Саша Ри-Эн
Огненный цветок

С малых лет Ганс обожал цветы. Теперь, когда он вырос, у него даже появился свой тайный садик, где вовсю цвели фиалки, ландыши и настурции. Был даже розовый куст, который выбросил соседский садовник, а Ганс подобрал, посадил и выходил, и теперь бывший заморыш радовал глаз крупными белыми бутонами.

Тайным сад был оттого, что отец увлечение Ганса не одобрял, считая, что купеческому сыну надо не с цветочками возиться, а постигать премудрости купли-продажи. Ганс постигал, но отцовской любовью к коммерции так и не проникся, при каждом удобном случае спеша поливать, рыхлить и удобрять своих зелёных питомцев. Те отвечали взаимностью, с каждым днём становясь краше.

Лишь одного не хватало Гансу в этом великолепии – алого цветка, который видел он в отцовском ботаническом атласе. Видел мельком – отец закупил атласы на продажу и вскоре увёз из дома. Просить его оставить один экземпляр Ганс не рискнул – после смерти матери отец часто был грустен, расстраивать его лишний раз не хотелось.

Вот и теперь, когда, собираясь за товаром, батюшка спросил своих близнецов, что привезти в подарок, Ганс заказал лук и стрелы.

– А мне, батюшка, привези цветочек аленький, краше которого нет на свете, – умильно улыбнувшись, произнесла Грета, его сестрица.

Судя по просветлевшему лицу, в этот раз отец оказался доволен. Расцеловал на прощание и отбыл, обещая вернуться побыстрее

– Йо-хо! Отличная была идея! – воскликнула Грета и, хлопнув Ганса по протянутой ладони, побежала менять ненавистное платье на рубаху и штаны, в которых скакать по лесу было гораздо удобней. И вскоре близнецы уже спешили по лесной тропинке к заветному саду, который настала пора поливать.

Отец вернулся не скоро и какой-то странный – лицо словно пылью припорошено. Вручил Гансу лук со стрелами, а затем достал из-за пазухи тряпицу, а когда развернул, у Ганса дыхание перехватило – там лежал цветок: алый, словно кровь, и прекрасный, как утренняя заря.

– Невероятно! – воскликнула Грета, украдкой толкая Ганса в бок. – Где ты нашёл такое чудо, папенька?

– Эх, – вздохнул отец, – лучше не спрашивай, – но под уговорами сдался и поведал такую историю: – Где я только не искал его. Думал, с пустыми руками возвращаться придётся. Да только вчера сон мне приснился: будто иду я по лесу, а вдалеке между ёлками что— то светится. Подхожу ближе, а там цветок. Рука сама потянулась, сорвал – и вдруг потемнело всё вокруг и рёв над ухом раздался: «Напрасно ты, купец, это сделал! Прощайся с жизнью своею, ибо сейчас она и закончится!» Взмолился я о пощаде, рассказал, что не баловства ради цветок сорвал, а подарок искал для дочери любимой. А чудище, что над ухом ревело, и говорит: «Ладно, будет тебе пощада, коли отдашь мне ту, которой подарок предназначен. А не отдашь – сам умрёшь. На раздумье даю тебе сроку до полуночи». Тут проснулся я: в руке цветок, а на пальце перстень, к чудовищу дорогу открывающий. Вскочил я на коня, да вперёд обоза домой поскакал – дел-то много: и завещание написать, и товаром распорядиться. Да и проститься нам надо по-человечески, чтобы помнили вы родного батюшку, когда меня с вами не будет.

Говорит, а слёзы сами по щекам катятся.

– Никуда я тебя не пущу! – воскликнула Грета, обнимать его бросилась.

– Так и я тебя не пущу, – ответил отец, в ответ её обнимая.

– И правильно, – сказал Ганс. – Я к чудищу пойду. Мой подарок, мне и отвечать.

– Умом ты что ли, сынок, с горя тронулся? Грета цветок просила.

Вздохнул Ганс и рассказал ему и про сговор с сестрицей, и про тайный сад.

– Интересные дела, – нахмурился отец. – Есть что-то ещё, чего я не знаю?

– Нет! – хором воскликнули близнецы.

– Поэтому я пойду, – повторил Ганс, стараясь увести отца от опасной темы.

– Даже если бы я согласился, всё равно не выйдет. Чудовище ждёт дочь, а ты…

– Переоденусь. Мы ж близнецы, оно и не заметит.

– Нет! Я никого из вас на погибель не отправлю! – решительно произнёс отец.

Ужин был грустен. Как ни пытался батюшка улыбаться, получалось неубедительно. Ганс тоже не мог поддержать игру, и если бы не «дружеские» пинки Греты, украдкой прилетающие под столом, то и вовсе расклеился бы. Сестрица в актёрском умении преуспела больше – улыбалась, забалтывала отца, подкладывала ему мяса, да вина подливала. Тот пытался отказаться, ссылаясь на то, что к полуночи ему нужна ясная голова, но противостоять напору не мог и вскоре, утомлённый переживаниями, уснул прямо за столом.

Ганс с Гретой бросились снимать кольцо. Сделать это оказалось непросто – проклятая железяка сидела как влитая.

– Только не поворачивай, – шептала сестра, держа отцовский палец, пока Ганс пытался стянуть металлический ободок.

Должно быть, он потянул слишком сильно – отец зашевелился, пытаясь поднять голову… Близнецы замерли.

– Спи, папочка, спи, – прошептала Грета. И отец, вздохнув, опять погрузился в сон.

И так тяжело стало на сердце Ганса, что он, сам не понимая как, стащил, наконец, злополучное кольцо. Грета потянулась, чтобы забрать, но Ганс быстренько надел его себе на палец и спрятал руку за спину.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.