# 1966. Поэма о первой любви

Сергей Сметанин

Поэма известного югорского поэта Сергея Сметанина, написанная в жанре авторского гипертекста.

© Сергей Сметанин, 2022

ISBN 978-5-0059-3984-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## Синопсис поэмы «1966»

### Пролог

Мальчик по имени Андрей в квартире у городских родственников, где он временно живёт, чтобы учиться в музыкальной школе. Весна 1966 года.

I

Портрет героини поэмы Лены. Одноклассник Игорь обещает её фото. Отказ от портрета Лены, где она сфотографирована в младенчестве. Дружба с Саней-речником, живущим в том же доме, лестничной клеткой ниже. Счастье обычной жизни в стране.

II

Осень того же года – описание чувства первой влюблённости и причины возникновения её в памяти автора поэмы. Танцы, музыка, природа, октябрьская демонстрация. Раннее детство героя, формула любви.

III

Отношения сверстников. Проведение телефонной связи в дом, увлечения подростков, загадочные звонки. Несостоявшееся интервью деда по поводу полета в космос Героя Советсвкого Союза Комарова.

IV

Сведения о профессии деда, завершение истории с таинственными телефонными звонками. Экзамены по истории, билет о Колчаке. Открытие клуба и кружка культуризма. Ностальгия по Башкирии.

V

Детство в совхозе, успешная учёба в школе, амбициозность героя.

VI

Лето в совхозе – полёт на Ан-24. Полемика выросшего героя с автором. Его романтическое отношение к женщине. Роль литературы в его воспитании. Летние занятия и развлечения: Игры с мячом, с прятки и т.д..

VII

Авторское философское отступление. Воспоминание о чемпионате мира по футболу 1966 года. Описание занятий музыкой, сетование по ушедшим временам.

VIII

О лозунге «Слава труду!». Дедушка главного героя, его влияние на внука, трудовое воспитание и мудрые выказывания.

IX

О Лене, встрече с ней в подростковом клубе. Переживания главного героя по поводу неумения ухаживать за девушкой.

X

Об отношении главного героя к действительности. Об авторе и его отношении к читательским настроениям. О роли творчества с писательском труде.

XI

Авторские размышления. Судьба некоторых увлечений главного героя.

XII

Встреча в том же клубе, во время которой происходит незначительное событие, имеющее роковые последствия. Лена падает во время игры в настольнный теннис и романтический образ, сложившийся в душе героя неожиданно исчезает. Перед ним обыкновенная девушка, которой он не испытывает больше никаких чувств. Завершение истории.

XIII (Эпилог)

Автор вспоминает, как, пятнадцать лет спустя, в далёком северном краю в него безотчётно влюбилась юная девушка. Для того, чтобы выпутаться из неловкой ситуации он намеренно проигрывает ей в настольный теннис. Чары развеяны.

## Пролог

Весна цвела. Свет лил во все углы
В обычной однокомнатной квартире,
Где складываться начали – милы —
Мои воспоминания о мире.

Я жил у тёти с дедушкой моим.
Мне шёл тогда четырнадцатый что ли?
Легко учился в музыкальной школе,
А на баяне был неотразим.

Неплохо нам втроём, казалось, жить,
Заботясь друг о друге понемножку.
Я должен был полы сегодня мыть,
Из овощного принести картошку.

Смешные цены были в это время —
Три пятачка за целый килограмм!
Я дань отдам скворчащим беляшам,
Определённо, в следующей поэме.

О, винегрет! О, сырники! В меню!
Гуляш, окрошка, драники, пельмени!..
Я перед вами встал бы на колени,
Но своему герою не вменю.

Пусть по полу спокойно возит тряпкой,
Живёт без капитала и вранья,
Пусть ходит в школу с неизменной папкой,
Осознавая собственное «я».

Пусть тётка в дневнике его находит
Лишь то, чем возгордится вся родня.
Пусть в жизни у него, как у меня,
Лишь лучшее блистательно выходит!

## I

Она жила со мной в одном дворе,
Как все, играла в баскетбол за школой
И по весенней, солнечной поре
Была такой же солнечно-весёлой,

Небесно и светло голубоглазой,
Красивее красавиц из кино —
Так ярко, что в глазах моих темно
Непостижимо становилось сразу.

Казалось, будто обликом она
Меня неслышно, внятно окликала,
Тревожащей загадкою полна,
Манила за собой и прогоняла.

Я даже (мне неловко вспоминать)
Подглядывал за нею из подъезда —
Пытался ту загадку разгадать,
Но было всё, ей-богу, бесполезно.

Ухаживать я просто не умел,
Об этом лишь мечтая осторожно:
Сводить в кино, нести портфель, возможно —
Подростковой фантазии предел.

События тянулись, не спеша,
Уроки в школе, музыка и книги —
Всё впитывала юная душа
Витальным, хлебным запахом ковриги. 1

Был несравненным каждый новый день
И свежим, и насквозь прозрачным воздух,
Порою мысли были набекрень
О космосе и настоящих звёздах.

То в Политех, то на завод «СК» 2
Ходили на экскурсии всем классом.
Вела нас трелью школьного звонка
Судьба ширококлёшая с запасом.

Олимпиады, химия, труды,
Бассейны, танцев бальных искушение
Влекли в неутомимое движение
Философа, пока без бороды.

И сломанные лыжи, и коньки,
И караси с удачливой рыбалки…
И были эти мелочи не жалки,
Поскольку чувства были высоки.

Мне как-то надо девочку назвать.
Ну, скажем, Лена. Лена Кудряшова.
Я был влюблён в полнейшем смысле слова
И, видимо, не мог того скрывать.

Однажды одноклассник Игорёк,
С которым за одной сидели партой,
К себе моё внимание привлёк,
Изображая фокусника с картой.

И вдруг пообещал мне раздобыть
В подарок фотографию Елены.
Я клюнул на слова его мгновенно,
Не размышляя. Так тому и быть.

Три долгих дня обещанного ждал,
Но представлял подобное едва ли:
Меня немилосердно разыграли —
И фото Игорь детское достал.

Я взять его, конечно, отказался,
Совсем разочарован и уныл:
Я маленьких девчонок не любил —
С сестрёнкой младшей «горя навидался».

И далее пошло всё, как обычно:
Учёба, книги, музыка, мечты,
По общим меркам – скромно и прилично,
Без паники и лишней суеты.

В ту пору мы сдружились с пареньком,
Который жил площадкою пониже.
Учился он в училище речном,
Был по природе к реализму ближе,

И тоже был Еленою пленён.
Пусть и не так возвышенно влюблён,
Но понимал мои переживания,
Лирические думы и мечтания.

Мы с Александром были заодно:
Научную фантастику любили,
На Фантомаса, помнится, ходили,
Потом на Макса Линдера в кино.

Гайдая обожали мы всерьёз,
А денег на билеты не хватало,
Ходили подрабатывать на «ДОЗ"– 3
Кидать дровишки в кузов самосвала.

Давали за машину три рубля —
Ни воровать, ни вымогать не надо.
На эскимо, на плитку шоколада,
На что другое «вящей пользы для…»

У Сани (как его я называл)
Две маленьких сестрёнки, мама, отчим.
Обычная семья – не идеал,
Но и других не хуже, между прочим.

Он занимался плаваньем тогда,
По-доброму завидовал баяну,
Со слухом у него была беда,
Хотя совсем чуть-чуть, грешить не стану.

К нему «на телевизор» я порой
Захаживал и просто повидаться.
Мне было интересно с ним общаться,
Он был мне и товарищ, и герой.

Речник готовый без пяти минут,
А мне ещё учиться да учиться…
И не случайно в первый раз побриться
Одновременно мы решили тут.

Природная стыдливость промеж нас
Немногое оставила для тайны,
Но не были и знанья чрезвычайны,
Довольно непристойные подчас.

Нас улица не слишком увлекала —
Труд чаровал романтикой сильней,
И правда жизни больше волновала
Недостижимой стороной своей.

Мы жили в самой лучшей из всех стран,
Из всех существовавших на планете —
Её неизбалованные дети,
Где тайно был рождён большой обман.

Мы сами, чуть пораньше рождены,
Его почти никак не ощущали,
Но самый главный класс моей страны
Уже тайком от власти отстраняли.

И мог ли я тогда предполагать,
Что с нами лет за двадцать постепенно
Произойдёт такая перемена,
Которую рассудком не объять!

## II

Дождливою порою, в сентябре,
В приталенном и светленьком пальтишке
Она легко являлась во дворе,
И трепетало сердце у парнишки.

Как трогательно могут задевать
Походка, хлястик, туфелька, причёска,
Что существуют врозь совсем неброско,
Но вместе – много больше, чем «на пять»!

Не это ли гармония сама —
Основа музыкального аккорда?
Я понимал её ещё не твёрдо
И оттого почти сходил с ума.

И к ночи представлял я, засыпая:
Сквозь этажи иду к её ногам,
Шепнуть: «Спокойной ночи, дорогая».
Тогда я доверял своим словам,

Баяну верил – в том, что он баян,
Румянцу верил – в том, что он румянец,
И в голове царил отнюдь не глянец,
А полный романтический туман.

Я многому сегодня знаю цену,
На годы и на мудрости богат,
Но чувства, что выходят на арену,
Дороже вряд ли стали бы стократ,

Когда б не шаг назад к капитализму,
Когда б душе не подступил финал
И то, что я любовью представлял,
Разбито злободневностью капризной.

Тогда же счастье в сердце ликовало,
Мы были вдохновенны и чисты,
По-матерински солнце пригревало,
И по-отцовски гладили кусты.

Я не сказал, какой зеленый город
Тогда нас окружал и брал в полон,
Про тополей и клёнов миллион
И миллион берёзок без забора.

В Европе и Сибири вы едва ли
Листвы такое скопище видали.
И, приходя на праздники в горсад,
Мы зрели достославный город-сад.

Дворец культуры где-то в месяц раз
Классической симфонии назначен,
Был рад и современности горячей,
Естественно вливающейся в нас.

И школьников там танцам обучали,
Собрав по три, как помнится, рубля.
Мы танцевали вальс и хали-гали,
Всё должное искусству уделя.

Держать себя учились постепенно,
А главное, из нашего двора
С девчонками туда ходила Лена —
Обманчивого случая игра.

О, я мечтал: я встану с нею в паре
И воспарю на небо торжества.
Предательски кружилась голова,
Почти не позволяя быть в ударе.

Что делать? Принимать ли бодрый вид,
Пытаться ли разыгрывать артиста,
Когда от вальса чуть ли не тошнит,
А музыка играет слишком быстро?

Представьте ураган противоречий,
Мальчишку разрывавший пополам.
К ней подойти? Легко, скажу я вам.
С ней танцевать? Не может быть и речи!

Никто не мог беде моей помочь:
Ни мудрый дед, ни ласковая тётя,
Ни друг влюблённый, как и я точь-в-точь,
Которого вы тоже не спасёте.

Я с ней на демонстрации хотел
В одном ряду поближе оказаться,
Почти совсем себя преодолел,
Но не посмел через толпу пробраться.

Потом, обратно топая домой,
И вовсе умудрился отличиться:
На лестнице троллейбуса стальной
Решил бесстыдно сзади прокатиться.

За то едва дубинкой по спине
Не получил от милиционера —
Сия предупредительная мера
Порядок обеспечила вполне.

Эх, осень! Раньше ты не так летела,
А приземлялась, медленно кружась,
Обратно возвращаясь то и дело,
На снег и послепраздничную грязь.

Весна мне больше нравилась тогда:
Пройти полегче можно по сухому
До музыкальной школы, снова к дому,
Где под сугробом – чистая вода…

Совсем как в раннем детстве на селе,
Куда меня тихонечко тянуло,
Где жизнь меня ничем не обманула —
Единственное место на Земле!

Где я родился, вспоминали, синим
И бабушка сказала: «Не жилец!»
Но мы её пророчество отринем,
Поскольку жив доселе молодец.

Как многие, рождён в пятидесятых,
Я голода и холода не знал,
Ни шубы, ни борща не избегал
И не держал фортуну в виноватых.

От детских хворей вовремя привит
И вовремя «заправлен» рыбьим жиром,
Чтоб не достал какой-нибудь рахит,
Я был готов к единству с этим миром.

Я был воспитан больше, чем здоров,
И был начитан больше, чем воспитан,
И, к радости советских докторов,
Хорошим отличался аппетитом.

Ну как такому парню не любить,
К изяществу душою не тянуться,
За прелестью не мчаться во всю прыть —
И с головой порой не разминуться!

Особенно в такие времена,
Когда была всесильною страна,
Когда весь мир за ней тянулся к свету,
Вздымая потребления примету.

Друзья, по воле бога или беса,
Любовь в века прогресса и регресса
Составлена, коль прочим пренебречь,
Из интереса, верности и встреч.

А если нет хотя бы одного
Из этого, то нету и всего.
Так, формулу невольно соблюдая,
Я первых встреч искал с тобой, родная!

## III

Я интерес и верность описал,
А встреч пока что было очень мало.
Мне их, конечно, очень не хватало,
Но я их специально не искал.

Зато другим девчонкам иногда
Я нравился, похоже, не на шутку:
Невольные свиданья «на минутку»,
Достойные смущенья и стыда…

Нам, к сожаленью, нравятся не те,
Кому мы сами откровенно милы,
С которыми в душевной чистоте
Весь жизни путь прошли бы до могилы.

Частенько те, в кого мы влюблены,
Об этом даже не подозревают,
И искренне привлечь к себе мечтают
Других, волной любви увлечены.

Но то, что внешне просто, как в кино,
Бывает для подростка мудрено —
Напрасно ищут новые поэты
Об этом в гугле смелые сюжеты.

События неслись со всех сторон:
Пришёл тот час, и на квартиру тёте
Был проведён домашний телефон,
Весьма необходимый по работе.

Она была технолог, инженер
На крупной швейной фабрике советской,
Для нас – эмансипации пример, 4
Отнюдь не феминистской и не детской.

По мне же, был достоин королей,
Внедрения и культа на планете
Её оклад в сто пятьдесят рублей,
Как верный тон в фабричном высшем свете.

Итак, явился «классный» аппарат,
Сверкающий и звёздно-тёмно-синий,
Приятный и на ощупь, и на взгляд