Рассказы
Григорий Седов

© Григорий Седов, 2023

ISBN 978-5-0059-3940-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Двести рублей

Эту историю про зарождение туристической отрасли на Камчатке мне поведал Николай – один из основоположников турбизнеса полуострова. Честно скажу, не уверен, сколько в ней правды, а сколько вымысла. Судить вам.

Итак, на дворе стоял 1988 год. В стране уже вовсю бушевал экономический кризис. На обломках советского народного хозяйства стремительно разворачивалось кооперативное движение. Молодые предприниматели бесстрашно окунулись в море бизнеса. Николай тоже думал о том, как заработать первоначальный капитал. Но что он умел? На тот момент Николай являлся активным участником клуба альпинистов, исколесил весь Союз, поднялся на все мыслимые и немыслимые пики и вершины нашей необъятной Родины. Грудь его усеивало бесчисленное множество знаков альпинистского отличия. Камчатку он знал, как свои пять пальцев.

Казалось бы, обстоятельства указывали на необходимость заняться туризмом. Однако не всё было так просто. Монополистом на рынке оказания услуг путешественникам по Камчатке в ту пору выступал профсоюз. Желающим сходить в туристический поход, достаточно было оплатить всего лишь треть путёвки – остальное компенсировало государство. Мысль о преимуществах, предоставляемых профсоюзом, не оставляла Николая.

Первым делом, наш герой зарегистрировал туристическую фирму с поэтическим наименованием «Потерянный рай», открыл счёт в банке. Потом он навестил свою знакомую Люду, которая работала в профсоюзном комитете влиятельной городской организации с подзабытым ныне названием «Общепит».

– Люда, я фирму открыл туристическую, давай я твоих девчонок в поход свожу? – предложил Николай.

– Хорошая идея! – отреагировала Люда.

– Ты проведи это мероприятие через профсоюз, тогда работникам получится недорого, – посоветовал Николай.

– Питание? – уточнила Люда.

– Ваше.

– Транспорт?

– Ваш.

– Палатки?

– Палатки мои, – согласился Николай.

– Сколько?

– 200 рублей.

– Договорились.

На следующий день оговоренная сумма оказалась на счету «Потерянного рая». Николай снял половину денег и в магазине «Старт» приобрёл похожие на военные брезентовые палатки в количестве, ровно в два раза превышавшем требуемое. Этим бурная деятельность молодого бизнесмена не ограничилась.

Он прибыл в профсоюзную организацию завода «Дальсантехмонтаж», где состоялся примерно следующий диалог.

– Наша фирма на выходных ведёт в массовый турпоход женский коллектив «Общепита». Предлагаю наиболее достойным мужчинам вашего предприятия при поддержке профсоюза присоединиться.

– Отличная идея! Питание?

– Ваше.

– Транспорт?

– Ваш.

– Палатки?

– Палатки мои.

– Сколько?

– 200 рублей.

На следующий день указанная сумма пришла на счёт фирмы. Николай снял половину денег и в магазине «Старт» приобрёл знаменитые спальные мешки с романтическим названием «Смерть туриста», в которых под утро действительно можно было дать дуба.

На выходных с большим успехом прошло восхождение на Авачинский вулкан объединённой команды сантехников и поваров. Лунными вечерами у костра под гитару звучали песни о любви. Ни один из туристов не замёрз в снискавших дурную славу спальных мешках. Может быть и потому, что команды путешественников разбились по палаткам на парочки, кто знает?

В понедельник у Николая зазвонил телефон, на проводе была Люда.

– Коля, мои девочки в восторге от природы Камчатки. Можешь на следующие выходные организовать сплав по реке Быстрой? Только пригласи и мужчин.

– Конечно!

– Питание?

– Ваше.

– Транспорт?

– Ваш.

– Палатки твои?

– Мои.

– Сколько?

– 200 рублей.

Всё лето Николай водил в походы совместные команды, искусно подобранные им по профсоюзной линии в преимущественно мужских и преимущественно женских организациях Петропавловска. К концу сезона предприимчивый бизнесмен приобрёл два ЗИЛ-131, два ГАЗ-66, пять ПСН для сплава по рекам и множество другого туристического снаряжения. Одно оставалось неизменным. Как вы уже догадались, когда у Николая звонил телефон с просьбой организовать коллективный выход работников на природу, он всегда отвечал: «Двести рублей».

Толбачик

Это странное место – Камчатка…

Виктор Цой

Летом мы решили покорить действующий вулкан Плоский Толбачик. К тому времени говорили, что извержение уже прекратилось. Нам предстояло это выяснить. Подготовились добротно: заказали вахтовку, заготовили продукты, наняли профессионального гида. Поначалу ничто не предвещало неприятностей.

Ехать на Толбачик пятьсот километров от Петропавловска. Выехали в пятницу вечером, а приехали после обеда в субботу. По прибытии на место разбили лагерь, поставили палатки, развели костёр. Камчатская погода встретила путешественников дождём, туманом и ветром. Однако это не испортило нам настроения.

На следующее утро на машине доехали до «южного прорыва» – лавовых потоков предыдущих извержений вулкана. Целый день наслаждались уникальной смесью растительности, горных пород и лавовых пещер. Лунный пейзаж словно сошёл с полотнищ футуристов. Недаром гид показал поблизости полигон испытаний космической техники: луно- и марсохода, а также «венерического трактора» – вездехода для Венеры. День выдался насыщенным приятными эмоциями. Всё шло, пожалуй, слишком хорошо…

«Прогулявшись» по пересечённой местности около 15 километров, мы вернулись в базовый лагерь. После ужина гид неожиданно предложил сходить на конус и посмотреть, остались ли проявления активности, поскольку яркое свечение лавы хорошо различимо ночью. На экскурсию вызвались шестеро наиболее любопытных. Восхождение и обратный спуск, по оценке гида, должны были составить не более трёх часов. Как оказалось позднее, мы слишком доверились проводнику.

Мы вышли из лагеря на тропу, быстрым темпом поднялись вдоль застывшего лавового потока, пересекли его, поднялись на конус. Перед нами развернулась величественная картина: из недр земли через жерло кратера выбрасывались огненные потоки магмы, шлаковые породы под ногами вибрировали при каждом взрыве, в воздухе носились клубы серы. Потрясённые увиденным, мы сфотографировались на склоне и скоро стали спускаться обратно.

И тут начались настоящие приключения…

Из ниоткуда налетел густой туман, в котором мы потеряли тропу и, как стало ясно позднее, повернули не в ту сторону. Почувствовав неладное, стали блуждать, останавливаться и снова идти. Несколько раз упирались в непреодолимую каменную стену. Тропа, словно в страшной сказке, исчезла безвозвратно! Начались споры о том, в каком направлении лучше идти, причём каждый предлагал диаметрально противоположное. При этом гид отказывался признаться, что заблудился. Он упорно настаивал на том, что нужно идти вперёд. Следуя его логике, группа должна максимально спуститься вниз, так как «наверху холодно». Мы медленно шли вниз по старому лавовому потоку, прыгая через огромные валуны. Тем временем было уже далеко за полночь, поднялся ветер, мы выбивались из сил. К таким приключениям туристы явно не были готовы.

Мы не стали подвергать слова гида сомнениям, однако, наткнувшись около двух часов ночи в очередной раз на собственные следы, окончательно осознали, что он водит нас по кругу. На этот раз нас не убедил даже его странный довод, что он «точно видел это место на фотографии в календаре». В довершение всего выяснилось, что у нас нет ни карты, ни тёплой одежды, ни воды. Одна девушка из группы сильно устала и практически не могла идти. Внезапно она с громким криком упала с камня на землю… Что делать? Хорошо, что с ней всё обошлось, но стало ясно, что силы на исходе. Мы остановились и начали призывать на помощь коллективный разум.

Вдруг выяснилось, что в этом месте берёт сотовый телефон! Мы позвонили знакомым альпинистам в городе, которые «обрадовали» тем, что если у нас есть связь, значит, мы находимся не там, где следует быть.

Вместе с тем они подсказали основные правила: не разделять группу, следить за самочувствием друг друга, не унывать. Друзья дали ориентиры для поиска тропы. Мы приняли, с нашей точки зрения, единственно верное решение, хотя на первый взгляд и противоречащее логике гор: идти обратно на конус к точке, где потерялись, и либо ждать там помощи, либо искать тропу и спускаться вниз. Гид высказался категорически против этого решения, сказав, что наверху мы замёрзнем и окончательно потеряемся в тумане. Момент был критический…

Внезапно в это мгновение небо на миг прояснилось, мы увидели наверху всполох красного света, и услышали отдалённый гул. Кратер – поняли все. После этого «послания» мы утвердились в решении, развернулись и медленно пошли на – какое по счёту за этот сумасшедший день? – очередное восхождение. Периодически выключая фонарики в кромешной тьме, ждали следующей вспышки извержения, чтобы не сбиться с пути, упорно продолжая ползти наверх. Многих толкала вперёд мысль о том, что на тёплом шлаке конуса ждут спасатели из базового лагеря.

К утру поднялись на вершину Толбачика, а потом нашли первоначальную тропу. Природа словно сжалилась над нами – открылось усыпанное звёздами небо, из-за гор выглянул молодой месяц. То и дело проверяя путь, к шести часам спустились в базовый лагерь, где все мирно спали.

Так мы испытали удовольствия покорителей гор: ночное восхождение на действующий вулкан, поиски пути обратно в тумане, общение в группе альпинистов и многое другое… С нетерпением ждём следующего года, чтобы взойти на вулкан Ключевская Сопка!

Охота

Камчатка. Весна. Четвертый курс института. Скучаю на немецком. Приходит записка от товарища: «Нужен переводчик на иностранную охоту». Получить практику с носителями языка – об этом можно только мечтать. «Согласен» – пишу ответ.

На следующий день в гостинице «Авача» забираем охотников. В группе норвежец, два немца, два швейцарца и семейная пара из Аргентины. Они прибыли на полуостров, известный как ареал обитания камчатского бурого медведя. Все надеются добыть достойный трофей в свою коллекцию.

В Елизовском аэропорту садимся в вертолёт и вылетаем на север Камчатки. МИ-8 управляет один из асов камчатской авиации Сикорский. Под нами неспешно проплывают заснеженные пики Срединного хребта. Долины перерезают извилистые застывшие реки. На сотни километров вокруг ни единой живой души. Прямо-таки марсианский пейзаж!

После двух часов полёта выгружаемся посреди поля. Снега по колено. А в Петропавловске сейчас уже лето. Понимаю, что кроссовки на моих ногах выглядят странно.

– Сначала надо поставить антенну! – заявляет старший егерь Петрович.

Собираем конструкцию высотой метров 15, медленно её поднимаем. В последний момент антенна заваливается набок и падает. Проверяем, не задело ли кого-нибудь. Всё повторяется сначала, на этот раз вышку удаётся закрепить растяжками. После этого устанавливаем палатки. В ознаменование прибытия дегустируем коньяк «Мартель» с немцами.

Клиенты переживают о предстоящей охоте. Первым делом они идут проверить своё оружие. Охотники с гордостью показывают свои «Браунинги» и «Маузеры», дают всем желающим выстрелить из редких для России стволов. Наши егеря относятся к тяжёлым ружьям скептически и, в свою очередь, предлагают иностранцам опробовать карабин СКС. Отстреляв гору патронов, все идут обедать. Чувствую, как после стрельбы из немецкого ружья ноет плечо.

После обеда, во время которого произнесено несколько тостов за благополучное прибытие, Сикорский вызывается продемонстрировать зарубежным гостям возможности советской авиатехники. Лопасти МИ-8 постепенно раскручиваются, он взлетает и исчезает за лесом. Вдруг огромная машина выскакивает из-за сопки с другой стороны, снижается, идёт по дуге и в нескольких метрах над землёй резко уходит вверх. Иностранцы ахают. Вертолёт возвращается, зависает в воздухе, затем медленно летит назад! Всё происходит, как в фантастическом фильме. Сикорский подлетает к высокой сосне, задним винтом обрубает все ветки с одной стороны, затем сдаёт немного вперёд, зависает, возвращается и обрубает ветки с другой стороны. Аплодисменты благодарной публики.

На ужин все собираются в просторной армейской палатке, которая служит столовой. В буржуйке трещат поленья, на полу – кедровый стланик. Поднимаем тосты за дружбу между народами, за мир во всём мире, за уникальную природу Камчатки. На другом конце стола Сикорский жестами объясняет совершённый авиа-манёвр как «афганский заход». Немцы садятся в ряд и запевают строевые марши, по интонациям напоминающие саундтреки советских фильмов про войну. Один из них ладонью отбивает ритм по столу. Наши не остаются в долгу – звучат народные песни «Выйду я в поле с конём», «По Дону гуляет казак молодой». Норвежец пытается соревноваться с егерями, кто больше выпьет. Те лишь усмехаются.

Старший егерь рассказывает анекдоты. Пытаюсь подобрать смешной эквивалент на английском.

– Переводи ему! – Петрович недоволен образовавшейся паузой. – Ты язык не знаешь, я сам ему скажу, учись.

Между старшим егерем и немцем происходит следующий диалог (оба тыкают друг в друга пальцем и хлопают по плечу):

– Ай, ю! Фрэндз! Окей?

– Окей!

– Хант! Окей?

– Окей!

– Беар! Пиф-паф! Окей?

– Окей, окей! Биг, биг беар!

– Ю хэв долларз?

– Йес!

– Окей!

– После охоты отдашь мне свою зарплату. Я сам всё перевёл, – подытоживает Петрович.

По окончании праздничного застолья интернациональная команда идёт пускать салют.

Наконец ложимся спать. Среди ночи просыпаюсь от страшного рёва. Снаружи как будто кто-то скребёт палатку. В голове проносятся ужасные картины.

– Медведь? – спрашиваю я.

– Норвежец, – зевая, отвечает егерь.

Все поворачиваются на другой бок и снова засыпают.

Заинтригованный, я одеваюсь, беру фонарик и выхожу наружу. От входа за угол ведут глубокие следы. «Точно медведь!» – сомневаюсь, не вернуться ли в палатку. Рычание продолжается. Иду дальше, свечу фонариком – на следах появляется кровь. Становится совсем жутко. Заворачиваю за угол и в свете фонаря наблюдаю необычную картину. Норвежец стоит на четырёх конечностях, провалившись глубоко в снег. Ледяная корка, образовавшаяся ночью на поверхности снега, порезала ему ноги. Он ревёт, как попавший в ловушку зверь, очевидно, не зная, что делать. Помогаю ему вернуться в палатку.

Утром Петрович с заговорщицким видом отзывает меня в сторону.

– Сначала мы с немцами отработаем, а вас пока на дальний кордон отвезём, чтобы швейцарцы не завидовали. Посидите там денька два.

Нас закидывают на дальний кордон – это буквально избушка на курьих ножках. Нас встречают двое местных егерей. Вид у них такой, будто они сидят здесь со времён Великой Отечественной и до сих пор не в курсе, что война закончилась. С вертолёта выгружают ящик водки.

Ночью за оконцем заимки бушует камчатская пурга. При отблеске пламени из печки егеря преображаются. Размахивая руками и страшно тараща глаза, они наперебой рассказывают швейцарцам про свои встречи с гигантскими по размеру медведями. Как они подъехали к медведю на снегоходе, выстрелили, промахнулись, второй ствол дал осечку, потом снегоход заглох, а медведь всё бежал на них… К утру медведи по размерам превышают слонов. Швейцарцы испуганно жмутся друг к другу. Видимо, вспоминают незавидную судьбу армии Наполеона в России. Понимают, что, возможно, это их последний вечер, поэтому старательно налегают на водку.

На следующее утро ярко светит солнце, вокруг избушки искрится свежий снег.

– Вертолёта сегодня не будет, – сообщает один из егерей после сеанса радиосвязи с большой землёй. – Скажи им, пусть рыбу в речке ловят.

– А она там есть?

– Ни фига. Но им какая разница.

Швейцарцам выдают две палки с намотанной леской и крючком. Они весь день самозабвенно ловят что-то в небольшом ручье неподалёку. К вечеру мне даже становится их жаль. Читаю им стихотворения Гёте в оригинале.

На третий день нас забирает вертушка. Но мы летим не в лагерь, а в село Мильково. Оказывается, за это время на базе тоже кончилась водка. Прибываем в Мильково, загружаем вожделенный ящик. Теперь мы летим в посёлок Козыревск. Смотрю на карту и удивляюсь – это значительный крюк.

– А больше нигде топлива нет, – весело отзывается Сикорский.

Я сижу на откидном стульчике возле двери. При подлёте к лагерю на высоте пятьдесят метров уверенно дёргаю красный рычаг. Дверь вертолёта улетает вниз. Я удивлённо смотрю на неё.

– Не тот рычаг дёрнул, – смеётся бортмеханик. – Это аварийный сброс.

После приземления идём искать улетевшую дверь, находим её, ставим на место.

Ночью иду проверить туристов. В одной из палаток сидит аргентинская пара пенсионеров – муж с женой с выражением «последнее прости» на лице. У них погасла буржуйка. Разжигаю печку паяльной лампой, успокаиваю клиентов.

На следующий день везём швейцарцев на охоту. Высаживаем их и улетаем. Через некоторое время Сикорский ругается.

– В чём дело?

– Один из швейцарцев застрелил медведя на реке.

Летим на речку, подсаживаемся на каменистой косе, цепляем медведя, но не можем взлететь – из-за высоких сосен по берегам не хватает тяги двигателей. Второй пилот жестами выгоняет всех из вертолёта и сам выпрыгивает на камни. Машина с одним Сикорским за штурвалом натужно отрывается от земли, медленно уходит за лес. Переходим реку по пояс в воде.

В последний день собираем трофеи, прощаемся с егерями, летим домой.

Камчатка. Весна. Четвёртый курс института. Преподаватель немецкого языка Роменская будит меня:

– Седов, ты абсолютно не знаешь немецкий язык!

Землетрясение

Что отмечают туристы на Камчатке? В первую очередь, неповторимые ландшафты – от океанского побережья до заснеженных горных вершин, во вторую очередь, уникальную флору и фауну – лосось, идущий на нерест в реки, медведи, гуляющие по улицам города, цветущие на альпийских лугах рододендроны, в-третьих – удивительный характер людей, населяющих полуостров – суровых снаружи и отзывчивых внутри. Однако редко приезжим выпадает удача испытать привычное для местных природное явление.

Спросите у любого камчадала про землетрясение. Состроив страшное лицо, он с готовностью поведает, что Камчатка наряду с Гавайскими островами и Японией входит в так называемое Тихоокеанское огненное кольцо – район Земного шара с повышенной сейсмической активностью. Из-за этого здесь регулярно происходит сотрясение земной поверхности, вызванное столкновением тектонических плит. Сила землетрясения определяется в баллах по шкале Рихтера (не путать с известным пианистом). Важна при этом магнитуда и глубина эпицентра. Чем меньше магнитуда и глубже эпицентр, тем лучше. Измеряются такие показания специальными датчиками, установленными по всей Камчатке. После землетрясения иногда случаются афтершоки – постепенно затухающие толчки. Каждый камчадал уверен, если на полуострове начал извергаться вулкан – это хорошо. Значит, энергия Земли выходит через кратер в виде пепла и лавы. Мелкие землетрясения происходят несколько раз в месяц. Коренные жители реагируют на них спокойно. А вот тем, кто родился на материке, привыкнуть сложнее.

Прожив несколько лет на Камчатке, я приехал на каникулы в Волгоград, расположенный посреди ровных как стол степей. Меня положили спать внизу двухэтажной кровати. Ночью я проснулся от землетрясения и в одних трусах выбежал из дома. Постояв несколько минут на улице и осознав где нахожусь, вернулся в квартиру. Там выяснилось, что человек со второго яруса просто повернулся на другой бок во сне. Пришлось долго объяснять недоумевающим родственникам как надо вести себя при землетрясении на Камчатке.

Камчадал убеждён, что приближающееся землетрясение лучше людей чувствуют животные, хотя это и не доказано наукой. Поэтому местные жители держат разнообразных домашних питомцев. Считается, что за несколько часов до подземных толчков собаки начнут жалобно выть, кошки бегать по стенам как будто смазанные скипидаром, а рыбки выписывать пируэты в аквариуме. Эти суеверия сродни историям про добрых дельфинов, которые носами толкают тонущих людей на сушу. Как минимум, половина утонувших не может похвастаться счастливым спасением, потому что дельфины толкают их в противоположную от берега сторону.

Время от времени среди населения муссируются слухи о предстоящем катастрофическом землетрясении. Обычно это происходит зимой. Тогда люди неделями живут в палатках и готовят пищу на кострах. Учёные относятся к таким сведениям с удивлением, так как даже они не могут достоверно предсказывать землетрясения. На всякий случай они тоже живут в лесу.

По местному телевидению периодически транслируют репортажи о невиданных запасах сгущёнки, телогреек и буржуек, где-то приготовленных на случай сильного землетрясения и охраняемых то ли ополчением, то ли казаками. Предполагается, что гражданам раздадут эти резервы, когда им станет негде жить. Отдельные несознательные персонажи порываются заблаговременно найти это благодатное место явно с корыстными намерениями.

Однажды мы с друзьями в течение часа ехали на гусеничном ратраке к подножию Авачинского вулкана. Во время путешествия мы не отказали себе в удовольствии попробовать свежего камчатского пива. Когда я вышел, земля подо мной резко покачнулась. В голове пронеслось – не переусердствовал ли я с пивом? Позже по радио сказали, что произошло землетрясение.

Что нужно делать, когда слышится гул, пол под ногами начинает ходить ходуном, а рюмки в серванте начинают мелодично позвякивать? Проверить, не приехал ли наконец трактор чистить снег во дворе. Если это не бульдозер, надо снова заснуть. Если толчки не прекращаются, имеет смысл взять тревожный чемоданчик с консервами, лекарствами, документами и встать в проём несущей стены. Несущая стена обычно толще и надёжнее остальных, при условии, что сосед снизу не разрушил её перфоратором при незаконной перепланировке. Самые отчаянные жильцы с разбега прыгают в окно. Однако данные о благополучном приземлении после полёта с этажа выше третьего сложно считать достоверными.

Теперь перед приезжим приподнимается завеса тайны, отчего выбор архитектурных решений на полуострове несколько ограничен. На Камчатке существует три типа строений. Возьмите спичечный коробок, поставьте его на бок – это жилой дом. Положите на широкую часть – это школа. Переверните на короткое ребро – это административное здание. Все строения выполнены с большим запасом прочности. Как-то жена попросила повесить картину. Кажется, это был натюрморт. Сломав три сверла электродрели о прутья железной арматуры, скрытой внутри, я отказался от этой затеи. Бетонная стена после попыток сверления выглядела, как будто по ней стреляли из крупнокалиберного пулемёта.

Периодически по улицам нашего города ездит видавший виды фургон с металлической грушей громкоговорителя на крыше вроде тех, что показывали в довоенных французских фильмах. Из динамика гнусавый голос призывает всех к спокойствию, советует не включать электроприборы в розетку и медленно идти на кладбище. Так проводятся учения на случай землетрясения.

Много лет назад у нас появился первый домашний кинотеатр с системой «Dolby surround». Мы купили диск с фильмом про работу корреспондентов CNN во время иракской войны. Пригласили гостей, предупредили не пугаться необычных звуковых спецэффектов. Момент американской бомбардировки Багдада получился особенно впечатляющим. Грохот, взрывы, гул. «Классная система! Даже стены дрожат», – уходя, сказал один из гостей. Позже мы узнали, что это и было настоящее землетрясение.

Гости Камчатки, случайно испытавшие подземные толчки, испуганно смотрят на стойко игнорирующих природный катаклизм местных жителей. Кажется, только тогда красоты природы для приезжих отходят на второй план, и вопрос «За что здесь платят надбавки?» больше не вертится назойливо в их голове.

Сплав

– Пойдешь гидом на сплав с туристами? – спрашивает жена.

Вспоминаю, как мы с друзьями купили путёвки на сплав. Уселись в надувные рафты, достали ящик пива. Медленно пошли вниз по течению. Припекало солнышко, мы сняли футболки, загорали. Иногда спрыгивали с рафта и купались в прохладной речной воде. Во время путешествия любовались зелёными сопками, долинами, заросшими яркими цветами. Видели на берегу медведя, проплывающие под нами косяки красной рыбы. По вечерам пели песни у костра. Это было здорово!

– Конечно! – соглашаюсь я, предвкушая прекрасный отдых на реке.

Забираем группу туристов в Петропавловске. На вахтовке доезжаем до Малок. Здесь расположены знаменитые термальные источники. Останавливаемся на берегу реки Быстрой. Сюда на нерест заходят чавыча, нерка, горбуша, кета, кижуч, сима. Нам предстоит трехдневный тур от Малок до Усть-Большерецкого моста, с двумя ночёвками в палатках на берегу.

Грузим пиво, садимся на рафты. Я предусмотрительно сажусь поближе к припасам.

– Бери весло! – неожиданно командует старший гид, показывая на корму.

Пересаживаюсь, начинаю грести.

– Вправо!

– Влево!

– Греби, греби, веселее!

Гребу изо всех сил. В глазах темнеет от напряжения. Рафт медленно поворачивает в нужном направлении, избегая столкновения с корягой. Тем временем старший гид достаёт удочку и, насвистывая, начинает ловить рыбу. Остановки для рыбалки дают мне недолгую передышку. Наконец в сумерках причаливаем к берегу.

– Вот теперь я отдохну, – думаю я.

– Вытаскивай рафт из воды! – кричит старший гид.

Выносим рафты, сушим их. Ставим палатки, собираем дрова. Туристы располагаются вокруг костра, достают пиво…

– Иди за водой! – не унимается гид. Иду на речку, набираю два ведра воды. Карабкаюсь на высокий берег, падаю, вода разливается. Приходится повторять всё заново. Поздно вечером, помыв посуду, мокрый и измученный, я отключаюсь, едва доползая до палатки.

– Подъём! – рано утром меня будит старший гид.

– Кипяти чайник!

– Спускаем рафты!

Каждый рафт весит, наверное, тонну. Продолжаем путешествие вниз по реке.

– Вправо!

– Влево!

– Греби, греби! Ты что, уснул?

Через некоторое время осваиваю искусство управления рафтом. Изредка даже выпадает минутка отдыха. Туристы ловят гольца сплавом. Время от времени над высокой травой по берегам виднеются головы потревоженных медведей.

– Ну, вот и прошли спокойный участок! – внезапно говорит старший гид и сматывает удочку.

– А что, будет ещё неспокойный? – подозрительно интересуюсь я.

– Конечно! Впереди самое весёлое – пороги.

Посередине реки показываются валуны, течение сужается, вода вспенивается между камней бурунами. Рафт заметно набирает скорость. Я закрываю глаза.

– Вправо!

– Влево!

– Греби, греби!

Механически выполняю указания как робот. В воздухе брызги, рафт прыгает на камнях, как на американских горках. Спустя час проходим пороги, причаливаем. Палатки, дрова, вода… К вечеру чувствую, что мои бицепсы стали как у Арнольда Шварценеггера. Мошка искусала лицо. Один глаз заплыл и ничего не видит. Всех зовут фотографироваться. Делаю несколько сотен снимков на десять разных фотоаппаратов.

– Собирай камни! – командует старший гид.

– Это-то зачем?

– В бане париться будем.

Мы сооружаем речную баню – из камней выкладываем горку, сверху разводим костёр, чтобы они нагрелись, потом убираем угли и над камнями ставим палатку. Все окунаются в ледяную реку, забегают в баню греться. Старший гид выпиливает бензопилой кресло из лежащего на берегу бревна – развлекает туристов.

– Чисти картошку! – командует гид.

В темноте доползаю до палатки. Сквозь сон слышу, как вокруг костра громко поют народные песни.

К вечеру следующего дня из тумана как мираж вырисовывается силуэт Усть-Большерецкого моста.

– Неужели мы дошли? – я не верю своей удаче.

– Ну как, понравился тебе сплав? – спрашивает дома жена.

– Очень! – отвечаю я после некоторого раздумья.

Бечевинка

– Хочешь пойти на морскую прогулку?

– А что надо делать? – уточняю я. (У меня есть неоднозначный опыт участия в сплаве в качестве гида.)

– Ничего особенного. Проводником с группой туристов.

– Куда?

– В Бечевинку.

– Интересно взглянуть на легендарное место.

Утром приезжаем в Петропавловскую гавань. Знакомимся с туристами. Это пожилая пара, две женщины и старшая группы.

– Помоги загрузить вещи! – командует тур-лидер.

Я тащу тяжеленные чемоданы на борт катера. Что они там возят, кирпичи? Катер отчаливает. Сижу на верхней палубе, курю. Слушаю рассказы капитана. Про подводную лодку, которая неожиданно всплывает рядом, пугая его до смерти. Про переговоры по радио – когда нужно говорить, а когда лучше молчать. Про гонку с больным на борту обратно в порт. Интересный он малый – размышляю я – сразу и не скажешь, сколько ему лет. Загорелое лицо. Прищуренные глаза. Настоящий морской волк! Часами сидит и крутит штурвал, смотрит в бинокль. Что он там видит? Беру бинокль, вглядываюсь в даль, но ничего кроме волн не замечаю.

Мы проходим мимо знаменитых скал – Трёх Братьев, выходим из Авачинской бухты и поворачиваем на север. Идём вдоль Халактырского пляжа. Наша цель – бухта Бечевинская. Раньше там был военный городок, где базировались дизельные подводные лодки. Но потом базу закрыли. Теперь это брошенный город-призрак, куда сейчас стремятся попасть лишь туристы и медведи.

– Мы хотим чай! – слышится крик старшей группы.

Отрываюсь от своих мыслей, спускаюсь в каюту. Путешественники сидят зелёные от качки. «Куда вам чай?» – проносится в голове.

– Пожалуйста, – я наливаю кипяток из термоса.

На палубе лучше. Свежий ветер, хорошая компания капитана и матроса.

– Раньше группы на палтуса возили, – продолжает свои байки кэп. – В основном генералов… Один раз они такого крупного палтуса поймали, что вытащить не смогли.

«Да, конечно!» – думаю я, но вслух соглашаюсь.

– Киты! – восклицает капитан. Неподалёку показываются чёрные треугольники плавников семейства косаток. Зову туристов. Держась за рейлинги, они щёлкают фотоаппаратами.

Несколько часов пролетают незаметно. Мы приближаемся к отвесным скалам, между ними узкий вход в бухту. Это Бечевинка.

– Там песка намыло, близко не подойдём, – сообщает капитан, – дальше на лодке.

Перед отплытием я прошу дать ракету на случай встречи с медведем.

– Держи! – капитан долго роется в рундуке, затем протягивает мне круглую жёлтую банку. – Это фальшвеер, используется на море, даёт яркий дым в течение трех минут. Не вздумай тратить! Он мне вместе с катером из Японии достался.

«Как придётся», – думаю я.

Туристы пересаживаются в резиновую лодку. Мотор натужно взвывает, и мы мчимся в сторону бетонного пирса.

Причаливаем.

– Ну, идите – гуляйте! – смеётся матрос. – Я вас на берегу подожду… – Он начинает собирать дрова на костёр, достаёт удочку.

Первым делом я подбираю ржавую консервную банку и металлический прут. Иду и мерно колочу по банке. Туристы удивляются.

– Это от медведя, – объясняю я, – смотрите! – Показываю на свежие следы пребывания медведя. Размер кучи даёт представление о величине зверя. «Поэтичная скотина – сел ведь ни где-нибудь, а на бетонной площадке с великолепной панорамой всей бухты», – отмечаю я.

Продвигаемся по заросшей кустами дорожке в сторону многоэтажек. Туристы достают камеры и врассыпную исчезают в полуразрушенных домах.

Сажусь на травку, загораю. Пытаюсь представить, как жил этот город много лет назад. Захожу в жилой дом. На полу детские игрушки. Такое ощущение, что всех эвакуировали в срочном порядке. Становится жутковато. Иду в здание столовой. На полу лежит айфон. «Неплохо сохранился», – кладу телефон в карман.

Смеркается. Кажется, из кустов за мной внимательно наблюдают чьи-то большие глаза… Изо всех сил бью по банке – вызываю туристов. Все собираются возле штаба. Возбуждённо переговариваются, хвастаются фотографиями развалин. Только одна женщина выглядит расстроенной.

– Что случилось? – спрашиваю её.

– Телефон потеряла…

– Вот он!

Женщина, благодарно улыбаясь, забирает свой телефон.

Возвращаемся на пирс. Садимся в лодку.

– Медведь приходил, – рассказывает матрос, – крупный такой. Наверное, вы его вспугнули.

«Да уж», – чувствую, что рука от ударов по банке занемела.

На прощание дёргаю кольцо на японском фальшвеере, кидаю в воду, как написано в инструкции (капитан потом выскажет мне всё, что думает о моих невысоких умственных способностях). Мы зачарованно смотрим на оранжевый дым в лучах закатного солнца. Бечевинка скрывает свои тайны за завесой дыма… Подплываем к катеру.

– В темпе вальса! – капитан чем-то озабочен. – Прогноз плохой передали, усиление ветра.

Мы быстро снимаемся с якоря и выходим в обратный путь. Качка заметно усиливается. Темнеет. Идём по приборам. Главный из них измеряет глубину. Туристы укладываются внизу. Закутываюсь в спальный мешок, сижу рядом с капитаном наверху. Ему всё нипочём! Матрос приносит горячий чай. Капитан рассказывает про ночные кораблекрушения.

– Дай подушку! – над палубой торчит голова тур-лидера.

Спускаюсь вниз, перешагиваю через спящих, достаю подушку. Нос катера с шумом режет пенящиеся волны. Мы идём, и над нами только звёздное небо.

…Начинается шторм, вода переливает через борт. Катер идёт ко дну. Нас вылавливают военные моряки с подводной лодки. Внутри почему-то сидит медведь и смотрит на меня большими глазами…

– Подъём! – меня будит капитан. – Подходим!

Впереди сияют огни ночного города.

Через час швартуемся в порту, прощаемся с капитаном. Довольные туристы уезжают. На берегу меня ждёт жена.

Рыбалка на севере

В аэропорту Паланы, поднимая снежные вихри, приземляется вертолёт с красной звездой на фюзеляже. На борту вместе со мной двое пограничников. Они привезли на заставу почту. Нас встречает командир на УАЗике. По пути на побережье, где находится часть, он показывает посёлок.

– Вот это у нас дом культуры, здесь гостиница, а вот бизнес-инкубатор.

Командир вкладывает в последнее словосочетание целый спектр чувств – от восхищения до неприязни.

– А что там? – интересуюсь я.

– А кто его знает, – командир использует далеко нелитературный оборот речи.

Вечером мы идём в местное развлекательное заведение. В небольшом помещении три стола. Звучит группа «Ласковый май».

– Меню можно? – спрашиваю я у хозяина.

– Пиво камчатское, водка и камбала, – оглашает тот традиционный для Севера набор угощений.

– Давайте всё!

Я разглядываю посетителей.

– За тем столиком кто?

– Это администрация, – отвечает командир.

– А те?

– Казначейство, вон там в углу – полиция.

– А танцует кто? – я наблюдаю за медленно извивающимся на танцполе долговязым мужчиной.

– А, это? Пожарник!

На следующее утро мы грузимся в вертолёт. Командиру надо отвезти топливо в соседний посёлок. По пути забираем местного охотника. На его заимке стоит гусеничный вездеход армейской окраски. Рядом с избушкой лежит позвоночник кита. Какого размера морское млекопитающее, если одна его кость больше меня? Охотник совещается с лётчиками, показывает маршрут по карте.

– Сейчас порыбачим, – обещает командир.

Вертолёт взмывает в воздух. Спустя 15 минут, опускается рядом со скалой. Рядом, огибая сопку, стремительно бежит ручей едва ли в метр шириной.

– Ну, что, порыбачишь? – спрашивает меня командир.

– Я рыбу ловить не умею.

– Ты попробуй! – смеётся охотник.

Он протягивает мне большой гнутый гвоздь, к нему привязана леска, обмотанная вокруг дощечки. Первый раз вижу подобную снасть. С сомнением кидаю гвоздь в ручей. Через мгновение следует резкий рывок. Вытягиваю. На конце лески бьется крупная рыбина.

– Кто это?

– Голец.

Я рассматриваю улов. По прикидкам серебристый голец достигает в длину сантиметров 50. Скоро у нас полное ведро рыбы.

– Хватит – говорит охотник.

Вечером мы паримся в бане на заставе.

– Пора и гольца попробовать, – приглашает командир.

На большой сковородке шкворчит запечённая с луком рыба. «Такое блюдо не подадут даже в самом дорогом рыбном ресторане Парижа», – думаю я.

Банные

«На выходных идём в поход на Банные», – говорит коллега. Я не придаю этим словам особого значения, что довольно легкомысленно с моей стороны. «Это – традиция для шефа», – объясняют мне. Те, кто уже принимал участие в походе, ничего конкретного не говорят, прячут глаза и только печально улыбаются. Шеф, я слышал, занимается спортом. Каждое утро он бегает. Зимой – на лыжах. Выглядит как Путин на рыбалке в Сибири. «Но это не тяжело?» – предполагаю я. «Что ты? Конечно, нет!» – успокаивают меня. На собрании перед походом шеф уверенно рисует на доске стрелочки маршрута и объясняет, как мы непринуждённо, в основном наслаждаясь природой, доберёмся до конечного пункта. Какое это будет лёгкое, но незабываемое приключение. По пути нас ждут несколько остановок. Мне нравится количество привалов. Ничего страшного в походе, кажется, нет. В конце концов, это же не «Фантоцци против всех».

Затемнение.

Раннее утро субботы. Мы грузим бесконечные ящики на грузовики. Колонна выезжает. За окном темно. Равномерно урчит мотор.

Затемнение.

Мы стоим на поляне. Машин уже нет. Все навьючены рюкзаками. «Вперёд!» – командует шеф. «На повороте нас подберут квадроциклы, если кто-то устанет.» «Квадроциклы? – думаю я. – Прекрасно! По-моему, я уже устал.» Мы идем на протяжении нескольких часов. Неожиданно появляются квадроциклы, но свободных мест на них нет. Водитель первого кричит: «Ну, как? Идете? Молодцы!». Квадроциклы проезжают мимо, обрызгивая нас грязью. Мы идём дальше. Впереди – река. «Сними обувь», – советует шеф. «У меня высокие ботинки», – отвечаю я. Захожу в речку, проваливаюсь по пояс и промокаю насквозь. В голове мелькает мысль о том, что запасную обувь я не взял. На привале сушу носки около костра. Сажусь под дерево, достаю фляжку.

Затемнение.

Меня трясёт за плечо шеф. «Подъём.» Я успеваю увидеть хвост колонны. «Оставьте меня здесь навсегда», – думаю я, но вслух говорю «Иду!». Натягиваю ещё мокрые носки и бегу догонять коллег. «Видишь?» – спрашивает товарищ. Я действительно вижу перед собой на тропе слоновью кучу. Но откуда здесь слоны? «Медведь», – спокойно рассуждает коллега. «Свежее», – зачем-то добавляет он. «Кто взял ружьё?» – спрашивает шеф. Выясняется, что у нас есть свисток. Мы идём и свистим. Некоторые кричат. Что про это думает медведь?

Затемнение.

Мы идём в траве выше человеческого роста. Мы идём по снегу. Мы идём по льду. Сзади слышится крик. Один провалился под лёд. Его достают. Мы ползём по скалам, внизу – обрыв. Прыгаем через ручьи. По лицу бьют ветки. Это всё происходит не со мной – успокаиваю я себя. Это просто телепередача «Выживание в джунглях».

Затемнение.

«Ну, вот и всё!» – слова шефа пробуждают остатки жизни в приунывшей группе. Мы сидим возле домиков геологов. «Осталась только Табуретка». «Какая ещё Табуретка?» – я инстинктивно опасаюсь новых названий. «Теперь надо по пять капель перед Табуреткой, чтобы ноги не болели», – объявляет шеф. «Ни за что!» – проносится в голове. Но я пью коньяк, и ноги на самом деле перестают болеть. Становится легче. Мы выходим из лагеря геологов, идём по руслу ручья, пересекаем долины, проходим мимо озёр, в которых плавают утки. И вот перед нами встаёт отвесная скала, вероятно, кратер древнего вулкана. «Вот и Табуретка!» – мечтательно говорит шеф.

Затемнение.

Я лежу на траве, смотрю в небо. Пытаюсь восстановить дыхание. Сердце, кажется, сейчас выпрыгнет из груди. Голова кружится. Руки нащупывают ягоды. Ноги пока не шевелятся. Лицо обдувает тёплый ветер. Это – вершина Табуретки. Мы сделали это! «Ну что, друзья? – слышится радостный голос шефа. – Вот и середина пути!»

Затемнение.

Который час продолжается игра «Попробуй не упасть с обрыва». Цепляясь за ветки стланика, мы спускаемся, скорее всего, в самый центр Земли. Мозг отключился. Тело не слушается. Шеф бодро успевает и вести группу, и подгонять отстающих. Наконец, впереди внизу маячат какие-то постройки, похожие на человеческое жильё. Это галлюцинации. Это мираж. «Пришли», – слышу я. Последние шаги я делаю, как робот, не чувствуя ни ног, ни рук, не понимая, кто я и что вокруг.

Затемнение.

Мы сидим вокруг костра. Рядом журчит река. На небе – луна. Я – в приятной нирване, в руках фляжка. В голове звучит Клэптон: «You are wonderfull tonight». «Если есть рай на земле, то он здесь», – думаю я. Внезапно шеф весело говорит: «Ну что? Поём песни! А потом – танцы!». «Ничто на свете не сможет поднять меня с любимого кресла», – думаю я. Через секунду я уже вожу хоровод вместе со всеми и громко пою: «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались».

Затемнение.

Меня трясут за плечи. «Построение», – говорит чей-то голос. На поляне – оптимистичные коллеги. Шеф, одетый в спортивный костюм (на голове – бандана), спрашивает: «Кто идёт со мной на Лысый Пуп?». Я теряю сознание.

Затемнение.

Я сижу в кресле. Сияет солнце. Зам генерального трясёт связкой рыбы. «Он был на рыбалке», – догадываюсь я. Коллега достаёт ракетку для бадминтона. От кухни доносится аромат плова. В руке нащупывается холодное пиво. Жизнь, кажется, налаживается. «Кто идёт со мной собирать золотой корень?» – вдруг слышится голос вернувшегося с Лысого Пупа шефа. Я сливаюсь со стулом. Вспоминаю передачи про сусликов по каналу «Нэшнл Джиографик». Я умер, я окаменел, стал частью природы. Меня нет.

Затемнение.

Ночь. Кругом непроглядная темнота. Фонарик забыт в палатке. Я стою на четвереньках. Куда я шел? Вроде бы в бассейн. Впереди – дикие лужи с кипятком, сзади – горная река. Я в ловушке. Внезапно из темноты показывается лучик света. Это шеф. «Держись! Мостик в другой стороне.» Он выводит меня на тропу. Я спасён.

Затемнение.

Мы в горячем бассейне. До этого было купание в ледяной реке, а может быть, мне показалось. Зам генерального настойчиво брызгает мне в лицо водой. Понимаю, что надо обернуться. Поворачиваясь, вижу танцующих русалок. В ушах вибрирует: «Валера! Валера! Я стану нежной и верной…». Спустя какое-то время мы снова вокруг костра. Бард хрипит: «А утки хама-хама-хама ик, ик, ик!». Напротив «приятное» лицо одного из туристов-дикарей, тоже отдыхающих на базе: «Ты меня уважаешь?»… «В ресторане есть шампанское, – шепчет мне айтишник, – … и караоке…»

Затемнение.

Построение. «Вы, конечно, можете поехать в вахтовке… – говорит шеф, – но я буду вынужден сделать выводы…» Все выходят пешком. На вершине Табуретки зам генерального не выдерживает боли в колене, берёт спутниковый телефон и задействует опцию «Звонок другу». Через полчаса прилетает вертолёт и забирает зама. У нас таких друзей нет, поэтому мы продолжаем идти. На очередном привале мы изменнически садимся в вахтовки.

Затемнение.

Вахтовка торчит капотом в небо, как в апокалиптическом фильме. Она намертво увязла в глине и не двигается ни вперёд, ни назад. Пробуем дёрнуть другой вахтовкой – рвётся трос. Пытаемся вытянуть лебёдкой – ломается единственное на берегу дерево. «Я же обещал приключения!» – хохочет шеф, снимает футболку и прыгает под вахтовку с лопатой в руках. Мы копаем противотанковый ров, как при обороне Москвы, уже несколько часов. Надежды нет никакой. Наступает вечер. На десятки километров кругом – тундра и медведи. «Толкаем!» – весело зовёт шеф. «Вахтовка весит 10 тонн», – проносится у меня в голове, и тут машина выезжает из ямы.

Затемнение.

«На выходных идём в поход на Банные», – слышу я объявление. «Как быстро пролетел год!» – думаю я.

Мильково

Летом приятель зовёт в Мильково. Там живёт заядлый рыбак, который знает секретные места на реке Камчатке. Вспоминаю, что у меня есть удочка, которую мне подарили на день рождения. Один раз я её даже закидывал в воду, после чего на ней образовалась борода из лески. С тех пор удочка стоит в шкафу. Значит, снасти у меня уже есть.

После посёлка Коряки машин на дороге остаётся совсем немного. В Сокоче делаем традиционную остановку для чая с пирожком. Здесь много людей: автобус с пассажирами, туристы на вахтовке и экстремалы на больших джипах.

Приятель находит кассету. Едем под «Комбат-батяня!» группы «Любе». Музыка соответствует суровому камчатскому пейзажу. Ганальская тундра, реки со странными названиями, горы…

Приезжаем в Мильково после обеда, встречаемся с рыбаком. Это – крупный мужчина средних лет, похожий на медведя. Правда, круглое лицо с открытой улыбкой выдаёт в нём добродушного весельчака.

– Давай тебя переоденем, – говорит он.

Видимо, я отличаюсь от классических рыбаков на реке. На мне джинсы, футболка и бейсболка. Они же все одеты стандартно – в камуфляж. С удивлением замечаю, что приятель тоже облачился в зелёный пятнистый костюм. Значит, он здесь не впервые.

Приходим на берег реки. У рыбака большая надувная лодка, несколько японских удочек и специальный ящик со странным названием «выпить-закусить», позднее выяснится, что на нём удобно сидеть. Якорем служит звено от гусеницы ГТТ. Мне достаётся роль матроса. Оказывается, «якорь» довольно тяжёлый. Садимся в лодку, надеваем спасательные жилеты. Рыбак рассказывает, что недавно в этих местах утонул «матёрый» лодочник.

Уходим вверх по реке. Японский мотор мощно несёт нас против течения. Широкая по камчатским меркам водная дорога завораживает. По берегам стоят деревья-великаны, каких нет в Петропавловске. А чайки, наоборот, – до смешного малы! Вдалеке виднеются горы с острыми пиками. Небо ясное, светит солнце. Вода прозрачная, в ней отражаются и деревья, и горы. В лицо дует прохладный ветерок – это чистый воздух со смешанными запахами воды, земли, травы. Такое ощущение, что ты надел кислородную маску. Вспоминаю детство в деревне, где мы купались в озере… Местные жители, завидев лодку, приветливо машут руками. Может быть, их удивляет мой наряд?

Повороты на реке называются кривуны. Рыбак подробно живописует, сколько и какой рыбы он поймал на каждом из них. Сразу видно, что это человек, влюблённый в Камчатку. Воду здесь можно пить прямо из реки. Рыбак говорит, что один знакомый из-за границы долго не мог в это поверить, а когда разожгли костёр на берегу, был просто поражён – там вообще нельзя жечь костры.

Через полчаса причаливаем (верёвка от якоря обматывается вокруг моей ноги, и я чудом не лечу в воду вслед за якорем), выходим на косу. На всякий случай оглядываюсь на непроходимую чащу леса сзади – от неё нас отделяет лишь узкая полоска воды.

– Медведи здесь есть?

– Конечно!

По спине пробегает холодок.

Сначала рыбак разматывает бороду на моём спиннинге и привязывает крючок. Он учит нас правильно бросать и вытягивать блесну. Повторяем за ним. В азарте не замечаю, как захожу в реку. Кроссовки промокают, но вода тёплая. Несколько попыток, и вот оно! Леска натягивается и начинает трепетать. Вытаскиваю небольшого гольца – сковородника. Оказывается, это не так и сложно! Следом за этим рыбак с приятелем вытягивают ещё несколько рыбин. Наш улов – гольцы, кунжа и хариус. Рыбак говорит, что поймать хариуса – большая удача. Начинает темнеть. Возвращаемся. Обратно едем в сумраке. Лицо залепляют мошки.

Вот мы уже за гостеприимным столом. Местные налегают на шашлык, а «городские» – так нас называют – на свежевыловленную жареную рыбу. Она просто тает во рту. Рыбак готовит сашими из хариуса – тонкие ломтики сырой рыбы обмакивает в соевом соусе и васаби. Ничего вкуснее я не ел даже в Японии! Идём в баню. Потом соревнуемся, кто больше раз запрыгнет в бассейн с ледяной водой.

Просыпаемся на удивление рано. После рыбного пиршества организм чувствует себя хорошо. Завтракаем и снова на речку!

В этот раз едем не так далеко вниз по течению. Минут через 15 приезжаем к большой яме. Выходим на отмель и начинаем ловить. Солнце печёт. Хочется просто лечь на песок и загорать. Но нельзя – нам нужен улов на уху. Забрасываю спиннинг, и вдруг толчок – вытаскиваю большую кунжу.

– Новичкам везёт! – сердито ворчит приятель.

Но вскоре и он вытаскивает хорошую рыбину. Быстро пролетают два часа. Собираемся обратно.

Рыбак показывает нам мастер-класс по разделке рыбы. Советует, как правильно её солить и вялить. Варим уху.

На прощание нас угощают рыбными деликатесами. Невольно начинаем чувствовать себя опытными рыбаками. Обещаем снова приехать на рыбалку в Мильково.

Квадроцикл

Назвать меня заядлым поклонником экстремальных развлечений довольно сложно. Регулярный просмотр женского тенниса по телевизору да время от времени вечерний поход в пивной ларек, вокруг которого концентрируются лучшие представители района, – вот чем ограничивается мой мир экстрима. Поэтому когда знакомые предложили покататься на квадроциклах, я засомневался. Однако, заинтригованный возможностью приобщиться к настоящим экстремалам, я согласился.

Мы приехали на окраину Петропавловска, облачились в камуфляж и выехали в сторону «домашних» вулканов – Авачинского и Корякского. Первое впечатление от управления квадроциклом – ты танцуешь рядом с пьяным на дискотеке. Машина реагирует на малейшее движение руля и грозит мгновенно выбросить тебя с дороги. Постепенно справившись с норовистым «конём», я вдруг осознал, что увяз по бензобак в огромной луже. Через полчаса вернулся первый квадроцикл и помог мне выбраться. За это время вид одиноко сидящего в луже на четырёхколёсном вездеходе человека доставил немало приятных минут проезжающим мимо джипперам, байкерам и особенно велосипедистам. Как странно, что буквально за минуты казавшийся безлюдным лес наполнился десятками людей, которые появлялись буквально из-за каждого куста.

Проехав немного вперёд, мы увидели, что посреди топкого болота, в которое после зимы превратилась дорога, скучает неизвестно откуда взявшийся кроссовер на летней резине. Что двигало водителем при попытке проехать там, где утонул бы и «КамАЗ», – осталось загадкой. Сначала мы пытались вытолкнуть машину из ямы руками, но это нам не удалось. Потом мы пробовали выдернуть его из ямы квадроциклом, причем тем, на котором ездил я (что мне сразу не понравилось, однако я предпочёл не делиться ни с кем своими тяжёлыми предчувствиями), но в этом мы также не преуспели. В конце концов, приехали четверо мотоциклистов, которые, не стесняясь выражений, доходчиво объяснили водителю кроссовера своё невысокое мнение о его шофёрских навыках. После чего совместными усилиями автомобиль удалось вырвать из трясины.

Мы поехали дальше. Нас окружала удивительная камчатская природа: заснеженные горы, озёра и уже начинающая пробиваться листва. До вулканов осталась буквально пара километров. Вскоре мы приехали на поляну. «Привал», – пояснил наш проводник. Отдохнув, мы двинулись в путь, но тут внезапно мой квадроцикл снова заглох. Через полчаса вернулась первая машина. Осмотр вышедшей из строя техники привел к неутешительному диагнозу (вот тут и сбылись мои мрачные предчувствия!) – она сломалась окончательно и бесповоротно. Начал накрапывать дождик.

Прицепив мой квадроцикл на буксир, мы тронулись в обратный путь. Сказать, что с неработающим двигателем квадроцикл плохо слушался руля, значит ничего не сказать. Нечеловеческим усилием надавив на тормоз, я еле успевал избежать столкновения с впереди идущим квадроциклом, а уже в следующее мгновение следовал резкий рывок, при котором голова, казалось, готова отделиться от туловища и жить собственной жизнью. В довершение общей картины из-под колёс передней машины при пробуксовке в горку вылетали комья свежей, густой грязи и приземлялись прямо мне на лицо. Так продолжалось целую вечность.

Наконец ведущий квадроцикл остановился, как я думал, чтобы дать мне передышку. Его водитель подошёл ко мне и показал на дороге отчётливо видные свежие следы размером с две мои ступни (мне вспомнился снежный человек). «Мишка бродит», – весело объяснил мой знакомый, сел на квадроцикл, и мы продолжили путь. Теперь мне стало ещё сложнее следить за натяжением буксировочного троса – я всё время оглядывался назад, представляя несущегося за мной огромного медведя, сильно проголодавшегося за зиму.

Единственным утешением, пожалуй, стали спуски с практически отвесных гор, перед которыми меня предусмотрительно отвязывали от буксира и сталкивали под горку.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Мы вернулись в город, я отстирал свои вещи и сел наслаждаться трансляцией женского тенниса с кружкой холодного пива в трясущихся от усталости руках.

На следующие выходные меня зовут кататься на мотоциклах. Я пока думаю…

Чавыча

– Чавычу будешь брать? – спрашивает меня Юра.

На дворе конец мая – необычно рано для начала путины на полуострове.

– Уже пошла? – интересуюсь я.

– Друзья в море бегали, пару хвостов поймали.

Привожу свежий лосось домой. Это довольно крупный экземпляр весом 6 килограммов. Кожа блестит, мясо ярко-розового цвета. Голову и хвост оставляем на уху, остальное нарезаем на стейки. Первая чавыча на Камчатке – священный обряд, во время которого необходимо выехать на природу дружной компанией, сварить уху и пожарить на углях королевскую рыбу.

– Мы в субботу в бухту Русскую с ночёвкой идём, вы с нами? – спрашивает Аня.

– Конечно! – отвечаю я.

С собой мы берём стейки из чавычи. Во время вечерней стоянки пожарим их на решётке. Так они получаются исключительно нежными. Я предвкушаю пиршество в одной из самых живописных бухт Камчатки. Отличное место, чтобы отведать первую в этом году красную рыбу.

Рано утром мы приезжаем в порт, грузимся на катер «Наталья». На борту собрались друзья: Володя, Ева, Дима, Катя и Антон.

– А где твоя жена? – спрашивает Дима Антона.

– Дома, третьего нянчит, – отвечает Антон.

Дима рассказывает анекдот: «Моряк возвращается домой. За столом – трое детей. Это – Таня, помнишь, я к тебе в Мурманск приезжала? Это – Коля, помнишь, во Владивосток к тебе приезжала. – А это что за мальчик? – Да пусть сидит, что, тебе жалко?»

Получив разрешение портовых властей, выходим из ковша в Авачинскую бухту. Проходим мимо величественных скал «Трёх братьев» в открытое море. Поднимаюсь на мостик. Погода великолепная, на море практически штиль. Свежий ветерок приятно дует в лицо. Капитан как обычно рассказывает байки про морские походы с гостями Камчатки.

– Недавно одного генерала возил. Только из Сирии вернулся. Тот как сел на палубе и несколько часов смотрел на море, на горы. Хорошо у вас, говорит.

Я задаю глупые вопросы – что показывают многочисленные приборы, установленные на панели. Спускаюсь в салон. Там слышится весёлый смех, все пьют пиво. Аня – душа компании, с ней всегда легко. Матрос Витя суетится на камбузе, оттуда тянет вкусным запахом. Я ставлю на магнитофоне песню «Остановите, Вите надо выйти!» Володя достаёт пакет варёных яиц.

– Хотите посмотреть, какие у меня яйца? – говорит он.

Девушки оживлённо обсуждают предложение Володи.

Проходим остров Старичков. Здесь много чаек, топорков, бакланов. Они с громкими криками летают вокруг яхты, смешно разгоняются над волнами перед тем как взлететь. В воде мелькают головы нерп. Кажется, на это можно смотреть бесконечно!

Через два часа достигаем мыса Кекурный. На одной из скал, торчащих из воды, вальяжно расположились сивучи. Фотографируемся на фоне величественных животных. Подходит катер «Акватория». На нём дайверы, которые погружаются в воду. Володя с Евой берут удочки, Витя помогает с наживкой. Я загораю на верхней палубе.

– А ты что не ловишь? – спрашивает меня Аня.

– Я уже поймал чавычу, у меня стейки с собой, – отвечаю я.

– Не клюёт, – сокрушённо замечает Володя спустя полчаса.

Недалеко от нас в небе грациозно кружит орлан. Вдруг он пикирует вниз, хватает когтями рыбу и вместе с ней взмывает вверх, садится на одну из скал.

– А вы говорите рыбы нет, – смеётся Сергей.

Полчаса спустя у нас полное ведро терпуга, бычков и зеленоватой рыбы, которую все называют «капитан».

Мы заходим в бухту Русская. Своей формой она напоминает фиорд. С сопок сбегают водопады от тающих ледников. По крутому снежному склону бегут три медведя. Это дикие места, не тронутые цивилизацией.

– У меня спрей от медведей есть, – успокаивает Сергей.

Вместе с «Акваторией» мы швартуемся к старому сухогрузу, затопленному у берега. На борту краской написано «Магаданец». Следом за нами в бухту заходит двухмачтовая океанская яхта «Абель Тасман» из Новой Зеландии. Белоснежные паруса гармонично смотрятся на фоне тёмно-синей воды.

Едем на рыбалку в устье реки. Над заснеженными вершинами парит спортсмен на парашюте. Откуда он здесь? Подъехав, мы видим съёмочную группу. Это – экипаж новозеландской яхты. Наверное, они удивлены, встретив в укромном уголке нашу весёлую компанию.

Антон уходит по берегу в направлении заброшенной пограничной заставы.

– Артефакты пошёл искать для коллекции, – объясняет Аня.

Вечером на «Акватории» после очередного погружения переодеваются дайверы.

– Сегодня будет концерт, – говорит Аня.

– Концерт? – я представляю дайверов, поющих хором.

– На «Чайке» барды пришли, – уточняет Аня.

«Чайка» пришвартовалась с другой стороны «Магаданца».

На берегу устанавливают мангал. Ну, вот и наступил заветный час дегустации чавычи! Я достаю стейки из холодильника. У огня командует Алексей.

– Пожаришь? – спрашиваю я.

– Не вопрос, – отзывается он.

– Всё, идём на «Чайку»! – слышится крик Ани.

Не дождавшись стейков, мы переходим через «Акваторию», поднимаемся на «Магаданец», спускаемся на «Чайку». Внутри просторного салона шумно. Установлена музыкальная аппаратура, ансамбль бардов поёт песни под гитару. Нас гостеприимно усаживают за стол, угощают самогоном со свеже-сваренными крабами. Их вытащили со дна дайверы. Некоторое время спустя, мы дружно подпеваем хором. Володя выходит танцевать.

Возвращаемся на борт затемно, на ощупь спускаемся по шторм-трапу, закреплённому на сухогрузе. Потом под песню «Вите надо выйти!» танцуем на палубе. Над нами звёздное небо, склон горы уходит ввысь. Под ногами качается палуба. Что это – волны или самогон? Постепенно я теряю представление о том, где я нахожусь. Мы спускаемся в каюту и ложимся спать.

– А ты почему с нами на «Чайку» не ходил? – спрашиваю я утром Диму.

– Я спать лёг на часик, потом проснулся, а вы уже ушли, – отвечает он.

– Мы песни пели, – говорю я.

– Да, кстати, вкусные стейки из чавычи вчера были, – говорит Дима.

Долиновка

Начало скоротечного камчатского лета сторож Саша привычно проводит на дальней заимке. Два домика, баня и столовая построены на реке Камчатке для иностранных туристов. В ожидании клиентов Саша скучает в компании двух охотничьих собак. Иногда прилетают две вороны, которых сторож безуспешно пытается дрессировать. Одинаковые дни медленно тянутся друг за другом. Лишь изредка в тёмном ельнике на противоположном берегу появляются мильковские мужики, приехавшие на рыбалку. Саша с тоской провожает их взглядом. У него заканчиваются сигареты и продукты.

Однажды к импровизированному причалу подходит надувная лодка. Саша с радостью торопится навстречу гостям. Приехал местный рыбак Чубук, который вырос на реке, знает каждую протоку как свои пять пальцев.

– Санёк, хочешь, съездим в бригаду тут недалеко, у меня там кореш, рыбы возьмём, – весело предлагает Чубук.

Саша охотно соглашается. Затея кажется ему дельной. Он не откажется сейчас от свежей ухи. Приятели садятся в лодку, собак Саша оставляет охранять базу. Выясняется, что у Чубука с собой две бутылки водки для натурального обмена с рыбаками. Моторная лодка бодро режет речную воду против течения. Саша внимательно осматривает знакомые места.

Тем временем, Чубук выпивает полбутылки водки и засыпает. Саша обнаруживает это обстоятельство, только когда лодка на полном ходу врезается в меляк. Судя по всему, в ходе столкновения винт получает серьёзные повреждения. Следом кончается бензин, мотор даёт сбои, чихает и окончательно глохнет. Начинается сплав по течению в сторону Долиновки. Лодка петляет по протокам.

Смеркается. Чубук безмятежно спит на дне лодки. По берегам светятся глаза медведей, вышедших на ночную рыбалку. Комары норовят унести Сашу в тайгу. Натягивая капюшон штормовки на голову, наш герой с ужасом представляет, как он через неделю приплывает в Усть-Камчатск. Всю ночь Саша вздрагивает от малейшего шороха и плеска воды.

На следующее утро, выпив ведро воды из реки, Чубук деловито сообщает: «Мы в самой дальней протоке у Машерово вышли, в темноте промахнулись». Саша холодеет. Его мозг нехотя пытается смириться с бедственной ситуацией, в которой они оказались. Бензина нет. Винт сломан. На берег сойти страшно из-за медведей, да и пешком сквозь густые заросли далеко не уйдёшь. Как там некормленые собаки на заимке? По берегам людей нет. Течением лодку неумолимо несёт всё дальше от Кирганника и спасительной бригады. Из продуктов в лодке только полторы бутылки водки. Беззаботный Чубук уже тянется к одной из бутылок, чтобы поднять себе настроение.

И тут Саша, вспомнив, как в одном голливудском фильме бородатый стармех лил виски в двигатель подводной лодки, выливает всю оставшуюся водку в топливный бак. Мотор нехотя с визгом заводится. Сломанный винт судорогой бьётся под водой. Лодка идёт вверх по течению с черепашьей скоростью. Саша повторяет про себя все известные ему молитвы.

За двести метров до рыболовецкого стана мотор глохнет окончательно. Чубук сладко спит на корме. Саша, спотыкаясь, бежит к спасительному лагерю рыбаков.

– Мужики, отвезите на заимку, целые сутки плутаем, винт сломали.

– А с кем ты? – спрашивают рыбаки.

– С Чубуком.

– Это который тут все протоки знает?

– С ним, – отвечает Саша.

Малахай

Вездеход с гидрологами, скрипя гусеницами, подъезжает к посёлку, останавливается. Виталя вылезает из машины и тянет затёкшее тело. Уже месяц они ездят по северным рекам Камчатки, бурят пробы, наносят на карту полученные результаты. Остановка в небольшом посёлке означает возможность помыться и поспать на нормальной кровати.

Первым Виталя встречает рыбака. Тот везёт свежевыловленную корюшку. К рыбаку подъезжают пять снегоходов с нартами. Крепкие молодые люди скупают весь улов по пять рублей за штуку. Виталя пытается подсчитать доход рыбака, если за день тот успевает выловить 2 тысячи рыбин.

Первым делом надо устроиться на ночлег и помыться – вспоминает Виталя. Ещё надо найти малахай. Традиционный головной убор коряков можно выгодно продать по возвращению в город.

Виталя идёт в поселковую администрацию. Внешне покосившийся барак напоминает заброшенные дома в Припяти. На стук дверь открывает местная девушка неопределённого возраста.

– А где глава? – спрашивает её Виталя.

– Уехал на Гавайи, – с улыбкой сообщает девушка.

Виталя озадачен. Неплохо они тут зарабатывают – проносится у него в голове.

– Да нет, – поясняет девушка, заметив озадаченное лицо Витали, – он зарплату получил и в запой ушёл.

– На Гавайи уехал, – Витале нравится, как оригинально тут называют хобби главы.

– А малахай где достать можно?

– Есть тут одна мастерица, на окраине в чуме живёт.

Виталя идёт в общежитие. Его коллеги уже разжились водкой, нашли баню. Из комнаты гидрологов слышится женский смех. Вечер обещает быть приятным во всех отношениях.

В разгар веселья Виталя вспоминает про малахай. На улице морозно, на тёмном небе ярко горят звёзды. С трудом отыскав чум, Виталя ведёт переговоры с корячкой.

– Есть малахай, – говорит она. – Праздничный, из оленьей кожи, белый. Совсем немного осталось доделать.

– Продай! – Виталины глаза загораются при виде шапки ручной работы.

– Не могу.

– Тогда подари, – быстро соображает Виталя.

– Подарю, если меня с собой заберёшь.

– Заберу, – Виталя согласен на всё, лишь бы получить заветный малахай. – Только в Аянку съездим и на обратном пути заберу.

– Нет, – твёрдо возражает корячка.

Разочарованный Виталя возвращается в общагу. Завтра подъём в 6 утра. Надо продолжать путь.

Ночью сквозь сон Виталя чувствует на себе взгляд. Он просыпается. Напротив него на табуретке сидит корячка с чемоданом. На столе лежит малахай. Виталя пытается сообразить что делать.

В коридоре слышится шум. Дверь распахивается и забегает пожилой коряк с ружьем. Виталя с ужасом наблюдает за происходящим. Хмель быстро выветривается из него.

– Ты куда собралась? – спрашивает ночной гость корячку.

– В город, отец – отвечает она.

– В город? У тебя пятеро детей, муж…

Виталя удивлённо переводит взгляд на корячку.

Та понуро встаёт, забирает малахай, чемодан и вместе с отцом уходит.

Утром вездеход с гидрологами, скрипя гусеницами, отъезжает от посёлка. Где бы достать малахай? – думает Виталя.

«Хантер»

Сначала был «Соболь». Но его забрали возить бочки с бензином. Так появился «Хантер». Неплохая машина. Мы вообще радовались «Хантеру». Что он есть, что он ездит. Зимой дорога гладкая, белая, накатанная. Случалась и пурга, но это нечасто, да и что там – мы люди привычные.

Вообще, «Хантер» – машина простая, без тюнинга. Ни лебёдки, ни люка, ни фары-искателя… Охотник, одним словом. Доехал до угодий, оставил «Хантер» и на лыжах за дичью пошёл. А то потом за трактором далеко бежать придётся.

Заправляться поначалу побаивались. Бочки с бензином рядом с газовыми баллонами стоят, а народ у нас курящий. Да и бензин всё время испарялся. Потом уже стали ночью заправляться, в темноте не так страшно.

Хорошо ещё, что водитель сначала был всего один. К утру он засыпал и ехал уже спокойнее. Дорога прямая, на ней только один поворот на ручье Соболином. Будишь там шофёра – он поворачивает – и дальше. Водительская дверь непроизвольно открывается, а мы интересуемся, не выходит ли он здесь.

Ещё водила был – Валера. Похож на главного героя фильма «Дерсу Узала». Лёгкий на подъём, приехал в одних трениках. Через 2 дня после приезда в себя пришёл, стал спрашивать, где он, что здесь делает. Юморист, конечно, знатный – то пробег забудет снять, то проспит, то обедать в шапке садится. В баню не верил совсем. Так вот он рассказывал, что сначала цистернами гнал молоко налево, потом возил начальника детской колонии. Возить того приходилось нечасто, поэтому Валера устраивал ралли на выживание с гаишниками. Проигравший и платил за беленькую. Зять – англичанин, живёт с его дочкой в Южной Корее. Корея Валере не понравилась – местная горькая там слабенькая. Весело с Валерой было, но потом он затосковал и слёг с пневмонией. Отвезли его в ближайшую райбольницу, а там он вдруг выздоровел и – к родственникам, отмечать. Больше его не видели.

Скоро сердце «Хантера» не выдержало. Мотор стал троить. Наиболее технически продвинутые сразу полезли с советами, мол, свечи поменять и всё такое. Хитрые какие! А ключ где? Чтобы служба мёдом не казалась, все инструменты были вынуты ещё на Сахалине. Так и ездили.

Забрали, в общем, «Хантер» в ремонт, пригнали «Соболь». Только это недолго продолжалось. Однажды ночью «Соболь» не завёлся. Водитель – тоже, кстати, юморист – говорит: толкайте! Бегали они с ним, бегали. Ну, куда, он же 3 тонны весит! Тогда прицепили его задом к «КамАЗу». Тот дёрнул…

Вернулся к нам «Хантер».

Тут и лето наступило – короткое, но малоснежное. У «Хантера» по этому поводу лобовое стекло вылетело. Дорога, как построили, так нормальная была, а потом снег таял, дожди шли, опять же «КамАЗы»… Мелкий гравий давно слетел, сейчас уже покрупней валуны обнажились. Их так просто не выбьешь. На совесть строили!

Масло мы никогда не проверяем – зачем расстраиваться? Фильтр топливный сняли – засорился, а нового нет, теперь так ездим. Катализатор евро-3 с глушителя выбили кувалдой – тоже загадился весь. «Хантер» порезвей стал бегать, да и ни к чему здесь в тайге евро-3 этот…

На пляже девушки на нас оборачиваются – фигуры у всех атлетические. Пару раз проедешь на «Хантере» – и пресс квадратиками. Чтобы кровь в жилах не стыла от скрежета подвески, музыку в салоне погромче включаем – дискотека 80-х неплохо идёт: Си Си Кэч, Сабрина, Бэд Бойз Блю. С тех пор в «Хантере» ведь мало что изменилось.

Пыль в салоне такая, что внутри пылесоса меньше, наверное, наберётся. По поводу кондёра конструкторы не заморачивались. Окошки открываем – и пыль вытягивает, и прохладно! На дворниках мотор такой стоит, что в Японии ещё одну малолитражку собрать можно, но вот стёкла они не трут, нечего баловаться!

Так что «Хантер» – машина достойная! Вокруг привыкли, уже не смеются. Приятно даже, водители японских машин останавливаются на дороге, спрашивают, чем помочь.

Вачкажец

– Завтра едем на Вачкажец, – говорю я Юргу.

Мы сидим с туристом из Швейцарии на берегу реки Быстрой после сплава. Рядом задорно похрустывает костёр, в руках холодное пиво.

– Что это? – спрашивает Юрг.

– Говорят, Вачкажец в древности был вулканом, но потом взорвался. Теперь на этом месте гора Поперечная, озеро и вулканический цирк. Если погода позволит, дойдём до водопада. У вас в Швейцарии есть водопады?

– Конечно. У нас много гор и водопадов. Однажды я решил искупаться в горной реке и долго не мог выбраться на берег, такое быстрое было течение.

– Почему? – интересуюсь я.

– Берега выложены бетонными плитами, зацепиться не за что. Меня отнесло на несколько километров вниз по течению. Хорошо, что я успел выбраться из реки до водопада…

– Значит, завтра ты сможешь сравнить камчатские водопады с вашими, – говорю я швейцарцу, не чувствуя в его голосе особого энтузиазма.

Утром приезжаем из Малок на 72-ой километр. Здесь начинается грунтовая дорога вдоль газопровода. Через десять километров нас забирает КамАЗ. В вахтовке – группа русских туристов. Как обычно, это – отчаянные дамы бальзаковского возраста и несколько молодых семейных пар. Наши гиды – Света и Сергей.

Через берёзовый перелесок доезжаем до поляны, заросшей цветами. Дальше дорога идёт на подъём. Едем медленно, вахтовка ощутимо переваливается сбоку набок. Несколько раз водитель Саша выходит из кабины, осматривается, бормочет себе под нос. Из-за дождей лесная дорога местами превратилась в болото. Продираемся через лес, снаружи кунг царапают ветки берёз.

– У нас в армии специально такой полигон для учений построили. Я там на БТР ездил, – сообщает мне Юрг, выглянув в окно.

– А у нас уже готовый полигон, – отвечаю я с улыбкой.

Наконец доезжаем до озера. Проводник Света раздаёт всем сухие пайки на день. Внутри: сухофрукты, шоколад и вода. Группа выходит на маршрут. Впереди задаёт темп Сергей, Света – замыкающая. Мы неторопливо забираемся в гору по камням. Тучки постепенно расходятся, начинает припекать солнце. Наверху переходим снежник. В конце концов, забираемся в вулканический цирк. Оглядываемся назад. Оно того стоило!

Сверху открывается удивительный вид на зелёную чашу долины, обрамлённую пиками гор, с озером посередине. Туристы принимаются фотографироваться с уникальным пейзажем на бэкграунде.

Юрг недоверчиво осматривает окрестности.

– Что ты ищешь? – спрашиваю я.

– У нас в Швейцарии все дорожки в горах асфальтированы и вдоль них натянуты перила.

– Понятно, – я незаметно усмехаюсь.

– А деревни далеко?

– Далеко, – подтверждаю я.

Мы рассаживаемся на траве, достаём пайки. Швейцарец помогает себе с трапезой армейским складным ножом. Кругом – благоухающие альпийские луга. Света рассказывает туристам про цветы. Везде заметны свежие кучки экскрементов.

– Медведь здесь есть? – интересуются дамы из нашей группы.

– Бродит тут один мишка, – весело отзывается Сергей.

После привала проходим полукругом, спускаемся со склона. На тропе сидит камчатский суслик – евражка. Она терпеливо позволяет себя фотографировать, за что получает остатки орехов.

Пробираемся по медвежьей тропе к горному ручью. Туристы снимают обувь. Света и Сергей помогают всем пересечь речку. По камням перескакиваем на другую сторону, идём вдоль ручья. Юрг идёт в ботинках прямо по течению.

– Не промокают?

– Швейцарская армия – гордо отвечает Юрг.

Приходим к водопаду.

Прозрачная до бирюзового цвета вода тающих ледников падает с десятиметрового обрыва и с грохотом устремляется вниз по узкому ущелью. Сквозь водяные брызги в лучах солнца встаёт радуга.

После осмотра водопада возвращаемся к озеру. Гиды раздают туристам обед. Бальзаковские дамы достают бутылку водки. Скоро в их группе царит радостное оживление.

– Медведь перед вами на тропу выходил, – рассказывает Саша.

Туристы лишь беззаботно смеются. Я внимательно осматриваю склоны близлежащих сопок. Света показывает мне фальшвеер. Понимаю её намёк – в случае встречи со зверем, сможем его отпугнуть.

Мы лежим на траве, щуримся на палящее солнце. Скоро пора обратно. Перед выездом я договариваюсь с Сашей. На ровном участке он сажает Юрга в кабину КамАЗа и даёт ему проехать за рулём.

– Ну, как? – спрашиваю я, когда швейцарец возвращается в кунг.

– Проще, чем мой армейский БТР, – отвечает довольный Юрг.

На повороте нас высаживают, мы прощаемся с попутчиками.

– Ну, что? Понравился тебе Вачкажец? – интересуюсь я, когда мы добираемся до гостиницы.

– Здесь красивее, чем в Швейцарии.

– Почему?

– Потому что нет дорог и деревень, только медведи кругом бродят…

Усть-Большерецк

Мой приятель Андрей всерьёз увлёкся охотой. Он приобрёл несколько ружей, необходимую амуницию и экипировку. Ещё он купил подержанный УАЗ-«буханку» и вместе с друзьями сделал его тюнинг: поднял колёса, поставил шноркель, установил внутри навигатор и телевизор.

– Мы на утку собираемся, давай с нами! – зовёт меня Андрей. – У меня схрон специальный и радиоманок.

– Хорошо, – отвечаю я.

Перед выездом на охоту мы встречаемся около супермаркета.

– Сейчас, купим пару мелочей и поедем, – говорит Андрей.

В магазине он берёт самое необходимое: водку, пиво, сигареты. Но вдруг я вижу, как Андрей тащит на кассу замороженный бараний окорок.

– Это зачем? – интересуюсь я.

– Я на костре вкусно приготовлю.

– Но ведь на охоту мясо не берут? Там добудем!

– На всякий случай, – многозначительно отвечает Андрей.

Мы направляемся в сторону побережья Охотского моря, куда раньше я ходил сплавом по реке Быстрой. Андрей всё выяснил – утка там должна быть. Его знакомые выехали ещё вчера, нашли удобное место и встали лагерем. Значит, охота будет успешной. С нами едет крупный пёс Андрея.

– Лабрадор, – с гордостью говорит Андрей, – утятник. Специально обучен, чтобы уток подбитых из воды приносить.

Ночью по дороге нас застаёт проливной дождь. Пытаясь остановиться, водитель случайно съезжает в кювет. Все целы. Мы выталкиваем машину на дорогу. Пытаемся сориентироваться по навигатору, кружим в поисках знакомых Андрея. Потом стреляем из ракетницы. В конце концов находим лагерь. Андрей жарит на костре бараний окорок. Мы отмечаем встречу.

Утром просыпаюсь первым, беру ружьё и выкарабкиваюсь из своей палатки. Оказывается, мы встали лагерем буквально в трехстах метрах от посёлка. Ближайшие многоэтажки видно прямо через поле. Судя по всему, это Усть-Большерецк. Странно, ведь Андрей обещал дикую природу. Пытаюсь разбудить других охотников.

– Андрей, вставай! На утрянку пора!

– Какая утрянка?

– Ну, на охоту, утку стрелять!

– Какая утка, какая охота? – бормочет Андрей, поворачивается на другой бок и снова засыпает.

Зову с собой лабрадора, иду на берег озера, расположенного неподалёку. Закидываю в воду чучела для приманки уток. Сажусь на берегу с ружьём, жду. Вдруг слышу плеск воды. На берег выходит собака, машет хвостом. В зубах у неё леска, за ней волочатся все чучела.

Октябрьский

На Камчатке наступает прохладное лето.

– Съездишь в Октябрьский? – спрашивают меня.

(Это рыбацкий посёлок в 200 км от Петропавловска).

– Что надо делать? – уточняю я.

– Надо перевести португальцам – они закупают рыбу и проверяют качество. Утром туда, вечером обратно. Платят нормально.

– Хорошо.

Рано утром меня забирает джип. Внутри сидят полусонные португальцы – один коренастый, другой долговязый – и сопровождающий от рыбной компании. За окном моросит, туман. Три часа пути пролетают незаметно, все клюют носом.

В Октябрьском нас останавливают пограничники с автоматами. Сопровождающий предъявляет документы. Шлагбаум поднимают, и нас пропускают дальше. Выходим из машины на берегу реки.

Пересаживаемся на небольшой железный катер. МРС идёт по устью реки в море. Начинается сильная качка. Мы сидим в нижнем кубрике на подвешенных к потолку кроватях. Такое ощущение, что мы подлетаем на несколько этажей вверх, затем проваливаемся вниз. Через два часа не выдерживаю – весь позеленевший выхожу на палубу, чтобы немного проветриться. Передо мной огромный стальной борт. Мы пытаемся причалить к большому судну. От удивления меня перестаёт мутить. Это – транспортный рефрижератор. Сверху скидывают верёвочную лестницу. Португальцы быстро карабкаются наверх. Мы ждём момент, когда МРС поднимется на волне до высшей точки.

– Давай! – меня слегка подталкивают сзади.

Я цепляюсь за шторм-трап и повисаю вдоль борта. Со всех сторон в меня летят солёные брызги. Оборачиваюсь. МРС вместе с волной уже провалился вниз. Внезапно я понимаю, что скоро он неизбежно вернётся и ударит в борт. Ползу наверх. Сверху свешивается чья-то голова.

– Ты кто?

– Переводчик.

Голова исчезает. Проходят несколько томительных минут, кажущихся вечностью.

Голова возвращается.

– У нас нет переводчика в судовой роли.

(Роль? Они что, тут спектакли ставят?)

Поворачиваюсь и смотрю вниз. МРС резво разворачивается и на полных парах уходит обратно в устье.

– Ладно, залезай! – смягчается голова.

Переваливаюсь через борт и оказываюсь на палубе размером с футбольное поле. Передо мной стоит парень в морской форме.

– Он с нами, – говорят португальцы ему, указывая на меня.

– Документы у тебя есть? – спрашивает моряк.

Я достаю из куртки пластиковые права на вождение, которые получил в Америке. Парень изучает права, затем недоверчиво рассматривает меня. На мне – джинсы, куртка «пилот» американских ВВС, кроссовки и бейсболка. Понимаю, что выгляжу как типичный шпион из советских фильмов.

– Ты русский?

С грустью представляю обратную высадку на МРС по шторм-трапу. Больше всего на свете мне хочется сейчас быть русским.

– Да, да, я русский!

Меня приводят на мостик. Капитан хмуро выслушивает доклад молодого третьего помощника, который встречал меня на палубе. До меня доносятся загадочные фразы: «граница закрыта», «внесём в роль», «проблемы с пограничниками».

– Разместите его в каюте второго радиста, – наконец говорит кэп.

«Судовое время – восемь часов. Команда приглашается на завтрак!» – утром меня будит бодрый голос из репродуктора. Умываюсь, ищу камбуз по табличкам на дверях. Навстречу попадается лысый.

– Ты кто?

– Я переводчик с иностранцами. А ты?

– Реф.

– А! Как там, аммиак по трубкам бегает?

– У нас не аммиак, а фреон.

После завтрака выхожу на палубу. Кругом – бескрайнее море. «Товарищ, я вахту не в силах стоять…» – звучит в голове мелодия. Поднимаюсь на мостик. Там дежурит мой вчерашний друг с палубы.

– А где мы? – интересуюсь я.

– Вон там, впереди – Магадан.

– Магадан? – пытаюсь вспомнить карту Дальнего Востока из курса географии. – А Петропавловск?

– До него дня три идти, – весело отвечает третий помощник.

Я слегка озадачен. Из вещей у меня с собой: пачка сигарет, зажигалка, американские водительские права и 100 рублей.

Днём швартуемся к плавбазе. Нас с португальцами сажают в железную люльку. Она закреплена между двумя судами на железных тросах, которые поднимают специальные краны. Во время пересадки слышится скрежет, и мы останавливаемся. Люлька раскачивается над водой между бортами. Стараюсь не смотреть вниз.

Наконец мы выгружаемся на плавбазе. Нас ведут в огромный трюм, доверху заполненный картонными коробками с рыбой. Португальцы выбирают один ящик, открывают его. Они долго рассматривают рыбу, потом спрашивают:

– Что это?

– Камбала, – отвечает технолог.

Удовлетворённые ответом, португальцы возвращаются на ТР.

Вечером они угощают нас коньяком и сигарами в каюте капитана. Оказывается, пароход приписан к Архангельску, но у экипажа стало мало работы, поэтому судно зафрахтовано на Камчатку. Португальцы учат меня ругаться на своём языке («Вай по каральо!»). Я обучаю их нецензурным выражениям родного языка. Кульминацией вечера становится презентация коренастым своих татуировок на плече и спине. Там нарисованы какие-то молнии, мечи и копья.

– Спецназ, – комментирует португалец. – Ваши русские ребята – крутые. Мы в Анголе сталкивались…

«Судовое время – восемь часов. Команда приглашается на завтрак!» – на следующее утро слышу я из громкоговорителя. Встречаю лысого.

– Аммиак по трубкам бегает?

– Не аммиак, а фреон.

– Ладно, слушай, а где тут сигареты взять?

– Сейчас что-нибудь придумаем.

Лысый берёт коробку рыбы, садится в люльку и исчезает в глубине плавбазы. Через час он возвращается с двумя блоками корейских сигарет.

– К ним недавно перегрузчик из Кореи швартовался, – объясняет он.

Боцман зовёт меня играть в настольный теннис на водку. Проигрываю несколько партий. Боцман записывает количество выигранных бутылок.

Третий помощник зовёт подежурить на мостик ночью. У него «собачья вахта» – с 4 до 8 утра. Рассказываю ему про Америку. Он угощает чаем с галетами из пайка НЗ.

На следующий день: завтрак, фреон, люлька, трюм, камбала, теннис, сигары.

Спустя 15 суток мы заходим в рыбный порт Петропавловска.

Улететь на Камчатку

После командировки собираюсь из Москвы на Камчатку.

Накануне навещаю родственников. На праздничном столе: вяленая камбала, красная икра и синекорый палтус.

– Что там на вашей Камчатке?

– Как обычно всё – пурга город замела, вулкан извергался, землетрясение недавно тряхнуло.

– У нас тоже стихийное бедствие было – центр Москвы перекрыли из-за митинга, мы 4 часа в пробках простояли.

Утром на авиаэкспрессе приезжаю в Шереметьево. Выясняется, что рейс перенесён на завтра по погоде. Жду перерегистрации, покупаю кофе за 500 рублей. Возвращаюсь к родственникам.

– Как вы там на Камчатке выходные проводите?

– На праздники ездили купаться в горячих источниках.

– А нам расценки на парковку зверские сделали, теперь машину некуда поставить. А сколько у вас бензин стоит?

Услышав ответ, – Как вы там вообще живёте?

На следующий день привычным маршрутом приезжаю в Шереметьево. Отмена рейса, кофе за 500 рублей, перерегистрация. В очереди уже человек 400. Все реагируют спокойно, меланхолично рассматривая пассажиров с других рейсов. Камчатка…

Вечером продолжаем диалог с родственниками.

– Говорят, у вас там по улицам медведи ходят?

– Бывает. Весной косолапые на окраины города и в дачные посёлки забредают.

– А по улицам на собачьих упряжках ездят?

– Ежегодно проводится гонка на собачьих упряжках «Берингия». А после пурги по улицам иногда на снегоходах ездят. Мы под вулканом катались.

– У нас проезд в метро подорожал.

Утром уезжаю в Шереметьево. Кажется, что весь аэропорт захватили камчадалы. Рейс откладывается.

Снова общаемся с родственниками.

– В Москве все ларьки около метро сломали…

– … Новый подъёмник на Морозной открыли. Катаемся на горных лыжах. Аэропорт новый обещают построить, морвокзал… Летом на сплавы по реке ходим, на катере по Авачинской бухте, рыбу ловим, на утку охотимся, осенью на джипе на озёра ездим, грибы собираем…

– Возьми нас с собой на Камчатку жить…

обычный год на Камчатке

Подходит к концу очередной год. Чем он запомнился Камчатке? В уходящем году мы доказали, что камчадалы – необычные, находчивые и удивительные люди. Ведь мы живём посреди уникальной природы, равной которой нет на всей планете. В этом году вода в Халактырском озере позеленела, а в Авачинской бухте – покраснела. На Калагире обнаружено НЛО. В порту свежевыловленную рыбу дегустировали сивучи, по улицам ходили медведи, на набережной поселилась лиса.

Многое сделано для привлечения на полуостров туристов. Весной улицы Петропавловска превратились в венецианские каналы. Романтическая водная прогулка на гондоле продемонстрировала достопримечательности в новом свете. В центре города открыто единственное в юго-восточной Азии рукотворное озеро. В пургу все жители выезжают на дороги и стоят в одной большой пробке, через которую может проехать лишь «скорая помощь» на гусеницах.

В городе установлены монументы тюленю, лисе, евражке и пеликену, в Начиках – оленю. Привлечённые биологическим разнообразием, всё больше гостей с каждым годом приезжает на Камчатку. Дикие туристы в кедах ходят по горам, снимают документальное кино, некоторые привозят арсенал незарегистрированного оружия.

Мы хотим, чтобы к нам приезжали состоятельные люди, поэтому авиабилеты на Камчатку дорогие. Один из приезжих купил аэропорт, другой – месторождение золота. Простой скромный труженик на себе перетащил железную беседку с озера и поставил у себя дома, чтобы сохранить её от вандалов. Закрываются рестораны, открываются сувенирные лавки, строится мусоросжигательный завод.

Без сомнений, местные жители проявили свои лучшие качества – гостеприимство, открытость и добродушие. Чтобы построить новые гостиницы камчадалы набрали бесплатных гектаров в таких местах, куда добраться можно только на оленях. Всё больше жителей приобщаются к езде на нартах с собаками. Это оригинальный ответ постоянному повышению цен на топливо. В городе открылась газовая заправочная станция, теперь там могут комфортно заправляться оба газовых автомобиля.

Ничто не может напугать камчадала – ни землетрясение, ни извержение вулкана, ни ночная поездка в нетрезвом виде за рулём автомобиля. Местные жители суровы и отважны. Они отправляются в море на резиновой лодке в шторм, едут за ягодой в непроходимую чащу леса без навигатора, собирают грибы на медвежьих тропах. Камчадал бесстрашно выдерживает обстрел баллистическими, крылатыми и морскими ракетами с воздуха, с земли и из-под воды. Только у нас рядом с надувной лодкой может неожиданно всплыть подводная, а на кольце рядом с легковушкой упасть танк.

Камчатку достойно представляют на материке – летом показывают, как ловить корюшку и кататься на горных лыжах, зимой планируется виндсёрфинг и пляжный волейбол. Заслуженный повод для гордости камчадалов – красная икра – самая дорогая в мире! На Камчатке красной икры так много, что её сжигают. Из выпусков центральных телеканалов мы с удивлением узнаём про железную и автомобильную дороги, метро и паромную переправу на Камчатку.

От всей души поздравляю вас с наступающим новым годом. В следующем году желаю, чтобы вы нашли самые большие грибы, выловили самую крупную рыбу, собрали самую сладкую ягоду. Туристам – новых открытий, морякам – штиля, лётчикам – ясного неба. Всем желаю больше солнечных дней. Берегите себя! С новым годом!

ПУТЕШЕСТВИЯ ПО КАМЧАТКЕ
комедия в двух действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

СЕРЖ, студент-переводчик, носит ковбойскую шляпу.

ВОЛОДЯ, гид-проводник.

КАТЯ, повар.

АНЯ, военнослужащая.

КОЛЯ, биолог, круглые очки.

БОБ, турист из США, фотоаппарат с длинным объективом, тёмные очки.

ЭЛИС, аспирант из США, носит ковбойские сапоги и индейский жилет.

ЛИЗ, туристка из США, сачок для ловли бабочек, круглые очки.

КОРЯК, в кухлянке, торбосах, малахае, с ружьём и бубном.

МЕДВЕДЬ

Камчатка, наши дни, несколько летних дней

Действие первое

АЭРОПОРТ

ВОЛОДЯ: Туристы сегодня прилетают, вахтовка заказана, продукты все закуплены, а переводчик вдруг заболел. Тур срывается! Серж, съезди с гостями на сплав, на вулкан сходи, всё как обычно!

КАТЯ: Володя, тушёнки мало взяли, а рыбу, неизвестно ещё поймаете или нет.

ВОЛОДЯ: Катя, отстань, ещё тебя тут не хватало, хватит нам тушёнки, и рыбы тебе наловим.

СЕРЖ: Володя, да пойми ты! Мне ещё к экзамену готовиться, английский пересдавать, некогда мне с твоими фирмачами кататься.

ВОЛОДЯ: Серж, ты меня без ножа режешь! Хорошо, оплата двойная. Давай, выручай!

СЕРЖ: Ладно, только из уважения к тебе, заодно в языке попрактикуюсь.

АНЯ: Помните, необходимо заполнить анкеты, обязательно получить пропуск в пограничную зону, отправить миграционные карточки, подать заявку на посещение природного парка, поставить группу на учёт в МЧС, сообщить точные координаты маршрута, сдать отчёт по возвращении.

ВОЛОДЯ: Анечка, конечно, мы всё сделаем, не первый раз!

АНЯ: Володя, по секрету, на прошлой неделе группу иностранцев задержали на полигоне, составили протокол.

ВОЛОДЯ: Мы туда своих не повезём, зачем нам проблемы?

БОБ: I guess there are a lot of military bases in Kamchatka. This region used to be a Soviet fortress in the Russian Far East. I’d like to have a quick observation.

СЕРЖ: No, no military, Bob!

ЛИЗ: What a wonderful view! All these volcanoes are just marvellous. I hope to find endemic butterflies while ascending them.

СЕРЖ: Sure, lots of butterflies around, Liz!

ЭЛИС: Serge, I’ve heard local aborigines are quite native. Can’t wait to meet them!

СЕРЖ: Yes, they are.

ЭЛИС: What about brown bear? Will we see it?

СЕРЖ: No, no bear, Alice!

ЛИЗ: By the way, I am vegetarian. Do you provide vegetarian food?

КАТЯ: Серж, что они говорят? Главное, чтобы не вегетарианцы были, а то намучаешься им еду готовить.

СЕРЖ: Да нормально всё!

ВОЛОДЯ: Серж, переведи им. Мы счастливы приветствовать наших гостей на Камчатке – удивительном крае дикой природы. Вас ожидает увлекательное путешествие к гейзерам, на вулканы и по рекам, если рафт найдём. Это переводить не надо. Прекрасный стол из уникальных камчатских блюд, если рыбу поймаем. Это тоже не переводи. Мы гарантируем полную безопасность на маршруте. Добро пожаловать!

СЕРЖ: Welcome! Let’s go, guys!

РЕКА

ВОЛОДЯ: Серж, давай-давай, табань помаленьку, а не то на корягу налетим, мне ещё этот рафт целым вернуть надо. Я пока удочку закину, может, поймаем рыбу на уху, у нас скоро привал.

СЕРЖ: Володя, а грести вправо надо или влево? Там впереди река сужается и что-то вроде водоворота.

ВОЛОДЯ: Это пороги, рули между камней, всё просто, ты что, никогда на вёслах не ходил? Тут даже младенец справится!

БОБ: Oh, Jesus! This is finally something that looks absolutely like a missile!

СЕРЖ: No, it’s just a fur-tree.

ЛИЗ: Oh, my God! I’ve seen a butterfly!

СЕРЖ: Коля, что это за бабочка летает?

КОЛЯ: Серж, переведи! По берегам мы можем наблюдать бабочку – Березовый шелкопряд Endromis versicolora, отряд Чешуекрылые – Lepidoptera, семейство Березовые шелкопряды – Endromidae, ареал охватывает Европу, Сибирь, Дальний Восток, Северо-Восточный Китай. Mеста обитания – каменноберезняки, поляны и опушки белоберезовых лесов, пойменные ольховники. Kуколка зимует.

СЕРЖ: Oh, yeah, Liz, it was a butterfly, all right.

ВОЛОДЯ: Ни фига не клюёт. Здесь рыбы нет! Это переводить не надо.

КОРЯК: Эннув'ы к'акмиллатки, г'ымнан тая» уна. Алтург'ынан тымля алаука кен'ын?

ВОЛОДЯ: Не, не видели. Спасибо! Всё, теперь уха у нас будет!

КАТЯ: Слава Богу, коряк рыбой угостил, а то тушёнки совсем мало взяли! Вечно ты, Володя, на продуктах экономишь…

ЭЛИС: Serge, is this man a real aborigine? I like his outfit, it’s really cool! He gave us fish too, so kind of him!

СЕРЖ: He’s Koryak, that’s a fact.

КОРЯК: Энн'ынав» мирикантуристав» лаласэл'у. Манкэт г'алк'ылли нинвит-кэн'ын?

ЭЛИС: That’s a bear! Look! Right over there on the other bank! I can see its head and ears and paws. So huge!

КОЛЯ: Серж, переведи им. Камчатский медведь является самым крупным бурым медведем в России. Длина тела может достигать 240 см, высота в холке – 135—140 см, а масса 650 кг и более. Окраска тела, обычно, чёрная, коричневая или тёмно-коричневая. Иногда цвет шерсти бывает бежевой, охристой, светло-жёлтой, рыжей, красно-коричневой или бронзовой окраски. Ориентировочная численность на Камчатке более 20 тысяч особей.

СЕРЖ: No, no bear!

ВОЛОДЯ: Серж, готовь палатки, принеси воды и собирай дрова на костёр! Коряк, конечно, выручил, но лучше я на ночь сетку поставлю.

МЕДВЕДЬ: Я чувствую запах тушёнки!

ВУЛКАН

КОЛЯ: Серж, скажи им! Вачкажец – горный массив, разделённый на три основные чётко выраженные части. В районе Летней Поперечной до сих пор сохранились два больших вулканических цирка.

СЕРЖ: Ok, guys, it’s a volcano.

БОБ: Serge, I’ve noticed some camouflage choppers at the airport when we arrived. Do they have an Air Force base there?

СЕРЖ: It’s just gigantic dragonflies.

АНЯ: Володя, смотри, не отклоняйся от маршрута. Учения ПВО начались, тут повсюду военная техника.

ВОЛОДЯ: Конечно, Анечка! Мы строго по тропе, как положено.

АНЯ: Вы вчера никого подозрительного поблизости не видели?

СЕРЖ: Да коряк только мимо проходил, медведя искал.

БОБ: It seems to me that is a satellite antenna, let’s make some pictures.

АНЯ: И помните, никаких фотографий!

СЕРЖ: Bob, it’s not a satellite antenna, it’s a gigantic mushroom.

ЛИЗ: I’ve been looking for that nice butterfly since yesterday. It’s weird they don’t have any vegetarian food, though.

КОЛЯ: Медведица Кайя – Arctia caja, отряд Чешуекрылые – Lepidoptera, семейство Медведицы – Arctiidae, мeста обитания – субальпийские разнотравные луга. Гусеницы питаются на всех луговых травах с осени, зимуют в прикорневом слое, весной снова питаются на всходах, окукливаются в начале июля, бабочки появляются с конца июля.

КАТЯ: Володя, Лиз вчера совсем уху не попробовала, только хлеб и морскую капусту ела. Она случайно не вегетарианка? И куда делась тушёнка?

ВОЛОДЯ: Катя, ну что ты панику разводишь, какая вегетарианка? Не компостируй мне мозг своей тушёнкой, сегодня ещё рыбы наловим.

ЭЛИС: Serge, are there a lot of aborigines in Kamchatka?

СЕРЖ: No, Alice, not really.

ЭЛИС: I’ve heard they can talk to spirits, flowers, volcanoes even bears.

СЕРЖ: Pretty much so.

ЭЛИС: It’s so romantic – watch this wild nature and local people. You actually could imagine how they lived in Kamchatka long, long ago.

ВОЛОДЯ: Что она говорит, Серж?

СЕРЖ: Да про медведя спрашивает.

ВОЛОДЯ: Анекдот. Шутка. Переводи! Сидят в берлоге три медвежонка и просят маму-медведицу: «Мама, мама, расскажи про туристов!» Она им: «Отстаньте!» Медвежата: «Ну, мама, ну, пожалуйста!» Медведица: «Ну, ладно, только в последний раз». Достаёт два человеческих черепа, надевает на лапы и разыгрывает сценку. Первый череп говорит: «А здесь есть медведи?», а второй отвечает: «Да что ты! Откуда здесь медведи?» Что ты не переводишь? Хорошо, я сам. Big, big bear! Many bear! Ok! Видишь, я сам всё перевёл, половину зарплаты отдашь мне.

БЕРЕГ ОКЕАНА

ВОЛОДЯ: Что за ерунда? Похоже, мы заблудились. По кругу ходим. Так и знал, что вахтовка сломается. Туман ещё этот… Воспользуемся старой тропой, чтобы обойти полигон. Не хватало нам ещё на военных наткнуться. Серж, это переводить не надо.

КАТЯ: А я предупреждала, Володя, надо было поновей вахтовку искать.

ВОЛОДЯ: Катя, ну, что ты нагнетаешь? Пешком дойдём, тут недалеко.

БОБ: Look, Serge, there is a submarine in the ocean!

КОЛЯ: Серж, переведи им. Косатки являются крупными плотоядными и относятся к дельфиновым, окрас – чёрно-белый. Самки от самцов отличаются видом плавника. У представителей мужской особи он высокий и прямой, а у женской маленький и загнутый.

СЕРЖ: It’s a killer whale, Bob.

БОБ: Gigantic mushrooms and huge fur-trees all over the place, what the heck?

ЛИЗ: Serge, when we’re going to have lunch? I’m starving!

КАТЯ: Володя, у нас продукты совсем закончились, надо насобирать грибов.

ВОЛОДЯ: Опять этот коряк!

КОРЯК: К'акмитг'ытки п'уну, г'ымнан тыйисина.

СЕРЖ: Мухоморы, что ли?

КАТЯ: Сам ты мухомор!

ЛИЗ: Oh, so kind of the aborigine, he gave us some mushrooms. It’s delicious vegetarian food!

КАТЯ: Серж, что Лиз говорит?

СЕРЖ: Да вегетарианка она, есть хочет.

КАТЯ: Говорила тебе, Володя! Как всегда, подготовка на уровне. Серж, скажи Лиз, что скоро пожарим грибы, будет вкусно.

ЭЛИС: I see smoke over the volcano? Is that an eruption?

ЛИЗ: The ground is trembling!

КОРЯК: Гамулы г'акьявлан», нуталк'ын т'гытг'атыткын, эк'ыка там'гуруын».

КОЛЯ: Кажется, извержение вулкана началось, трясёт немного, надо уходить от океана в сопки, пока цунами не пришло.

КОРЯК: Н'айин» тыталк'ытын», кен'ын мталя'ун'ыск'ы.

СЕРЖ: Stay calm, guys, it’s just a small eruption and earthquake. No big deal.

БОБ: It must be an explosion, military are testing new explosives.

ЭЛИС: Where’s Koryak heading? Let’s follow him!

ЛИЗ: Up the hill, he’s expecting tsunami wave.

ВОЛОДЯ: Уходим в сопки! Серж, переведи им.

СЕРЖ: Let’s go up the hill, there’s a risk of tsunami wave!

ВОЛОДЯ: Серж, ставь палатки, снег пошёл!

ЛИЗ: I feel so strange after I had these mushrooms – I’m full of energy, my head is clear as never before and my arms and legs are so light.

КАТЯ: Понравились грибы, Лиз?

ВОЛОДЯ: Кто стрелял?

МЕДВЕДЬ: Опять этот коряк!

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

КУХНЯ

ВОЛОДЯ: Катя, ну, что ты возишься? Пора туристов обедом кормить.

КАТЯ: Володь, а ты, если умный такой, попробуй на этой печке сам готовить, она совсем не горит. Сколько раз я тебя просила новую купить…

ВОЛОДЯ: Нормальная печка.

КАТЯ: У тебя всё нормальное.

ВОЛОДЯ: А в 90-е как готовили, когда только начинали туристов возить?

КАТЯ: Да, тогда вообще на костре кашеварили. Эх, времена были! Самую первую группу помнишь?

ВОЛОДЯ: Конечно, помню. В «Общепите» девчонок собрали, мужиков – в «Дальсантехмонтаже». Профсоюз за поход 200 рублей на счёт фирмы перевёл, я на них в «Старте» брезентовые палатки и спальные мешки «Смерть туриста» купил. Вахтовку у геологов взял и на Авачинский перевал. Восхождение на вулкан сделали. На конусе уже по верёвке в кратер залезли. Кстати, все остались довольны.

КАТЯ: Под гитару у костра песни пели по вечерам. А звёзды как ярко горели ночью! Здорово всё-таки было.

ВОЛОДЯ: Да, много воды утекло…

КАТЯ: Володя, а ты не жалеешь, что в туризм пошёл? Ты же инженер с высшим образованием.

ВОЛОДЯ: Тогда время такое было…

КАТЯ: А с Камчатки почему не уехал? Ты же сам с материка.

ВОЛОДЯ: Да привык я уже как-то. Природа здесь уникальная, меня в горы, в лес, на речку всё время тянет. Такие места как здесь ещё поискать надо!

КАТЯ: И не говори. Сколько езжу с туристами, а привыкнуть к этой красоте никак не могу. Меня ведь тоже родственники на юг звали, съездила, посмотрела, но что-то душа не лежит – и люди не те, и климат другой…

ВОЛОДЯ: Вот и я про то же…

КАТЯ: На океане вчера попали мы в приключения.

ВОЛОДЯ: Нормально.

КАТЯ: Цунами-то было?

ВОЛОДЯ: Цунами? А, нет, не было, потрясло только немного, и Авача подымила. Главное, что на полигон не зашли.

КАТЯ: А завтра у нас что?

ВОЛОДЯ: Завтра у нас по плану гейзеры.

КАТЯ: Надо будет папоротник собрать, я что-нибудь вегетарианское соображу для туристов.

ВОЛОДЯ: Разберёмся.

КАТЯ: Ну, у меня всё готово, зови всех обедать.

ВОЛОДЯ: Серж, переведи! Обед готов, приятного аппетита!

ГЕЙЗЕРЫ

ЭЛИС: Serge, I’m afraid the Koryak killed that bear.

СЕРЖ: Убил – не убил, какая разница. No, no bear!

ЭЛИС: Still I really like the Koryak.

СЕРЖ: Опять коряк этот! Yeah, he’s all right.

ЭЛИС: He reminds me of Cheyenne Indians from the state of Montana.

СЕРЖ: Montana? Really? I’ve been to Great Falls when I visited America.

ЭЛИС: Great Falls? That’s my native town! Not far from Yellowstone.

СЕРЖ: Cool! I saw Indians in the museum there.

ЭЛИС: That’s great!

ЛИЗ: Why is it steaming everywhere?

КОЛЯ: Фумаролы – это трещины или отверстия в земной коре, созданные природой, через которые происходит выход горячего пара и газов, растворенных в расплавленной магме. На Земле такие проявления только в Новой Зеландии, Исландии и в Ейлоустоуне.

ЛИЗ: Fumarole!

КОЛЯ: Geysers!

АНЯ: Володя, у нас ЧП! На полигоне ракета пропала вчера. Всех на уши поставили. Ты ничего не слышал?

БОБ: I knew it was a missile!

ВОЛОДЯ: Ты, что, Аня, думаешь, туристы её похитили?

АНЯ: Ну, не знаю, не знаю…

БОБ: Fur-tree, gigantic mushrooms, gigantic dragonflies, it’s a military Zoo!

СЕРЖ: No, no military!

АНЯ: Володя, этот персонаж у тебя с фотоаппаратом довольно подозрительный, согласись!

ВОЛОДЯ: Аня, вообще-то да, тревожный пассажир. Это переводить не надо.

БОБ: Killer whale submarine?

АНЯ: На перевале военные КПП поставили, имей в виду, всех проверят.

БОБ: Serge, my granddad served in US Air Force in World War II. He had an emergency landing of a military airplane «Liberator» in Kamchatka. Soviets saved the crew.

АНЯ: Серж, что он говорит?

СЕРЖ: Дед у него пилот, во время войны совершил аварийную посадку на Камчатке, говорит, русские спасли американский экипаж.

АНЯ: Ах, вот оно что…

ВОЛОДЯ: Катя, что у нас на ужин?

КАТЯ: Всё вегетарианское: салат из черемши, похлёбка «Камчатская» из папоротника, пучка жареная, иван-чай с жимолостью.

ВОЛОДЯ: Серж, спроси у гостей, знают они, почему у краба глаза на ниточках, а камбала плоская? Полз однажды краб по дну океана и увидел, как камбала занимается любовью с китом, тут у него глаза на лоб и вылезли. Шутка. Анекдот. Давай-давай, переводи! Отрабатывай зарплату!

КПП

АНЯ: Серж, предъяви свои документы!

СЕРЖ: Пожалуйста, Аня.

АНЯ: Это что? Водительское удостоверение США? А ты вообще русский?

СЕРЖ: Конечно, русский. Просто права в Америке получал.

АНЯ: А что ты в Америке забыл?

СЕРЖ: По обмену язык изучал в штате Монтана, там ещё Йелоустоунский национальный парк недалеко.

АНЯ: А что не остался?

СЕРЖ: Да, не знаю, мне на Камчатке больше нравится.

АНЯ: Интересно. А я вот за границей вообще нигде не была, у меня даже загранпаспорта нет. Мечтаю в Париж съездить, на Эйфелеву башню посмотреть. Говорят, там красиво…

СЕРЖ: Да у нас и здесь тоже неплохо, природа дикая. Смотри, от туристов отбоя нет.

АНЯ: У меня из-за этих туристов одни проблемы. Как ты с ними-то оказался?

СЕРЖ: Да меня Володя иногда приглашает переводчиком с его туристами работать. Я вообще не собирался, мне к экзамену по английскому готовиться надо, но у него переводчик в последний момент заболел, вот, пришлось выручать.

АНЯ: Понятно. А как туристы?

СЕРЖ: Ну, эта группа нормальная подобралась. Боб по стопам деда-авиатора приехал, как говорится, по местам боевой славы, Лиз всё за бабочками гоняется, они с ботаником на этой волне спелись уже, ну, а Элис – та местными народностями увлекается. Говорит, наши коряки чем-то ей индейцев Шайен напоминают, она, кстати, тоже из Монтаны.

АНЯ: Мне кажется, у неё в роду тоже кто-то из индейцев был.

СЕРЖ: Не исключено.

АНЯ: Ладно, мне пора. Время зарабатывать новые звёзды.

СЕРЖ: Слышала анекдот?

АНЯ: Какой?

СЕРЖ: Приезжает на Камчатку военная комиссия из Москвы с проверкой. Командир части выделяет им сопровождающего – лейтенанта. Через неделю снова встречаются. Командир интересуется, удовлетворены ли организацией приёма. Руководитель комиссии говорит: «В целом, да. Сопровождающий ваш, конечно, молодец – и баню нам организовал, и на горячие источники свозил, и на баяне играл, и песни пел, и плясал так здорово. Вот только странно, он весь седой уже, а всё ещё лейтенант». Командир отвечает: «Так он на Камчатку вообще капитаном приехал».

АНЯ: Смешно. Ну, ладно, гуд бай!

СЕРЖ: Гуд бай!

КОСТЁР В ЛЕСУ

КОРЯК: В'аян тытатын ракета, нутак тыла» ун, военытык г'антымн'ывлин.

ВОЛОДЯ: Опять этот коряк!

АНЯ: Слава Богу! Коряк нашёл ракету.

БОБ: Oh, it’s a fur-tree!

СЕРЖ: Ёлка это, ёлка.

АНЯ: Серж, скажи Бобу, на Камчатке организуется экспедиция по поиску пропавших американских самолётов, я пришлю ему новые данные по мысу Лопатка, если ему интересно, пусть оставит свой адрес.

БОБ: Thank you, it’s interesting! Here’s my address.

КОРЯК: Кен'ын ятыль'атыткын тав'алу тыв'улыткын'ына. Иг'ын'ынак г'ымнан тыткылал'атыткын.

ЭЛИС: Did the Koryak find the bear?

СЕРЖ: Он медведя отпугивает, чтобы юколу у него не таскал.

ЭЛИС: Ask the Koryak if it’s OK for me to write a book about him. I will come back to Kamchatka to study aborigines.

СЕРЖ: Элис хочет вернуться на Камчатку, чтобы написать книгу про коряков, вы не против?

КОРЯК: Пыса. Г'ыммо мыяярыткук то ман'ан'так.

ВОЛОДЯ: Сейчас будет этно-концерт.

СЕРЖ: It’s OK. А я попрактикуюсь в английском с Элис.

ЛИЗ: Kolya, I invite you to Idaho, where we can observe Monarch Butterfly.

СЕРЖ: Лиз тебя к себе в Айдахо зовёт, бабочек ловить.

КОЛЯ: Бабочка Данаида Монарх? Да это же мечта! Конечно, я приеду, спасибо.

ЛИЗ: And we can compare it with Kamchatka butterflies.

КОЛЯ: И сделаем сравнительный анализ с камчатскими бабочками.

БОБ: And dragonflies.

СЕРЖ: И со стрекозами.

КАТЯ: Володя, сыграй и ты на гитаре туристам на прощание. Ты так классно играешь!

ВОЛОДЯ: А знаешь, Катюша, пожалуй, надо будет купить тебе новую печку.

КАТЯ: Какой ты у меня молодец!

ЭЛИС: Thank you, I liked Kamchatka a lot, especially local people.

ЛИЗ: Oh, yeah, and butterflies! And mushrooms!

БОБ: And fur-trees, and dragonflies!

СЕРЖ: Всем спасибо, все свободны!

КОЛЯ: До встречи!

КАТЯ: Счастливо!

ВОЛОДЯ: Ауфидерзейн!

КОРЯК: Энн'ынав» мирикантуристав» лаласэл'у. Манкэт г'алк'ылли нинвит-кэн'ын?

МЕДВЕДЬ: Опять этот коряк!

Парикмахерская

Недавно я обратил внимание, что посещение парикмахерской с каждым разом обрастает для меня непредвиденными сложностями. Когда я чувствую, что волосы над ушами торчат во все стороны, а окружающие странно на меня поглядывают, я понимаю, что пора идти стричься.

Звоню знакомому парикмахеру, чтобы записаться на стрижку. Однако выясняется, что свободное время есть только днем. Поскольку я работаю, такой вариант мне очевидно не подходит. Кроме того, очередь на стрижку составляет минимум неделю. Такое ощущение, что чем больше парикмахерских открывается в городе, тем чаще туда ходят стричься. Некоторые, видимо, только этим и занимаются.

Спустя время, когда из зеркала на меня смотрит Никита Джигурда, а знакомые и коллеги вздрагивают при встрече со мной, приходится идти в парикмахерскую, расположенную недалеко от дома, в выходной день.

Визит к парикмахеру сразу обставляется с известной долей пафоса. Накануне у меня звонит телефон, и томный голос незнакомой девушки интимно сообщает мне, что «я записан к ним». В голове проносятся мысли о тайных собраниях в особых клубах, но потом девушка уточняет – «на стрижку».

Когда я захожу в парикмахерскую, меня встречает администратор. Отрезание волос никогда не начинается немедленно. Сначала меня усаживают в кресло на входе, иногда даже предлагают выпить благородные напитки, дают в руки глянцевый журнал с женскими прическами. Наверное, они все посещали специальные семинары на тему «как расслабить клиента, чтобы выудить у него все деньги».

Странное дело – раньше, когда у меня на голове была густая шевелюра похожих на колючую проволоку волос, стрижка «под канадку» занимала от силы минут 10 и стоила копейки. Сначала парикмахер делала несколько размашистых движений электрической машинкой по бокам и сзади, равняла над ушами и виски, потом ножницами, похожими на садовый секатор, выстригала чёлку. В завершение процедуры женщина в халате два раза опрыскивала лицо одеколоном из флакона со смешной резиновой грушей.

Теперь всё иначе. Я начинаю подозревать, что продолжительность и стоимость процедуры меняется обратно пропорционально количеству волос, оставшихся вокруг моей заметно обозначившейся лысины.

Меня зовут в кабинет мужского мастера. Там встречает девушка модельной внешности и двусмысленно мне улыбается. Снова начинаю сомневаться по адресу ли я пришел, и как бы про это не узнала жена… Но всё в порядке – кресло, зеркала и инструменты для стрижки вроде бы на месте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.