападении. А предпринятые ранее меры, по укреплению рубежей, дали время женщинам-матерям и детям, чтобы отойти в безопасную глубь Великого Леса.

Как всегда, при воспоминаниях о матери, лицо Нюррсс подернулось печалью. Девушке довелось очень недолго купаться в ее безграничной любви. Нюррсс было всего пять лет, когда погибла Лейссаннн. Дочь Верховного Вождя преданно следовала своему пути Слышащей. Поверив предупреждениям Кхаррикка, она поехала с ним в Приграничье, чтобы самой убедиться в недружественных намерениях пришельцев. А позднее стала не только его соратником, но и женой.

Нюррсс невольно покачала головой, в очередной раз недоумевая, как могли лайоны столь сильно обмануться относительно пришельцев. Конечно, свою роль сыграли, передававшиеся из поколения в поколения, предания о Творцах. Тех самых, что создали расу лайонов и научили их жить в гармонии с Великим Лесом. А потом ушли, пообещав однажды вернуться. И взяв с прародителей лайонов клятву, что они окажут Создателям любую необходимую помощь. Немного осталось изображений, созданных теми, кто помнил ушедших Творцов, но они были, на удивление, похожи на тех пришельцев, которые сто лет назад высадились на планете лайонов.

Правда, этих пришельцев не очень интересовала природная гармония Великого Леса, занимавшего значительную часть планеты. Они зачем-то раскапывали голое каменистое плато в засушливой части материка. Первые делегации лайонов пришельцы встретили настороженно, но мирно. Поняв, что им, на данный момент, нечего делить, космические странники принялись вести небольшую меновую торговлю с лайонами, обменивая экзотические, на их взгляд, плоды на различную мелочевку. И не желали делиться своими знаниями или объяснять цели своего прибытия. Очень немногие из них решились посетить приграничные лесные поселения.

Лайоны, меж тем, постоянно предлагали пришельцам свою помощь, пытаясь сдержать клятву, данную Творцам. Дипломаты выучили их язык и рассказали историю своего народа, не забыв о завете Творцов. Хранить равновесие природы и помогать всем, разумным, существам. Взамен, они пытались разузнать об общественном устройстве и стиле жизни на родной планете пришельцев. Те долго отделывались общими словами, но однажды предложили прислать группу лайонов, обещая показать им свою родную планету.

Быстро собравшаяся группа талантливых дипломатов прибыла на плато. Их переправили на закрытую территорию, откуда они больше не вышли. Приходившие следом, на плато, Слышащие утверждали, что не чувствуют присутствия родичей. Все утвердились в том, что посланцы отбыли исследовать другую планету и принялись с нетерпением ждать их возвращения.

Однако время шло, а посланцы не возвращались. Вместо того пришельцы неожиданно потребовали, чтобы им прислали довольно большую группу молодых лайонов, обученных военному мастерству, объяснив это тем, что нуждаются в помощи против врага, посягнувшего на их родину. Лайоны с восторгом согласились. И так повторялось не единожды. Прошло довольно много лет, прежде чем вождь Воинов заподозрил неладное.

Надо сказать, что лайоны никогда не воевали с себе подобными, а Военный Клан создавался для противостояния племенам огромных, полуразумных, обезьян, обитавших высоко в горах, на границе снегов, и совершавших постоянные набеги на окраины Великого Леса. Попытки дипломатов договориться и научить их разумному потреблению даров леса не имели особого успеха. Оставалось только отражать набеги и совершать периодические рейды, ограничивающие их численность. Детеныши, в младенческом возрасте отнятые у родителей, поддавались приручению и могли в дальнейшем использоваться на простых работах, вроде переноски тяжестей. Но все попытки научить их языку оказывались безуспешны. Самые мудрые дипломаты и ученые, из среды лайонов, значительно уступали Творцам в деле создания разумных существ.

Кастовое строение лайонского общества тоже было наследием Творцов. Каждый лайон в день своего совершеннолетия выбирал себе жизненный Путь, наилучшим образом соответствовавший его способностям и склонностям, становясь членом соответствующей касты. Слышащие, в зависимости от конкретной направленности своего таланта, занимались управлением жизнью растений и животных, населявших Великий Лес. Строители и ремесленники делали жизнь лайонов удобнее, художники и музыканты – красивее. Неудивительно, что люди, близкие по духу, жили вместе и зачастую создавали семьи. И дети у них рождались с похожими склонностями. Но всегда существовала возможность перехода из одной касты в другую.

Особую касту составляли дипломаты. Они занимались тем, что улаживали различные конфликты, как между отдельными людьми, так и между поселениями и кастами. Эти лайоны обладали особым талантом: слышать эмоции разумных существ и немного влиять на них, гася очаги недовольства и агрессии. Именно из их среды и выбирался Верховный Вождь.

Заметную роль в жизни общества играли женщины-матери. Именно на их плечах лежала забота о том, чтобы как можно раньше определить склонности и таланты своего ребенка. И начать его соответствующее обучение, подготавливающее к Выбору Пути. Невнимательный подход или неверное обучение могли искалечить судьбу лайона. Именно поэтому не разрешалось иметь детей женщинам, чьи профессии требовали длительного отсутствия вне дома. Или подвергали опасности их жизни, ибо нет большего несчастья для ребенка, чем лишиться материнской любви. Нюррсс знала это на своем примере.

Мать ее проявляла сильные способности в чтении эмоций будучи еще ребенком. Поэтому-то ее обучением и занялась последняя из Мудрых, которые умели не только слышать эмоции, но и понимать мысли других разумных существ. Такой редкий дар проявлялся всего у нескольких человек в целом поколении. Они составляли особый совет, имевший огромное влияние на общество. На данный момент из их числа в Великом Лесу осталась одна, очень старая, женщина, а остальные отправились на планету пришельцев и не вернулись. На Лейссанн возлагали большие надежды, поговаривали даже, что она, со временем, сможет не только возглавить новый Совет Мудрых, но и сменить своего отца на месте Верховного Вождя. Но женщина предпочла отправиться с Кхарриком на границу, после того, как выслушала его рассказ о том, что творится в отношениях с пришельцами.

Военного Вождя обеспокоила ситуация, что все больше обученной молодежи покидает его клан, и он решил сам отправиться к пришельцам, чтобы выяснить, что к чему. Кхаррик был не так прост, чтобы напрямую выспрашивать о войне пришельцев, от этих разговоров те неизменно уходили. Он прикинулся простаком и стал выяснять, каким навыкам Воинов стоит уделять особое внимание. И со временем у него сложилось впечатление, что сражаться лайонам предстоит с себе подобными, разумными существами. А еще пришельцы постепенно расширяли занятую территорию, неуклонно приближаясь к границе леса.

И тут военный вождь провел одну неприятную аналогию. Пришельцы делали с народом лайонов то же самое, что лайоны – с племенами обезьян! У них забирали молодое, боеспособное поколение, лишая возможности дать, в случае чего, достойный отпор.

Такой подход в высших слоях общества вызвал насмешку и недоумение. Лайоны не верили в возможность войны с теми, кто способен понимать разумные доводы. Ведь, сами, они воевали только с обезьянами, да с немногочисленными крупными хищниками, населявшими пустынные районы планеты. И только Лейссанн поверила в убежденность Кхаррика и попыталась разобраться в истинных целях пришельцев. И погибла. Но перед смертью успела мысленно связаться со своей наставницей, Нэйссанн. Она сообщила, что пришельцы собираются захватить и уничтожить Великий Лес, потому что им необходимы залежи какого-то минерала, подобного тому, который они добывали на плато. А потом замолчала навсегда.

Обезумевший от горя Кхаррикк повел на плато всех Воинов, что были тогда под рукой, но не сумел прорваться внутрь защищаемой территории. У него хватило здравого смысла отвести уцелевших обратно в лес и попросить подкреплений, предполагая, что последует ответное нападение. И оно не заставило себя долго ждать.

В первые же дни противостояния лайоны потеряли большую часть равнинной, лесной, территории. Им нечего было противопоставить мощным огнеметам противника, лишавших лайонов защиты леса. Лайоны отошли во влажные предгорья Небесной Гряды, покрытые непроходимыми джунглями, после чего те Слышащие, которые выполняли роль Говорящих с Лесом направили против пришельцев все силы Леса, способные причинить им вред. Рои ядовитых насекомых атаковали осмелившихся приблизиться к лесу. Змеи и пауки пробирались в их жилища, неосторожно поставленные рядом с лесной зоной. Ядовитые лианы заплетали все возможные пути продвижения, гнилостная плесень поражала запасы, вызывала на коже незаживающие язвы.

Пришельцы сопротивлялись непонятному нашествию природных сил, теряли своих товарищей и вынуждены были отойти, оставив за собой полосу выжженной земли. Но в этой войне погибла и большая часть Слышащих, постоянно находившихся на передовой. И поэтому Нюррсс прекрасно понимала попытки родственников заманить ее в столицу, расположенную в хорошо защищенной, горной долине.

Верховных Вождей лайоны выбирали из среды наиболее талантливых дипломатов, разбиравшихся во всех сферах жизни общества. Но и Военному Вождю не помешала бы некоторая толика таланта Слышащих. Не удивительно, что самые талантливые лайоны тянулись друг к другу, образовывая семьи, в которых наследовались определенные качества. Но это правило не было непреложным для всех членов семьи. Нюррсс помнила рассказы своей наставницы о том, что в семье предыдущего Верховного Вождя было двое, несомненно талантливых, детей: старший сын Лорринас и младшая дочь. Второй сын и еще три дочери особыми способностями не блистали. Женщины выбрали Путь матерей, но и их дети оказались посредственностями, талант Слышащих у них не проявлялся. Второй сын выбрал путь дипломата, но особыми способностями не блистал. В обществе полагали, что поста Верховного, в этом поколении, могут быть достойны только Лорринасс и Лейссанн.

Но судьба распорядилась иначе. Лейссанн погибла первой, за ней, вскоре, последовал ее брат. А отец получил страшные ожоги, прикрывая отступление своего народа из горящего леса, и тоже не дожил до конца войны. Так вот и получилось, что в сумятице великого переселения народов оказалось, что только Моррисс, младший сын Верховного Вождя знал все тонкости управления обществом лайонов и всей сложной структурой Великого Леса. Потому и оказался во главе общества. Все думали, что временно. И впрямь, многие его решения оказались весьма спорными и абсолютно не способствовали улучшению обстановки в Лесу и обществе.

А еще оказалось, что среди его потомков нет Слышащих. Старший сын, Корринн был самым никчемным дипломатом из всех, известных Нюррсс. Складывалась ситуация, что следующий Верховный Вождь будет избран из другой семьи. И это событие совсем не за горами, если принять во внимание приближение новой войны. В которой лайоны могли противопоставить оружию пришельцев только таланты Слышащих.

В таком контексте, попытка заманить в свою семью дочь Кхаррика и Лейссанн, столь популярных, но мертвых, героев, причем, сразу сделать ее матерью, неспособной занимать столь ответственный пост, несомненно, качнула бы весы в сторону родичей Верховного Вождя.

Но сама Нюррсс помнила слова отца, что судьба лайонского общества будет решаться на границе, и не желала перебираться в столицу. И уж тем более, становиться марионеткой в руках родственников. Однако, несмотря на свое раздражение, вызванное действиями Верховного Вождя, девушка понимала, что необходимо как-то попытаться наладить отношения со столичной верхушкой. А наилучшим кандидатом для этого являлся Карраивву. И только надежда переговорить с ним и попытаться донести свое видение сложившейся ситуации удерживала ее на поляне собраний.

А столичные гости упорно удерживали дистанцию, не смешиваясь с местными жителями. Старый распорядитель, Боррсс, все больше хмурился, их поведение начинало походить на прямое оскорбление. Ларрсс непрерывно сновал от одной группы к другой, безуспешно пытаясь создавать видимость общения. Среди членов клана Воинов постепенно назревало недовольство невежливым поведением гостей.

Ситуацию спас старый распорядитель, громогласно пригласивший Верховного Вождя и Главного Стратега занять место во главе стола. К чести Карраивву, он сразу прервал затянувшийся разговор и направился к накрытому столу. Нюррсс уловила всплеск сильного раздражения, несомненно принадлежащий ее дяде, когда он был вынужден последовать за ним.

И девушке пришлось приложить заметные усилия по контролю своих собственных эмоций, когда ей пришлось сесть рядом с Корринном. Уравновешивало ситуацию только то, что с другой стороны у нее сидел Карраивву. Правда, по левую руку от Стратега сидела его жена, которой он уделял большую часть своего внимания. Даже на предвзятый взгляд Нюррсс, женщина оказалась на удивление красивой, мягкой и простосердечной. Руиссанн тепло поздравила девушку с совершеннолетием, с уважением отозвалась о ее Выборе. А затем живо интересовалась у нее и Ларрсса особенностями жизни в Приграничье. И высказывала искреннее недоумение тому, как им удается выживать в столь трудных условиях. Нюррсс Руиссанн напомнила маленького ребенка, только познающего огромный, окружающий его, мир. Карраивву был с ней бесконечно терпелив, разъясняя непонятное и делясь собственным опытом жизни на границе.

– Я с детства преклонялась перед подвигом Лейссанн! – заявила Руиссанн, недоуменно качая головой. – Пожертвовать жизнью, ради защиты других, способны немногие. Но больше всего меня удивляло то, что она решилась перебраться из столицы в такую глушь!

– Если присмотреться внимательнее, то наши условия жизни, принципиально, ненамного отличаются от жизни в центральном поселении! – довольно сухо ответила Нюррсс. – Дома создаются по общему принципу, просто они несколько меньше по размеру, хотя, с освещением и водоснабжением все в порядке. Набор продуктов совпадает с рекомендованным перечнем, одеждой все обеспечены. А тонкие шелка при нашем образе жизни просто неуместны!

– Но ведь, и вам, наверное, хочется иногда отдохнуть от войны, послушать музыку, потанцевать! – огорченно всплеснула руками Руиссанн. – Особенно, когда вы так молоды!

– У нас есть свои музыканты, но и они обучены владеть оружием! И времени для репетиций у них не так много, – грустно улыбнулась Нюррсс, пытаясь смягчить свою отповедь. – А поводов для праздников становится все меньше и меньше! Однако сегодняшний день – исключение! И танцы, непременно будут!

С этими словами она показала рукой в дальний конец поляны, где уже пробовал свои силы сборный оркестр, объединивший местных и приехавших музыкантов.

– Представляю себе, что это будет за музыка! – пренебрежительно фыркнул Корринн, уязвленный тем, что Нюррсс упорно обходила его своим вниманием. – Такая же примитивная, как и еда!

При этих словах не только Карраивву, но и Верховный Вождь неодобрительно посмотрел на своего сына. Нюррсс же подавила вспышку ярости и громко заявила, глядя при этом на своего дядю:

– Еда, действительно, могла бы быть более изысканной, будь у нас больше свободных людей для ее выращивания. Или если бы наши гости догадались прихватить с собой какие-нибудь деликатесы!

Верховный Вождь недовольно нахмурился, его прилюдно ткнули носом в явное пренебрежение интересами своих соплеменников. Столичные жители прибыли на границу в сопровождении значительного количества носильщиков-обезьян, которые принесли на своих могучих плечах не только гостей, но и их многочисленные пожитки. И ничего полезного для жителей Приграничья.

– Нам и в голову не приходило, что ситуация у вас настолько тяжела! – лицемерно улыбаясь заявил он. – После столь катастрофического сокращения числа Слышащих трудно держать все под контролем!

Бросив быстрый взгляд на Карраивву, Нюррсс увидела, что и его брови гневно сошлись на переносице, а по скулам гуляют желваки. Девушка поняла, что только нежелание развивать скандал за праздничным столом удерживают его от того, чтобы обвинить дядю во лжи. Он-то знал, что Военный Клан регулярно присылает донесения в столицу Не только с помощью местных Слышащих, но и с птицами-вестниками.

Ситуацию опять спас Боррсс, громогласно объявив, что оркестр готов и можно начинать танцы. Карраивву, еще раз, мрачно взглянул на Верховного Вождя, затем подал руку своей жене и первым вышел на поляну. Следующую пару составили Ларрсс и одна из жен Верховного Вождя. Нюррсс надеялась отсидеться, но поймав сердитый взгляд Ларрсса, поднялась со своего места, ожидая, что Корринн, из вежливости, последует за ней. Однако ее двоюродный братец, и тут, оказался в своем репертуаре.

Повинуясь строгому взгляду своего отца, Корринн тоже поднялся со своего места, но при этом окинул Нюррсс презрительным взором и довольно громко заявил:

– Я думал, что ты сначала сходишь переодеться во что-нибудь, более подходящее для танцев! Не собираешься же ты танцевать в доспехах и при оружии?

А вот, это уже было прямым оскорблением! Ушки девушки прижались к голове, на руках и ногах непроизвольно выскочили когти, и тут-то, и прозвучал бы вызов на поединок, который, непременно, закончился бы трагически, но Нюррсс услышала осторожное прикосновение к своему разуму, потребовавшее сохранять спокойствие. На нее словно выплеснули ушат холодной воды, гнев мгновенно улегся в глубину души, сменившись трезвым расчетом. Мудрая знала свое дело!

Девушка глубоко вздохнула, выдавила из себя улыбку и с изрядной долей сарказма заметила:

– Для настоящего Воина доспехи являются второй кожей, с ними не расстаются ни на трапезе, ни в постели! Но если тебя пугает мое оружие, то я могу его, на некоторое время, оставить!

В мгновение ока, освободившись от перевязи с арбалетом и пояса с двумя мечами, Нюррсс с насмешливой улыбкой протянула руку кузену, делая жест, которым обычно мужчины приглашают на танец женщин. Лицо Корринна побагровело, и он уже открыл, было, рот для резкого отказа или очередной гадости, но поднявшийся со своего места, Верховный Вождь бросил на своего сына гневный взгляд и сам протянул девушке руку в приглашении на танец.

– Самая известная женщина Приграничья достойна, иметь в танце не менее презентабельного кавалера! – льстивые слова мало увязывались с едва сдерживаемым раздражением и гневом, которые ощущала Нюррсс.

Но слова, доказывавшие, что дядя был не таким, уж, плохим дипломатом, поймали ее в ловушку. Нюррсс склонила в легком поклоне голову и вслед за дядей вышла на поляну. Следом за ними последовали остальные молодые жители Приграничья, разбившиеся на пары. Над поляной собраний зазвучала изящная и легкая мелодия, подчиняясь ее прихотливому ритму, пары танцующих закружились по поляне.

Как и предполагала Нюррсс, танец доставил ей довольно мало удовольствия. Не то, что бы она не любила танцевать, но в этот раз все складывалось так, что она, невольно сравнивала себя со столичными родственниками. Движения девушки были легкими и грациозными, но сравнивая себя с Руиссанн, Нюррсс понимала, насколько ей не хватает развевающихся шелков и колыхания длинных, легких локонов женственной прически. И обожающего взгляда любимого мужчины. Движения Карраивву были под стать танцу его жены: изящные, легкие и полные достоинства. Нюррсс же вся извелась, слушая утомленное пыхтение своего дяди и вздрагивая от его прикосновений.

К ее великой радости, Верховный Вождь решил ограничиться одним танцем, с последними звуками музыки поспешил откланяться и вернуться обратно, к столу. Нюррсс решила было, и вовсе, удрать с поляны, но к ней подскочил Ррейсс и пригласил на следующий танец. Мелодия сменилась на более простую и быструю, что было гораздо привычнее для клана Воинов. Молодежь немедленно развеселилась, повороты перемежались с прыжками и подбрасываниями партнерш. Нюррсс радовала возможность показать, насколько хорошо она владеет своим телом, особенно слыша повизгивания, которые издавала Руиссанн, когда ее муж пытался проделать с ней нечто подобное. И, тем не менее, Карраивву смотрел только на свою жену.

Настроение Нюррсс окончательно упало, и как только окончился танец, девушка забрала оружие и улизнула с поляны. Ей нестерпимо хотелось поговорить со своей наставницей. Как только девушка покинула свободное пространство поляны, освещенное мерцающими лианами и многочисленными фонариками, заполненными светящимися жучками, она словно слилась с Великим Лесом, став одной из его теней.

Нюррсс быстро вскарабкалась на ближайшее из больших деревьев и продолжила свой дальнейший путь, перемещаясь по ветвям и лианам, образовывавшим единую сеть, как бы, второй ярус леса. Она недовольно передернула плечами, вспомнив, что столичные родственники упорно предпочитали ходить по земле. Да, еще и в обуви! Умом, она понимала, что жизнь в столице значительно отличалась от той, что вели жители Приграничья. Но сама Нюррсс посещала этот единственный, большой, город цивилизации лайонов вместе с матерью, когда ей было всего три года, о чем у девушки сохранились весьма смутные воспоминания.

Отец и наставница говорили ей, что Эостанн был единственным местом, где, некогда, вместе жили лайоны и их Творцы. И только в этом городе, находившемся довольно высоко в горах, живые дома лайонов перемежались с каменными строениями. Отец рассказывал, будто там было настолько много камня, что он чувствовал себя неуютно. Наставница Нейссанн утверждала, что каменные строения необходимы для целого ряда мастерских, например тех, где изготавливалось оружие. И что полностью отдохнуть и сосредоточиться Слышащие тоже могли лишь в каменных домах. И ходить по каменистой почве высокогорья, горячей днем и обжигающе холодной ночью гораздо удобнее в обуви.

У Нюррсс тоже были подобные сандалии, защищавшие подошву, но оставлявшие свободу когтям. Их она использовала, когда перемещалась по самой границе между лесом и территорией пришельцев. В тех местах слишком велика была вероятность, наступить на что-то ядовитое. Конечно, девушка прекрасно воспринимала все сигналы, подаваемые живыми составляющими леса, но обходить все ловушки было нерационально, а успокоить их пением тоже требовало много сил и времени.

Однако и верхние пути на окраине Великого Леса не всегда безопасны, особенно после того, как в тех местах потрудились Говорящие с растениями, живущие в пограничной зоне. Лианы и плетущиеся растения в той части Леса стали совсем иными, чем в жилой зоне. Они стремились схватить и умертвить все то, что не успело подать соответствующий сигнал. Особенно бурно они реагировали на гнев или страх.

Та же часть леса, где находилось родное поселение Нюррсс, была вполне безопасна, поэтому не прошло и нескольких минут, как она добралась до огромного Великого Дерева, которое служило жилищем ее наставнице. Девушка совершила последний прыжок и мягко приземлилась на толстой ветви, в основании которой прилепилась маленькая хижина. Хижина была пуста, но Нюррсс чувствовала, что наставница неподалеку. Она взглянула вверх, и обострившееся, ночное, зрение позволило ей заметить кончик белого хвоста, мелькнувший двумя ветвями выше. Двумя прыжками, Нюррсс преодолела расстояние, отделявшее ее от наставницы.

Нэйссанн, в расслабленной позе, лежала на довольно тонкой ветви, свесив с двух сторон босые ноги, подперев рукой голову и легонько помахивая длинным хвостом, выглядывавшим из-под короткой туники. Грива ее была абсолютно белой. Как и легкий пушок, покрывавший все остальное тело. И уже было непонятно, то ли это от возраста, то ли такой была ее изначальная масть. Сколько себя помнила Нюррсс, Нэйссанн всегда была белой.

– Доброй ночи, Нэйсс! – поприветствовала ее девушка, осторожно усаживаясь возле ствола дерева. – Как хорошо, что ты еще не спишь! Мне так много нужно тебе рассказать! И спросить!

– Большую часть того, что произошло на поляне, я прекрасно слышала! – лукаво улыбнувшись, промолвила наставница. – А вот то, что ты намереваешься спросить, я выслушаю с огромным интересом!

Нюррсс недовольно насупилась, Нэиссанн в очередной раз напоминала, насколько мастерство Мудрой Слышащей превосходило ее собственное.

– А я постоянно советую тебе, больше времени уделять моим занятиям! – пожурила девушку Нэйсс, отвечая на ее, невысказанные, мысли. – Даже твой отец признавал необходимость, совершенствовать гармонию души и тела! Воинов в твоем клане еще достаточно, а талантливых Слышащих остались единицы!

– Тогда почему же вы велели мне скрывать мой талант? – огрызнулась Нюррсс, наставница, явно, наступила на больную мозоль.

– А я полагала, что после сегодняшнего мероприятия ты должна была сама это понять! – нахмурилась старая женщина. – Даже предполагая в тебе латентный талант Слышащей, который может быть передан по наследству, твои, столичные, родственники были весьма настойчивы в желании, заполучить тебя в семью! А знай они, о реальной силе твоего таланта, тебе было бы не отвертеться! И даже Карраивву оказался бы на их стороне!

Нюррсс вздрогнула, услышав имя того, кто тронул ее сердце. Старая наставница пристально взглянула на ученицу и добавила:

– Впрочем, у тебя еще есть время все изменить! Ты можешь доказать наличие таланта и уехать в столицу, поставив условием, что мужем твоим станет тот, кого ты выберешь сама.

Девушка тяжело вздохнула и печально покачала головой:

– Ты же знаешь, кто мил моему сердцу! Но у Карраивву уже есть жена, и он любит ее всем сердцем, а для меня там уже нет места! Быть же простой самкой-производителем – это не по мне! Я хочу, чтобы меня любили так же, как отец любил мою мать!

– Да, знаю! – голос Нэисс неожиданно потеплел. – И ты, моя девочка, попала в ту же ловушку, что и многие, другие, Слышащие! Мы можем слышать истинные чувства людей и сравнивать их между собой, исключая, таким образом, для себя возможность, создания видимости счастья.

– Так ты, поэтому, осталась без семьи? – догадалась Нюррсс.

– У меня была в чем-то похожая, грустная, история, – печально кивнула головой Нэисс. – Следуя за своим, юношеским, максимализмом, в молодости я отказалась от создания семьи, посвятив себя служению обществу. Гораздо позднее я поняла, что материнская любовь порождает не менее сильное, ответное, чувство, но было уже поздно, и детей у меня не появилось. Такое происходит очень со многими Слышащими, потому-то наш талант так редок в обществе. Его, просто, некому передавать по наследству! Я искренне радовалась, что Лейссанн пошла по другому пути!

– Что ты под этим понимаешь? – недоуменно спросила Нюррсс.

– Лейссанн не сразу полюбила твоего отца! – тихо пояснила старая женщина. – Но любовь Кхаррикка была так сильна, что вызвала ответное чувство. Он сумел сделать твою мать счастливой!

– Отец любил ее всю жизнь, даже когда ее уже не было с нами! – печально прошептала Нюррсс. – И я хотела бы, однажды, встретить такую же любовь! Но вот, детей-то у меня теперь не будет!

– А это – еще одно, порочное, правило нашего общества! – недовольно нахмурилась Нэиссан. – Мы так печемся о том, чтобы не ранить чувства наших детей, что отказываем им в возможности появиться на свет! Признаю, тебе было не легко расти без матери, но хотела бы ты, чтобы тебя умертвили одновременно с ней? Или чтобы ты, и вовсе, не появлялась на свет? Да, и для своего отца ты была светочем, поддерживавшим его жизнь после смерти Лейссанн!

Нюррсс молчала, раздумывая над словами наставницы. Ее отец, и в самом деле, после смерти Лейссанн не приводил в свой дом других женщин, но к дочери относился с бесконечной нежностью и любовью. И защищая свой народ, он думал, прежде всего, о жизни и счастье дочери.

– Кхаррикк надеялся, что ты будешь достойной сменой своей матери, продолжишь дело, за которое она отдала жизнь! – с напором продолжила Нэиссанн. – А для этого ты должна остаться в Приграничье. Лейссанн, первая, поняла уровень твоих способностей, потому-то и требовала скрыть их от посторонних людей. Ей, самой, многое пришлось претерпеть, чтобы вырваться из силков своей семьи. И пусть, они прикрываются высокими словами о благе для общества, но ты-то чувствуешь, что в основе их устремлений лежит обыкновенный эгоизм!

Нюррсс кивнула, соглашаясь со словами наставницы. Та внимательно посмотрела на ученицу и добавила:

– Теперь ты понимаешь, почему отец готовил из тебя Воина! Помимо того, что в наше сложное время каждый лайон должен уметь постоять за себя, такой Выбор давал тебе больше времени и возможностей, чтобы определиться в жизни. И принести больше пользы своему народу!

– Что касается пользы для людей, так я всецело – за! – со вздохом промолвила Нюррсс. – А что касается Выбора, так Карраивву, вряд ли, поменяет свои чувства к жене.

– Что касается Карраивву, – ехидно заметила Нэисс. – Так неплохо было бы дать ему шанс, узнать тебя получше!

– Каким же образом? – удивилась девушка. – Не могу же я все здесь бросить и поехать за ним в столицу!

– Зато, можно сделать так, чтобы он остался здесь, неподалеку от тебя! – наставница была весьма настойчива.

– Как я это устрою? – ошеломленно потрясла головой Нюррсс.

– А тебе самой ничего и не надо устраивать! – продолжала разъяснять Мудрая. – Верховный Вождь спит и видит, как бы поставить на место твоего отца лояльного семье человека. А члены твоего клана хотят видеть во главе своего соплеменника. Ррейсса или тебя. Из всех вариантов наиболее выгоден Карраивву, он знает специфику нашей жизни и, в то же время, имеет хорошие связи в столице. И он будет прислушиваться к твоим советам, особенно, если ты, по-умному, поддержишь его назначение.

– Ррейсс меня возненавидит за это! – пробурчала Нюррсс, поглядев в сторону поляны, откуда все еще неслись развеселые мелодии.

– Нет! – покачала головой старуха. – Позлится – и простит! Парнишка к тебе неровно дышит, ты знаешь это не хуже меня! Но не надо забывать, что у него совсем нет дара Слышащих, а это – существенный недостаток для вождя! У твоего отца этот талант был. И у Карраивву тоже есть, только, после смерти своего отца, он его совсем не развивает. С ним, просто, некому заниматься. На завтра назначен Большой Совет клана, включающий всех, прошедших процедуру Выбора. Тебе непременно надо в нем участвовать и попытаться продвинуть предложенный мной план.

– А почему ты, сама, не хочешь участвовать в совете? – недоумевала Нюррсс, памятуя, что ее наставница была самым влиятельным, после вождя, членом приграничного клана.

Наставница вздохнула и принялась разъяснять ей, как малому ребенку:

– Мне нужно, чтобы приехавшие из столицы гости посчитали меня, выжившей из ума, больной, старухой! Только тогда Моррисс решит, что все идет по его собственному плану. Тебя он считает наивной девчонкой и, как дипломата, ни во что не ставит. Как и Ларрсса. Приезжих Слышащих ты тоже сумела обмануть. А если кандидатуру Карраивву начну поддерживать я, Верховный Вождь забеспокоится и что-нибудь придумает, чтобы утащить твоего брата обратно, в столицу. И просто из принципа, навяжет нам кого-то другого. Моррисс, до сих пор, не может мне простить той оценки, что я дала ему при попытке вступить в касту дипломатов. На место Верховного Вождя он прорвался только потому, что я и Кхаррикк были, по уши, втянуты в войну с пришельцами. А потом не считали нужным тратить много сил и времени на его смещение. А зря! Его правление, самым пагубным образом, сказалось на нашем обществе. Но страшнее всего оказался бы полный раскол среди лайонов, тогда можно считать, что пришельцы нас победили окончательно! Подумай над этим до утра, моя девочка! И лучше тебе остаться у меня в хижине. Мои друзья постерегут наш покой.

И в самом деле, приближаясь к домику наставницы, Нюррсс видела нескольких, седых, ветеранов, как бы, отдыхавших от дневных забот. Но она прекрасно понимала, что будь на ее месте кто-либо другой, ему было бы, так просто, не пройти. Еще за несколько дней до прихода в клан гостей из столицы Нэйссанн заявила, что плохо себя чувствует, и не только не собирается принимать участие в празднике, но и запрещает кому-либо беспокоить себя.

– А почему ты так настойчиво дистанцируешься от наших гостей? – поинтересовалась Нюррсс, поудобнее устраиваясь в развилке.

– Со стороны мне удобнее оценивать потенциал Слышащих, прибывших с Верховным Вождем. И в особенности, разобраться в той стратегии, которую они применяют. Ты тоже должна была почувствовать ее на себе!

Девушка кивнула головой и недовольно прищурилась, вспомнив постоянные попытки повлиять на ее эмоциональное состояние во время церемонии и заставить изменить решение:

– И не скажу, чтобы она мне понравилась!

– Такое, прямое, давление на любое, разумное, существо было запрещено Советом Мудрых! – мрачно ответила Нэисс. – Но совет, почти в полном составе, отбыл с планеты, и некому стало следить за соблюдением правил. А у Верховного Вождя есть достаточно стимулов, чтобы уговорить людей, помогать его замыслам, даже используя нечестные приемы.

– Ну, наших людей у него не очень-то получается, перетянуть на свою сторону! – резонно заметила Нюррсс.

– Твои друзья, своими глазами, видели, к чему приводят воинские столкновения с пришельцами! – парировала Нэисс. – И в отличие от жителей глубинных районов, прекрасно понимают, что от их оружия не спрятаться, даже за каменными стенами! Поэтому все блага, что предлагает им Верховный, весьма эфемерны. Немного радости в изысканной еде и красивой одежде, если постоянно думать, что каждый день или кусок могут стать для тебя последними!

– Что ж, жители столицы настолько глупы, что не понимают этих, простых, вещей? – искренне удивилась девушка.

– Не суди их строго! – с тяжелым вздохом ответила ей старая наставница. – Если бы сейчас были другие времена, я, сама, отправилась бы с тобой в путешествие, чтобы показать столицу. Это – удивительный город, настоящий центр культуры, искусства и науки! Его создавали наши прародители под руководством самих Творцов! Именно там обучали талантливую молодежь и учили ее быть выше, чем просто одними из симбионтов Великого Леса.

– Что-то я не заметила, чтобы наши гости в чем-то особенно превосходили нас, если только умением, не по делу, задирать свои носы! – недовольно пробурчала Нюррсс, вспомнив своего несостоявшегося жениха.

– А это – тоже последствия войны! – сокрушенно покачала головой Нэисс. – В прежние времена существовал непреложный обычай, предписывавший всем молодым лайонам, за год до совершеннолетия, отправляться в путешествие по Великому Лесу, чтобы понять и прочувствовать все грани его жизни. Насколько важна каждая деталь, вплетенная в узор взаимосвязей жизни леса. И те, кто, в силу своей профессии, потом оседал в столице, прекрасно помнили важность всех, иных, занятий для жизни всего общества. А после большого пожара и панического бегства, от путешествий отказались, тем более, что на границе леса постоянно шли военные стычки. И общество не имело права терять молодых людей. Да, и сам Лес, в тех краях, уже совсем не тот, что раньше! Вот, и живут теперь в столице и ее окрестностях так, будто Лес существует для того, чтобы удовлетворять их потребности, а горные склоны и Великие Деревья защитят лайонов ото всех опасностей!

– А разве не они помогли нам остановить пришельцев? – недоуменно поинтересовалась Нюррсс.

Старая женщина с сожалением покачала головой:

– Великие Деревья способны только поддерживать заданное равновесие! А направление изменений или усовершенствований задают им Говорящие с Лесом, то есть ученые, хорошо разбирающиеся во всех взаимосвязях симбиоза нашей экосистемы. И умеющие повлиять на ее развитие. Перед войной у нас существовал большой клан, сохранявший знания, доставшиеся нам от Творцов, и мудро вносивший свои небольшие усовершенствования. А чтобы защитить остатки Великого Леса от огненного нашествия пришельцев, Говорящие с Лесом пошли на значительные изменения в экосистеме, создавая не только механизмы защиты, но и нападения на наших врагов. В тот момент, это был вопрос нашего, общего, выживания, а теперь я боюсь, что изменения заходят слишком далеко. Страшно даже подумать, что будет, если Великие Деревья признают своими врагами всех разумных! А сейчас я не уверена, остались ли в живых хоть кто-нибудь, способный предугадать наступление этого момента и предотвратить катастрофу!

– Ты говоришь какие-то ужасные вещи! – дрожащим голосом пробормотала Нюррсс, привычный ей, мир трескался и расползался по швам, враг оказался не только снаружи, но и изнутри. – Как нам победить столько бед и несчастий?

– Поэтому-то так важно, снова сплотить общество! – твердо заявила Нэиссанн. – Тогда появится возможность, найти очередное, нестандартное, решение, способное спасти наш мир. И в этом деле у тебя весьма важная роль! И чтобы ей соответствовать, сейчас тебе необходимо лечь в моей хижине и хорошо выспаться.

Наставница упруго вскочила на ноги и поманила девушку за собой. Добравшись до сплетенной из живых ветвей хижины, старая женщина приказала девушке раздеться и лечь в ее постель, состоящую из упругого основания, покрытого коконом мягких листьев. Нюррсс предполагала, что после столь насыщенного событиями дня, ей не удастся уснуть, но тихая мелодия, которую мурлыкала Нэисс, сидящая возле двери, довольно быстро убаюкала ее, и девушка погрузилась в сон. Мудрая знала свое дело.

Глава 2. Необычный пришелец

– В толк не возьму, с какого перепуга, эти пришельцы решились пойти в наступление таким странным, боевым, порядком? – пробормотал Ррейсс, лежавший рядом с Нюррсс под прикрытием груды камней, на самой границе леса, острым клином выдававшегося на расчищенное пришельцами пространство.

Хаотичные груды скальных обломков, последствия древнего оползня и камнепада, поросли кряжистыми деревьями и были густо перевиты колючими лианами, давая надежное укрытие группе смельчаков. Вот, уже две недели прошло после памятного всем Большого Совета, на котором, не без помощи Нюррсс, вождем касты Воинов был избран Карраивву.

Девушка напомнила своим соплеменникам, что ее двоюродный брат, в свое время, тоже был учеником Кхаррикка, который всю свою жизнь высоко ценил разнообразные таланты Главного Стратега. Она тонко намекнула на то, что Карраивву был сыном Лорринасса, и, таким образом, соединял в себе таланты воина и дипломата. Ни для кого не было секретом отсутствие такого дара у Ррейсса. А свой дар Нюррсс довольно успешно скрывала, делая вид, что от матери ей достались лишь крохи. Признав ее правоту, ветераны немного поворчали, но согласились избрать Карраивву своим вождем, назначив Ррейса и Нюррсс его заместителями. И постановив, отправить их, немедленно, в ознакомительный поход на окраину леса.

Карраивву признал верность такого подхода, в отличие от его жены, которую, к ее великому разочарованию, оставили в родном селении Нюррсс, вместе с остальными матерями и детьми. Военная экспедиция не предусматривала участие в ней носильщиков. В поход, вместе с Карраивву, отправились двенадцать юношей и девушек, недавно отметивших совершеннолетие. Несмотря на свою молодость, все они были опытными воинами, прекрасно знавшими обстановку на границе. В чем их вождю привелось неоднократно убедиться. Как и в том, насколько эта часть леса изменилась в его отсутствие. Весь прежний опыт Главного Стратега оказался практически бесполезным, что не могло не сказаться на его настроении.

– Не так важно, как они построились, главное, что они движутся прямо в нашу сторону! – довольно резко ответил Карраивву, прищуривая глаза, чтобы еще сильнее сфокусировать зрение.

Девушка, лишь краем уха, слушала их перепалку, ей тоже не давала покоя странность ситуации. В направлении их наблюдательного пункта приближалась небольшая группа людей, появившихся со стороны космопорта. Буквально, несколько минут назад за ограждением произошел сильнейший взрыв, а теперь там бушевал страшный пожар. И не смотря на это, шесть человек, с огромной скоростью, неслись в их направлении на четырехколесных устройствах, нелепо подпрыгивавших на каменистой почве. Один из них держался немного впереди, остальные – следом за ним.

– Мы можем снять их одним залпом! – пробурчал Ррейсс. – А потом забрать их машины и оружие!

– И что мы будем делать в лесу с этими железными монстрами? – парировал Стратег. – Я бы предпочел забрать только оружие, и не раньше, чем они подойдут непосредственно к границе леса. Тогда и дадим залп!

Нюррсс, тем временем, выползла на самый верх каменного холма и, отвернувшись от говоривших, потянулась к пришельцам всеми своими чувствами. А через пару мгновений скатилась вниз, к мужчинам, и возбужденно прошипела:

– Погодите стрелять! Первого пришельца необходимо взять живым, он не враг, напротив, парень бежит в лес, как в укрытие, а остальные его преследуют!

– С чего ты решила? – удивленно округлив глаза, спросил Ррейсс.

Нюррсс в отчаянии зажмурилась, не желая нарушать слово, данное отцу и раскрывать природу своего дара. А по другому обосновывать свое решение, объясняя подробно складывающуюся ситуацию, не было времени.

– Верь мне! – воскликнула она, вложив в свои слова всю силу своего убеждения.

– Я верю дочери Лейссанн! – вдруг ответил Карраивву, пронзительно взглянув ей в глаза.

Нюррсс с досады скрипнула зубами, поняв, что братец догадался о причине ее уверенности в своей правоте. И уловил попытку давления. Но у девушки внутри пронзительно звенело странное чувство, заставлявшее идти на все, чтобы спасти этого пришельца. В подтверждение ее слов, из группы преследователей вырвались две яркие вспышки, после чего повозка пришельца задымилась и упала на бок. Парень выбрался из-под нее и бегом кинулся в сторону леса.

– Он, и впрямь, бежит к нам! – удивленно воскликнул Ррейсс. – Придется стрелять немедленно, иначе ему не добежать!

– И мы выдадим себя возможным наблюдателям! – недовольно проскрежетал Стратег. – Следующий залп будет прямо по нам!

– Погодите еще минуту! – воскликнула Нюррсс, взлетая на вершину холма. – Я попробую отпугнуть их!

Не дожидаясь ответа, девушка выхватила из колчана зажигательную стрелу и направила ее в машину ближайшего преследователя. Металлическая арбалетная стрела ударилась о стальной бок машины, прикрепленная к стреле капсула лопнула, вязкая жидкость растеклась по корпусу машины, а искры от столкновения хватило, чтобы ее воспламенить. Лайоны многому научились у своих врагов.

Резкая вспышка заставила пришельца крутануть руль, машина опрокинулась вместе с седоком и загорелась. Нюррсс поймала испуганный всплеск эмоций преследователя и, многократно усилив, бросила его остальным. Те с громкими криками развернулись и понеслись обратно. Девушка довольно усмехнулась, она знала, что перед их глазами полыхала сплошная стена пламени.

Бежавший впереди парень, тем временем, почти достиг кромки леса.

– Накиньте на него сеть! – резко скомандовал Карраивву.

Ррейсс гневно сверкнул глазами, досадуя, что не ему, первому, пришла в голову эта мысль, но кинулся исполнять приказ. А Нюррсс – следом за ним, она-то прекрасно понимала, чем опасно нападение живой паутины, одного из последних творений Говорящих с Лесом. Девушка неслась напролом, мечом отмахиваясь от особенно назойливых отростков лиан. Петь Песню Леса не было ни сил, ни времени. Но она едва успела подбежать к опушке, когда стрела Ррейсса вонзилась в большой серый кокон, свисавший с дерева, на пути у пришельца. Оболочка треснула и месиво тонких, живых, веревок устремилось вниз.

Парень, определенно, не ожидал нападения сверху, и был мгновенно опутан живой сетью, которая немедленно начала сжиматься. Усилия ее были столь мощными, что вполне могли не только задушить добычу, но и сломать ей позвоночник. Парня уже выгибало под неестественным углом, когда Нюррсс взмахом меча перерубила отросток, соединявший сеть с деревом, а потом несколькими быстрыми движениями освободила пришельца.

– Живо поднимайся, пока она не очухалась! – крикнула девушка, и, не надеясь на понимание, когтями схватила пленника за куртку и выдернула из остатков сети, которая продолжала шевелиться.

К удивлению Нюррсс, парень совсем не испугался ее появления, наоборот, он широко улыбнулся, сверкнул яркими, серо-голубыми, глазами и ответил ей на языке лайонов:

– Я верил, что найду вас! Вы спасли мне жизнь! Мирриамм просила передать вам это!

Тут он завернул рукав и показал запястье, на котором красовался плетеный браслет, состоящий из многочисленных косточек и семян, перевитых тонкими нитями прочнейшей паутины, весьма похожий на тот, что носила на своей руке и Нюррсс. Это был, так называемый, именной браслет. Сложное плетение представляло собой образец узелкового письма, являвшегося альтернативой алфавиту, оставленному лайонам Творцами. В рисунке плетеного браслета заключалась вся родословная семьи лайона, провозглашалась его связь с Великим Лесом. Используя такое письмо, можно было передать и послание, не боясь того, что его разгадают, если оно попадет в руки пришельцев.

А теперь такая вещь оказалась на руке предполагаемого врага! А имя Мирриамм принадлежала одной из Мудрых, давным-давно уехавшей на другую планету, о чем неоднократно рассказывала своей воспитаннице Нейссанн.

Тут Нюррсс поняла природу своего желания, помочь пришельцу! Мудрая Слышащая сумела дотянуться до нее, призывая помочь своему посланнику.

– А где сама Мирриамм? – строго спросила она, пристально разглядывая парня.

К ее величайшему удивлению, его лицо искривила гримаса, в которой переплетались вина и боль.

– Она осталась прикрывать мой побег! – смущенно пробормотал парень. – Без ее помощи мне было не выбраться из охраняемого периметра. А Мирриамм считала, что я непременно должен донести до вас те знания о Предтечах, что добыл мой отец!

– Верь! Это важно! – отчетливо прозвучал в ее голове чужой голос, чем-то похожий на голос ее наставницы.

Сразу за этими словами последовала яркая вспышка, осветившая весь периметр пришельцев, и земля содрогнулась от очередного взрыва. А затем ее окатила волна жгучей боли и наступила тишина. Нюррсс даже пошатнулась, не только от взрывной волны, но и от столь высокой интенсивности контакта, она поняла, что приняла предсмертное послание Мудрой. Слезы навернулись на ее глаза. Смахнув их тыльной стороной руки, Нюррсс с удивлением заметила, что и в глазах парня стоят слезы.

– Ее больше нет! – его сдавленный голос был полон боли.

– Я знаю! – излишне резко ответила девушка, пытаясь справиться со своими чувствами. – И если мы немедленно не уберемся отсюда, то и нам грозит то же самое. Если хочешь выжить, держись рядом со мной!

И Нюррсс протянула ему открытую ладонь. Парень прерывисто вздохнул и принял ее руку. Сжав в ладони его кисть, девушка понеслась обратно по своим следам.

Не успели они пробежать и полусотни шагов, как на их пути возникли Ррейсс и Карраивву.

– У него послание от Мудрой! – крикнула Нюррсс. – Нам непременно надо спасти его и доставить к Нейссанн!

– А ты уверена, что он не шпион? – недоверчиво промолвил Ррейсс, окидывая пришельца подозрительным взглядом.

– Уверена! – твердо сказала девушка, пристально взглянув в глаза Карраивву.

– Ты должна многое мне объяснить! – мрачно заметил Главный Стратег.

– Не раньше, чем доберемся до промежуточной базы! – резко возразила Нюррсс. – Помогите мне поднять его на второй ярус!

Карраивву отрывисто кивнул, признавая ее правоту, и первым вскарабкался на низко висящую ветвь дерева. Нюррсс взлетела следом за ним, а Ррейс подставил парню свое плечо.

– Так как тебя зовут, и каким же образом ты был связан с Мирриамм? – первым делом спросила Нюррсс, оказавшись в защищенном гнезде, расположенном на одном из Великих Деревьев, с трудом, цеплявшимся узловатыми корнями за трещины в почти отвесном склоне.

– Меня зовут Адам, а Мирриамм была моей няней, как до того была няней моей матери! – ответил пришелец, печальным взором ответив на подозрительный взгляд Нюррсс. – Она учила меня вашему языку, рассказывала о Великом Лесе и лайонах. А теперь отдала за меня жизнь!

Девушка кивнула, принимая его слова, такая версия многое объясняла, к тому же печаль парня была неподдельной.

– А каким образом вы оказались на нашей планете? И что за послание ты должен передать? – спросил Главный Стратег, перехватывая инициативу.

Карраивву обладал талантом Слышащих в достаточной мере для того, чтобы понять, насколько Нюррсс, в этой области, превосходит его, самого. С того момента, как девушка вынуждена была воспользоваться талантом Слышащей для спасения пришельца, у него отпали все сомнения, что его кузина – достойная дочь своей матери. И не зря он занимал должность Главного Стратега! Признав превосходство Нюррсс в области чтения эмоций, Карраивву отдал ей на откуп проверку правдивости пришельца, оставляя за собой общее руководство допросом.

– Наверное, мне стоит начать издалека, чтобы вам лучше были понятны мои мотивы! – заявил Адам, в возбуждении пытаясь пригладить ладонями свою взъерошенную шевелюру, усеянную паутиной и мелкими веточками.

– А может, стоит подождать прибытия Нэисс? – озабоченно поинтересовался Ррейсс.

– Уверен, что она уже нас слушает! – парировал Карраивву, ехидно взглянув на кузину, его несколько утешало то, что и Ррейсс знал о талантах Нюррсс не намного больше его, самого.

Девушка кивнула, и, не желая дальше распространяться на эту тему, жестом предложила Адаму продолжить рассказ. Ей еще в пути удалось связаться с наставницей, и она знала, что Нэисс не только уже движется в их сторону, но и слушает Адама ее ушами.

Парень, с удивлением, слушал их перепалку, определенно не понимая сути вопроса, но потом решил последовать ее предложению и продолжил свой рассказ:

– Моя семья была достаточно необычным явлением для моих соотечественников! Отец происходил из семьи космических археологов, несколько поколений которых посвятили свои жизни разгадке тайны Предтеч, чьи следы были обнаружены на целом ряде мертвых планет, открытых разведывательными экспедициями в последние двести лет. Остатки этой цивилизации были столь же непостижимы, сколь и неуничтожимы. И коль скоро, людям не под силу было их уничтожить, так же, как и использовать на свое благо, на них махнули рукой. Те артефакты, что были расположены в легкой достижимости, стали предметом праздного интереса богатых путешественников. В давние годы семья моего отца заинтересовалась этим вопросом и, имея достаточно средств, выделила одного из родственников для их изучения, надеясь, что однажды затраты вернутся сторицей, обогатив семью. Так и повелось из поколения в поколение. Мой отец был настолько увлечен этим вопросом, что решился забраться на мало пригодную для жизни планету, прихватив с собой подругу по университету, ставшую его женой. Мать моя происходила из семьи, занимавшейся космобиологией. И именно в ее семье скрывалась, как я сейчас понимаю, Мирриамм.

– А почему она скрывалась? – пораженно воскликнул простодушный Ррейсс. – Ведь, их же пригласили посетить ваш мир твои же соотечественники!

Адам смущенно перевел взгляд с него на Нюррсс, а потом на Карраивву:

– Ну, вы же, наверное, уже поняли, что мои сородичи преследовали совсем другие цели, чем заявляли поначалу!

– Мы имели возможность в этом убедиться! – сухо ответил Главный Стратег. – Об этом мы еще поговорим, а сейчас я бы хотел вернуться к целям твоего появления здесь!

– Конечно-конечно! – закивал головой Адам и продолжил. – Я родился на пустынной планете, в лагере археологов. Мои отец и мать, почти все время, были заняты своими научными изысканиями, а я оставался на попечении Мирриамм. Она присматривала за мной, благодаря ее стараниям я одинаково свободно говорю на двух языках. Как я понимаю, когда планета только была обнаружена, археологов было много, но, как обычно бывает в случаях с Предтечами, исследования быстро зашли в тупик. И на планете остались мои мать и отец, в компании нескольких роботов. Деньги семьи моего отца позволяли продолжать исследования и вести довольно сносное существование, несмотря на то, что воздух был лишь под куполом. А воду добывали из минерального сырья и очищали вторичной переработкой.

Когда мне исполнилось пятнадцать, родители отправили меня в метрополию, к родственникам, чтобы я получил высшее образование. И запретили мне всякое упоминание о Мирриамм. Почему – я понял, только прожив там некоторое время.

Парень смущенно взглянул на своих слушателей и продолжил:

– О вашем народе в метрополии почти ничего не известно, я нашел только скудные упоминания об агрессивном племени полуразумных существ, ведущем примитивный образ жизни в диких лесах вашей планеты!

Нюррсс пристально взглянула на вскочившего Ррейсса, тот с трудом убрал выскочившие когти, хотя, его хвост продолжал хлестать по ногам. Курраивву вел себя сдержаннее, но и его напряженная поза говорила о многом. Адам виновато пожал плечами и поморщился:

– Я только пересказываю официальную версию! Для меня, истиной всегда оставались рассказы моей няни, Мирриамм. И мои родители относились к ней с большим уважением! Подозреваю, что именно она уговорила их продолжать исследования на той планете. Я принял к сведению сложившуюся ситуацию и начал изучать археологию и прикладную физику, как хотел мой отец, надеясь, со временем, стать его помощником. Но этому не суждено было осуществиться!

Он тяжело вздохнул, на мгновение, прикрыл глаза и промолвил:

– Я уже заканчивал, второе по счету, образование, когда в столичном городе планеты внезапно появилась моя мать. Она рассказала, что отец бесследно пропал, проводя очередной эксперимент в лабиринте. Мама хотела найти помощь у родственников отца и привезла его записи. Мне даже не удалось с ней, толком, поговорить! Она только передала мне копию всех документов и Мирриамм, которую прятала в багаже. А затем поехала к нашим богатым родственникам, посоветовав мне быть осторожным и доверять суждениям своей няни. Больше я ее не видел. Мирриамм разбудила меня среди ночи и велела срочно ехать в космопорт, где стоял наш личный звездолет. Уже по пути туда, я услышал по радио, что произошла авиакатастрофа, в которой погибла моя мать. Мирриамм сказала, что это не было случайностью!

Нюррсс понимающе кивнула головой:

– Охотно верю! Если они были связаны между собой так же, как я и моя наставница, то Мудрая могла воспринимать события, не будучи их непосредственным участником! Ты сегодня тоже услышал, когда погибла Мирриамм!

Парень тяжело вздохнул и с трудом продолжил:

– Вероятно, именно ее быстрая реакция спасла нам жизнь! Мне удалось беспрепятственно стартовать с центральной планеты, а затем Мирриамм посоветовала найти убежище у вашего народа и попытаться разобраться в том, что оставил отец. Там было что-то столь важное, что мою мать убрали, как лишнего свидетеля. Но по прибытии на вашу планету, нас уже поджидали! Корабль оказался блокирован, от нас потребовали сдаться, и улететь мы больше не смогли. Мирриамм сказала, что сможет, ненадолго, отвлечь охрану, чтобы я попытался добраться до леса. А потом связался с ее родичами. И вместе с вами нашел покинутый город Творцов!

– Но это же – легенда! – в один голос воскликнули лайоны.

– Мирриамм не была в этом, так уж, убеждена! – покачал головой Адам. – И еще что-то из последних находок моего отца укрепило ее уверенность в своей правоте!

– Так что же именно нашел твой отец? – с напором спросил Карраивву, и парень даже поежился под его суровым взглядом.

– Честно говоря, я так и не понял! – смущенно пробормотал он.

– Что ты мелешь! – взорвался Ррейсс. – То ты говоришь, что у тебя копии документов твоего отца, то не знаешь, о чем идет речь!

– Спокойней, Ррейс! – посоветовала Нюррсс, осторожно касаясь его мозга. – Мирриамм была не просто Слышащей, а Мудрой! И это – не пустые слова! Должно было произойти нечто, из рядя вон выходящее, чтобы такая женщина, с готовностью, пожертвовала своей жизнью за чужака, после того, как она около ста лет успешно избегала смерти в чужом мире! Надо только понять – что! И как это связано с нашим народом.

Девушка ободряюще улыбнулась Адаму и предложила:

– Расскажи нам все, что ты знаешь об исследованиях твоего отца!

Юноша робко ответил на ее улыбку и с облегчением перевел дух:

– Наверное, ты права! Я бегло прочел все записи во время полета, но именно Мирриамм сразу настаивала на возвращении на родную планету. А ведь, у нее была возможность и раньше уговорить родителей, тайно доставить ее на родину, маленький звездолет постоянно был в их распоряжении!

Нюррсс задумчиво кивнула и, бросив взгляд в сторону Карраивву, заметила:

– Насколько я знаю силу Мудрых, к которым принадлежит и моя наставница, возможностей у нее было предостаточно!

Главный Стратег понимающе кивнул головой и добавил:

– И, тем не менее, Мирриамм долгие годы провела, наблюдая за исследованиями твоего отца! Расскажи поподробнее о той планете!

Адам опять взъерошил приглаженные, было, волосы и начал рассказывать:

– Отец называл ее Льдинка! На самом деле, это была даже и не планета, а большой астероид, структурой похожий на ядро кометы. Исследователи космоса нашли ее вращающейся на крайней орбите одной из мертвых планетных систем.

– Что значит – мертвых? – поинтересовалась Нюррсс. – Там никогда не было жизни?

– Напротив! – возразил Адам. – Жизнь там, определенно, когда-то была, но к моменту обнаружения, вокруг центральной звезды вращалось пять выжженных планет, со следами остаточной радиации, и два пылевых облака, вероятно, на месте еще двух планет. Вам понятно, о чем я говорю?

Карраивву криво усмехнулся и предложил:

– Продолжай! Мы довольно много знаем об окружающем мире, Творцы оставили нам многие знания, слабо применимые в нашей повседневной жизни, значение которых стало понятно только после встречи с вашей цивилизацией!

Адам удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Судя по всему, обитатели той планетной системы развязали войну, и она вышла из-под контроля! Настолько, что даже сейчас там небезопасно находиться. Однако Льдинка кружилась по самой окраине системы, она была не только безопасна для здоровья людей, но и абсолютно не затронута войной.

– А как она выглядела? – поинтересовалась Нюррсс.

– Это почти идеально круглый шарик, состоящий из очень пористого вещества, – начал описывать Адам, устремив печальный взор вдаль, словно пытаясь увидеть, еще раз, места своего детства. – Он чем-то напоминал губку, которую окунули в воду, а потом заморозили! Эту воду довольно просто было извлечь и использовать для бытовых нужд, а также для изготовления воздушной смеси. Однако ядро планетоида было удивительно тяжелым и плотным. А по всей поверхности, в странном узоре, напоминавшем запутанный лабиринт, были расположены одинаковые обелиски. Это – колонны из какого-то минерала. Слишком правильные, чтобы быть природными образованиями. На Льдинку сразу слетелась туча ученых, в основном, связанных с военными. Они предположили, что планета представляет собой искусственное образование и является неизвестным оружием Предтеч. Однако дело у них не заладилось! Колонны не были подвержены какому-либо механическому воздействию, а направленное на них энергетическое излучение возвращали обратно с той же силой. Когда же вояки попытались пробиться к ядру планеты, то произошло нечто странное: с ее поверхности, мгновенно, исчезли все посторонние для планеты предметы, включая и людей!

– Планета решила защитить себя! – вполголоса пробормотал Ррейсс. – Что-то мне все это напоминает!

Нюррсс одобрительно кивнула другу, а потом обратилась к Адаму:

– Твой отец должен был быть отчаянно смелым человеком, чтобы отправиться на такую планету!

– Ну, это произошло далеко не сразу! – несколько смутившись, сообщил парень. – Отец, сначала, перерыл горы доступной ему информации и решил, что если планета оставалась в покое уже более ста лет, то возможно вновь попытаться ее исследовать. Для начала, он слетал туда один, попробовал построить небольшой купол. Планета никак не отреагировала. Отец провел там пару лет, и только после этого привез на Льдинку мать. У нее возникло предположение, что это может быть не просто механизм, а что-то похожее на самовосстанавливающийся организм. Мама считала, что ее познания в психологии иных, чем люди, существ помогут в разгадке тайны Предтеч.

Родители не пытались повредить ни обелискам, ни планете, изучали размещение обелисков по планете, пытались понять структуру их расположения друг относительно друга, в общем, старались вникнуть в систему. Отец все больше склонялся к тому, что планета – искусственное сооружение. И вряд ли, это – оружие. Как я понял из его записей, отец предположил, что планетоид – скорее всего, станция связи. Такая мысль у него возникла после того, как он разглядел, что с высоты одна группа обелисков похожа на расположение планет вокруг местной звезды, если смотреть под нужным углом. Тщательные замеры подтвердили его правоту. Но если это станция связи или транспортный узел, то как ею пользоваться? Я уехал с планеты раньше, чем он это понял.

А мама, по приезду, рассказала, что отец построил вокруг одного обелиска купол, заполнил его воздухом и целые дни проводил внутри. Однажды она забеспокоилась из-за его слишком долгого отсутствия, добралась туда и обнаружила, что все вещи и записи на месте, а самого отца нигде нет. Скафандр тоже остался внутри. Мирриамм так же утверждала, что больше не чувствовала присутствия отца на планете. Мать решила обратиться за помощью к родственникам, но угодила в ловушку!

– А на что похожи те обелиски? – вдруг спросил Карраивву.

– Как я уже говорил, это – колонна примерно в два человеческих роста, без каких-либо выступов или рисунков! – пожав плечами, ответил Адам.

– И по ее поверхности не совсем понятно, камень это или металл? И он кажется то абсолютно черным и матовым, то, не теряя черноты, отражает свет? – продолжил Стратег.

Адам кивнул, а на лице Карраивву появилось странное выражение. Нюррсс подозрительно посмотрела на него, а более простодушный Ррейсс спросил напрямик:

– Ты уже видел нечто подобное? И где же?

– Конечно же, в столице! – раздавшийся от подножия дерева голос заставил вздрогнуть всех присутствующих.

Выглянув из укрытия, они увидели, что внизу стояли два крепких, молодых, лайона, на спине у одного из них, крепко вцепившись когтями в доспехи, сидела Нэйссанн.

– Мирриамм! – от жуткого крика Адама, у Нюррсс похолодело на душе, в нем было столько отчаянной надежды.

– Прости, юноша! – голос Мудрой был на удивление мягок. – Я не Мирриамм, а всего лишь, ее сестра!

В несколько прыжков старая женщина взобралась на развилку, где устроились Адам и Нюррсс, и заглянула в лицо убитого горем парня. Девушка поразилась, что старая женщина, совсем недавно узнавшая о гибели своей сестры, находит в себе силы утешать того, кто стал, хоть и невольной, тому причиной.

– Милый мой мальчик! – сказала она, взяв парня за руку своей высохшей лапкой. – Я знаю, сколь тяжело терять наставника или родных людей! А тебе довелось испытать и то, и другое, и в столь краткий период времени!

Нюррсс почувствовала, как что-то внутри нее дрогнуло, слова наставницы словно протянули нить между ней и этим чужим парнем, заставляя острее ощутить, что именно чувствовал он в этот момент. Девушка, и сама, потеряла обоих родителей, но у нее это произошло не одномоментно, отец пытался компенсировать отсутствие материнской любви. И после смерти отца у нее еще оставалась Нэисс! А бедный парень сегодня лишился и этого! И оказался среди совершенно чужого народа, да, еще и изначально враждебно настроенного. А он, ведь, искренне собирался помочь Мирриамм и ее соплеменникам!

Нюррсс тоже взяла Адама за руку, заглянула ему в глаза и промолвила:

– Я верю, что твои родители и Мирриамм погибли не напрасно, и их открытие принесет огромную пользу всем разумным существам! И для этого мы должны трудиться сообща, прилагая все свои силы. Тогда-то никакая загадка не устоит!

И с удовлетворением отметила, как на его, сведенном судорогой боли, лице проступает слабый отсвет надежды.

– Так вы упомянули о том, что в столице вашей страны есть подобный обелиск? – медленно произнес он, с трудом возвращая свои мысли к обсуждаемому предмету.

– Он стоит на центральной площади! – подтвердил Карраивву.

– Тогда, я думаю, нам срочно нужно туда! – с воодушевлением откликнулся Ррейсс.

– А я, вот, так не думаю! – в голосе Нэйссанн прозвучало столько ехидства, что его почувствовал даже Ррейсс.

Бедняга смущенно посмотрел на нее, потом на молчащего Карраивву и пробормотал:

– Я чего-то не понимаю?

– Не переживай! – посоветовала Нэисс, перебираясь на соседнюю ветку и усаживаясь лицом к молодым людям. – Это – все война, приведшая к пробелам в вашем воспитании! Вы, с детских лет, учились владеть оружием и защищать свою землю, вместо того, чтобы изучать историю своего народа. Если бы все происходило лет сто тому назад, то ты уже непременно совершил бы путешествие в столицу и своими глазами увидел артефакт, оставленный Творцами. И знал бы его историю. А вместо того, всю юность посвятил патрулированию рубежей!

Старая женщина сокрушенно покачала головой и перевела взгляд на Адама:

– Нам очень дорого стоил контакт с твоим народом, мальчик! За прошедшие сто лет, лайоны не только потеряли около трети Великого Леса, но, что самое плохое, потеряли единство нашего общества и нарушили связь поколений! А это для Великого Равновесия гораздо страшнее, чем огнеметы твоих сородичей! Ведь, даже Карраивву, который жил в столице, не сможет сразу понять моего скепсиса!

– Пожалуй, мне стоит согласиться с этим утверждением! – сдержанно подтвердил Карраивву, стараясь не выдавать своего смущения.

– Но что же, не так с тем обелиском? – спросила Нюррсс, судорожно припоминая, что именно она слышала от своей наставницы о наследии Творцов, запоздало сожалея, что так часто пренебрегала уроками истории.

Нэйссанн, меж тем, продолжала смотреть на Главного Стратега, словно оценивая, его компетентность в этом вопросе. Карраивву невольно поежился под ее пристальным взглядом, но решил сам ответить на вопрос кузины:

– Насколько я знаю, обелиск стоит там с момента постройки города. Все считают его наследием Творцов, символом того, что они однажды вернутся к своим творениям. Еще я помню, что его пытались изучать, но без какого-либо успеха. Этот монумент никогда не отзывался на какое-то внешнее воздействие. В настоящее время бытует мнение, что это – скорее всего, просто памятник их могуществу.

Наставница, вновь, покачала головой:

– Вот, что значит, отсутствие Мудрых у руля процесса воспитания молодежи! Все, вроде бы, передано верно, но смещение некоторых акцентов значительно искажает картину!

– Так в чем подвох? – невольно нахмурился Карраивву.

– Ты правильно запомнил, что обелиск означает, что Творцы однажды вернутся! А вовсе, не тот факт, что кто-то из нас пойдет вслед за ними! – менторским тоном разъяснила Нэйссанн. – Именно эти слова передавались из поколения в поколение. А наиболее талантливые Слышащие, еще и получали, в наследие от Мудрых, картинку того, как из колонны появляется один из Творцов!

– Ваш народ верит, что видел Предтеч? То есть Творцов? – недоверчиво спросил Адам.

– Это – совсем не вопрос веры! – с осуждением взглянув на него, покачала головой Нэйссанн. – Слова могут искажать или приукрашивать действительность, но сохранившиеся в памяти, зрительные образы лгать не могут! А самые талантливые из Слышащих, кого лайоны нарекают Мудрыми, умеют передавать эти образы тем из своих учеников, с кем у них образовалась наиболее тесная связь. Так реальные события могут, неизменными, передаваться из поколения в поколение. За время войны процесс обучения молодежи сильно пострадал, мало осталось тех, кто помнит события и еще меньше тех, кому они могут это передать. И истина начинает искажаться!

– Так в чем же здесь истина, которую мы не понимаем? – недовольно пробурчал Ррейсс.

– В том, что это – односторонний обелиск! – догадался Адам. – Он, изначально, был построен только для выхода, не для входа!

– Ты правильно рассудил! – поощрительно улыбнулась ему старая наставница. – О том же говорили и старые предания лайонов. Эостанн был построен Творцами для своих детей, они хотели иметь возможность, в любое время, прийти к ним на помощь. Но никого не звали к себе в гости! Ну, или почти никого!

– Что ты имеешь в виду? – спросила заинтересованная Нюррсс. – Неужели, кто-то из народа лайонов, все же, побывал на родине Творцов?

Пораженный до глубины души Адам только переводил глаза с одного на другого. Его представления о Вселенной претерпевали кардинальную ломку. Сидевшие рядом с ним существа, всерьез, обсуждали вопрос о визите к легендарным Предтечам!

– На Родине – нет! – довольно жестко ответила Нэисс. – Но в древние времена были те, кого Творцы приводили в один из своих, ближних, городов. Наши создатели объяснили тем лайонам, что это – бледная копия их родного мира, расположенная где-то неподалеку от нашего Эостанна. Со своих гостей Творцы взяли слово, что они никому из родичей не покажут путь туда. Создатели всегда сами выбирали, кого пригласить в гости. Обычно это были художники или поэты, которые старались передать нам частицы той красоты и совершенства. Однако Творцы утверждали, что у нашего народа должен быть свой путь, основа которого – Великое Равновесие! И хотя, наши создатели утверждали, что Великий Лес наилучшая, для нас, среда обитания, те лайоны помогали Творцам строить Эостанн, как пример совместимости двух путей развития.

Но однажды Творцы перестали посещать своих подопечных. Создатели ушли, пообещав вернуться, но время шло, а они все не возвращались. Лайоны, побывавшие в городе Творцов, постепенно тоже ушли из мира живых. Но сохранилась легенда, что один поэт, в конце жизни, решил попробовать, в одиночку, добраться до города Творцов. И будто бы, ему это удалось! На пороге смерти, тот поэт рассказал своему ученику, что добрался-таки до заветного города, но обнаружил его абсолютно пустым!

– Но что, если это – всего лишь легенда, которую создало воспаленное воображение старого поэта? – скептически усмехнувшись, заметил Карраивву.

– Тогда мой друг, Харриввау, не искал бы, всю свою жизнь, обелиск входа! – резко осадила его Наставница. – А я не видела бы, в его памяти, вполне конкретных картин, перешедших к нему от его наставника! Там были виды города, а главное – место расположения обелиска входа. Правда, воспоминания были слишком отрывистыми, сказывалось спутанность сознания перед смертью, невозможно было догадаться, где именно спрятан обелиск. Тогда я не очень интересовалась поисками обелиска, так как никто, из живущих, не помнил, что именно необходимо сделать, чтобы туда войти! Теперь же у нас, возможно, появился шанс это понять.

– А твой друг, он сейчас жив? – поинтересовалась Нюррсс.

– Я очень на это надеюсь! – тяжело вздохнула Нэисс. – Мы были очень дружны с ним, когда я жила в столице, но с тех пор прошло уже более двадцати лет. И это были очень непростые годы!

– Так значит, мы утром отправляемся в столицу? – с воодушевлением воскликнул Ррейсс.

– Нет, утором мы отправляемся домой! – твердо заявила Нэйссанн. – А там я попытаюсь выяснить у Великих Деревьев, где может находиться Харриввау! Сейчас же мне, вам, а главное – нашему гостю необходимо отдохнуть!

С этими словами, Нэисс проворно развернулась, снова схватила Адама за руку и утянула за собой в зеленое нутро гнезда.

Карраивву, вежливым жестом, предложил Нюррсс последовать за ними, но девушка отрицательно покачала головой, несмотря на то, что укрытие свободно могло вместить до десяти человек.

– Им нужно побыть вдвоем и вспомнить Мирриамм! – тихо произнесла она.

– Нэйссанн решила покопаться в его памяти? – со слабо скрываемым ехидством, также тихо поинтересовался у нее Карраивву, после того, как сомкнулись большие листья, занавешивающие вход.

Нюррсс возмущенно фыркнула, сверкнула на него горящими глазами, и в следующее мгновение оказалась двумя ветвями выше. Как она и рассчитывала, двоюродный братец последовал за ней.

– Как ты смеешь так, непочтительно, говорить о Мудрых! – раздраженно прошипела она, обратив на него свой пылающий взор.

– Я, всего лишь, констатировал факт! – нарочито спокойно ответил Карраивву.

– Ты что, действительно, полагаешь, что Нэйссанн способна нарушить кодекс Слышащих и, без разрешения, вторгаться в мыслительный процесс разумного существа? – в голосе девушки прозвучало непритворное изумление.

– А разве не так поступают все, кто достаточно силен для подобного воздействия? – огрызнулся ее брат.

Нюррсс в ужасе посмотрела на него и прошептала:

– Наставница была права, когда утверждала, что, после отбытия с планеты Совета Мудрых, в среде Слышащих все пошло вкривь и вкось!

Несмотря на то, что способности к чтению эмоций у Карраивву были значительно слабее, чем у его кузины, но тут он уверился, что слова и чувства сестры – подлинные. Главный Стратег в смущении смотрел на Нюррсс, подыскивая аргументы для своего оправдания. А девушка уже не обращала на него внимания. Она возбужденно прохаживалась по толстой ветке, хвост хлестал ее ноги, а руки ерошили спутанные волосы.

– А я еще осмеливалась осуждать Нэисс и сомневаться в ее требовании, скрывать свой талант! – бормотала она, не обращая внимания на попытки брата, снова завязать разговор. – Просто счастье, что я не поехала с Верховным, в столицу!

Видя, в каком состоянии находится его сестра, Карраивву, наконец, решился заговорить, чтобы как-то исправить положение и восстановить утраченное доверие.

– Прости, если я невольно оскорбил тебя и твою наставницу! – смущенно произнес он, попытавшись взять ее за руку. – Но я, всего на всего, военный, а в моих кругах сложилось именно такое мнение о дипломатах!

– Это в твоих, столичных, кругах сложилось такое мнение! – почти выкрикнула Нюррсс. – И таковы, видимо, столичные дипломаты! А если это так, то я не желаю иметь с ними ничего общего! Как и с дядей, да, и с тобой, тоже!

– А разве я, хоть чем-нибудь, давал тебе повод, чтобы обвинить меня в подлости или злоупотреблении твоим доверием? – обиделся Карраивву. – Ты обиделась на меня за то, что я высказал то, что привык полагать истинным! А это, как раз, у меня были причины подозревать вас с Нэйссанн в злоупотреблениях, памятуя о вашей скрытности!

– Я только пыталась сдержать клятву, данную моему отцу! – уже тише сказала девушка, пытаясь обуздать свой гнев. – Которую он, в свою очередь, дал моей матери! Теперь-то я понимаю, насколько серьезные у нее, для этого, были основания! Они с Нэйссанн, практически, сбежали из столицы. И сделали все, от них зависящее, чтобы уберечь меня от ее тлетворного влияния! А я—то думала, что изменения коснулись только внешней стороны жизни столичных жителей!

Нюррсс уселась на ветку, обхватила колени руками и задумалась. Карраивву присел рядом и осторожно коснулся ее плеча:

– Я видел, что тебе не по нраву пришлись Моррисс и Корринн! Я, сам, от них не в восторге. Но нельзя же, огульно, обвинять всех, кто живет в столице! Там есть и хорошие люди!

Девушка тяжело вздохнула, не поворачиваясь, накрыла своей рукой его ладонь и ответила, пытаясь разъяснить свою позицию:

– Хорошие, несомненно, есть! И твоя жена – одна из них. Но даже она не понимает, что носильщикам не место в военном походе. Да, и вообще, с каких пор, носильщики стали переносить не только больных и немощных, а всех, кто того пожелает? И как можно осуждать наших людей за простую еду и грубую одежду, если у нас нет ни сил, ни времени для выращивания чего-либо другого? По твоей реакции я поняла, что в столице стало нормой прямое вмешательство в мыслительный процесс, святая святых жизни разумных существ. И это не вызывает у вас протеста!

– А разве ты, сама, не проделала нечто подобное сегодня утром? – угрюмо спросил Главный Стратег.

– Мои действия были вызваны жизненной необходимостью! – покачала головой Нюррсс. – У меня, просто, не было времени, чтобы объяснять вам ситуацию, промедли мы еще немного, и Адам бы погиб! В обычной же ситуации, дипломаты всегда действуют с согласия договаривающихся сторон, тех, кто добровольно призвал их себе на помощь. Во всяком случае, так гласит их кодекс чести.

– А то, что ты сделала с преследователями Адама? – поинтересовался ее брат. – Ведь, это тоже было вмешательством!

– Мы тогда вели бой за выживание! – напомнила ему девушка. – К тому же, то воздействие было не настолько серьезным, как ты полагаешь. Бросить врагам отраженные эмоции их соотечественника, совсем не то же самое, что вскрывать глубинные слои памяти! Это далеко не всегда возможно и у представителей своего народа, не то, что у представителей чуждой цивилизации. Лишь единицы, из среды Мудрых, были способны на такое, да, и то, при полном согласии того, на кого они воздействуют!

– А что же проделала твоя мать, чтобы предупредить нас об опасности? – поинтересовался Карраивву.

– Точно не знаю! – со вздохом промолвила Нюррсс, устремляя взгляд на вечернее небо, на котором проступали тонкие силуэты трех лун. – Я была слишком мала, чтобы помнить ее рассказы, а Нэйссанн всегда избегала говорить на эту тему! Возможно, чтобы удержать меня от повторения ее самоубийственной попытки.

– Похоже, мне стоит извиниться не только перед тобой, но и перед Нэйссанн, за то, что так плохо думал о вас, подозревал в интригах и попытках разделить общество лайонов! – сокрушенно покачал головой Главный Стратег.

– Перед Нэисс тебе, и в самом деле, неплохо бы извиниться! – с грустной усмешкой промолвила Нюррсс. – На самом деле, именно она настаивала на том, чтобы тебе было отдано место главы нашего клана, и утверждала, что такой шаг послужит сплочению общества!

– А я-то думал, что твоя поддержка, на Большом Совете, моей кандидатуры – исключительно моя заслуга! – с кривой усмешкой заметил Карраивву.

Его заявление прозвучало настолько двусмысленно, что девушка с подозрением воззрилась на кузена, ища в его словах следы насмешки. Но тот говорил вполне серьезно. Еще неделю назад сердце Нюррсс запрыгало бы от радости, но сейчас она по-новому смотрела на возможную перспективу, стать спутницей брата. Поэтому девушка предпочла, пропустить мимо ушей возможный подтекст, и ответила нарочито серьезно:

– Сейчас нам, как никогда, нужны единство и взаимопонимание! Моего отца ни разу не подводило чутье на обострившуюся ситуацию! И он постоянно предупреждал нас, что следующая война будет гораздо более разрушительной! А последнее время утверждал, что война – совсем на пороге!

– В отличие от Верховного Вождя, я внимательно изучал ваши донесения, но хотел бы выслушать и твое собственное мнение, – голос Главного Стратега стал не менее серьезным.

Нюррсс внимательно всмотрелась в лицо Карраивву, и, почувствовав искреннюю заинтересованность, попыталась коротко и внятно сформулировать то, над чем так много размышляла последнее время:

– Первый натиск пришельцев лайоны, по сути дела, проиграли! И это несмотря на то, что гибель моей матери и, немедленно последовавший за этим отчаянный штурм охраняемого периметра, предпринятый моим отцом, определенно спутали их планы. На тот момент нам совершенно нечего было противопоставить мощи их оружия. Все наши Воины и сильнейшие Слышащие смогли только замедлить продвижение пришельцев вглубь леса, дав возможность матерям, увести детей в безопасное место. Пришельцы остановились там, где посчитали нужным, решив, что полностью сломили наше сопротивление. Именно эта их ошибка и помогла нам привести в действие защитные силы леса, созданные за последние годы Говорящими с растениями, используя подсказки Лейссанн. Люди из космоса принялись возводить свои мертвые жилища и копать ямы в земле совсем недалеко от границы с зеленой зоной. А Говорящие с Лесом, тем временем, подсылали к ним разные, вредоносные, создания. Со временем, людские потери чужаков возросли настолько, что те сочли за благо, отойти к старым разработкам, оставив за собой полосу выжженной земли.

Судя по всему, некоторое время, такое положение их устраивало. Наши дозорные вели постоянное наблюдение за тем, что происходит на занятой пришельцами территории. Вспышки в небе, которые, как ты знаешь, соответствуют количеству космических кораблей, на некоторое время, стали более редкими. Но около года назад число их снова возросло, причем, довольно значительно. И по нашим подсчетам, не все, кто прилетали, улетали обратно. Отец предположил, что начались новые, военные, приготовления. Если ты внимательно читал донесения, то должен помнить, что, несмотря на наши многочисленные попытки восстановить лес на выжженной территории, пришельцы снова и снова выжигали все дотла. А это значит, что они понимают причину своих бед! И могут прийти к решению, полностью уничтожить источник своих неприятностей, то есть сжечь весь Великий Лес дотла! А толчком к этому может послужить сокращение запасов того минерала, который они добывают на плато.

Тут девушка, на некоторое время, замолчала, собирая все свои, душевные, силы, а потом продолжила:

– Последний поход моего отца имел своей целью, выяснение именно этого вопроса. У него имелись подробные планы защищенного периметра, который возвели на плато пришельцы, составленные еще моей матерью. Кхаррикк прекрасно знал, где расположены космодром и разработки. Отец придумал сделать вид, что мы выслали мирное посольство, для переговоров, о возобновлении торговых отношений. Он знал, что наша с ним, духовная, связь не менее сильна, чем у меня и Нэисс. И я смогла бы узнать все то, что он там увидит.

– А почему Кхаррикк был уверен, что им покажут то, что они хотят узнать? – с недоумением спросил Карраивву.

Нюррсс печально усмехнулась:

– Отец был уверен, что им не покажут ничего! Ему с воинами необходимо было, просто, попасть внутрь периметра в достаточном количестве, чтобы кто-нибудь добрался до нужных мест. Его план сработал идеально! Делегацию, в которой было много женщин, конечно, разоружили, но наши воины, сами по себе, неплохое оружие, в отличие от пришельцев. Поэтому, когда отец завел разговор о торговле с предводителем чужаков, остальные воины, малыми группами, кинулись на прорыв к нужным объектам. Завязался бой. Моего отца взяли в заложники, полагая, что смогут как-то повлиять на бойцов. Поэтому он сумел прожить достаточно долго, чтобы принять сигналы от тех воинов, кто пробился к космодрому и шахте. Так мы и узнали, что работы на шахте прекращены, а на взлетном поле стоят полтора десятка небольших кораблей. А потом мой отец умер. Как и все остальные воины.

– И ты за всем, за этим, наблюдала в реальном времени? – ужаснулся Главный Стратег.

– Я и Нэйссанн! – мрачно подтвердила Нюррсс.

– И как только у нее хватило совести, заставить тебя, наблюдать за гибелью отца! – искренне возмутился Карраивву.

– Меня никто не заставлял! – гордо вскинула голову его сестра. – Всю операцию мы разработали совместно, это был единственный способ получить достоверные сведения. И остальные воины прекрасно понимали, что вернуться им не удастся. И среди них половина была женщинами, как и я!

– И они отдали свои жизни за информацию, которую Верховный Вождь не пожелал воспринять всерьез! – мрачно пробормотал Главный Стратег.

– А если бы и пожелал, то мало что смог бы сделать! – послышался голос Нэйссанн, и, в следующий момент, сама, она вскарабкалась по гигантскому стволу и села рядом с молодыми людьми. – Мы могли бы, конечно, попытаться отойти в область снегов, оттеснив оттуда обезьян, но что станет с обществом лайонов, когда оно лишится Великого Леса и принципа Великого Равновесия? Тогда мы, и впрямь, станем кучкой жалких дикарей, подобных гигантским обезьянам, которыми нас представляют на родине Адама.

– А есть у тебя, хоть какие-то, мысли о том, как можно выиграть эту войну? – в голосе Главного Стратега почти не было надежды.

– Если пришельцев, за долгие годы общения с нами, не заинтересовало ничего из того, что может предложить им Великий Лес, как и сам принцип Великого Равновесия, то у нас нет основы для заключения взаимовыгодного соглашения! Взывать к их чувствам и морали, как ты понимаешь, и вовсе, бесполезно! – грустно вздохнула Нэиссанн. – А с точки зрения оружия, дело обстоит еще хуже. Мы абсолютно превосходим их в лесу, но пришельцы в состоянии уничтожить сам лес, целиком. Единственную надежду я вижу в том, чтобы попытаться воспользоваться сведениями Адама и связаться с Творцами.

– Тебе не кажется странным, что этот парень, так кстати, появился на нашей планете? – с подозрением посмотрев в сторону гнезда, спросил Главный Стратег.

– Можешь говорить свободно, я спела парню колыбельную и помогла уснуть! – старая наставница слегка усмехнулась, отвечая на его невысказанные опасения. – И мне не пришлось давить на него, заставляя поделиться воспоминаниями! Адам, и в самом деле, воспитанник моей сестры, он очень любил и уважал ее, а его появление на планете – один из этапов плана Совета Мудрых, по изучению встретившейся нам цивилизации.

– А не хотела бы ты просветить нас на этот счет? – сварливо поинтересовался Карраивву. – И объяснить, почему его столько лет держали в тайне?

Нюррсс тоже с нескрываемым интересом воззрилась на наставницу.

– А в нем нет ничего тайного! – насмешливо произнесла Нэйссанн, поудобнее устраиваясь возле ствола. – Его цель была очень проста и объявлена всем, еще до отбытия Мудрых на планету пришельцев. Мы собирались изучить то общество изнутри, найти возможные точки соприкосновения и подготовить некоторых представителей иной цивилизации к результативному контакту с нашим обществом.

– Все слишком просто и слишком сложно, одновременно! – угрюмо пробурчал Главный Стратег.

А Нюррсс подумала, что именно этим и занимались ее мать и Нэисс, все последние годы перед войной. Лейссанн была не только самым сильным дипломатом своего поколения, но и очень красивой женщиной, умевшей расположить к себе любого мужчину. Вероятно, поэтому именно ее посылала Нэйссанн в лагерь к пришельцам, оставаясь на связи с ней в лесу. Перед глазами девушки возник образ матери: высокая женщина, чья стройная фигура всегда была окутана многочисленными слоями тончайшего шелка. Пышные, длинные волосы светло-рыжей копной окутывали голову, прикрывая острые, подвижные ушки. В таком виде она почти не отличалась от женских особей пришельцев. Не то, что маленькая и сухонькая Нэиссанн, густо покрытая коротким, белым, мехом. Именно красивая женщина, а не сильный воин, располагает к доверительным разговорам. Мудрая сделала все возможное, чтобы ее посланница завоевала доверие пришельцев, но это не помогло ее ученице уцелеть. Только предупредить свой народ об опасности.

А теперь к ним прибыл воспитанник Мирриамм, который многое может рассказать не только о своем обществе, но и о цивилизации Творцов. Если у него появится желание. Нюррсс показалось, что она начинает понимать замысел Нейссанн. И ей стало очень неуютно на душе.

– Пока что наши ожидания оправдываются! – уверенно заявила Нэисс. – Во всяком случае, не последовало немедленной, повторной, атаки из крепости пришельцев! А Адам выразил готовность последовать за нами в жилые районы леса.

И в самом деле, оставшиеся в зоне стычки, воины не прислали сообщения о каком-либо выдвижении пришельцев в сторону леса. Главный Стратег задумчиво потер лоб, пытаясь осмыслить сложившуюся ситуацию.

– Ты выяснила, когда именно приземлились Адам и Мирримм? – задумчиво поинтересовался он.

– Сегодня на рассвете, – ответила Нэиссанн.

– Возможно, пришельцы в форте, все еще, пытаются устранить последствия взрыва, согласовать свои действия с центральной планетой, а также понять, зачем именно эти, двое, прибыли на нашу планету, – предположил Карраивву. – Но затем они обязаны, попытаться вернуть своего беглеца, коль скоро, он обладает слишком многими сведениями о форте.

– Непременно попытаются! – кивнула головой старая наставница. – И найдут его труп!

– Какой труп? – разом воскликнули Нюррсс и ее брат.

– Для этой мистификации пришлось уже пожертвовать старой обезьяной-носильщиком! А еще одеждой, которую я сняла с Адама, – пояснила Нэисс. – Все будет выглядеть, как будто Адам попал в ловушку гигантской, плотоядной, росянки, на самой окраине леса.

Главный Стратег пораженно покачал головой: Мудрая, и в вопросах военной стратегии, шла далеко впереди него.

– И такой обман даст нам время, необходимое для того, чтобы Адам помог нам использовать наследие Творцов для нашей защиты! – возбужденно закончила вместо него Нюррсс.

– А для начала, необходимо, чтобы он узнал принципы Великого Равновесия и осознал, что он хочет их защищать! – остудила ее восторги наставница.

– Но мы, же, можем воспользоваться записями его отца и без его согласия? Ведь, мы знаем язык пришельцев! – неуверенно предположил Карраивву, уже подозревая очередной подвох.

– Могли бы! – подтвердила его опасения Нэисс. – Да только, Адам повредил устройство для воспроизведения информации, когда его машина потерпела аварию. И еще, как признается парень, разобраться окончательно в ней он, и сам, не успел! Остается надеяться, что какие-то предметы или события подтолкнут его к разгадке того, как и куда ушли Творцы. Или Предтечи, как их называют его соотечественники.

– Значит, мы все так же далеко от разгадки! А война все ближе! – тяжело вздохнув, подытожила Нюррсс.

– Я смею надеяться, что сегодняшние события дадут нам небольшую передышку! – попыталась обнадежить их наставница. – И в любом случае, тебе необходим отдых, девочка моя! Ты потратила гораздо больше сил, чем остальные воины, а завтра тебе необходимо снова быть в полной готовности, чтобы помогать мне, работать с пришельцем.

С этими словами Нэйссанн ухватила за руку свою ученицу и потащила в гнездо. Нюррсс показалось, что она услышала вздох сожаления со стороны покинутого Карраивву. На ночном небе уже вовсю сияла одна полная луна, заливая лес своим призрачным светом, будя в душах лайонов потаенные желания.

Внутри гнезда было тепло, тихо и темно, и только желеобразные наросты на зеленых стенах давали едва заметный, призрачный, свет. Адам спал на дальней, от входа, лежанке. Полутьма скрадывала очертания его фигуры, темный цвет новой одежды, которую дала ему Нэйссанн, скрывал голую кожу, и можно было, вполне, спутать его с каким-то молодым лайоном. Нэисс пристроилась рядом с парнем, а Нюррсс выбрала для себя лежанку ближе к двери.

Девушка уже начала засыпать, действительно, утомленная трудным днем, как вдруг Адам беспокойно заворочался во сне и начал что-то говорить на своем родном языке. Речь его была невнятной и сбивчивой, но слова: « Не уходи от меня, мама!» девушке разобрать удалось. Нюррсс почувствовала, как слезы навернулись ей на глаза, девушка вспомнила, как сама, много раз, просыпалась с теми же словами. Но тут Нэисс тихо замурлыкала, и оба молодых человека, снова, погрузились в сон.

Глава 3. Голоса Равновесия

– И однажды мы снова увидим каменные цветники городов, распускающие свои розовые лепестки под золотистыми лучами солнца, сияющего в зеленых небесах! – звенящий женский голос взмыл в небо и затих, оставив в душах слушателей надежду и печаль.

Стоявшая в тени Великого Дерева, Нюррсс прерывисто вздохнула, давно известная ей баллада, в таком исполнении, трогала до глубины души. Девушка по-новому взглянула на место Руиссанн в обществе лайонов. В первые дни знакомства, она сочла жену своего, двоюродного брата красивым, но бесполезным цветком, украшавшим древо Великого Равновесия.

Однако, возвратившись в свое родное поселение после военного похода, в котором они нашли странного пришельца, оказавшегося посланцем Мирриамм, Нюррсс обнаружила, что Руиссанн вызвалась заниматься с маленькими детьми, обучая их истории, посредством исполнения стихотворных баллад, написанных самыми знаменитыми поэтами их общества. Высокий, чистый голос женщины привлекал внимание слушателей, а неподдельная искренность исполнения не оставляла никого равнодушным. Включая саму Нюррсс и Адама, который, в данный момент, сидел на лужайке, в компании малышей и прилежно слушал певицу.

– Временами мне кажется, что я, и в самом деле, вижу эти прекрасные города! – услышала Нюррсс у себя за спиной восхищенный голос Карраивву.

Девушка вновь тихонько вздохнула, она теперь гораздо лучше понимала истоки того чувства, которые влекли брата к этой женщине. Руиссанн была воплощением красоты, чистоты и поэзии, которых так не хватало в сегодняшней жизни лайонов. Сравнивая чувства, которые Главный Стратег испытывал к жене и к ней, самой, Нюррсс понимала, что ее первоначальные выводы были совершенно верными. Хотя, молодых людей и сблизил совместный военный поход, но их с Карраивву взаимоотношения оставались смесью братских чувств и уважением к товарищу по оружию. Ничуть не походившей на тот романтический букет эмоций, который сейчас расцветал у нее за плечом. Главный Стратег признал компетентность Нюррсс, как в военных вопросах, так и в делах Слышащих, он часто полагался на ее чутье, доверял ее суждениям. И только! Ну, не считая того понятного волнения, что кузен испытывал в присутствии девушки в ночи полнолуния. Но Нюррсс этого было мало!

– Голос твоей жены способен оживить самую сухую информацию! – голос девушки прозвучал чуть резче, чем ей хотелось бы показать, и чтобы смягчить свои слова, она добавила. – Руисс будет любящей матерью и прекрасным воспитателем для ваших детей, она сумеет правильно подготовить их к выбору Пути!

– Если мы сумеем дать ей для этого время! – чуть слышно прошептал Карраивву, и, увидев, что жена его заметила, тепло улыбнулся и поспешил ей навстречу.

Нюррсс скрипнула зубами, почувствовав, что ее ткнули носом в собственную некомпетентность! За последние три недели, которые они, с Карраивву, провели здесь, рядом с Адамом, от Ррейсса, оставшегося в приграничной зоне, поступали совсем неутешительные донесения. Ее друг сообщал, что после нескольких дней затишья, наступивших вслед за бегством Адама и взрывом в форте, устроенным Мирриамм, активность пришельцев снова возросла. Были проведены несколько вылазок на место крушения квадрациклов, одна из которых обнаружила останки обезьяны, а также одежды и обуви Адама. Затем вокруг огражденной территории начали вырастать дополнительные строения, вокруг которых суетилось много народу.

Все указывало на то, что готовилось новое наступление на лес. А Нюррсс и Нэиссанн почти не продвинулись в разгадке тайны транспортной системы Творцов. Возможно, что лайоны доживали последние мирные денечки. Взрослое население клана Нюррсс начинало готовиться к возможному переселению детей подальше, в горы. Но это не было поводом отбирать у малышей сиюминутную радость. Или у кого-либо еще.

Карраивву, тем временем, подошел к жене, приподнял ее лицо за подбородок, легонько коснулся ее губ своими губами, а затем прошептал на ухо что-то такое, от чего лицо женщины заметно порозовело. По тому, как нежно прильнула Руисс к своему мужчине, Нюррсс поняла, как дорога им каждая минута, проведенная вместе. И решила, что в качестве извинения за свою бестактность, ей стоит помочь им освободиться от докучливого внимания малышей. И Адама.

Спасенный девушкой пришелец, обитал в селении, официально, в статусе гостя, но в реалии, находился под опекой и присмотром Нюррсс и Нэйссанн. Однако старая женщина большую часть своего времени проводила в компании Говорящих с Лесом, пытаясь отыскать своего друга, Харриввау, поэтому именно на плечи Нюррсс легла основная нагрузка. Девушке приходилось, практически постоянно, находиться в обществе чужака, разъясняя и показывая особенности жизни в Великом Лесу. Отлучалась она только на военные советы, куда парня не допускали. В таких случаях Нюррсс пристраивала Адама к какой-нибудь, образовательной, группе малышей, которые относились к пришельцу с беззлобным любопытством, в отличие от взрослых лайонов.

Конечно, всем было разъяснено, кто такой этот парень, и чем он может помочь лайонам. Но учитывая, что каждая семья в селении, в последний месяц, потеряла, хотя бы, одного взрослого воина, особой теплоты в отношениях ожидать не приходилось. Его не гнали и не травили, но вполне отчетливо сторонились. Одной из немногих, кто вполне спокойно относился к пришельцу, оказалась Руиссанн.

И именно ее, в настоящий момент, парень донимал расспросами, несмотря на явное желание женщины уединиться с мужем. Нюррсс добродушно усмехнулась, ей тоже Адам напоминал ребенка, своим наивным энтузиазмом и жгучей жаждой знаний. Парень крутил в руках зеленую лютню, под аккомпанемент которой Руиссанн исполняла балладу, желая понять историю создания этого инструмента.

– И все же, я не понимаю, как столь совершенный инструмент может вырасти на дереве! – услышала девушка, подойдя поближе.

Нюррсс с трудом подавила смешок, взглянув на растерянное лицо Руиссанн. Женщина была хорошей певицей, но о работе Говорящих с растениями имела слабое представление. Переведя взгляд на лицо своего кузена, на котором раздражение уже перерастало в гнев, Нюррсс поняла, что пора спасать своего подопечного.

– Его надо, просто, попросить об этом! – громко заявила она, привлекая к себе внимание.

– Просто сказать, чтобы выросла лютня? – недоверчиво переспросил Адам, переводя на нее свой взгляд.

– Конечно же, не все так просто! – ответила девушка присаживаясь на зеленый холмик, где до того сидела Руиссанн.

Взгляды малышей сразу обратились к ней. Нюррсс сделала рукой знак Карраивву, чтобы они с женой потихоньку убирались с полянки, где проходило занятие. Сердце девушки завистливо сжалось, когда она увидела, как нежно брат обнял жену за талию и, поблагодарив Нюррсс мимолетной улыбкой, потянул Руисс в сторону своей хижины.

За тот месяц, что Главный Стратег провел в Приграничье, с него слетел весь столичный лоск, обнаружив мужественного воина, каким он помнился Нюррсс с самого детства. Тонкая туника сменилась плотными доспехами. Карраивву не стал обрезать длинные, волнистые, волосы, которые носил, как дань столичной моде, теперь они были заплетены в плотную косу, что лучше подчеркивало широкий разворот плеч и рельефные мускулы рук. Тонкая талия была подчеркнута прочным поясом, на котором теперь висел широкий нож, необходимый для продвижения в диких участках леса. Девушка, очередной раз, тихонько вздохнула и обернулась к аудитории:

– Вы, все, знаете, что все необходимое для жизни дает нам Лес! Великие Деревья поддерживают равновесие в лесу, регулируют количество видов и их взаимодействие. Поэтому Говорящему с растениями необходимо отыскать среди них что-то похожее на свой запрос, продумать необходимые изменения, а затем проследить за тем, чтобы развитие растения прошло нужным путем, то замедляя, то ускоряя его рост.

– А как именно они этого добиваются? – не отставал Адам.

– Я не очень хорошо знакома с этой разновидностью таланта Слышащих, – неохотно призналась Нюррсс. – У некоторых из нас, с детства, есть склонность слышать эмоции других людей или животных, а другие лайоны чувствуют, что в данный момент необходимо растениям. Самые талантливые из них отправляются в столицу, чтобы ознакомиться с наследием Творцов в области видового разнообразия, а также о методах воздействия. Затем Говорящие совершают длительное путешествие по Великому Лесу и находят себе место по душе. Там они помогают растениям и людям жить в равновесии, а также присматривают для себя учеников среди детей.

– Так значит я тоже, если захочу, смогу выращивать лютни? – пропищала какая-то малышка.

– Для начала, тебе стоит, пойти к нашей Говорящей и помочь ей с выращиванием нового дома! – с улыбкой предложила ей Нюррсс.

– Хочу посмотреть, как выращивают дом! – хором заголосили малыши.

Девушка с улыбкой поднялась и поманила их за собой.

Идти пришлось совсем недалеко, на окраине селения возводился новый дом для Нюррсс, которая уступила свое жилище Карраивву и Руиссанн. Родной дом Нюррсс, ранее служивший пристанищем Военного Вождя, был достаточно просторным, чтобы вместить семью и приходящих на советы соплеменников. Сама девушка, временно, переселилась к Нэисс, куда теперь подселили еще и Адама. Маленький дом наставницы был им, троим, определенно, тесен. Говорящая с Лесом пообещала побыстрее справиться с ее проблемой, хотя, Нюррсс не знала, насколько долго она сумеет прожить в новом доме.

Говорящая, занимавшаяся домом Нюррсс, была немолодой женщиной, волосы которой уже тронула седина, заметно отливавшая зеленью. Она сидела возле раскидистого куста, примостившегося в основании крупного дерева, и негромко напевала. Увидев пришедших гостей, женщина с улыбкой пригласила их присесть, не прекращая напевать и поглаживать ветки и листья, которые, буквально на глазах, загибались под нужными углами, сплетаясь и образовывая подобие живого шалаша.

– Это – наиболее простой и распространенный способ изготовления дома, – сообщила Нюррсс, обращаясь, прежде всего, к Адаму. – Куст легче всего поддается воздействию, но можно вырастить дом и на дереве. Или вырастить большой дом из нескольких деревьев, это долго и трудоемко, поэтому, обычно, так создают дома для общественных нужд.

– А ты утверждаешь, что, таким образом, преобразовывая растения, ваше общество получает все необходимое для жизни? – промолвил Адам, пристально наблюдая за женщиной. – И как много народу в этом занято?

– Довольно много! – сообщила Нюррсс. – Поэтому так важно выявлять среди детей всех, у кого есть подобный талант!

Девушка показала на малышей, которые облепили женщину и куст. Некоторые из них тут же начали напевать, подражая Говорящей. Женщина поощрительно кивала детям, подзывая некоторых из них поближе.

Сама Нюррсс не приближалась к кусту, и Адам это заметил.

– А ты не умеешь говорить с Лесом? – заинтересованно спросил он. – Мне казалось, что при нашей, первой, встрече у тебя это получалось!

– Петь песню Лесу – это несколько другое! – нахмурившись, разъяснила Нюррсс. – Там я издаю, своего рода, позывные сигналы, позволяющие растениям и животным распознать своего. Это умеют все лайоны. Но тонко влиять на структуру растений я не умею, моя разновидность таланта Слышащей противоречит такому воздействию. А еще, во мне слишком много от Воина, а растения не любят агрессии.

– А мне показалось, что на окраине леса агрессии у растений – хоть отбавляй! – невольно поежился Адам, вспомнив сеть и многое другое, что он успел увидеть по дороге к селению.

– И это – очень прискорбный факт! – неожиданно заявила Говорящая, оторвавшись от своего занятия. – Говорящие с Лесом были созданы, чтобы поддерживать равновесие в мире и немного улучшать его, на пользу лайонам. А из-за этой войны мы меняем наш мир, впуская в него зло и смерть! Это необходимо, но противоречит заветам Творцов!

– Я с тобой полностью согласна! – тяжело вздохнула Нюррсс. – Но сейчас это – вопрос выживания нашего вида!

– А как изменится наш вид, если мы, принципиально, изменим его окружение? – резонно заметила женщина. – Не будет ли это отложенным торжеством нашей смерти? Лайонов нет без мира и равновесия! И Творцам такие изменения не придутся по нраву!

С этими словами она снова повернулась к кусту и окружавшим его малышам, а Нюррсс отошла в сторонку и поманила Адама за собой.

– Давай не будем ей мешать, а то мой новый дом получится таким же нескладным, как и ее настроение! – с кривой усмешкой посоветовала девушка. – И я совсем не прочь чего-нибудь перекусить.

Адам со смущением заметил, что от этих слов и у него забурчало в животе.

Нюррсс отошла немного в сторонку, пошарила в густой листве толстенной лианы, взбиравшейся по стволу циклопического дерева. Адам, в очередной раз, удивился, когда, вскрыв один из наростов на лиане, девушка извлекла оттуда нечто, очень напоминающее кусок сырого мяса. Завернув его в сорванный с лианы большой лист, Нюррсс передала сверток Адаму, а сама нарвала еще каких-то разноцветных плодов с ближайших кустов, составлявших нижний ярус леса, и последовала в сторону небольшой прогалины, покрытой плотным слоем мха. Там она присела на корточки и развернула сверток.

Адам втянул ноздрями воздух, розовый кусок плоти и пах совсем как сырое мясо! Парень с интересом наблюдал, как Нюррсс разделала его с помощью своего ножа на более мелкие куски, а затем полила соком, выжатым из принесенных плодов. Куски начали медленно сереть, запах их тоже поменялся, запахло какой-то острой приправой. Когда Нюррсс закончила колдовать над едой и предложила парню присоединиться к трапезе, на листе не было ничего, напоминавшего сырую плоть животного. Скорее, это походило на ломтики экзотических плодов.

– И все-таки, мне это очень напоминает, по вкусу, мясо животного, замаринованное в остром соусе! – с полным ртом пробормотал Адам. – Поверить не могу, что оно выросло на дереве!

– А это, и в самом деле, белковая субстанция! – подтвердила Нюррсс, с не меньшим аппетитом уплетавшая еду, ловко орудуя двумя тонкими палочками. – Творцы предвидели, что нашему виду не обойтись без животного белка, и включили в экосистему этих, совершенно безмозглых, примитивных существ, питающихся соками лиан. Их белок очень легко усваивается организмом и в естественном виде, но с этими добавками гораздо вкуснее!

– И вы употребляете в пищу только этих животных? – поинтересовался Адам.

– Есть еще несколько видов улиток, питающихся перезрелыми плодами, в ручьях живут съедобные ракушки, но с ними гораздо больше возни! – пожала плечами девушка, разделываясь с очередным куском. – И всегда можно достичь желаемого разнообразия с помощью плодов и ягод.

– Я имел в виду нечто другое! – возразил юноша. – Ваш лес полон и других источников животного белка!

Тут он указал на стайку мелких животных, копошившихся в опавшей листве. Нюррсс нахмурилась и с недоумением посмотрела на Адама:

– Ты что, имеешь в виду обладающих сознанием и чувствами? А своего брата или сестру ты тоже посчитал бы источником белка?

Парень изрядно смутился, но попытался разъяснить свою позицию:

– В моем мире, принято выращивать, для еды, некоторые виды животных, которые не обладают столь развитым интеллектом, как люди. А некоторые люди еще и посещают нецивилизованные планеты, чтобы охотиться на животных ради их мяса и шкур. Но людей мы, конечно же, не едим!

Нюррсс прищурила свои большие зеленые глаза и пристально посмотрела на Адама:

– А каким образом вы определяете, кто равен вам по разуму, а кто, всего лишь, еда? Те, на кого ты указываешь, чувствуют боль и страх, и самоотверженно защищают от хищников свое потомство! А в свободное время играют со своими малышами и ласкают их и друг друга! Чем же они отличаются от нас? И зачем отбирать жизнь у чувствующего существа, пусть, и несколько менее сложного, чем ты, если есть возможность, вырастить кусок равнодушной плоти? Или, на худой конец, утолить голод с помощью фруктов?

– Но ты же признаешь, что в вашей экосистеме существуют хищники! – попытался возразить он. – И твоему метаболизму необходим животный белок! Значит, так устроено равновесие, и в моем предположении нет ничего крамольного!

Девушка задумчиво посмотрела на Адама и покачала головой:

– Лайоны считают себя разумным видом, способным поддерживать свое существование без ненужных убийств! Нам нет нужды убивать кого-то для еды, так зачем же сеять зло просто так? Даже хищные животные убивают добычу, только когда они голодны!

– А если бы от этого зависела твоя жизнь? – не сдавался Адам.

Нюррсс еще сильнее нахмурилась и сказала:

– Я принадлежу к касте Воинов, которая всегда стояла несколько особняком в системе Великого Равновесия. Тех, кто выбрал наш Путь, обучают тому, как можно отнять жизнь у живого существа. Мы так же необходимы Великому Лесу, как и хищники, отлавливающие слабых и больных животных. Воин умеет сражаться, но вступает в бой с равным по силе! Он никогда не нападет на слабого и беззащитного!

– А если бы вокруг не оказалось другой еды, кроме живых и чувствующих существ? – продолжал настаивать юноша.

– Я никогда не попадала в такую ситуацию! – ответила девушка, в некотором замешательстве потерев рукой лоб. – Творцы создали наш мир очень разумно, в нем всегда есть альтернатива! Лес может вырастить что угодно, надо лишь поискать! Или попросить его вырастить нужную тебе вещь.

– Вы так привыкли во всем полагаться на Лес, что не желаете даже рассматривать другие пути развития! – недовольно пробурчал Адам.

В глазах Нюррсс мелькнуло понимание:

– Ты думаешь, что лайоны все, необходимое для жизни, находят в Лесу, ничего не создавая сами? Но это совсем не так! Я была совсем маленькой, когда посетила столицу, но хорошо помню прекрасные дома и изящную одежду на жителях. Лайоны умеют обрабатывать камень и металл, но стараются при этом жить в гармонии с природой и не нарушать глобального равновесия. Наши добывающие и обрабатывающие мастерские расположены в пустынных, горных, районах. Там же изготавливают оружие для воинов. В столицу привозят готовые металлы и камень для поделок. Из них художники создают прекрасные изделия, которые доступны другим лайонам. Даже в нашем поселении, где все подчинено защите леса от нападения, люди находят время для творчества, правда, используют, в основном, отмершие куски древесины и кости павших животных. Ну, еще есть раковины моллюсков, потерянные перья птиц и семена различных растений. И даже из таких материалов можно создать много красивых и нужных вещей. И совершенно незачем кого-то убивать!

Адам посмотрел на нее странным взглядом, в котором смешивались удивление и восхищение, сдобренные некоторой толикой недоверия:

– Я не от тебя, первой, слышу подобные рассуждения, и не перестаю удивляться, как, при таком подходе к жизни, твой народ, вообще, сумел оказать сопротивление нашествию извне!

Лицо девушки помрачнело:

– Из-за такого подхода к жизни, из-за того, что лайоны полагали всех разумных существ подобными себе, мы едва не проморгали истинные цели твоих соотечественников! Мы думали, что необходимо, всего лишь, объяснить пришельцам, как правильно использовать силы природы и законы равновесия! И не могли даже предположить, что кто-то способен просто отринуть их, не вникая в суть! Слава Творцам, что они заложили в структуру нашего общества касту Воинов, способных предвидеть насильственный путь развития взаимоотношений! По-видимому, на их пути встречались цивилизации, подобные вашей. Иначе, как объяснить, что в структуру Равновесия они заложили: и касту Воинов, и гигантских обезьян, с которыми нам необходимо было сражаться?

– Ты постоянно апеллируешь к Творцам и их замыслам! – недовольно поморщился Адам. – А ты не допускаешь мысли, что вы и ваш мир – творение эволюции? Что не было ничьих, особых, замыслов?

Нюррсс снисходительно улыбнулась и покачала головой:

– Я знакома с вашей теорией эволюции видов, это – то немногое, чем с нами решили поделиться твои соотечественники. И если даже отбросить в сторону способность лайонов помнить и передавать, в неизменном виде, образы из прошлого, то если бы ты знал о Равновесии достаточно много, то понял бы, что у лайонов на планете нет возможного предка! Кроме гигантских обезьян, в природе почти нет крупных млекопитающих, тем более таких, совершенных, как мы!

– А почему ты так уверена, что вы произошли не от обезьян? – не сдавался Адам.

– Да, ты только посмотри на меня! – воскликнула Нюррсс, упруго вскакивая с земли. – Ты, сам, гораздо больше похож на обезьяну, чем я! Разве у них есть такие зубы или когти? А подвижные уши или наши глаза?

Говоря все, это, девушка продемонстрировала свои острые резцы и клыки, а также когти, при необходимости, выскакивающие из пальцев рук и ног. Зрачки ее зеленых глаз, сначала, расширились во всю радужку, а затем сузились в щелки. Немного успокоившись, Нюррсс продолжила:

– Единственным животным на планете, обладающим подобным набором отличительных признаков, является небольшой хищник породы кошачьих, который живет в ветвях деревьев и питается маленькими птицами и их яйцами. Его относительная, мускульная, сила и гибкость, вполне, сравнима с нашей. Правда, передвигается он на четырех конечностях и не отличается особой остротой ума.

– А может, есть или были подобные вам в других частях планеты? – не сдавался юноша.

– Мы искали! Что бы ты о нас не думал, лайоны не замыкаются на жизни в Великом Лесу, в спокойные времена мои сородичи, периодически, отправляли Воинов в экспедиции по всему материку. Когда Творцы перестали посещать Эостанн, были предприняты попытки отыскать места их обитания. Воины обыскали весь континент, от зоны вечных снегов до берегов соленого океана, но нигде не нашли ни крупных животных, ни признаков другой цивилизации. За пределами Великого Леса природа крайне скудна и недружелюбна. И город на планете только один, тот, который мы построили вместе с Творцами. Все в точности совпадало с тем, что сообщили нам Творцы, поэтому нам пришлось согласиться с их утверждением, что континент на планете, тоже, один. Как и наш вид разумных существ, – уверенно заявила Нюррсс.

– Пролетая над планетой, я тоже обнаружил только один материк, – задумчиво кивнул Адам. – И подивился, насколько странно он обустроен! Цепь потрясающе высоких гор похожа на остатки кратера гигантского вулкана, но я, ни в одном описании вашего мира, не встречал упоминаний о мощной сейсмической активности. Зато, именно там, очень удачно, накапливается снеговая и дождевая вода, которая питает Великий Лес, сбегая в него с гор маленькими речушками и ручейками и практически не выходящая за его пределы. Как будто кто-то посадил искусственный сад, провел в него орошение, а на планету за его пределами, просто, махнул рукой!

– Возможно, именно так все и было! – пожав плечами, ответила Нюррсс. – Мне кажется, что Творцы проводили на нашей планете какой-то эксперимент, который не успели довести до конца.

– Или бросили на полдороге! – мрачно предположил Адам.

– Я так не думаю! – с сомнением покачала головой девушка. – Творцы создали удивительно уравновешенную экосистему, поселили в ней расу потенциальных воинов, способных, при необходимости, ее защищать, оставили нам многие знания и умения, необходимость в которых ощутилась только после встречи с вашей цивилизацией. И уверенность в том, что однажды лайоны встретятся с другими, разумными, существами.

– Ты права! – согласно кивнул юноша, сдаваясь под напором ее аргументов.– Ваша раса слишком совершенна для того вида существования, который вы ведете в Великом Лесу. Я изучил все доступные сведения о встреченных людьми разумных расах, но нигде не встречал разума философа в сочетании с телом самого совершенного хищника. Кошка, пантера, лев – идеальные живые машины, предназначенные для охоты и убийства. Такие животные встречаются на других планетах, но они никогда не эволюционируют в разумную сторону, у них нет для этого необходимости. Складывается впечатление, что кто-то решил соединить две ветви развития, усилив их еще и уникальными, ментальными, способностями. Интересно только – зачем?

– Быть может, истину хранят старинные баллады, гласящие, что однажды Творцы вернутся и потребуют от нас помощи? – задумчиво промолвила Нюррсс.– Хотя, на данный момент, помощь не помешала бы именно нам!

– Неплохо было бы найти, этих самых, Творцов и расспросить обо всем поподробнее! А мы тут, без толку, тратим время! – угрюмо пробормотал Адам.

– Ты что, и в самом деле, думаешь, что без всякой пользы провел последние три недели? – спросил девушка, удивленно вздернув брови.

– Нет, что ты! – поспешил успокоить Нюррсс собеседник, почувствовав ее непритворную обиду. – Я очень многое узнал о Великом Равновесии, стал еще больше, чем после рассказов Мирриамм, ценить ваш путь развития. Но тем больнее мне сознавать, что я, до сих пор, ничего не сделал для того, чтобы защитить ваш мир от нашествия своей собственной расы! Хотя, казалось бы, имею для этого возможности.

– Во всяком случае, Мирриамм была в этом уверена, – подтвердила его слова Нюррсс. – И Нэйссанн придерживается того же мнения.

– Так почему же мы, все еще, сидим здесь? – недоуменно развел руками Адам. – Почему вы не даете мне, хотя бы, осмотреть тот монумент, который расположен у вас в столице.

Нюррсс, с досады, легонько прикусила нижнюю губу, ей очень не хотелось посвящать чужака в трения и раздоры, появившиеся в среде лайонов. Нэйссанн вовсе не была уверена, что пришельца встретят в столице с распростертыми объятиями. Девушка пристально взглянула на пришельца и решила выдать ему только часть правды:

– Неисс ищет своего друга, который больше всех знает о наследии Творцов, а в нашем селении у нее наиболее сильная связь с Лесом, так как она провела здесь последние двадцать лет. В столице можно расспросить только людей, а отсюда Наставница, с помощью Великих Деревьев, связывается со всем растительным и животным миром, входящим в систему Великого Равновесия. И местные Говорящие с Лесом ей в этом помогают. Если в какой-то части Леса обнаружатся его следы, то мы об этом узнаем.

– А если этого не произойдет? – поинтересовался юноша.

– Тогда мы поедем в столицу и, сами, попытаем счастья в исследовании обелиска, – успокоила его Нюррсс. – И я думаю, что это произойдет уже довольно скоро. А впрочем, мы можем попытаться узнать об этом, прямо сейчас!

Девушка собрала в кучку остатки еды, завернула их в лист, после чего когтями приподняла пласт дерна, на котором они расположились, и затолкала сверток под него. Опустив зеленое покрывало, она притоптала почву сверху и только после этого поманила Адама за собой. Парень охотно двинулся за ней, но на краю полянки оглянулся и увидел, что в районе зарытого свертка уже началось какое-то шевеление, какие-то насекомые или животные утилизировали остатки их трапезы. В Великом Лесу все немедленно пускалось во вторичный оборот.

День быстро клонился к закату, под деревьями сгустились сумрачные тени. Занятые дневными делами, лайоны потихоньку разбредались по домам. По дороге к тому Великому Дереву, на котором приютилось жилище Нэйссанн, Адаму встретилось лишь несколько человек, приветствовавших его и Нюррсс дружелюбными улыбками. Узнав, сколь велики были потери лайонов в последней военной операции, которую предпринял Кхаррикк, парень не переставал удивляться их самообладанию в отношении его, самого. Будь на месте лайонов его соотечественники, отношение было бы принципиально иным.

Переведя взгляд на Нюррсс, которая недовольно хмурилась и подрагивала подвижным хвостом, из-за Адама вынужденная перемещаться по земле, а не по второму ярусу, который образовывали лианы, но терпеливо сносившая его медленный способ передвижения, юноша, в очередной раз, подивился ее терпению. Девушка, которая, по милости его соотечественников, потеряла обоих родителей, не только не высказывала недовольства, по поводу навязанной ей миссии, но и относилась к нему с доброжелательным сочувствием. И ей приносили определенное удовольствие их многочисленные дискуссии. Нюррсс, всем сердцем, любила свой родной Лес, но с интересом узнавала новые сведения о других частях Вселенной и всеми силами пыталась понять мировоззрение другой расы, высказывая при этом значительную толерантность. Конечно, если дело не касалось убийства живых существ.

Адам семь лет провел на центральной планете, где располагался главный город его расы. Обучаясь в крупнейшем на планете университете, парень встречался с большим количеством молодых людей обоего пола, однако с трудом бы смог кого-либо из них назвать своим другом. Поначалу, к нему многие испытывали интерес, но даже не столько из-за него самого или того, чем занимались его родители, а из-за его принадлежности к могущественному клану промышленных магнатов.

Взаимоотношения с некоторыми молодыми прелестницами зашли довольно далеко, но все они быстро сходили на нет, когда девицы узнавали о его желании продолжить дело своего отца. Ни одну из них не заинтересовала возможность, вплотную познакомиться с величайшей тайной Вселенной – Предтечами. Еще меньше они интересовались мировоззрением других разумных рас, с которыми повстречалось человечество, развивая свою экспансию во Вселенной. Молодых людей метрополии, вообще, мало что интересовало, кроме положения в обществе и разнообразных развлечений. Адам уже с трудом мог бы сказать, в каком обществе он чувствовал себя более чужим!

Лайоны признавали в нем разумного представителя другой расы, равного им по возможностям. Эти существа не испытывали преклонения перед достижениями механистической цивилизации соотечественников Адама, но и не кичились, бездумно, своим, отличным от других, путем развития общества. Лайоны спокойно и вдумчиво отстаивали свою правоту, признавая за чужаками выбор иного пути, если это не вступает в конфликт с их жизненными интересами. И уж никому не собирались навязывать свой путь насильно!

Адам вынужден был признать, что с большим удовольствием стал бы членом такого общества. А для этого необходимо было придумать, как его сохранить. И как уберечь от ужасов войны на уничтожение эту прелестную девушку, которая занимала все большее место в его сердце.

Занятый этими, не очень веселыми, размышлениями, парень не заметил, как они с Нюррсс дошли до места назначения, и с удивлением остановился, почти наткнувшись на нее, когда девушка повернулась к нему, указывая на подобие зеленой лестницы, сплетенной из лиан, специально для удобства Адама.

– Попробуешь подняться сам, или мне снова пойти вперед? – спросила она с добродушной усмешкой.

Парень недовольно поморщился, вспоминая, каким образом он попадал в зеленое гнездо Нэиссанн в первые дни своего появления в деревне. Тогда его талию обвязывали прочной веревкой из паучьего шелка, второй конец которой крепился на талии Нюррсс. Девушка быстро взбиралась до первой ветви, находившейся на головокружительной высоте, а потом постепенно подтягивала к себе веревку вместе с Адамом. Нэисс в это время страховала парня снизу. Только природная скромность лайонов удерживала их от того, чтобы не сбежаться всей толпой, чтобы посмотреть на это потешное зрелище. Хотя, малышни это не касалось. Потом Говорящие создали для него лестницу, но и тут Нюррсс была вынуждена подстраховывать его.

Сегодня же, Адам обзавелся довольно интересным приспособлением, напоминавшим выдвижные, стальные, когти, которые крепились на тыльной стороне ладоней. Эти устройства изготовил местный специалист по работе с оружием по чертежам, которые дал ему Адам. И теперь юноша горел желанием их опробовать.

Парень решительно двинулся в сторону лестницы, намереваясь, на этот раз, обойтись без посторонней помощи. И он почти справился. Однако, когда почти у самой цели его руки соскользнули, а когти не успели вонзиться достаточно глубоко, Нюррсс, непостижимым образом, оказалась рядом и, повиснув на одной руке, другой схватила его за пояс.

– Почти получилось! – совсем без насмешки заявила девушка, подтягивая Адама к следующей ступени. – Когти выполняют свою функцию, тебе просто не хватает опыта обращения с ними. И еще, ты бы больше внимания обращал на неровности в коре!

– Для этого мне надо ходить босым, как и ты! – пробурчал запыхавшийся юноша, вползая на толстенную горизонтальную ветвь. – А мои ступни к такому не привыкли.

– Тебе, всего лишь, надо преодолеть свой иррациональный страх! – пожала плечами Нюррсс. – В этой части леса нет опасных растений или насекомых. Или ты можешь разуваться непосредственно перед подъемом.

С этими словами девушка полезла вверх по стволу к следующей ветви, наглядным примером демонстрируя справедливость своих слов. Адам вынужден был разуться и последовать ее примеру. Значительно медленнее, чем его спутница, но парень справился с поставленной задачей, за что был вознагражден довольной улыбкой своей наставницы.

– Глаза боятся – руки делают! – похвалила его Нюррсс, помогая устроиться у ствола.

Сама девушка непринужденно уселась на более тонкой части ветви, давая парню время отдышаться. Адам, очередной раз, восхитился непринужденной грации ее движений. Но ему недолго пришлось любоваться предметом своего восхищения, так как Нюррсс вскочила и двинулась вверх по стволу к следующей развилке, которая и была целью их путешествия. В этом месте от ствола отходило сразу несколько ветвей, образуя небольшую площадку, на которой разместилось округлое образование, состоящее из более тонких ветвей и крупных, глянцевых листьев. Это и было жилище Нэйссанн, ставшее, на время, пристанищем для Нюррсс и Адама.

Девушка помогла своему подопечному преодолеть последний барьер, а потом повернулась к едва заметному дверному проему и позвала:

– Нэисс, ты здесь?

Не услышав ответа, Нюррсс осторожно раздвинула листья, занавешивающие вход, заглянула внутрь и знаком пригласила Адама последовать за собой. Парень проскользнул под листья и увидел, что Нюррсс склонилась над лежанкой, располагавшейся в дальнем конце хижины. Подойдя поближе, юноша разглядел, в неверном свете желеобразных наростов, что лежанка обратилась в зеленый кокон.

– Нэйссанн – там? – недоуменно высказал он свое предположение.

Девушка несколько раз провела над коконом рукой, а затем тихо ответила:

– Наставница решила, напрямую, пообщаться с Великим Деревом, а заодно и, как следует, восстановить свои силы. Я полагаю, что утром она объявит нам свое решение. И скорее всего, нам придется двигаться в столицу!

– А тебе приходилось, таким образом, общаться с деревьями? – так же тихо спросил Адам.

– Пару раз, да и то, под контролем Нэйссанн! – со вздохом призналась ему девушка. – Наставница считает, что я еще недостаточно хорошо умею защищать целостность своей личности.

– Что это означает? – поинтересовался юноша.

– Великие Деревья образуют, своего рода сеть, в которую объединяют все живые существа Великого Леса! – пояснила девушка, отходя от кокона. – Ты, как бы, погружаешься в общее поле образов и эмоций, которое стремится вплести в свой узор твою сущность. Умелый Слышащий может путешествовать в этом поле, выискивая следы того, кто ему нужен, а менее опытного могут утянуть за собой чьи-то сильные эмоции, и он не найдет пути обратно, в свое тело.

– Все, это настолько странно для меня! – пожаловался Адам. – Вы оперируете совершенно другими категориями, мне просто сложно представить, о чем ты говоришь!

– Об этом, действительно, сложно объяснить на словах, слишком многое входит в нашу жизнь в раннем детстве и воспринимается, как само собой разумеющееся. Вот, ты же не задумываешься над тем, каким образом двигаются твои мышцы при ходьбе? Как ты удерживаешь равновесие? А как бы ты попробовал объяснить это тому, кто умеет ходить только на четвереньках? – ответила ему Нюррсс. – Возможно, Мудрая и сумеет объяснить тебе, что к чему, но до утра ее будить не стоит, иначе весь процесс восстановления пойдет насмарку! Лучше тебе тоже лечь спать, так ты быстрее дождешься утра и ответов на свои вопросы.

С этими словами Нюррсс указала Адаму на его зеленое ложе и погладила ближайший светящийся нарост, заставляя его приглушить свет.

Юноша вздохнул и начал устраиваться на своей лежанке. Укладывая свою одежду рядом с постелью, Адам смотрел, как Нюррсс раздвинула загораживающие вход листья, впуская внутрь ночную прохладу и призрачный свет полной луны. Затем девушка расстегнула пояс, который подпоясывал тунику, бросила его в ногах у постели. Медленно стянула короткую тунику и отправила ее следом. Гибким движением потянулась, потом прошлась когтями по отросшим до плеч волосам, разбирая спутанные локоны.

Как завороженный, Адам смотрел на стройный силуэт, освещенный неверным светом луны, пробивавшимся сквозь крону Великого Дерева. Движение листьев, колыхавшихся под легким ветерком, делали свет еще более неопределенным, а тело девушки – видением из странного волшебного сна. Юноша знал, что у лайонов нет предубеждения против наготы, одежда, обычно, имела скорее функциональное и прикладное значение, была призвана защищать и украшать, а вовсе не скрывать тело от посторонних взглядов. Жители деревни спокойно избавлялись от нее, у всех на виду, желая принять ванну в ближайшем ручье, и все же, у него в душе возникло странное чувство. Казалось, что он видит что-то, не предназначенное для его глаз. И в то же время, он не мог отвести глаз от девушки, которая, так же, не отрывала взгляда от двух полных лун, просвечивающих сквозь листья деревьев.

Нюррсс еще раз потянулась, выгибаясь всем своим гибким телом, и повернулась в профиль, подняла руку, намереваясь опустить полог. У Адама перехватило дыхание от вида высокой, упругой груди и округлых ягодиц, четко вырисовывавшихся в дверном проеме.

– Как ты красива, Нюррсс! – не выдержав, прошептал юноша. – Ты – самая прекрасная девушка, которую я встречал в своей жизни!

Девушка замерла, не закончив движения. Затем медленно повернула голову и посмотрела в его сторону вспыхнувшими глазами.

– Ты говоришь так, будто делаешь комплимент своей соплеменнице! – недоверчиво заявила она, внимательно прислушиваясь к его эмоциям.

– Ты красивее всех моих соплеменниц! – твердо заявил Адам, встретив ее взгляд.

– Но я же непохожа на них! – отметила Нюррсс.

– В нас больше сходства, чем различий, – тихо промолвил Адам, продолжая любоваться представшей перед ним картиной.

– А как же мех на моем теле? А когти? А хвост? – недоуменно поинтересовалась девушка.

– Твое тело – настоящая песнь гармонии с природой! – прерывистым шепотом сообщил Адам.– Твой мех очень нежный и мягкий, и он там, где более всего необходимо защищать кожу от холода. У меня тоже есть волосяной покров на теле, только он совсем короткий и редкий. А кожа на твоей груди и животе похожа на лепестки цветка, что распускаются на лианах по ночам! Твои кисти рук так изящны, что наличие когтей их совсем не портит. Девушки моего мира специально отращивают ногти, полагая, что это красиво!

– Но хвоста-то у тебя нет! – прошептала девушка, с удивлением внимая его речам, и эмоциям.

– С его помощью, ты так грациозно движешься в ветвях деревьев, что его наличие лишь украшает тебя! – уверенно ответил Адам. – Я, действительно, еще не встречал столь совершенного и гармонично сложенного существа! А еще ты очень смелая, умная и добрая!

Нюррсс продолжала стоять, захваченная вихрем эмоций, которые неслись в ее сторону от этого чужого парня. Девушка знала о своей привлекательности, парни из ее клана постоянно оказывали ей знаки внимания, надеясь обрести благосклонность Нюррсс и склонить к прогулкам под полной луной. Но то, что она слышала от пришельца, было чем-то иным, большим. И в то же время, очень похожим на то, что будоражило ее кровь в эту лунную ночь. Ей одновременно хотелось: убежать подальше и подойти к парню совсем близко, чтобы коснуться его обнаженной груди. Но она не успела сделать свой выбор.

В зеленом гнезде раздался какой-то шорох, по кокону Нэисс пробежала дрожь. Девушка тоже вздрогнула, ее рука выпустила лист, и он скользнул вниз, прикрывая ее от лунного света. Но кокон успокоился, Нюррсс тряхнула головой, прогоняя наваждение, и скользнула под зеленое покрывало, лежавшее на ее постели.

– Это, все – полнолуние! – пробормотала она, зажмуривая глаза и отворачиваясь к стене.

Адам только вздохнул и сделал то же самое. Но уснуть им, обоим, удалось далеко не сразу.

Нюррсс бежала по лесу, легко перепрыгивая с лианы на лиану. Ее чуткие ушки улавливали шорох шагов преследователя. И его эмоции. Девушке не было нужды оглядываться, чтобы увидеть, кто преследует ее в свете полной луны. Карраивву ответил на ее призыв, разделил ее эмоции и желания. И теперь их радостный бег был прелюдией к любовной схватке. Спрыгнув на залитую лунным светом полянку, Нюррсс остановилась и обернулась к своему преследователю. Тот тоже вышел из тьмы ночи, в круг призрачного света, и девушка с удивлением увидела, что это – не ее кузен, а Адам!

– Ты самая красивая девушка во Вселенной, и я буду любить тебя вечно! – промолвил он, протягивая к ней руки.

Захваченная сокрушительным потоком его эмоций, Нюррсс шагнула к юноше, но в этот момент раздался строгий голос Нэиссанн:

– Довольно, Нюррсс! Просыпайся!

Девушку толчком выбросило из сна, и она, ошеломленная, отбросила покрывало и резко села на постели. И тут же едва не нырнула обратно, увидев, что Адам, уже одетый, сидит на своей постели, оперев голову на руки, и пристально смотрит на нее.

– Ты давно так сидишь? – смущенно пробормотала Нюррсс, спешно натягивая тунику. – Почему не разбудил меня?

– Мне нравится смотреть, как ты спишь! – признался Адам. – Ты такая счастливая во сне! А еще Мирриамм говорила, что во сне раскрывается истинная сущность человека, и можно уловить ее отблеск на лице спящего.

Нюррсс почувствовала, как кровь приливает к ее лицу, не хватало, чтобы чужак разгадал содержание ее сна! Девушка, сгорая от смущения, едва не выскочила из хижины, но кокон на ложе Нэйссанн, вдруг, снова зашевелился, потом на его верхней стороне образовалась трещина, в которой появились тонкие пальцы, покрытые белым мехом.

– Нэисс, ты проснулась! – радостно воскликнула Нюррсс, кидаясь к кокону.

Ловко орудуя когтями, девушка помогла своей наставнице выбраться наружу. Адам тоже вскочил со своего места и наблюдал за этим действом, взволнованно сплетая и расплетая пальцы рук.

– У тебя есть хорошие новости? Ты сумела что-нибудь разузнать о своем друге? – в нетерпении воскликнул юноша, как только Мудрая выбралась наружу.

– Новости не так хороши, как мне бы хотелось, но кое-что я разузнала! – ответила Нэйссанн, разминая затекшее тело. – Во-первых, я не нашла никаких сведений о возможной смерти Харриввау. И это уже хорошо! Но нет и сведений о том, чтобы его жизнь почувствовали в какой-то части Великого Леса.

– Тогда, может быть, он в столице? – с надеждой спросил Адам.

– К сожалению, не все так просто! – с сожалением покачала головой Мудрая. – Эостанн в, достаточной степени, пронизан субъектами, входящими в Великое Равновесие. Я же сумела, лишь уловить его образ в снах одной молодой обезьяны—носильщика. Она видела, ранее, Харраивву в кругу своих соплеменников.

– Так нам придется лезть в горы? – невольно поежилась Нюррсс, припоминая безлесые, заснеженные вершины, которые видны с верхних ярусов Великого Леса.

– Не сразу! – ответила Нэисс, натягивая свою тунику. – Сначала мы, и в самом деле, отправимся в столицу, нужная нам, обезьяна находится именно там. Рядом с объектом исследования, я лучше сумею разобраться в ее воспоминаниях.

– А я так понял, что обезьяны не являются разумными существами! – пробормотал сбитый с толку Адам.

– Нам не удалось научить их говорить, – строго ответила Мудрая. – Но это не означает полного отсутствия у них проблесков сознания. Те особи, что с детства живут в обществе более развитых существ, проявляют значительно больше осознанности в своих реакциях. А образные воспоминания существуют очень у многих существ Великого Леса! Надо только уметь в них разобраться. И умело пользоваться помощью Великих Деревьев!

– Так, значит, мы отправляемся в столицу? – Адам вернулся к своему первому вопросу.

– Как только соберем все необходимое для путешествия! – подтвердила Нэиссанн. – Надо сделать запасной комплект одежды для тебя. И теплую одежду для всех остальных членов экспедиции.

– А я-то надеялась, успеть увидеть свой новый дом и насладиться отдыхом в коконе! – грустно вздохнула Нюррсс. – Говорящая обещала, что мой дом, вот-вот, будет готов. И еще получить от тебя пару уроков погружения в поле разума Великих Деревьев! Тебе, ведь, даже до обезьяны удалось достучаться, а я и не со всеми разумными умею вступать в контакт!

– Проживешь с мое, хотя бы, пару-тройку тысячелетий – научишься! – безапелляционно заявила Нэисс, выбираясь из дома наружу, в прохладную свежесть раннего утра.

– Что ты сказала? Я не ослышался, и речь шла о тысячелетиях жизни для лайонов? – от удивления, шедший следом за ней, Адам едва не свалился с влажной от росы ветви дерева, и Нюррсс с трудом удержала его, прижав к себе.

Но парень не обратил внимание на неожиданное объятие, столь желанное для него в иной ситуации, во все глаза глядя на Мудрую и ожидая ее ответа. Нэисс обернулась к нему, недовольно поджав губы:

– Именно о таком сроке жизни, для среднего лайона, могла идти речь в мирные времена, если он не подвергает себя особой опасности и регулярно восстанавливает равновесие своего тела с помощью кокона в жилище! Для тех Говорящих с Лесом, кто достиг полной гармонии с экосистемой, срок жизни, и вовсе, ограничивался только их пожеланиями.

– И у каждого лайона есть свой кокон? – продолжал расспрашивать парень. – Я видел твой, а у Нюррсс его нет!

– Я, ведь, уступила свой дом брату и его жене! Руиссанн сейчас важнее иметь свой кокон, чем мне, чтобы следить за развитием ребенка, – напомнила Нюррсс, отпуская плечи Адама. – Теперь мне надо получить новый дом и настроить его на себя, чтобы вырастить свой кокон.

– А что именно происходит в коконе? – поинтересовался юноша, переводя взгляд с одной женщины на другую.

– Великие Деревья опрашивают всю экосистему на предмет нарушений и исправляют их, – ответила Мудрая, стряхивая себе на лицо кали росы с ближайшей ветки. – Таким же образом они поступают и с нашими телами. Творцы заложили в Равновесие приоритетное восстановление тел разумных, коконы исправляют то, что повредилось с течением времени или в результате несчастного случая. При желании можно проводить некоторые, небольшие, усовершенствования. Например, сделать более густым волосяной покров или удлинить когти, нарастить дополнительную мышечную массу. Если в зрелом возрасте проводить восстановление в коконе регулярно, то можно, почти полностью, избежать старения. Если же пренебрегать этим процессом, то организм начинает изнашиваться и стареть.

– Я верно тебя понял, что если все делать правильно, то можно бесконечно долго оставаться молодым? – недоверчиво спросил Адам.

– Почти верно! – кивнула Нэисс. – Сложнее всего справиться со старением мозга, иногда люди, как будто, устают жить, и сознательно стареют, а затем, и вовсе, уходят из мира живых. Ну, это, все, было верно только в мирное время. Война наносит телам такие увечья, с которыми коконы, зачастую, не могут справиться. Особенно это касается воздействия огня и повреждений мозга. Но мы, тем не менее, всегда пытаемся вернуть раненых в их дома. Если они еще сохранились!

Старая женщина печально посмотрела на Нюррсс и сказала:

– Именно поэтому, твой отец предпринял тот безумный штурм крепости пришельцев, развязавший войну, он очень надеялся отбить тело твоей матери и попытаться вернуть к жизни!

Адам пораженно покрутил головой и спросил:

– А вы рассказывали об этом моим соотечественникам? Ведь то, что ты описываешь, означает, практически, бессмертное существование! Или восстановлению подлежат только тела лайонов?

Мудрая задумчиво посмотрела на него и ответила:

– В первые годы контакта, лайоны настойчиво пытались познакомить ваш народ с принципами Равновесия, мы ничего не скрывали! Но твои соотечественники нам, просто, не поверили и отвергали все предложения пожить в Великом Лесу, и на себе испытать преимущества такой жизни. Как тебе, только что, рассказала Нюррсс, необходимо определенное время, чтобы вырастить новый дом и настроить его на конкретного жильца. Да, и изменения в состоянии человека ощущаются не сразу. Твоим соплеменникам, вечно, не хватало времени. Им почему-то важнее было раскапывать на плато тот самый минерал!

– Этот минерал – наиболее эффективное топливо для наших энергетических реакторов! Он встречается и на других планетах, но именно у вас он лежит, в огромных количествах, почти на поверхности планеты, – раздраженно ответил Адам. – Но если бы оказалось правдой то, что ты говоришь о восстановлении живого организма, если бы это стало возможным и для людей, то значение такого открытия перевесило бы выгоду от горных разработок!

– Если хочешь, можешь попытаться, испробовать процесс на себе! – предложила Нэисс, остро взглянув на пришельца. – У нас есть новый дом, и мы можем настроить его не на Нюррсс, а на тебя. Ты молод, и общие, временные, изменения не так заметны, но можно попробовать зарастить какую-то небольшую рану. Если ты, конечно, не испугаешься!

– Я готов, хоть сейчас! – твердо ответил Адам.

– Тогда не будем терять времени! – решительно заявила Нэиссанн и начала спускаться с дерева.

Буквально через несколько минут все, трое, уже стояли перед новым домом, который предназначался Нюррсс. Старая Говорящая с Лесом выслушала предложение Нэиссанн с хмурым выражением лица.

– Ты должна понимать всю рискованность вашей затеи! – недовольно промолвила она, окидывая взглядом Адама. – Мальчик не только принадлежит к виду, не включенному в Равновесие, но и абсолютно не подготовлен к контакту с духом Великого Леса! Я более чем уверена, что сумею настроить свежий кокон на восстановление его тела, но как бы нам не потерять его дух, когда ваш подопечный погрузится в общее поле экосистемы!

– Тебе решать Адам! – развела руками Нэйссанн. – Я могу, со своей стороны, только обещать, что попытаюсь следовать за тобой. И надеюсь, что твоя память о Мирриамм поможет нам не потерять контакт!

Адам перевел глаза на Нюррсс, нервное движение хвоста которой указывало, что и ее беспокойство велико, улыбнулся, как можно беспечнее, встряхнул непокорными черными волосами и решительно заявил:

– Я, сам, вызвался на этот эксперимент! Мой отец не побоялся, войти в транспортную систему Предтеч, так и мне стоит совершить что-нибудь значительное!

Нюррсс только нервно сглотнула и кивнула ему головой. Помня их, вечерний, разговор, девушка понимала, что Адам пытается доказать свою значимость и способность побороться за ее благосклонность. Попытаться удержать его сейчас, означало бы, что она считает его слабаком. И это разрушило бы их дружбу, чего Нюррсс, определенно, не хотела.

Говорящая с осуждением посмотрела на молодых людей, затем пожала плечами и отодвинула зеленую завесу со входа в дом.

– Раздевайся! – резко приказала она парню, поглаживая зеленое основание будущего ложа. – Твое счастье, что дом совсем новый, я быстро сумею настроить его на тебя.

Не сводя глаз с Нюррсс, Адам быстро сбросил одежду и шагнул в сторону зеленого постамента. Нэйссанн быстро развернулась в его сторону и полоснула острым когтем по бедру юноши. Адам не удержался от вскрика, на ноге появилась большая рваная рана, из которой хлынула кровь.

– Не обращай внимание на боль, она скоро пройдет, и ложись на возвышение! – приказала Нэисс и опустилась на колени рядом с Говорящей.

Юноша шагнул вперед, но, на мгновение, остановился и обернулся в сторону Нюррсс, которая нервно кусала губу, а хвост ее бешено хлестал по ногам.

– Все будет хорошо, я вернусь! – чуть слышно сказал он.

– Я буду ждать! – шепнули губы девушки.

Адам опустился на зеленый постамент и не отрывал от нее глаз, пока зеленые побеги свивались в кокон вокруг его тела. Нюррсс смотрела на него, пока только лужа крови на полу не стала напоминать о том, кто находится внутри кокона. Посмотрев на двух старых женщин, неподвижно стоящих на коленях, рядом с коконом, девушка, вдруг, неожиданно всхлипнула и тоже опустилась рядом с ними на колени, схватив за руку свою наставницу, а другой оперлась на кокон. Зеленая пелена заволокла ее глаза, а вихрь множества чувств и эмоций потащил за собой в самую глубину Великого Равновесия.

Звуки, запахи и зрительные образы складывались в пеструю мозаику жизни Великого Леса. В которой неожиданно появилось ее собственное лицо. Нюррсс поняла, что нащупала воспоминания Адама, и покрепче уцепилась за них. В мозг девушки хлынул поток разнообразных образов из различных периодов жизни юноши, там были лица людей, среди которых часто попадалось лицо старой женщины из племени лайонов. И ее, собственное, лицо и тело.

– Как можно быть такой безалаберной! Ты могла, хотя бы, предупредить меня о своих намерениях! – сердитый голос Нэйссанн вторгся в затуманенное сознание девушки. – Мне стоило большого труда выудить вас, обоих, из потока! Хорошо хоть, вы ухитрились зацепиться друг за друга!

Нюррсс осознала, что, по-прежнему, сидит на полу рядом с коконом. Попытавшись встать с колен, девушка почувствовала, как затекло тело, и поняла, что провела в этой позе довольно много времени. Повернув голову, она увидела, что Говорящая, по-прежнему, сидит с закрытыми глазами, положив руки на кокон.

– Не беспокойся, с твоим другом все в порядке! – проворчала Нэисс, поймав ее взгляд. – Сейчас он, просто, спит. Через пару часов, Говорящая раскроет кокон и разбудит его. А теперь, давай, не будем ей мешать! Найдем спокойное местечко и позавтракаем. Нам с тобой есть о чем поговорить.

Нюрсс побагровела, бросила в сторону Говорящей быстрый взгляд и заторопилась к выходу. Нэйссанн последовала за ней.

Выйдя наружу, старая женщина указала своей ученице на небольшую полянку, расположенную позади нового дома. Там она уселась на мягкий коврик из мха и, предложив девушке накрыть на стол, принялась приводить в порядок свой мех.

Нюррсс преувеличенно тщательно выбирала еду и накрывала на стол, оттягивая начало разговора. Девушка надеялась, что Наставница сама задаст ей наводящие вопросы и, таким образом, раскроет свое мнение к тому, что успела узнать про чувства, которые появились между ней и молодым пришельцем, во время их, совместного путешествия в духовном поле, объединяющем сознания Великого Леса. Однако Нэисс молчала, расчесывая когтями густой белый мех, покрывавший большую часть ее тела. Наконец, девушка не выдержала и, поймав взгляд Наставницы, смущенно заявила:

– Я понимаю, что все это неправильно! И я не знаю, как это прекратить!

– Что именно ты считаешь неправильным? – спросила Нэйссанн, поднимая на нее удивленный взгляд.

– Адам относится ко мне, как своей соплеменнице, и я тоже не могу больше относиться к нему, как к врагу! – пробормотала Нюррсс, чувствуя, как щеки ее покрываются румянцем.

– А Адам нам, вовсе, и не враг! – строго ответила ей Мудрая. – Великая глупость делить разумных на друзей и врагов, основываясь только на физических различиях! И нет ничего постыдного в том, чтобы чувствовать приязнь к тому, кто близок тебе духовно.

– Боюсь, что Адам восхищается не только моим духовным совершенством! – призналась Нюррсс, краснея еще больше. – И его чувства столь сильны, что я слышу их не менее четко, чем чувства лайона.

– Ведь, ты же мечтала, чтобы кто-нибудь полюбил тебя столь же сильно, как твой отец любил твою мать. Так почему же ты теперь недовольна? – удивилась Нэйссанн.

– Так у этих же чувств не может быть будущего! – воскликнула девушка. – Мы с Адамом принадлежим не только к разным цивилизациям, но и к разным видам! У нас не может быть потомства, семью создавать нет никакого смысла.

– С каких это пор тебя волнуют проблемы семьи и потомства? – ехидно поинтересовалась Нэисс. – Помнится, совсем недавно ты отказалась от этого, выбрав Путь Воина. И Адам, вряд ли, видит в тебе самку-производителя. Так почему бы тебе не принять все, как оно есть, и наслаждаться вашим чувством? Я не толкаю тебя в его объятия, вам надо еще многое узнать друг о друге, но и стыдиться своих чувств незачем!

– А что подумают другие лайоны? – поежилась Нюррсс.

Нэйссанн нахмурилась, пристально посмотрела на свою ученицу и сказала:

– Быть может, ваш пример напомнит им, что Творцы завещали нам находить взаимопонимание с другими разумными видами, а не воевать с ними! Именно в этом состоит предназначение нашего народа! Об этом, в последнее время, слишком часто забывают! В результате войны проигрывают обе стороны, а разумное общение обогащает цивилизации. Наша беда и вина состоят в том, что мы не сумели, найти пути к взаимопониманию с людьми. Многие тысячелетия Мудрые готовились к контакту, но не сумели достичь успеха. Возможно, такая задача окажется по плечу именно вам!

– Но почему ты так думаешь? – недоуменно расширив глаза, поинтересовалась Нюррсс.

– Потому, что именно вас связывает самая искренняя и чистая любовь, которую я встречала в своей жизни! – с печальной улыбкой ответила старая женщина. – А истинная любовь способна перевернуть мир! Вашему чувству противостоят устои ваших собственных цивилизаций, значит, вам придется искать пути для устранения этих препятствий. И если такой путь найдется, то он послужит на благо Великому Равновесию.

– А если – нет? – прошептала Нюррсс.

– Тогда у нашей цивилизации не останется шансов! – мрачно ответила Нэисс.

– А Творцы, или Предтечи, к которым ищет путь Адам? – ошеломленно поинтересовалась девушка.

– А захотят ли они помочь нам, увидев, что лайоны не сумели защитить свой путь развития? – горько усмехнувшись, заметила Мудрая. – И устроит ли нас, самих, предложенный Творцами выход? Путь к Творцам – последний вариант спасения, его надо искать, но возлагать на него все свои надежды не стоит! Гораздо важнее попытаться нащупать возможности, самим преодолеть разногласия с пришельцами. Именно поэтому, я и предложила Адаму, осуществить эксперимент с коконом. В результате этого испытания, парень не только, на своей шкуре, убедится в возможностях экосистемы, но и вы, оба, начнете лучше понимать друг друга.

– Так ты все, это, задумала специально? – вскинулась Нюррсс. – И все разговоры об опасности были игрой?

– Отнюдь! – покачала головой Нэиссанн. – Опасность существовала и для него, и для тебя! И только объединив усилия, вы могли успешно преодолеть свое первое испытание. Услышав друг друга в поле разума Великого Леса, вы уже не потеряете эту способность. Возможно, что в дальнейшем она спасет вам жизнь!

– Но Адам теперь знает, что я, на самом деле, думаю и чувствую не только по отношению к нему, но и ко многим другим… – смущенно пробормотала Нюррсс.

– Насколько я успела узнать этого парня, не думаю, что это способно остановить его, в попытках завоевать тебя! – хитро усмехнувшись, ответила старая женщина. – И как мне кажется, ему скоро придет пора, выходить из кокона!

С этими словами Нэиссанн положила свои палочки на лист с остатками еды, упруго вскочила с земли и поспешила в сторону дома, где находился Адам. Нюррсс пришлось спешно прибирать остатки завтрака, она провозилась несколько дольше положенного, пытаясь, попутно, привести в порядок свои взбаламученные мысли и чувства.

Когда девушка вошла внутрь зеленой хижины, то увидела, как Говорящая о чем-то расспрашивает ее наставницу. При ее появлении женщины прервали свой разговор, Говорящая с Лесом пристально взглянула на Нюррсс и сказала:

– Процесс восстановления закончен, я заставила кокон начать процесс быстрого пробуждения пациента. В первый раз неплохо было бы помочь парню выбраться наружу, и я думаю, что ты вполне с этим справишься! У меня и других дел достаточно.

С этими словами женщина подтолкнула девушку к кокону, а сама заторопилась к выходу. Нэйссанн последовала за ней. Нюррсс присела рядом с коконом, по которому пробегали волны дрожи, указывающие на то, что он, вот-вот, готов раскрыться. И в самом деле, через пару минут, по кокону пробежала наиболее сильная волна, и в верхней части его возникла глубокая трещина. Девушка погрузила в нее свои пальцы, напевая и разводя в сторону побеги, стараясь при этом не зацепить кожу лежащего там юноши своими когтями. Тонкие прутья свивались в спирали и уползали в основание зеленого ложа. Скоро на поверхности появилось лицо Адама с закрытыми глазами. Нюррсс, на мгновение, замолчала, разглядывая черты спящего. Еще совсем недавно юноша, таким же образом, хотел разгадать ее мысли, а теперь между ними не осталось тайн. И девушка чувствовала себя несколько неуютно, предчувствуя выяснение отношений.

Нюррсс разглядывала лежащего перед ней обнаженного юношу так же пристально, как предыдущим вечером Адам рассматривал ее, саму. Девушка вынуждена была признать, что мнение парня о том, что различия в их телосложении не так уж принципиальны, имеет веские основания. Широкие плечи и сильные руки Адама вполне могли принадлежать тренированному воину ее племени, узкие бедра и длинные, мускулистые ноги выдавали умелого бегуна. Копна непокорных черных волос была довольно необычна для лайонов, однако, тонкие черты лица вполне укладывались в существующие у них каноны красоты. Как и говорил сам Адам, на его коже присутствовал слабо выраженный волосяной покров. Однако на руках и ногах юноши он был почти таким же, как и у Нюррсс. Девушка знала, что у парня отсутствует стержень гривы, спускающийся по спине к пояснице, зато на груди и животе, в отличие от нее, самой, курчавилась буйная поросль. Нюррсс невольно протянула руку и осторожно провела пальцами от плеча через грудь и живот.

Тут глаза спящего открылись, и Адам схватил ее за руку.

– Я вернулся! К тебе! – произнес он, глядя на Нюррсс сияющими глазами.

– Я знаю! – прошептала она, чувствуя, как щеки ее заливает румянец.

– И у меня теперь есть надежда? – голос юноши тоже упал до шепота.

– Ты знаешь! – чуть слышно ответила Нюррсс, понимая, что они, и теперь, слышат эмоции и мысли друг друга ничуть не хуже, чем в поле разума Великого Леса.

Адам поднес к губам ее пальцы и прикоснулся к ним легким поцелуем, который породил в теле девушки волну сладкой дрожи. Смущенная своей реакцией, Нюррсс резко поднялась на ноги. Адам моментально выпустил ее пальцы и поднялся следом. На его ноге не осталось и следа от раны, оставленной когтями Нэйссанн.

– Я сделаю все, чтобы заслужить твою любовь! – решительно заявил он, всматриваясь в глубину ее сияющих глаз. – И ничто во Вселенной не сумеет разлучить нас!

Совсем недалеко от входа в зеленую хижину, опершись ладонями на ствол Великого Дерева составляющего часть замкнутой системы Равновесия, стояли две очень древние женщины и внимательно прислушивались к тому, что происходит внутри хижины.

– Тебе не страшно отправлять по тому же, опасному, пути свою очередную ученицу? – укоризненно промолвила Говорящая с Лесом, глядя на Нэйссанн.

– Я очень надеюсь, что ей повезет больше, чем ее матери! – печально промолвила Мудрая. – Во всяком случае, в данный момент, девочка счастлива. Она, наконец, узнала, что такое настоящая любовь, а не простое волнение крови, под воздействием полнолуния.

– Но ты же помнишь, что любовь может, как осчастливить, так и убить человека! – мрачно напомнила Говорящая. – А на этот раз, и тебе придется очень несладко, я слышала глубину вашего с ней, духовного, родства, когда мы, все, купались в потоке разумов Равновесия.

– Мне никогда не оправиться и от того, что по моей вине произошло с Лейссанн! – в голосе Мудрой прозвучала неподдельная боль. – Но эти дети – наша последняя возможность найти взаимопонимание! За этот шанс отдала жизнь моя сестра. Если они погибнут, то я уйду вслед за ними, потому что, тогда останется только война на истребление, которая разрушит саму суть Равновесия, и духовную сущность нашего общества!

– Ты совсем не веришь в тот план, который осуществляют Говорящие с Лесом? – удивленно спросила ее подруга.

– Я уверена, что вы справитесь со своей задачей! – покачала головой Нэисс. – Но даже если отбросить моральный аспект проблемы, то эта победа будет временной, если мы не сумеем привлечь на свою сторону пришельцев. Мы можем истребить их, всех до одного, но космос велик, и однажды какие-то чужаки появятся снова.

– А как же твой, официальный, план – поиски Творцов? – поинтересовалась Говорящая.

– Я буду продолжать поиски, у меня есть направление, в котором искать Харриввау, – Мудрая перешла на деловой тон. – Мирриамм, перед смертью, связалась со мной и сказала, что Адам – ключ к входу в мир Творцов. Необходим мой друг, чтобы совместить ключ и замок. И еще меня волнует, что Харриввау отдалился от общества лайонов. До войны он, всеми силами, пытался привлечь к своим поискам как можно больше соотечественников, а теперь, похоже, прячется от них среди обезьяньих племен. Я не хочу никого обнадеживать, прежде чем не поговорю с ним. Вход в обелиск может оказаться как спасением, так и ловушкой!

– Тогда вам пора двигаться в путь, мои наблюдающие сообщают, что на космодроме пришельцев и вокруг их периметра идет бурная деятельность! – озабоченно предупредила Говорящая.

– Через день-два мы двинемся в столицу! – согласно кивнула ей Неиссанн. – А ты со своими соратниками продолжай действовать по намеченному плану. Только держи меня в курсе. Я все-таки надеюсь, что сумею предложить альтернативный вариант до того, как последствия вашего плана станут необратимыми.

– Я полагала, что наша, общая, цель – защитить Равновесие, любой ценой защитить доверенное нам наследие Творцов! – нахмурившись, напомнила ей Говорящая.

Нэисс покачала головой:

– Давай, не будем возобновлять старый спор! Я по-прежнему уверена, что основное наследие Творцов – разумные существа, способные осознать все величие принципа Равновесия! А вступление на путь тотального уничтожения разумных существ – предательство их основной идеи!

– Так ты предпочтешь пожертвовать Равновесием, лишь бы, сохранить разумное общество, полезность существования которого для Вселенной весьма сомнительно? – настороженно спросила ее собеседница.

– Я приложу все силы, чтобы сохранить и то, и другое! А тебе бы стоило снова прикоснуться к памяти предков, чтобы не потерять, окончательно, свою истинную сущность! – твердо заявила Нэй

ссанн и поспешила навстречу молодым людям, рука об руку выходившим из зеленого дома.

Глава 4. Город Зорь

– Никогда в жизни не видел ничего, более прекрасного! – восхищенно прошептал Адам, голос изменил юноше, так сильны были переполняющие его чувства.

Зрелище, открывшееся его глазам, и в самом деле, поражало своей красотой и гармонией. С верхнего яруса Великого Дерева, куда парень забрался с помощью своих стальных когтей и Нюррсс, открывался потрясающий вид на столицу лайонов, расположенную на подступах к самым высоким горам континента. Среди колыхающихся крон Великих Деревьев, демонстрирующих множество оттенков зеленого, причудливым узором взметнулись к небесам ажурные, каменные, башни. Рассветное солнце окрашивало их в различные оттенки розового и золотого, делая зрелище похожим на ковер, брошенный у подножия гор, увенчанных белоснежными шапками.

– Эостанн – это город зорь, так переводится название нашей столицы с родного языка Творцов! Он красивее всего именно на рассвете, потому я и хотела показать вам его, в первый раз, именно таким! – голос Нэйссанн тоже был полон благоговения. – Его сложный узор и цветовую гармонию лучше всего видно издалека. Я никогда не устану любоваться этим зрелищем, несмотря на то, что видела его тысячи раз!

Адам кивнул и только крепче сжал руку Нюррсс, не находя слов для описания того, что творится у него на душе. Девушка ответила ему взволнованным пожатием, для нее зрелище было не менее необычным, чем для ее инопланетного друга. Как и для шестерых ее товарищей, которые вместе с ними отправились в путешествие из родного поселения в столицу. Карраивву был более привычен к этому виду, потому и остался внизу, вместе с Руиссанн, которой становилось все тяжелее прыгать по тонким ветвям деревьев. Растущий внутри ее тела малыш начинал накладывать свои ограничения.

Именно заботой о ее состоянии, по словам Нэйссанн, объяснялась довольно медленная скорость, с которой маленький отряд передвигался по Великому Лесу. Однако Нюррсс предполагала, что причиной послужило не только это. И даже не привычная уже неуклюжесть Адама, с которой он передвигался в верхних ярусах леса. Наверное, все, это можно было бы преодолеть, если взять с собой больше обезьян-носильщиков. Но Нэисс упорно продолжала настаивать на самостоятельном передвижении и долгих остановках для отдыха в каждом, встреченном на пути, поселении. В них она отсылала Руиссанн отдыхать, а сама отправлялась вместе с Нюррсс, Адамом и остальной молодежью на экскурсию.

У девушки складывалось впечатление, что и маршрут их был выбран далеко не случайно. Каждое селение отличалось какой-нибудь особенной ролью в Великом Равновесии. В одних экспериментировали с выращиванием необычных плодов и пряных трав, делавших еду гораздо изысканнее. В других разводили разные виды пауков или гусениц, обеспечивавших ткачей сырьем для изготовления разнообразной одежды. То могли быть тончайшие шелковые платья для женщин или прочные туники для мужчин. Так Нюррсс, наконец, поняла, что основой для ее защитных доспехов служила кожа пресмыкающихся, которую они сбрасывали при линьке. В одном из поселений, буквально, некуда было ступить, так много там ползало различных ящериц и змей. А особые виды раковин моллюсков, выращиваемых в маленьких запрудах, устроенных вдоль берегов прозрачных ручьев, производили удивительно яркие краски для тканей. Шерсть же для теплых курток предоставляли маленькие зверьки, привыкшие вычесывать свой подшерсток для строительства гнезд.

Девушка лучше начинала понимать разнообразие жизни в тех местах, где не было нужды постоянно думать об обороне. Здесь дома были больше и не прятались в листве Великих Деревьев. Одежда людей была красочней и разнообразней, в их жизни больше времени отводилось отдыху, музыке и танцам.

И сами люди были спокойнее и доброжелательнее. Нюррсс, поначалу, беспокоилась, как воспримут лайоны появление чужеземца так далеко от границы Великого Леса. Но основной эмоцией жителей был не гнев, а острое любопытство. Жители поселений пытались понять, зачем он тут появился, как относится к лайонам и законам Равновесия. И разузнать что-нибудь о его собственном мире.

В результате, Нэйссанн приходилось устраивать по вечерам длительные посиделки на центральной площади поселения, где главной фигурой был именно Адам. Юноша весьма толково отвечал на вопросы, его собственные рассказы о главной планете его народа оказались очень красочными. Особый интерес везде встречали его повествования о жизни на планете обелисков, оставленных Творцами, или Предтечами. Лайоны с воодушевлением воспринимали идею добраться до родной планеты Творцов и убедить их помочь, разрешить противоречия между двумя младшими расами.

– Если ты говоришь, что рисунок города лучше виден издалека и сверху, то и план застройки города должен был предусматривать такую возможность для его обитателей. Но я не увидел ни одной обзорной башни, которая возвышалась бы надо всем городом. А у ваших соотечественников никогда не существовало способа передвижения по воздуху? – спросил Адам, через некоторое время, у Нэйссанн, с трудом, оторвав свой взор от зачаровавшей его картины.

– В нашем мире, до прихода твоих соотечественников, в небесах, летали только птицы, да легендарные драконы Творцов! – негромко промолвила Нэисс, не отрывая глаз от родного города.

– А кто такие – драконы? – изумленно взглянув на нее, спросил Адам. – У моего народа тоже есть древние мифы, о летающих животных под таким названием, однако не было найдено ни одного, реального, подтверждения, что они существовали одновременно с людьми.

– Сама, я ни разу с ними не встречалась, – призналась Нэйссанн, – но в столице сохранилось достаточно много изображений драконов, несущих на себе кого-то из Творцов. После ухода создателей нашего мира, драконы тоже в нем больше не появлялись.

– А что появилось первым: Великий Лес или Эостанн? – продолжил свои расспросы юноша, в его голосе теперь явственно сквозила тревога.

Нюррсс с удивлением заглянула ему в лицо, встревоженная внезапной сменой его настроения. Адам выглядел так, будто ему пришла в голову какая-то неприятная мысль.

– Сначала Творцы посадили лес и создали в нем Равновесие, – начала рассказывать Нэйссанн, обернувшись к парню и пристально вглядываясь в его лицо, она тоже услышала тревогу в его голосе. – Легенды гласят, что Великий Лес начал свой путь от подножия гор, откуда берут начало все ручьи и реки нашего мира. Лес рос, и вместе с ним росло и совершенствовалось Равновесие. Увеличивалось число видов растений и животных, составлявших его узор. Решив однажды, что уже достаточно потрудились, Творцы создали лайонов, чтобы они подменили их в деле укрепления и развития Равновесия. Создатели указали нам путь, которым предстояло идти последующим поколениям лайонов. Эостанн же Творцы создали в качестве примера, возможной гармонии живого и неживого, места, где разумные могут поразмышлять над другими путями развития.

– Так значит, Эостанн – древнее творение Предтеч? – переспросил Адам.

– Не совсем так! – покачала головой старая женщина. – Если начало сотворения Великого Леса скрыто от нашей, общей, памяти, то история создания столицы имеет подтверждение реальными фактами, сохранившимися в памяти лайонов. Известно, что, однажды, Творцы собрали группу лайонов, имевших склонности к живописи, поэзии и другим видам искусства, и устроили для них экскурсию в один из своих миров. А после возвращения лайонов на родину, помогли построить Эостанн, соединив в нем все самое лучшее из двух миров. Песню леса они соединили с песней камня.

– А известно ли, кто был создателем общего плана города? И кто следил за его воплощением в жизнь? На мой взгляд, это невозможно без полетов по воздуху! – настаивал Адам.

– Почему тебя так волнует вопрос полетов над Лесом? – заинтересовалась Нюррсс.

– В университете я прочел все, что только нашел, об исследовании вашей планеты, и знаю, что ни один из наших, воздушных, судов не в состоянии планировать достаточно низко над вашей планетой, – пояснил Адам. – Какое-то мощное, магнитное, возмущение выводит из строя все электронные приборы управления. Особенно сильно оно в районе Великого Леса. Как будто специально защищает лайонов от атаки с воздуха. Наши космические корабли потому и приземляются на плато, что оно достаточно хорошо видно с орбиты, нет необходимости в дополнительном маневрировании. Также я нашел упоминание о первой экспедиции, которая посетила вашу столицу, там тоже сказано, что ученые пришли сюда пешком.

– Так почему тебя волнуют полеты над столицей, если твои собратья не могут тут летать? – нахмурилась Нюррсс, почувствовавшая какой-то подвох.

– Хотелось бы знать, насколько выделяется это место из Великого Леса! – попытался объяснить ей Адам. – Сам я точно не знал, где именно расположен город, поэтому и не заметил его с орбиты, только плато! Но если существуют приблизительные координаты, или город сильно выделяется на общем фоне леса, то военные могут нанести по нему удар из ближнего космоса! Наши генералы, вряд ли, понимают структуру функционирования Великого Равновесия и могут попытаться, первым, уничтожить единственный большой город, полагая, что это и есть командный центр!

– А мы можем как-то предвидеть этот удар или защититься от него? – с дрожью в голосе спросила Нюррсс, ее ужаснула сама мысль, о возможности уничтожения столь прекрасного места.

Адам мрачно взглянул на нее и покачал головой:

– Мы не увидим находящийся на орбите звездолет! А подлетающий снаряд заметим только тогда, когда будет слишком поздно! Единственной, возможной для здешних жителей, защитой является только упреждающая эвакуация населения и рассредоточения его по лесу.

– Который пришельцы тоже планируют сжечь! – угрюмо заметил один из сопровождавших их лайонов.

– Так давайте же, быстрее доберемся до Эостанна, чтобы я мог, наконец-то, взглянуть на ваш обелиск! – почти выкрикнул Адам. – Вдруг я пойму, как им можно воспользоваться! Я думаю, у нас есть еще некоторое время в запасе, не зря же Мирриамм, во время моего побега, уронила наш кораблик на навигационную станцию космопорта! Плазменные двигатели должны были сжечь ее и значительную часть стоящих рядом кораблей. Но все равно, на замену им прилетят другие!

Несмотря на то, что весь отряд поспешал, как только мог, в пределы столицы они вошли, когда город был окутан ночным сном. Карраивву велел Адаму встать в центр группы, чтобы не привлекать внимания случайных прохожих, и быстрым шагом повел их к дому своей семьи. Нюррсс, не меньше чем Адам, крутила головой, пытаясь осознать план города и запомнить дорогу. Парнишка же, просто, восхищался видами, открывавшимися перед ним, в неверном свете люминесцентных растений и фонарей, заполненных светящимися насекомыми. В более сильном освещении лайонам, и ночью, не было нужды.

Дом, к которому подвел их Главный Стратег, привел Адама в полный восторг. Четыре гигантских Великих Дерева, увитые лианами со светящимися цветами, сплетались между собой и уходили ввысь, первый ярус ветвей терялся в ночной темноте.

– Мой милый дом, как я по тебе соскучилась! – всхлипнула Руиссанн, которую последние несколько миль несли на руках, по очереди, все мужчины-лайоны.

– Я тоже несказанно рад вернуться! – тихо вздохнул Карраивву, прижимая жену к своей груди.

Но больше всего Нюррсс удивилась поведению Нэиссанн. Мудрая, нетвердыми шагами, вышла вперед, раскинула руки, обняла дерево и замерла, прижавшись головой к его шершавой коре.

– Прости меня, Великий! – чуткие ушки Нюррсс расслышали тихий шепот старой женщины. – Мне так не хватало тебя!

И когда Нэйссанн обернулась к ней, то девушка была уверена, что в глазах ее наставницы блестели слезы. Но Мудрая быстро овладела собой и поманила к себе ученицу.

– Это – дом нашего рода! – благоговейно понизив голос, объяснила она. – Многие поколения жили здесь до меня, и дом помнил их, как помнит и всех, ныне живущих, членов рода. И меня, и Карраивву и его жену! Твоя мать тоже провела здесь свое детство и юность. И ты, в раннем детстве, бывала здесь. Подойди и поздоровайся с ним!

Нюррсс медленно подошла к дереву и положила на него ладони. Девушке показалось, что по могучему стволу пробежала легкая дрожь, а потом ладони почувствовали ласковое тепло, как будто, ее коснулись руки давно ушедшей матери.

– Он помнит нас, хотя, мы были здесь столько лет назад, что я почти ничего не помню об этом! – пробормотала Нюррсс, пораженная до глубины души.

Адам осторожно приблизился к ним и положил свою ладонь рядом с рукой Нюррсс.

– Мне он тоже кажется совсем живым! – прошептал юноша, поглаживая шершавую кору.

– Дома, созданные из нескольких Великих Деревьев – это, и в самом деле, нечто особенное! – пояснила Нэйссанн. – И было бы величайшей трагедией потерять такое богатство! Исчезнет одна из важнейших составляющих Равновесия, связанная с лайонами.

– Давайте продолжим наш разговор внутри дома! – предложил Карраивву, поглаживая дрожащую Руиссанн.

Нэиссанн вновь положила ладони на дерево, затем медленно развела их в стороны, и в шершавой коре образовалась щель, которая вскоре превратилась в широкий проход. Держа на руках Руиссанн, Карраивву первым вступил под его своды. Адам восхищенно крутил головой, пытаясь осознать величину помещения, в котором они оказались. Стены зала, усеянные светящимися грибами, смыкались в неимоверной высоте, вызывая в душе восторг и преклонение. Не только он, но и все молодые лайоны, впервые оказавшиеся в подобном здании, испытывали нечто похожее.

– Здесь такая редкостная акустика! – услышал Адам счастливый голос Руиссанн. – Не хуже, чем в зале консерватории, расположенном в одной из каменных башен, возведенных Творцами.

Женщина с улыбкой посмотрела на пораженного юношу и добавила:

– Я с удовольствием спою здесь, для вас, но это будет завтра!

– Действительно, вам, всем, пора отдохнуть! – поддержала ее Нэисс, обеспокоенно глядя, как тяжело опирается женщина на руку мужа.

Мудрая повернулась к Главному Стратегу и предложила:

– Выдели каждому из гостей по комнате, пусть, они отдохнут в коконах!

– Но это же – чужой дом! – пораженно воскликнул Адам, такое заявление противоречило тому, что он успел узнать.

– Великие Деревья могут сами настраиваться на постояльцев! – добродушно усмехнулась Нэисс. – Причем очень быстро! И поддерживать активность многих коконов одновременно. Вам не помешает хороший отдых после долгого путешествия.

Тут Мудрая поманила за собой Адама и Нюррсс.

Оказавшись возле стены, Адам заметил, что вдоль нее идет нечто похожее на узкую лестницу, образованную из древесных наростов. Парень последние недели достаточно тренировался, чтобы без особых проблем последовать за Нэйссанн. Нюррсс была у них замыкающей, на всякий случай, подстраховывая гостя. Мудрая некоторое время вела их вдоль стены, но неожиданно нырнула в боковой проход. Некоторое время друзья шли узким тоннелем, а затем оказались в просторной комнате. Движением ладони Нэйссанн оживила светильники на стенах, потом подошла к противоположной стене, в которой, при ее прикосновении, прорезалось большое окно, ранее скрытое большими кожистыми листьями. Яркий свет двух лун упал на нее.

– Когда-то это была моя комната! – с печальным вздохом сообщила старая женщина. – Я не была здесь больше двадцати лет, а Дом оставил все, как есть! Он верил, что я однажды вернусь!

– Великие Деревья знают, кто из лайонов жив, а кто умер? – вопрос Адама звучал почти риторически.

– Знают! – кивнула Нэисс. – И всегда готовы помочь и поддержать! Здесь нет необходимости в помощи Говорящей с растениями, дом сам угадает и выполнит ваши пожелания. Сегодня вы будете ночевать в этой комнате, здесь, как раз, два ложа: мое и моей сестры. Дому не придется, особенно, перестраивать комнату.

Женщина указала молодым людям их постели, возле которых стояли резные лавки и сундуки, выполненные из пористого розоватого камня.

– А ты, сама, где будешь спать? – удивилась Нюррсс, ставя вещмешок в ногах кровати и складывая на лавку одежду.

– Я, прямо сейчас, пойду к твоему дяде, – сухим тоном сообщила Мудрая. – Он теперь предпочитает жить в каменном доме, рядом со зданием Советов. Сообщу ему о прибытии и попрошу назначить собрание глав каст и кланов, как можно быстрее. Да, и нужная мне обезьяна живет именно там!

С этими словами Нэйссанн вышла из комнаты, оставив свою ученицу в легком недоумении. Однако усталость Нюррсс была достаточно велика, чтобы она поспешила уложить Адама, а потом и сама воспользовалась ласковыми объятиями кокона.

Как только девушка сомкнула глаза, ей показалось, что время повернулось вспять. Откуда-то послышалась старая колыбельная, которую напевала ей, перед сном, давно ушедшая мать. А затем над ней склонилось такое любимое, родное лицо Лейссанн. И лицо ее отца, лишенное шрамов и седины. Оба родителя счастливо улыбались своей дочери, шептали ей ласковые слова. Затем появились лица других лайонов, в которых девушка узнавала своих деда с бабушкой, дядю Лорринасса, Нэйссанн и ее сестру-близнеца Мирриамм. Все, они радовались встрече со своей юной родственницей, искренне желали ей всех благ. И вновь к ней склонялось прекрасное лицо матери, обещавшей любить ее вечно. Чувство радости, покоя и защищенности окутывало Нюррсс, словно мягкий кокон, заставляя забыть все невзгоды.

Немного погодя в ее сон начали вторгаться другие лица, определенно, принадлежащие пришельцам с другой планеты, но и эти мужчина и женщина ласково улыбались ей. А потом появилась старая лайонская женщина, очень похожая на Нэйссанн. Память подсказала ей, что это – Мирриамм. Нюррсс поняла, что ее сны вновь переплетаются со снами Адама. Дом принял их, обоих, в поле своей памяти, помогая обрести душевное равновесие.

Тем неприятнее было чувство беспокойства, заставившее Нюррсс проснуться. Девушка уже выбиралась из кокона, когда за зелеными занавесями, ограждающими вход в комнату, послышался голос ее кузена:

– Ты здесь, Нэйссанн?

– Нэйссанн здесь нет, Карраивву! – ответила Нюррсс, спешно натягивая тунику.

Главный Стратег вошел в комнату и недоверчиво посмотрел на второй кокон.

– Там Адам! – сообщила девушка, указывая на появившуюся из кокона черноволосую голову, дом решил разбудить и его.

Брови ее брата невольно нахмурились, он с недовольным видом разглядывал мускулистую фигуру обнаженного парня, пока тот неловко высвобождался из объятий кокона. Нюррсс с удивлением отметила оттенок ревности в эмоциях, излучаемых ее кузеном. Тот молчал, нерешительно переводя свой взгляд с одного на другого.

– Так что ты хотел нам сказать? – с легкой улыбкой спросила девушка, подчеркивая слово «нам».

Адам кинул на нее благодарный взгляд и потянулся к лавке, на которой лежала его одежда.

– Я проснулся у себя в комнате и нашел рядом с постелью вот это! – сухо ответил Карраивву, протягивая сестре листок бумаги.

Нюррсс взяла его, это оказалось запиской ее наставницы, где она сообщала, что срочно отбывает в горы и просила Главного Стратега, как можно быстрее, собрать Совет представителей Территориальных Кланов и Вождей профессиональных Каст, призвав на него представителей из различных районов Великого Леса. А до того обеспечить охрану и защиту Адама. И Нюррсс. И еще подготовить припасы для похода в горы отряда, порядка десяти человек.

– Тебе твоя наставница тоже ничего не сказала о своем уходе? – предположил Карраивву, глядя на удивленное лицо кузины.

– Вчера она только сообщила, что собирается срочно навестить Верховного Вождя, но про свой уход ничего не говорила! – недоуменно развела руками Нюррсс. – Я предположила, что затем она вернется домой, и мы утром все обсудим.

– Ничего не понимаю! – раздраженно пожал плечами Стратег. – Как можно было исчезнуть, ничего, толком, не объяснив!

– Мне Нэисс тоже оставила записку! – сообщил Адам, поднимая с лавки похожий листок. – Но я не очень понимаю, что здесь написано!

– Прежде чем идти к обелиску, попроси Великий Дом помочь тебе вспомнить, – прочитала Нюррсс и показала записку брату. – Мне это, тоже, не очень понятно!

– Великие Дома имеют способность, пробуждать глубинные слои памяти. С их помощью ты можешь вспомнить любое событие из прошлого в мельчайших подробностях, – пояснил Карраивву, задумчиво глядя на Адама. – Вот, только я думал, что это касается исключительно лайонов!

– Как ты видел, Адам провел ночь в коконе нашего дома! – парировала Нюррсс. – И раньше, в моем селении, он тоже погружался в поле разума Великого Леса. Я полагаю, что Нэйссанн специально уложила его сегодня в кокон, чтобы дом настроился на него, а затем помог с воспоминаниями.

– Но что он должен вспомнить? – недоуменно пожал плечами Главный Стратег.

– Я думаю – все, что касается Предтеч! – уверенно заявил Адам. – Если я смогу, детально, вспомнить все, что знал об исследованиях отца, и заново воскресить в памяти его дневник, то буду лучше понимать, как обходиться с вашим обелиском. Воистину, Великие Дома – уникальное явление природы! И если вы мне подскажете, как активировать эту, его, функцию, то я готов, прямо сейчас, заняться воспоминаниями!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.