Виктория Серебрянская
Зелье моей судьбы

Пролог

В воздухе остро пахло чужой страстью. Запах сладковатый и пряный, он сразу забился в ноздри пришедшим, едва они вышли из слабо светящегося портала. Под Перводревом кто-то был. Какая-то очередная парочка, мечтающая о младенце, исчерпав все возможности, прибегла к последнему средству – соитию у корней священного дерева. Один из пришедших тяжело вздохнул. Каждый эльф знал, что его жизнь и благополучие неразрывно связаны с Перводревом. А Перводрево умирало. Уже пару лет, как не было новых ростков. Сегодня повелителю донесли, что на земле, у кореньев, нашли несколько опавших листьев. Магия иссякала. И стремительно. А сила магии напрямую влияла не только на силу и качество плетений. Но и на рождение новых эльфов. Именно потому они здесь. Чтобы проверить. Чтобы увидеть своими глазами. Убедиться. И принять меры.

Ночной тихий воздух постепенно наполнялся звуками хриплого рваного дыхания и стонами. Пара приближалась к кульминации. Пришедшие тихо переместились так, чтобы их точно никто не заметил. Не то, чтобы они опасались вспугнуть любовников. Просто не хотели, чтобы раньше времени пошли слухи. Паника и отчаяние, навеянные грустными новостями о магии, никому не были нужны.

Эльфийка, прижатая к стволу священного дерева, вскрикнула, выгнулась дугой в руках своего мужчины. Ее длинные, изящные ноги, жемчужно мерцающие в свете полной луны, с силой сжались вокруг его бедер. Следом за ней кульминации достиг и ее любовник. Хрипло застонал, прижал женщину всем телом к дереву, уткнулся лицом ей в шею. На несколько длинных томительных мгновений они замерли. Все затихло. Только рваное дыхание эльфа, казалось, шевелило листья на умирающем Перводреве.

Пришедшие терпеливо ждали. Парочка здесь долго не задержится. А потом можно будет спокойно изучить магический фон и состояние святыни.

И точно. Вскоре мужчина с коротким довольным смешком отстранился, бережно поддерживая свою любимую под бедра. Оправил на ней платье. Ласково погладил по щеке. Ноги девушку не держали. И она снова привалилась к дереву. Мужчина заботливо поддержал ее под локоток. До наблюдающих донесся его ласковый голос:

– Потерпи, Сати, сейчас будем дома.

Эльфийка ничего не ответила. Только слабо кивнула. А мужчина торопливо поправил свои штаны, бережно пряча в них свое главное оружие, а потом сжал в руке амулет, открывая переход. Мгновение, и эльф, подхватив свою пару, исчез в сияющей воронке перехода. На поляне под священным деревом воцарилась тишина.

Двое, прячущиеся в тени священного дерева, подождали для верности несколько минут. Все было тихо. Только жемчужный свет ночного светила умиротворенно лился со спящего неба. Словно дышала ночь.

Двое тихо приблизились к тому месту, где совсем недавно парочка любила друг друга. Один стал делать пассы руками, сплетая невидимые потоки в заклинания. Второй просто запрокинул голову, словно к чему-то прислушиваясь. Буквально через минуту они озадаченно переглянулись:

– Все еще хуже, чем я думал. У нас почти нет времени.

– Значит, жертва?

– Другого выхода нет. И как можно быстрее.

– Хорошо. Я сейчас же дам задание своим людям. К рождению новой луны подходящая девушка будет найдена. Но знаешь, после последнего жертвоприношения прошло совсем мало времени. Тебе не кажется, что события ускоряются?

– Мне не кажется. Я знаю это точно. Последний обряд проводил я. Всего тридцать лет назад. А предыдущее жертвоприношение было за пятьдесят лет до этого.

– Если так пойдет и дальше, то скоро нас уже и обряд не спасет.

В голосе говорившего прозвучала такая тоска, что его собеседник невольно передернул плечами.

– Я старательно гоню от себя мысль, что о преемнике мне, возможно, и не стоит беспокоиться. Что я так и так буду последним. И эльфы скоро совсем исчезнут из этого мира.

– Иногда я жалею, что мы враждуем с драконами. Они же как-то умудряются сохранять свою численность, хоть у них такая же проблема с рождаемостью, как и у нас. Если бы не эта вражда, возможно, опыт драконов нам был бы полезен.

– Скорее преисподняя замерзнет. И демоны попросят прибежища в Вечном лесу. – Голос говорившего был настолько ледяным, что казалось, даже Перводрево ежится от холода. – Уверен, в нашей проблеме виноваты именно драконы. Им известно, что происходит. Поэтому-то они и могут поддерживать свое нормальное существование. А мы вынуждены прибегнуть к проклятым знаниям. И все равно все ближе к краю. За которым ничего и никого нет.

– Скорее бы исполнилось пророчество. – Тоска в голосе говорившего полоснула острым лезвием по нервам.

– Ты в эту глупость веришь? Как там? «Когда трое добровольно наложат на себя узы и подарят священному древу нектар наслаждения, вновь взойдет на небосклоне звезда первородных. И не будет недостатка в магической энергии, пока трое будут беречь покой своих народов» Какая чушь! Идем. У нас много дел.

Говоривший сделал небрежный пас, и прямо перед ним развернулось тусклое зеркало портала. Его сопровождающий завистливо вздохнул. Ему не хватало сил, чтобы открывать переходы без помощи амулетов. Хоть он и числился вторым по силе в Вечном лесу. Еще немного, и магия окончательно отвернется от своих детей. Уже сейчас все больше и больше эльфов вынуждены были отказаться от любых видов магии, кроме стихии земли. Когда и родная стихия их покинет, эльфы просто исчезнут. Мужчина вздохнул, и торопливо шагнул в переход вслед за своим спутником.

Глава 1

– Так, девочки! Не спим! Время идет! За вас никто не создаст зелье для роста волос! – Зычный голос профессора Миранды ветерком пролетел над нашими головами. – Кто быстро справится, тому можно поэкспериментировать над заготовкой выпускного зелья!

Девчонки тотчас зашушукались. Предложение было более, чем щедрым. Конечно, нам всегда предоставлялись лаборатории для экспериментов. Но одно дело возится в пустой лаборатории, на своих ингредиентах, и на ощупь искать нужный результат. И совсем другое дело – лаборатория профессора Миранды. Профессор никогда не запрещала пользоваться академическими ингредиентами. У нее можно было даже выпросить редкий или дорогой компонент. Если грамотно подойти к вопросу просьбы. Но для меня, никогда не знавшей нужды, и всегда имеющей запас самых разнообразных составляющих, ценным было не это. Больше всего я ценила возможность посоветоваться с профессором. Иногда в наших с ней диалогах рождались совсем уж невероятные вещи. Так я изобрела состав для окрашивания волос в золотистый блонд, обсуждая с профессором возможность выведения пигментных пятен с кожи. Когда об этом узнала моя матушка, то тут же потянула меня регистрировать патент. И теперь деньги к нам текли рекой. Все хотели походить на изящных эльфиек. И неважно, что в твое платье, если зашить ворот и рукава, можно отсыпать зерна достаточно, чтобы крестьянской семье хватило хлеба на пол зимы. А карету, в которой ты собралась навестить дорогих подруг, тройка лошадей с места не сдвинет. Главное, волосы светлые и золотистые. И никто не догадается, что цвет тебе не родной. Если конечно, состав вовремя обновлять.

Я хищно прищурилась на свой котелок. Зелье для роста волос невозможно передержать или не доварить. Но не даром его изучают на последнем курсе, уже почти перед выпуском. Есть у этого простенького состава очень хитрый секрет – закрепляющий наговор. Юные ведьмочки, как правило, еще слишком нетерпеливы и порывисты для такого сложного наговора. Помню, как за полгода до поступления в академию я стащила у матушки ее поваренную книгу и решила что-то попробовать сварить. «Чем-то» оказалось именно зелье для роста волос. Вчитавшись в состав, я решила, что мне это на один зуб. Хотелось чего-то посложнее. Но все остальное было слишком для меня сложным. И я взялась за него. А чтобы хоть как-то разнообразить простоту состава, я добавила к прописанному в книге рецепту еще пару хитрых травок, с помощью которых окрашивали ткань в богатые багряно-золотистые оттенки. Подумаешь, волосы отрастут чуть-чуть другого оттенка. Главное, что отрастут!

Легко справляться даже с самой сложной задачей, если у тебя за плечом стоит кто-то более опытный и внимательный. До сих пор, чтобы я не варила, меня всегда страховали мама или бабушка. И у меня все всегда получалось просто на загляденье! Даже составы, сложнее бесового зелья для роста волос раза в три.

Поминутно воровато оглядываясь на окна лавки, где матушка и бабуля обхаживали очередного богатенького дуралея, я торопливо смешала все ингредиенты. Травки для окрашивания полагалось добавлять в самом конце, в определенной последовательности. Но я, решив, что раз ткани красить не буду, то и последовательность соблюдать не обязательно, кинула их вместе со всеми остальными ингредиентами.

В книге было написано, что зелье нужно медленно помешивать, не меняя направления. И все время варки шептать наговор. Чем дольше шепчешь, тем длиннее волосы отрастут и гуще будут. Читать нужно было размеренно, сосредоточенно, равномерно вкладывая силу. Первые десять минут я честно следила за голосом и потоком силы. А потом мысли как-то нечаянно соскользнули на будущее поступление в академию. Я представила, как приду домой на каникулы. Вся такая нарядная, в мантии лучшей ученицы академии. И вслед мне будут лететь восхищенные шепотки. А красавчик Ирэк, на которого заглядывалась вся наша улица, и с которым я втайне мечтала пройти инициацию, поклянется мне в вечной любви. Я так явно себе представила его склоненную передо мной голову с буйными русыми кудрями, что из груди невольно вырвался восхищенный вздох. А ложка, которой я помешивала зелье, выпала из ослабевшей руки и радостно нырнула в булькающее варево, щедро оросив багряными брызгами очаг позади нашего скромного домика, на котором собственно и варилось зелье. И едва не попав мне на руки.

Я хмуро осмотрела пламенеющие на выбеленном камне очага кляксы. Ну и как объяснить все это матушке? Мне вряд ли попало бы за эксперименты. Но вот за взятую без спросу поваренную книгу и за невнимательность могло влететь знатно. За невнимательность больше всего. Надо отчищать. Благо, что природа силой не обделила. И бытовых заклинаний я знала множество.

Спустя полчаса я уже не была так уверена в своих силах. Я перепробовала все, что знала, щедро вкладывая в плетения сырую магию. Но проклятые пятна, кажется, становились только ярче. Я негодовала. Как так? Я же даже заговор прервала на полуслове, не дочитав до конца! Вон и зелье не удалось. Волосы расти не стали. Я хихикнула, представив увитый кудрями уличный очаг. И тут меня позвала ба.

Оказалось, что богатенький дуралей еще не все монеты у нас потратил. Матушка и бабуля все еще его обихаживали. А тут пришли с постоялого двора, что в начале нашей улицы стоял. Им срочно нужно было средство для выведения крыс. Не иначе постоялый двор кто-то проклял – крысы табунами ходили даже днем, распугивая постояльцев.

Я уже давно помогала торговать в лавке. И получалось у меня это отменно. Иной раз лучше, чем у матушки. Вот и сейчас, мило улыбаясь, я продала дородной хозяйке постоялого двора помимо отличного порошка от крыс еще и зелье для улучшения крепости вина, и амулет на удачу. Впрочем, трактирщица и не сильно сопротивлялась, когда я настойчиво пихала ей изящную безделушку за пять золотых монет. Она на все была согласна. Лишь бы ее проблема благополучно разрешилась. Времени на клиентку я потратила мало. Но и этого хватило, чтобы случилась катастрофа.

Когда я вернулась к очагу, то схватилась за голову: забытое на огне зелье почти выкипело, заплевав алым белоснежный когда-то камень. Остатки варева злобно шипели на меня со дна огненно-красного котелка. А рядом стоял, заинтересованно принюхиваясь и потряхивая жидкой бороденкой, соседский козел.

Замахнувшись подвернувшейся под руку метлой на вредную животину, не единожды забиравшейся к нам во двор и с завидным постоянством объедавший бабулины клумбы с цветами, я сдернула загубленный котелок с огня. Ну и что теперь делать? Ба всегда считала, что очаги должны быть девственно белыми. Чтобы любой, даже самый привередливый клиент, видел: зелья готовятся в идеальной чистоте. А теперь от любимой бабулей белизны только кое-где крошечные пятнышки остались.

Сзади меня весьма неласково толкнули под попу. Да так, что я едва на ногах удержалась. Выругавшись, я обернулась: на меня пристально смотрели наглые козлиные глаза. Подлая животина, увидев, что я обернулась, тотчас же атаковала меня снова. А я метлу откинула в сторону! Пришлось отбиваться тем, что под руку попало. А попал котелок с остатками горячего зелья. Пострадали мы оба: я обожгла руку о не остывшую посудину, козел, получив порцию горячего варева на голову от злой меня, умчался домой, пронзительно вереща.

Кое-как прибрав следы катастрофы, я спряталась в своей комнате, печально размышляя о том, как буду оправдываться. А на утро меня разбудили громкие звуки нарастающего скандала. Ругались моя бабуля и матушка с той самой соседкой, хозяйкой подлого козла. Привлеченная шумом, я выглянула в окошко. И увидела самое потрясающее в мире зрелище: рядом с истерично орущей соседкой гордо потряхивал роскошной гривой кудрявых багряных волос тот самый козлище, из-за которого мне пришлось вчера торопливо залечивать ожог. Грива была настолько пышной, что жидкая козлиная бороденка и крутые острые рога почти скрылись в закатных переливах тугих локонов. И только желтые наглые глазенки гордо выглядывали из багряных кучерей. Мол, знай наших!

Я усмехнулась воспоминаниям и принялась за наговор. Тогда меня наказали знатно. И попало мне даже не за взятую без спросу поваренную книгу. А за то, что во время ответственного дела мысли гуляли не пойми где – снять действие зелья с соседского козла не смог никто. И вредная животина еще три года шокировала окружающих львиной гривой роскошного багряного оттенка. Пока однажды зимой не повстречался на пути соседского козла оголодавший волк.

Долго читать наговор я не собиралась. Все равно употреблять зелье внутрь не буду. Главное, чтобы работало. Завершив с наговором, я начала вводить закрепитель. Это была своя, особая изюминка нашей семьи, придуманная в свое время матушкой – зелья с нашим закрепителем обновлять нужно было гораздо реже. Потому и стоили они дороже. Но все равно это было выгоднее, чем каждые две седмицы заново подкрашивать те же волосы.

Закрепитель, простенькое заклинание с хитрым действием, был доведен у меня до автоматизма. И потому, творя плетение, я позволила своим мыслям снова ускользнуть в сторону. Уже который день подряд я вынашивала идею совершенно особого зелья для своей выпускной работы. И даже заготовку сделала. Была только одна закавыка.

Идея была навеяна подслушанным дома разговором. Красавчик Ирэк, о котором я в свое время мечтала, год назад выгодно женился на вдове с тремя детьми и постоялым двором в придачу. Это ей я в тот памятный день продавала амулет удачи. И она до сих пор благодарит меня за него, считая, что именно благодаря этому амулету она избавилась от старого и сварливого мужа и женила на себе Ирэка. Хотя молодость и не помогала Ирэку в исполнении супружеского долга. Я сама слышала, как дородная вдова призовых размеров жаловалась моей матушке, что при живом муже живет соломенной вдовой: Ирэк засыпал по вечерам, едва чмокнув ее в щечку.

Посмеявшись над несчастливой судьбой Ирэка, а сочувствовать ему у меня не получалось – знал ведь куда лезет, я задумалась. А что, если бы существовало такое зелье, выпив которое тот же Ирэк воспылал бы вечной страстью к своей вдове? Насколько бы легче и счастливее была бы их жизнь!

Конечно, такое зелье должно обладать не снимаемым эффектом. Иначе толку от него немного будет. Но даже простейшее приворотное зелье, действие которого заканчивалось через сутки, было запрещенным. А если еще и наносило вред, не важно кому или чему, то и вовсе можно было угодить на каторгу в лишающем силы ошейнике.

Поломав над этой проблемой голову, я пришла к выводу, что зелье должны пить оба из пары. И обязательно добровольно. Осознавая, что они делают и зачем. Вот тут-то и была проблема. Я никак не могла придумать, как же сделать так, чтобы зелье действовало только если будет выпитым добровольно. А если подольют, то никакого эффекта чтоб не было. Иначе меня просто казнят за такое изобретение. Я представила, что будет, если нашему молодому принцу кто-то, да даже и не враги из соседней Ории, а собственные подданные, подольют такое зелье с целью возвыситься. И содрогнулась. И кстати, нужно будет сделать еще так, чтобы зелье действовало только раз в жизни. То есть, привязать себя можно было только к одному человеку. Мдааа…. Задачка…

– Далли, ты о чем мечтаешь? Небось о Регноре? – Ехидный, полный яда голосок моей сокурсницы Толании, остановившейся со своим зельем прямо возле меня, вернул меня с небес на землю. – Так только помечтать тебе и осталось! Я не допущу, чтобы Регнор в твою сторону хотя бы посмотрел!

Толания, младшая дочь самого известного в нашем городе ювелира, единственная из родни родилась со слабым ведьминским даром. Зато с огромным запасом желчи и зависти. Папаша Толании сумел все-таки пропихнуть дочурку на обучении в академию. Но дар девушки был настолько слабым, что она вечно ходила в отстающих. Ей редко хватало силы выполнить академическое задание полностью.

Зато Толания всегда блистала в самых модных и дорогих нарядах. И сумела привлечь внимание Регнора – лучшего из студентов-боевиков. Ходил слухи, что Регнор – сын наместника короля в нашем городе. Но точно никто не знал.

Толания, задрав нос, отошла от нашего с Марикой стола. И подруга осуждающе покачала головой. А я ощутила раздражение. Вся академия была в курсе, что профессор Миранда настоятельно рекомендовала мне отложить инициацию до выпуска из академии. И что я до сих пор вынуждена носить ограничитель силы. Историю с тем, как в столовой вся еда превратилась в слабительное, когда Толания разозлила меня на первом курсе, помнят все. И до сих пор. Меня тогда чуть не отчислили. Будь мой потенциал хоть чуть-чуть послабее, я бы тут уже не стояла. Но при проверке выяснилось, что Пресветлая наградила меня ведьмовской силой такого уровня, что даже без инициации я могла легко стереть в порошок пол города. При этом даже не вспотев.

Академики переглянулись между собой. И решили, что меня слишком опасно выгонять. Неумеха с огромной силой хуже, чем армия противника под стенами города. Надели на меня самый сильный ограничитель, запретили до выпуска проходить инициацию под страхом лишения силы, и стали обучать.

И вот теперь через месяц выпускные испытания. У меня есть месяц, чтобы разобраться с дипломным зельем. И найти подходящего кандидата для прохождения инициации. И пройти обряд. Решительно встряхнула головой. Я со всем справлюсь! И моя ночь инициации будет самой лучшей! Я не хочу, чтобы меня поглотила тьма.

Марика, моя подруга с первого дня в академии, сочувственно вздохнула:

– Не обращай внимание на эту дуру. Пусть брызжет своим ядом на кого-то другого. Да на того же Регнора! Он не заслуживает другой участи, если связался с этой ведьмой!

Я рассмеялась:

– Мари, ну а кто она? Ведьма и есть! Так же как ты и я!

Марика смущенно хмыкнула:

– Ну да. Но я не то имела ввиду.

– Да знаю я! Не волнуйся, Толания беспокоит меня в последнюю очередь. Других забот и без нее полно.

– Инициация? – Марика понимающе заглянула мне в глаза.

Сама Марика прошла инициацию со своим парнем еще три года назад. А теперь, после выпуска, они собирались пожениться и вместе отправиться на границу. Парень Марики заканчивал факультет боевиков. Если бы и для меня все так было просто!

– Хочешь, я узнаю у Горша, кто из боевиков еще свободен?

Марика знала о том, что я крайне щепетильно отношусь к этому вопросу. Не хватает еще влюбится в помолвленного, или и того хуже, женатого! Я отчаянно замотала головой. Вот только подачек от друзей мне и не хватает!

– Сама разберусь! Пошли лучше сдаваться. Мы последние остались. И давай ты первая. Мне с профессором Мирандой нужно посоветоваться на счет моего зелья.

– Посоветоваться? Оу! Теперь это так называется? Не знала! – Деланно сочувствующий девичий голосок за спиной заставил нас с Марикой подпрыгнуть на месте. – Скажи лучше, что боишься, что вместо волос твое зелье вырастит рога! Сочувствую тому бедняге, который рискнет попробовать твое пойло!

Я вскипела мгновенно. Да, у меня, как и у всех девчонок в нашей группе, бывали неудачи. Но почему-то именно мои помнили дольше всех. Никто уже не помнит, что без пяти минут выпускница Хейза три дня назад после ссоры со своим парнем с горя на лабораторной перепутала порошок сушеного мухомора с вытяжкой из рога нарвала. И вместо мази от болей в спине у нее получилось… Ну, в общем не вовремя заглянувшая на наш факультет с жалобами на боли в спине повариха приобрела модный в этом сезоне, жизнерадостный апельсиновый цвет кожи. Адепты и рядовые лекари помочь поварихе не смогли. Декан лекарского был в городе у родственников. В общем, Хейза до сих пор прячется от озлобленной поварихи по углам. Но об этой истории уже все забыли. А вот мне до сих пор припоминают все ошибки еще с первого курса!

Наверное, я бы рискнула хорошим настроением профессора Миранды, возможностью получить развернутую консультацию, и вцепилась бы стоящей позади нас Итике в волосы. Но вмешалась всегда тихая и спокойная Марика:

– Итика, а ты уже сдала свое зелье? Или надеешься отработать и эту лабораторную мытьем полов в доме у ректора академии? Ах да, прости-прости, я забыла! Ты же не отрабатываешь! Ты пытаешься соблазнить господина ректора и выгодно пристроиться замуж! Наверное, потная и растрепанная, на четвереньках моющая полы в холле у его кабинета, ты дьявольски привлекательна! Еще разочек помоешь, и ректор точно не устоит перед тобой!

Итика побагровела от злости. Не известно, чем бы все это закончилось, если бы у профессора Миранды не иссякло терпение.

– Девушки! Я долго вас буду ждать?

Резкий окрик потерявшей терпение Миранды мигом охладил и меня, и Итику. Последняя так вообще голову в плечи втянула и торопливо протиснулась мимо меня, устремившись к профессору.

Я с шумом выдохнула, наблюдая за удаляющейся девушкой. Марика рядом со мной покачала головой:

– Не похоже на Итику вот так запросто дразнить тебя. Она ведь гораздо слабее. И в случае чего отпор дать не сможет. Что на нее нашло?

– Понятия не имею. Пошли, пока профессор Миранда не разозлилась. Потом будем с Итикой, и ее непонятным поведением разбираться.

У кафедры все еще стояла, понуро опустив голову Итика. И хмурилась профессор Миранда. Что-то ей не нравилось в зелье адептки.

– Далли, поставь свое зелье и иди сюда. Помоги мне.

На самом деле, я в этом была уверена, помощь профессору не была нужна. Она просто под благовидным предлогом хотела показать мне зелье другой ученицы.

Я огляделась, выискивая место для моего горшочка. Кафедра Миранды была заставлена горшочками с зельями адепток моей группы, реактивами, пустой посудой, и еще Пресветлая знает чем. Свободного места не было.

– Далли! Не копайся! Постав гоблинов горшок туда, – Миранда раздраженно ткнула пальцем себе за спину, – и иди ко мне!

«Туда» – это на стол сбоку от входа. Обычно туда складывали предметы и зелья, мешающие занятиям. Сейчас там одиноко стоял высокий алхимический стакан с непонятной рубиновой жидкостью. Я пристроила рядом свой горшочек и устремилась к Миранде.

С зельем Итики было что-то непонятное. Марике давно надоело стоять безмолвно радом, и она, с разрешения профессора, счастливая, умчалась. Я молча ассистировала, вглядываясь в уверенные пассы Миранды. И мечтая о том дне, когда и я смогу вот так управлять потоками магии. Пока из-за ограничителя для меня это было недоступно.

В тот самый момент, когда Миранде все-таки удалось вычленить чужеродное плетение из зелья Итики, входная дверь в лабораторию распахнулась и над нами пророкотал сочный бас главного боевика академии:

– Рани, дорогая, ты еще долго?

Миранда нетерпеливо отмахнулась:

– Не будешь мешать, скоро закончу.

Боевик смиренно вздохнул:

– Ну ладно, не буду мешать. Попить только что-то дай. А то сегодня похоже погодники завалили зачет – жарища невыносимая.

По академии давно ходили слухи, что Миранда и Баррет, декан боевого факультета, любовники. И сегодня я, кажется, убедилась в этом. Профессор Миранда, не отрываясь от процесса разложения на составляющие чужеродного плетения и шикнув на меня, чтобы стояла смирно, отмахнулась:

– Там, на столе, стоит холодный ягодник. Можешь забирать весь.

Глава 2

Вопль ужаса раздался как раз в тот момент, когда профессору Миранде наконец удалось задуманное: чужое плетение было разложено на составляющие, и среди тающих остатков магии было выделено три характерных участка. Мне это ни о чем не говорило. Но, судя по хмурым бровям и закушенной губе, Миранда знала кому принадлежит это плетение.

От крика я вздрогнула и выпустила силовые нити. Магия мгновенно развеялась. Но, к счастью, это было уже не важно. Мы втроем обернулись на крик. Не знаю, как остальные, а я просто оцепенела: у дверей, рядом с деканом Барретом, стоял его любимчик Октаэль и растерянно ощупывал на своей голове… рога. Крутые, острые, изящно загнутые назад, как у барана-трехлетки, и блестящие, как зеркало.

Рядом сдавленно охнула Итика. У дверей ругался Баррет. Жалобно поскуливал Октаэль. А для меня весь мир сузился до горшочка в руке Октаэля. Моего горшочка. Во имя неба, неужели этот болван выпил мое зелье?! Неужели это последствия…

Мне на секунду стало дурно. Во рту появился странный горький привкус. Этого просто не может быть. Мне это снится. Точно, это просто кошмар. Я сейчас проснусь и будет все хорошо…

– Баррет! В чем дело? Что происходит?

Боевик на мгновение прекратил плеваться ругательствами:

– Да чтоб я знал, Рани! Мы выпили твой ягодник. Я из твоей лабораторной посудины, кстати, заведи себе нормальные кружки наконец, Октаэлю оставил горшок. Все было нормально, ягодник вкусный. И тут адепт начал скулить и схватился за голову. А потом появились… появилось…это.

Профессор Миранда прищурилась. И я похолодела. Этот взгляд хорошо знали все ведьмочки. И он не сулил ничего хорошего провинившейся. У меня мгновенно увлажнились ладошки и пересохло во рту, когда Миранда сначала осмотрела горшочек в руке боевика, а потом оглянулась на меня:

– Далли, ничего не хочешь мне сказать? Что это еще за новости? Я давала задание сварить зелье для роста волос.

– Да лучше бы я каждый день стригся! – Взвыл несчастный боевик.

– Я все сделала по правилам! – Это уже взвизгнула я.

– Тихо!

От грозного окрика профессора Миранды, кажется, застыло даже время. Она тяжело приблизилась к боевику и отобрала у Октаэля горшочек.

– Ну-ка, посмотрим!

Один пасс рукой. Миранда что-то прошептала себе под нос. И я поняла, что профессор очень взволнованна. Обычно она творила волшебство молча. Иногда даже обходясь без невербальных действий. Раз слова и движения, значит, все очень плохо. А в следующую минуту стало еще хуже. Профессор хмыкнула:

– Далли, я бы тебе посоветовала не молчать. Это твой горшочек и твое зелье. Имей ввиду, то, что простительно для первокурсницы, никогда не простят выпускнице. Тем более, с твоим уровнем силы.

Отмерший Октаэль меня добил:

– Я… Вы… Это нападение! Я пожалуюсь батюшке! Вы все будете казнены за нападение на особу правящей крови!

Боевик развернулся и с гордо поднятой головой бросился вон. Но эффектное его выступление было напрочь испорчено обидным и издевательским: «Вжжиик!», с которым его рога проехались по верхней дверной перекладине. Лабораторные двери оказались не приспособленными для триумфального шествия двуногих козлов.

Когда за Октаэлем захлопнулись двери, профессор Миранда недоуменно посмотрела на декана боевиков:

– Баррет, о чем это он? Что это еще за глупости про нападение на особу правящей крови?

Мужчина неловко дернул ворот рубашки:

– Рани, я не могу…

– Баррет!

Одно только слово. И даже сказанное не особо громко. Но боевик сдался:

– Октаэль – сын наместника в нашем городе. А наместник – кузен нашей королевы. Таким образом получается…

– …что мы все в дерьме по самые уши! – Миранда зло сверкнула на меня глазами. – Адалия, вспоминай, что ты туда намешала! Баррет, излови этого идиота! Необходимо как можно быстрее избавить его от этого королевского украшения! Итика, ты можешь идти! Но, если хоть слово просочится за эти стены, ты проклянешь тот день, когда поступила в академию! Ты меня поняла?

Итика мелко закивала и бочком попятилась к двери. Глядя ей вслед, я с тоской понимала, что меньше чем через час о происшествии узнает вся академия.

Следом за Итикой лабораторию покинул и главный боевик. Мы с профессором Мирандой остались одни. И я невольно поежилась под ее недобрым взглядом:

– Профессор, клянусь своей силой, я все делала строго по инструкции!

Взгляд Миранды после моей клятвы мягче не стал:

– Адалия, я хочу тебе верить. Но в прошлом ты столько раз ошибалась, действуя «строго по инструкции», что ты сейчас самый вероятный подозреваемый. И не я одна так буду думать! Ты и сама знаешь, что вся академия в курсе твоих «милых шалостей»!

Про шалости было сказано таким тоном, что я чуть не взвыла. Миранда была уверена в том, что я допустила ошибку при приготовлении зелья. Мне стало холодно. Если придурок Октаэль донесет своему отцу, что у него выросли рога после выпитого в лаборатории «ягодника», мне конец! Ему, конечно, тоже попадет за то, что тянет в рот непонятно что в ведьминской лаборатории. Но, учитывая, кто его отец, скорее всего, просто погрозят пальчиком. А вот у меня проблемы. Племянника королевы с большой натяжкой можно отнести к правящей крови. И если бы дело было в столице, то это можно было бы с легкостью опротестовать. Но то в столице… А я нахожусь в провинции. Почти на границе с эльфийским Вечным лесом. В двух днях конного пути от столицы. И то, если коня загнать насмерть. А так и побольше будет.

– Адалия!

Резкий окрик вернул меня к действительности. Я непонимающе заморгала и преданно уставилась на сердитого профессора Миранду.

– Адалия, очнись! Ты где витаешь? У нас очень мало времени! Нужно установить причину и найти противоядие до того, как родитель Октаэля подаст официальную жалобу! За работу!

Я кивнула, соглашаясь. И жалобно добавила:

– Можно, я к своему столу пойду? Мне так проще будет вспомнить, что за чем я делала.

Миранда раздраженно дернула головой:

– Давай! А я попробую разложить на составляющие остатки зелья в котелке.

Минут десять мы с ней работали в полной тишине. Профессор колдовала над брошенным перепуганным боевиком горшочком. Я старательно воспроизводила свои действия по приготовлению зелья. На краю моего стола пристроился фамилиар профессора Миранды – сварливый старый ворон. И не отрываясь следил за каждым моим действием.

Стараясь не встречаться с пронзительным взглядом черных глаз-бусинок, я перебирала запасы на своем рабочем столе. Хвала Пресветлой, что профессор приучила нас начинать работу каждый раз с одинаковым набором базового сырья. Если требовалось что-то посложнее, мы брали необходимое из какого-то одного из трех шкафов, стоящих позади столов вдоль стены. Благодаря этому, казалось бы, глупому, навыку, я теперь точно могла определить сколько и чего я израсходовала. Внутренний голос ехидно фыркнул: «И это несмотря на то, что мечтала непонятно о чем, все время, пока готовилось зелье» Я шикнула на саму себя и под немигающим птичьим взглядом стала быстрее перебирать ингредиенты. Профессор уже свою работу закончила. И теперь хмуро смотрела в окно, обдумывая полученные результаты.

Я уже перебрала весь ученический набор, и тщательно записала все результаты. Выходило, что ни одного лишнего грана, ни одной лишней семечки в зелье не попало. Все было на местах. Неужели я отвлеклась настолько, что нечаянно внесла изменения в читаемый над зельем наговор? Ужас ледяными пальцами вцепился в сердце. Пресветлая, ну почему я была такой дурой и эгоисткой? Давно нужно было обзавестись фамилиаром! Как Миранда. Проще было бы контролировать свою силу. И сейчас можно было бы сравнить воспоминания. А теперь, если профессор докажет, что я изменила наговор, меня ждет ментальное сканирование. И миндальничать при этом со мной никто не будет.

Ноги подкосились. Об ужасах тайной канцелярии знали все. Пресветлая! Умоляю! Что угодно, но только не застенки мастеров дознания!

– Адалия! – От окрика профессора я встрепенулась. И тут же втянула голову в плечи. Я еще занята. Я еще перебираю травы. – Когда закончишь, иди сюда! Я тут кое-что обнаружила. И хотела бы знать, где ты это взяла.

До ужаса, до жути я боялась идти к профессору. Но на меня пристально смотрел ворон. Бездельничать и тратить время даром не позволит. Тут же сообщит Миранде. Чтобы занять себя хоть чем-то, я начала перебирать собственные заготовки к выпускному зелью, которые я хранила в отдельном туеске. Обычно, я держала все это добро в своей комнате, под защитой сильных заклинаний. Там была пара весьма и весьма редких ингредиентов. Но сегодня я прихватила туесок с собой. Собиралась посоветоваться с профессором. Посоветовалась…

Чуть не плача, я распотрошила туес и разложила все на столе. Список помню наизусть. Помимо самых обычных травок у меня тут был довольно редкий и дорогой огневик болотный. Его очень сложно собирать. Поэтому ведьмы берут за один стебель не меньше золотой монеты.

Сушеная лапка аранской лягушки – самый лучший любовный амулет. Но с Аранией мы почти не торгуем, слишком сложно добраться. Арания находится за Вечным Лесом, с одной стороны которого высятся Драконьи горы. Драконы не запрещают их посещать, но маги и люди сами избегают отвесных скал с глубокими ущельями. Слишком опасно. Слишком многие оттуда не вернулись.

С другой стороны Вечного Леса располагалась Долина Болотных Туманов. Я не знаю никого, кто бы добровольно отправился туда. А потом вернулся обратно. Поговаривали, что там есть портал в Нижний мир, откуда ползет несметное количество нечисти. Если честно, я в это не верила. Разве что нечисть была разумная. И пообедав несчастным путешественником, возвращалась домой. В противном случае, нас бы уже давно пожрали вырвавшиеся за пределы Долины жители Нижнего мира.

В академии нас учили, что в Долине были гиблые эманации и отсутствовала магия, как таковая. То есть, попавший в беду маг не мог себе помочь. И просто умирал на месте. Я склонна была в это верить. После четвертого курса нас возили на практику на границу Долины. Так вот там попадались места, где магии не было вовсе.

Повертев в руках лапку аранской лягушки, я отложила ее в сторону. Эльфы, хозяева Вечного Леса, не разрешали людям посещать его территорию. И только арлинты, жители Арании, иногда прорывались к нам с караваном товаров. Встретить таких купцов было настоящей удачей.

Оставался самый ценный мой ингредиент – кровь дракона, отданная добровольно. И попал он ко мне, скажем так, случайно. Я порозовела, вспомнив, как его добыла.

В тот день я получила неудовлетворительно по истории магии. За резкие высказывания в адрес проклятых эльфов. Мы проходили становление границы Великого Леса и окончательное отделение эльфийского государства от человеческого. Вследствие чего значительно ослабели магические потоки. Особенно сильно пострадали целители. Магии жизни стало так мало, что целители уже не могли излечивать одной магической энергией. Именно тогда на первый план вышли мы, ведьмы, умеющие лечить зельем и наговором. Казалось бы, это очень хорошо, что мы так нужны. Но светлой магии, магии жизни не хватало и ведьмам. И очень многие стали поддаваться искушению, и уходить на темную сторону, навсегда утрачивая целительские способности.

Они оставались нашими сестрами. Всегда готовы были прийти на выручку. Но их боялись. Их ненавидели. Истребляли. Всего лишь за то, что ведьма приобретала дурной глаз и талант к проклятиям.

Преподаватель, мастер Муртон, судя по внешности, имеющий эльфийские корни, так разложил все и преподнес, что ведьмы по его рассказу стали едва ли не всемирным злом. Почти наравне с нечистью Нижнего мира. Никому из ведьм это не понравилось. Но девчонки возмущались про себя, тихо шушукались, не решаясь выступить в открытую. Не выдержала и высказалась вслух только я. Видимо сила, длительное время запертая ограничителем, повлияла на мой характер, сделав эмоционально не сдержанной. Мастер Муртон рассвирепел от моего темпераментного выступления и в бешенстве назначил мне наказание – седмицу ежедневных отработок на академической кухне.

После завершения лекции девчонки наперебой кинулись меня утешать и хвалить за смелость. Но мне было так обидно, что я предпочла сбежать от всех. Спрятаться, чтобы в одиночестве пережить свое поражение. Может быть, даже поплакать. Отчаянно хотелось хоть что-то изменить. Вернуть магию жизни. Открыть Вечный Лес для всех. Но что я могла? Только реветь, спрятавшись от всех позади учебных теплиц магов-природников. Что я и сделала.

Я забилась в глубину разросшегося плюща под старым дубом. Рядом сладко цвела раскидистая липа. Даже голова кружилась от разлитого в воздухе медового аромата. Почему я пошла именно туда? Я и сама не знала. Ведь рядом была небольшая уютная беседка, со всех сторон закрытая от посторонних глаз тем же плюющем и вьющейся розой. Позади меня стояла высоченная академическая стена. По бокам – теплицы. Я была уверена, что в этот райский уголок никто никогда не приходит. Ну, кроме природников. Но сейчас занятия уже закончились. И я чувствовала себя в безопасности. Оказалось, зря. И в последствии я неоднократно думала, что сама Пресветлая надоумила меня забраться в самую середину разросшегося плюща, вместо того, чтобы с комфортом расположится в беседке. Потому что в беседку порталом пришел наш ректор. И не один.

Хвала Пресветлой, что я вовремя заметила неяркое сияние портала, сотворенного сильным магом и успела притаится до того, как из портала вывалились двое. При виде пары я разинула рот от изумления. Ректор Солльер, в полурастегнутой рубашке, без привычного темного камзола, с растрепанными каштановыми волосами, жадно впивался в рот извивающейся в его руках дамы. Рассмотрев блондинку, я охнула. Это была Селия рен Водуар. Жена наместника короля.

Проклиная себя, я мгновенно заткнула себе рот кулаком. К счастью, на мою несдержанность никто не обратил внимания. Ректор и Селия были заняты друг другом. Облегченно выдохнув, я в восхищении уставилась на мужчину. Ну а что? Хоть полюбуюсь.

В моей жизни тоже случались поцелуи. Иногда даже весьма приятные. Но так меня еще никто не целовал. Мужчина то впивался в губы блондинки, словно умирающий от жажды припадал к источнику. То покрывал ее лицо поцелуями нежными и невесомыми даже на вид. В такие мгновения Селия прижималась к ректору всем телом, бесстыдно ерзая и красиво стонала, словно выпрашивая большего.

Не в силах отвернуться или зажмуриться, я жадно наблюдала как мужские губы уверенно соскользнули на изящную шейку. Селия застонала и завертелась с утроенной силой, словно намеревалась выскочить из собственного платья. Ректор ей помог. Я не заметила, когда он успел расстегнуть несчетное количество мелких перламутровых пуговиц, но под его ладонями платье покорно поползло вниз, обнажая жемчужно-белую плоть и кокетливый, весь в крошечных бантиках, розовый корсет. Мое лицо нестерпимо вспыхнуло огнем, а дыхание пресеклось, когда мужские руки властно смяли податливую плоть, а губы жадно обхватили напрягшийся сосок. Селия обеими руками зарылась в длинные мужские волосы и выгнулась еще сильнее:

– О даааа! Еще!

Мне с моего места было очень хорошо видно, как лорд жадно втягивает в рот сосок, одновременно лаская, массируя, поглаживая роскошную женскую грудь. А когда он нежно обвел напрягшуюся горошину языком, со мной что-то случилось. Моей собственной груди стало вдруг тесно в глухом ученическом платье. Внутри меня ворочалось что-то тяжелое, тягучее как мед, неизведанное и жаркое.

В попытке облегчить себе сладкую муку, я разгладила лиф на груди. И нечаянно задела пальцами чувствительную вершинку под плотной тканью. Меня словно молнией прошило. И вдруг безумно захотелось, чтобы это были не мои пальцы. А мужские. Желательно, лорда ректора. Вот с ним инициация стала бы незабываемой.

От промелькнувшей мысли наваждение схлынуло. О чем я думаю?! Если меня тут обнаружат, на расстоянии вытянутой руки, подглядывающей за явно тайной встречей любовников, мне не поздоровится. Но и уйти невозможно. Даже если бы я владела искусством порталов.

– Рэееейнааард!

Селия скорее простонала, чем произнесла имя любовника, отрывая меня от самокопания. Блондинка уже не стояла, а сидела на широком ограждении беседки, запрокинув голову так, что я в подробностях могла рассмотреть ее бриллиантовые шпильки в прическе. Завернутые вокруг талии юбки не позволяли увидеть, что там происходит в деталях. Но ноги блондинки на обнаженных плечах ректора и характерные движения обоих любовников не позволяли усомниться в том, что происходит.

Вот ректор, не прекращая движения, повернул голову и провел языком по женской лодыжке. А потом припал к тому же месту губами. Селия запрокинула голову еще сильнее, зажмурившись. И глухо застонала. А меня словно плетью огрели. Или, скорее, кипятком плеснули. Да так, что жар лавиной стек вниз и увлажнил внутреннюю сторону бедер. И снова это странное ощущение, что это не блондинку целуют, а меня.

Смотреть было невыносимо стыдно. И в тоже время я не могла оторвать глаз от заманчивого зрелища. Да, у меня еще не было мужчины. Но я ведьма. И как все происходит знала уже давно. В теории. И относилась к этому спокойно. Скорее предвкушая возможность владения полной силой, чем саму инициацию. Разворачивающаяся на моих глазах практика внезапно вызвала жгучее желание самой все это испытать. Желательно, оказавшись на месте Селии.

Движения ректора становились все резче и сильнее. Воздух наполняли влажные звуки, горловые стоны блондинки и хриплое, рваное дыхание. Бесстыдно обнаженная женская грудь задорно грозила небу отвердевшими сосками. Мне было стыдно смотреть. Но я не могла оторвать глаз. Меня раздирали на части какие-то смутные, непонятные желания. И собственное дыхание непроизвольно учащалось в такт движениям любовников.

Двое в беседке достигли кульминации почти одновременно. Первой вскрикнула и забилась словно бабочка, нанизанная на иголку, блондинка. Следом за ней, почти сразу, утробно зарычал ректор. С изумленным восторгом я наблюдала, как по идеальному мужскому телу пробежала судорога.

Лорд ректор замер на некоторое время. Словно прислушивался к чему-то. Не знаю, сколько бы он так простоял, если бы не Селия:

– Рэееей! Поставь меня уже наконец! У меня шея затекла и отказывается поддерживать голову до конца моих дней. А в попку не иначе чей-то клык вонзился!

Вздрогнула не только я. Ректор тоже дернулся. Словно его в самый неподходящий момент ущипнули за попу. И с каким-то непонятным мне сожалением покосился на блондинку. В чем тут дело я поняла сразу, как только блондинка встала на ноги.

Медленно оправляя смятое и скрученное платье, напоказ поводя плечами, поднимая на место лиф, Селия капризно скривила пухлые губы:

– И вообще, почему мы вдруг вместо твоей удобной спальни оказались в этой… – блондинка презрительно огляделась вокруг – …дыре? Неужели я не заслуживаю более галантного обращения? Помоги мне застегнуть платье!

Поморщившись от приказных ноток в голосе любовницы, ректор тем не менее даже с места не сдвинулся. И я не сразу поняла, что он попросту применил магию, застегивая сотни крошечных пуговок. Наверное, и раздевал ее так!

– Рэй! Почему ты молчишь? Почему притащил меня сюда?

Ректор пристально смотрел на любовницу. Словно видел ее насквозь. И виденное, кажется, ему совсем не нравилось. Так смотрел, что я пожалела, что мне была видна только спина леди.

– Рэй!

Селия даже ножкой притопнула. Но лорд ректор в ответ и бровью не повел, невозмутимо застегивая собственные штаны. Кстати, я не уловила тот момент, когда он избавился от рубашки, так была увлечена подглядыванием.

– Рэй! Если ты будешь молчать и дальше, то я закричу! И сюда сбегутся все твои адепты! А я всем скажу, что ты меня изнасиловал!

У меня просто челюсть отвисла от наглости некоторых. Неужели она так может? Неужели так сделает? Но ректор только холодно усмехнулся:

– Можешь начинать кричать. Никто все равно не придет. Зная твои наклонности, я поставил полог сразу по выходу из портала. И да, я не повел тебя в свои апартаменты при академии по той же причине. У меня нет желания становиться твоим орудием избавления от престарелого мужа. Ты знала за кого ты выходишь!

Блондинка подбоченилась:

– Вот как ты запел! Посмотрим, что ты скажешь, Рэйнард Солльер, когда я рожу от тебя ребенка!

Я похолодела. А ректор издевательски расхохотался:

– Браво, милая! Я бы, пожалуй, даже восхитился твоими организаторскими способностями. Но ты ошиблась. Крупно ошиблась. – Мне с моего места было хорошо видно, как медленно выпрямляется до предела напряженная спина Селии. Кажется, блондинка догадалась, что это сражение она проиграла под чистую. – Невозможно понести от первородного, если он того не захочет. – Ректор небрежно подхватил свою рубашку и набросил ее на мощные плечи. – И забери свои панталоны! У меня приличное учебное заведение. Адептки свое белье где попало не раскидывают.

Равнодушная фраза про белье окончательно взбесила женщину. И она тигрицей кинулась на любовника:

– А ты мерзавец!

Мужчина легко перехватил разъяренную блондинку. Но, то ли он ее недооценил, то ли опасался причинить вред, женщина вывернулась из его рук и скрюченными пальцами вцепилась в лицо, метя в глаза. Брызнула кровь. Глаза ректора полыхнули яростным желтым огнем. И я сразу вспомнила гуляющий по академии слушок, что ректор наш – дракон. Вот только никто и никогда не видел его в другой ипостаси. Однако сейчас, после его слов про первородных, и его нечеловеческих, звериных глаз, я охотно верила в то, что ректор не человек.

Ректор оторвал от себя женщину и крепко держал в вытянутой руке:

– Я надеюсь, ты понимаешь, что после этой демонстрации намерений любые отношения между нами невозможны?

Блондинка выплюнула поток таких ругательств, что я поежилась. Даже мужики из бедных кварталов выражались не так виртуозно, как эта благородная леди. Ректор усмехнулся:

– Вот ты и показала свою настоящую сущность. Кикиморы обзавидовались твоей склочности, поверь. Уходи!

Движение руки. И между ректором и блондинкой вспыхнул портал. Но Селия не торопилась. Ректор покачал головой. Мгновение, и женщину словно в спину кто-то толкнул: она с криком, головою вперед, улетела в магическое марево. Портал тут же схлопнулся.

Ректор постоял еще немного. Грустно усмехнулся. Откуда-то со стороны поднял клочок светлой ткани и повертел его в руках. Что это женское белье, я поняла только тогда, когда мужчина стер тканью стекающую по лицу кровь. А потом размахнулся, и с силой запустил испачканной тканью прямо в меня.

– Ну и демоны с тобой и твоими планами! Вот тебе моя кровь! Обида смыта!

Панталоны едва не врезались мне в лицо. Я с трудом смогла увернуться. И тут же похолодела: ректор мог заметить движение, узнать, что у его забав был невольный свидетель. Но мужчины в беседке уже не было. Видимо, ушел так же, как и пришел: порталом. Я облегченно выдохнула. И опустила взгляд на чужое белье в моих руках. На ткани ярко алели пятна. Несколько мгновений я тупо смотрела на кровь. А потом меня осенило. Это же добровольно отданная кровь первородного! Более того, кровь дракона! Всем известны ее исключительные магические свойства. И не важно, что отдана она другому существу. Отмахнувшись от непонятной фразы про смытую обиду, я стала старательно и терпеливо отделять свежую кровь от ткани, сразу же отправляя ее в стазис. Хвала Пресветлой, что амулет стазиса я всегда носила с собой именно в надежде на вот такие случайности.

Крови было мало. Всего несколько капель. И провозиться мне пришлось немало. Но я была счастлива. Обычно для зелья хватало одной капли. А у меня их несколько! Целое состояние!

Закончив работу, я повертела в руках чужое бельишко – изысканное, нежно-лавандового цвета, все в изящных кружевах эльфийской ручной работы. Дорогущее! Внезапно в голове родилась шалость. Уверенная в том, что никто и никогда меня не заподозрит, я выбралась из зарослей плюща.

Поначалу я всего лишь хотела оставить панталоны где-то на тропинке между теплицами. Найдут, значит, найдут. Если нет, то я не расстроюсь. Но все вышло не так. Я очень быстро обнаружила, что, уходя, ректор не снял свой полог. И я оказалась в ловушке. Беседка у забора, пара запертых на ночь теплиц по бокам и небольшой кусок тропинки до ближайших кустов – вот и все, что было мне доступно.

В попытке сломать драконий полог я перепробовала все известные мне плетения. Даже воровато оглядываясь, сняла ограничитель. Но магическая завеса стояла как влитая. Ей мои потуги оказались комариным укусом. Поняв, что другого выхода у меня нет и ночь придется провести в проклятой беседке, я разозлилась. А, как известно, ведьм злить категорически не рекомендуется.

У меня был очень слабенький дар, который я скрывала ото всех: я умела договариваться с растениями. Не иначе, какая-то из моих пра-, пра-, пра- согрешила с эльфом. Обычные люди, даже сильные маги, договариваться не умели. Могли влиять магической энергией на растения и животных. Но такое влияние быстро и неизбежно мог обнаружить другой маг. Даже не очень сильный. А вот если договорится с плющом, скажем, чтобы он рос, заплетая собой только половину стены, то такое влияние не обнаружит даже эльф. Ну разве что кто-то подслушает.

Мой дар был очень слабеньким. Порой, я не могла найти общий язык даже с комнатными цветами, полностью зависимыми от воли человека. Но эмоции ведьм очень сильно влияют на их силу. А сейчас я была зла, как сто драконов. Должно получится.

На уговоры вредного плюща я потратила остаток дня и почти весь вечер. Давно жутко хотелось есть. Но еды не было. Даже теплицы были заперты. Да и необходимость справлять естественные надобности в кустах добрее меня не делала. Надеюсь, кто-то завтра прямо с утра, пока все свеженькое, полезет в эти демоновы кусты. И наступит точно туда, куда следует!

Плющ поддался на уговоры, когда уже изрядно стемнело. Одна из плетей отделилась от общей массы и, подхватив несчастные панталоны, бодро поползла к ближайшей теплице. Через несколько минут кружевное безобразие гордо реяло над крышей строения, закрепленное на каком-то пруте. Я была в восторге. А плющ обиженно отвернул от меня все листочки.

Полог развеялся ближе к рассвету. Либо срок действия вышел, либо дракон о нем вспомнил наконец. Потому что во всех книгах и учебниках говорится: драконья магия сама собой не развеивается. Либо создатель вкладывает в плетение условие с временем окончания действия. Либо дракон погибает.

В этот день я была счастлива, как никогда. Во-первых, я добыла чрезвычайно редкий, можно сказать бесценный ингредиент для зелья. Во-вторых, когда я, злая, сонная и голодная, пробиралась на рассвете в свою комнату, академия крепко спала. И меня никто не видел. Ну а в-третьих, шалость моя удалась на все сто!

Еще во время завтрака среди преподавателей поднялся настоящий переполох. Они забегали, как муравьи, в чей муравейник кто-то неосмотрительно сунул палку. Лисса, одна из двух ведьмочек с которыми я делила комнату, в окно видела взбешенного ректора: растрепанные темные волосы, камзол в беспорядке, рубашка расстегнута у ворота. А на щеках играют желваки. Словно дракон скрипит зубами от злости.

Панталоны с теплицы сняли очень быстро. А вот виновника искали целую седмицу. Но так и не нашли. Поговаривали, что всем адептам мужского пола с первого курса по последний, а особенно последнему, устроили допросы с пристрастием. Ходили слухи, что какой-то молодец украл у кого-то из преподавательниц белье в отместку за то, что она, дескать, не обращала внимание на заигрывания. И, забравшись ночью на крышу теплицы, вывесил их там на всеобщее обозрение. Интересно, кто из наших старых грымз носит такое роскошное белье?

Шутника долго ненавидела вся академия. Особенно боевики старались с засылом проклятий. Но я надела специальный амулет и только невинно хлопала ресничками.

– Адалия!

Я подпрыгнула на месте, выныривая из воспоминаний. Надо мной стояла раздраженная Миранда. Любопытно склонив набок голову смотрел ворон.

– Ты уснула, что ли? Зову-зову, а она не реагирует! Долго еще?

От стальных ноток в голосе профессора Миранды я невольно поежилась. И не смогла соврать:

– Нет-нет! Я почти закончила! Вот смотрите сами!

Я вывернула почти пустой туесок вверх дном, лихорадочно соображая, как объяснить своему декану наличие у меня драконьей крови. Это не запрещенный ингредиент. Просто очень редкий. Как же он мог у меня оказаться?..

В следующую секунду все мои судорожные размышления оказались совершенно ненужными: из туеска выпала только завернутая в белую тряпицу сушеная болотная муха. У меня оборвалось сердце. Крови дракона не было! А сушеных мух применяли в приворотных зельях и в родовых проклятиях! И то, и другое было под запретом.

Кажется, теперь я точно влипла.

Глава 3

– Что это у тебя тут?

Миранда, подозрительно прищурившись, склонилась над моим столом и осторожно отодвинула тряпицу.

– Болотница?! – Под разъяренным взглядом наставницы я невольно поежилась. – Адалия, ты рехнулась? Ты зачем эту гадость притащила в учебную лабораторию?! Это же прямая путевка на каторгу в лучшем случае! Или ты решила покончить с собой столь экстравагантным способом? Меня тогда зачем за собою тащишь? Или ты думаешь, что ректор будет разбираться, кто прав, а кто виновен? Я отвечаю за вас всех! И если моя лучшая ученица промышляет родовыми проклятиями, то этому ее научила я! Так ты меня благодаришь за все?

К концу тирады голос наставницы уже гремел словно весенний гром. А я втянула голову в плечи. Какие проклятья? О чем она? Моя несчастная голова шла уже кругом. А Миранда, подбоченясь, зло смотрела на меня. Словно пыталась взглядом расчленить, и таким жутким способом добраться до правды. Ничего не соображая от ужаса, я пискнула:

– А почему сразу родовые проклятья?

У опешившей наставницы руки опустились, кажется, сами собой. Пару мгновений она просто хватала ртом воздух. И таращилась на меня не в силах выдавить из себя хотя бы звук. А до меня медленно доходило, что я ляпнула, не подумав. Окончательно дошло, когда профессор, более или менее придя в себя, рявкнула на всю академию:

– Ты хочешь сказать, неблагодарная девчонка, что это не единственная пара мух у тебя? Сколько приворотных ты уже сварила? Адалия!!! Ты чем думала, когда до инициации связывалась с темными силами?!! Ты понимаешь, что тебя теперь без разговоров запечатают?! А меня, дуру старую, на каторгу упекут!

Запечатанный маг – это еще куда ни шло. Такие люди часто становились блестящими теоретиками в магической науке. Но запечатанная ведьма… Мы же живем в единстве с природой. Потому практически ничего и не утратили, когда демоновы эльфы возвели границу. Но если лишить ведьму силы… Это, как мне кажется, все равно что зашить человеку рот и посадить у стола, заставленного разнообразными деликатесами. От такого можно сойти с ума. И ведьмы сходили. Своим же приходилось уничтожать лишившихся разума сестер. А перешедшим на темную сторону до инициации силу не оставят никогда. Слишком опасно. Для окружающих. Считается, что после инициации ведьма пользуется силой осознанно. А до инициации – интуитивно. Как ребенок. Потому и стремились ведьмочки как можно раньше войти в полную силу. Чтобы не зависеть ни от кого. Чтобы выбор был. Меня этого выбора лишили. Ужас накрыл с головой. Ведь меня даже не спросят: делала или нет!

Я беспомощно посмотрела на наставницу. Глаза застилали слезы, будь они неладны. Но удержать рыдания оказалось выше моих сил. Все мое блестящее будущее, так долго и кропотливо выстраиваемое матушкой и бабулей, рушилось у меня на глазах. А я ничего не могла поделать!

– Профессор Миранда! Я этого не делала! Я даже не прикасалась к демоновой тряпке! У меня ее вовсе не было в туеске!

Наставница недоверчиво прищурилась:

– Не смей мне врать, Адалия Голлу!

– Клянусь своей силой!

           Клятва вырвалась непроизвольно. Но я не жалела. Терять мне было нечего. А так, может быть, Миранда хотя бы задумается.

И точно. Профессор примолкла, что-то обдумывая. Подтащила к себе ближайший стул и грузно на него опустилась. Я с трудом удержала облегченный вздох: раз Миранда успокоилась и села, значит время необдуманных поступков и наказаний сгоряча прошло. У меня появился шанс уцелеть в этой дикой истории. И я за него уцепилась зубами:

– Профессор, клянусь, я никогда не занималась темным искусством! Я же не инициированная! Да и потом… Не интересно мне это. В косметологии, где трудятся мои матушка и ба, темное искусство не ценится. А меня до сих пор ждут после академии на работу в лавку. Я, – я повесила голову и показательно шмыгнула носом, – так и не смогла признаться родительницам, что меня могут оставить на работу в академии. Это конечно престижно. Но лишит лавку дополнительной пары рук.

Миранда хмыкнула:

– Лиса хитрющая. – И ловко передразнила: – Лавка лишится дополнительной пары рук! Рассказывай давай, что у тебя там было такого секретного, что ты туесок переворачивала, белее простыни. Или тоже что-то запретное?

Я отчаянно замотала головой:

– Не запретное! Просто очень редкое. И попало ко мне, скажем так, не совсем законным способом.

– Бывший владелец может подать официальную жалобу?

Я вспомнила панталоны, и ректора, утирающего окровавленное лицо, и леди Селию. Сильно сомневаюсь, что ректор станет официально жаловаться. Скорее, прикопает меня где-то под кустиком в академическом саду. Чтоб не повадно было подглядывать. Уверенно покачала головой. Не станет бывший владелец жаловаться.

– Хмм?.. Ну ладно. Поверю на первый раз. Но имей ввиду: если поступить жалоба, то придется все рассказать. Дознавателям.

Я вспомнила плющ, недовольно тянущий на крышу теплицы чужое эльфийское бельишко, и густо покраснела. Сдавленно пискнула:

– Совсем все?

Миранда фыркнула:

– Ты чего это зарделась, как заря? А ну-ка!  Покажи амулет! Ты все еще девица?

Возмущенно фыркнув, я выдернула из-под платья ограничитель. Камень по-прежнему светился ровным молочным светом. И наставница успокоилась. При инициации без предварительного подготовительного обряда камень стал бы багровым. Хотя, в моем случае, наверное, и вовсе не выдержал бы напора. Мне же кроме обряда и самой инициации обязательно нужен фамилиар! Чтобы подхватывать излишки магической энергии. Я покосилась на ворона Миранды и впервые задумалась: неужели наставница действительно настолько сильна? Или птица привязана к ней не магически?

– Ты чего на Гракхха таращишься?

В голосе наставницы слышалась легкая насмешка. Я покраснела, застигнутая врасплох:

– Простите, профессор Миранда! Но мне вдруг подумалось: почему ворон за вами следует? Магически привязан? Или…

– Или. – Миранда потянулась и погладила ворона по перышкам. Птица счастливо прищурилась. – Сначала Гракхх спас жизнь мне, вовремя предупредив о засаде. А потом, после боя, я уже возвращала ему долг, залечивая рану от стрелы. Нормально летать Гракхх так больше и не смог. И остался со мной. Со временем мы обнаружили, что между нами образовалась связь. Теперь Гракхх уже летает. Излишки моей магии его излечили. Но покидать меня насовсем не хочет. Нам хорошо вместе.

Миранда остро взглянула на меня:

– Задумываешься о необходимости привязать к себе фамилиара?

Я просто кивнула. Какой смысл скрывать? Но все же сочла необходимым пояснить:

– Если бы у меня был фамилиар, то мне сейчас было бы гораздо проще доказать свою невиновность.

Взгляд Миранды посуровел:

– Если бы у тебя был фамилиар, то сейчас ничего доказывать не пришлось бы. Он бы присмотрел за твоими вещами, пока ты витала в облаках! Небось, кандидатуру на инициацию подбирала?

От суровой правды я сначала смутилась. А потом возмущенно возразила:

– Нет!!!

Миранда фыркнула:

– Ой ли?

Я возмутилась:

– Да чего там выбирать? Лучше продумать в деталях свое выпускное зелье! Чтоб меня надолго академия запомнила! Я и туес принесла потому, что хотела с вами посоветоваться. У меня кое-что не получается. Вернее, мысли, как этого добиться есть, но я не уверена в их правильности.

Глаза наставницы блеснули любопытством. Ведьма, она и есть ведьма. Мы никогда не можем отказаться от новых знаний.

– И что же ты придумала?

Я прикусила губу от досады. Не вовремя подошедшая Толания нарушила ход моих размышлений. И схема, казавшаяся почти завершенной и идеальной, ускользнула. И теперь я, сколько ни старалась, не могла восстановить ее в памяти.

– Что такое, Далли?

Ага, я уже Далли! Это очень хорошо. Пожалуй, стоит рискнуть, признаться. Если наставница будет на моей стороне, то это уже три четверти дела. Миранда наказывала нас безжалостно. Но перед другими, а особенно перед боевиками, защищала до последнего.

– Понимаете, профессор…

Договорить мне не дала внезапно распахнувшаяся дверь. Решится на признание мне было нелегко. И я с облегчением умолкла, радуясь отсрочке, и оглядываясь на вошедшего. Вошедших… У порога я с ужасом увидела разъяренного вельможу в богатых одеждах и скулящего рогатого боевика.

Ой, вляпалась я!

– Вы! – От бешенства у наместника короля, а это был папаша незадачливого боевика, дрожали крылья носа, а из глаз сыпались искры. – Как вы посмели покуситься на моего сына?! На отпрыска правящей крови?! Да я вас!..

Ледяной голос наставницы слегка охладил пыл вельможи:

– Я бы сказала наоборот: как посмел ваш сын извести экспериментальное зелье, предназначавшееся отнюдь не ему? Его разве не учили, что без спросу в ведьминской лаборатории в рот ничего тянуть нельзя?

Боевик прекратил на секунду скулить и взвизгнул:

– Вы сами сказали, что можно выпить ягодник, стоящий на столе!

– А где вы, юноша, видели, чтобы ягодник хранили в ведьминском котле? – Сарказм в голосе наставницы был такой густой, что хоть ложкой черпай. Не заметить его было невозможно. И боевик несколько растерялся.

– Но… вы же сами…

– Хватит! – Наместник от злости стал багровым. – Немедленно расколдуйте моего сына! А не то я вас обоих на каторгу упеку! Пожизненно! Там будете свои зелья варить! – И ехидно добавил: – Если сможете. Лишенные-то сил.

Помрачневшая профессор Миранда прикусила губу:

– Поосторожнее с угрозами ведьмам. Отправите на каторгу, и Октаэль так и останется со своим милым украшением до конца своих дней. Впрочем, – Миранда встала и слегка потянулась, – это даже полезно будет: остальные боевики сразу и навсегда запомнят, что можно тянуть в рот, а что нельзя. Пойдем, Далли. Нужно сварить противоядие. А вы, – повелительный жест в сторону незваных гостей, – домой отправляйтесь. Противоядие – дело не быстрое. Нечего мне тут лабораторию захламлять. Я пришлю к вам с известием моего фамилиара, когда все будет готово.

Вельможа побагровел еще больше. Но только открыл рот возразить, как моя наставница его добила:

– Впрочем, можете оставаться и тут. Но в таком случае я снимаю с себя всякую ответственность за вашу безопасность. Повторяю, посторонним не место в ведьминской лаборатории. Если только они не подопытные кролики.

Под насмешливым взглядом главной ведьмы нашей академии наместник сдулся. Нерешительно покосился на наши столы, заставленные всякой всячиной. Потом на сына. Боевик скулить прекратил, но выглядел по-прежнему жалко. Я даже хмыкнула про себя. А ведь какое-то время я рассматривала Октаэля, как возможную кандидатуру для инициализации. Пока он меня не поцеловал. Испробовав его слюнявый поцелуй в темном закутке под лестницей, я сразу же вычеркнула боевика из претендентов.

За спиной наместника Гракхх, неловко и тяжело взмахивая крыльями, взлетел на приоткрытую дверцу шкафа с лекарственными травами. Дверца скрипнула. Наместник и боевик обернулись, как по команде. Гракхх, вежливо склонив набок голову, блеснул в сторону гостей темным умным глазом и хрипло каркнул. Дверца снова покачнулась под тяжестью птицы, издав новый противный скрип. И тут случилось то, чего я никак не могла ожидать. Думаю, Миранда тоже.

Неожиданно Октаэль тоненько взвизгнул и запулил в шкаф фаерболом. Я рот открыть не успела, как на месте массивного шкафа осталась только горстка пепла. Годовой запас лекарственных трав канул в небытие. Хорошо хоть Гракхх успел в последний момент перелететь на другой шкаф. И уже оттуда возмущенно ругался на боевика во все свое воронье горло. В руке Октаэля засветился новый сгусток энергии:

– Эта демонова птица меня проклинает!

– Уймите своего питомца! – Вторил ему более осторожный папаша.

– Гракхх, прячься! – Это я.

– Стоооояяяять! – Какофонию воплей перекрыл властный голос наставницы. – Адалия, успокойся! Гракхх – фамилиар. Он достаточно защищен и его не так просто убить. Наместник, ваш сын уничтожил годовой запас редких трав и ингредиентов! Даже если сейчас закрыть глаза на то, что ведьмочкам не с чем будет работать, остается еще одна проблема: нам с Адалией просто не из чего готовить противоядие. Так что пусть Октаэль скажет себе спасибо. Придется ему еще походить рогатым. Пока мы не добудем нужные составляющие.

Я с трудом подавила смех при виде физиономии Октаэля, когда до него дошел смысл сказанного наставницей. Наместник помрачнел.

– Нам в конце следующей седмицы нужно быть во дворце в столице. До этого времени успеете?

Миранда торжественно склонила голову:

– Только из уважения к вам, наместник, мы сделаем все возможное. Главное, чтобы необходимое сырье доставили быстро.

– Я заплачу!

– Как скажете, наместник! Тогда, с вашего позволения, после того, как мы с Адалией произведем расчеты, моя студентка обратится к своим родственницам. Мать и бабушка Адалии держат в городе известную косметическую лавку. У них есть свои, проверенные поставщики. Если им заплатить, я думаю, все получим гораздо быстрее, чем по официальным каналам. Академии, дай Пресветлая, в лучшем случае через месяц все привезут.

– Никакого месяца! – Нервно подпрыгнул наместник. – Я не могу венценосной сестре показать рогатого сына. А она специально оговорила присутствие Октаэля на приеме. Адалия, насколько быстро ваши поставщики могут прислать то, что нужно?

Я, уловив задумку наставницы, сделала вид, что раздумываю:

– Обычно мы получаем свои заказы через седмицу. Но матушка как-то упоминала, что есть возможность срочных заказов. Правда, это намного дороже. И мы ими никогда не пользовались. Это не выгодно.

– Заказывайте срочно! Я оплачу!

Я склонилась:

– Как скажете!

– Хорошо, я ожидаю от вас известий! Идем, Октаэль!

Вся напускная покладистость слетела с наставницы сразу же, как только за боевиком и его папашей закрылась дверь. Миранда выпрямилась и тяжело на меня посмотрела:

– Молодец. Сообразила вовремя! Немного времени мы выиграли. Этот дурачок очень вовремя испепелил шкаф. Надеюсь, за это время мы успеем создать противоядие. Хотя, ректора все равно придется поставить в известность. Не верю я в то, что наместник так легко отказался от идеи упечь нас обоих на каторгу. Скорее, отступил ненадолго. Чтобы мы его кровиночку расколдовали. А потом опять начнет с пеной у рта доказывать, что мы преступницы. Не любит знать ведьм. Не любит и боится.

После ухода наместника и Октаэля на меня, не смотря на всю мою браваду, накатило какое-то оцепенение. События катились как снежный ком, против воли увлекая меня куда-то, не давая времени опомниться.

– Далли! Ты опять спишь на ходу! – Наставница раздраженно сверкнула в мою сторону глазами. – Просыпайся уже! А не то обе обзаведемся антимагическими украшениями и отправимся на горный «курорт». Пошли разбираться с твоим зельем! Мне удалось выделить сок оборот-травы, прикрытый обманкой. Но чем все закреплено? Узел словно спаян драконьим пламенем – концов не найти!

Наставница по пути к кафедре раздраженно отшвырнула стоящий на пути стул. А я вздрогнула. Значит, все же мою драконью кровь украли! Перед глазами все поплыло. Кто?!! К столу подходили только Толания и Итика. А еще эта демонова оборот-трава! Она не запрещена, нет. Но в некоторых случаях ее действие необратимо.

Впервые за все время я ассистировала Миранде без особого интереса, едва замечая, что делает наставница. Просто я уже поняла, что все усилия профессора тщетны. Сначала нужно было распустить узел закрепителя. А снять плетение можно было только тем, чем оно закреплялось – драконьей кровью. Которой у меня больше не было. От предчувствия неминуемой катастрофы у меня дрожали пальцы. Чудо еще, что наставница до сих пор не заметила моего состояния, увлеченная работой. Поэтому я с трусливым облегчением оттягивала момент признания. Но рано или поздно признаваться придется все равно. Хотя бы уже потому, что Миранда все равно не сможет создать противоядие без снятия плетения закрепителя.

Был еще момент, которого я боялась до жути. Если ничего не путаю, то оборот-трава в сочетании с цветами зверобоя, которые присутствовали в рецепте зелья для роста волос, дает непредсказуемый результат. А тут еще и количество добавленной травы не известно. Как ни крути, но вряд ли Октаэль избавится от своего украшения к приему у тети-королевы.

– Далли! Хватит уже пыхтеть и дрожать! Рассказывай! Вместе подумаем, как будем выкручиваться!

Я вздрогнула и жалобно посмотрела на наставницу. Профессор Миранда отпустила удерживаемые плетения и внимательно на меня посмотрела:

– Я многое в своей жизни видела. Но так идеально сплетенный закрепитель мне не попадался ни разу. Словно выплавленный в драконьем огне. Когда-то, когда я сама была адепткой, моя наставница давала мне почитать один фолиант. Я бы и тебе его дала. Но нельзя. Ты не инициированная. А значит, не можешь контролировать поток своей силы. Следовательно, не можешь защитится. И фолиант тебя просто выпьет.

Я ахнула. А Миранда мрачно кивнула:

– Да, это древний Травор. Там много есть полезного. Но еще больше опасного. И я дам тебе к нему доступ только после того, как ты пройдешь обряд, привяжешь к себе фамилиара и пройдешь наконец демонову инициацию. Только после этого ты сможешь открыть эту книгу без вреда для собственной жизни. Так вот. В Траворе указано, что в древние времена закрепителями почти не пользовались. Магии было больше, чем воздуха. И достаточно было внести нужное условие в плетение, чтобы оно не развеивалось определенное время. Или становилось вечным. Закрепителями пользовались в ряде боевых плетений. А еще в магических заготовках.

Я с любопытством приоткрыла рот:

– Как это – магических заготовках?

Миранда грустно усмехнулась:

– Даже во времена моей юности магическими заготовками уже никто не пользовался. Слишком много магической энергии на это уходит. Но теорию я знаю. Магическая заготовка – это некое плетение, чаще всего громоздкое и многоуровневое, лишенное силы. Что-то вроде скелета заклинания, помещенное в оболочку, контейнер, или просто прикрепленное к ауре. Чтобы в нужный момент наполнить его магией и получить какое-то действие. Так вот, такие заготовки всегда обязательно закрепляли. Так как их нельзя было сделать цикличными по очень простой причине: в них не было силы. Они были лишены магии, как таковой. Запереть заготовку можно было тремя способами. И первый, если честно, мне кажется слишком уж нереальным, сказочным. Это – слезы Пресветлой. Одной крохотной слезки хватало по поверьям на несколько десятков заготовок. Но даже в Траворе было написано, что живых свидетелей использования слез богини никто не знает.

Еще бы. Это же слезы не кого-нибудь! А Богини. Я, затаив дыхание, ждала продолжения. И оно последовало.

– Второй способ: это пепел напоенной кровью звездчатки обыкновенной. Но напоить растение кровью мог только эльф. Или вампир. Первые могли уговорить растение выпить чью-то кровь. – У меня екнуло сердце. Мой дар слабый. Но все равно разумнее его скрывать и дальше. Целее буду. – Вторые могли заставить саму кровь проникнуть внутрь растения. Ибо им, как никому, подвластна магия крови. Тоже способы в наши дни так себе. Эльфы из своего леса и кончик своего острого уха просто так не высунут. А живы ли еще вампиры давно уже никто не знает. Для нас самый реальный и осуществимый способ поставить магический запор – это выпросить у первородного капельку крови. Особенно ценится в этом отношении добровольно отданная кровь дракона. Она самая сильная. Потому что драконы в некотором роде и сами являются магическими источниками. Правда, магическую энергию они продуцируют только для собственных нужд. Но ценность их крови это не уменьшает. – Наставница посмотрела мне, кажется, прямо в душу. – В твоем зелье я не увидела классической картины закрепления плетения драконьей кровью. И это позволяет мне надеяться, что визита к ректору все же удастся избежать. Потому что в противном случае… – Миранда тяжело сглотнула. – Я не знаю других драконов в этом городе. И, если все же потребуется драконья кровь, то помоги нам Пресветлая! Потому что однажды лорд Солльер пожалел одну ведьму. И пожертвовал ей капельку своей крови. Всего одну. В благодарность ведьма прокляла лорда ректора. И теперь, – Миранда снова тяжело сглотнула. Словно у нее в горле стоял ком. – Я очень сильно сомневаюсь, что ректор Солльер снова даст кому-то каплю своей крови.

Я непроизвольно втянула голову в плечи. Пресветлая! Ну почему ты меня не остановила, когда я принялась отделять те злосчастные капли от чужих панталон! Или хотя бы сегодня. Когда я вздумала принести сохраненные в стазисе капли на занятия в лабораторию! Пресветлая! Я такая дура! Если поможешь мне выпутаться из этой истории с минимальными потерями, я каждый седьмой день на заре буду приносить к твоему алтарю самую толстую свечу, какую только смогу создать!

Пресветлая не вняла моим молитвам. В лаборатории все так же тихо стояли по столам склянки и пробирки. На некоторых столах нерадивые адептки оставили свои горшочки и котелки. На кафедре, найдя себе место среди склянок и колб, сунув голову под крыло, тихо дремал Гракхх. В луче солнца бесшумно и изящно танцевали пылинки. Профессор пристально смотрела на меня. Я вздрогнула.

– Далли, – голос наставницы звучал глухо и устало, – рассказывай уже чего ты там намешала.

Отчаянно хотелось втянуть голову в плечи посильнее. Съежится. Сложиться. Стать незаметной и маленькой. Но несправедливое обвинение в намеренной фальсификации зелья заставили выпрямиться и возразить:

– Я ничего не мешала! Клянусь магией!

– А кто мешал?

Под пристальным взглядом наставницы я неловко переступила с ноги на ногу:

– Профессор, я ничего не мешала. И в моих запасах не было сушеных болотных мух. Кстати, а почему вы сразу обвинили меня в наведении родового проклятья?

– Раз спрашиваешь, значит не делала. А если бы делала, то знала бы, что для наведения родового проклятья нужна только одна болотница. А вот для приворота – всегда пара. И продаются они попарно. Так их проще ловить.

Я открыла и закрыла рот. Сказать было нечего. Я действительно этого не знала.

– Далли! Ты опять витаешь непонятно где! У нас нет времени! Нужно решать проблему. Ты сказала, что не мешала. А кто мешал? Ты кого-то подозреваешь?

Я судорожно облизнула внезапно пересохшие губы. Подозрения – это хорошо. Но доказательств у меня нет. А Толания из очень богатой семьи. Мне пока и наместника с сыночком хватит во врагах.

– Профессор, у меня нет доказательств. Но к моему столу во время занятий подходили двое: Толания и Итика. С Толанией мы постоянно враждуем. Так что в ее поведении не было ничего необычного. Опять оплевала меня с ног до головы ядом и, счастливая, пошла дальше.

Миранда фыркнула.

– А Итика?

– А вот Итика была какой-то странной. Она ведь обычно ни с кем не конфликтует. А тут прям словно просилась дать ей трепку.

– Хммм… Странной была, говоришь? Это может быть интересным.

Припоминая все нюансы, я подробно описала, что происходило, когда к моему столу подходила Толания. И как вела себя Итика. Наставница задумчиво потирала висок, хмурясь и глядя в окно.

– На Толанию можно было бы подумать. Вы с ней постоянно враждуете. Толания завидует твоей силе. – Я хмыкнула: чему тут завидовать? Необходимости носить ограничитель, как несмышленой школярке? Отложенной до последнего инициации? – Да-да, Дали, не фыркай! Это хорошо видно со стороны!

Я не стала спорить, просто пожав плечами. А наставница вздохнула:

– А вот поведение Итики меня пугает. Не хватало только ментала до полного счастья, и тогда нас даже ректор не спасет.

Я вздрогнула. Ректор спасет? Но на этот раз наставница либо сделала вид, что не заметила моих ужимок, либо не сочла нужным что-то пояснять. Вместо этого в лоб спросила:

– Далли, что у тебя было в лукошке? Я видела твое лицо, когда ты его переворачивала. И видела, какое оно стало, когда ты увидела болотницу. Рассказывай уже! Будем решать, что делать дальше.

Говорить было страшно. До одури. До черных мушек в глазах. Я ведь ничего дурного не хотела! Я всего лишь хотела сварить особое зелье! И он сам ее отдал! Добровольно!

Последняя мысль была самая сильная. Это я и выкрикнула в лицо Миранде:

– Я ничего не крала! Он отдал ее добровольно!

Наставница недоуменно моргнула:

– Кто – он? Кого отдал?

Осознав, что ляпнула, я прикусила язык. Но было уже поздно. Слово вылетело. Да и все равно нужно рассказывать. Потому что я точно знала: без крови дракона мы ничего не сможем. Да и у воришки наверняка остались еще капли. Не все же он в зелье вбухал! Не известно, что еще он натворит, обладая столь редким и столь мощным колдовским ингредиентом.

– Ректор… отдал добровольно … свою кровь.

Профессор Миранда, видимо, ожидала всего чего угодно, но не такого провокационного заявления. Хотя, мое блеяние на заявление не тянуло. Я с трудом выдавила из себя признание.

– Далли! Не молчи! С чего бы это лорду Солльеру добровольно давать тебе кровь?

А вот тут к страху добавился удушающий стыд. В лицо словно кипятком плеснули. Мамочки! А можно, я не буду рассказывать, как ко мне попала кровь дракона?

– Далли?! – Изумление в голосе главной ведьмы академии было таким густым, что хоть на хлеб мажь вместо варенья. – Что произошло? Почему ты покраснела? Что такого совершил Солльер, что ему пришлось откупится от тебя кровью?!!

Ой-ой-ой! Кажется, наставница подумала, что лорд ректор сделал со мной что-то нехорошее! А профессор Миранда за своих ведьмочек всегда стояла горой. Передо мной замаячила заманчивая перспектива выйти сухой из этой истории. Стоило только соврать половчее. Но от этой идеи я тут же отказалась. Ведь была еще вероятность ментального вмешательства. Да и возможность проверки у менталиста еще никто не отменил. Поэтому врать слишком опасно.

Я отчаянно замотала головой, отрицая любую возможную вину ректора. Так замотала, что моя коса тяжело поднялась в воздух и, описав полукруг, хлестнула меня по спине:

– Нет-нет! Ректор ничего мне не сделал! Просто… просто я оказалась не вовремя и не в том месте. А кровь… ректор отдал ее не мне. Но ведь это не играет никакой роли? Если другой ее не взял?

Миранда тяжело прищурилась:

– А ну-ка! Рассказывай! Кому и за что отдал кровь лорд ректор? И почему ты сочла возможным взять чужое?

Меня словно плетью по голым плечам хлестнули. Я даже подпрыгнула на месте от возмущения:

– Я не воровка!!!

– Рассказывай! Я сама решу кто ты!

Рассказывать было стыдно. Очень стыдно. Ну, то есть, я спокойно рассказала о том, как мастер Муртон преподнес историю о становлении границы с Вечным лесом и как я получила неудовлетворительно за то, что противоречила преподавателю. Почти спокойно вспомнилась обида и желание где-то спрятаться. А вот когда я вспомнила забавы парочки в беседке, то со мной что-то случилось. Стоило только воскресить перед внутренним взором полуобнаженных Селию и лорда ректора, как у меня внутри словно огонь затлел, выжигая все внутренности. Груди снова, как тогда, стало тесно в ученическом платье. А переступив неловко с ноги на ногу, я обнаружила еще один стыдный момент – между ногами стало мокро.

С трудом выравнивая постоянно норовящее сорваться дыхание, я кое-как, в двух словах, описала чем занимались ректор и леди. И с облегчением перешла к их ссоре. На лице наставницы проступило задумчивое выражение. Впрочем, тут же сменившееся потрясением, когда я описала, как лорд ректор утер панталонами расцарапанное лицо, и как он отшвырнул в мою сторону чужое белье. С особой гордостью я описала, как и каким способом отделяла и собирала кровь. Еще бы! Не все опытные ведьмы способны на подобные плетения! Это только магам-универсалам под силу. Только маги такой направленности в нашем королевстве чрезвычайно редки. И все служат короне.

Я ожидала похвалы за свои умения. А услышала:

– Дура!!! Адалия Голлу! Чему ты только училась в академии пять лет??? Я уже начинаю сомневаться в правильности твоих оценок!

Моя челюсть с грохотом и звоном встретилась с полом академической лаборатории. Потрясение от услышанного было столь велико, что я даже не обиделась на наставницу. А Миранда продолжала бушевать:

– Чему тебя только учили на теории магии??? Я вот побеседую с профессором Крейгом! Я научу его преподавать!

Я едва слышно хихикала. Уррен Крейг получил профессорское звание, когда я училась на первом курсе. Молодой, обаятельный полуэльф, лишенный надменности своих ушастых сородичей, невероятно красивый для мужчины золотистый блондин с зелеными глазами, профессор Крейг был любимчиком ведьмочек. Мы часто варили ему разные зелья за просто так. Я это точно знаю. Потому что и сама недавно варила для Крейга противозачаточное зелье. По его словам, для его сестры. Но я-то догадывалась, что красавчик не настолько эльф, чтобы силой желания противостоять зачатию. Впрочем, чтобы не портить с мужчиной отношения, я сделала вид, что поверила. Думаю, к выпуску Крейг придет ко мне еще раз. Ведь любое зелье имеет неприятное свойство заканчиваться.

На мое несчастье наставница уловила мой смешок. Ее злость пошла на новый виток:

– Ты над чем смеешься, ненормальная ты ведьма! Ты хоть понимаешь, что ты натворила???

Я насторожилась. Похоже, что все несколько хуже, чем я думала.

– Это была ритуально отданная кровь первородного!

Я чуть не пожала недоуменно плечами. Ну и что? К счастью, сдержалась. К моему счастью. А то бы Миранда меня, наверное, точно прибила бы на месте. Потому что все оказалось очень плохо.

– Далли, о чем ты только думала??? Это же ритуально отданная кровь дракона! У чешуйчатых и без того самая сильная среди первородных кровь. А тут добровольно отданная для смытия обиды! Да в ней силы немерено! Ох, Далли! Что же ты натворила!

Я ошеломленно моргнула. Профессор Крейг нам такого точно не рассказывал. Помню, как он, коснувшись темы магии крови, мечтательно рассказал, что с помощью одной-единственной капельки крови чистокровного эльфа смог бы войти в семью отказавшегося от него отца. Я тогда слушала очень невнимательно, потому что мне были неинтересны родовые дрязги преподавателя. Я обдумывала очередную каверзу для Толании. Выходит, профессор Крейг не все нам рассказал? Или я невнимательно читала учебник?

У меня вдруг появилось очень неприятное чувство: словно кто-то холодными и склизкими пальцами обнял меня за плечи. Я невольно передернулась и глухо поинтересовалась у наставницы:

– Имеет значение, сколько капель попало в зелье? Ну, то есть, мы сможем его сами нейтрализовать? Если добудем кровь дракона?

Миранда устало опустилась на ближайший стул, с которого она вскочила, начав на меня орать:

– Мы ничего не сможем сделать, даже если туда попало всего четверть капли. Нужна магия чешуйчатых. И кровь, естественно.

– И что же такого натворила ваша подопечная, декан Вэллройс, если вам требуется моя магия и моя кровь?

От ледяного голоса подскочили мы обе. Не знаю, как наставница, а у меня душа провалилась в пятки при виде каменного лица стоящего на пороге лаборатории ректора. Запоздало вспомнила, что драконы считают смертельным оскорблением, если их назвать «чешуйчатыми». Обморок, где ты?

Глава 4

Ни я, ни наставница не заметили, как лорд Солльер появился в лаборатории. Скорее всего, пришел порталом. А мы увлеклись, и не заметили бледной вспышки. Не поняли, что уже не одни в лаборатории. А теперь ректор шел к нам обманчиво спокойной походкой, и мне было холодно от страха при виде его невозмутимого лица.

Профессора Миранду, кажется, тоже проняло. Я услышала, как она нервно сглотнула.

– Итак, декан Вэллройс? – Ректор Солльер остановился так близко от нас, что до меня донесся чуть горьковатый аромат его парфюма. – Я жду. Что у вас произошло?

Поднять глаза на ректора я не рискнула. Скосила глаза на бледную наставницу.

– Эмм… Из-за глупого стечения обстоятельств боевик Октаэль…

– В письме вы менее осторожно подбирали выражения. Не трудитесь, я в курсе, что племянник королевы обзавелся скандальным украшением головы, не успев женится. Или вы, профессор, запамятовали, что подробно все описали мне в письме? В том числе и то, что виновницу произошедшего вы решили отчислить. С решением я согласен. Единственное, вы не указали насколько сильна девушка. Блокировка нужна?

Я не сразу осознала услышанное. Зато, когда поняла, весь мой страх перед лордом-драконом куда-то делся. Я взвизгнула, заглушая его голос:

– Как отчислить?!!

– Какое, к демонам, письмо? – Наставница тоже, похоже, растеряла свое смущение.

Ректор прищурился:

– То есть, как это какое? Обычный магвестник. Все преподаватели такими пользуются. Вот он.

Неуловимо-изящное движение кисти, и лорд извлек откуда-то из воздуха сложенный листок зачарованной бумаги. Наставница некультурно выхватила его из рук ректора, развернула, вчиталась. Глаза ее расширились. На бледных щеках расцвели алые пятна.

– Я этого не писала!

В ее голосе проскользнули какие-то странные нотки. Я даже поежилась. И попыталась заглянуть в листок, скосив глаза. Мне не повезло. Профессор заметила мои маневры, и решительно сложила послание:

– Я этого не писала, лорд Солльер! И даже не планировала отчислять Далли! По сути, ее вины тут нет. Это я приказала ей поставить злосчастный горшок на стол рядом с ягодником. В свое оправдание могу сказать, что мне и в голову не могло прийти, что какой-то идиот рискнет попробовать содержимое горшка в ведьминской лаборатории! А Далли отчислять нельзя! Она сильнейшая! И одна из лучших учениц!

Каменное выражение лица лорда ректора мгновенно пропало. Словно кто-то пальцами щелкнул.

– Это та адептка, которая носит ограничитель?

– Именно, ректор Солльер.

– Но ведь, если не ошибаюсь, она скоро заканчивает обучение. Так? Почему она до сих пор с ограничителем?

– Все не так просто, ректор. Поскольку Далли сильнейшая, то обычной инициации для покорения силы, как всем ведьмам, ей будет недостаточно. Перед этим, или сразу после, ей нужно будет пройти специальный обряд, который поможет уравновесить поток. А меня одной для проведения этого обряда недостаточно. Я жду свою наставницу. Она приедет к выпускным экзаменам. Вот после практики и проведем обряд и инициацию.

Ректор кивнул, принимая ответ моей наставницы. А я чуть поежилась. Говорят обо мне, словно я какой-то предмет. Да и страшновато становится объектом неведомого обряда, не зная его сути. Но наставница почему-то упрямо не говорила, что произойдет во время обряда, и для чего он служит.

– Что касается этого злосчастного послания, – наставница кивнула на листок, – то я хочу попросить вас, лорд ректор, чтобы вы проверили, кем было отправлено это сообщение.

– Я не менталист, декан Вэллройс. – Лорд-ректор холодно посмотрел на нас обоих, по очереди. – Но все же кое-что умею. Можно попробовать.

С этими словами лорд Солльер протянул руку, требуя вернуть письмо. Наставница охотно вложила бумагу в протянутую руку. А у меня появилась возможность понаблюдать как магичит первородный.

Я ожидала чего-то необычного, зрелищного. Не знаю почему, но мне почему-то казалось, что драконья магия выглядит куда эффектнее, чем человеческая. Которую и рассмотреть-то можно, натренировав специальное, магическое зрение.

Так называемое второе, или попросту магическое зрение мне покорилось давно. Еще до поступления в академию я видела тонкие потоки. Вот и сейчас я заблаговременно перешла на второе зрение, приготовившись наблюдать. Но меня ждало разочарование. Лорд ректор просто подержал раскрытую ладонь над сложенным письмом. И поморщился. Светло-карие, почти янтарные глаза, в упор уставились на меня:

– А вас кто-то люто ненавидит, Адалия. Раз ради мести рискнул связаться с темным искусством.

У меня мороз по спине пробежал. Но ректор уже отвернулся к наставнице и будничным тоном сообщил:

– Тот, кто это писал, хорошо заэкранирован. Менталистов звать бесполезно.

Наставница поморщилась, но молчать не стала:

– Но ведь сильный менталист может даже за драконий полог проникнуть!

Я навострила ушки. А ректор вздохнул:

– Не в этом случае. Тот, кто писал это, – лорд Солльер брезгливо, кончиками пальцев, как дохлую мышь за хвост, поднял за уголок письмо, и слегка встряхнул, – ради мести не пожалел даже собственную душу.

Я затаила дыхание в ожидании ответа. А наставница побледнела еще больше. В ее глазах отчетливо проступил ужас. Кажется, профессор Миранда уже догадалась, что мы сейчас услышим.

– На авторе этого послания одет амулет Прокаженных. – Миранда тихо и болезненно охнула. – Он укрыт тьмой так, что я не могу даже понять – это девушка или парень.

Судя по реакции наставницы, которая обхватила себя руками и с тоской смотрела куда-то вдаль, ничего хорошего нас не ждет. Но мне, честно говоря, название «амулет Прокаженных» ничего не говорило.

Хмурый ректор подошел к наставнице поближе и положил руку ей на плечо:

– Мне жаль, Миранда, что все так обернулось. Я понимаю, насколько вам сейчас тяжело. Но вам придется взять себя в руки. Иначе, снова будут жертвы. Как тогда. Вы же этого не хотите?

Я с изумлением заметила, что у моей несгибаемой наставницы глаза блестят от непролитых слез. Пресветлая, что происходит?!

– Миранда, соберитесь! – Ректор чуть наклонился и заглянул главной ведьме академии в лицо: – Вы же всегда за своих подопечных стоите горой! Неужели сейчас допустите, чтобы с ними случилась беда?

Наставница горестно всхлипнула. А потом как-то встряхнулась, что ли. И выскользнула из-под руки ректора:

– Умеете же вы, лорд Солльер, находить точки соприкосновения!

Ректор хмыкнул и отступил:

– Работа у меня такая.

Профессор Миранда судорожно вздохнула. И, смахнув с глаз непрошенную влагу, поинтересовалась:

– И что теперь? Далли нужно как-то защитить. Боюсь, что она будет первой жертвой. И, к сожалению, моих сил и умений не хватит для ее защиты.

Ректор хмыкнул, но кивнул, соглашаясь.

– Я разберусь. Ваших ведьминских сил в любом случае не хватит для борьбы с Прокаженными. Но даже в этом случае ваша помощь будет неоценимой. И в первую очередь нужно попытаться вычислить источник заразы в академии. Вы кого-то подозреваете?

Профессор Миранда кивнула:

– Да, две девушки на подозрении. Одна – извечная соперница Далли. Как ведьма – очень слабая. Одна из слабейших на потоке. Но очень амбициозная. И из богатой семьи.

– То есть, – ректор нахмурился, – возможностей масса?

Наставница кивнула соглашаясь, и продолжила:

– А вот вторая кандидатура и заставила заподозрить ментальное вмешательство. Девушка сама по себе очень скромная, тихая. По силе – середнячок. Очень прилежная. Никогда ни с кем не конфликтовала. Врагов у нее тоже нет.

В этом месте я не выдержала и фыркнула. Наставница строго покосилась на меня. Но отчитать не успела. Вмешался ректор:

– Что такое, Адалия? Вы не согласны с характеристикой декана?

Ведьминская несдержанность не одну хорошую девушку довела до беды. Если бы я промолчала, то ректор бы сейчас не прожигал меня хищным взглядом янтарных глаз. Я поежилась. Но отвечать все равно пришлось. Чувствуя себя, как на помосте перед казнью, я тихо пояснила:

– Итика очень бедная. К тому же сирота. Вечно нуждается в деньгах. Из-за этого над ней часто издеваются. Та же Толания очень это любит. Как и жестоко подшутить над бедняжкой.

Глаза ректора опасно блеснули:

– Хмм… обида иногда перерастает в ненависть. Особенно, если ее умело раздувать. На эту Итику нужно глянуть. Пока не поздно. Идемте.

Я запнулась:

– Я тоже?

Ректор только кивнул, открывая портал. И первым шагнул в клубящееся марево. Холодная дымка, напоминающая ночной туман на кладбище, словно слизнула мощную фигуру ректора. Я дрогнула. Такими порталами пользоваться мне еще не приходилось. Вот только наставница моих опасений не разделяла. Толчок в плечо. И я головой вперед влетаю в ледяную мглу. По-настоящему ледяную. У меня даже дыхание перехватило. А сердце пропустило удар.

Из портала я не вышла, как полагается. Я вывалилась. И если бы не руки ректора, который меня подхватил, то… Жадно хватая ртом холодный, затхлый воздух и безвольно обвиснув на руках лорда Солльера, я с ужасом рассматривала открывшуюся картину. Надо было бы что-то сказать. Может быть, закричать. Но горло словно тисками перехватило.

– Пресветлая!!!

Вышедшая из портала наставница за меня выразила весь ужас открывшейся картины. В этой комнате я уже бывала раньше. Хотя, крохотный закуток, который Итика делила с еще одной не особо обеспеченной адепткой с факультета бытовой магии, и комнатой назвать можно было только с большой натяжкой. Две кровати. Между ними, под окном, стол. Пара стульев. Напротив окна, справа от двери, шкаф. И по книжной полке над каждой кроватью – вот и вся обстановка этих хором. В пользу девушек можно было сказать, что в комнатенке всегда было чисто и солнечно. На подоконнике пышно цвели цветы в горшках. Независимо от времени года. Заслуга Итики.

Сейчас же почерневшие растения безжизненно лежали поверх горшков. Оконное стекло словно пылью припорошено. А стены, стол, кровати… Меня вдруг затошнило, когда я поняла, что бесформенный, окровавленный обрубок посреди комнаты – это все, что осталось от Итики. В комнате стоял тяжелый, затхлый дух тлена. А кровь на стенах выглядела жуткой, оживающей на глазах слизью.

– Назад!

Ректор выпихнул в коридор наставницу и выскочил сам, выдернув меня. Я старалась дышать ртом, чтобы не ощущать ядовитых миазмов.

– П… проф… профессор Миранда, что это? Что произошло?

Мне не сразу удалось выговорить имя наставницы. Но профессор Миранда не обратила на это никакого внимания. Остекленевшими глазами она смотрела куда-то в пространство. Пояснения я получила от лорда-ректора:

– Прокаженные забрали свою плату. Это всегда так происходит. Правда, обычно крови нет. Или совсем мало. Судя по всему, не Итика связалась с силами Тьмы. Ее просто отдали в качестве жертвы.

Ректор поджал губы. А я, широко открыв глаза, с ужасом изучала комнатушку. Здесь, в коридоре, не чувствуя запах, мне было легче. Но я почти не сомневалась, что увиденная картина будет преследовать меня до конца дней.

Под моим взглядом один особо крупный сгусток на стене вдруг шевельнулся. И… словно повернул голову в нашу сторону, принюхался. От ужаса у меня дыхание перехватило. Я только и смогла, что тыкать пальцем в ту сторону, беззвучно разевая рот.

К счастью, ректор меня понял. Вовремя заметил происходящее. А дальше… Дальше, как в кошмарном сне, я наблюдала, как его руки вдруг покрылись черной чешуей. Вместо ногтей остро блеснули не маленькие когти. Я в ступоре наблюдала за трансформацией мужских рук, еще недавно удерживавших меня от падения. Крепко, но в то же время бережно.

Пока я пыталась привыкнуть к виду ректорских рук, прямо над ними вдруг пролетела струя пламени. Такого яркого, что черные когти окрасились в золотой цвет. Словно магическим огнем загорелись. Я икнула и медленно подняла глаза. На знакомом и привычном ректорском лице янтарным огнем горели глаза с вертикальным зрачком. Я растерянно оглянулась. Ну да, он дракон. Теперь я уже не сомневалась в этом. Но жутко же!

Но это было еще не жутко. Жутко стало, когда я заметила, что комната Итики не горит. Кровати, стол, стулья, книжные полки – все было словно облито какой-то черно-багровой гадостью. И это нечто плавилось и корчилось, как живое, под воздействием драконьего огня.

Не знаю, сколько бы я так наблюдала за этой картиной. Очнулась я в один момент. Когда меня кто-то взял за плечи. Опустила глаза. И обомлела: на моих плечах покоились страшные, размером с не маленький кинжал, черный когти. Показалось, еще немного – и они проткнут меня насквозь. Вопль вырвался из груди сам собой. А потом темный коридор вдруг завертелся, словно укушенная блохой собака. Я, кажется, в что-то врезалась. Дыхание перехватило. И в этот момент мое сознание решило, что с нас хватит. И отключилось.

– … спасибо! Если бы не вы, лорд Солльер, мы бы с Далли обе попали в ловушку. Какими бы мы сильными не были, но мы всего лишь ведьмы. И не способны видеть метки Прокаженных.

– Перестаньте, Миранда.

По моим ощущениям ректор неприязненно поморщился. В комнате наступила тишина. А я прислушалась к своим ощущениям. Лежу. Кажется, на диванчике. Голове не очень удобно. Руки-ноги вроде бы целы. И даже, как ни странно, нервы в порядке. Во всяком случае, комнату с ожившими кровавыми сгустками вспоминаю без содрогания.

– Далли! Хвала Пресветлой, очнулась!

Голос профессора Миранды раздался над головой до того резко и неожиданно, что я подскочила из положения лежа и одним махом впечаталась лбом во что-то твердое. Чем-то твердым оказалась челюсть главной ведьмы академии. Наставница взвыла и схватилась за челюсть. Я испуганно ойкнула, большими глазами глядя на своего декана:

– Простите, профессор Миранда! Я не специально!

– Еще бы не хватало специально! Далли, сознавайся, за что ты мне мстишь?

Подумать мне не дали. Вмешался лорд-ректор. Вклинившись между нами, он поморщился:

– Ведьмы – они и за гранью ведьмы. Избавьте меня, пожалуйста, от ваших выяснений отношений! Потом решите, кто кому и за что мстит. А сейчас послушайте меня!

Глупо хлопнув ресницами, я вдруг осознала, что валяюсь на диванчике в кабинете ректора. А сам хозяин кабинета вместе с моим куратором стоят надо мной. Стало неловко. И я попыталась встать. Но ректор поймал меня и надавил на плечо, не давая вскочить на ноги:

– Лежите, Адалия! Вы попали под удар одной из ловушек Прокаженных. Косвенно, но вам досталось. Магические потоки несколько дней не будут вам подчиняться.

Я растерянно опустилась обратно. А наставница горестно вздохнула:

– И это порождает новую проблему: если Прокаженные оставляют на ком-то свою метку, то преследуют меченого до тех пор, пока не убьют. Или пока не погибнет тот, кто отметил. – Я вздрогнула и встретилась взглядом с наставницей. Это что же, я теперь цель? Миранда кивнула, подтверждая мою невысказанную догадку. – Да, девочка. На тебя теперь открыта охота. И я, если честно, не знаю, как тебя защитить. Но не прощу себя, если ты пострадаешь.

Вниз по моему позвоночнику устремилась холодная липкая струйка. По коже пробежал мороз. Но полностью проникнуться своим положением я не успела.

– Не разводите панику раньше времени, Миранда. – Ректор скривился, словно жука раскусил. – К счастью, не все так плачевно, как вы тут расписали. Хотя да, не могу не согласиться, Адалия сейчас в опасности. Поэтому – никаких походов в город. Переписываться с родственниками через магвестники тоже не желательно. Если, конечно, не хотите остаться сиротой. На академии достаточно надежная защита. Нужно только проверить ту вторую девушку, что подходила к вашему столу во время занятий. Уверен, вся проблема в ней. Снимем с нее амулет Прокаженных, угроза исчезнет сама собой. Так что, Адалия, вы сидите мышкой в академии. Желательно, поближе к профессору Миранде. И все будет хорошо. – Неожиданно лорд Солльер мне подмигнул: – Потом пригласите в благодарность на свадьбу!

Я икнула. А профессор Миранда возмущенно засопела. Ведьмы редко обременяли себя семьей. Тем более, щедро одаренные силой. Я замуж точно не пойду. Ковен не допустит. Да и сила после инициации будет диктовать совсем другие условия.

Мы с наставницей переглянулись и молчаливо решили не посвящать лорда-ректора в свои дела. Меньше будет знать – крепче будет спать. И так первородные ведьм не любят. Зачем еще лишний повод для неприязни давать?

Мы с наставницей послушно согласились с планом лорда-ректора. И я уже открыла рот, чтобы попросить разрешения удалиться в свою комнату. Что-то вокруг меня слишком много сегодня событий. И ни одного хорошего. Да и Марика наверняка уже нервничает и гадает где я запропастилась. Но, по всей видимости, день сегодня был кем-то проклят. Я даже пискнуть не успела, как вдруг дверь в кабинет ректора со страшным грохотом распахнулась.

В этот раз страха почему-то не было. Только вялое любопытство: кто там такой скромный, дверь в кабинет ректора-первородного открывает с ноги? Да обреченное понимание, что ничего хорошего лично меня от этого визита не будет.

А на пороге кабинета стоял белый, как только что выпавший снег, комендант мужского общежития господин Нулак. Я его запомнила с тех самых пор, как после очередной проказы едва не угодила к нему в лапы. Поговаривали, что Нулак очень строг. И с его подачи отчислили не один десяток адептов. Обычно комендант, крупный, жилистый мужчина с совершенно седыми волосами и рваным шрамом через всю левую щеку, ходил важно, а смотрел чуть презрительно. Словно перед ним не адепты, а существа второго мира.

Сейчас же Нулак был бледен, растерян и смотрел с непередаваемым ужасом:

– Господин ректор! Беда!

У лорда Солльера потемнело лицо. И он очень натурально рыкнул:

– Что еще? Если адепты устроили потоп в общежитии, или в очередной раз понавешивали иллюзий на двери, то разбирайтесь без меня! Мне сейчас не до глупых развлечений ваших подопечных. Накажите на свое усмотрение от моего имени.

Нулак очумело затряс головой. Словно был не в силах поверить услышанному. Ответ его поразил, по-моему, всех:

– Если бы, господин ректор! Уж я бы с ними разобрался! Но все гораздо хуже! В общежитии знаки Прокаженных!

Я отчетливо услышала, как ректор скрипнул зубами. Прямо перед моими глазами его руки снова обзавелись украшением из бритвенно-острых страшных когтей. Нулак попятился, с ужасом глядя на лорда-ректора. Рядом со мной обессиленно опустилась на диван наставница и съежилась, когда в нее впились пронзительные драконьи глаза, горящие янтарным огнем:

– Декан Вэллройс, остаетесь здесь, в моем кабинете, вместе со своей подопечной. Никуда не выходите, пока я не вернусь. Вам все ясно?

Вопрос предназначался не мне. Но я механически кивнула, не в силах оторвать взгляд от ярких мужских глаз с вертикальным зрачком. Промелькнула глупая мысль: а каков ректор в истинной ипостаси? То, что он черный дракон, я уже поняла. Но насколько черный? Есть ли другие оттенки? А насколько он большой?

– Декан Вэллройс! – Я вздрогнула. Ректор требовательно смотрел на наставницу. – Вы меня слышите?

Миранда заторможено кивнула. Но ректора это не удовлетворило:

– Повторите, что я сказал!

– Оставаться вместе с Далли в вашем кабинете до вашего возвращения.

Взгляд ректора смягчился. Стал похожим на текучий янтарный мед.

– Не волнуйтесь, Миранда, все будет хорошо. На этой комнате стоит моя личная защита. Никаким силам тьмы сюда не проникнуть. Адалии ничто тут не грозит. Я и вас тут оставляю только для того, чтобы ваша ведьмочка не натворила глупостей. А так она в полной безопасности.

Не знаю, как наставница, а я поверила сразу и безоговорочно. Свое драконы стерегут очень хорошо.

Лорд Солльер шагнул к двери и за руку втянул в кабинет трясущегося Нулака. Запер дверь. А потом уже знакомым мне движением открыл портал. Миг, и мы с наставницей остались в кабинете одни, а мужчины скрылись за сияющей завесой.

Кабинет ректора обняла тишина. Словно портал, свернувшись с легким хлопком, унес с собой все звуки. Наставница так и сидела рядом со мной. Безмолвная, поникшая, словно постаревшая. Мне было ее жаль, хоть я и не понимала, что с ней происходит. И в то же время меня терзало любопытство. Как так получилось, что, отучившись почти полный курс, я так ни разу и не услышала о Прокаженных? Кто они? Судя по всему, это грозная темная сила. Тогда почему нас не учат с ней бороться? Как распознавать? Какие у этой силы есть уязвимости?

– Далли, перестань ерзать. Даже твоих сил не хватит для борьбы с адептами Прокаженных. С ними не всякий первородный может справится.

Я замерла на месте под тяжелым взглядом тусклых глаз профессора Миранды и тяжело сглотнула:

– А кто такие, эти Прокаженные? Почему я раньше я о них не слышала?

Наставница вздохнула и отвела глаза.

– Не слышала, потому что о них не принято говорить. Потому что нам, магически одаренным, стыдно, что среди нас появились такие… – Наставница запнулась, видимо подбирая определение. Да так и не подобрала, продолжила говорить дальше: – Это самые гнусные существа в нашем мире. Слабые маги, продавшиеся в рабство темным силам за увеличение собственного могущества.

– Но ведь это невозможно! Невозможно усилить данные тебе от рождения каналы!

– Верно, девочка. Отсюда и название этих существ – Прокаженные. Потому что насильственное увеличение темного потока приводит к постепенному разрушению телесной оболочки. Сначала разрушается кожный покров. Появляются болячки и язвы – проказа. Потом – внутренние органы. Последним разрушается мозг. А когда личность погибает, то… с таким существом опасно встречаться даже лорду-ректору. Именно поэтому Прокаженных нужно уничтожать как можно раньше. Чем дальше заходит проказа, тем сложнее уничтожить темное существо. И тем оно опаснее для окружающих.

– Но почему? Неужели никого не пугает то, что с ним произойдет в будущем?

Миранда снова вздохнула:

– Когда маг обделен силой настолько, что в душе не остается ничего, кроме зависти к более сильным товарищам, то он пойдет на все. Хорошо, если эти товарищи вовремя разглядят, что с ним происходит. А если нет? Тогда беда ждет всех…

Слушая тихий, ломкий голос наставницы и с ужасом глядя на выкатившуюся из глаз ведьмы одинокую слезу, я вдруг поняла: Миранда потеряла кого-то из близких. Кто-то бесконечно ей дорогой попался Прокаженным. И погиб.

– Скудость магии и магических потоков в мире, Далли, приводит к тому, что с каждым годом рождаются все более и более слабые маги. Сейчас для нас это уже стало нормой. Все привыкли. Уникумами считаются скорее такие, как ты. А раньше все было наоборот. Преобладали сильные маги и сильные ведьмы. Слабых почти не было. И их… не любили.

Голос наставницы затих окончательно. А я не выдержала:

– Кто это был для вас, профессор Миранда? Кого у вас отняли Прокаженные?

Глаза наставницы распахнулись широко и изумленно. Но смотрели словно в никуда. Как будто профессор внезапно ослепла. Миранда молчала всего лишь секунду. А потом хрипло выдавила из себя:

– Старшую сестру…

Я не успела еще толком осознать услышанное, как Миранда заговорила снова:

– Лаиса была старше меня на десять лет. Наша мама была вполне довольна дочерью и больше детей заводить не собиралась. Довольно сильная ведьма, она могла себе позволить менять мужчин без последствий. Но потом что-то случилось. Мама никогда на эту тему ничего не говорила. И появилась на свет я. – Наставница судорожно вздохнула. – Шло время. И к семи годам, когда окончательно проявляется ведьминский дар, стало понятно, что я намного сильнее не только Лаисы, но даже всех своих родственниц. Лаиса к тому времени уже прошла инициацию. И было понятно, что ее сила больше не будет увеличиваться. А я… Я тоже, Далли, как и ты, носила ограничитель. Без него не могла справится со своей силой. Однажды… – Миранда всхлипнула и зажмурилась. Словно хотела еще раз все это увидеть. Да так и продолжила говорить, не открывая глаз: – И мама, и Лаиса, потом не раз говорили, что я была еще слишком маленькой, не могла отвечать за свои поступки. Но я с этим не согласна. Я хорошо помню тот день. У меня была заклятая подружка. Вот совсем как у тебя – Толания. Оринья всегда меня задирала. И ставила мне в укор то, что я без ограничителя опасна для окружающих. Тот день ничем не отличался. Оринья опять принялась зло дразнить меня. И я, – очередной судорожный вздох, – сняла ограничитель. – Я ахнула и затаила дыхание. А наставница закрыла ладонями лицо и глухо продолжила: – А дальше… дальше было все как в кошмарном сне. Пришла сила. Сырая, не управляемая… Огненным смерчем охватила не только подружку. Я и две другие юные ведьмочки тоже попали под удар. Скорее всего, мы все бы погибли в тот день. Если бы не Лаиса. Сестра была слабее меня. Но сумела удержать огненную стихию. Ценой собственной магии. Сестра выгорела. Ее магические потоки схлопнулись. Навсегда. И сама Лаиса словно посерела. Утратила краски. Серые, словно присыпанные пеплом, волосы. Бесцветные губы и глаза. Бескровная кожа. Но мама не обращала на это внимания. Она лечила мои ожоги. И помогала лечить других девочек. Их мамы тоже были ведьмами. Но виновата в произошедшем была я. И маме приходилось делить свои силы, компенсируя причиненный мною вред.

Глухой, едва слышный голос наставницы стих окончательно. А я не выдержала и возмутилась:

– Но ведь это было неправильно! Вы не просто так сняли ограничитель! Вас к этому подтолкнули!

Миранда медленно отняла от лица руки, посмотрела на меня и горько усмехнулась:

– А кто об этом знал? Я была вся в ожогах и долгое время молчала. Целители вообще опасались, что я никогда больше не смогу говорить. А Оринья, естественно, всем говорила, что виновата я. Сняла ограничитель специально. Чтобы похвастаться. Маму тогда едва не отправили на каторгу. Пожалели только потому, что ее старшая дочь отдала свою силу, чтобы спасти детей от ужасной силы младшей. Но мою силу собирались блокировать. Немая ведьма с большим потенциалом – это как боевой неуправляемый пульсар. Никогда не знаешь где рванет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.