Сергей Чехин
Императорский отбор

Глава 1

Вчера вечером мы отмечали «экватор» на юрфаке, но я выпил совсем немного и в три утра уже спокойно спал в своей кровати. Я прекрасно помню, как веселился в ресторане, как добрался домой на такси, как привел себя в порядок и лег спать. А вот чего наотрез не могу вспомнить – как оказался в мрачном сыром подвале, полуголый прикованный к пыточному креслу.

Стоило мне пошевелиться, как на голову выплеснули целый ушат ледяной воды, и остатки дремы смыло, как пыль. Голову тут же пронзила острая боль, но причиной тому не выпитый алкоголь, а горячий металлический обруч, плотно обхвативший череп и прижавший к высокой спинке.

– Назови свое имя, демон!

Надо мной склонился сухопарый старикан с длинными седыми усами и в очках с золотой оправой. Незнакомец носил старомодный костюм-тройку с полосатыми брюками, а перед собой держал трость с тяжелой рукояткой в виде орлиной головы. Такая и смотрится внушительно, и в ладони лежит удобно, и темя раскроит не хуже клевца.

– Имя! – старик отвесил мне звонкую оплеуху.

– Осторожнее, – за допросом наблюдал крепкий широкоплечий мужчина, чье лицо таилось в тени дальнего угла. – Это все-таки твой внук.

– Сейчас это – порождение Преисподней! – крякнул палач. – А за сына не переживай – от пары затрещин не развалится.

Пока похитители спорили, я внимательно осмотрелся. Тесная камера меньше всего походила на комнату для допросов – скорее, на темницу в древнем замке. Ни окон, ни нар, стены сложены из кое-как подогнанных камней, а дверь сколочена из дубовых брусьев. Это где, простите, так пыточные обустраивают – в тематических квестах?

Да и каких-либо орудий на глаза не попалось – напротив кресла стояла лишь высокая кафедра, а на ней – толстенная книга в кожаном переплете. Я, конечно, слышал про избиения телефонным справочником, но во-первых таким «кирпичом» и убить можно, а во-вторых фолиант явно использовали строго по назначению – то есть, читали.

К тому же, кому понадобилось меня похищать? На братков или коллекторов эти господа совершенно не похожи – слишком уж физиономии холеные, и одеты с иголочки. А в долг я если у кого и брал, то у друзей – и только по мелочи, и с криминалом знаком сугубо по учебникам.

Тогда что, спецслужбы по ошибке взяли? Вполне вероятно, но почему матерые следаки до сих пор не знают, как меня зовут, и вдобавок величают демоном? И какого черта на полу мелом нарисована пентаграмма с уймой непонятных символов на лучах?

– Имя! – старик вновь приголубил меня по другой щеке. – Говори, сатанье семя!

– Меня зовут Максим Кузьмин…

– Врешь, собака! – взмах трости, и голову точно сжали в тисках. Я зажмурился и до скрипа стиснул зубы, чувствуя соленый привкус на языке. – Не бывает демонов с именем Максим Кузьмин!

– А я и не демон!

– Даже не думай меня дурить, бес! – дед дважды хлестанул по лицу. – Я – Альберт Титов, клирик храма Пресветлого войска, и таких как ты пачками оправлял обратно в Бездну! Повинуйся моей воле, не то познаешь такие мучения, что Ад покажется курортом!

– Клянусь, я не понимаю, о чем вы говорите! Я простой студент из России!

– Лжешь!

– Отец, хватит!

Шагнувший из тени мужчина спас меня от новой порции пощечин. Этот статный господин с ухоженной бородой носил приталенную жилетку и галстук-бабочку, и меньше всего походил на бандита или спецслужбиста. Ну, разве что на агента MI-6 – уж очень аристократичными были его черты и повадки.

– Одержимые бесами боятся святого слова, святого лика и освященного металла, – мужчина снял нательный крестик и приложил к моему кулаку. Не знаю, на что рассчитывал господин – на то, что я получу ожог, или начну биться в жутких корчах, но ничего не произошло. Для верности мужчина прошептал какую-то молитву на латыни и развел руками.

– Видишь, папа – это не демон.

– Но как же так! – старик склонился над книгой. – Это же подлинный трактат по демонологии за авторством самого аль-Хазреда! Ошибки быть не может!

– Мы прежде не пользовались этой книгой, так что возможно всякое. И мы доподлинно установили, что перед нами – не бес.

– Тогда кто? – дед захлопнул бесполезную книгу и подскочил ко мне с перекошенным лицом. – Ты колдун? Могучий визирь? Джинн? Отвечай! Ты все еще в нашей власти! Откажешься помогать – переселю тебя в крысу или петуха! Так и помрешь на скотном дворе!

– Повторяю! – я глубоко вздохнул. – Меня зовут Максим Кузьмин. Мне девятнадцать лет, учусь на юриста. Исполнять желания и колдовать не умею, поэтому не могли бы вы вернуть меня домой?

– Боюсь, это невозможно, – пожилой маг поправил очки. – Будь ты чертом – я бы просто изгнал тебя в Пекло, но коль ты чистая живая душа, то мои силы не помогут. Но я знаю, где живет столь могучий чародей, что без труда отправит тебя куда угодно. Так что если поможешь нам – поможешь и себе. Убьешь, так сказать, сразу двух зайцев.

– И что я должен сделать? Сделку купли-продажи закрыть? У меня даже диплома нет…

– Ты примешь участие в императорском отборе, – сказал «отец». – Задача максимум – победить. Задача минимум – не погибнуть.

Я сглотнул:

– Это что еще за отбор такой?

– У его величества дочурка подросла – вот и пришла пора жениться, – старик поморщился так, словно речь шла о жирной уродливой бабке. – По традиции, приглашения на смотрины разосланы пяти дворянским родам. Нынче кровавый жребий пал и на нас, будто других проблем не хватает!

– Отец…

– Прошу прощения. Если вкратце, отбор – это турнир претендентов за руку и сердце ее высочества Анны Анхальт. Турнир состоит из двух частей – в первой женихи сражаются за внимание невесты, во второй – сражаются меж собой. Мертвый претендент выбывает из отбора – причем неважно, по какой именно причине он умер. Однако совсем уж прямая мясорубка и поножовщина не поощряется. Отбор – мероприятие закрытое и отчасти сакральное, подробностей никто не знает, да и условия всякий раз новые. Но известно наверняка, что женихов ждут крайне опасные испытания. Породниться с самим императором – значит поднять свой род на недостижимую высоту, и уж поверь моим словам – соперники сделают все мыслимое и немыслимое, чтобы победить.

– Для моего сына отбор – верная смерть, – мужчина вздохнул. – Поэтому мы решились на крайние меры. Потусторонняя сущность в человеческом теле легко бы справилась с задачей, но что делать теперь я не знаю.

– Получается, только император сможет вернуть меня домой?

– Да. Сознание Трофима спит глубоко внутри твоего разума. Как только тебя изгонят, мой сын проснется и займет свое тело. Пути назад нет, и отказаться нельзя. Отбор – это закон. Нарушение – измена. Наказание – смерть. Так что остается лишь один путь – во дворец, а там уж как карты лягут. Лучше попытаться и понадеяться на удачу, чем просто сложить голову на плахе.

– Да уж… – я покачал головой, насколько позволял обруч. – Погулял так погулял… Но раз уж выбора нет, давайте приступать. Но для начала хотелось бы узнать побольше о вас и вашем мире. Я вообще без понятия, куда попал.

– Меня зовут Александр Альбертович Титов, – мужчин развязал ремни, и я с превеликим удовольствием потер занемевшие запястья. – Это мой отец – Альберт Антонович. Ты – Трофим, мой единственный наследник. Запомни это имя и представляйся только им.

– Трофим Александрович Титов, – зажмурился, запоминая псевдоним.

– Мы – графы, старинный дворянский род, ныне почти разорившийся. Возможно, именно поэтому император выслал нам приглашение. Последняя соломинка для утопающего.

– Насмешка это – не более, – Альберт вздернул нос. – Поиздеваться решил напоследок, упырь.

– Что, и у вас с властью беда? – с пониманием спросил я.

– Все гораздо хуже, – проворчал старик. – Анхальты – упыри в прямом смысле. То есть, самые настоящие вампиры из древнего прусского рода.

– Не понял, – я нахмурился, чувствуя неприятный холодок на коже. – Какие-такие вампиры? Как Дракула, что ли?

– Что ты такое несешь? – раздраженно бросил колдун. – Граф Дракула – величайший охотник на нечисть. Он забил кол в гнилое сердце самого Ван Хелсинга, правда, и сам пал в той легендарной схватке.

– В моем мире все несколько иначе… И что умеют эти вампиры? Ну, кроме питья крови.

– Они быстры, как ветер, и могут обогнать пулю!

– Это преувеличение, отец, – Александр слабо улыбнулся. – Но стрелу обгонят точно.

– И даже арбалетную! – дед вскинул скрюченный палец, и сын кивнул, чтобы не углубляться в споры о скоростных характеристиках кровососов. – Они сильны, как медведи, и легко разорвут человека голыми руками! Они велеречивы, как сирены, и очаруют слабого духом и распознают любую ложь!

– Даже не пытайся им врать, – напутствовал мужчина. – Вряд ли они догадаются, что ты подселенец, но если уж раскусят – лучше говори, как есть.

– Все равно убьют, – старик скорчил жуткую физиономию, – но хотя бы мучить не будут. А еще Анхальты – самые сильные чародеи во всей империи! И лишь поэтому до сих пор попирают святой трон своими нечистыми гузнами!

– Кстати, об империи. Какой сейчас год?

– Тысяча восемьсот восемьдесят восьмой.

– Хм… Век стали и пара, выходит. А магия?

Альберт поднял ладонь, и меж пальцев вспыхнул тусклый шарик золотого тумана.

– Когда-то он был ярче… – свет отразился в печальных серых глазах. – Гораздо ярче. Знал бы ты, юнец, сколько чертей я изгнал вот этой рукой… Но это – ничто, жалкие фокусы, по сравнению с мастерством вампиров. Те умеют насылать огненные шторма и ронять звезды на землю. Когда же во время стародавнего восстания их выкурили днем в чистое поле, они просто устроили затмение. Нам не оставили выбора, сынок, иначе мы бы никогда не подчинились этой мерзости.

– А про саму принцессу что-нибудь известно?

– Ничего, – Александр качнул головой. – Анхальты боятся солнца и редко покидают дворец. Анну же и вовсе никто никогда не видел.

– Вот если бы Дракула был жив! – продолжил сокрушаться старик.

– Папа, хватит.

– Да как тут успокоиться?! А если Трофим победит? Его же превратят в одного из них!

– А раньше не могли предупредить?

– Тебе волноваться нечего. Твоя душа вернется в родной мир – и на этом все закончится. Но если бы не закон, я бы сделал все, чтобы уберечь внука от такого позора. Хорошо, что ему не придется видеть весь этот ужас.

– Боюсь, это все, чем мы сможем помочь. Самое важное придется узнавать на месте – в том числе и свежие правила. Кандидата может сопровождать один член семьи. Я вынужден остаться – супруга слегла после таких новостей. С тобой поедет Альберт – и попутно расскажет все, что нужно.

– Не так я представлял себе поход на твердыню Сатаны, – проворчал клирик и пригладил казачьи усы. – Ох, не так.

– И прошу обоих – без глупостей. Отбор крайне важен для всех нас. А теперь идем. Пора собираться в дорогу, поезд отбывает на рассвете.

Меня отвели в небольшую спальню на втором этаже особняка. Встав у овального ростового зеркала, я оценил свое новое вместилище. Судя по болезненной бледности и худобе, Трофим Титов и прежде промышлял вампиризмом – никогда не выходил на улицу, перемещал все только магией и питался исключительно кровью.

Треугольное же лицо с обрамлении жидких пшеничных волос отдаленно напоминало молодого Есенина, если бы тот несколько лет горбатился в концлагере. Впалые щеки и глаза, острые скулы и подбородок, тонкий нос и выцветшие голубые глаза, да еще и рост чуть выше среднего. С таким набором мне только пьяных птушниц кадрить, а не принцесс.

В родном мире внешность у меня куда как более выразительная. Греческий профиль, загар, модная щетина, ежик густых черных волос – есть за что зацепиться, и любопытные женские взгляды ловлю на себе постоянно. С детства занимаюсь спортом – плавание и легкая атлетика в школе, бокс и кросс-фит в институте – особо выдающихся результатов не достиг, но оголиться на пляже никогда не стыдно.

Да и с девушками никогда проблем не имел, за тем лишь исключением, что отношения не отличались особой прочностью и продолжительностью. Я хоть и не летчик, но дела амурные всегда были на втором месте, очередная пригламуренная пассия быстро надоедала, и мы разбегались без особых переживаний и обид.

Когда перед тобой шведский стол, глупо задерживаться на одном блюде – не так ли? Нужно попробовать как можно больше, а уж о свадьбе я вообще никогда не думал. Мне еще и двадцати нет, какие нафиг серьезные отношения? А тут гляди-ка – сватовство.

– Думаю, этого хватит, – отец разложил на кровати белье и сменную одежду. – Если что понадобится – купишь в столице. Я открыл счет в банке на твое имя. Там – почти все, что у нас осталось, так что постарайся не растратить в первый же день.

– А вы тоже колдун? – спросил я.

– Разумеется. Как и ты. Все благородные – маги, но сила у всех разная. Титовы – клирики: врачуем, изгоняем нечисть и служим святому свету. Так что постарайся не поджарить ее высочество при первой встрече.

– А я могу? – с удивлением взглянул на руку, вспомнив, как Альберт зажег меж пальцев золотой огонь.

– Нет, конечно, – Александр беззлобно усмехнулся. – В школе тебя прозвали Фонариком. Догадаешься, почему?

– Да…

– Ладно, не кисни – гость из иного мира, – тяжелая ладонь упала на плечо и легонько тряхнула. – Говорят, вы ребята находчивые и с любой напастью в два счета справитесь.

– Кто говорит?

– Сказанья старины глубокой, – отец подмигнул – что ни говори, а этот франт умел расположить к себе. Жаль, ехать придется с бешеным дедом, а не с ним. – Поначалу больше наблюдай и поменьше лезь на рожон. Если твой бог не обделил тебя умом, то как-нибудь справишься.

Вздохнул и снял с вешалки брюки. Учился я на отлично и школу закончил с серебром, но разве это важно, когда надо женить на себе вампиршу и попутно одолеть четверых женихов? Впрочем, делать все равно нечего. Переодевшись в темную тройку, я взял саквояж и вышел на крыльцо, подле которого ожидала карета. Под недовольным взором Альберта забрался в салон, и тройка вороных понесла нас прочь от усадьбы, мимо полей, ветряных мельниц и редких хуторков.

Два часа тряски по ухабам – и впереди показался небольшой полустанок. Не успели мы ступить на платформу, а вдали раздался пронзительный гудок. Паровоз остановился всего на минуту – иных пассажиров, кроме нас, не было. Оно и понятно – мест для простолюдинов не предусмотрели, все сплошь роскошные купе, занятые спешащими в столицу богачами.

Путь выдался без приключений. Старик сидел мрачнее тучи и непрерывно ворчал под нос – и несмотря на обилие вопросов, донимать спутника совершенно не хотелось. А вскоре я и вовсе заснул под мерный перестук колес – сказались пережитые тяготы.

Во сне привиделась сцена драки с вампирами из фильма «От заката до рассвета», но вместо крови из упырей почему-то сыпались блестящие стразы. Я оказался единственным выжившим, но когда выбрался из логова, меня поймал Блэйд и вонзил осиновый кол в сердце со словами, что никогда еще так не ошибался.

Причем все было настолько реальным, что я очнулся с легкой болью в груди за миг до нового гудка – поезд подходил к вокзалу.

– Не потеряйся, – буркнул Альберт и вышел на запруженную разномастной публикой платформу.

Мы наняли возницу и отправились прямиком в Зимний дворец. Но как позже выяснилось, император в нем никогда не появлялся, а здание исполняло чисто административные функции – вроде министерства или мэрии. Я ожидал увидеть вампиров, но нам встречались обычные служащие, пусть и наделенные чрезвычайными полномочиями.

Например, когда они узнали кто мы и по какому поводу прибыли, немедленно выделили нам особый экипаж и сопровождение из дюжины конных стрелков. Формы бойцы не носили, предпочитая плащи с высокими воротами и широкополые шляпы, из-за чего открытыми оставались только глаза – цепкие и пронзительные, видящие опасность во всех и каждом.

Под охраной мы добрались до холма, окруженного столь мрачным лесом, что все сомнения развеялись, как туман поутру – вот она, настоящая обитель упырей, затерянная вдали от шума, света и добрых людей. На холме стоял огромный готичный замок, увенчанный острыми шпилями.

Крепость окружал высоченный забор, а стрельчатые окна заслоняли багровые витражи, защищающие хозяев от избытка солнца. Впрочем, если для вампиров губителен ультрафиолет, то хватит и самого обычного стекла, но вряд ли эти бестии разбирались в физике. Магия есть – ума не надо.

– А как они выглядят? – спросил я, когда до ворот оставалось меньше километра.

– Ты поймешь, – угрюмо бросил провожатый. – Этих… созданий ни с кем не спутаешь.

Альберт явно побоялся поносить Анхальтов в их же вотчине, вот и выбрал более корректное определение. Оставалось надеяться, что хозяева земли русской походили на Каленнов из «Сумерек», а не на тех чертей из «Я – легенда». Уж лучше самому себе отрубить башку, чем связаться с такими уродами.

– Но ты переживай не за вампиров. Эти тебя не тронут, ты им для иного нужен. Переживай за конкурентов. Уж они-то пустят тебе кровь куда быстрее.

Я украдкой облизнул пересохшие губы, прежде чем карета окунулась в сень массивных украшенных пугающими барельефами стен.

Глава 2

Территория замка поражала размерами и убранством. Это был не просто обнесенный стенами особняк, а самый настоящий город – только маленький и на первый взгляд заброшенный. Однако за парком тщательно ухаживали, деревья вдоль аллеек подстригали так, чтобы они давали еще больше тени, а небольшой фонтан и мощеные дорожки чистили от палой листвы. У левого крыла виднелись хозяйственные пристройки, у правого вытянулась миниатюрная улочка с пятеркой небольших кирпичных коттеджей.

Сам же дворец окружало второе кольцо обороны в виде тяжелого кованого забора. Стражники остались у ворот, а ко входу пропустили только карету. На высоких серых ступенях нас ожидала молодая госпожа с бледным узким лицом и иссиня-черными волосами чуть ниже ушей.

Темное бархатное платье, что она носила, словно по очереди шили монашки и куртизанки. Первые выбрали длинную юбку в пол, вторые разрезали ее чуть ли не до пояса, обнажив крепкое бледное бедро. Первые сделали полностью закрытый верх с воротом под горло, вторые выкроили спереди солидный треугольник, наполовину обнажив приподнятую корсетом грудь.

Ни дать ни взять вокалистка готической группы, осталось только перекраситься в красный – и хоть сейчас на обложку альбома. А вот что перекрашивать не придется, так это глаза – радужки и без того отливали багрянцем, и тогда-то я понял, что перед нами самая настоящая вампиресса.

Альберт вышел и протянул украшенную восковой печатью грамоту – то самое приглашение на отбор. Как ни странно, мой провожатый даже изобразил подобие улыбки, хотя я издали чувствовал, как старика переполняет злоба. Однако бумаги не понадобились – девушка и так прекрасно знала, кто пожаловал. Она прижала к животу тонкий кожаный пенал и низко поклонилась, прежде смерив меня ехидным взглядом с едва различимой насмешкой.

– Добро пожаловать в Летнюю резиденцию, господа Титовы. Меня зовут София, и я – распорядитель грядущего отбора. В этом футляре – правила и серебряные кольца. Прошу ознакомиться с регламентом и не снимать украшения до конца мероприятия – это охранные артефакты, без них находиться во дворце небезопасно. Также внутри набор ключей от третьего гостевого коттеджа – располагайтесь и чувствуйте себя, как дома. Если что-либо понадобится – позвоните в колокольчик на стойке, и горничная немедленно прибудет на ваш зов. В комнаты, в которые вам запрещено входить, вы и так не войдете. В остальном никаких ограничений на передвижение нет. В полночь назначена встреча с императорским семейством. Напоминаю, что мы бодрствуем ночью, а днем спим, так что чем быстрее перестроите свой график, тем лучше. Есть ли у вас вопросы?

Альберт с максимально доступной вежливостью ответил «нет», меня же слегка потряхивало от происходящего, и общаться с упырихой совершенно не хотелось – мало ли, ляпну какую-нибудь чепуху и сразу себя выдам.

– Хорошо, – София улыбнулась. – Но прежде чем вас отпустить, я обязана кое-что узнать у претендента. Вы не против?

– Спрашивайте, – душу сковало тревогой – уж не заподозрила ли эта леди обман?

– Тогда не могли бы вы смотреть мне в глаза? Я понимаю, что ниже гораздо интереснее, но…

– Я смотрел на пенал, – честно ответил я. – Я не пялился на вашу… ваше… ну, вы поняли.

– Что, ни разу не посмотрели? – совершено спокойно спросила вампирша. – И даже взглядом не скользнули?

Старик многозначительно откашлялся, как бы намекая, что врать себе дороже. Но если ответить как есть, это вряд ли добавит мне баллов в общем зачете. Мымра наверняка донесет обо всем императору, и меня возьмут на карандаш как злостного бабника, а такие в мужья не годятся.

– Скользнул, ваше право. Ибо привык оценивать людей целиком, а не по одной конкретной части.

– О, – распорядительница вытянула темные губки. – Так вы меня оценили? И на сколько же?

Да уж, порой действительно лучше жевать, чем говорить. Сделаешь комплимент – попадешь в опалу. Не сделаешь – решит, что низшее существо оскорбило ее величественный упыриный облик.

– Я бы оценил вас в половину красоты императрицы и в треть красоты принцессы.

Альберт нахмурился, а София «подзависла», явно не ожидая такого поворота. Я же внутренне радовался снизошедшей смекалке – с одной стороны, половина императрицы – это очень много, с другой – пусть знает свое место, челядь.

– Хм… – девушка улыбнулась – на этот раз уже без спеси и надменности. – Необычно. Теперь мой вопрос – и не смею более вас задерживать.

Ее глаза полыхнули алым, и я точно бы упал от сильного головокружения, если бы мое тело не превратилось в недвижимый столб. Красные пятна лепестками сакуры кружились повсюду, сливаясь в замысловатые спирали, а голос эхом пронзал насквозь каждую клеточку:

– Трофим Александрович Титов – скажите, чисты ли ваши помыслы и не задумали ли вы прямо или косвенно навредить императору или кому-либо из его семьи?

– Я никому не желаю зла, – ответил, как на духу, да и вряд ли смог бы врать под таким детектором лжи.

– Большое спасибо, – наваждение спало, а девушка снова поклонилась. – До скорой встречи.

На негнущихся ногах добрался до коттеджа и с облегчением развалился на стуле в гостиной. Галстук сжал шею удавкой, а по спине катился холодный пот – не хотелось бы еще раз пережить этот взгляд.

– Вот правила, – старик положил на стол пожелтевший лист с размашистой подписью и сургучовой печатью. – Читай внимательно и сразу запоминай.

Запоминать, по сути, было нечего. Отбор длился десять дней, половина из которых отводилась на испытания. Что за испытания – не написали, потом сюрприз будет, но победитель получал в награду свидание с невестой в произвольной программе.

Проигрыш не означал мгновенного выбытия с турнира – с этим кандидаты должны справляться своими силами. Однако принятые решения напрямую влияли на итоговый выбор, отказаться от которого принцесса не могла.

То есть, если неудачник и балбес на финальном этапе замочит фаворита, то автоматом займет первое место. Да уж, с такими правилами резни не избежать – и она, похоже, тоже часть отбора. С другой стороны, когда все друг другу волки, никто не сговорится ради корыстных целей. Те же, кто провалят испытание, не будет бить баклуши, а получат дополнительный личный наказ – своего рода унизительное наказание.

И больше всего порадовал последний пункт – правила могут меняться в ходе отбора или по личному распоряжению императора. Проще говоря, хозяин оставлял за собой право сжить со свету не понравившегося кандидата. Мало ли – еще вырвется вперед, а дочурку от него тошнит. Не шибко справедливо, хотя чего еще ждать от королей, да к тому же и вампиров, которые ненавидят людей вдвое больше.

– До полуночи еще семь часов, – Альберт сверился с золотыми карманными часами.

– Может, отдохнем?

– Черта с два! Ты и в поезде выспался. Будем упражняться в магии. Свет – крайне слаб против чародеев, но превосходен в защите. Если дойдет до дуэли – тебя хотя бы не порвут на клочки.

– Вы хотите обучить меня волшебству за семь часов? Я, конечно, с детства торчу по Гарри Поттеру, но это как-то слишком быстро…

– Хватит чесать языком! – ладонь ударила по столешнице. – Ты и так знаешь все, что нужно. Просто эти знания… спят глубоко в подсознании. Дошло?

Я кивнул. Речь шла о навыках, полученных настоящим владельцем тела. Которого, как и любого отпрыска знатного рода, усердно обучали с самого раннего детства. Это своего рода мышечная память – сам не помнишь, а тело делает, что надо.

– И тренировка поможет мне их восстановить, верно?

– Что же, я рад, что приманил ученого мужа, а не холопа. Хоть ты и бестолочь, но хотя бы не тупица.

– Предлагаю сперва перекусить. Выспался-то выспался, а на голодный желудок упражняться вредно.

И прежде чем дед успел возразить, схватил колокольчик и тряхнул над головой. И всего минуту спустя в дверь постучали, хотя я не слышал ни стука каблуков, ни шелеста камней под ногами.

– Войдите!

Дверь отворилась, и я увидел девушку в платье почти того же фасона, что и у Софии, только юбка пышнее и до колен, на ногах – чулки, живот украшал кружевной передник, а медно-рыжее каре стягивала белая лента. Этакая французская горничная из фильмов для взрослых – с большими и аппетитными глазами.

– Добрый день, господа, – вампирша низко поклонилась, скрестив предплечья, точно Дракула в гробу. – Меня зовут Карина – и я ваша личная служанка. Если хотите выпить, закусить или весело провести время – только прикажите.

– А что в репертуаре? – спросил, несмотря на злобное сопение провожатого.

– Простите? – девушка улыбнулась, и мое сердце дрогнуло вслед за крохотной родинкой на верхней губе.

– Ну… чем развлекать будете?

– Собой, – на полном серьезе произнесла в ответ.

– А поточнее? А то звучит, знаете ли, двусмысленно.

– Уточняю – если вам нужна женщина, я с радостью вас обслужу.

– Хм… А ничего, что я как бы жених?

– Ничего, – очередная обворожительная улыбка. – Человек ничего не должен вампиру. Пока не стали одни из нас, вы вольны делать все, что пожелаете.

– Интересные у вас порядки, – хмыкнул. – Тогда принесите выпить и закусить.

– Сию минуту.

– Ты что творишь, окаянный?! – накинулся Альберт, едва дверь закрылась. – Ты почто клеишься ко всем подряд? Хочешь повесой прослыть? Вздумал весь наш род опозорить?

– Да они сами лезут! Я понимаю, что это часть испытания, но надо же узнать наверняка.

– Все, что тебе надо – держаться, как положено аристократу! Тебя что, никто этикету не учил?

– У нас такому не учат.

– Это как так? – гнев сменился искренним удивлением. – В академию приняли, а этикета нет?

– У нас с этим все сложно, – вздохнул и откинулся на спинку. – Дворян давным-давно нет, а в академии принимают по уму, а не манерам.

– Тьфу ты! Это ж что за мир такой?

Ответить не успел – снова отвлек стук. Карина вернулась с подносом жаркого, картофельным пюре, вареным горошком и бутылкой красного вина.

– Ого, – от запаха свежей дичи рот наполнился слюной. – А я думал, кровь подадут.

У Альберта, несмотря на выдержку, отвисла челюсть – похоже, этой фразой я ненароком оскорбил все вампирское сословие. Однако девушка тихонько хихикнула, прикрыв рот ладошкой. И все равно сквозь пальцы разглядел клыки: не звериные – в полпальца – как привыкли рисовать в фильмах, но примерно вдвое длиннее нормы.

– Что вы такое говорите, господин? Мы же знаем, что вы не пьете кровь. К тому же, далеко не все вампиры тоже ее пьют.

– Неужели? – изогнул бровь. – Не сочтите за грубость, просто я прибыл из далеких краев – из медвежьего, можно сказать, угла, и живого вампира вижу впервые. И знаю о вас только из баек дремучих крестьян.

Едва пришедший в себя наставник опять распахнул рот – хорошо, что горничная стояла к нему боком и ничего не видела. В отчаянии старик пнул по ноге под столом, но меня уже было не остановить – раз уж выбрал личину недалекого дворянчика, то придется идти до конца.

– Ничего удивительного. О нас ходит множество слухов. Например, что мы боимся чеснока, – милашка вновь хихикнула. – Вот же глупость, правда?

– Еще какая. Слушай, а ты не занята сейчас?

– Я могу быть занята только вашими распоряжениями. На время турнира – я целиком и полностью ваша.

– Тогда может пообедаешь с нами? Крови не предложу, но вино – с радостью.

Дед побелел, что тот упырь. Служанка же с охотой села между нами и разлила напиток по бокалам.

– А то, что вампиров воротит от людской еды – тоже байка?

– Конечно. Кровь для нас – не просто пища, а источник колдовской силы. Мы можем питаться тем же, что и вы, но тогда ослабнем и потеряем дар.

– То есть, все вампиры – могучие колдуны. Но почему тогда ты – обычная служанка?

А вот этот вопрос задавать не стоило. Кажется, я задел то, что задевать не стоило – улыбка вмиг исчезла, взгляд потускнел, а брови сошлись на тонкой переносице.

– Простите, но я не могу ответить. Есть вещи, которые людям знать не положено.

– Извини, я не хотел. Ты же помнишь – дальние края, медвежий угол…

Карина нервно кивнула, встала и поклонилась.

– Еще раз прошу прощения, но вынуждена вас покинуть.

Стоило служанке уйти, как дед потянулся через стол и отвесил звонкий подзатыльник.

– Что ты творишь, остолоп?! Не зная брода – не суйся в воду – такую пословицу в вашем мире слышали?! Улыбайся, отвечай односложно и не лезь к этим… созданиям! Совсем сдурел? А если выдашь нас?!

– Да все нормально будет, – потер гудящий череп – рука у старика свинцовая. – Надо во всем искать выгоду. Да, сейчас оплошал – но если бы все получилось, глядишь, узнал бы от девчонки чего важного.

– Ты кого обхитрить пытаешься, бестолочь? Им всем по несколько сотен лет – они еще твою прабабку по ночам изводили! Это они за нами наблюдают да вытягивают важное, а ты и рад стараться, только перед мордой титьками сверкнули! Это – логово тьмы. Здесь каждый – наш смертельный враг! Здесь у всех – маски, все играют свои роли, а цель одна – сидеть на троне вечно! Так что слушай меня, иначе беды не миновать. А теперь поднимай свой шелудивый зад – пора учиться.

Мы вышли на задний дворик, окруженный непроглядной живой изгородью. Старик встал рядом и закинул трость на плечо, точно биту.

– Маги черпают силу из первородных энергий. Многие полагают, что свет хорош только против нечисти, но это – заблуждение праздных дилетантов. Свет – самая слабая стихия для атаки, но в умелых руках вполне способен поджарить пару гузен.

Альберт поднял руку, и золотой туман меж пальцев сгустился в шарик чуть больше грецкого ореха. Сфера замерцала, как фотовспышка, и выстрелила тончайшим лучом в лавочку напротив. Над доской взмыла струйка белого дыма, и я заметил небольшое отверстие с обугленными краями.

– Повтори!

– Э… А заклинание говорить надо?

– Вспоминай! – старик отвесил подзатыльник.

– Что вспоминать? – причесал растрепавшуюся шевелюру. – Меня колдовству никто не учил.

– Вот же бестолочь. Я не прочитаю тебе весь курс до полуночи! Ты должен пробудить память, так что приступай.

Я повторил движения наставника жест в жест, однако ничего волшебного так и не случилось – даже искорка не проскочила. На всякий случай произнес про себя пару «заклинаний» в духе «елочка, гори!» или «люмус максимус!», но ни одно не увенчалось успехом.

– Знаешь, – дед понизил голос до едва различимого шепота, – стоило повторить ритуал, чтобы призвать, кого надо. Жаль, это слишком опасно для наследника. Но если не перестанешь баклуши бить – клянусь Светом, я проведу его еще раз.

– Да вы подскажите хоть что-нибудь!

– Не умничай! – золотой орел занес клюв в опасной близости от моей макушки. – Ты, гляжу, и рад, чтобы все за тебя делали. Сам старайся, иначе ничего не добьешься!

– Да как стараться-то? Я вообще без понятия, как это все работает! В моем мире никакой магии вовсе нет!

– Тихо, – Альберт схватил за плечо и притянул к себе. – Это как так – нет?

– Вот так… – со скрипом и скрежетом выкрутился из объятий. – Может, и была когда-то, но осталась только в сказках. Нет у нас чародеев, только шарлатаны по телеку.

– Тьфу ты, ну и помойка! Неудивительно, что у вас чернь в академии ходит. Ладно, дам подсказку, но только одну. Мы, Титовы, потомственные клирики, и сила наша проистекает из крови пресвятой воительницы Афины Паллады, что объявила Благой поход против войска самого Сатаны. И лучший способ пробудить в себе свет – вспомнить о праведной миссии и священной жертве нашей покровительницы. А она ненавидела нечисть всей душой, и эта ненависть наполняла ее мощью, что обращала в пепел целые легионы! Так что представь пред собой вампира – мерзкого, злобного, алчущего твоей крови. Вообрази чудовище во всей красе, наведи на него свой духовный лук, и златая стрела не преминет поразить цель!

Ну, это уже что-то. Я закрыл глаза и представил перед собой Софию в ее роскошном черном платье с аппетитными вырезами. Но ни праведного гнева, ни святой ярости не ощутил – на такую красавицу лично у меня бы рука не поднялась. Вот кое-что другое поднялось бы с гарантией, да и как можно пронзить такую прелесть раскаленным лучом?

И вместо нужного результата получил противоположный эффект – воевать и колдовать совершенно расхотелось. Для верности представил рядом Карину в кружевном наряде горничной, но ничего похожего на ненависть не шелохнулось в груди, в отличие от заметно ускорившегося сердца.

Щелк!

– Ай! – я отшатнулся, потирая зудящий череп.

– Ты о чем там задумался, грешник! – налетел на меня дед.

– О вампирах! Как вы и сказали.

– Когда думают о вампирах, то не улыбаются так, словно хотят потащить их не на кол или дыбу, а не сеновал!

– Ну уж простите, не тянут они на мерзких тварей.

– Да неужели? – костлявые пальцы схватили за грудки и хорошенько встряхнули. Альберт навис надо мной, обдав табачным духом, и прошипел, тараща налитые кровью глаза. – Это сейчас они такие добрые и милые – законы блюдут, людей не трогают, казней и пыток не устраивают. Но все это – фикция, игра на публику, чтобы народ не взбунтовался. Ибо раньше у холопов были только вилы да топоры, а нынче и винтовку раздобудут, и пушку! И увернуться от серебряной пули или картечи куда как сложнее, чем от клинка – вот упырям и пришлось пойти на компромисс и ограничить свои же аппетиты. Но поверь моему опыту – их повадки никуда не делись, они просто не показывают их публично. А раньше шайка вампиров могла наведаться в любую деревни и вырезать всех подчистую. Никого не жалели – ни женщин, ни младенцев. Всех рвали на части и купались в крови! Потому что зверье это самое настоящее. Бешеный волк – и тот менее опасен, чем упырь. Запомни, внучек, если хочешь прожить подольше – не обольщайся их обликом, это все морок, иллюзия, вуаль! На деле вампиры – прирожденные враги рода людского. Мы для них – просто пища, и в подземельях этого замка полным-полно замученных бедолаг, чьей кровью они наслаждаются вдали от чужих глаз. Запомни! – старик еще раз меня встряхнул – аж суставы захрустели. – И не позволь этим гадинам себя обмануть. Впрочем, очень скоро ты сам во всем убедишься. Может, тогда поймешь, зачем тебе Свет. А на сегодня занятия закончены. Приведи себя в порядок и готовься к приему.

Глава 3

За полчаса до полуночи в коттедж постучалась Карина с дежурной улыбкой на лице. К тому моменту я уже переоделся в жутко неудобный смокинг с удавкой вместо галстука и стоял, точно палку проглотивши. При малейших попытках горбиться или сутулиться спина и плечи невыносимо ныли – Альберт выправил мою осанку ударами трости и преуспел в этом куда больше, чем в обучении колдовству.

В ночной тиши мы добрались до замка – ни охраны, ни прислуги на глаза не попалось, но неверные тени по углам создавали впечатление непрерывной и тщательной слежки. Сам же дворец больше напоминал склеп, наспех украшенный к поминкам. На полу лежали красные ковры – но ровно такой ширины, чтобы разминулись двое, хотя свободного места еще хватало.

В каменных чашах по углам росли розы, и я готов поклясться, что усеянные шипами ветви хищно шевелились всякий раз, когда мы проходили мимо. С холодных голых стен на нас взирали портреты вампирских дворян, вызывающих стойкие ассоциации с фэнтезийными эльфами. Слишком уж красивыми и правильными были их скуластые треугольные лица, да и длинные волосы добавляли ривенделлского шарма.

В остальном же обитель упырей выглядела заброшенной и запустевшей, а высоченные стрельчатые своды давили на душу как пресс. Еще большей тревоги нагоняли окна – высокие и узкие, как бойницы, застекленные красными витражами. Лунный свет, проходя сквозь них, падал на стены пролитой кровью и подкрашивал багряным едва заметный холодный туман.

Казалось, хозяева всеми силами старались подчеркнуть свое отличие от людей и их укладов, а заодно показать жалким букашкам место в пищевой цепочке. Но вот коридор закончился, и мы оказались в просторном зале – некоем подобии оперного театра с громадной многоярусной люстрой.

Под ней стояли два золотых трона на фоне пурпурного занавеса, а первый ряд перед сценой отвели под закрытые вуалями ложи. И судя по виднеющимся за ними силуэтам, нас привели последними, как самых слабых и недостойных случайной встречи с фаворитами. Недобрый знак, впрочем, что тут вообще может быть доброго?

– Прошу, – служанка приоткрыла занавеску, и мы заняли свои кресла.

Несмотря на мягкую обивку, я сидел, как в железной деве – мало того, что спина болела, так еще и предвкушение грядущего представления не внушало особого спокойствия.

– Не нервничай, – прошипел Альберт, не сводя глаз со сцены. – Веди себя, как я учил. Когда представят – подходишь, преклоняешь колено перед императором, целуешь руку цесаревне, пятишься к лестнице и растворяешься во мраке. Если вдруг что-то спросят – отвечай прямо и односложно. Прибыл на отбор, готов участвовать, постараюсь оправдать ваше доверие и все в таком духе. Процедура формальная, так что никакой самодеятельности, понял? И обрати особое внимание, как будут выходить другие. Ты-то наверняка в хвосте пойдешь.

– Господа, внимание! – на край сцены точно тамада ступила София все в том же платье. Выждав паузу и убедившись, что все звуки стихли, девушка продолжила: – Его Императорское Величество Владимир Первый Анхальт!

Занавес приоткрылся, и под тусклые лучи свечей вышел мужчина с фигурой бывалого тореадора. Рост под два метра, широченные плечи и узкая талия, небрежно перетянутая алым кушаком. Из одежды – довольно простой двубортный пиджак, брюки и сапоги до колен. А вот физиономия более примечательная – ни дать ни взять тот эльф с портрета с высеченным из мрамора лицом с длинными седыми волосами.

Встав рядом с распорядительницей, мужчина негромко заговорил, но его голос въедался прямо в мозг, словно он шептал на самое ухо.

– Дорогие друзья и соратники, рад приветствовать вас на отборе. Десять дней спустя один из вас станет одним из нас. Согласно мировому соглашению между нашими народами, мы не можем обращать всех, кого захотим. Условие для становления вампиром – кровное родство. Достойнейший из наследников станет мужем моей дочери, а его семья получит солидное приданное. Я знаю о вас все, ибо лично составлял список претендентов. Однако для невесты это тайна, и согласно традиции вы познакомитесь в первую ночь отбора.

Сказав это, император занял трон, а София громко произнесла:

– Ее Императорское Высочество цесаревна Анна Анхальт!

Занавес распахнулся полностью, и я увидел роскошную красавицу в алом платье. Мелкими шажками, точно плывя по туману, она встала там же, где секунды назад стоял отец, и склонила голову с замысловатой, утыканной золотыми спицами прической. На столике перед нами лежал театральный бинокль, и я без всякой задней мысли им воспользовался, чтобы получше рассмотреть избранницу.

Идеальные черты, точеный нос, высокий лоб, губы – что сбрызнутые росой вишни, а уж фигура – мое уважение. И в отличие от вампирской прислуги, эта леди явно не сидела на голодной «человеческой» диете, и кожа не казалась алебастровой пудрой, а в округлых формах не осталось ни намека на болезненную худобу.

Это здоровая спортивная девушка в самом расцвете сил – полногрудая и крутобокая, но при том с осиным станом и крепкими мышцами. Кажется, я смотрел на нее дольше положенного, и принцесса невесть как почуяла взгляд и уставилась прямо на меня алыми глазами с озорным и в то же время надменным блеском. Я вздрогнул и опустил бинокль под недовольное кряхтение спутника, а невеста произнесла:

– Добро пожаловать на отбор, господа. Желаю вам удачи, и пусть победит достойнейший.

Она села рядом с отцом, а София представила первого женишка:

– Его сиятельство Трофим Александрович, наследник рода Титовых!

Судя по шепоткам со всех сторон, озвученное удивило не только меня, но и окружающих.

– Титовы здесь? Эти нищенки?

– Я думал, они давно разорились.

– И за какие заслуги их пригласили?

– Стыдоба какая. А дальше что – мещан и холопов на отбор возьмут?

Соперники не стеснялись в выражениях, невидимые в своих драпированных ложах. Мне же оставалось лишь пожать плечами и направиться к сцене под напутственное бурчание Альберта. Подойдя к тронам, я встал на правое колено, стараясь не сморщиться от боли в спине, и склонил голову.

– Ваше величество, от всей души благодарю за оказанную честь, – произнес, как и учил наставник.

Император ответил коротким кивком, и я повернулся к невесте. Анна смерила меня насмешливым взглядом и протянула ручку. Осторожно поцеловал сухую холодную кожу и хотел уже уйти, как вдруг девушка спросила:

– Ходят слухи, что вы флиртуете с прислугой. Это так?

В этот раз гипнотизировать не стали, но все равно чувствовал, что упыриха распознает фальшь, а врать я никогда не любил и особо не умел. Пришлось выкручиваться на ходу:

– У меня мало опыта в общении с высшим обществом, ваше высочество. А вампира и вовсе вижу впервые. Поэтому стараюсь быть вежливым и дружелюбным со всеми – только и всего.

Цесаревна приподняла уголок губ, чуть обнажив клык – похоже, допрос доставлял ей удовольствие, особенно, когда есть шанс поставить женишка в неловкое положение. Может, ей не понравился лично я. Может, госпожа в гробу видала и свадьбу, и брак, или мечтала о каком-нибудь упырином принце, а не жалком человечке. Так или иначе, Анна явно задалась целью меня «завалить» и выставить в худшем свете с первых же минут знакомства.

– Дружелюбным? – девушка ехидно ухмыльнулась. – С вампиром? Если мне не изменяет память, ваш род прослыл как истовые борцы с нечистью. В том числе и с вампирами. С чего бы вам – потомку легендарного Альберта Титова – заискивать с нами, упырями? Вы же так нас называете за спиной, верно?

В зале воцарилась полная тишина. Похоже, наезд невесты испугал многих, и вместо болтовни кандидаты гадали – это только я попал в опалу, или нечто подобное ждет их всех?

– Во-первых, я никого из вас так не называл, – поднял голову и строго посмотрел прямо в прищуренные глаза. – Можете проверить. Во-вторых, времена меняются. Раньше и вы вели себя… несколько иначе.

Стало еще тише, хотя казалось – куда уже. Даже Владимир, до того сидевший точно статуя, повернул голову и взглянул на меня со смесью любопытства и раздражения – мол, что этот смертный себе позволяет? Я сглотнул, решив повременить с извинениями и объяснениями, но судя по всему, дело принимало скверный оборот, и моя дерзость могла обернуться слишком большой ценой.

– Вы нас в чем-то обвиняете? – насмешливая улыбка стала ледяной – еще немного, и мне оторвут голову прямо на сцене. Вот это будет представление, блин.

– Ни в коем случае.

– Анна, все в порядке, – на выручку неожиданно пришел император. – Трофим ответил честно, открыто и без злого умысла. Нам всем есть о чем поразмыслить, чтобы не забыть уроки прошлого.

– Что же, – девушка расслабилась и прильнула к спинке. – Тогда не смею вас больше задерживать.

– Ты с ума сошел, так разговаривать с цесаревной? – зашипел Альберт, стоило мне вернуться в кабинку.

– А я что? Она первая начала.

– Да ты кем себя возомнил? Анна тебе в рожу плюнет, а ты облизнешься и попросишь еще!

– Ага, сейчас, – скрестил руки на груди.

Старик вздохнул и поправил запотевшие очки.

– Я думал так же, когда был молод. Хорошо, что кровь Титовых не остыла в твоих жилах, но теперь брыкаться бесполезно. Мы проиграли. Все мы.

– Опять вы сводите все к борьбе добра со злом. Мне плевать, что она вампир – это не повод задирать нос.

– С таким подходом ты долго не протянешь.

Дед хотел прочитать очередную лекцию о правильном поведении с упырями, но тут объявили второго кандидата.

– Его сиятельство Руслан Аркадьевич, наследник рода Щедриных!

На сцену вышел невысокий полный юноша с курчавыми бакенбардами и неуклюже поклонился, пытаясь одновременно втянуть толстый живот. Красный нос намекал, что наследник балуется не только чаем, а неумело припудренные прыщи выдавали большого любителя сладкого.

– Сынок крупнейшего помещика во всей империи, – объяснил наставник. – На счету его папаши – десять тысяч душ. Щедрины сделали все возможное, чтобы сорвать крестьянскую реформу, так что об отмене крепостничества не стоит и мечтать. И пусть тебя не вводит заблуждение фамилия – на деле это редкостные скупердяи и мздоимцы. Их стихия – земля, а главный минус – не шибко острый ум, страсть к выпивке и золоту.

– Ваше высочество! – облобызав руку, толстяк достал из-за пазухи шкатулку с золотой брошью в виде пшеничного колоска. – Сколько зернышек в закромах моей семьи – столько украшений заслуживает ваша неописуемая красота. Увы, мы прибыли налегке, и принесли лишь этот скромный дар. Но в нем – наши сердца, души и любовь к вам.

– Фу… – Альберт скривился.

А вот Анне подарок пришелся по душе. Цесаревна долго любовалась работой искусного ювелира, а затем приколола брошь к платью.

– Вы очень любезны, – лизоблюд удостоился теплой улыбки. – Премного благодарна.

Руслан склонился так низко, насколько позволяло пузо, и хотел еще раз чмокнуть руку, но император едва заметным движением пальцев отослал ловеласа восвояси.

– А я и не знал про подарки… Так хотя бы роз в саду нарвал.

– Хватило бы простого комплимента, – прорычал дед. – А ты еще и в перепалку полез.

– Ну извините, не привык любезничать с хамами.

– Его сиятельство Виктор Васильевич, наследник рода Каминских.

Показался щеголеватый тощий джентльмен в сюртуке со стоячим воротом, зачесанными назад рыжеватыми волосами и тонкими усиками. Франт нес перед собой футляр из красного дерева, который и вручил принцессе после регламентного поцелуя.

– Каминские – самые богатые люди в империи. А может, и во всем Старом свете. Они владеют Западно-Американской Компанией и срубают баснословные барыши с морской торговли и колоний. Пусть тебя не смущает его женственный вид и замашки английского денди. Это расчетливый хитрец, который пойдет на все ради выгоды. А уж за родство с императором родную мать в могилу загонит. Но не своими руками – прямой схватки эти дельцы боятся, предпочитая интриги и козни. Но если нужда прижмет – могут показать зубки. Их стихия – вода, и они неплохо в ней поднаторели.

– Моя госпожа, – Виктор замысловато махнул рукой и положил ладонь на грудь. – Я убежден, что златом и каменьями вас осыпают с головы до ног – причем совершенно заслуженно. И все же готов побиться об заклад, что никто прежде не баловал вас драгоценностью, которую можно съесть. В ваших руках – настоящая кулинарная магия с далеких южных берегов. Чтобы приготовить это чудо, недостаточно одного лишь рецепта и редчайших припасов. Нужна уникальная технология обработки и добычи, которая известна только моему отцу. И я уверяю вас, что ни один самодержец на Земле еще не вкушал такого лакомства. Не сочтите за дерзость, но я добавил в него несколько капель своей крови в знак готовности отдать всю без остатка за вас и вашу семью.

Из лож донеслись изумленные вздохи, император нахмурился, а цесаревна без лишних слов открыла крышку. Под ней лежала плитка шоколада, который в нашем мире открыли чуточку пораньше. Анна аккуратно отломила кусочек и бросила в рот, после чего замерла с вытаращенными глазами. Франт насторожился, явно ожидая иного результата. Для человека сладость безопасна, однако вряд ли ее проверяли на вампирах, и кто знает, как они отреагируют – вдруг аллергия пойдет, как на арахис?

Даже Владимир приподнялся на троне, намереваясь броситься на помощь, но миг спустя бледные скулы порозовели, и девушка томно прошептала:

– Святая Ночь! Это воистину божественная амброзия!

Даже издали я услышал, как Виктор с облегчением выдохнул и, рассыпаясь в поклонах, удалился на место.

– Его светлость Семен Романович, наследник рода Воронов!

Поднялся кряжистый крепыш с окладистой бородой, короткими темными волосами и рваным шрамом на скуле и щеке – не иначе как с медведем боролся, и, судя по свернутой в рулон шкуре, таки победил. Прихрамывая и угрюмо сопя, молодой мужчина протянул цесаревне изысканное меховое манто с усыпанной бриллиантами фибулой и прогудел положенное приветствие.

– Вороны – современные конкистадоры. Только покорили не индейцев, а Сибирь и Аляску. Это крайне суровые и жестокие люди – да ты и сам, наверное, уже заметил. Они сначала бьют, а потом уже думают – в этом их сила, в том же и слабость. Не скажу, что эти ребята такие же тупые, как и Щедрины, однако природная несдержанность порой заводит их туда, куда никакая дурость не заведет. Их стихия – ветер и хлад, но и без магии могут накостылять так, что никакое исцеление не спасет.

Потоптавшись на месте, бугай попятился, чтобы уступить сцену следующему претенденту. Я обратил внимание, что никого, кроме меня, Анна не допрашивала, ограничиваясь привычными любезностями. Наверное, все же стоило ей что-нибудь подарить – а то явился с пустыми руками, вот и взъелась с порога. И почему Альберт не предупредил? Неужели не знал?

– Его светлость Герман фон Гессен!

Из ложи вышел лихой блондин в белоснежном камзоле с эполетами и аксельбантом, взлетел по ступеням, придерживая рапиру вровень с красным лампасом, вытянулся по струнке и щелкнул каблуками высоких кавалерийских сапог.

– Ваше высочество! – пижон достал из-за пазухи свиток с печатью. – Мой подарок не наденешь и не съешь, но, думаю, он тоже придется вам по вкусу. Моя дорогая владычица, я принес вам Краков!

Свиток оказался картой с кусочком Польши. Девушка внимательно осмотрела его и с удовлетворением закусила губу. Не скажу, что ей понравилось больше, но наряженный пижон удостоился столь же пристального осмотра.

– И как прошел штурм?

– Тяжело, но чего не сделаешь ради вас и вашей августейшей семьи. Я лично командовал осадой и вел отряды в бой. И если бы отбор прошел чуть позже, я бросил бы к вашим прелестным ножкам еще пару областей.

– Полегче на поворотах, гусар, – цесаревна беззлобно хохотнула – такие «подкаты» ей определенно нравились, как и слащавые, но при том безбашенные мажорчики.

– Вот же черт… – старик не удержался от ругательства. – Гессены – германские наемники, что обрусели за пару веков и поступили на официальную службу. Но своих ландскнехтских замашек не оставили. Пожалуй, это самый опасный противник. Дуэлянт, сорвиголова, дамский угодник и могучий маг огня. Я бы посоветовал держаться от него подальше, но, боюсь, на отборе это практически невозможно. Герман обязательно найдет себе жертву при первой же возможности. Задирать слабых – его излюбленное развлечение. И как думаешь, кто первый получит перчаткой по сусалам?

– Господа, представление закончено, – произнесла София. – На рассвете вас ждет званый ужин, где вы познакомитесь друг с другом. Там же я объявлю условия первого испытания. До встречи и удачи.

Я шумно выдохнул и покачал головой. Скоро будет жарко, а я больше всего напоминал умника, пришедшего с перочинным ножиком на перестрелку.

Глава 4

– На первый ужин идут только женихи, – Альберт придирчиво осмотрел мой костюм, стряхнул пару несуществующих пылинок и расправил видимые лишь ему складки. – Эта встреча – самая важная. На ней наметятся грядущие союзники, основные конкуренты и стартовая иерархия. По моему опыту – а я изучаю отборы ровно столько, сколько они существуют – расклад сил, заложенный на банкете, сохранится вплоть до финала. Думаю, уже утром претенденты разделятся на две команды и сообща попытаются избавиться от самого слабого звена. То есть, тебя.

– Все настолько плохо? – я взглянул на побледневшее отражение в зеркале.

– В нашем случае все гораздо хуже. Голову дам на отсечение: твое приглашение на отбор – подлая месть за мою бытность охотником и экзорцистом. Ведь я положил немало упырей, внучек. Штуки три наберется точно, а это – о-го-го какой результат. Чтоб ты понимал масштаб, легендарный Дракула спалил всего семерых! И теперь кровососы решили извести тебя прямо на моих глазах. Иной причины не вижу. Мы давно растеряли какое-либо влияние. От родства с нами император вообще ничего не выиграет.

– Да уж, весело…

– Только нос не вешай. Сейчас ум и выдержка – твое главное и единственное оружие. Запомни, Гессен и Каминский – прирожденные лидеры, а Щедрин и Ворон – ведомые, так что поделятся они по двое. Тебя всерьез никто не воспринимает – сам слышал, что шептали в ложах. Но как говорится, баба с возу – кобыле легче. Лучше устранить проблему до того, как начнется большая игра.

– И чего мне ждать?

– Гессен из кожи вон вылезет, чтобы вызвать тебя на дуэль. Драться насмерть запрещено, однако никто не помешает так тебя отделать, что весь отбор пролежишь в лекарне. Но дуэль без весомого повода – позор и бесчестье, так что держи язык за зубами и сделай все возможное, чтобы не получить перчатку в лицо.

– Это будет непросто.

– Да я заметил. Дурь так и прет – как ты такой буйный в своем мирке-то выжил.

– А что с Каминским?

– Этот хлыщ – редкостный трус, интриган и лицемер. Первым не полезет, но нальет за спиной столько яда, что самому драться и не придется. Не ввязывайся с ним в споры и не поддавайся лживому обаянию. Лучшее поведение с этими змеями – максимальная тактичность и бесстрастность. Еще вопросы?

– Всего один, – я повернулся к старику. – Почему вы не сказали про подарок?

Ответить он не успел – в дверь постучали, и на пороге показалась Карина.

– Вы готовы, ваше сиятельство? – спросила рыженькая, склонив голову.

– Удачи, – наставник хлопнул по плечу. – Теперь все зависит только от тебя.

– Его величество изволил узнать, хорошо ли вас приняли? – мы пошли тенистой аллейкой, надежно скрывающей от просветлевшего предрассветного неба.

– Да, все в порядке.

Я немного нервничал, прикидывая, как себя повести, чтобы не прослыть тряпкой, но и не нарваться на заведомо проигрышный поединок. Будь я в своем теле – накостылял бы любому, потому что оружие выбирает тот, кого вызвали. Выбрал бы кулаки – и посмотрел, как немецкий пижон продержался хотя бы пару раундов. Но в этой дохлой тщедушной оболочке надеяться на грубую силу бессмысленно, маг из меня вообще нулевой, а драться на шпагах – себе дороже. Остается только язык и юридическая практика, благодаря которой тот неплохо подвешен.

– Рада слышать, – идущая вровень служанка улыбнулась. – А то у вас такой вид, будто на казнь ведут.

– Да нет, просто я так спешил и торопился, что буквально с порога наломал дров. Ну как дров… – поморщился, вспоминая все залеты, – пока еще веточек, но все равно нехорошо получилось. И раз уж выдалась минутка, то позвольте извиниться за неподобающий и некорректный вопрос за обедом.

– Ну что вы, господин. Я хоть и вампир, но по статусу и титулу гораздо ниже вас. Можете избить меня кнутом – и вам ничего за это не грозит.

– Что за глупости? Я такое не поддерживаю, так что прошу прощения за бестактность.

– Не смею вам отказать, господин, – Карина на ходу склонила голову.

– Вообще-то, смеете. Впрочем, проехали. Я тут еще один кос… нюанс хочу исправить. Все с подарками явились, а я – с пустыми руками. Нехорошо получается, некультурно. Может, подскажете, что подарить ее высочеству?

– Позвольте угадать? – девушка обернулась, и ее глаза засветились, как угли на ветру, а мои ноги вновь набили ватой. – Вы извиняетесь и проявляете дружелюбие, чтобы я помогла вам на отборе?

– Нет, – я остановился перед спутницей, чтобы ненароком не споткнуться. – Я извиняюсь, потому что был неправ. Можете проверить.

Горничная посмотрела в глаза, но применять гипноз не стала – лишь улыбнулась и кивнула в ответ.

– В этом нет нужды. Что же до подарка цесаревне, могу дать небольшую подсказку. Госпожа Анна по-настоящему любит и ценит только то, чего у нее нет. А дальше думайте сами.

Череда похожих на катакомбы коридоров привела нас в просторное помещение с длинным овальным столом. В свете камина и свечей поблескивали золотые блюда с жареной дичью, а служанки разливали по кубкам красное вино. Все женихи уже заняли свои места поближе друг к другу, мне же достался стул у противоположного края – темного и далекого, как бы намекающего на мое отчужденное положение.

Не успел я сесть, как Гессен сразу взял быка за рога. Вскочил, придерживая рапиру, поднял кубок над головой и толкнул приветственную речь:

– Друзья, предлагаю тост! Пусть завтра нам суждено стать непримиримыми врагами в битве за сердце юной прелестницы, нынче же хочу выразить вам всем свое почтение, ибо меня учили уважать достойных противников. За честный бой и победу сильнейшего!

Я внимательно наблюдал за женихами. Никто не возмутился и не выразил неудовольствия – молча встали и отсалютовали друг другу золотыми чашами. В упор не видя подвоха, я повторил то же самое и спокойно сел. Но не успел взять двузубую вилку, как услышал вкрадчивый голос Каминского.

Долговязый франт с медной шевелюрой подался вперед и произнес:

– Друзья. Пока мы судачим о равенстве и справедливости, среди нас есть господин, обделенный судьбой и удачей. Наш товарищ по отбору пребывает в столь тяжком положении, что не смог позволить себе даже подарок для цесаревны. На мой скромный взгляд, долг настоящего джентльмена – протянуть руку помощи нуждающемуся и уравнять его шансы, ибо в победе над слабым врагом нет ни достоинства, ни чести.

– Чертовски верная мысль! – блондин хлопнул по столу. – Вы мыслите как прирожденный воин, сударь. Я целиком и полностью поддерживаю вашу инициативу и предлагаю оказать Трофиму посильную финансовую помощь. Начну первым в надежде на вашу поддержку.

Гессен выхватил из-за пазухи кружевной платок и высыпал на него пригоршню монет. Вскоре трапезная наполнилась тихим перезвоном – соперники шарили по карманам и скидывались, кто сколько может. А могли богатеи весьма и весьма прилично – как ни крути, лучшие люди империи. И очень скоро собралась некислая такая горка – еще бы, четыре горсти золота. Когда немец завязал «помощь» в узелок и поддел острием рапиры, клинок согнулся в дугу, и мешочек грохнулся прямо в мою тарелку, обдав манжеты брусничным соусом.

– Ох, прошу прощения, – военный коснулся ладонью груди и уставился прямо в глаза в ожидании ответа. – Эта дамасская сталь такая гибкая. Зато теперь вы сможете порадовать ее высочество приятным сюрпризом. Уверен, небольшие неудобства того стоят.

Все четверо уставились в мою сторону. Зачинщик – с наигранным сочувствием, сквозь которое тенью проступало презрение. Увалень Щедрин – с жадным любопытством, точно я – блюдо, которое он давно хотел отведать. Здоровяк-сибиряк Ворон – с жестким прищуром и каменным лицом, попутно оценивая мою пригодность к суровым и опасным испытаниям. Каминский – с самодовольной ухмылкой, из-за которой напоминал холеного рыжего кота, что не научен сам ловить мышей, но с удовольствием наблюдает, когда охотой промышляет кто-то другой. И хитрые зеленые глаза придавали еще больше сходства.

Я понимал, что это завуалированный вызов, пусть и поданный в несколько непривычной для современного человека форме. Предо мною дворяне – высшее сословие, и глупо ожидать прямых наездов гопник-стайл в духе «ты че, лошара, пошли выйдем». Но как и в стычке с пацанчиками из подворотни, мои действия напрямую влияли на мое здоровье и статус.

Если откажусь (да еще и нагрублю) – мигом получу вызов на дуэль. Если приму – прослыву жалким неудачником, об которого будут вытирать ноги до самого конца. Нужен третий вариант – такой, чтобы не позволил врагу уличить в неуважении, и в то же время достаточно неожиданный, чтобы не позволить с ходу нанести новый удар. И тут я вспомнил практику, к которой любят прибегать публичные персоны, когда надо формально принять деньги, но сразу же от них избавиться.

– Когда мы ехали во дворец, – я взял узелок двумя пальцами, как дохлую крысу, и осторожно переложил из тарелки на чистое блюдо, – то проезжали через небольшую деревеньку. Таких в округе много – целые россыпи. Я видел, как жители работают не покладая рук для того, чтобы мы пировали и ни в чем себе не отказывали. Я хочу отблагодарить этих крестьян за тяжкий труд на благо империи. Карина, могу я попросить вас купить на это золото пива, мяса и конфет и разослать по ближним хуторам. Передайте, что эти угощения – в честь грядущего бракосочетания ее высочества. Пусть считают это свадебным подарком для верных подданных.

– Как вам будет угодно, господин, – горничная взяла тарелку и удалилась.

Аристократы же замерли с удивленными взглядами, явно не ожидая такого исхода. Я же решил немного пройтись по тонкому льду и потроллить обнаглевших сынков:

– Прошу прощения, я забыл упомянуть, что эти деньги – и от вас тоже. Надеюсь, вы не будете против, если вся слава достанется цесаревне?

Дворяне угрюмо завертели головами, все еще пытаясь понять – я принял вызов, покорился или же обвел их всех вокруг пальца. И тут из ступора вышел Каминский, посчитав, что раз главный задира не достиг цели, настал его черед допекать неугодного новичка. Альберт оказался прав – вызывать огонь на себя щеголь побоялся, поэтому сразу пошел ва-банк, попытавшись стравить меня не с претендентами, а с хозяевами дворца.

– Вот же ирония судьбы, – рыжий лис слащаво улыбнулся. – Внук знаменитого охотника на вампиров и сам может стать вампиром. Воистину незавидная участь – вечно жить с той, кого ненавидишь всем сердцем.

Теперь на меня уставились служанки – не так открыто, как ранее дворяне, но я быстро ощутил на себе жгучие взгляды, причем один теплился на макушке – Карина уже вернулась и с интересом ждала ответа.

– Дедушка говорит, что мое приглашение на отбор – наказание за его проделки, – я улыбнулся и глотнул вина – сухого и терпкого. – Думает, меня взяли специально, чтобы всласть поиздеваться. Сначала показалось, что так и есть, но вы, господин Каминский, ненароком открыли более жуткую правду. Возможно, меня в самом деле решили обратить, чтобы пилить за дедово прошлое до второго пришествия.

Щедрин хохотнул, лица остальных превратились в фарфоровые маски. Похоже, никто не ожидал, что я вот так запросто выдам столь важную и ценную тайну в неудачной попытке обратить все в шутку.

– Но вот в чем дело, – продолжил я. – Я родился в то время, когда люди и вампиры живут в мире. И поверьте – никто из семьи никогда не науськивал против них, несмотря на наше общее веселое прошлое. Поэтому и ненависти никакой нет. А вот вечная жизнь действительно пугает – вдруг надоем ее высочеству, а фарш обратно уже не провернуть.

– Ну почему же? – хмыкнул Ворон. – Тебя просто посадят на серебряный кол и оставят на солнце. Нет вампира – нет проблемы, и разводиться не придется. Вот только что-то мне подсказывает, что свадьба тебе не светит. Слабоват ты – против нас сражаться. А коль сомневаешься в моих словах – так давай выйдем да поборемся. Только без этих твоих языкастых фортелей. Или бьемся – или нет.

Ого. Похоже, кто-то совсем одичал в сибирских снегах. Или же собрался любой ценой одержать верх, и пока Гессен изображал приличия, попер в лобовую, как медведь. Тут уже сложнее – отшутиться или увильнуть не получится. Надо или соглашаться, или отступать – все остальные варианты будут выглядеть слишком жалко и трусливо. Да, мне скорее всего зададут знатную трепку, но как говорил отец – лучше получить синяки и уважение, чем остаться целым чмошником. К тому же, о драке наверняка доложат императору – а на кой тому зятек, неспособный за себя постоять?

– Это дуэль, сударь? – я встал и посмотрел прямо в темные глаза. – Или так – дешевый спектакль?

Ворон с рычанием поднялся и упер мохнатые кулаки в стол. Несмотря на молодой возраст, бугай повидал такого, что лезть против него в обычный поединок – чистое самоубийство, а с магией я и вовсе не умел обращаться. На что, блин, вообще рассчитывал, пнув спящего борова по заду? Но отступать поздно – после сказанного мне просто не дадут уйти без потерь.

– Дуэль! – соперник с ревом вытащил из кармана перчатку и швырнул мне в грудь. – Я вызываю тебя, сопляк! Выбирай оружие!

С удовольствием бы выбрал шахматы или карты, но вряд ли их можно назвать оружием. Да и хитрость с этим дуболомом не прокатит – придется драться, вот только чем? Рапира – сразу мимо, как и волшебство. Пистолет? Ну, в моем случае это самый оптимальный вариант, но поймать маслину в тушку – далеко не то же самое, что получить по морде. А, плевать – была не была. Хоть по весу Семен раза в три больше, кулаки и боксерские приемы – единственное, что я смогу исполнить хоть в какой-то мере.

– Вот мое оружие! – закатал рукав и сжал кулак – крохотный и несуразный, как у подростка. Лапищи же великана выглядели так, словно тот срубал ими сосны вместо топора, а на привалах мял шкуры свежезадушенных лосей. – Айда врукопашную!

– Ха! – здоровяк скинул сюртук, который впору вешать на мачту вместо паруса, и с хрустом повел плечами – каждое с кочан капусты. – Ну, пошли.

– Господа! – Виктор Каминский поднял руку. – Согласно кодексу, вам необходимы секунданты. И я с превеликим удовольствием помогу Семену.

А вот и первая пара нарисовалась. Гессен стиснул зубы и с кислой физиономией отвернулся – щеголь вовремя подсуетился и выбрал идеального соратника: очень сильного и столь же тупого. Немцу же оставался либо просто тупой, либо самый слабый, и проявить ко мне снисхождение – значит не только опозориться, но и с высокой вероятностью проиграть.

Поэтому задира отказался выступить на моей стороне и мысленно клял себя, что не успел вмешаться первым и заполучить самого полезного союзника. Щедрин же, казалось, вообще не понимал, что вообще происходит, и молча доедал куропатку. Возможно, дело в природной робости. Возможно – в почти допитой бутылке вина.

– Неужели нет желающих? – франт развел руки. – Тогда придется все отложить.

У меня аж от сердца отлегло, как вдруг по залу эхом прокатился знакомый властный голос:

– Не придется.

Дверь резко распахнулась, и на пороге появились два рослых вампира в темных костюмах и кожаных пальто. Следом за длинноволосыми охранниками степенной походкой вошла ее высочество Анна Анхальт все в том же соблазнительном алом платье. Игриво намотав черный локон на палец, цесаревна остановилась рядом со мной и взяла под руку, и от прикосновения от шеи до пяток скользнул водопад электрических мурашек.

– Вы же не против, ваше сиятельство? – красавица улыбнулась и наполовину обнажила клыки с той хищной страстью, с какой роковая женщина приспускает лямку лифчика с плеча. Вроде еще ничего и не видно, но кровь уже бурлит от смеси тревоги и вожделения. – Пусть вы пришли с пустыми руками, но я милостиво посчитаю этот бой вашим подарком. Так что постарайтесь доставить мне подлинное удовольствие.

Зараза… Похоже, меня в самом деле решили прикончить, и принцесса принимает в заговоре самое прямое участие.

Глава 5

Мы вышли в сад, где в окружении рябин находилась поросшая короткой травой поляна – просторная и круглая, точно арена. По краям стояли четыре лавочки, одну из которых заняла принцесса со свитой, остальные же отошли секундантам.

Я и Ворон встали напротив в ожидании сигнала. Перед тем, как взмахнуть рукой, цесаревна произнесла:

– Господа – неважно, кто из вас сильнее. Пусть победа будет красивой.

Сразу после этих слов соперник зарычал и двинулся на меня, сгорбившись, втянув голову в плечи и до хруста стиснув пальцы. Я же поднял кулаки к подбородку, хотя прекрасно понимал, что от прямого удара не спасет даже тяжелый шлем. И немного попрыгал на носочках вперед-назад, оценивая возможности нового тела.

Я был достаточно легок и подвижен, вот только дыхалка начала напрягать буквально с первых секунд. Какое-то время смогу поддерживать темп, но раунда через два выдохнусь так, что упаду без всякого нокаута. Значит, надо или заканчивать все быстро, или подставляться под минимальный урон.

Пока враг неспешно приближался, прикинул все уязвимые точки и вероятность успешного их поражения. Первая в списке – так называемая «борода» – самый верный способ «потушить» соперника. Удачный хук или апперкот – и даже такой шкаф сядет на задницу. Но проблема в том, что Семен – на голову выше, и руки у него гораздо длиннее. Да и челюсть такую отрастил, что моего кулачка может не хватить даже для того, чтобы на миг потемнело в глазах.

Цель номер два – печень, но там такой слой сала и мышц, что мне вряд ли удастся как следует пробить бочину. Цель номер три – сердце и солнечное сплетение, но пойди до них еще достань, когда такой громила начнет размахивать лапами. Как ни крути, а победить в этой схватке невозможно. Задача минимум – не лечь с первой подачи. Задача максимум – попасть хоть куда-нибудь, чтобы не продуть с нулевым счетом.

Ворон приблизился почти вплотную и размахнулся широченным крюком – медленным, но настолько сильным, что собственная рука по инерции качнула здоровяка вперед, и тот чуть не потерял равновесие. Я же без каких-либо проблем отклонился, точно в замедленной съемке наблюдая, как мохнатый пудовый кулачище пролетает в трех мизинцах от носа.

Несмотря на кажущуюся неповоротливость и тяжесть, ветер от замаха колыхнул волосы и сбил дыхание, а в груди тревожно екнуло от одной только мысли, что случилось бы, попади удар в цель. Тут не только перелом обеспечен, но и половина зубов нафиг вылетит, а лицевая хирургия конца девятнадцатого века вызывала справедливые сомнения.

Осознав промашку, Ворон тут же размахнулся левой рукой, и корпус крутануло так, что аристократ встал ко мне вполоборота, чуть приоткрыв спину. Бить сзади – не совсем по правилам, но и когда суперлегкую категорию ставят против супертяжеловеса – тоже не очень честно. Поэтому без лишних раздумий обрушил на почки град коротких хлестких джебов.

Соперник отмахнулся, чуть не саданув локтем в лоб, и почесал бок – так, словно ему не дюжина подач прилетела, а комар укусил. Развернувшись с грацией груженой баржи, Семен словно молотом рубанул сверху вниз, потом еще раз и еще, медленно тесня меня к краю арены. К тому моменту я уже дышал ртом, хотя прошло не больше минуты, но и медведь заметно вспотел.

– Хватит бегать! – прорычал великан. – Дерись, как мужчина!

– Меньше болтай, – подначил в ответ. – Чай, не на балу.

Ворон прохрипел что-то нечленораздельное и прыгнул на меня, как игрок в регби. Я не ожидал такого проворства, резко подался назад и поскользнулся на влажной от росы траве. Но упасть не успел – враг поймал меня в борцовский захват, прижав руки к талии, и поднял над землей. Затрещали ребра, дыхание сперло, всюду заплясали радужные пятна – из меня в прямом смысле выдавливали жизнь, а я не мог даже пошевелиться.

– Ты проиграл! – гаркнул сибиряк. – Проси пощады!

Краем глаза заметил принцессу – Анна наблюдала за дуэлью исподлобья, закусив губу и нервно подергивая закинутой на ногу ногой. Думаю, вампирша ожидала больше крови, но и творящаяся жестокость доставляла ей то самое удовольствие, о котором она просила в трапезной. Я понимал, что бой проигран, но сдаваться сразу же – не комильфо, так и тюфяком прослыть недолго. Надо потерпеть немножко, чтобы все оценили и осознали пережитые мучения и сменили гнев на милость – черт с ним, этот парень сделал все, что мог.

– Проси пощады! – зарычал Ворон. – Поломаю!

Вот уж что правда так правда – такой бугай и дерево в объятиях повалит. Вот только от чрезмерного напряжения силы стремительно таяли, и женишок выглядел так, будто его окатили ведром воды. Напрягшись, я выпростал правую руку из захвата – бицепс и предплечье раздулись от натуги, и в локтевом сгибе образовался достаточный зазор, к тому же щедро залитый потом.

Почуяв свободу и сумев наконец-то вдохнуть, я тут же принялся лупить соперника в нос и глаз, работая со скоростью и точностью отбойного молотка. Много урона не нанес, но боли и неудобства доставил предостаточно: расквашенный пятак – это крайне неприятно.

Кровь залила половину лица и ворот рубашки, алые капли украсили и меня. Анна вцепилась в спинку лавочки и, казалось, полностью окаменела, вот только часто вздымающаяся грудь выдавала небывалое возбуждение. Похоже, кислородное голодание чуточку поразило мозг, и я во всей красе представил, как цесаревна тайком отводит амбала в свою комнату – якобы промыть и подлечить раны – а потом облизывает морду от уха до уха. С одной стороны – мерзость, с другой – медведю перепадет куда больше моего, а вот это уже обидно.

– Аррргх! – Ворон замотал башкой и швырнул меня на землю, выбив последний воздух из легких.

Смахнул бурые сопли, снова схватил за грудки и попытался поднять, но я уперся ладонью в пропитавшуюся насквозь бороду.

– Я же сказал – на кулаках! А ты борешься!

– Для меня все одно, – наследник заломил мне руки за спину и стиснул в смертельных объятиях.

Я зажмурился и до хруста сжал зубы, чувствуя, как ребра давят на сердце. Ее высочество могла бы и прервать поединок – вряд ли ее решение кто-нибудь оспорил, но стоило глянуть в распаленные до тусклого свечения глаза, и стало понятно – даже если у меня ртом полезет требуха, бой никто не остановит. Может, Альберт прав? Может, упыри просто скрывают свою натуру, а на деле так и остались кровожадными чудовищами?

– Сдавайся!

– Русские не сдаются.

Жалость к себе сменилась гневом за себя. Не для того меня мама рожала, чтобы всяким балбесам сливать. Для тебя все одно, говоришь? Ну так потом не жалуйся, что и противник сыграет не по правилам. Я подался вперед и укусил бугая за нос – да с такой силой, что тот взвыл хриплым басом и ослабил хватку. В тот же миг я освободил руки, обхватил ладонями виски и большими пальцами надавил на зенки. Ворону ничего не оставалось, кроме как выпустить добычу и отпрянуть, спасая зрение.

Я плюхнулся на спину, отполз на безопасное расстояние и попытался встать, на ходу соображая, как быть дальше, ведь теперь медведь разъярится не на шутку и на пощаду уповать не стоит. Но то, что сделал Семен, стало полной неожиданностью.

Он широко расставил ноги и обвел руками полукруг над головой, словно держа невидимый мяч. Затем резким движением направил ладони в мою сторону, и не успел я сообразить, что это за китайская гимнастика такая, как в грудь тараном ударила воздушная волна и пронесла по поляне, как тряпичную куклу.

Магия…

А вот это уже совсем за гранью…

Я с полминуты лежал пластом, чувствуя расползающуюся из груди боль, словно по венам пустили расплавленный металл. Наверное, уже бы не поднялся, если бы не нарастающая дрожь земли – великан приближался с явным намерением закончить начатое.

С огромным трудом встал на четвереньки, кашляя кровью и борясь с подступающей тошнотой. Впечатление, будто машина сбила – и тем не менее стоит отдать Трофиму должное, хоть и с виду дохляк, но выносливости не занимать. Не удивлюсь, если сказывается наследие охотника на нечисть.

А может, все дело в некоей задержке отклика между телом и новым хозяином. Я мог не полностью «подключиться» к нервной системе и потому ощущал боль в треть силы. Но скорее всего причина в адреналине, ведь несмотря на барахтанье и сопротивление, я находился в паре шагов от агонии.

– Не хочешь сдаваться?! – Ворон обхватил голову ладонями и рывком поднял. – Что ж, одним меньше.

Он запыхтел, силясь проломить череп, как тыкву. Лицо соперника покраснело, желваки заострились, а вены вздулись, как влажные жирные черви. Полагаю, я выглядел не лучше, а боль была такая, словно в виски медленно вонзали каленые гвозди.

И снова ноль эмоций со стороны хозяйки. Вернее, эмоции были – ярость, ненависть, вожделение – но ни одна из них не избавила бы меня от скорой смерти. А Семен, похоже, на полном серьезе решил избавиться от конкурента. Вот только лучше бы не выделывался и вцепился бы в шею – тогда бы я отъехал за несколько секунд. А череп всяко покрепче будет, и если я не сдался перед угрозой достойного поражения, то и в борьбе за собственную жизнь не уступлю.

Трофим – твой выход. Или подсобишь, или погибнем оба. Давай, брат – расчехляй свою магию.

Сей же миг разум прояснился, боль отступила, а в груди разлилось приятное тепло. Прямо из сердца, точно кровь по жилам, свет скользнул в правую руку, и на ладонь словно направили луч прожектора – горячий, но не обжигающий. Я замахнулся и вновь вцепился мучителю в рожу, и яркий свет пробился сквозь кожу и ударил сквозь веки.

Ворон зажмурился и недовольно заворчал, но хватки не ослабил – свет был слишком тусклый и доставлял не больше неприятностей, чем направленный в лицо фонарик. И все попытки хоть как-нибудь усилить магию – например, сфокусировать подобно лазеру, ни к чему не привели. Похоже, это конец – мальчишка сделал все, что мог, а я и вовсе не обучен волшебству. А жить так хочется, ребята, но колдовать уж силы нет.

И все же человек по сути своей барахтается до последнего. Пусть я не могу обжечь или подпалить врага, но ведь есть способ напакостить ему и доступной мощностью. Я представил, как свет гаснет и загорается с бешеной скоростью и превратил бесполезный фонарик в стробоскоп. Затем приголубил соперника второй ладонью и устроил такое светопреставление, что здоровяк попятился, мотая башкой и потирая веки.

Однако это – не победа, а лишь отсрочка неминуемой смерти. Проморгавшись, амбал бросился ко мне с утроенным желанием закончить начатое, а я так измотался, что едва стоял на ногах. И когда до печального финала оставались несколько шагов, раздался властный окрик:

– Довольно!

Ворон остановился и склонил голову, тяжело дыша и роняя на истоптанную траву смешанный с кровью пот – не удивлюсь, если это любимый коктейль упырихи.

– Раз бой закончен досрочно, позвольте мне выбрать победителя, – девушка подошла к нам с ехидной ухмылкой.

Разумеется, никто не стал спорить. Да и зачем, если подведение итогов – это чистая формальность: и так понятно, кто одержал бы верх, если бы драка продолжилась.

– Семен Романович, – цесаревна провела ладонью по окровавленной щеке здоровяка, но вопреки ожиданиям облизывать не стала – наверное, постыдилась свидетелей. – Вы очень сильны и могучи.

– Благодарю, ваше высочество, – бородач приободрился и поднял голову.

– Однако не смогли справиться с соперником за целые три минуты. Хотя Трофим Александрович совсем не выглядит как человек, способный продержаться против такого богатыря хотя бы секунду.

– Я… – сибиряк запнулся на полуслове и вмиг потух, а принцесса потеряла к нему всяческий интерес.

– А вот вы, господин Титов, приятно меня удивили. Похоже, вы всерьез настроены на победу, раз отказались сдаваться даже перед лицом лютой смерти. Я люблю, когда меня удивляют. И потому присуждаю победу вам.

Красавица протянула ручку, и я поцеловал ее, точно перстень мафиозного дона. Поначалу такое решение показалось странным и обнадеживающим, но стоило выпрямиться и поймать на себе четыре уничтожающих взгляда, все сразу стало на свои места. Мне подсудили вовсе не из-за симпатии или снисхождения, а чтобы сменить презрение на откровенную ненависть. И теперь одному богу ведомо, на что пойдут конкуренты, чтобы отомстить – уж молчу про Семена, которого только что прилюдно опозорили.

– Я распоряжусь перенести испытание на полдень, – Анхальт развернулась и зашагала прочь, игриво покачивая бедрами. – К тому моменту вас приведут в порядок и подлатают.

Вдали послышался бодрый цокот каблучков – к нам приближались горничные. Семен угрюмо отстранил свою и зашагал вслед за дворянами, мне же пришлось подставить локоть, чтобы не навернуться на первом же шагу.

Со стороны казалось, что мы с Кариной неспешно прогуливаемся под ручку, на деле же она вела меня, как раненого солдата. Несколько шагов я пытался держаться ровно, но вскоре боль в ребрах окончательно доконала, я ссутулился и с кривой физиономией коснулся ладонью правого бока. Как ни странно, мучения притупились – взглянув на пальцы, заметил, что они слегка светятся по краям, словно лежат на стекле мощного фонаря.

Спутница тоже почуяла силу – что неудивительно, учитывая неприязнь к святой магии. Однако не отстранилась и никоим образом не выразила неудовольствия. И все же я уточнил, чтобы не выглядеть человеком, который трескает апельсины под носом у аллергика.

– Ничего, что я колдую? Если вам неприятно, могу перестать.

– Все в порядке, за меня не беспокойтесь.

– Серьезно, не надо скромничать и терпеть. Я понятия не имею, как это работает – мало ли, вдруг ожог останется.

– Вы не знаете, как работает магия? – Карина нахмурилась, и я понял – похоже, Штирлиц провалился. Странно слышать такое от потомственного чародея. Странно и очень подозрительно. Мне же так отбили голову, что я с трудом соображал и как следствие не следил за языком.

– Карина, – я остановился под сенью подстриженной кубом рябины и опустил руки. Но тут же взял девушку за плечи, чтобы не упасть, из-за чего издали мы напоминали влюбленных, приготовившихся к первому поцелую. – Я должен вам кое в чем признаться.

– И в чем же, – ее глаза, казалось, заняли половину лица, и начали потихоньку высасывать мою душу. Зрение сузилось до туннеля, в висках застучали молоты, а сердце сбилось с ритма. Не знал, гипноз ли это или последствия драки, но решил сказать, как есть, пусть и с небольшим условием.

– Перед тем поклянитесь, что никому не выдадите мой секрет. Иначе меня, скорее всего, убьют.

– Клянусь, – без особых раздумий ответила горничная, словно я спросил у нее, который час. А раз нет сомнений, то и верить такой клятве нельзя, но мне не оставили выбора.

– Благодарю. Дело в том, – воровато огляделся и наклонился чуть ниже к прелестному бледному личику, – что я… троечник.

– Троечник? – служанка в удивлении приоткрыла влажные губы, явно ожидая услышать более ценную тайну.

– Да. Я плохо учусь и прогуливаю занятия. Потому что батюшка вопреки воле послал на лекарский факультет. Говорит, будешь хотя бы зарабатывать нормально, а в час нужды – с нечистью бороться. Но я не хочу бороться с нечистью, я хочу быть юристом. А в идеале – адвокатом. Поэтому мои успехи… весьма посредственны, а однажды даже пришлось подделать зачетную книжку, чтобы отец не узнал оценки.

– Что же делать, – настал ее черед с опаской смотреть по сторонам. – Если отвести вас домой, Альберт Антонович первым делом спросит, почему вы сами себя не исцелили. И наверняка поймет, что вы никудышный студент. Я бы могла подлечить вас магией крови – на обычных людей она неплохо действует, но вы клирик, и… Впрочем, неважно, – спутница смахнула со лба рыжую прядь. – Я поклялась сохранить ваш секрет и готова рискнуть. Следуйте за мной.

– А куда, позвольте спросить?

– В мою комнату.

Глава 6

– Если нас кто-то заметит – скажите, что мы идем развлекаться, – прошептала Карина, ведя меня по гулкому полумраку коридора.

– Вот так сразу? – удивился я. – А почему не просто в гости – на чашку чая?

– Потому что вам дозволено пользоваться мной – в этом нет ничего постыдного и порицаемого, – несмотря на слова, лицо девушки оставалось беспристрастным. – Но вы не можете заводить со мной дружбу и проявлять симпатию.

– Почему?

– Скажите, вам нравятся козы? – неожиданно спросила горничная.

– Козы? – один вопрос удивительнее другого просто.

– Да, козы. Животные такие. Крестьяне разводят их ради молока и мяса.

– Ну… – когда был маленький, бабушка держала в деревню козу – черную, здоровенную, с большущими рогами – даже катался на ней, как на лошади. – Они прикольные.

– Прикольные? – тонкая бровь изогнулась. – Обычно их пасут на самовыгуле, ну да неважно. Понимаете, ваше сиятельство, держать козу – ухаживать за ней, гладить, кормить – это нормально. Совокупляться с козой – нет. В моем случае – все наоборот, но суть та же.

– Ничего не понимаю, – мотнул головой и тут же поморщился от острой боли. – Но иногда мне кажется, что быть служанкой – своего рода наказание.

– Мы пришли, – спутница остановилась в конце темного туннеля с рядом дубовых дверей, из-за которых помещение напоминало тюрьму.

Пара пассов над замком, и я оказался в крохотной келье с зарешеченной бойницей вместо окна. С карниза свисали черные занавески, но все равно в комнате было достаточно светло, так что ее не назовешь удобной для вампира. Справа стояла грубая деревянная кровать, слева – туалетный столик и гардероб: ничего лишнего, предельный минимализм и спартанские условия.

– Я думал, вы в гробах спите…

– Крестьянские байки. Раздевайтесь и ложитесь, – тоном опытного доктора произнесла горничная и достала из шкафа ремни и темную шелковую ленту.

Я послушно снял все, кроме кальсон, и бережно повесил на спинку стула, хотя по большому счету одежда годилась только для помойки – то, что не заляпало кровью, перепачкалось зеленым соком и землей после падения. Пока я неумело разбирался с пуговицами (ширинка без молнии – особый вид пытки), Карина плотно завязала себе глаза и повернулась.

– Полностью, – палец указал ниже пояса. – Не волнуйтесь, я не увижу ничего лишнего.

– А что вы вообще увидите с такой лентой? – белье последним упало на стул. На всякий случай прикрыл хозяйство ладонями, но про себя не без удовольствия отметил, что стыдиться, в общем-то, нечего.

– Все, что внутри. Органы, кости, жилы – все, в чем есть хоть капля крови.

– Хм… Ну ладно, – лег на тонкий и жесткий, будто набитый песком, матрас и сложил руки по швам.

– Нет. Вытяните руки над головой и сведите запястья и лодыжки. Крайне важно, чтобы вы не двигались во время процедуры, иначе я могу ошибиться.

Я подчинился, хотя происходящее начинало откровенно пугать. Девушка бережно стянула конечности ремнями, после чего надела повязку и мне.

– Магия крови – таинство, недоступное для смертных. Вы не должны его узреть. К тому же, ритуал может вас испугать.

– Да я уже, между прочим…

Она провела ноготками от горла до пупка, и вслед за этим касанием пронесся крохотный разряд.

– Расслабьтесь, пожалуйста. И помните: то, что я делаю – такая же тайна, как и ваши оценки. В мои обязанности не входит выгораживать вас перед родней, так что постарайтесь не распространяться об этом.

– И тем не менее, вы мне помогаете. Почему?

– Честно?

– Я лежу перед вами связанный и без трусов. Думаю, вы можете быть со мной предельно откровенны.

– Вы не похожи на типичного дворянина. Вы просты и открыты, но в то же время знаете себе цену. Порой ваша манера говорить больше подходит мещанину или простолюдину, но ваши действия и решения не оставляют сомнений в благородстве. Вас не смущает общение с прислугой и вам не чужды сострадание и щедрость. Вы сдержаны, почтительны и пикантно шутите, но при том не пошлите и не распускаете руки. А еще у вас эрекция.

– Уверяю, это не от ваших слов. Я люблю похвалу, но не настолько.

– Простите, – Карина тихонько рассмеялась в ладонь.

– Нет, это вы простите.

– Право, не стоит извиняться. Молодой организм, интимная обстановка. Если хотите – помогу избавиться от этой оказии.

– Надеюсь не так, как я подумал?

Девушка снова хихикнула.

– Нет. Просто перегоню кровь в более подходящее место. А теперь прекратите меня смешить – и сами не смейтесь. У вас серьезные травмы диафрагмы и трещины в ребрах. Я использую вашу же жизненную силу для ускоренной регенерации. Поначалу может показаться, что у вас остановилось сердце, однако не волнуйтесь, это просто побочный эффект.

Она возложила ладони мне на грудь, и мотор дернуло так, что без ремней я бы точно вскочил с кровати. Однако двинуться мне никто не позволил – изящные ручки давили прессом, а конечности вскоре вовсе онемели до состояния полупаралича. От аритмии сбилось дыхание и прошиб холодный пот, а страх надвигающегося инфаркта разогнал кровь еще быстрее.

– Что-то мне… нехорошо.

– Успокойтесь, все в порядке.

На порядок это походило меньше всего. Боль усилилась, а страх перерос в панику. Не настолько я хорошо знаю рыженькую, чтобы полностью доверить ей жизнь. И не настолько сильно меня отделали, чтобы подвергать себя риску таким «лечением».

– Хватит…

– Я почти закончила…

Похоже, закончить она решила с моим бренным существованием. Паника сменилась агонией, я закричал и дернулся, как муха в паутине, и в этот миг из ладони ударил ослепительный столб света и вмиг пережег ремень. Карина отшатнулась и врезалась спиной в шкаф, я же почуял долгожданную свободу и выпрямился, но свет при том не погас и оставил на стене и потолке закопченный след.

Когда колокольный гул стих, я услышал в коридоре частые шаги – кто-то бежал к нашей комнате. Служанка немедля прыгнула на меня, оседлала и зажала рот рукой. Будто выстрел хлопнула дверь, и в комнату влетел охранник с таким видом, точно в замок пробралась сама пресвятая Паллада. Когда же открылась истинная причина беспорядка, вампир в плаще натянул привычную каменную маску и учтиво поклонился.

– Прошу прощения за беспокойство. Я услышал крики и странный шум.

Дверь закрылась, эхо шагов растворилось вдали, и лишь тогда Карина с облегчением выдохнула и убрала ладонь.

– Чуть не попались… – она пересела за туалетный столик, сняла повязку и вооружилась расческой. Вопреки очередному расхожему поверью, в зеркале горничная прекрасно отражалась. Как вы себя чувствуете?

Как ни странно, чувствовал себя отлично – то ли луч помог, то ли девушка вовсе не пыталась меня убить. Бонусом подтвердил выдвинутую ранее гипотезу – дар пробуждался лишь в моменты смертельной опасности, однако нужно любой ценой подчинить его своей воле. Если каждый раз играть в русскую рулетку ради единственного заклинания, то доиграюсь гораздо раньше, чем стану великим клириком.

– Как будто и не дрался вовсе, – для верности потыкал пальцами в ребра – никакой боли. – Большое спасибо. Хотя в следующий раз я лучше подлечусь по старинке.

– Теперь нам обоим нужна новая одежда. Никуда не уходите, я скоро.

Несколько минут спустя девушка вернулась со стильным костюмом в темных тонах, явно позаимствованным у кого-то из дворцовой стражи. Но когда я переоделся и вышел на крыльцо, оказалось, что Альберта меньше всего волнует мое здоровье и внешний вид.

– Где тебя черти носят? – старик недобро зыркнул на потупившую взор спутницу. – Софья готова объявить испытание. Только тебя, бестолочь, ждет!

Мы быстрым шагом вернулись в оперный зал и заняли свободное место. Таиться больше не было смысла, и женишки сидели, где душа пожелает. Еще на входе отметил, что Каминский расположился позади Ворона, подпер щеку кулаком и точно змей-искуситель нашептывал соратнику на ухо. Гессен развалился в кресле вдали ото всех, Щедрин беззаботно лузгал семечки на галерке, бросая шкурки на подставленный служанкой поднос.

– Вижу, все в сборе, – с легким упреком произнесла распорядительница, щеголяя в свете люстры в новом – не менее роскошном платье. – Итак, господа, позвольте без лишних слов и напутствий рассказать вам о первом испытании. Как известно, десять дней спустя один из вас породнится с императорской семьей и, возможно, в недалеком будущем займет трон.

– А у вампиров часто сменяется власть? – склонился к наставнику. – Они же вроде как бессмертны.

– Тихо.

– Будучи вседержителем земель русских, вам придется принимать непростые решения – в том числе о судьбах сопредельных государств, своего народа и отдельных его представителей. Господин Анхальт желает знать, сколь мудрым и справедливым будет ваш выбор. Вокруг столицы есть множество усадеб, и у тамошних крестьян часто возникают споры и разногласия. Как правило, холопы отправляют челобитные помещикам, которые для них и полицмейстеры, и судьи, и палачи. И порой жалоб накапливается так много, что разобраться с ними самостоятельно крайне тяжело. Поэтому вы отправитесь в ближайшие поместья на один день и поможете разобраться с накопившимися просьбами. Каждый должен вынести по пять приговоров – причем без подсказок наставников. Вас сопроводит только охрана и прислуга, которая зафиксирует и передаст мне все принятые решения. Сутки спустя мы снова соберемся в этом зале и обсудим ваши действия. Однако напоминаю заранее, что на этапе отбора нет проигравших, победителей и фаворитов. Итог огласят при личной встрече с императором, а до того не будет ни баллов, ни медалей, ни учетной таблицы. Так что проявляйте максимум стараний до самого финала. Кареты уже ждут вас у ворот, господа судьи. Особые императорские грамоты переданы сопровождению. Эти бумаги наделят вас всей полнотой власти, и ваши вердикты приведут в исполнение со всей строгостью закона. И да пребудет с вами благодать Фемиды.

Едва выйдя из зала, я поспешил к карете, чтобы не слушать очередное бурчание Альберта. Посылать его прямо не хотелось – все-таки придется обратиться за помощью с магией, но и от вечных придирок тоже устал. У кареты – черный с золоченой окантовкой – стоял молодой упырь в круглых темных очках и с зализанными назад волосами.

Он вручил мне тонкий чемоданчик с документами, сунул в уголок рта мундштук крохотной – с чайную ложку – курительной трубки и сам сел на козлы. Я уже поудобнее устроился на сиденье и просмотрел бумаги – кроме моей гербовой грамоты – своеобразного удостоверения личности – в кейсе лежал подписанный самим императором приказ о моем назначении.

– Парамонов Пантелей Никанорович, – я хмыкнул, прочитал имя помещика. И как и положено будущему юристу (а потом, быть может, и адвокату) сразу попытался вызнать как можно больше информации о клиенте. – Знаете что-нибудь о нем?

– Нет, господин, – Карина выпрямилась, отвела в сторону сведенные коленки и положила сверху ладони. – Я прислуга, а не политик.

– А сколько всего в мире вампиров? – спросил, отложив чемоданчик.

– За мир не скажу, а в империи регулярно проводят переписи, однако данные засекречены.

– А можно нескромный вопрос?

– Разумеется. Вы в праве делать и спрашивать все, что изволите.

– Тогда два вопроса, хорошо?

– Как пожелаете, – девушка покорно склонила голову.

– А как вампиры размножаются? Только через укусы – или как-нибудь еще?

– Вы намекаете на соитие? – алые глаза сощурились.

– Я без понятия. Может, вы почкованием детей делаете. Или делением.

– Нет. Процесс весьма похож на то, как размножаются люди. Нужны две половозрелые особи носферату, определенные условия и немного магии.

– Но это все равно непросто, да? Иначе бы вас было гораздо больше.

– Мы живем очень долго, ваше сиятельство. Нам нет нужды гнаться за количеством. Что-нибудь еще?

– Ты явно нервничаешь и говоришь, как робот. Все в порядке?

– Робот? – спутница чуть склонила голову вбок.

– Ну… – пора тщательнее следить за языком, иначе однажды ко мне применят вампирский полиграф и узнают всю подноготную. А потом, скорее всего, посадят на серебряный кол и сожгут. – Автоматон. Машина такая – самодвижная механическая кукла. Ее в Англии изобрели – наверное, поэтому не слышали…

– Я знаю, что такое автомат. Что же до вашего вопроса, то со мной все в порядке. Не беспокойтесь, мое состояние никак не отразится на работе.

– Карина.

– Да, ваше сиятельство?

– Мы с тобой одни вдали от замка, так что давай немного сбавим градус официоза. Если тебя что-то тревожит – просто скажи, а я постараюсь помочь.

Какое-то время горничная молчала, отвернувшись к окну. Я видел сомнения на ее хмуром личике и потом не торопил с ответом. Наконец она произнесла, не отводя взгляда от проползающих вдали пейзажей:

– Я крайне редко покидаю дворец. И не люблю общество простолюдинов. Не потому, что испытываю к ним презрение – вовсе нет. Просто… – служанка вздохнула, собираясь с духом, – они ненавидят нас. Ненавидят истово, всей душой. Не верят, что настало новое время и новый порядок. Пугают нами непослушных детей. Распускают слухи. Бросают под ноги чеснок и украдкой крестят за спиной. На Масленицу сжигают наше чучело. Вместо тынов и плетней используют заточенные осиновые ветви. А когда на них вешают посуду для просушки, то обязательно рисуют на ней оскаленные клыки. Я уж молчу про то, что вампиру в деревне никто и доброго слова не скажет. Дети разбегутся, бабы сунут дулю в карман, а мужики стиснут зубы, как на дыбе. Так что эта поездка – не из приятных.

– Ты могла бы загодя предупредить. Я бы взял кого-нибудь другого.

– Пустяки, не обращайте внимания. Вас не должно беспокоить настроение какой-то служанки.

– Позволь мне решать, о чем беспокоиться, – чересчур резко ответил я, и горничная тут же склонила голову.

– Прошу прощения за дерзость, господин.

И вновь превратилась в робота, отвечая односложно и только по делу. Бабы – что с них взять. Хоть человек, хоть вампир, а суть одна. Я оставил попытки долбить лед лбом, молча уставился в окно и вскоре задремал, убаюканный монотонной качкой.

Очнулся под вечер от лая собак, скрипа ворот и лошадиного ржания. Карета въехала на богатое подворье и остановилась у роскошной двухэтажной усадьбы с резными полуколоннами и лепниной на фасаде из красного кирпича.

Всюду царила суета – челядь носилась так, словно на пасеку залезли медведи, а сам хозяин в спешке ковылял на крыльцо, одной рукой сжимая трость, а другой поправляя галстук. Я не большой специалист в помещичьем хозяйстве, но, например, пару раз бывал в Михайловском, где довольно продолжительное время жил один небезызвестный поэт. И сразу отметил, что обитель Парамонова больше напоминала средневековую крепость, обнесенную высоким частоколом с вышками и боевым ходом.

Вдоль стены прохаживались мутные типчики с трехлинейками и маузерами. Одежда и угрюмый вид выдавали в стрелках наемников – что вполне закономерно, ведь если вооружить своих же холопов, которым то чубы дерешь, то кнутом порешь, то рано или поздно тебя обязательно перепутают с мишенью.

А вот наличие столь мощных укреплений в непосредственной близости от столицы я так сразу объяснить не смог. Впрочем, кто знает порядки в этом странном мире – быть может, по ночам в округе шныряют оборотни, а с окрестных погостов встают мертвецы. Раз построил такой заборчик – значит, нужда была. Мое дело – крестьян судить, а не фортификацию оценивать.

– Здравствуйте, здравствуйте, господа ревизоры! – к нам подошел пожилой мужчина с бульдожьими брыльями, вздутым брюхом и редкими седыми волосами. Похоже, совсем недавно Пантелей перенес инсульт, отчего доброжелательная в целом улыбка превратилась в жутковатый кривой оскал. – Добро пожаловать и прошу прощения за беспорядок – мы, стало быть, гостей не ждали.

– Добрый вечер, – я осторожно пожал протянутую ладонь и передал императорский наказ. – А мы и не ревизоры вовсе, а судьи. Прибыли помочь с вашими челобитными.

– Ах, вот значит как, – я так и не понял, старик обрадовался или скривился от приступа зубной боли. – Это мы вам легко устроим, да только поздно уже, холопы ко сну готовятся. Не лучшая идея будить их посреди ночи.

– Ваша правда, – сразу понял весьма очевидный намек: вампиры, явившиеся после заката – да еще и для суда, могли вызвать такую панику, что там и до восстания недалеко. – Утро вечера мудренее. Да и до ночи все равно не успеем рассмотреть пять жалоб.

– Всего-то пять? – Парамонов промокнул лоб платочком. – Ох, совсем забыл. Гостей-то мы не ждали, точного числа не знали, и подобающих покоев подготовить не успели. А гостевая комната всего одна, и ей богу не знаю, как теперь быть.

– Ничего страшного, ваше сиятельство, – Карина шагнула вперед. – Нам с господином хватит и одной, а Демьян, – кивок на охранника, – останется на страже.

Молодой упырь подмигнул хозяину, отчего и без того унылая физиономия стала еще кислее. Как известно, незваный гость хуже ненастья, но чуйка подсказывала, что помещик загрустил не только от нашего внезапного визита.

Глава 7

Судя по скудному убранству, хозяин принимал в этой комнате не шибко дорогих гостей. Ни намека на роскошь, но мне так даже больше нравится. Не люблю, когда жилое помещение напоминает музей, а вот дощатые стены, небольшие окошки и уютную мебель очень даже жалую. Навевают легкое сходство с тем самым домиком в деревне, где проводил почти все лето в детстве.

– Я посплю на кресле, – поставил саквояж со сменными вещами у входа, пока Карина с дотошностью ищейки проверяла ставни, засовы и прочность двери. – На кровати все равно вдвоем не поместимся.

– Я останусь на страже, ваше сиятельство, – строго произнесла спутница, продолжая обнюхивать щели и заглядывать под рушники и картины.

– Ты там жучки что ли ищешь? – ненароком ляпнул я и тут же прикусил язык.

– Это уже проверила. Ни жучков, ни клопов, ни блох – спите спокойно.

Аж от души отлегло и я, приободрившись, развалился на кресле и принялся с наслаждением наблюдать за работой служанки, которая взялась перелистывать пожелтевшие от времени книги.

– Ты всегда так беспокоишься, или конкретно этот тип не понравился?

– Я просто выполняю свою работу, – в голосе проступило напускное равнодушие.

– Но разве охрана – не задача Демьяна? Или ты боевая горничная широкого профиля?

– Я не умею сражаться на уровне опытного воина, однако вполне могу постоять за себя и своего господина. Ведь если вы погибнете, меня ждет соразмерное наказание.

– Даже так… – постучал пальцами по подлокотникам. – Сурово.

– Разумеется. Отбор – крайне важное событие, от которого зависит судьба династии.

– А если женихов заставят драться и один случайно погибнет – все равно накажут?

– На испытательном поединке вам ничего не угрожает.

– Да я не думаю, – пробурчал под нос, вспомнив недавнюю схватку.

– А вот конкуренты вполне могут попытаться от вас избавиться. Отравить, проклясть, нанять бандитов. И в случае успеха служанку неминуемо казнят – за недосмотр и невнимательность.

– Во блин… Из-за таких мудаков еще помирать…

– Мудаков? – девушка отставила керосиновую лампу и медленно оглянулась, смерив меня настороженным взглядом.

– Мудаков? – попытался сыграть дурачка. – Я сказал – чудаков.

– Вы не только сквернослов, ваше сиятельство, но еще и лгун. Слух вампира острее, чем у собаки. И я отчетливо слышала, что вы сказали.

– Сдаюсь, – поднял ладони, в полной мере осознав бесполезность сопротивления. – Я не только плохо учусь, но еще и связался с плохой компанией.

– И снова лжете, сударь, – вампирша вернулась к осмотру. – Люди из плохих компаний не ведут себя так, как вы.

Вот же приставили надзирательницу… Такой и гипноз не нужен – читает, как открытую карту.

– Знаешь, что – это немного нечестно. Ты знаешь уже два моих секрета, а я твоих – ни одного. Так что выкладывай.

– Боюсь, у меня слишком много секретов, – Карина стояла спиной, но я во всей красе представил, как она ехидно ухмыляется. – Что именно вы хотите узнать?

– Хм… – вечер начинал быть томным. Ударить сразу в лоб и узнать что-нибудь полезное для отбора, или же зайти околицей, чтобы не вызвать подозрений? – А как ты стала вампиром?

– Меня незаконно обратили семь лет назад. В лесу около нашего хутора поселился беглый упырь. Прежде чем тайная служба выследила его, он успел выследить меня. Такое еще случается, несмотря на все законы и ограничения.

– Дай угадаю – вы не стареете после укуса, а на вид тебе около двадцати. Значит на деле – почти тридцать.

– Вас это смущает?

– Скорее, вызывает легкий комплекс неполноценности. Полагаю, ты все эти годы не только тряпки стирала да женихам прислуживала. И с таким багажом легко дашь фору любому зазнавшемуся дворянчику. А я порой общаюсь с тобой, как с ровесницей.

– Ничего страшного, я привыкла.

– Карина.

– Да, ваше сиятельство.

– Ты ведь догадываешься, о чем я хочу спросить?

– Да, ваше сиятельство, – несмотря на полное отрешение в голосе, я почуял легкую нервозность. Плечи напряглись, движения пальцев стали дергаными, быстрыми, а глаза старались смотреть куда угодно, только не на меня.

– Что же… – выждал немного, взвешивая все за и против. – Тогда отложим эту тему до тех пор, когда ты сама захочешь все рассказать. Или же не захочешь. Я не собираюсь на тебя давить.

– Как вам будет угодно, господин.

– Трофим Александрович! – заискивающе произнес помещик и постучал в дверь. – Извольте пригласить вас отужинать!

А вот это хорошая идея. На единственном обеде в новом мире поесть толком не дали и живот начинало скручивать в бараний рог. Заодно присмотрюсь к окружению – может, замечу что-нибудь важное, и либо опровергну настороженность служанки, либо, наоборот, подтвержу.

Мы спустились на первый этаж, где накрыли щедрый, но в то же время простой стол. Свежий хлеб, буженина, соленья, картошка, рыба, каши, а между ними на самом почетном месте – запотевший графин. Прислуживали нам три молодые селянки – румяные, пышнотелые и ухоженные. Сразу видно, не абы кто, а хозяйские любимицы. Держались девушки кротко и покорно, однако ничего сверх меры в их поведении не заметил – на зашуганных и забитых рабынь они и близко не походили.

Старик разлил водку по хрустальным рюмкам и поднял тост:

– Ну, за знакомство. Не каждый день посланцы самого императора заезжают, хоть и живем, считай, по соседству.

Выпили, закусили. Барин потянулся наполнить по второй, но я остановил его жестом ладони.

– Прошу прощения, но завтра мне нужна свежая голова.

– Да полно-те вам, Федор Александрович! Это не водка, а настоящий эликсир! От нее даже у меня ничего не болит. Да и что будет от двух рюмашек? Вы молодой, здоровый – вам и бутылка нипочем.

Я покосился на сидящую рядом Карину. Девушка молча потягивала вишневый кисель и неотрывно смотрела в пустоту перед собой.

– Хорошо. Но только эта – последняя.

– Как вам будет угодно! – хозяин криво осклабился. – Ну, за справедливый суд!

Какое-то время ели молча, а затем Пантелей потер ладони и довольно крякнул:

– Ну что, ваше сиятельство, теперь в баньку?

– Я… попарился аккурат перед отъездом, но за предложение спасибо.

– Так чего же вы скромничаете? Дорога-де неблизкая – десять верст почти. Помоетесь, пивка выпьем, девочек моих оцените…

– У меня уже есть девочка, – встал и подал служанке руку. – Благодарю за ужин.

Еле отвязались от назойливого деда и вернулись в комнату. Пока спутница запирала все замки и засовы, я разделся до кальсон и лег в кровать.

– Вот пристал, как банный лист. Споить решил, ублажить, а потом, наверное, и взятку бы предложил.

– Боится попасть в опалу, – ответила вампирша, наконец-то сев в кресло. – Думает, что мы явились сугубо по его душу.

– Значит, рыло в пушку, – сцепил пальцы на затылке и уставился в потолок. – Интересно, что он прячет…

– Мой господин, – серьезно произнесла Карина. – Смею напомнить, что ваша основная задача – испытание. Вы не ревизор и не агент тайной канцелярии. Поэтому прошу сосредоточиться на работе и не нарываться на неприятности.

– Ладно, – протяжно зевнул и закрыл глаза. – Утром узнаем, что к чему.

За завтраком Пантелей с пущим усердием угощал меня водкой, но я выпил только чаю с ватрушками и сел в карету. Вместе с нами поехал и хозяин со свитой и охраной, чтобы собственноручно засвидетельствовать решения и привести в исполнение приговоры.

Деревню я услышал гораздо раньше, чем увидел – стоило кортежу показаться на горизонте, как в унисон завыли собаки. Чахлые крестьянские клячи припустили так, что чуть не выбросили из седел парубков-пастухов. Коровы же, протяжно мыча и мотая головами, сорвались с привязи и поспешили к журчащей неподалеку речушке – хоть и скотина безмозглая, а знала, что за текучую воду упырю ходу нет.

Не успели мы подкатить к околице, как раздались детский визг, окрики матерей и стук ставень. Бабы хватали мелюзгу под мышки точно мешки с просом – свою, чужую, без разбору – и спешили спрятать в хатах. Мужики же выстроились вдоль осиновых плетней – кто с косой, кто с вилами, кто с топором за поясом. Якобы отвлеклись от насущных дел и вышли посмотреть, кто ж это едет ни свет ни заря. И все как один выпростали из-под косовороток кресты с более чем очевидным намеком. И по хмурым глазам и встопорщенным бородам я понимал – случись что, будут биться до последнего, не посмотрят, что против них всемогущие вампиры.

– Теперь я тебя понимаю, – с кривой ухмылкой склонился к служанке, но та промолчала, побледнев пуще обычного.

Кареты остановились у избы сельского старосты – древнего полуслепого старика с бородой до пояса. Парамонов быстро переговорил с ним, и нам предоставили стол в красном углу – аккурат под иконой в обрамлении хлопкового рушника. Я сел посередине, горничная – справа, хозяйский писарь – слева, и такое расположение вызвала стойкое ассоциацию с советской расстрельной тройкой.

– Вот, ваше сиятельство, – Пантелей с услужливой улыбкой протянул кожаную папку с тонкой стопкой бумаг. – Полночи подбирал для вас подходящие челобитные. Ровно пять – как и просили. Без вашего мудрого вмешательства не разобраться. Может, водочки изволите? Или кваску?

– Кваску – можно. И подайте, пожалуйста, вон ту киянку.

На праздничную белую скатерть немедля лег деревянный молоток с резной рукояткой и бочкообразным бойком – ни дать ни взять судейский инструмент. Подбросил его на ладони, удовлетворенно кивнул и взял первый лист, сплошь исписанный на первый взгляд знакомыми буквами, которые складывались в совершенно нечитабельные слова. И дело не в кривом почерке – почерк как раз что надо, крестьяне-то писать не умели, и все оформлял секретарь под диктовку, а уж он-то и грамотой, и каллиграфией владел на должном уровне.

Просто старинный дореволюционный стиль слишком сложен для восприятия современного человека, а если я начну бекать, мекать и сбиваться на каждом слове, это вызовет справедливые подозрения. Как это так – дворянин и царский посланец, а читать не умеет? Можно, конечно, попросить Карину озвучить текст, но замысловатые и перегруженные обороты столь непросто понять и на слух, поэтому решил снова схитрить и заодно поразвлечься живым общением.

– Прошу прощения, господа, – для верности сощурился и потер переносицу. – Несмотря на возраст, слабоват глазами стал – все учебники да заклинания, будь они неладны. Тут вроде как заявителем некий Прохор значится. А пригласите-ка его сюда – для очного допроса.

Долго искать истца не пришлось – любопытство побороло страх, и холопы мало-помалу собрались гурьбой неподалеку от входа. Минуту спустя перед судом предстал тщедушный мужичок – грязный и потрепанный даже по меркам крестьян, и явно любящий залить за воротник. Даже сейчас он слегка пошатывался, а винный дух мигом разлился по комнате.

– Пили, уважаемый? – спросил я.

– Пил, ваша светлость! – мужик отвесил поклон в пояс. – Виноват – каюсь! Страшно было – вот и пригубил для храбрости. Но чуть-чуть – всего-то наперсток.

«Наперсток» пах как добрый литр, и я решил поскорее покончить с проблемами смерда.

– Рассказывайте, что у вас случилось.

– У меня? – Прохор хлопнул ладонью в грудь. – А что у меня случилось?

– Челобитную вы писали? – повернул к нему лист, будто пьяница мог разобрать хоть букву. На его грамотность особенно ярко намекал корявый крестик вместо подписи.

– А? – мужичок то и дело косился на Карину, и алкогольная храбрость все быстрее уступала место страху. Хозяин при том не ругался и не подгонял холопа, что показалось мне странным – терпеть такое поведение, да еще и при важных гостях, значит не уважать ни себя, ни гостей.

– Жалобы есть? – спросил тоном уставшего терапевта.

– А-а-а! – истец шлепнул себя по лбу. – Так вона вы о чем, ваша светлость! Была у меня жалоба, да токмо прошлой зимой сама собой разрешилась. Просил я разводу со своей зазнобой, ибо слухи пошли, что она с Федькой-косарем на сеновал хаживала. Барин сказал, что со всем разберется, а зимой жена померла от чахотки. Стало быть, и развод уже не нужен.

– Ох уж эта бюрократия, – Пантелей опрокинул стопку и шумно выдохнул. – Вы простите, господин ревизор – я один, а душ – пять сотен. Вот и случаются проволочки. А дело, стало быть, можно закрыть.

– Хм… – я повертел лист в руках и передал секретарю. – Что ж – тут уж ничем помочь не могу. Закрыть – так закрыть. Зовите следующего. Кто там на очереди? Некий Захар. Прошу на суд.

Вошел второй проситель – стриженный под горшок рослый детина. Откланявшись по всем правилам, он пробасил:

– Плуг у меня прохудился, ваше сиятельство. Плохая сталь, всего на три посева хватило. Вот я и попросил барина купить новый – да не простой, за пятьдесят копеек, а подороже – за два рубля. Я хоть человек темный, но в уме прикинул, что ежели дорогой плуг прослужит не три пахоты, а хотя бы семь-восемь, то вернет все затраты с лихвой. Господарь Никанорович обещал обдумать предложение, вот с прошлой весны ответа и жду.

Я покосился на помещика – тот с виноватой улыбкой развел руками. Меня такое отношение начало малость подбешивать – старый плут явно петлял следы и подсовывал всякую чепуху, чтобы поскорее избавиться от нежеланных свидетелей. Я подобное отношение не люблю и потому недолго думал над вердиктом.

– Предложение Захара нахожу справедливым и экономически обоснованным. Для пущей эффективности постановляю удовлетворить прошение в удвоенном объеме – то есть, закупить два плуга по два рубля каждый. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – киянка гулко ударила по столу. – Пантелей Никанорович – а дел посложнее у вас не нашлось? Или вы считаете, что императорский поверенный должен за плугами следить и с разводами разбираться?

– Что вы, что вы! – старик замахал руками. – Честное слово – я лишь хотел помочь.

– Неужели? А мне кажется, вы хотите побыстрее нас спровадить. Так что или принесите нормальные дела, или я передам императору свою глубокую озабоченность вашим поведением. Объявляю перерыв до полудня. Мы останемся в деревне, а вы будьте добры доставить все жалобы, а уж я сам выберу те, которые посчитаю нужным.

– Да, ваша светлость, – Парамонов заметно погрустнел и поковылял к своей карете.

– Что вы делаете? – прошипела Карина на ухо, когда комната опустела – находиться рядом с упырями никто не горел желанием.

– Поучаю этого хмыря, – проворчал и отпил кваса – пенного, чуть хмельного, подслащенного медом. – Я ему что – клоун какой-то? Устроил тут потемкинскую деревню. А то как же – бед у него больше нет, кроме всяких мелочей.

– Не сочтите за дерзость, господин, но вы зарываетесь. Парамоновы – дальние родственники Щедриных. И ему не составит труда написать на вас кляузу.

– Да пусть строчит! Я ничего преступного не делаю, а оболгать не получится – вы просто допросите меня своим гипнозом и узнаете, что… Кстати, – хмуро уставился на близстоящий дом, около которого возилась чумазая малышня. – Демьян – будь добр, приведи мне девку. Скажи, господин ревизор желает поразвлечься.

– Что вы задумали? – не унималась служанка.

– Независимое расследование. Старый пес что-то скрывает – неужели не видно?

– Трофим! – горничная впервые назвала меня по имени. – Вы пытаетесь залезть в улей голыми руками.

– Не волнуйся. Пока ты рядом – мне сам черт не страшен.

Девушка хотела выдать новую порцию упреков, но неожиданно осеклась и замолчала, а на острых скулах проступил едва заметный румянец.

– Вампиры бессмертны, но уязвимы, – наконец раздалось в ответ.

– Я знаю. Обещаю, что буду осторожен и не полезу на рожон. Если помещик – всего лишь жалкий казнокрад, то и хрен бы с ним. Но мне кажется, тут все серьезнее. Думаю, он издевается над своими холопами.

– А вам-то что? – удивилась спутница. – Это же его холопы.

– В первую очередь, это люди. А во вторую, если уж отбросить все морально-этические аспекты, крестьяне должны приносить прибыль, а не загибаться от розог и кнутов. Я, конечно, могу ошибаться, но разве закон дозволяет впустую изводить рабочую силу?

– Нет. Но я не вижу, что здесь кого-то изводят.

– Потому что нам мало что показывают. Но мы во всем разберемся. Ты со мной? – протянул ладонь.

– Я с вами, – служанка кивнула и ответила рукопожатием.

Глава 8

Вскоре Демьян вернулся с перепуганной и бледной, что вампир, девушкой. Селянка обреченно подошла к столу и понурила голову, а дрожащие пальцы при том нервозно перебирали кончик тугой пшеничной косы.

– Прикрой дверь, – попросил охранника, и бедолага вздрогнула всем телом, а затем попыталась стянуть с плечика бретельку сарафана – мол, раньше начнем, быстрее закончим.

– А ты стой, – поднял руку. – И говори тише. Никто тебя не обидит, я лишь хочу задать несколько вопросов. Ты меня поняла?

– Д-да, батюшка, – крестьянка покраснела так, словно ей щеки свеклой натерли.

– Скажи, с вами хорошо обращаются? Не бьют почем зря? Не мучают?

– Н-нет-нет, батюшка.

Тем не менее, я не услышал ни намека на праведный гнев – как это так вы на нашего благодетеля разговариваете? Да он у нас самый лучший и добрый, а вы в таких грехах подозреваете. Зато отчетливо проступил испуг и нежелание продолжать разговор. Скулы вновь побледнели, пальцы намертво впились в волосы, а глаза теперь таращились только на носки лаптей и никуда больше.

– Ты уверена?

– Да, ваше сиятельство. У нас все хорошо.

– Карина, – склонился к служанке. – Сделай одолжение – допроси ее гипнозом.

– Не могу, – неожиданно отозвалась та.

– С чего вдруг? Мана кончилась? Если что – можешь меня куснуть немножко. Ради такого дела пары глотков не пожалею.

– Господин Титов, – в тоне скользнул замогильный холод. – Я настоятельно рекомендую вам даже не заикаться впредь ни о чем подобном. Вы сказали, что хотите стать адвокатом, но при том предложили нарушить два самых суровых закона империи. Я сделаю вид, что виной вашей бестактности – искреннее желание помочь, и пропущу все мимо ушей. Понимаю, что вы из медвежьего угла и плохо учитесь, но применять гипноз без особого распоряжения – страшнейшее преступление. Про питье крови – пусть и добровольное – вообще молчу.

– То есть, вообще никак? – поежился после такой отповеди, но решил идти до конца.

– Господин Титов, – горничная обнажила клыки в надменной ухмылке. – Вы мне, конечно, нравитесь, но не настолько, чтобы ради ваших прихотей отправиться «на солнце».

Я вздохнул и отстранился. Действительно, кто я такой, чтобы рисковать жизнью – да не простой, а вечной. Но отступать так быстро не хотелось – мало ли, еще доложит Анхальту, что женишок дает заднюю при первой же трудности. За такого и обычную девушку не отдадут, что уж говорить о принцессе. Хорошо будет наследник престола, если не умеет идти до конца и добиваться поставленных целей.

– Как тебя зовут? – с учтивой улыбкой обратился к селянке.

– Маша, ваше сиятельство.

– Послушай, Маша – и послушай очень внимательно, – подался вперед и сцепил пальцы в замок. – Я понимаю, что ты боишься – и боишься не без причины. Но уже вечером мы уедем отсюда – и никогда больше не вернемся. У тебя есть всего один шанс спастись самой и защитить своих близких. Хочешь – говори. Не хочешь – дело твое.

С околицы донесся звон колокольчиков и щелчки кнута – возвращался Парамонов. Крестьянка в нерешительности потопталась на месте, оглянулась к окну и наконец произнесла:

– Девок он часто в усадьбу таскает. Молоденьких совсем. Не знаю, что с ними делает, но восвояси приходят ни живые ни мертвые, а потом еще с неделю немощь жуткая одолевает. Даже курей покормить – и то беда, а раньше сильные были и здоровые, что кобылицы. Но при том ни побоев на них, ни ожогов, а что творилось – не говорят, молчат, точно воды в рот набравши. Больше мне ничего не ведомо, господин – светом клянусь.

– Ладно, – хотелось расспросить еще, но если бы нас застукали, то ненужные вопросы появились бы уже ко мне. – Можешь идти.

Маша пулей выскочила за дверь, а уже пару минут спустя в дом вошел Пантелей со свитой – румяный, поддатый и жизнерадостный. Угрюмый секретарь в клетчатом пиджаке положил на стол стопку листов толщиной в фалангу. Я послюнявил пальцы, совсем позабыв об этикете, провел подушечкой вдоль бумаги и взял челобитную наугад.

– Заявитель – некий Тимофей, – чем больше вникал в почерк, тем чаще замечал знакомые слова. – Зовите, заслушаем.

– Тут такое дело, Трофим Александрович, – помещик натянул грустную физиономию. – Сбежал наш Тимошка аккурат под Юрьев день. Рванул в лес – только и видели. Мужики после на охоту пошли – и сыскали его рубаху: драную и всю в крови. Стало быть, беглеца нашего волки съели. А нет тела – нет и дела.

– Знаете, Пантелей Никанорович, – я отодвинул листы и потер переносицу, как от приступа мигрени. – Что-то мне не везет нынче на интересные проблемы. Поэтому прошу вас, как самого сведущего и компетентного, выбрать для рассмотрения жалобу, достойную императорского посланника.

Хозяин облизнул губы и с неохотой пододвинул стопку к себе. Все происходящее напоминало игру в дурака, только вместо карт – чужие чаяния и надежды, от внимания к которым вполне могла зависеть чья-то судьба.

– Вы, Трофим Александрович, мне льстите, – бумага зашуршала в толстых усыпанных перстнями пальцах. – Не настолько я и сведущ, чтобы все челобитные наизусть помнить. Надо бы их снова пересмотреть, перечитать – а то нехорошо получится, ежели я снова передам вам неугодное прошение. Давайте знаете как поступим – отобедайте, отдохните, а вечерком получите все, что нужно.

Старый хрыч только об отдыхе да обедах и думает, и пытается и меня всеми возможными способами отвлечь от работы. Что еще раз убедило в необходимости расследования – тот, кому нечего скрывать, и юлить не станет. И чтобы в отместку позлить помещика, я решил немного поиграть в народного героя.

– А давайте вот как поступим, – хлопнул по коленкам и бодро выпрямился. – К черту эти писульки – там половина, наверное, на пару лет устарела. Кто-то помер, кто-то сбежал – на кой все это время тратить, если можно опросить крестьян прямо здесь и сейчас.

Хозяин побледнел и приоткрыл рот, я же вышел на крыльцо и громко произнес:

– Слушайте сюда внимательно! Меня зовут Титов Трофим Александрович. Я прибыл к вам с проверкой по распоряжению самого императора. Вот моя грамота!

Высоко поднял бежевый бланк с гербовой печатью и повертел из стороны в сторону, чтобы увидел каждый. Однако крестьяне вопреки ожиданию не бросились с просьбами и предложениями, а разом опустились на колени и стукнулись лбами в землю – и мужики, и бабы, и даже дети. Я же, несмотря на очевидную неудачу, продолжил гнуть свою линию:

– Так, товарищи. Давайте вот без этого. Если есть какие жалобы – говорите сразу. А то уеду – и разбирайтесь сами.

Никто не поднял головы и не проронил ни слова. Впрочем, на что я надеялся – все эти ревизии не более чем фикция, а дворяне будут выгораживать друг друга до последнего. Если император и пошлет кого, то проверка закончится попойкой и развратом. Кого вообще волнует, что у холопов на уме: не мрут, вкалывают – и ладно. Сложно представить, какую жестокость принесет местный Ленин. Хотя, судя по затянувшемуся крепостничеству, вместо идейной революции вполне может вспыхнуть новая смута или пугачевщина, а это куда как страшнее.

– Видите, господин ревизор, – с издевкой протянул помещик. – Все у нас чин-чинарем. Образцово-показательное хозяйство.

– А ведь и правда, – я покачал головой и понурил плечи. – Вы простите меня, Пантелей Никанорович. Взъелся по беспреде… то есть, по недоразумению. Молодой, горячий – а тут от самого императора задание. Вот захотел выслужиться. Так что вы не серчайте, бога ради. Напишу вам самую лучшую характеристику.

– Что же… – старик заметно расслабился. – Раз такое дело, то может тяпнем на посошок? За успешное, так сказать, разрешение.

– Это я только за. Коль миссия выполнена – то и сдерживаться нужды нет. С превеликим удовольствием отведаю вам эликсир.

Пить особо не люблю, но за обедом нажрался, как последняя свинья. Плюс подключил капельку актерского таланта (на первом курсе играл в КВН), промычал пару баллад «Арии», перевернул миску с квашеной капустой, а под конец упал под стол и захрапел на всю усадьбу. Советом наиболее трезвых представителей было принято решение о моей полной нетранспортабельности и как следствие – вынужденной ночевке. Барин и сам надрался до зеленых чертей и лишь махнул рукой – делайте, что хотите. Служанка подхватила мою тушку на руки, точно ребенка, и отнесла на второй этаж, где я проспался до полуночи и очнулся с жуткими тошнотой и головокружением. Однако мучения определенно того стоили.

– Карина? – позвал тихонько, ища в темноте алые огоньки.

– Да, ваше сиятельство, – в голосе смешались ирония, насмешка и капелька презрения. – Как вы себя чувствуете?

В потемках добрался до умывального тазика и припал к теплой воде, после чего сунул туда голову.

– Теперь лучше. Разреши пару нескромных вопросов, прежде чем я продолжу.

– Удивительно, – горничная сверкнула клыками. – Думала, будете приставать спьяну, а вы, гляжу, охочи до интима с бодуна.

– Я вообще не об этом. Давай так – я спрашиваю, ты отвечаешь: да или нет. Договорились?

– Да, господин.

– Без господинов. Итак, ты вампир, а значит, умеешь превращаться в летучую мышь, так?

– Нет.

– Растворяться во тьме?

Девушка ответила не сразу:

– Да.

– Становиться невидимой?

– Отчасти.

– Отводить взгляд?

– Да.

– Передвигаться бесшумно?

– Да.

– Просачиваться сквозь щели?

– Нет.

– Жалко. Вскрывать замки?

– К чему вы клоните, ваша светлость?

– К тому, что ты отправишься на разведку. Я хочу знать, что происходит в усадьбе и куда водят селянок.

– Скорее всего, в баню. Или в спальню. Может, перед этим их порют розгами и заставляют ходить голышом на четвереньках. У многих помещиков едет крыша на теме садизма – если бабу не помучают, то и срамной уд в готовность не придет. Какая вам разница? На чем вы хотите поймать старика? На том, чем промышляет каждый второй?

– Ну, конечно, – всплеснул руками. – Побоев нет – а девчонки неделю еле ноги переставляют. Ничего подозрительного, как же.

– Трофим… – спутница протяжно и с намеком выдохнула. – Я понимаю ваше желание победить на отборе, но позвольте кое-что вам сказать, как человеку, вызывающему зачатки симпатии. Вы роете не в том месте. И ничего здесь не найдете. А вот если вас раскроют – могут возникнуть проблемы.

– Хорошо. Если я ошибаюсь, то готов понести наказание по всей строгости закона. Можешь ни о чем не волноваться – всю вину возьму на себя.

Новый вздох.

– Карина, пожалуйста. Плевать мне на отбор – я не смогу нормально спать, если уеду, а после вскроется, что Парамонов – местная разновидность Батори и Салтычихи и пьет людскую кровь в прямом смысле.

Полминуты тишины – и резкий скрип кресла. Служанка встала и подошла ко мне так близко, что я невольно отшатнулся.

– Как вам будет угодно, господин, – подсвеченные луной очертания размылись и подернулись мглой, а спутница превратилась в косматую тень с красными точками на уровне глаз. – Ждите здесь и никому не открывайте.

Она бесшумно удалилась, а я выпил еще воды и прилег на кровать в попытке унять тошноту. Не знаю, сколько времени прошло, но успел вздремнуть, а очнулся от приглушенного щелчка и сдавленного крика. За окном брезжил рассвет, и первая мысль – кто-то что-то уронил себе на ногу, ничего страшного. Однако служанка долго не возвращалась, и в душу закралась тревога – уж не нашла ли она нечто такое, за что ее решили подстрелить.

Я не знал, много ли шансов у человека против вампира, но серебряная пуля вполне могла убить последнего. На всякий случай распластался на полу и приложил ухо к холодной дощечке паркета. Поначалу расслышал только скрип половиц, а затем сквозь толщу перекрытий пробились тяжелые шаги и сердитые голоса. И с каждым ударом сердца шум нарастал – несколько человек в спешке приближались, о чем-то переговариваясь.

Во рту пересохло еще сильнее, хотя и так хоть песком плюй, в затылке закололо, а мотор пустился в галоп. Происходящее мне совершенно не нравилось – если барин велел избавиться от свидетелей, у меня крайне мало шансов спастись. Разве что выбраться через окно и угнать лошадь, но далеко ли успею уйти, прежде чем меня – единожды побывавшего на конной экскурсии – настигнут люди, выросшие в седле. И Карину бросать нельзя – все-таки это я послал ее на задание, и вся ответственность на моих плечах.

– Дерьмо… – дрожащей рукой смахнул липкий пот и выглянул в коридор. – Демьян! Ты тут?

– Что-то случилось, ваше сиятельство? – черная тень отлипла от стены и превратилась в знакомую фигуру в плаще.

– Еще не знаю. Посмотри, кто там идет – только осторожнее.

– Зачем смотреть? Идут секретарь и конюх. От первого смердит дешевым одеколоном, а второго и за десять верст почую.

Скрип и топот на лестнице усилились, а по стене скользнул тусклый свет керосиновой лампы. Вскоре на пролет вышел тщедушный писарь, а за ним – хмурый бородатый детина в картузе. Первый смотрел с ледяным презрением, второй – с неприкрытой ненавистью. Телохранитель тоже заметил неладное и пружинистой походкой встал передо мной. Пригнулся, утробно зарычал, а ногти на пальцах вытянулись и заострились в орлиные когти.

И в этот миг грянул выстрел – судя по звуку, пальнули со стены. Пуля пробила окно в коридоре, и голова вампира разлетелась, как яйцо в микроволновке. Куски мозгов и осколки черепа с шипением брызнули на стену, я же в ужасе отпрянул, и только прижатая к животу ладонь уберегла от потока желчной рвоты.

Я пятился, пока не наткнулся на кресло и не грохнулся на задницу. Секретарь меж тем передал лампу конюху и достал из-за пазухи тяжеленный посеребренный кольт с выгравированными на стволе молитвами и крестами на костяных накладках рукояти.

– Зря вы все это затеяли, – писарь точно фокусник извлек надушенный платочек и смахнул алую каплю со щеки. – Подбросили нам работки – ничего не скажешь.

– Что с Кариной?

– Ох… – очкарик расплылся в гаденькой улыбке, а мужик сплюнул с таким отвращением, точно застал меня за соитием с любимой кобылицей. – Поперек себя об этой нечисти волнуетесь, да? Правду говорят – кто с упырями якшается, тот сам хуже упыря. То-то наши девки вам уже не милы, а водка в пасть не лезет, коль эту клыкастую тварь испробовал, да кровушки человечьей вкусил.

– Кончайте его, ваше благородие. Нечего с этой поганью лясы точить.

– Цыц, – писарь поднял револьвер, с трудом удерживая такую тяжесть на вытянутой руке. – Мне просто любопытно, правду ли говорят, что бабы вампирские трахаются так, что потом три дня бревном лежишь.

Я заслонился ладонью и судорожно сглотнул, смотря на убийцу сквозь трясущиеся пальцы.

– Впрочем, чего гадать? Скоро мы пустим рыжую сучку по кругу, а затем посадим на кол – и сожжем.

Не знаю, что на меня нашло в тот момент. То ли страх за свою жизнь, то ли жажда мести за служанку, ведь к ней, признаться честно, тоже испытывал определенную симпатию. То ли обостренное чувство справедливости из-за мучений ни в чем неповинных холопов, которым и так выпала незавидная доля. То ли все сразу и одновременно – так или иначе, сжавшаяся от ужаса душа взорвалась праведным гневом и ринулась по жилам, наполняя тело колдовской силой. Небывалое воодушевление смыло остатки страха, и луч золотого огня ударил из ладони, попав ублюдку прямо в глаза. Похоже, линзы очков усилили свет, секретарь выбросил оружие, обхватил лицо и закрутился волчком, истошно вереща.

Я кинулся к револьверу, но конюх оказался быстрее – отбросил ствол ногой и могучим ударом под дых посадил меня на задницу. И пока я пытался вспомнить, как дышать, повалил на живот, придавил коленом и достал из-за голенища нагайку. Накинул канат на шею, обмотал вокруг рукояти и провернул, как вентиль, сдавив горло тисками.

Страх тут же вернулся, а вместе с ним пришла агония. Воздуха в легких почти не осталось после удара, вокруг заплясали радужные пятна, а пульс в висках застучал отбойным молотком. Внутри все горело, мышцы трясло от бешеного напора адреналина, но сколь я не пытался, так и не смог нацелить на мучителя ладонь.

Оставалось лишь хрипеть в ожидании неминуемой гибели, и все же я не привык так просто сдаваться. Бегло осмотревшись в поисках спасения, заметил небольшое зеркало рядом с тазом для умывания. Ни медля ни секунды, навелся на блестящую гладь и выпустил весь накопленный заряд. Попасть в цель удалось не сразу, но вскоре отраженный поток скользнул по врагу, и тот завалился на бок, рыча и воя, как раненый медведь.

Я же избавился от петли и пополз к револьверу, и всего за шаг до цели конюх схватил за ноги и перевернул на спину. И мне стоило больших усилий не блевануть, когда увидел обожженную, как у Харви Дента рожу с лопнувшими вытаращенными глазами, черной коркой и спекшимися губами, почти не скрывающими редкие гнилые зубы.

– Тва-а-а-арь!! – не своим голосом возопил мужик и протянул скрюченные пальцы, чтобы закончить начатое.

К нему на помощь уже спешил секретарь, подслеповато щурясь и ориентируясь на звук. Поиски закончились тем, что хмырь столкнул со стола лампу, и растекшийся в углу керосин мгновенно полыхнул. Пламя перекинулось на кровать и занавески, а комнату затянуло удушливым дымом. И если не покончить с врагами прямо сейчас, огонь сожрет и правых, и виноватых.

Я лягнул урода в нос, и пока тот корчился в кровавых соплях, дотянулся до кольта и обеими руками направил на цель. Помедлил с выстрелом – не так-то просто вчерашнему студенту забрать чужую жизнь, но тут громила в который раз потянул к шее клешни, и я спустил курок.

А далее случилось нечто неожиданное. Старославянские письмена на серебре вспыхнули точно вязь на кольце всевластия – одно за другим, от барабана до мушки, и дульный срез изрыгнул не пулю, а ослепительный золотой шар. Волшебный снаряд прожег в груди конюха дыру, куда бы кулак пролез без смазки, верзила завалился набок, дернулся пару раз и затих.

Писарь же ничего не видел, но обо всем догадался по звуку. И бросился наутек, но ошибся направлением и вместо двери наступил на горящую лужу. Запрыгал, заплясал, пытаясь потушить пламя хлопками, но с тем же успехом можно попробовать потушить напалм обычной водой. Огонь поднимался все выше, вопли становились все громче, и я избавил бедолагу от страданий выстрелом в сердце. Особой вины и раскаяния не ощутил, ведь он убил бы меня без каких-либо сожалений. И быть может кровь Карины тоже на его руках, так что пошел этот урод к черту, где ему самое место.

Я встал, опираясь на здоровенную пушку, и выбрался из горящей спальни. Спустился на первый этаж, в бессилье привалился плечом к стене и только потом согнулся в приступе рвоты. Снаружи голосили бабы, звенел набат, а кольцо вооруженных наемников стремительно сужалось. Расслабляться и жалеть себя некогда – битва только начиналась.

Глава 9

Дым постепенно спускался на первый этаж. Я вдоль стеночки прошел в гостиную, когда внутрь вломился мордоворот с мосинкой наперевес. Без лишних раздумий я поднял револьвер и отправил солдата удачи в Вальхаллу, а вот его товарищи не спешили присоединиться к нему на вечном пиру. И отпрянули от входа, паля из винтовок куда попало.

– Карина!

Я бросился на кухню, пытаясь понять, где именно исчезла горничная. Щелчок и крик донеслись точно под спальней, и как вскоре выяснилось, там находилась кладовка со съестными припасами. Но внутри не нашлось ничего, кроме вяленого мяса, сыров и бочек с крупами. На всякий случай заглянул под крышку, но девушки и след простыл.

Простыл, простыл… Кроме кладовки должен быть и погреб или ледник для напитков и скоропортящихся продуктов. Водка, что подносили за трапезой, аж запотела от холода – значит, где-то здесь должно быть подземелье. Я опустился на колени и провел ладонью над засыпанным мукой и крошками полом и вскоре ощутил щекочущий кожу сквозняк.

Смахнув мусор, обнаружил заветный люк, куда и юркнул под треск выстрелов и яростные вопли. К счастью, дверь укрепили стальными скобами и снабдили замком и мощным засовом – то ли для того, чтобы челядь не воровала питье, то ли погреб оборудовали под бункер на случай внезапного нападения.

– Карина!

Прозвучавшее в полной темноте эхо несколько меня озадачило. Я, конечно, не летучая мышь, но судя по отраженным отзвукам, подземелье было огромным. Не просто подвал с полками, а по размеру не меньше самой усадьбы. Собравшись с мыслями, воззвал к свету, и ударивший из ладони тусклый луч осветил просторное помещение с винными шкафами вдоль стен.

Но и здесь не нашел горничную – куда, черт возьми, она запропастилась? Повторив прием со сквозняком, обнаружил еще один люк – куда более широкий и обложенный каменной плиткой для маскировки под пол. Еще недавно он был заперт на три замка, но чугунные язычки толщиною в указательный палец кто-то порвал, точно пластилин.

Напрягши остатки сил, отбросил тяжеленную крышку в сторону и спустился по приставной лестнице. Лаз вел в подземный туннель с кирпичными арками наподобие тех, которыми укрепляют подземные речки. Впереди виднелась стальная переборка с дверью, явно снятая с боевого корабля. Поворотное колесо срезали, а вместо него приладили замок, которому позавидовало бы банковское хранилище. Но и с этим препятствием играючи справились до меня, и дверь послушно качнулась на ладно смазанных петлях.

Едва открыл ее, как мне в грудь уставилось дуло револьвера. Я аж икнул с перепуга и мысленно попрощался с жизнью, и лишь потом заметил, что оружие закреплено на станине, а от нее тянется едва заметный тросик. Ловушка-самострел – стоило горничной открыть люк, как грянул выстрел – возможно, именно его и слышал ночью.

Худшие опасения подтвердились – у порога темнели кляксы засохшей крови. Несколько метров они падали частой капелью – очевидно, горничная шла сама, однако у следующей двери капли превратились в рваную бурую линию. Кто-то волоком затащил раненую вампиршу в соседнюю комнату и заперся на все замки и засовы. К счастью, путь преграждала не бронированная переборка, а дубовая.

Я отошел подальше, уложил ствол на сгиб левого локтя и навелся на петли, используя тонкий луч света как лазерный прицел. Пришлось разрядить барабан, но препятствие поддалось с первого же толчка. Со скрипом отодвинув доски плечом, я оказался в широком каменном мешке, сплошь заставленным неведомыми устройствами.

Больше всего они напоминали перегонный завод – медные баки, реторты и перегонные кубы переплетались змеевиками, проводами и гофрированными рукавами, вот только делали тут явно не самогон. На прозекторском столе посреди помещения лежала раздетая догола служанка, прикованная за руки, ноги и шею серебряными кандалами.

В рану на груди вставили трубку, в разрезанные вены на запястьях – иглы с длинными шлангами. Рядом с панелью управления, сплошь усеянной вентилями, тумблерами и рычагами, стоял Парамонов в замызганном фартуке, и намертво въевшаяся в ткань кровь четко давала понять, что Карина – далеко не первая жертва безумца.

– О, вот и ты, – старик обернулся и направил на меня кольт. – Подойди сюда, будь добр. Поработай помпой, пока я запущу этот прелестный агрегат. Я слишком слаб и стар, а проклятый насос постоянно заедает… Но это пустяки – сегодня я наконец-то заполучил главный ингредиент для своего эликсира. Сегодня я обрету вечную молодость и нечеловеческую силу. Сегодня я стану одним из них, – скрюченные пальцы скользнули по бледному животу. – А ты можешь присоединиться. А можешь умереть – выбор за тобой. Но сперва откачай эту чертову кровь, не то я прострелю тебе колени.

– Трофим?.. – девушка приоткрыла глаза и сжала кулаки – лицо исказила боль, а из-под браслетов вздымался тонкий дымок. – Беги отсюда… Беги и расскажи все Анхальтам…

– Заткнись! – Пантелей схватился за трубку и вогнал серебряный наконечник еще глубже. Вампирша рыкнула, изогнулась дугой и засучила ногами так, что затрясся весь стол.

– Отойди от нее, – прорычал, глядя исподлобья на мучителя.

– А то что? У тебя нет патронов – уж я-то грохот Искупителя ни с чем не спутаю. А своим фонариком ты тут никого не напугаешь. Иди и качай гребаную кровь – дважды повторять не буду!

– Да пошел ты…

Это было глупо – в сложившихся условиях лучше не нарываться, а наоборот – пойти на уступки, притупить внимание и напасть исподтишка. Но после всего пережитого и увиденного мне меньше всего хотелось сюсюкаться и строить из себя дипломата. И дерзость не осталась безнаказанной – грянул выстрел, и в плечо точно вонзился раскаленный штырь.

Я стиснул зубы и рухнул на колено, силясь исцелить рану или хотя бы ослабить боль, но, похоже, вся магия ушла на помощников злодея, а его самого не приголубил бы даже фонариком. Зато он не без удовольствия саданул мне рукоятью по голове и ткнул раскаленное дуло в висок, как клеймо.

– Пошел, свинья! Качай!

Ничего не оставалось, кроме как подойти к стоящему около пульта насосу и навалиться на рычаг. Машина гулко ухнула и послышался омерзительный чавкающий звук, будто великан всосал суп через соломинку. Трубки и шланги наполнились темной кровью, Карина облизнула пересохшие губы, тяжело и часто задышала и точно в страстном припадке повернула голову набок, разметав рыжие локоны по блестящей стали. Вот только вряд ли ей доставляла удовольствие медленно утекающая жизнь.

– Быстрее! – старик ткнул стволом под ребра.

– Качаю, как могу, – не сдержался, чтобы не огрызнуться. – Нечего было стрелять.

– Заткнись! – очередной тычок. – И смотри не рыпайся – я слежу за тобой, ничтожество.

Барин склонился над пультом, одной рукой колдуя над переключателями, а второй держа меня на мушке. Я же в это время внимательно изучал устройство – кровь из груди качалась напрямую в прорезиненный кожаный мешок на потолке – этакий главный распределитель, из которого уже подавалась в медный бак с иллюминатором на крышке. А вот трубки из вен сперва соединялись меж собой, а уж потом по широкому шлангу поступали в мешок.

– Вы это сами придумали? – спросил как бы невзначай, попутно ища способ выбраться из западни.

– Тебе-то что? – проворчал Пантелей. – Не мешай.

– Да просто интересно. Никогда не видел столь сложной машины. Она словно прибыла прямиком из будущего.

Мучитель крякнул и расплылся в самодовольной улыбке. Как и для любого маньяка, эго для него – самая чувствительная эрогенная зона. Достаточно добавить немного лести, и ублюдок сразу сменит гнев на милость. Многие считают, что голливудский прием, когда в финале злодей в подробностях выдает свои планы – глупое клише, однако оно не лишено под собой глубокого психологического базиса. Маньяк всегда хочет поделиться своим замыслом, потому что видит в нем искру столь необходимой гениальности.

– Если честно, это технология упыриных алхимиков. Я случайно нашел ее описание в барахле одного клирика – покупал револьвер, а скарб достался в подарок. Древний манускрипт едва удалось расшифровать – благо в нем достаточно рисунков и гравюр.

– Удивительно. Теперь я понимаю, почему вы решили стать одним из них. Однако ваш секретарь, как мне показалось, не разделял ваших стремлений.

– Во-первых, я ничего ему не сказал. Во-вторых, он догматик и дурак, а я смотрю в будущее. Просто представь мир, где каждый станет вампиром. И обретет вечную жизнь, могущество и власть!

– Не сочтите за грубость, – сделал вид, что навалился на рычаг – только бы не утихали скрип и скрежет, – но если все короли, то никто не король.

Помещик сухо рассмеялся, точно ворон закаркал.

– Вот уж действительно – молодой и горячий. Под всеми я подразумеваю высшее сословие: дворян, аристократов. А холопы и чернь продолжат гнить, как и прежде. Мы начнем разводить их как скот, чтобы вечно пить кровь. Вот – истинная справедливость. А пока нами заправляют пришлые упыри, мы и сами хуже скота.

– Знаете, а ваши слова не лишены мудрости и смысла.

– Еще бы! Если ты это понял, то и другие поймут. Я стану первым обращенным, соберу собственную бессмертную рать и навсегда изгоню Анхальтов из России. Пред тобой – будущий император, малыш. Может, стоит загодя выбрать верную сторону?

– А что тут выбирать? Укусите меня сразу, как станете носферату, и я стану вашим верным помощником.

– Хе-хе… это мне по нраву. Но сперва присягнешь на верность, а уж потом получишь мое благословение. А до тех пор надо выкачать кровь. Поднажми, малыш, осталось немного.

Старик так расслабился, что положил револьвер на пульт и с головой ушел в работу. Решение пришло само собой. Убедившись, что кровавый граф целиком и полностью поглощен настройкой аппарата, я тайком вынул иглу из вены и вставил себе в рану на плече. Потянулся к связке трубок, вытащил из шланга и подключил к насосу таким образом, чтобы моя собственная кровь прямотоком поступала в тело Карины.

Возможно, я нарушил с десяток суровых законов, но так и так висел на волоске от смерти. Всем телом навалился на рычаг, чувствуя, как сердце замедляется, а голова идет кругом. Всего парой движений перегнал около полулитра и приготовился качать до предела, как вдруг раздался резкий перезвон.

Один за другим лопнули серебряные кандалы, и обнаженная красавица с перекошенным лицом прыгнула прямо на потолок. Свесилась оттуда, точно нетопырь, с шипением обнажила клыки и разъяренным тигром прыгнула на обидчика. Парамонов заверещал, потянулся к револьверу, но бестия в падении одним взмахом отсекла ему руку по плечо, а вторым снесла половину башки.

– Тьфу, блин, – сплюнул желчь, потому что в желудке уже ничего не осталось. – Могла бы просто шею свернуть.

Вместо благодарности девушка схватила меня за плечо (к счастью, здоровое) и швырнула к стене. Не успел я очухаться и отогнать звезды от глаз, как вампирша тисками сжала горло и приподняла над землей. Казалось, в девушке не осталось ничего человеческого – глаза полыхали огнем, а прелестное прежде личико исказил лютый звериный оскал. Она высунула язык и потянулась к ране, как запойный алкаш – к бутылке, на полпути остановилась и нашла более соблазнительную цель. Ничуть не церемонясь, схватила за волосы и наклонила голову вбок, подставив под укус бешено пульсирующую сонную артерию.

– Карина, что ты делаешь? – в ужасе пробормотал, не в силах пошевелиться. – Это я – Трофим! Все закончилось, успокойся.

Она склонилась еще ниже, и я бы нашел ее щекочущее дыхание возбуждающим, если бы в кожу не уперлись острые клыки. Вряд ли обезумевшая горничная станет соблюдать этикет и оставит две аккуратные ранки, как в гребаных «Сумерках». Скорее всего, вырвет кусок мяса вместе с гортанью и трахеей, и моя реинкарнация в этом прекрасном мире подойдет к концу.

– Карина! – голос сорвался на отчаянный фальцет. – Все хорошо! Тебе ничто не угрожает!

Служанка с рычанием отпрянула и будто Голлум на корточках метнулась к пульту, схватила револьвер и подбежала ко мне. Ее корчило так, точно за контроль над телом боролись две личности, и пока что моя благоразумная спутница побеждала, но долго вряд ли продержится. Снова прижав меня к стене, она всунула мне в руку пистолет, схватила за ствол и ткнула дульным срезом себе промеж глаз.

– Жми… – процедила сквозь стиснутые зубы. – Быстрее…

– Ты издеваешься?!

– Жми!

Ее пасть раскрылась, как у кобры, и костяные иглы ринулись к моей шее. И все же девушка сумела на последней секунде восстановить контроль и подставить под укус левую руку, и клыки на всю длину с хрустом вошли в предплечье.

– Жми!! – на глазах бедняги выступили слезы, но явно не от боли – уверен, любые муки Карина перенесла бы с мимикой каменной статуи. Нет, это были слезы отчаяния и страха из-за того, что близкий человек может погибнуть по ее вине. И несмотря на то, что нас практически ничто не связывало, горничная предпочла исполнить долг до конца и пожертвовать собой, лишь бы спасти претендента на трон. – Там серебро. Жми!

– Не буду, – убрал пальцы с рукоятки и посмотрел спутнице прямо в глаза.

– Тогда сожги меня! – она освободила свою руку, схватила мою и прижала ладонь к ране на груди. – Испепели! Я долго не выдержу!

– Нет, выдержишь, – спокойно произнес. – Старайся, как хочешь, потому что убивать тебя я не буду.

– Тогда умрем оба! – лицо вновь исказила злоба, когти заострились, а губы задрожали и приподнялись, как у рычащей собаки.

– Держись, – я с трудом освободил руку, шагнул вперед и прижал девушку к себе. – Ты сильная. Я в тебя верю.

Несколько секунд Карина стояла неподвижно, словно оцепенев, да и я держался немногим лучше – в голове гудело, мотор тарахтел изо всех сил, а в онемевшие конечности точно налили бетона. Моя судьба решалась прямо здесь и сейчас, как в долбаном игровом автомате, где вместо ягод и цифр крутится барабан с двумя словами: «да» и «нет». И все же в душе теплилась надежда – я верил, что девушка справится и подчинит проснувшегося зверя. И я не прогадал.

Служанка внезапно обмякла и сползла на колени, дрожа как в лихорадке. Я сел рядом, обнимая за плечи и поглаживая по волосам.

– Не делайте так больше, – наконец прошептала подруга. – Никогда.

– У меня не было выбора.

– Выбор есть всегда. Если это повторится – вы умрете. Как умерли все в моей деревне.

– О чем это ты?

Карина не ответила. Встала, выпустила когти и крикнула так, что дрогнули стены. А затем набросилась на машину и принялась рвать медные чаны и баки, как фольгу. Бешеной кошкой прыгая от емкости к емкости, она уничтожала все на своем пути, пока аппарат не превратился в груду искореженного металла. Напоследок служанка опрокинула стол и замерла посреди погрома, опустив плечи и тяжело дыша.

– Полегчало? – спросил с беззлобной усмешкой.

– Не совсем, – она обернулась и хищно оскалилась. – Снаружи полно ублюдков, которые выписали себе смертные приговоры.

Карина прошла мимо, одним ударом снесла дверь и точно марвеловский Росомаха направилась вдоль коридора, оставляя за собой глубокие царапины на стенах.

– Не хочешь одеться? – бросил вдогонку.

– Зачем? Одежда только мешает.

Когда я, хромая и покачиваясь, выбрался на свет божий, все уже закончилось. Стены выглядели так, словно их забросали шарами с красной краской, а посреди двора вперемешку валялись треснутые винтовки, обломки сабель и куски человеческих тел. Невинные не пострадали – убили только наемников, а Карина, сплошь заляпанная кровью, стояла под навесом и смотрела на горизонт, не обращая внимания на объятую пламенем крышу. К усадьбе приближалась целая кавалькада карет, оставляя за собой густые пыльные столбы. Каждая несла в себе десант вампирской гвардии, а та, в свою очередь, несла неминуемые проблемы – в первую очередь, для нас.

– Ну и влипли же мы, ваше сиятельство, – горничная обреченно выдохнула.

– Старый хрыч сам виноват, – встал рядом и оперся на стену, чтобы не упасть.

– Безусловно. Но теперь вместо отбора придется ходить на допросы и помогать в расследовании.

– Да и насрать, простите мой французский. Я лично попрошу его величество пристроить этих крестьян в более надежные и добрые руки.

– Трофим Александрович…

– Что?

– Это же не французский.

Хотел уже объяснить, в чем прикол, но скосил взгляд и увидел ехидную, но в то же время теплую улыбку.

– Я знаю. Спасибо за все, что вы сделали. Я никогда этого не забуду.

Глава 10

Вопреки ожиданиям, нам пришлось задержаться всего на день – улик хватало с избытком, как и свидетельских показаний. Прибывшие первыми гвардейцы развели нас по каретам, а затем взяли усадьбу в кольцо, прячась от яркого солнца за длинными плащами и широкими шляпами.

Нас порознь допросили, малость офигели от произошедшего и послали за тайной канцелярией. Следователи добрались из Петербурга под вечер, и все это время бойцы не слонялись без дела, а собирали и описывали вещественные доказательства, а также отлавливали разбежавшихся по округе крестьян.

Придворные слуги из числа людей вскоре привезли еду и сменную одежду – мне достался черный костюм с жилеткой и белым галстуком, Карине – строгое платье в пол с высоким воротом, белым фартучком и закрытым вуалью декольте.

Перед тем, как одеться, девушка спустилась в погреб и тщательно смыла кровь в бочке с водкой, заодно продезинфицировав раны. Среди солдат нашелся медик, с помощью магии вынул пулю из груди и залечил рану. Я же к тому моменту справился сам и ограничился легкой перевязкой.

Когда наконец-то прибыли сотрудники, я не стал ничего говорить о взбесившейся подруге – как мы с ней заранее и договорились. Велев не уезжать далеко и оставаться на связи, следователь отпустил нас на все четыре стороны, и за полночь мы вернулись во дворец – голодные, злые и смертельно измотанные.

Я отключился, едва лег в кровать, и уже рано утром меня подняли на завтрак, а затем отвели в оперный зал для подведения итогов первого испытания. Несмотря на исцеление и отдых, я все равно выглядел, как побитый потрепанный шакал, а слухи бежали далеко впереди паровоза. Неудивительно, что каждый второй с любопытством косился вслед, а сопровождающий Альберт молчал с таким видом, словно я предал и растоптал все его идеалы и чаяния.

– Возмутительное безрассудство, – бросил наставник, когда мы заняли места в ложе. – Провалили задание, задержали отбор на двое суток и едва не погибли.

– С чего это я вдруг провалился?

– Да потому, что тебя попросили вынести пять простых вердиктов, а не устраивать весь этот бедлам! Дальний родственник Щедрина погиб, усадьба сгорела, холопы разбежались, делом взбудоражена вся столица, а к императору приковано ненужное внимание. Молодец, ничего не скажешь.

– Где этот подонок? – донеслось с галерки. – Где этот негодяй?!

– Что ж, – Альберт фыркнул. – Этого стоило ожидать.

К нам, топоча и размахивая кулаками, приближался Руслан Аркадьевич. Его спутник держался рядом и всеми силами пытался остановить, но толстый помещик с пунцовыми брыльями пер, как паровоз. Я встал и шагнул навстречу, не собираясь раздувать ссору, но визави прекрасно справился и сам. Вместо потока ругани и претензий зарядил такую пощечину, что я как стоял – так и присел обратно в кресло.

– Мерзавец! – претендента мелко трясло, пальцы сжимались и разжимались, а лоб усеяли бисеринки пота. – Из-за тебя погиб мой троюродный дядюшка! Это дуэль! Слышишь – дуэль!

Агент тайной службы предупредил, что подробности дела засекречены и строго настрого запретил распространяться о деталях. Вдобавок заставил подписать соответствующие документы, так что я при всем желании не мог ответить, что Парамонов слетел с катушек и пытался стать вампиром. Единственное допустимое прикрытие – несчастный случай, повлекший за собой многочисленные жертвы. А еще нам по секрету сказали, что по завершению следственных действий подземелье обрушат, а усадьбу спалят и сравняют с землей.

– Все несколько иначе, чем вы считаете, – я лениво поднялся и пошевелил саднящей челюстью. – Моей вины в произошедшем нет.

– Как же! Задержались дольше положенного, качали права, строили из себя свет знает кого, а потом надрались и устроили пожар! Это ведь в вашей комнате упала лампа! Только не говорите, что сама собой – оставьте хоть капельку чести, чтобы было, что защитить на поединке!

Выпалив это, Руслан удалился. Мне же оставалось лишь удивиться, сколь быстро разлетаются сплетни, и морально приготовиться к подведению итогов, которые еще вчера отошли на третий план. Меж тем троны под люстрой заняли император с дочкой, а следом на сцену вышла Софья с кожаным планшетом в руке.

– Прошу внимания, – женщина осмотрела зал. – В этой папке – отчеты о первом испытании, и его величеству крайне интересно узнать, какие же решения приняли претенденты в качестве судей. Начнем в порядке подачи документов – и первым справился с заданием господин Гессен.

Немец приосанился и расплылся в надменной ухмылке.

– Господин Гессен рассмотрел пять дел и вынес пять приговоров. Кража курицы – десять плетей. Земельный спор – десять плетей. Обвинение в наведение порчи – десять плетей. Прелюбодеяние – десять плетей. Пьяная драка – десять плетей, – распорядительница не удержалась и вскинула бровь. – А вы, гляжу, поблажек не делаете.

– Закон суров, но это закон, – Герман учтиво поклонился.

– Что ж, идем дальше. Вторым рапорт подал господин Каминский. Он закрыл четыре дела. Первое: прилюдное оскорбление императора… – собравшиеся в возмущении ахнули, – год каторги с конфискацией имущества. По решению сторон, имущество поделили поровну между судьей и помещиком, однако последний выкупил свою долю за неуказанное количество серебра.

Хитрая лисья задница ухмыльнулась, явно пересчитывая барыши.

– Второе: парное обвинение в колдовстве. Сестры-близнецы приговорены к обряду экзорцизма по древнему языческому обычаю, подробности вымараны цензурой. Хм, пожалуй, так даже лучше… Третье: незаконное изготовление и оборот алкогольных напитков, для производства которых использовалось ворованное зерно. Приговор: изъятие всей партии для последующей перепродажи, часть оставлена для личного пользования. И четвертое: просроченная уплата оброка, вызванная неурожаем и неожиданным рождением тройни. Приговор: лишние рты продать в соседнюю усадьбу, из вырученных средств выплатить налог вместе с пеней, остаток перевести на личный счет судьи. Да уж… Это вам не плетям за все подряд бить. Неудивительно, что вы разобрали меньше дел, чем положено.

Каминский развел руками – мол, виноват, ваше величество, старался как мог в поте лица.

– Следующий в списке – господин Ворон.

Бородатый здоровяк улыбнулся, как ребенок, и кивнул – мол, слушайте все, сейчас меня хвалить будут.

– В итоге рассмотрено три дела. Первое – незаконная охота в барских угодьях. Приговор – ссылка в Сибирь. Второе – воровство припасов из хозяйских закромов. Приговор – три года каторги. Третье – порча посевов с отягчающими обстоятельствами. Холопская дочка ненадежно заперла загон, коровы выбрались на волю и съели половину капусты. С учетом крайней тяжести вреда, преступницу приговорили к обезглавливанию.

Тут даже Гессен нахмурился, а зрители невольно ахнули.

– Но так как смертная казнь применяется лишь в исключительных случаях, дело пересмотрели и решение изменили на порку розгами.

Аж от сердца отлегло, хотя лишняя доза ярости будет не лишней в конкурентной борьбе. Но тут возник иной вопрос – я же рассмотрел как минимум четыре дела, почему тогда до сих пор не объявили? Или же мое расследование и вовсе аннулировали из-за случившегося? Да, победителей у промежуточных этапов нет, но император наверняка сделает выводы о проделанной работе.

– На четвертой строчке – господин Щедрин с двумя делами.

– Всего-то, – немец хмыкнул. – Вижу, ваше сиятельство не особо усердствовал.

Руслан проглотил оскорбление – нарываться на опытного убийцу ему явно не хотелось.

– Дело номер один – убийство матерью своего дитя. Дело номер два – изнасилование отцом родной дочери. Ввиду особой серьезности все материалы переданы в столичную жандармерию, однако собранные улики и проведенные допросы помогут быстро предать виновных справедливому суду. Несмотря на малое количество вердиктов, их важность сложно переоценить.

Собравшиеся с почтением закивали, в то время как Щедрин волком смотрел в мою сторону и сердито сопел.

– И на последнем месте – господин Титов, чье расследование полностью засекречено тайной канцелярией и потому не может обсуждаться при свидетелях. На этом у меня все. Следующее испытание будет объявлено послезавтра.

Наконец-то долгожданный отдых. Я специально выждал, пока зал не опустеет, чтобы ненароком не столкнуться с пухлым «воздыхателем». Но стоило шагнуть за порог, как Руслан заступил мне дорогу и в гневе выкрикнул:

– Я требую сатисфакции! Немедля!

– Послушай… – произнес, едва ворочая языком – рана еще болела, а усталость и стресс давили на плечи.

– Послушайте! Мы с вами на брудершафт не пили!

– Послушайте, уважаемый. Я не могу раскрывать все детали, но поверьте – ваш дядюшка получил по заслугам.

– Ч-что?! – Щедрин покраснел, как помидор. – Да как вы смеете?! Мы идем к барьеру сейчас же! Выбирайте оружие, сударь!

– Я не могу пойти сейчас, – с трудом удержался от зевка.

– То есть, вы отказываетесь?

На шум потихоньку стекались зеваки, в том числе и женишки. Любой поединок смотрится лучше, если перед ним стороны как следует поссорились. Это как треш-ток в ММА – для пущего интереса публику нужно разогреть задолго до самого боя.

– Нет, не отказываюсь. Я принимаю ваш вызов, просто не сегодня.

– А когда? Завтра?

– Завтра я хотел бы выспаться и подлечиться. Мне, если что, плечо прострелили. Догадаетесь, кто?

– Что за намеки?! – толстяк стал еще краснее – будь он постарше, и наверняка словил бы инфаркт от нервного перенапряжения. – Как вы смеете бросаться такими обвинениями?! Мой дядя – самых честных правил!

– И все же, мне нужен отдых. Дуэль не волк – в лес не убежит.

Щедрин смахнул пот со лба платочком и засопел.

– Тогда послезавтра!

– Послезавтра – испытание.

– Тогда – на третий день!

– А может через недельку. Глядишь, дело рассекретят – и вообще не придется сражаться.

– Это почему же? – в визгливом голосе неожиданно скользнула сталь.

– Потому что вы узнаете правду и многое переосмыслите.

Впрочем, для мыслительной деятельности в черепушке помещика, похоже, не хватало мощностей. И он воспринял завуалированный ответ за очередное оскорбление и не удержался от пощечины. Меня эти шлепки порядком доконали, и прежде чем обидчик прокричал новый вызов на поединок, я чуть присел, резко выпрямился и захлопнул ему пасть точным апперкотом.

Если грамотно приложить силу, даже ребенок сможет усадить взрослого на задницу. Щедрин закачался, плюхнулся на колени и замахал ладошкой перед лицом, точно обморочная барышня. И прежде чем соперник собрал глаза в кучу, я сунул раненую руку в карман, чтобы хоть немного облегчить боль в плече, и прошел мимо.

Удачный удар и эффектный отход привлекли немало внимания – особенно среди прекрасной половины дворца. Человеческие женщины шептались на ушко, прикрывшись веером, а вампирши смотрели так, словно прямо сейчас хотели меня обратить. Я же так устал, что больше всего на свете мечтал завалиться на диван и проспать целые сутки, однако еще слишком много вопросов требовали ответов. По возвращению домой отослал горничную за едой, а сам сел за стол напротив Альберта и тихо произнес.

– В усадьбе я кое-что нашел. Револьвер, весь покрытый церковными письменами.

– Оружие последних клириков, – старик с интересом прищурился. – Именно им мы принудили упырей к миру и порядку.

– Я… – впопыхах прикинул, что можно говорить, а что стоит умолчать, – выстрелил из него. Письмена засветились, а вместо пули вылетела золотая искра.

– Этого не может быть.

– Но это было. Зачем мне врать?

– Где теперь револьвер?

– Забрали следователи.

– Хм… – наставник в задумчивости сжал кончик уса. – Для владения таким оружием нужен столь же мощный дух и колдовская сила. Ни у Трофима, ни тем паче у тебя такой силы нет. В лучшем случае ты бы посветил дулом, как фонариком. Но выстрел… исключено. Если же ты каким-то образом развил в себе невиданный талант – покажи его здесь и сейчас.

– Со «здесь и сейчас» будут проблемы. Дар пробуждается только в момент смертельной опасности. Возможно, вы знаете об этом больше – потому и обратился за помощью. Хотелось бы освоить навык пораньше, а то у меня через день то дуэли, то… иные приключения.

– По словам сложно судить, я должен увидеть. Так что выкрои свободную минутку и сразись с тем жирдяем. А я понаблюдаю и прикину, что к чему.

– Ладно, – откинулся на спинку и шумно выдохнул. – Покоя мне, похоже, не видать.

– На том свете отдохнешь, – Альберт встал и взял со стола цилиндр. – Я схожу в библиотеку – поищу похожие случаи, а ты пока готовься.

Вскоре после его ухода пришла Карина, поставила передо мной поднос с закусками и отступила в сторону, сложив ладони на переднике. После побоища девушка заметно изменилась – почти перестала со мной разговаривать, избегала смотреть в глаза и по возможности старалась вообще не отсвечивать, а лицо превратилась в ту же алебастровую маску, что и при первой нашей встрече. Вот и сейчас она намылилась умыкнуть, однако я жестом остановил ее и указал на свободный стул.

– Что-то не так?

– Нет, господин. Все в порядке, – она улыбнулась, и это была самая фальшивая улыбка из всех, что я видел.

– Ты лжешь, – ответил без намека на упрек. – Ходишь второй день, как грозовая туча. Если есть что сказать – лучше говори сейчас. Держать в себе зло столь же вредно, как и яд.

– Зло ни при чем. Просто… – Карина вздохнула, набираясь решимости, – мне стыдно. И страшно. Я могла вас убить. Вы даже не представляете, сколь близко разминулись со смертью. Но еще больше недоумения вызывает ваш поступок.

– Мой поступок? – с удивлением изогнул бровь.

– Вы не стали ни стрелять, ни жечь.

– А должен был?

– Любой на вашем месте сделал бы это. Век человека короток, и потому вы так отчаянно цепляетесь за каждый вдох, столь жадны до жизни и бьетесь насмерть за ее блага. Немногие способны пожертвовать собой ради другого. Особенно если этот другой – не родич, не друг и даже не одной с ним крови. Хуже того – некогда непримиримый враг, которого считают нечистью и порождением чистого зла. Причем порой вполне обоснованно, – Карина нахмурилась и склонила голову. – Прошу прощения. Я всего семь лет, как обратилась, а позволяю себе говорить так, будто тысячу лет вампир.

– Да все нормально. Хотя кое в чем ты совершенно не права. Да, мы не родня и кровь у нас разная, но совсем уж посторонней я тебя не назову. Мне не хотелось тебе вредить – потому и рискнул.

По бледной щеке скатилась слеза, хотя девушка никак не изменилась в лице, точно капля дождя упала на фарфоровую маску.

– Вы выбрали себе не ту подругу, – холодно произнесла горничная. – Уверена, однажды вы пожалеете, что не оставили меня в том подвале.

– Да что ты такое несешь? – снова перешел на «французский», что обычно бывало в моменты сильнейшего душевного потрясения – проще говоря, воспылавшего седалища.

Ответить не успела – скрипнула дверь, и в комнату под эскортом гвардейцев в плащах вальяжно вплыла цесаревна, прячась от солнца под широченной шляпой.

– О, вы тут трапезничаете, – Анна прикрыла улыбку черным непроглядным веером. – Оставьте нас.

Охрана с поклоном удалилась, а незваная гостья села рядышком со мной. Облокотилась на стол вопреки всем правилам приличия, подперла кулаком подбородок и с подозрительным любопытством посмотрела в глаза.

– Я запросила отчет о ваших недавних похождениях. Дело засекречено, но кто посмеет отказать дочери императора? – Анхальт ухмыльнулась. – Знаете, я весьма впечатлена. Настолько впечатлена, что выбрала именно вас для королевской встречи.

Видимо, Анна имела в виду традицию, согласно которой невеста идет на «свидание» с негласным победителем испытания.

– Завтрашний день мы проведем вдвоем. И я рассчитываю на столь же яркое приключение, как и у вас в той проклятой усадьбе.

Глава 11

Принцесса ушла – по ее словам, готовиться к приключению, и вернулась под вечер, когда солнце не палило дотла даже людей. Роскошное платье сменили узкие белые брюки с лампасами, подпоясанные алым кушаком. Вместо блестящих от бриллиантов босоножек темнели потертой кожей кавалерийские сапоги до середины бедра, а венчал форму двубортный камзол с острыми и длинными, как у фрака, фалдами.

На плечах золотились щеточки эполетов, на груди покачивалась веревка аксельбанта, а на поясе – кобура с тяжелым револьвером и ножны с рапирой. Волосы Анна собрала в тугой хвост на затылке, а длинные музыкальные пальчики стянули перчатки с металлическими вставками на костяшках. Я едва узнал ее высочество в новом облачении, и принял изначально за гвардейца.

– Вы готовы, сударь? – Анхальт ехидно ухмыльнулась.

– Всегда готов, – ответил кислой улыбкой и направился к воротам, где собралась немаленькая такая толпа из фрейлин, служанок, солдат в кителях и телохранителей в шляпах и плащах.

– Я думал, мы поедем вдвоем, – с удивлением насчитал добрую дюжину спутников.

– Все верно, – цесаревна ловко запрыгнула в мужское седло. – Вы и я – а это так, прислуга.

Ну да, с чего бы вдруг августейшей особе считать челядь за людей? Меж тем свита, также одетая по «походному», также запрыгнула на лошадей и выстроилась у ворот почетным караулом. Я же повертел головой, но не заметил поблизости ни одного свободного коня и уже успел грешным делом подумать, что придется лезть к кому-нибудь на круп, как вдруг невеста ахнула и прижала пальцы к губам.

– Какая досада – вам не на чем ехать, – произнесла с наигранным раскаянием. – Прошу простить сию оказию, я немедля прикажу вывести вам самого лучшего скакуна. Эй, конюшие! Подать сюда Ангела!

Четверо крепких вампиров распахнули дубовые створки и скрылись в длинном каменном ангаре. Пару минут спустя из темноты послышалось ржание, больше похожее на утробный драконий рык, и квартет силачей выволок наружу здоровенную зверюгу со встопорщенной, как ирокез, смоляной гривой, налитыми кровью глазами и пеной на длинных острых клыках. Я понятия не имел, бывают ли животные-кровососы, но эта рычащая тварь выглядела как порождение Моргота и самого Сатаны.

Ангел брыкался так, что его едва удерживали вампиры – а эти ребята, смею напомнить, на порядки сильнее людей. Окованные сталью копыта крошили брусчатку, как пенопласт, а зубы оставляли на стальных удилах глубокие вмятины. Это не конь – это гребаная квинтэссенция дикой ярости в лошадиной шкуре.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.