Зулихан Юсупова
С болью на Ты

Посвящается моей семье, а также тем, кто читал первые части, ждал и поддерживал меня на протяжении всего времени от начала написания этой книги до самого ее издания.

Не будь вас, данная книга так бы и не увидела свет.

С благодарностью, любовью и приятным предвкушением, ваша Зулиха.

Предисловие

Эта книга о молодежи Кавказа, и в ней подняты актуальные вопросы о взаимоотношениях между людьми, о любви и предательстве, об обычаях и традициях народов, целью которой является показать всё с разных сторон для того, чтобы жизнь стала легче, а наши сердца – добрее. Я специально не называю ни одну нацию и республику, но каждый человек найдет в этом повествовании что-то близкое себе, а может и не согласиться во всем.

Все истории взяты из жизни близких и знакомых людей, чьи имена и данные, к их счастью, останутся конфиденциальными, однако это не помешает нам погрузиться в историю каждого героя и взять максимальную пользу из этого. Надеюсь, из каждой истории и случая наших героев, вы сможете унести что-то полезное и найдете ответы на свои личные вопросы. Верю, что эта книга сможет стать для некоторой путеводной звездой, что поможет выйти из туннеля ко свету.

Приятного чтения.

«Твоя твердость была толще льда,

Ты звучала красивее фортепиано.

Что с тобой натворили люди?

Кем ты была и кем стала?»

(Автор неизвестен)

Глава 1. Переезд

– Дочь, ты взяла паспорт? Проверь, чтоб не было проблем на постах, -обратилась Зухра к Диане. Она до сих пор будто не могла принять тот факт, что ее дочь уже не маленькая и давно не нуждается в такой опеке, в какой она ее растит.

– Мама, взяла! Скажи мне, когда я что-то забывала? – ответила она матери, улыбаясь и складывая зарядное устройство, наушники и, все же, проверяя, лежит ли паспорт на месте. – Да. Вот! Видишь? Каждый раз я попадаюсь на это и убеждаюсь, что обо всем я помню. – Села она в машину с отцом, и стали они ожидать маму, которая то и делала, что пыталась докричаться до Дианы, пока собирала оставшиеся сумки, говоря о том, как справляться с домашними делами, на что обращать внимание, как важно перед выходом из дома проверять, выключен ли газ, свет и вода. Взяв последнюю сумку, она наконец выходит из дома и садится в машину. Машина тронулась в одиннадцать часов дня, когда планировалось в девять. Такое происходило настолько часто, что ни отец, ни дочь не сказали ни слова, ибо давно привыкли к этому и ничего страшного в этом уже не видели. Это в крови у Зухры – все контролировать и проверять по тысячу раз, пока не опоздают на несколько часов.

Отец вёл машину сосредоточенно, пытаясь не отвлекаться на разговоры матери с дочкой, потому что каждый раз причиной аварии становилось именно невнимательность на дороге. С тех пор, как он чудом остался в живых после того, как отвлёкся на телефонный звонок и врезался в машину, он старается отключать мир вокруг себя и видеть только дорогу. В последний раз человек еле остался в живых, проведя в реанимации несколько дней. Отец сделал все возможное, чтобы поддержать пострадавшего по его вине: оплатил лечение в самой дорогой клинике, купил новую машину и дал денег семье в качестве извинения. Он человек с огромным сердцем и доброй душой, которого не испортили большие деньги.

Диана с детства росла в роскоши и не была ничем обделена, особенно любовью родителей, как и бывает с единственным ребенком в обеспеченной семье. Ей порочили знакомство с каким-нибудь из подчиненных ее отца, который потом стал бы зарабатывать большие деньги и жили бы они долго и счастливо, как во многих ванильных фильмах. Но этого не произошло за восемнадцать лет, а сейчас же она уезжает в другую республику, поступив в медицинский, потому она надеялась, что эти разговоры наконец утихнут и дадут ей жить, не ощущая себя героиней фильма, снятого по бестселлеру какого-нибудь известного писателя.

– Дорогая, может хватит с тебя советов? Думаю, Диана не из тех, кто пропадёт. В любом случае есть телефоны, интернет и все будет узнавать у тебя, а пока вы меня отвлекаете? – улыбнулся отец, не решаясь оторвать глаза от дороги, обращаясь к своей жене. Это был мужчина сорока семи лет, высокого роста, с красивым телосложением. Лицо его было добрым, что даже в момент его гнева на работе на него никто не обижался, зная, что у него слишком чистое и доброе сердце, чтобы что-то говорить назло, а не от добрых намерений. Диана всегда подмечала, что ее отец самый настоящий интеллигент, ведь его манера общения, поведения и стиль одежды давали полное право таковым его называть.

Диана была долгожданным ребёнком, которого Зухра с Хамзатом ждали 5 лет, и единственным, так как после ее рождения матери пришлось лечь под нож по состоянию здоровья, после чего она не могла иметь детей. Вот отсюда и появилось желание у Дианы – быть медиком, дабы не допускать никаких ошибок и иметь возможность помочь кому-то со здоровьем. Она хотела быть акушером-гинекологом, ведь тут она будет видеть каждый день, как рождается жизнь.

– Видеть, какими чистыми мы рождаемся, лишенные гордости, предрассудков, злобы, темных мыслей, что так часто мешают нам строить счастливую и светлую жизнь, полную благодарности себе и Богу, лишенную зависти и лицемерия – самое прекрасное и редкое в этой жизни, что можно увидеть. Разве нет? – как-то раз спрашивала она у своей подруги со школы.

Родители Дианы были набожными людьми, их желание любить и делать добро другим распространялось не только на нее, но и на окружающих: родственников, друзей, детские дома и благотворительные фонды. Она видела, сколько они отдавали ей с самого детства, и она, конечно, пыталась каждый раз отдавать им не меньше того, что получала. Родители были уважаемыми людьми в широком кругу. Так уж случилось в жизни, что многие не любят богатых людей, думая, что все богатство досталось им не чистым путем и что деньги корнем вытащили из них человечность и вырвали сердце, но они были не из тех и все это знали. Каждую неделю на выходных в их дом было не протиснуться – толпы гостей и уважаемых людей скапливались в огромном зале и вели светские беседы за шикарным длинным столом. Мать имела привычку каждый раз, когда отец отправлялся в командировку, собирать всех своих подруг, отпускать охрану отдыхать и веселиться целый день и ночь, смотря фильмы или заедая чье-то девичье горе сладким. Диана в эти дни собирала своих подруг, и они проводили время вместе в другом отсеке их большого дома.

Диана безмерно любила своих родителей, и всегда была им благодарна за то, что они дали ей возможность видеть каждый день идеальную картину, расти в счастливой семье, где двое всегда горой друг за друга, уважают и помогают во всем, и безмерно любят свое долгожданное дитя. Но было в ней одно качество, за которое ей было всегда стыдно: она не любила нежностей и когда к ней лишний раз прикасаются, ей действительно бывало трудно показывать свою привязанность и любовь телесно. Потому то она всегда и вырывалась из объятий отца и мамы, под предлогом, что она уже «вообще-то взрослая и ей стыдно перед подругами!»

Как-то раз Диана делилась этими мыслями со своей кузиной Алиной, которой всегда рассказывала то, с чем боялась оставаться одна. Она была ей очень близка, и всегда говорила ей, как было бы замечательно, если бы она была ее родной сестрой, с которой она могла бы расти под одной крышей, а не видеться только по выходным.

– Я не представляю, как бы себя чувствовала на твоём месте, Ди. Я не могу без объятий, ибо в этом и состоит мой заряд энергии, без которого я просто не могу прожить и дня. – Ответила ей тогда Алина, заправляя постель после ночёвки у Дианы.

– Думаю, я никогда не смогу никому объяснить эти чувства, ведь я и сама не понимаю, как мамины объятия могут раздражать все рецепторы на теле. Да что там говорить, даже в детстве, ты знаешь, что я не разрешала заплетать себе волосы в косички, потому что было неприятно, когда кто-то хоть как-то дотрагивался до моих волос. Именно поэтому я научилась завязывать волосы в высокий хвост или заплетать их в косичку, чтобы никто не захотел потрогать мои «прекрасные золотистые и густые волосы», – спародировала она слова своей тетушки, которая всегда так говорила ей.

Всю дорогу семья болтала и смеялась, вспоминая истории из детства Дианы. Останавливались они всего три раза, чтобы купить поесть и отдохнуть от дороги, ибо путь занял пятнадцать часов от их дома до города, где ей предстояло жить и учиться шесть лет.

Думаю, читатель, ты мне простишь, что я не буду называть эти города, ведь делаю я это для того, чтобы у тебя не было предубеждения, презрения к какому-либо народу, ненависти или осуждения. Думаю, так будет намного больше простора для твоих фантазий, ведь каждая нация найдет в этой книге что-то свое, с чем он рос с самого детства.

– Вот! Мы наконец доехали! Что ж, начинаешь уже взрослую жизнь, да? – Улыбалась мама, смотря на свою дочь и пытаясь сдержать слезы переживания, открывая багажник машины.

– Я всего-то поступила в другую республику, до которой ехать всего ничего, мама. Ты же тоже хотела, чтобы я стала врачом, иду за твоей мечтой! – торжественно воскликнула Диана, пытаясь развеселить ее и успокоить, потому что её слезы – это последнее, что бы она хотела видеть сейчас, когда и так у нее внутри все переворачивается и сжимается от страха перед новой неизвестной жизнью, которую придется жить шесть лет, а то и больше, с абсолютно незнакомыми ей людьми, нацией и веры.

К счастью Дианы и ее родителей, они довольно быстро нашли частный дом, который сдавали исключительно студентам рядом с ВУЗом. Зухру радовал еще и тот факт, что рядом жила и хозяйка дома, которая могла в любое время проверить, все ли нормально у её новых арендаторов, которые поступили в один ВУЗ. У неё она сразу взяла номер телефона и сохранила, поставив сначала три буквы «ААА», чтобы в контактах первым высвечивался ее номер.

Сожительницей Дианы стала девочка с ее города. С ней она познакомилась за два месяца до поступления в одной группе, где она дала объявление о том, чтобы те, кто учится в этом ВУЗе, рассказали, как обстоят тут дела. Они с ней сразу подружились, ибо ценности, вкусы на вещи и даже на музыку совпали. Планировали они жить вдвоем, чтобы не испытывать судьбу и не дать случиться тому, что им не повезет с третьей девочкой и это испортит им всю студенческую жизнь. Кстати, звали новую соседку Дианы – Роза.

Так как семья Дианы доехала намного раньше семьи Розы, они сразу скинули адрес дома, который нашли, чтобы те подъехали к ним и сказали, нравится ли им этот маленький уютный домик. Минут десять спустя Роза с родителями приехали, и после долгих объятий девочек, все зашли в дом осмотреть обстановку. Заключив договор с хозяйкой в письменном виде, они вышли на порог уже их нового дома, как тут же увидели девушку их возраста. Бурные обсуждения семей разом прекратились и все посмотрели на нее.

– Привет! – мило улыбнулась она им, – а вы тоже присматриваетесь к этому дому, да? – смотрела она на них с сияющими глазами.

– Да, мы уже сняли его. А ты ищешь дом? – ответила ей приветливо Диана.

– Да, мама с отцом отъехали смотреть одну квартиру, но я остановилась тут, потому что фасад дома привлёк мое внимание. Он так отличается от всех соседских домов, да же? Чего только стоит эта стена, проросшая розами! – подняла она вверх свои зеленые глаза. – Кстати, меня Зара зовут, а вас? Вам не нужна третья девочка? Думаю, так бы меньше вышло для каждой из нас за аренду. Я бы уговорила родителей оставить меня тут, – посмотрела она на них и сразу добавила: – Ну, конечно, если вы не против, – и улыбнулась.

– Ну, мы думали об этом, только еще не решили… – многозначно посмотрела Роза на Диану.

– Я думаю, сживёмся, – подмигнула вторая подруге, показывая, что не против попробовать риск на вкус. Честно, она сама от себя не ожидала такой реакции, но ответила она именно так.

– Ура! Тогда осталось дождаться родителей, – не терпелось Заре. – Кстати, хозяйка мне сказала, что в доме как раз три кровати. Удачно встретились, не находите? – сияла она, как ребенок.

– Мда, не говори… – улыбалась через силу Роза, которая надеялась, что они с подругой будут жить вдвоем.

«Она довольно милая, но посмотрим, что будет дальше. Надеюсь, что мое первое впечатление не будет ошибочным», – думала про себя Диана. Дождавшись родителей Зары, они все вместе смогли их уговорить оставить их дочку с ними, и было решено, что теперь они будут жить вместе. Диане с Зарой попалась кровать у стены, Роза сразу заняла себе место у окна. Уж больно она любила спать под открытым окном, вспомнила Диана из ее рассказов, когда она так в селе зимой уснула с открытым окном и жутко заболела, что пришлось ложиться в стационар. Переодевшись в домашние платья, девочки дружно начали убираться в своем новом доме, пока родители поехали за продуктами и кухонной утварью для их пустого холодильника и шкафов.

Зара мельком наблюдала за девочками во время уборки, чтобы понять, рады ли ей тут или она все-таки навязала свое общество, как ей казалось, двум закадычным подругам. Чистя окна на кухне со двора, она смотрела на Диану и описывала ее себе, как любила это делать, когда уходила в себя: средний рост, круглое лицо с идеальной светлой кожей, карие глаза и светло-каштановые, густые гладкие волосы, завязанные в высокий хвост, который так и переливается, отражая солнечный свет, который просачивается в комнату через открытые жалюзи, показывая все признаки наступления осени. У нее такой маленький аккуратный нос и пухлые губы, что все парни ВУЗа влюбятся в неё, как только увидят, думала она. На груди у Дианы была цепочка с полумесяцем, на которую сразу и обратила внимание хозяйка дома, после чего спросила то ли с испугом, то ли с интересом, будут ли они в этом доме совершать намаз. Услышав положительный ответ, она сразу же поменяла тему, и девочки так и не поняли: рада она этому была или нет. Интересно, она будет носить ее на учебу, где таких взглядов и вопросов будет столько, сколько звезд на небе? – продолжала Зара думать и мыть окно.

Она стояла все это время с тряпкой в руке и, поймав на себе улыбку Дианы, тут же отвела взгляд на Розу, и продолжила мыть окно, изучая уже ее черты, пытаясь по ним хоть как-то понять ее внутренний мир: у нее было каре до плеч, собранные волосы в зажим, недавно отстриженная челка, которая часто выпадала из заколок и мешала ей убираться, отчего она каждые пять минут дула на нее, чтобы не попадала в глаза. Если стрижка хоть как-то характеризует человека, то она явно была закрытая, любящая четкость, краткость и ясность во всем, с чем ей приходится сталкиваться в жизни, подумала про себя Зара и продолжила уборку.

После изнурительной уборки за разговорами и знакомством, девочки вышли провожать своих родителей, которые купили им продукты и приготовили разные блюда, расставили всю кухонную утварь и превратили холодную кухню в какой-то домашний уголок, так напоминающий дом каждой из них.

Обнимая своих папу и маму перед недолгой, но все же тяжёлой для таких юных сердец, разлукой, Зара и Роза расплакались, а Диана держалась изо всех сил, зная, что тогда будет трудно ее маме оставлять свою дочь в чужом городе, где нет ни одного родственника и знакомого, не считая тех, с кем они встретились сегодня.

– Да не переживайте вы! Мы справимся, не маленькие же! – пыталась она разбавить обстановку. – Если что, я пригляжу за ними, хоть и младше их на год. – засмеялась она, использовав знания о них, которые получила во время уборки и беседы в присутствии родителей, отчего вызвала улыбку на устах остальных.

– Ладно, и вправду, чего это мы раскисли?! Все будет хорошо! Если что, мы рядом и всегда на связи. Не ставьте телефоны на беззвучный, ладно? А то мы будем переживать, если вы долго отвечать не будете! – сказала мать Дианы. Все разошлись по своим машинам и уехали.

Каждая, пытаясь не показывать свое волнение перед новой жизнью, принялась убирать со стола после чаепития и готовиться ко сну, ведь уже завтра был первый учебный день. Умывшись и переодевшись в свои пижамы, они легли в кровати, которые «слава Богу!» (радовалась про себя Роза) были раздельные.

– Мне кажется это нормально… – голос Дианы в тишине прервал размышления девочек.

– Что именно? – перевернулась на левый бок Роза, пытаясь разглядеть в темноте лицо своей подруги.

– Бояться неизвестности и плакать, когда так страшно – нормально. Мы так привыкли к тому, что слезы – признак слабости, что люди стесняются их показывать, но знал бы кто, как трудно прийти к тому, чтобы, не боясь и не стесняясь, заплакать перед кем-то, особенно перед родителями…

После слов Дианы наступило гробовое молчание и, вновь погруженные в свои мысли и страхи, девочки уснули к трем часам ночи, хоть и легли в двенадцать. Сердце Дианы билось так быстро и тревожно, как будто оно чувствовало, что ее ждет завтра и оттого билось так, что вот-вот выпрыгнет из груди.

Глава 2. Первый учебный день

Открыв глаза, Диана не сразу поняла, где она, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы приподняться и рассмотреть комнату. Увидев свой чемодан, вещи соседок, она быстро поняла, что настал этот день, которого она и боялась, и ждала. Потому что Диана жутко не хотела оставаться в городе, в котором выросла, но и боялась она этой всепоглощающей неизвестности. Ведь тут все будет не так, как наша юная леди привыкла видеть: другой менталитет, нация и что самое непривычное для нее – религия. До этих пор ей не приходилось даже разговаривать с людьми другой религии, не то, чтобы проводить с ними целые дни в одной аудитории. Не сказать, что Диана боялась, не любила или презирала их, нет, ее страх был обоснован другой причиной: ей было страшно, что ее не примут, не поймут и ей придется целых шесть лет чувствовать себя не в своей тарелке. А это, поверьте мне, очень тяжко даже для самого закрытого в себе человека. Тем более ей, привыкшей быть в центре внимания с самого рождения, ведь ее растили так, что ни на секунду не давали чувствовать себя ненужной, непонятой, непринятой.

Диана быстро заправила постель и побежала в ванную, увидев, что ее раздумья заняли больше пяти минут. Не успела она выйти, умывшись, как застала Розу с Зарой, накрывающими на стол. Дома пахло быстрорастворимым кофе и только что приготовленными гренками. Ей стало как-то спокойно, увидев эту картину, ведь по крайней мере возвращаться домой она будет к «своим» после тяжелого дня. Ее радовал тот факт, что этот дом и вправду можно будет называть домом, ибо тут с ней близкие по нации и религии две девочки, даже если с другими не заладится.

– Ну, как спалось? Волнуетесь? – перебила Зара мысли Дианы, которая подошла к столу с салфетками и сахарницей в руках, и села.

– Если честно, то очень, – выпалила неожиданно Роза, что Диана сразу же подняла на нее глаза.

– Никогда бы не думала, что сама Роза это скажет. – посмотрела Диана на Зару.

– Я тоже, хоть и знаю ее только день. Думалось, что тебе никогда и ни перед чем не бывает страшно, что у тебя в голове все продумано на несколько шагов вперед… – поддержала Зара подругу.

– Мне вот интересно, – откусывая кусок хлеба, сказала Роза. – Почему молчаливые и замкнутые в себе люди всем кажутся сильными или бесчувственными? Может мы больше вас боимся пораниться в этой жизни, потому то и пытаемся меньше взаимодействовать с миром? Потому что слишком тонкая душа у нас, чтобы раскрывать ее нараспашку всем, непроверенным временем и обстоятельствами людям. – продолжила есть Роза.

– В таком ключе, я если честно, об этом и не думала… – допила Зара свой кофе, встала из-за стола и начала собирать посуду, показывая на часы. – Давайте быстрее, даже учитывая, что ВУЗ в двух шагах от нас – мы опаздываем, – и направилась к раковине.

– Нельзя опоздать в первый же день. Нам бы еще аудиторию свою быстро найти в этом огромном «замке», – присоединилась Диана к ней, после чего и третья пошла к мусорному ведру выкидывать собранные со стола салфетки.

Быстро одевшись в белый верх и черный низ по привычке, сохранившейся со школы, девочки вышли из дома и быстрым шагом направились в свой университет. Вокруг шли студенты таким же быстрым шагом, что и они. Довольное лицо Дианы говорило о том, что ей нравилось видеть, что она не одна в такой ситуации и сегодня каждый из них стоит на пороге взрослой неизвестной жизни, которая будет так отличаться, что можно будет писать книги про каждого по отдельности.

Не успела она войти в аудиторию, которую еле нашла после множества сообщений в группе с объяснениями, где она находится, как все посмотрели нее и осмотрели с ног до головы. У доски стоял лектор. Диана опоздала на целых пятнадцать минут. По их глазам она читала: «не слишком ли жарко ты одета в 33 градуса?» и «ну и откуда ты такая пришла к нам?». Выпалив неуверенно «Привет», а потом поняв, что надо бы сначала поздороваться с лектором и извиниться за опоздание, она сказала уже более четко и громко: «Здравствуйте! Извините за опоздание, могу я к вам присоединиться?» Удивленное лицо сразу сменилось улыбкой, и преподаватель ответил положительно, после чего она села за первую попавшуюся парту. От такого количества внимания она и не заметила, что села рядом с парнем, который посмотрел на нее так, как никто не хотел бы поймать на себе такой взгляд.

– Не было других свободных парт? – заговорил он. – Или я тебе приглянулся?

– Больно нужен! – ответила она неожиданно для себя, доставая из сумки медицинский халат и колпак.

– Ну раз среди стольких мест выбрала именно это…

– Послушай, эта пара пройдет, и ты освободишься от этого груза, хорошо? – сказала она, не смотря на него.

– Поверю на слово. – ответил он и продолжил писать лекцию.

Диана пыталась вникнуть в лекцию, но мысли о том, что она выделяется от всех и что, видимо, уже стала белой вороной, не давали ей спокойно это делать. Она, конечно, ожидала что-то на подобие этого, но как же не хотелось с этим сталкиваться в первый же день! Вспомнив про свой кулон с полумесяцем, она быстро его спрятала под кофту, потому что людей уже оттолкнул ее внешний вид, не хотелось лишний раз напоминать еще и о том, что она другой веры. Перескакивая из одной мысли к другой, новоиспеченная студентка и не заметила, как прошел час и двадцать пять минут.

– Давайте сразу пойдем искать аудиторию по химии, чтобы не опоздать на пару? Говорят, ее ведет декан нашего факультета. – сказала девушка с белыми длинными волосами, которые были завязаны в высокий хвост. Все с ней согласились и принялись спрашивать у старшекурсников, где находится 21 кабинет и второй корпус. Получая по дороге от них информацию, группа дошла до аудитории за семь минут. Диана смотрела на них и видела, как многие из них уже знакомы друг с другом. Ну, понятно, они же с одного города, может и в школе вместе учились, подумала она. Ох, как бы она хотела, чтобы сейчас рядом с ней была ее Роза. Ей не было бы тогда настолько неудобно находиться среди них.

– Ты откуда приехала? – обратилась к Диане та самая блондинка, которая в лекционном предложила им найти следующий кабинет.

– С Кавказа. – ответила она ей, доставая вещи из сумки.

– Хм, по тебе видно… – осмотрела она ее и отвела взгляд с презрением.

– В каком смысле? – сразу подняла Диана на нее свои карие глаза.

– Ну, ты одета в длинное, даже рукава до кистей рук. Тебе не жарко?

– А тебе не все равно, каково мне, дорогая? – отрезала она сразу же неожиданно для себя самой.

– Ну да, чего это я. Потеть-то не мне в эту жару, – откинула она свой хвост с плеч и села за свою парту.

– Конечно, у тебя поважнее задача – собирать взгляды всех мужчин вокруг! – ответила ей одна из девушек, которая только зашла в аудиторию и как раз стала свидетельницей этого неприятного разговора. – Не обращай внимания, она со школы такая, – подошла к Диане и сказала: – Меня Света зовут, а тебя?

– Диана. – ответила она – Тебя не было на лекции? Я не заметила тебя.

– Да, водитель задержался из-за небольшой аварии по пути ко мне. А на такси меня отец не пускает, – надела она халат и повернулась снова к своей соседке по парте. – Ну, как тебе тут? Не пожалела, что поступила сюда?

– Да нет… Пока не так много времени ушло, чтоб о чем-то жалеть.

– Правильно. Надеюсь, Марина не испортила тебе настроение. Всегда лезет не в свое дело.

– Давно ее знаешь? – посмотрела она на Свету и заметила, что на ней длинная бежевая в плисе юбка.

– Со школы еще. С первого класса вместе учились, так и не смогла найти в ней что-то хорошее, – улыбнулась она ехидно и надела свой медицинский колпак.

Ровно в 12:00 в аудиторию зашла декан и все привстали, чтобы поздороваться с ней. Поговорив с ними несколько минут и представившись, она начала раздавать листы с тестами, чтобы проверить входные знания студентов. Нигде Диана не чувствовала себя так уверенно, как в химии, потому что ровно год ее репетитором был сильнейший преподаватель химии в республике, благодаря которому она и сдала ЕГЭ на 96 балов.

– Хорошо знаешь химию? Что ты так быстро решаешь эти уравнения? Я еще только на пятом задании, а ты уже заканчиваешь. – обратилась к ней Света.

– Да, тебе помочь? Подвинь листок. – чуть наклонилась к соседке Диана.

– Не переговариваться! – сделала замечание декан, поправляя свои очки и не отвлекаясь от работы на ноутбуке.

– Извините, а можно сдать работу? – попыталась Диана сгладить вину.

По пути к ней, собирая листы у других студентов, она дошла до учительского стола и положила их поверх журнала.

– Больше не смейте так делать, вы меня поняли? Это неуважение! – обратилась к ней преподавательница химии.

– Что, простите? – удивленно спросила она, обернувшись.

– Некрасиво обходить сидящего преподавателя сзади!

– В чем проявилось мое неуважение, Елена Владимировна?

– Может вас там не учили этому, но у нас так не принято! Впредь чтоб такого не было, ясно? – посмотрела она на нее, уже закрывая свой ноутбук и вставая из-за стола.

– Ясно. Извините еще раз, – ответила Диана, так и не поняв, чем была вызвана такая реакция.

– Мне рассказывали, что она такая. «Ну, придирчивая к приезжим», – сказала удивленной Диане шепотом Света.

– А что, у вас правда нельзя обходить сзади сидящего человека? – правда удивляясь этому и интересуясь, спросила она у своей новой знакомой.

– Да нет, просто она чушь какую-то сморозила. Забудь, – улыбнулась Света и ее немного отпустило, хотя чувство тревоги начало нарастать.

После пары Диана достала свой телефон и увидела восемь пропущенных от Розы, после чего быстро прочла сообщение, от которого ее бросило в дрожь.

Глава 3. Выстраивание границ

Добежав до назначенного Розой места, она увидела ее всю растрепанную, с разбитой губой. Белая рубашка была запачкана пятнами крови и грязи, что ввергло Диану в шок. Роза стояла, поправляя свои волосы и пытаясь очистить рубашку от крови влажной салфеткой.

– Не надо, не сможешь так убрать кровь, только хуже сделаешь. – забрала Диана из ее рук салфетку. – Что произошло? Только две пары прошло, когда ты успела в такое ввязаться?

– Слишком долго рассказывать. Дай мне ключи от дома, я должна пойти переодеться. – достала она из сумки зеркало и начала убирать застывшую кровь с губ, шипя от боли. – Маме своей ни слова, ладно? А то она может моей сказать об этом.

– Конечно-конечно. Ты идти можешь? Мне пойти с тобой? – искренне волновалась Диана, не зная, чем помочь пострадавшей и что в итоге случилось.

– Нет, все нормально. Умоюсь, переоденусь и приду на четвертую пару, как раз успею к началу.

– Хорошо. Расскажешь тогда дома, что произошло, – достала из кошелька ключи Диана и отдала их своей подруге. Провожая ее взглядом, она поняла, почему ее сердце билось так бешено: оно предчувствовало эту беду, которая настигла не ее, как она ожидала, а ее подругу. Удивленная этим фактом, она пошла к Свете в столовую, чтобы успеть на оставшееся время чего-нибудь перекусить, ведь впереди ее ждала еще одна полуторачасовая пара по биологии, а затем лекция по анатомии.

– Все нормально с ней? Ничего серьезного? – спросила Света, которая сидела за двухместным столом и жадно ела свой борщ. – Кстати, я тебе тоже взяла поесть, а то ты бы не успела себе взять, там такая очередь, что не протиснуться! – искренне удивилась она. – Надеюсь, любишь красный борщ? Присаживайся.

– Спасибо, Света. Но я не буду, точнее, не могу это есть, не зная, халяльное это мясо или нет. Что там еще было? Может, успею что-нибудь взять… – отодвинула она легонько тарелку с супом, за чем пристально следила подруга.

– Нет, ты не поняла, там говяжье мясо, не свинина. Я узнавала специально для тебя. Вкусно, поешь. – указала Света глазами на суп.

– Халяльное мясо – не означает, что там нет свинины, Света, – улыбнулась Диана дружелюбно. – Спасибо, что позаботилась. Мне действительно приятно. Тебе что-нибудь взять к чаю? – встала она из-за стола, чтобы пойти в буфет.

– Если есть сникерс, возьми его. Надеюсь, успеем до начала пары. – убедившись, что Диана отошла достаточно далеко, Света взяла телефон и залезла в интернет, вбив в строке поиска «Халяльное мясо, разрешенное в Исламе» и начала читать статью, из которой узнала, что это мясо животного, которое было зарезано с именем Всевышнего. Узнав это, она начала думать, а есть вообще в их городе такое, ведь тут мусульман можно посчитать на пальцах, а чтобы были поставщики мяса из этой веры, она вообще не слышала. Тяжко придется ей, подумала про себя она, и отложила телефон, как та вернулась с пирогом с картошкой, со сладостями и чаем.

– Сникерса не было, взяла все, что нашла, возьми, что хочешь. – подсела к ней Диана и начала уплетать свой пирог, запивая горячим чаем, пытаясь успеть до конца их получасового перерыва.

– Я тут узнала, что это за мясо, которое вам можно, и у меня вопрос: а рыбу вам можно? Это вроде не животное и у них крови нет. Я так поняла, там именно кровь нужно пускать или я не так поняла этот вопрос. – открывая «Твикс», посмотрела она на свою мусульманку.

– Все, что обитает в воде и не может находиться на суше определенное время, точное время не знаю, потому не хочу лгать, можно есть, даже если это не резали и вовсе. Благо, я люблю рыбу и все морское, поэтому мне будет чуть легче в этом плане. Это еще, учитывая то, что у нас никогда дома не жарили рыбу, потому что маму тошнит даже от запаха чего-то морского. Рассказывает, что в детстве один раз отравилась рыбой и все: с тех пор не ест рыбу, а отец просто обожает. – улыбнулась она. – Поэтому мы едим с ним все это либо в ресторанах, либо заказываем уже готовое на дом, пока мамы нет дома. – запила она чаем пирог и посмотрела на собеседницу: – Кстати, я же не узнала, а какой ты веры? Не подумай ничего, просто мне интересно, почему, а точнее как ты смогла так принять меня, мусульманку, когда другие даже смотрели на меня с отвращением и каким-то недоверием, – вытерла она рот салфеткой и подвинулась к Свете.

– Протестантка седьмого дня. Мы веруем в Иисуса Христа и в субботу посвящаем себя Богу телом, душой и мыслями в то время, когда для христиан является священным день воскресенья (воскресение) Иисуса. Там много различий, можно рассказывать бесконечно, но я думаю, что тебе это не так интересно будет и не поймешь ты все сразу, потому что запутаться очень легко. А почему я приняла тебя – так это потому, что мой отец служит в церкви и он знает достаточно про все религии. Ну и, естественно, рассказывал мне о них с самого детства, и я поняла, что нет ни одной плохой религии или нации, нигде не сказано убивать и ненавидеть, поэтому я отношусь ко всем религиям спокойно, чем те, кто знает про Ислам только из телевизоров и судят о нем только по определенным людям. Я считаю, что все религии даже чем-то похожи между собой, но в каждой есть что-то, что отличает ее от другой. Если углубляться и изучать, очень занятная это «наука», я тебе скажу, – улыбнулась она Диане и добавила: – Осталось четыре минуты до пары, пошли?

– Пс! Эй! Слышала про драку в столовой двух девушек? Одна, кажется, твоей нации была, – обратился из-за спины Дианы тот самый парень, который терпел ее первую пару рядом с собой за одной партой.

– А что? Я вижу, кое-кто тут очень сплетничать любит, – ответила она, не поворачивая головы назад.

– Да какие сплетни. Я только узнать хотел, все ли с ней в порядке. Симпатичная девочка была, но такая боевая! Противостояла такой огромной даме, которая лупила ее, не сдаваясь, – ухмыльнулся он, вспомнив картину, свидетелем которой стал несколько минут назад. – Кажется из-за религии и была эта стычка. Чувствую, позовут ее к ректору, а это уже плохое начало года, – отвернулся он.

Его слова заставили Диану взволноваться, и она считала минуты, чтобы быстрее пойти домой и узнать, что же было на самом деле. Она сразу же написала Розе сообщение, где спрашивала, как она себя чувствует и не нужно ли ей что-нибудь из аптеки. Получив просьбу купить зеленку, синяк-офф и белизну из магазина, она заблокировала телефон и попыталась вникнуть в новую тему по биологии.

– Я не пойду на лекцию, Света. Думаю, там итак будет только вводная и отмечать не станут. Мне нужно домой. Если будет что-то важное, напиши мне, пожалуйста, ладно? – собирала Диана сумку после пары.

– Да, конечно. Иди, – не стала ничего спрашивать она, потому что слышала их перешептывания с Азаматом, которого она знала уже три года, так как жили они в одном дворе с тех пор, как семья Светы переехала в город.

Держа в руках пакеты со сладким, лекарствами и моющими средствами с пятновыводителями, Диана постучалась в дверь и ей не сразу открыли. Минут десять спустя в дверях стояла Роза в домашнем халате, вся зареванная и с салфеткой в руках.

– Э-эй! Да ты чего? Что-то болит у тебя? – обняла ее с порога Диана, положив сумки на пол. – Давай сядем и ты мне все расскажешь? Пойдем, – взяла она ее за руку и посадила на свою кровать.

– Мы сидели за одним большим столом с группой и одна с соседнего стола начала говорить про религию ужасные вещи, что даже язык у меня не повернется повторить это.

– Хорошо, а как до драки дошло? Нельзя было словами как-то поставить ее на место, как ты умеешь? – поинтересовалась Диана.

– Да не было там никакой драки. Просто она оказалась психопаткой, что из-за моего ответа по факту замахнулась на меня, ну и я рефлекторно ответила тем же. Она мне этого не оставила и начала уже кидаться на меня, ну а я что? Я тоже не на дороге себя нашла и дала отпор, чтобы знала, что не на ту напала. С психопатами опасно вести себя по слабому, иначе им эта игра понравится и долго будут играть в нее, пока ты чувствуешь себя жертвой. Потом ее отвели два парня, а мои девочки начали помогать мне и успокаивать, говоря, что она всегда так делает с новенькими. Представь, она еще и на пятом курсе, оказывается, а мозги, как у первоклашки! – возмущалась Роза, отчего смеялась Диана.

– А что плакала-то? Хорошо же справилась на ринге, – засмеялась она еще больше.

– Да мне просто стыдно перед всеми, кто видел эту картину. По моей одежде сразу можно понять, какой я веры. – опустила глаза Роза, понимая, что показала все это не в лучшем свете, поступив так в столовой.

– Тут нет твоей вины. И все, кто знает эту девушку, это поймут сразу же, поэтому не переживай так. Да и к тому же, тут очень много кто одевается, как мы. Например, я с такой сегодня и познакомилась. Прекрасная девочка, – забылась она и резко вспомнила, что некрасиво говорить о своем хорошем, когда друг твой в печали: – Мама твоя не узнала ничего?

– Нет. Ох, я так надеюсь, что в универе не будут говорить про эту ситуацию… – легла она на кровать.

– Не будут. Даже если будут, очень скоро перестанут, не переживай. Главное, чтобы до ректора не дошло все, – не стала говорить Диана про то, что говорил ее одногруппник о ней и успокоила. – Я принесла лекарства, намажь эту мазь на синяки и пойдем пить чай, я сладкое купила.

– Спасибо. Сейчас умоюсь и сделаю все, – встала Роза, пока ее подруга пошла переодеваться и делать намаз.

– Ой, вы уже дома? Вроде у всех у нас по четыре пары было, нет? – поинтересовалась Зара с порога, увидев девочек за столом в домашней одежде. – А что это с твоей губой и глазом? Стой. Что? Неужели это была ты, про которую все сегодня говорят в университете? – подбежала к Розе она.

«Как я могла забыть предупредить ее об этом, чтоб не говорила», – подумала про себя Диана и постаралась намекнуть ей глазами, мол, молчи, и так тут траур, но все было тщетно. Розе пришлось все рассказывать с самого начала, дабы утолить горячий интерес соседки.

– Вот ты красотка! Правильно сделала! Я бы ей наваляла, да побольше! – сказала Зара, взбудораженная ситуацией. – Ты должна показать мне ее, чтобы я успокоилась, иначе мне она будет мерещиться во всех «огромных» девушках нашего ВУЗа. – подсела она к ней, успев переодеться, пока та рассказывала свою историю.

– Хорошо, покажу, как будет возможность. Ладно, что мы все обо мне, да обо мне. Расскажите, как прошел ваш первый день? Как вам ваши группы? Есть кто с нашей Родины?

Учитывая, что они все были на разных факультетах, было интересно узнать, с кем кто учится. Диана, как мы помним, мечтала быть акушером, потому поступила на лечебный факультет, Роза обожала детей, потому поступила на педиатрический, а Зару родители заставили пойти в медицинский, и чтобы хоть как-то облегчить ей эту ношу, выбрали факультет стоматологии, где загруженность была не такой большой, как в двух первых.

– У меня в группе два парня и три девушки нашей нации, мы сразу создали отдельную группу в ват-сапе. Хорошие ребята, надеюсь, что поладим. Сегодня, по крайней мере, с ними было интересно и много чего узнали друг о друге, – встала Зара и собрала грязную посуду со стола. – Один парень даже положил на меня глаз, посмотрим, что из этого выйдет.

– Кажется, больше всего повезло из нас Заре, – рассмеялась Роза, за ней последовал и смех Дианы, которая вспомнила свои неприятные ситуации с парнем и Мариной.

– Да уж, чего и следовало ожидать… Мне всегда все дается с трудом, придется и тут постараться, чтобы меня «приняли» в группе, а то учиться с ними еще шесть лет, а это не шутки, – встала Диана и начала убирать со стола.

Кухня у девочек была маленькая, в светлых тонах: на полу, потолке и стенах был белый кафель, который придавал какой-то шарм этому маленькому помещению. Стол и вся мебель была бежевого цвета, как Диана и любила, потому сразу попросила маму купить белую клеенку на стол, когда они поехали за продуктами для девочек, чтобы заменить старую с разноцветными цветочками.

– Ой, я же совсем забыла про цветы в сумке! – вскочила Зара с места, – Наверное, уже завяли мои гортензии! Девочки, когда мы убирались, в кладовой были вазы, можете одну достать, пока я этими бедными цветами занимаюсь? – убирала она с них землю и сорняки.

– Ты их откуда достала? Неужто подарил тебе кто-то? – улыбнулась Диана, беря вазу с самой высокой полки.

– Я домой шла и там соседка собирала со своего маленького сада букет своей дочери на день рождения. Ну, я остановилась и помогла ей, а те, что она отрезала некрасиво, она отдала мне, ну я и приняла. Красота же! Не хотела, чтобы эта женщина их выкидывала, – искренне любовалась она ими, наполняя вазу водой и ставя их туда.

– Красиво. Как раз под цвет наших занавесок – светло-голубые. Можно будет завтра приготовить красивый завтрак и сфотографировать. Так люблю атмосферные видео и фото, – отозвалась Диана.

– Я умею оладьи делать, как раз есть ягоды и нутелла. Утром сделаю, – подхватила Роза.

– Классно! А вам задали на завтра что-нибудь? У нас пока все новые дисциплины и домашнего нет. Посмотрим фильм? – просила Зара и включила свой ноутбук. У девочек тоже не было заданий, так что они охотно согласились и удобно устроились в зале на диване, подключив ноутбук к телевизору. Диана побежала за фруктами, чтобы хомячить во время просмотра, Роза попросила принести ей орехи, а Зара взяла чипсы и колу. В зале стоял огромный деревянный шкаф, стол-раскладушка, кресло 90-х годов и большой телевизор, который выглядел очень современно рядом со старой по дизайну, но вполне новой по изношенности мебелью.

– Какой фильм будем смотреть? – спросила Зара, запивая колой чипсы.

– Я не знаю ваши вкусы, но я люблю что-то классическое, драму, детектив и все в этом роде, – отозвалась Роза.

– А я обожаю, когда фильм снят на реальных событиях, ненавижу фантастику, и мелодраму не прочь посмотреть, – сказала Диана, снимая кожуру с банана.

– Так-с, я люблю фантастику и комедии. Давайте будем каждый раз выбирать фильмы по очереди? Сегодня пусть Диана выберет, так как первая нашла этот дом, потом Роза, затем я. Сойдет? – обратилась к девочкам зеленоглазая Зара.

– Сойдет. Смотрим тогда фильм «Одержимость» 2014 года. Думаю, нам понравится. Надеюсь, – добавила Диана и фильм включили через минуту.

Все время фильм держал девочек под напряжением, что ни одна не осталась в стороне и обсуждала каждое действие главного героя и его наставника, в котором Роза увидела хорошего учителя, Зара считала героя мямлей, что не давал отпора и позволял к себе так обращаться, а Диана же видела в наставнике пограничника, который из-за своих травм игрался на чувствах и эмоциях бедных мальчишек из группы, где больше всего доставалось главному герою. После конца фильма девочки спорили между собой и так и не смогли прийти к одному мнению. Убрав за собой крошки с дивана, выключив телевизор и поправив плюшевый плед на диване, девочки пошли в свою спальню и начали готовиться ко сну.

Несмотря на то, что день начался не очень хорошо, кончился он довольно-таки приятно, что каждая уснула с улыбкой на лице, предвкушая свой новый день. Только вот для одной из них он будет не самым приятным, да так, что слезы перекроют весь сегодняшний смех.

Глава 4. Дождливая погода

У каждой прозвенел будильник ровно в 7:00, однако, зная, что все толпой в ванную не пойдут, Роза сказала первая:

– Давайте я первая умоюсь, потом вы? Как раз полежите минут пять.

– Дава-а-й! – ответила ей сонным голосом Зара, и перевернулась на другой бок.

– Открой окно, пожалуйста. Там дождь, наверняка, вкусно пахнет… – попросила Розу Диана, поворачиваясь к окну.

Окно было распахнуто, белая легкая занавеска летала по комнате, чуть ли не касаясь лица Дианы, чья кровать была близка к ней. В комнате было два окна: ближе к двери, возле которого располагалась кровать Розы, напротив которой и стояла кровать Дианы. Запахи утренней свежести, цветущих роз под окном и мокрой травы мгновенно заполнили всю комнату девочек, из-за чего не хотелось вставать с теплой постели. Диана отдала бы все, чтобы не идти сегодня на пары и лежать, укутанной не только одеялом, но и прекрасной смесью этих запахов.

– Уже так холодно что ли на улице? Закрой окно, Роза, мне уже холодно! – сказала Зара, укутываясь в теплое одеяло все сильнее.

– Это да. Холодно, как будто уже конец осени, а не начало. Окно не закрою, а то не проснешься, а холодный воздух только взбодрит твое тело, – вскочила Диана и начала зарядку. – И почему я раньше так не делала? Сразу такой прилив энергии! Ты только попробуй! Ну же, вставай! – потянулась она к Заре после того, как закончила трехминутную зарядку.

– Да отста-а-нь! Мне не то, что делать зарядку, даже жить сейчас лень, – вырвалась из рук она.

– Я все, можете заходить, – вышла из ванной Роза, и сразу пошла ставить чайник. – Вы яичницу с сыром будете? – прокричала она с кухни.

– Да! Будем! – вместе ответили девочки.

– Тогда ты лежи, а я пойду умываться, – побежала вприпрыжку Диана.

– Ну, слава тебе, Господи! – обрадовалась Зара лишним пяти минутам сна.

Дом сразу наполнился запахами только что приготовленного кофе, яичницы на сливочном масле и цветов, что стояли со вчерашнего дня на столе девушек.

С трудом заставив Зару встать и умыться, девочки начали завтракать, обсуждая, у кого сколько пар, чтобы знать, кому отдать ключи от дома, дубликат которого они еще не сделали.

– У меня только три пары, получается, я раньше вас приду домой, – сказала Зара.

– Тогда у тебя и оставим. Если будет не лень, может, пойдешь делать дубликат? – спросила Диана, уже запивая чаем имбирное печенье.

– Ой, можно. Только если дождь утихнет, как раз прогуляюсь чуть, – повеселела Зара и чуть взбодрилась.

– Значит договорились, – подхватила Роза и как всегда первая закончила есть, после чего начала убирать со стола. К ней присоединились обе, после чего дружно пошли одеваться, обсуждая луки друг друга.

Воодушевленной предстоящей прогулкой Заре не терпелось дождаться конца всех пар, чтобы, включив в наушниках песню, идти одной и осматривать новую для нее местность. Каждый дом, архитектура зданий, зелень, цветущие сады и парки восхищали ее, ведь она правда была ценителем всего прекрасного и естественного. Казалось, что этого города никогда не касалась беда и войны, будто в этот уголочек земли никогда не просачивалось ничего дурного, того, что хоть как-то встревожило бы чье-то нежное сердце, заставило бы бояться или не знать, чего ждать завтра. Каждый, кто встречался на ее пути – был спокоен, расслаблен, будто бы весь покой этого мира он вобрал в себя и жил так, что не жалел ни о чем и не боялся. Ей нравилась атмосфера города, которую способен как создать, так и уничтожить сам человек, оттого и привязалось ее сердце за столь короткое время к этому маленькому по площади, но огромному по глубине и красоте месту. Когда она делилась этими ощущениями с девочками дома или в группе, каждый удивлялся, будто она говорит про другой город, но точно не про этот. И тогда она задавалась вопросом: может дело в ней. Ведь то, как человек видит этот мир, окружающую его природу и людей, зависит только от его призмы. Быть может стекло, через которое она смотрела на все вокруг еще не запачкано, не испорчено, не сломано и не заклеено ярлыками «это плохо», «это хорошо», «ты не сможешь», «не доверяй этому миру, тут все плохие» и прочее.

С группой Заре очень повезло, потому любая пара проходила легко и незаметно, ведь разговор – самый мощный катализатор времени.

Ей очень нравилось отвечать на самые простые, но кажущиеся такими важными девочкам вопросы. Она была рада знакомить их со своей религией и народом, надеясь, что так сможет хоть как-то убрать их страхи и неприязнь ко всему, с чем она была связана с рождения.

– А правда, что мусульманка должна мыть ноги своему мужу в первый день свадьбы? «Так делала Жади из сериала «Клон», поэтому спрашиваю», – говорит одна из подруг героини, сидя напротив нее в столовой на обеде.

– Конечно же нет! Этому не обязывает наша религия, тут скорее всего вопрос культуры народа, – посмеялась Зара. – Сразу скажу: у нас так не делают. Видимо, в Бразилии так принято проявлять уважение к мужу, не знаю… Знаю, многим кажется, что в Исламе женщину не уважают и там всегда нарушаются ее права, но это совсем не так. Эта единственная религия, где обязывают и призывают уважать, любить и относиться к женщине, как хрустальной вазе. А слушаться в этом своего Господа или нет, решает каждый сам, но чужие поступки и грехи никак не характеризуют Ислам в целом. Есть плохие мусульмане, есть хорошие, а религия сама по себе идеальна, и следовать ей не так тяжело, как многим кажется, – отламывает она кусок хлеба и макает в острую аджику, которую она очень любит. – А вообще, вы знаете, как наш Пророк Мухаммад, мир ему, проявлял самый сильный гнев по отношению к жене? – спросила она девочек, которые слушали ее очень внимательно.

– Нет, расскажи! – обратились они все хором к ней.

– Он просто молчал и не разговаривал с ней, пока не остывал. И он, посланник этой религии и идеальный ее пример, призывал к мягкосердечию и только, даже когда ты сильно зол, – запила она чаем кусок хлеба с аджикой.

– А правда, что девочкам нельзя снимать хиджаб даже дома? – задает следующий вопрос другая девочка, которая слушала весь разговор молча.

– Неправда. Есть определенные люди, перед которым женщине разрешено ходить без платка: это любая женщина, ее отец, братья и племянники. Перед другими она должна закрывать все свое тело, кроме лица и кистей рук.

– А почему разрешено мужчинам жениться на четырех женщинах, а женщине можно иметь только одного мужа? – задала следующий вопрос одна из слушательниц, на что Зара ответила коротко, так как не смогла бы это объяснить перед парнями своей нации, да и теми, кто слушал ее внимательно:

– На этот вопрос ответа я знаю, но смогу объяснить все только без мальчиков, – сказала она ей шепотом.

– А что в этом такого? – не унималась она.

– Давай я тебе напишу сообщением, – взяла она телефон и другие девочки сразу же попросили ее объяснить и им, на что она им всем скинула статью, объясняющую это. – Перерыв уже заканчивается, идем на пару? – обратилась она ко всем, после чего все собрали посуду в подносы и отнесли в моечную.

Пара пролетела так же незаметно, как и первые две, после чего Зара решила, что все-таки пойдет делать дубликат ключа, не смотря на моросящий дождь. Выходя из университета, она залезла в свою сумку, чтобы достать из нее наушники. Пытаясь их распутать, она не заметила парня, который шел к ней быстрым шагом, опустив голову, пытаясь спрятаться от дождя, из-за чего они и столкнулись чуть ли не лбами.

– Ой! Простите, пожалуйста! – проговорила она, не поднимая взгляда и попыталась быстрее уйти с места происшествия.

– Постой, Зара, – услышала она голос, который заставил все тело покрыться мурашками. – Я приехал, чтобы поговорить с тобой.

Потребовалось буквально несколько секунд, чтобы школьные годы, в особенности десятый и одиннадцатый класс успели пробежаться перед глазами ускоренной фотопленкой: все счастье, трепет сердца, боль, разрушившиеся мечты и надежды снова освежили рану, так тщательно заклеенную новым городом, людьми и обстановкой.

– Ты? Какими судьбами? – спросила она с улыбкой и непривычным для нее спокойным в таких случаях голосом.

– Мне нужно поговорить с тобой очень серьезно, дело не терпит отклонения. Мы можем куда-нибудь зайти, выпить чаю? – сказал он со всей присущей ему серьезностью.

– Я как раз иду делать дубликат ключа. Можешь проводить меня, – не теряла она самообладания.

– Нет, нужна спокойная обстановка, чтобы мы пришли к чему-то единому по этому вопросу. Дело правда серьезное, я повторюсь. – не сводил он с нее своих черных глаз, которые так хорошо подчеркивались черной футболкой и ветровкой.

– Хорошо, отдадим ключ и поищем какое-нибудь местечко, – пыталась она не выдать своего страха перед предстоящим разговора.

– Ты как всегда прелестна, Зар, – обратился он к ней с такой нежностью, которая всегда влюбляла ее в него.

– Спасибо, Рустам. Мне приятно, – отвела она смущенный взгляд, и они направились в сторону рынка под дождь, который почти заканчивался.

– Тебе не холодно? Возьми мою ветровку.

– Нет, не хочу. Оставь.

– Ах, да! Я же забыл, что ты противница того, чтобы мужчине становилось холодно, пытаясь согреть свою девушку. В машине есть пиджак, мне принести? – сказал он с полной готовностью.

– Нет, спасибо. Мне и вправду не холодно, – как всегда отказалась Зара, которая и в самом деле не чувствовала холода из-за волнения.

– Подожди секунду. Машина рядом, – и он быстро пошел за пиджаком. – Накинь на себя, у тебя вся кожа в мурашках от холода, – показал он взглядом на руки.

– Спасибо. Ты как всегда очень внимателен ко мне, – не смогла не отметить Зара. Засунув руки в карман, она нащупала что-то очень знакомое. Изучая предмет кончиками пальцев правой руки, она поняла, что это тот самый золотой кулон, который был им ей подарен в день, когда он впервые признался ей в любви: – Ты все еще не выкинул эту цепочку? – достала она ее и показала ему.

– Нет, не смог. Пожалуйста, надеть ее или забери у меня, мне так тяжело, когда вижу ее, – вспомнил он тот вечер, когда и была возвращена ему эта цепочка.

– Не хочу. Если тяжело видеть, то выкинь, делов-то! – проглотила она подступившийся ком, который чуть ли не выдал ее боль, так усердно вырывающуюся наружу.

Отдав ключи и узнав примерное время готовности заказа, оба направились в кафе, которое было напротив этой мастерской.

– Ну, рассказывай, зачем пришел, – села она напротив него за столик.

– Мы оба знаем, почему мы расстались, и я полностью признаю свою вину и ответственность за это. Пришел сказать, что решил эту проблему и что теперь нам ничего не мешает воссоединиться, – сказал он с довольным лицом.

– Ты хочешь сказать, что твоя мать не против нашего брака? Что она каким-то чудом полюбила меня, и готова принять девушку из «такой» семьи? – спросила она с неподдельным спокойствием. Ведь именно она стала причиной всех разрушенных, как карточный дом, надежд.

– Совсем не важно, полюбит она тебя или нет, ведь это мне с тобой жить, а не ей, – сказал он решительно.

– Не только тебе, Рустам. Ты единственный сын в семье, и мы должны будем жить вместе с ней.

– Я решил, что сниму квартиру рядом с нашей, чтобы могли часто навещать ее и быть рядом, когда нужны. Так я хотя бы немного облегчу ей ситуацию – принимать тебя и ей не придется видеть тебя каждую минуту перед собой.

– Она подумает, что это я тебя надоумила. Ты вообще с ней говорил на эту тему?

– Говорил и мы пришли к этому решению. Она тоже не против, даже рада, что так.

– А с чего она так резко передумала? – удивлялась его каждому новому слову Зара.

– Они с сестрами долго пытались познакомить меня с кем-то, но я не могу. Я правда не смогу жить с другой и дал им это понять. Либо ты, либо никто. И пусть больше не заговаривают на эту тему, я свой ответ им четко озвучил.

– Рустам… – задрожал ее голос. Она правда хотела верить, что сейчас их счастью ничего не мешает, что его мама и вправду не против, что все-таки свяжет свою жизнь с любимым человеком. Ей хотелось верить, что ошибки ее родственника наконец сошли с ее пути и ярлыки – «племянница наркомана» и «дочь алкоголика» – больше не так весомы хотя бы в глазах будущей свекрови. Ей от счастья казалось, что срок, который отсидел дядя и прошлое отца вдруг исчезли и больше не предстают перед ней на пути к счастью огромным булыжником проблем, косых взглядов и осуждения за то, в чем она правда не была виновата. – Рустам… – скатилась по ее щеке горькая слеза. – Я так счастлива. Я так просила Всевышнего помочь мне и вот Он мне ответил, – улыбалась она и стирала слезы с лица салфеткой.

– Если ты согласна, Зара, то я пришлю к вам сватов, – сиял он, заранее зная ее ответ.

– Конечно, согласна! Ты не представляешь, насколько! – заплакала она еще сильней оттого, что совсем скоро она воссоединится со своей первой и единственной любовью. – Нужно маме сегодня сказать. Ох, как же хорошо на душе, Рустам. Хорошо, что ты приехал. Хорошо, что все закончилось, – сияла она и сдерживала себя от того, чтобы не обнять этого напротив сидящего, до боли в груди родного и любимого всем сердцем и душой человека.

За разговорами о том, как проходила их жизнь друг без друга за год разлуки, они и не заметили, как прошло два часа. Еле успев до закрытия мастерской, они взяли дубликат и, полные надежд на счастье, направились к дому наших девочек.

– Теперь то хоть наденешь цепочку, милая? – обратился к ней Рустам.

– Конечно! Даже снимать не стану до самого дня свадьбы! – ответила она ему, улыбаясь и чуть ли не подпрыгивая, как ребенок.

– У меня есть еще кое-что для тебя. Пусть это будет символом того, что все временно и даже самая ужасно ноющая боль проходит, – он достал из кармана своих брюк золотое кольцо, усыпанное маленькими бриллиантами.

– Рустам! Какое же оно красивое! – разглядывала она знак бесконечности с блестящими камнями. – Спасибо тебе большое! Я так люблю тебя! Так люблю тебя! – повторила она это чуть тише, полная нежности и благодарности этому человеку.

Попрощавшись, два влюбленных человека разошлись. Дома не было никого, поэтому Зара быстро набрала маме и села на кровать, предвкушая свое счастье. Рассказав все до каждой мелочи, она ждала такой же радостной реакции от мамы, но та ответила очень коротко и без каких-либо эмоций:

– Только через мой труп! Слышишь? Этой свадьбе никогда не бывать! Эта женщина унизила тебя, твою семью и ты готова пойти в ее дом невесткой? Ты настолько уважаешь себя и нас, да? – отвечала она ей, не давая сказать ни единого слова своей дочери. – Ты не помнишь, до какого состояния довела тебя эта женщина? Не помнишь, с каким трудом вытащили тебя из депрессии? – начала она уже кричать, едва сдерживая слезы. А слезы Зары начали литься без ее разрешения от одних только воспоминаний. Казалось, все это было только вчера и что все еще свежо, ничего не зажило, ничто не изменилось, кроме того, что кровоточили и стали глубже все раны, нанесенные той самой женщиной. Вспомнив, как она пришла к ним и начала говорить, что их семья не достойна их, что они обычные люди, которые гонятся за деньгами и пытаются запудрить мозги ее единственному сыну, что им надо искать себе равных, таких же бедных, падших людей – Зара заревела, что есть силы, но даже это не было равно той боли, которую она ощущала в груди от воспоминаний.

– Мама, она изменилась. Она дала свое согласие. Мне Рустам сказал! – пыталась она верить этому и вспомнить весь сегодняшний разговор, который стирался из ее памяти старыми воспоминаниями, которые летели в нее от мамы, словно острые стрелы.

– Больше ни слова об этой семье, поняла меня? Отец с ума сойдет, если узнает, что ты даже виделась с ним. А сейчас умойся и ни слова об этом никому. Чем меньше людей знает об этом там, тем легче тебе будет. Договорились? – обратилась к ней мама.

– Я… – все еще плакала Зара. – Я очень постараюсь, мам… – выключила она телефон и побежала в ванную, где встала под горячий, как кипяток, душ и сидела под ним целый час, и плакала. Плакала от любви, от боли, от унижения, от разрушенной другими людьми ее жизни с любимым человеком.

Глава 5. «Прошлое будущее»

Смеясь и эмоционально обсуждая новости дня, Диана и Роза стояли у двери, пока третья им не откроет. Пытаясь убрать с лица все следы своей печали, Зара, выходя из ванной, умыла еще раз свое лицо и собрала волосы в высокий хвост.

– Ой, мы думали, тебя дома не будет. Хотели у хозяйки ключи попросить, чтоб открыла. – посмотрела на Зару Диана и сразу увидела ее грусть. – Ты успела сделать дубликат? – снимала она обувь, не сводя с ее лица глаз.

– Да, успела. Нас пораньше отпустили, – не поднимала она голову.

– Классно. Мы как раз купили брелки на них с заглавными буквами наших имен. Посмотри! – Достала Роза из сумки свои покупки и вручила Заре на оценку.

– Очень красиво. Мне нравится. Сколько я вам должна? – потянулась она к кошельку.

– Да что ты! Успеем еще делить деньги за покупки. Это ты нам скажи, сколько отдала за дубликат, – обратилась к ней Диана.

– Тогда и я не возьму с вас деньги за это, – улыбнулась она им и пошла на кухню, ставить чайник. – Вы голодные? Будете со мной чай? – пыталась она себя отвлечь от переживаний.

– Не голодные, мы по пути взяли сэндвичи с кофе. На проспекте есть машина одна, там их так вкусно готовят, – сказала Роза, переодеваясь.

– Еще и халяльные! Мы взяли сначала с лососем, думая, что курица не халяльная там, просто поздно увидели знак. В следующий раз вместе попробуем, хочешь? – обратилась к Заре Диана.

– Можно на этих выходных выйти погулять, тогда и попробовать, – наливала она чай и накрывала на стол.

Переодевшись, умывшись и сделав вечерний намаз, девочки собрались на маленькой светлой кухне, где стоял запах кофе и фруктового чая. Через открытое окно просачивался свежий запах осени, развивая на ветру легкую белую занавеску.

– С тобой все нормально? – обратилась к Заре Роза, заметив непривычное для нее молчание и грусть.

– Да все хорошо. Просто устала очень, – пыталась она не выдать себя.

– Как прошел твой день? Подружились с одногруппниками? – подключилась Диана, понимая, как ей тяжело сейчас поддерживать разговор.

– Хорошо прошел, они все очень приятные. Один даже заплатил за всех нас сегодня. Ну, за девочек нашей нации. Мы все сели за один стол и многое друг о друге узнали. Одному уже приглянулась одна девушка. Думаю, они начнут встречаться. Вот им классно будет, – улыбалась она.

– Классно. Вместе со мной учится только одна нормальная девочка – Света, остальные все странные. Я бы тоже так хотела… – положила голову на свою руку Диана.

– Мне хватит и вас. Главное, чтобы было место, куда я могу возвращаться и наполняться. И я рада, что это место – наш дом. Я так боялась, что мне не повезет с этим, уж слишком много историй я слышала про это, – открывая упаковку печений от «милка», сказала Роза. – Я как будто жила с вами всю жизнь, хотя прошло только пару дней.

– Я тоже боялась, если честно. Но как только я увидела вас на пороге этого дома, мое сердце сразу приняло вас обеих, – подняла Зара наконец свои красные глаза.

– С тобой точно что-то стряслось. Расскажи нам, полегчает, – обратилась к ней Диана.

– Я знаю это. Только вот не знаю, с чего начать, – опять наполнились ее глаза слезами. – Мне так больно от того, что не знаю, что меня ждет в будущем, мне так страшно… – закрыла она лицо руками.

– Будущее никому неизвестно. От нас лишь зависит делать все сейчас настолько хорошо, чтобы в будущем не жалеть об упущенном, – сказала Роза, собирая посуду со стола. – Давайте пойдем в спальню? Там нам будет намного удобней. А тебе возьмем побольше салфеток, чтоб ты выплакала все, – обратилась она к Заре и положила посуду в раковину, решив, что это может и подождать.

– Ну, рассказывай. Все по порядку. – уселись они втроем на кровать и Зара начала свою историю:

Моему отцу было 10 лет, когда умерли его родители в автокатастрофе. Его старшему брату только исполнилось 15. В этом возрасте им пришлось становиться уже взрослыми и начать как-то зарабатывать, чтобы выжить и не просить денег у родственников. Узнав, в каком они положении, друг моего дяди предложил ему очень легкую, но прибыльную работу, тот сразу и согласился. Шло время, он привык к легким деньгам и уже не смог сойти с этого пути, потому что должен был оплачивать свою учебу, устроить брата, достроить дом, начатый родителями и жить на что-то. Никому не было дела, откуда у него берутся деньги на все, это ему давало свободу действий. Он понимал, что это плохо, но другую работу, где бы ему платили не копейки, а нормальные деньги на все их нужды, он найти не мог, потому что не брали без образования и опыта, да и возраст давал полное право не платить нормальную заработную плату, даже если работа выполнялась на уровне опытного работника. Поэтому он продолжал заниматься продажей наркотиков, а точнее, их доставкой. Ведь кто мог заподозрить маленького сельского юношу в таком грязном деле?

Дела шли гладко, пока в один момент не начали искать и ловить таких людей, сажать за малейшее причастие к этой грязи. Мой отец умолял его оставить это дело, говоря, что если будут работать оба, то смогут обеспечивать себя и потихоньку достраивать дом. Но дядя не сдавался, веря, что он не спалит всю контору, пока его в один день не поймали на передаче из рук в руки. Связали, увезли, посадили. Несколько дней отец пытался узнать, где он и что с ним, пока их родственников не поставили в известность. Оставшись совсем один в свои 19 лет, мой отец, пытаясь помочь брату, работал 24/7. Оставив учебу, отдав всего себя работе, он смог достроить дом, открыть маленький магазин обуви. Дяде срок продлили за то, что он в тюрьме с охранником подрался и ему пришлось лечь в больницу.

Шло время, отцу исполнилось 23 года, и он познакомился с моей мамой.

Получив такую красавицу, понимая, что должен перекрывать минусы семьи, он старался быть образцовым мужем, что и получалось у него отлично. Родился мой брат, затем второй и третья я. Все было хорошо, пока старший брат не проиграл наш дом и магазин. Это сломало отца окончательно, ведь это означало, что весь этот путь ему придется проходить заново и он начал пить.

Мне было только 13, когда мы оказались на улице по вине брата. Ему же было 25 и только, когда нас никто не приютил, он понял, что натворил. Помню, как второй брат ругался с ним, все чуть ли не дошло до убийства. И отец понимал младшего сына, ведь он был так же зол, когда его старший брат, идя по запаху легких денег, потерял все.

Сейчас мы отстроили дом, недавно открыли магазин одежды, пытаемся забыть все плохое и жить дальше, но общество нам этого не прощает, не дает забыть.

А когда я была в восьмом классе, к нам перевели одного мальчика, которого посадили рядом со мной. С тех пор мы дружили и постоянно проводили вместе время: он провожал меня до дома, на перемене кушали за одним столом, были не разлей вода. И вот, когда мы после последнего звонка сидели на лавочке, сзади школы, он повернулся ко мне и сказал:

– Зара, ты не думала о том, что будет, когда мы окончим школу? – крутил он в руке розу, которую подарил мне, как и все мальчики своим одноклассницам.

– Нет, – ответила я, догадываясь, что он хочет сказать.

– Что будет с нашей дружбой, ведь когда-нибудь нам придется выбрать разные пути, ты выйдешь замуж, я женюсь… – еле выговорил он это.

– Это да, тогда не сможем дружить, – сказала я, радуясь, что он тоже переживал на этот счет, а не я одна.

– Я думал об этом. Очень много в последнее время, когда решал: оставаться или уходить после девятого класса. Часто задавал себе вопрос, что вообще такое «любовь» и схожа ли она с дружбой, в чем их разница. Потому что все говорят, что, когда любишь человека, его боль становится твоей, радость свою хочется делить только с ним, начинаешь скучать, когда не видишь и не слышишь больше одного дня, сходишь с ума, когда не знаешь, что он сейчас делает или как прошел его день. Но ведь и дружба такая же, разве нет? – посмотрел он на меня. – С первого дня, как мы с тобой подружились, у меня были эти мысли и чувства, я скучал, я переживал, когда с тобой что-то случалось, мне хотелось помочь тебе, развеять твои страхи. Помню день, когда ты после уроков попросила меня не провожать тебя и шла домой в холодный зимний вечер, плача. Я в тот день все-таки проводил тебя, только ты об этом так и не узнала. Я не смог оставить тебя в таком состоянии одну, не зная, дойдешь ли ты до дома. Мое сердце сжималось каждый раз, когда ты садилась на скамейку и плакала, закрыв лицо руками. Это был второй день после того происшествия с вашим домом. Мне так хотелось помочь тебе, так хотелось вдруг стать самым богатым человеком на свете положить все деньги мира к твоим ногам, чтобы вы смогли отдать их тому, кому проиграл твой брат. Тогда я понял, что твоя боль – моя тоже. Помнишь, когда я выиграл на соревнованиях и первым делом позвонил тебе на радостях? Тогда я понял, что все свои счастливые моменты хочу делить только с тобой. А ты помнишь, – поднял он глаза на меня и улыбнулся, – когда ты пропустила один день и не пришла на второй, я позвонил тебе сразу после первого урока, потому что ты никогда не пропускала и не опаздывала? Тогда я осознал, что скучаю по тебе и переживаю за тебя, когда не вижу и не слышу тебя. Тогда получается… – взял он паузу и посмотрел на розу, от чего мое сердце начало биться быстрее. – Получается, это была не дружба, а любовь? – и он посмотрел уже на меня своими черными глазами.

– Получается, так, – улыбнулась я, понимая, что эти чувства были взаимны у нас обоих.

– Тогда вообще легко. Мы можем пожениться после школы и не терять друг друга, да же? – спросил он у меня, воодушевленный.

– Да, Рустам. Мы можем пожениться, – ответила я счастливая, радуясь, что мое сердце не разобьется, ведь сама бы я первая никогда не сказала ему о чувствах.

– Тогда получается, мы не друзья, а пара?

– Нет, сначала друзья, только потом пара. Я думаю, так будет правильней. Да и отношения будут крепче.

После этого разговора мы пошли, сияя от счастья, к остальным одноклассникам и мы впервые гуляли, как пара, после того как пошли с классом в кафе.

Он всегда был так внимателен ко мне, каждый день приносил на уроки сладости, платил за меня в столовой, покупал цветы на все праздники, провожал до дома даже если сам пропускал школу из-за соревнований. Мы были в одиннадцатом классе, и вот он рассказал про меня своей маме, после чего начался ужасный этап в моей жизни. Каждый раз его мама портила настроение, настраивала против меня, говоря, что у меня нет нормальной семьи, что история дяди, отца и брата скажется и на детях, что гены не обманешь, что они с его отцом никогда не дадут согласия на этот брак. Он разрывался между ними и мной, не зная, что делать и как противостоять всему, чтобы сохранить все и там, и тут. Зная это, я отдалялась от него, не хотела его мучать, не хотела в семью, где меня не примут и в один день сказала ему об этом. После этого он поссорился с матерью, говоря, что это она виновата, что из-за нее я оставила его и он попросил ее пойти к нам, попросить прощения и назначить дату свадьбы.

Она сказала, что сделает это ради своего сына и пришла к нам, но только сделала не это, а ужасное. У порога, чтобы слышали и соседи тоже, она начала повышенным голосом просить остановить меня, чтобы я не кружила голову ее сыну, чтобы не бегала за ним, что он не любит меня, а просто жалеет, а они не желают такую невестку в дом, чья семья так низко пала в обществе.

Мне повезло, что дома не было братьев и отца, а только мама, ведь они бы подумали, что это правда так, что действительно вина моя. После этого мама ругала меня, много слез я пролила в тот вечер и назначила встречу на следующий день с Рустамом. Ничего ему не объясняя, я ему отдала цепочку, подаренную им на следующий день после того разговора в день последнего звонка. Попрощались с ним, и я пошла домой, не оглядываясь на его просьбы остановиться и поговорить.

Он долго пытался дозвониться до меня в тот вечер, мама не пускала в школу долгое время, я часто видела его под окном, но даже выходить мне не разрешалось. После того, как учительница позвонила и сказала, что иначе я не смогу сдать ЕГЭ, все-таки разрешили ходить дальше в школу, но отобрали телефон и провожали меня братья по очереди. В классе, между уроками он пытался поговорить со мной, но я не шла на контакт. Не могла после такого унижения со стороны его матери. И так мы закончили одиннадцатый класс, поступили. Сегодня он приезжал ко мне, мы виделись, – и Зара рассказала все, что было на встрече и что ее мама на это сказала. Только коснувшись мокрого пледа, она поняла, что во время рассказала много плакала.

Девочки сидели рядом и не знали, что сказать. Слишком много информации, слишком тяжелая ситуация, слишком большой отрезок времени был выложен им буквально за час времени.

– Я думаю, что любовь все преодолеет! Что она все-таки сможет полюбить тебя, когда вы поженитесь и ты покажешь, что достойна этой любви. Ведь даже самого злого человека можно обнять любовью и добротой, – сказала Диана, которая искренне верила в это.

– Я не думаю, что такой человек изменится от хорошего отношения к нему, такие наоборот на голову садятся. Если ей не хватило ума понять, что тут нет твоей вины и что ты не представляешь собой никакой опасности ни для ее сына, ни для общества в целом, потому что дети не решают, в каких семьях им рождаться, она вряд ли поймет и твоего почтения и хорошего отношения к ней, – подхватила Роза. – Твоя мама права, эта женщина уже унизила тебя и твою семью, дальше будет только хуже. Я не верю в то, что сейчас она не против и примет тебя. Не так много времени прошло, чтобы она начала действительно переживать за то, что ее единственный сын еще не женат, тем более еще такой молодой.

– Не думаю, что он стал бы врать на этот счет, – сказала тихо Зара.

– Он-то не врет, скорее всего, а вот его мама может обманывать сто процентов, чтобы как-то успокоить сына и выйти сухой из воды. Потому что для таких женщин, лишиться любви единственного ребенка, в которого они вложили все свое время, любовь и свою жизнь – равно смерти. Они положили все на алтарь этому ребенку, и они сделают все, чтобы не потерять этот смысл жизни.

– Значит, ради него она сможет полюбить меня? – загорелись зеленые глаза Зары.

– Нет, ты не так поняла. Она сделает все, чтобы из этой игры ты вышла сама, понимаешь? Она доведет тебя до такого, чтобы ты ушла, и она смогла спокойно сказать своему сыну: «Вот видишь, ты пошел против матери и привел ее, а она даже не захотела бороться за ваше счастье, как ты. Это того стоило?»

– Нет, я все – таки верю, что любовь, доброта и уважение могут поменять человека, – отозвалась Диана. – Они любят друг друга и должны быть вместе, они смогут с этим справиться, ведь когда вы вдвоем против всего мира – любовь только крепчает.

Зару обрадовали слова Дианы, и она чуть успокоилась, решив, что правда сумеет справиться с этим, что докажет всему миру, что любовь побеждает и счастье все – таки приходит в такой дом, где от противостояния чуть ли не искрится воздух.

После долгой беседы, девушки взялись за домашние задания, и каждая уселась за стол заполнять методички. Ночь наступила быстро, боль Зары чуть стихла, а когда она получила сообщение от Рустама о том, что сделает все ради нее и их счастья, она решила, что уговорит маму дать согласие. С этими мыслями она уснула, как и другие две девушки, которые думали об их истории и гадали, как же развернутся события и чем закончится история их любви.

Глава 6. «Лед тронулся»

– Говорят, ты дала отпор самой буйной девочке ВУЗа? – подсел к Розе высокий парень, когда она сидела одна в столовой и ждала конца пары, на которую опоздала вместе с девочками, которые не услышали будильника, так как поздно легли после фильма.

– Тут занято вообще-то! – отозвалась она, которой не понравились ни тема, ни манеры этого «джентльмена».

– Да я же вижу, что нет. Ты тупо ждешь конца пары, как и я, – пододвинул он свой стул и посмотрел на нее, ожидая какого-нибудь ответа, но его не последовало.

Роза читала конспект по биологии и пыталась не обращать на него никакого внимания.

– Меня Мансур зовут, а тебя? – пытался он изо всех сил заполучить ее внимание, но та не поднимала глаза от учебника. – Послушай, знаю, что по-наглому сел сюда и начал доставать, но если не сегодня, то я бы никогда не подошел к тебе.

– Я бы не расстроилась, – ответила она так внезапно, что тот сначала и не понял.

– Просто ты всегда бываешь с группой, что ни разу за эту неделю не поймал тебя одну, – не сдавался он. – Я тебя заметил еще с первого дня, когда ты шла с двумя девочками и каково было мое удивление, когда увидел тебя во второй раз уже в разборках с этой девушкой, – улыбнулся он, после чего наконец подумал, может быть для нее эта тема неприятна. – Прости, если тебе неприятно, когда об этом говорят, я ни в коем случае не хотел задеть или поставить тебя в такое положение. Ты… – взял он паузу. – Ты поступила сюда или перевелась? Можешь, хотя бы на это ответить? – спросил он на ее родном языке, что та сразу же посмотрела на него и ответила:

– Да, я поступила сюда. Все? Или будут еще вопросы? – смотрела она ему в глаза.

– Будут еще вопросы. На каком ты факультете? – улыбнулся он, радуясь ее хоть какому-то ответу, пусть и резкому.

– На педиатрическом. Ты можешь оставить меня одну, пожалуйста? Мне нужно успеть повторить материал к паре, мы вчера с девочками поздно легли, – вновь взяла она демонстративно свой учебник.

– Хорошо, оставлю, но не обещаю, что навсегда. До встречи! – встал он и задвинул за собой стул.

Роза смотрела ему в след и осматривала его с ног до головы: высокий, стройный, с кучерявыми волосами, одетый в спортивном стиле, в светлых тонах, все как она любит, вот если бы манеры, то не было бы ему цены, подумала она про себя и продолжила читать.

Пара уже началась, когда она зашла в аудиторию, но преподавателя еще не было. И тогда все, как и обычно, начали обсуждения. На этот раз речь зашла о детских домах, куда девочки хотели пойти с подарками и питанием.

– Я слышала, что если давать им деньги, то управляющие оставляют их себе и детям ничего не достается, – сказала одна из девочек.

– Да, поэтому лучше сразу все купить и отдать детям лично. Я там была один раз, и с тех пор не могу забыть их грустные глаза, когда уходила, – подхватила другая.

В этот момент зашла куратор группы и присоединилась к разговору, который ей понравился.

– Можно будет на этих выходных поехать всем вместе, – предложила она, после чего все начали говорить, что на выходных бывают не в городе и разъезжаются по домам и предложили поехать в будние дни, после пар, когда они заканчиваются раньше.

– Можно во вторник, у нас только три пары на следующей неделе, – сказала девочка, которую все поддержали.

– А в какой именно дом пойдем? – спросил парень, чем и удивил Розу.

– А у вас их так много что ли? – спросила она его сразу.

– Да, у вас нет что ли? – присоединилась куратор группы.

– Ни одного, насколько я знаю. – ответила Роза.

– Хм, ну конечно! Ваши выезжают в другие республики и оставляют их там, чтоб дома не узнали об этом! – сказала куратор, что Роза осталась без слов. То ли обида закралась в душе, что так подумали о ее нации, то ли не понравилось то, что взрослая женщина-преподавательница и их куратор разрешила себе показать свой нацизм студентке первого курса, но Роза больше ни слова не сказала. Тем более, когда увидела, как другие изо всех сил пытаются ей доказать, что ее нация не такая идеальная, как она о ней думает и говорят в новостях.

Во время дальнейшего обсуждения этой темы, она больше не влезала в разговор и пыталась их не слушать и вовсе, потому что они позволили себе то, что не позволит себе в первую очередь ни она сама, ни один уважающий себя и других людей человек.

Розе было жаль, что в ее группе нет ни одного с ее Родины, потому что именно в такие моменты они бывают нужны рядом, как никогда. Но ее успокоило то, что дома ее ждут девочки, которые всегда в таких вопросах поймут ее и поддержат в любом деле, особенно когда она придет в этот дом сломленной. Впервые в ее голову пришла мысль, что лучше иметь врага своей нации и религии, чем друга другой веры и нации. Такой уж она была: хватило человеку сделать одну единственную ошибку в его жизни, как она тут же разочаровывалась в нем, не давала второго шанса и исключала его из своей жизни. Он переставал существовать для нее, даже если она каждый день здоровалась с ним из необходимости. Для нее мир был либо чисто белым, либо полностью черным, не было других цветов и красок, и она считала, что раз она не позволяет себе ничего дурного по отношению к кому-либо, то и другие не должны, ибо все в этом мире должно быть взаимно.

Она вспомнила свою лучшую подругу, с которой дружила с первого класса. Часто они ночевали друг у друга, постоянно сидели за одной партой, делали домашние задания всегда вместе: или она приходила к Розе, или Роза к ней. Но каково было ее удивление и насколько сильна была обида, когда она узнала, что та пошла и разболтала ее секрет параллельному классу.

– Роза, а ты знаешь, что твоя лучшая подруга пришла в наш класс и всем подряд рассказывает то, что тебе исправили годовую оценку с четверки на пятерку из-за просьбы классной руководительницы? – подошла к ней тогда девочка из «Б» класса и спросила.

– Ты шутишь? Она не могла, – удивилась она и не могла поверить, но это говорила именно та девушка, которую она больше всех уважала за честность и прямолинейность, и Роза понимала, что она не станет врать на этот счет.

– Да, я думаю, ты должна знать, кого ты держишь подле себя. Мне стало так неприятно, что я вышла из класса и решила сказать тебе быть отныне с ней осторожней, – ответила девочка. – Не стоит ей доверять свои секреты, разболтает, и глазом не моргнув.

– Спасибо тебе большое. Я поговорю с ней, и мы это решим между собой, – сказала Роза и написала своей подруге, что нужно поговорить.

После уроков, когда подруги шли домой, Роза внезапно сказала:

– Мне сказали, что ты всем рассказывала, как мне исправили оценку, это правда? – посмотрела она на свою подругу.

– Кто сказал? – сразу встревожилась другая.

– Не важно, кто. Так это правда? – не хотела она, чтобы это было правдой, ибо слишком она любила свою маленькую девочку, с которой дружила с первого класса.

– Я не рассказывала это всем, только двум девочкам по секрету, что можно исправить и им, раз тебе исправили тоже.

– Тебе учительница и я сказали не говорить об этом никому, разве нет? Нельзя было оставить это между нами? – правда расстроилась Роза.

– Я не знала, что это ТАКАЯ тайна. Можно подумать, я страну предала! – отозвалась она недовольно, повысив голос.

– Дело не в этом, Алина. Дело в том, что это не первая такая выходка с твоей стороны. Я ни разу не делала то, что огорчит или хоть как-то заденет тебя. Я берегла тебя и твои чувства больше, чем свои. Если ты не готова отвечать мне тем же, не готова думать о том, что мне не понравится – я не хочу дальше идти с тобой, ибо не чувствую безопасности рядом с тобой. С таким же успехом ты можешь рассказать даже личное, а я об этом и знать не буду. Я не готова без конца прощать того, кто гадит в душу, считая это чем-то безобидным.

Это был последний разговор между девочками, после которого Роза отдалилась от своей подруги, ибо наступать на одни и те же грабли слишком больно. С тех пор она и не прощала людей, считая, что если человек один раз нанес удар, то за ним последуют и другие. Наверное, она поспешила с такими выводами и начала грести всех под одну гребенку, но это, по крайней мере, защищало ее всегда и сожалений стало меньше в ее жизни. Иногда она задумывалась, а есть ли вообще такой человек, который будет отвечать ей тем же, что отдает она сама, и каждый раз убеждалась в том, что очередной встреченный на ее пути не такой. Это больно било по ее вере в прекрасное и по крупинке убивало ту надежду, что она таила в себе: наконец предстать перед своим отражением и найти в нем покой и уверенность.

– Неужели снова увидел тебя одну? – подошел к Розе парень, когда она после пар шла домой и вспоминала момент с детскими домами и про свою подругу детства.

– Думаю, теперь часто будешь видеть меня одну, – сказала она и шла обычным шагом.

– Почему это? Нет подруг? А как же группа? – интересовался он, пытаясь не отставать от нее.

– Подруги-то есть, только вот с группой не повезло.

– Дай угадаю: межнациональный или религиозный конфликт? – сказал он с чувством обывателя.

– Да, а ты откуда знаешь? – удивилась она.

– Потому что это стало чуть ли не ритуалом посвящения приезжих в студенты, – засмеялся он. – Девочкам еще повезло, а вот парням приходится драться за любое проявленное неуважение к религии или нации. Тут проблемы бывают покрупнее, – ухмыльнулся он, посмотрев на нее.

– Не сказала бы, что я не дралась, – засмеялась Роза, после чего Мансур поддержал ее самоиронию, и сказал: – Тогда странно, что они себе позволили перед тобой такое.

– Это была преподавательница, другие просто поддержали ее, что мне не понравилось. Думаю, преподаватель не имеет права пользоваться своим служебным положением и так высказываться студентам, зная, что любой ответ студента будет принят, как неуважение к старшим и как автоматическая не сдача зачета или экзамена. Это подло! – возмущалась она.

– О, ты подожди. Встретишь еще истинных ненавистников нашей нации, особенно религии.

– Они есть среди преподавателей? – расстроилась и насторожилась Роза, поняв, что придется жить и учиться среди них столько лет.

– Не все, конечно, но есть. И им сдавать сложнее всего: либо деньги, либо пашешь до последней капли крови, потому что ты не на равных правах с местными. Особенно некоторых раздражает, когда кто-то из приезжих получает стипендию, – улыбнулся он. – Им кажется, что обкрадывают их бюджет.

– Я на коммерции, надеюсь, ко мне будет более лояльное отношение, – переживала она, смеясь.

– Ну, к таким да, намного лучше относятся, зная, что ты хотя бы платишь, а вот к бюджетникам не самое лучшее отношение и это обидно, черт возьми! Сколько умных людей с Родины я знаю, которых лишили стипендии и красного диплома, – рассказывал он, идя рядом, положив руки в карман.

– Да уж, правда, обидно за это… – ответила она и поняла, что разговаривает с ним уже несколько минут и удивилась с себя. Все шло так непринужденно, легко, что она даже не подумала проигнорировать его, не захотелось съязвить или как-то распрощаться с ним. Ей стало почему-то от этого неудобно, и она сразу спросила: – Ты даже не знаешь моего имени, почему провожаешь меня?

– А кто сказал? Я про тебя много чего узнал за сегодня, пока сидел на паре.

– И что ты узнал? – стало ей интересно и посмотрела на него.

– А тебе все скажи, цветочек. – сделал он акцент на слове, давая понять, что знает ее имя. В ответ Роза только улыбнулась и оставила тему, зная, что ее вопросы только подогреют его интерес к игре, которую она не любит.

Погода стояла теплая, последние лучи осеннего солнца падали на локоны Розы, от чего они казались золотистыми в контрасте с черным легким платьем с поясом, которое было на ней.

По пути домой стоял маленький магазин, в который она обычно ходила за хлебом. Просьбы оставить ее и не заходить с ней в магазин не кончились успехом, поэтому она специально набрала еще массу продуктов, за что пришлось заплатить Мансуру.

– Тебе действительно ничего обо мне не интересно узнать или ты такая холодная со всеми? – поинтересовался он, слегка оскорбленный таким отношением.

– Нет, не интересно. Спасибо, что заплатил. Я говорила, что не стоит заходить, – сменила она как обычно тему, когда смущалась.

– Да не за что. Недалеко тут живешь?

– Да, и мы почти дошли, поэтому можешь дальше не провожать, – остановилась она и посмотрела в его глаза.

– Хорошо, Роза. Надеюсь, еще свидимся. У нас мало пар бывает сейчас в ВУЗе, в основном по больницам. Поэтому до встречи, которую я буду очень ждать, – сказал он.

– До встречи, Мансур. Еще раз спасибо за «вкусняшки», – подняла она демонстративно пакет, в котором они лежали.

– Приятного аппетита, – улыбнулся он и зашагал обратно.

Открыв дверь, Роза поняла, что дома никого нет. После чего решила быстро переодеться, сделать полуденный намаз и принять горячий душ, который чуть ли не жарил ее каждый раз. Так она смывала с себя плохой день: до боли, до скрипа на коже. И она вправду выходила из ванной с ощущением полного очищения, будто бы родилась заново и ничего плохого не успело произойти. Но сегодня она смывала с себя не плохое, а ощущение, которое не покидало ее со встречи с Мансуром.

Закончив делать уже вечерний намаз, она посмотрела на время и удивилась, что девочек все еще нет дома, после чего решила написать в группу. Зара ответила, что их рано отпустили с пары и они с Дианой встретились во дворе ВУЗа и решили прогуляться, покушать, купили ей халяльный фастфуд и уже идут домой пешком. Сняв с себя платье для намаза и платок, Роза пошла пылесосить и делать легкую уборку, во время которой вспоминала про Мансура и улыбалась невольно от осознания, как приятно было с ним беседовать. Интересно, на каком он курсе и факультете, подумала она и после уборки взяла телефон, зашла на сайт ВУЗа и вбила имя «Мансур».

Выдало много студентов по этой имени, но с разными фамилиями, но его она узнала по фотографии: аккуратные черты лица, черные, как уголь глаза, в которых так хорошо видно собственное отражение, спортивное телосложение и длинные, как крылья ворона, ресницы. Как будто сотворен по моим эскизам, промелькнуло у нее в голове, когда раздался стук в дверь и она быстренько закрыла сайт и положила телефон.

– А мы КFС тут нашли! Халяльное мясо там, представь? Я такая счастливая была! Там так вкусно, что я объелась! – восклицала Зара, кладя сумки на стол. – Поешь, пока горячо. Тебе тоже понравится, – распаковывала она все.

– Как вкусно запахло, я как раз голодная была. Спасибо, что подумали обо мне тоже, – села счастливая Роза за стол и открыла колу.

– Давайте вместе фильм посмотрим? Не хотите? – предложила Диана.

– Ой, давай не сегодня? Я так спать хочу после горячего душа, что точно усну за фильмом, – отозвалась Роза с полным ртом бургера.

– Ладно, тогда я свой сериал досмотрю сама. – ответила Диана, а Зара сказала, что почитает книгу, которую недавно начала («Не навреди» – Генри Марш).

– Как прошел ваш день? Расскажите, пока я кушаю. – сказала Роза, запивая колой уже боксмастер. – Как вкусно, Господи! – комментировала она, пока ела.

– Ничего необычного не произошло, пары прошли скучно, потому что все были измотаны после пары по анатомии, – сказала Зара.

– А у меня произошло кое-что интересное. С тем парнем с группы, с Азаматом. Помните его? Я еще на первой лекции села рядом с ним, и он был этим недоволен, – напомнила Диана о нем и, убедившись, что девочки его точно вспомнили, она начала разговор: – Оказывается, он интересуется нашей религией, представляете? Я думала, он ненавидит мусульман, – смотрела она на девочек.

– У вас же отношения с ним не заладились, как ты об этом узнала? – спросила Роза.

– Я сама в шоке, как он так открылся мне сегодня. Так, сейчас подробно расскажу, – уселась она на стул рядом с Розой, которая допивала свою колу и к ним присоединилась Зара тоже, выбежав из ванной, куда зашла закинуть вещи в стиральную машину.

Глава 7. «По ту сторону стены»

Убедившись, что девочки ее слушают внимательно, Диана начала рассказывать ситуацию с Азаматом:

– Когда все пошли на перерыв в столовую, я сидела в аудитории и заполняла методичку к следующей паре. Я думала, что в аудитории одна, пока мне не позвонила мама и я не начала разговаривать. И тут он попросил меня разговаривать тише, ибо хочет полчаса поспать. Оказывается, он лежал на стульях последнего ряда, а я и не заметила, думала, что все пошли на обед. Я надела наушники и продолжала говорить с мамой, заполняя методичку, и когда закончила, увидела, как он выходит из аудитории недовольный тем, что я ему помешала. Минут десять спустя он заходит обратно с двумя кофе в руках.

– На! Это тебе я взял, – и положил его мне на стол.

– Спасибо, – посмотрела я на него, недоумевая, в стаканчике кофе или яд, ведь он не полюбил меня с первой нашей встречи, а тут еще и поспать не дала.

– Пожалуйста. Раз уж ты меня разбудила, могу я задать вопрос? – сел он через парту и повернулся ко мне, попивая свой кофе.

– Ну, давай, – сказала я нерешительно, не зная, какой вопрос последует.

– Ты родилась мусульманкой или приняла Ислам? – спросил он вполне серьезно.

– Родилась ею. А что?

– А, тогда не интересно. Я хотел узнать, как ты к этому пришла и что сподвигло тебя на это, но тут ты пришла на все готовенькое, получается, – допил он свой кофе и отвернулся.

– В смысле пришла на готовое? – удивилась я и пыталась понять, что он имеет ввиду.

– Ну мне был интересен путь, который привел тебя к Исламу, а его у тебя и нет, оказывается, – поднял он брови.

– Путь может быть разным. Не все, кто рождается в мусульманской семье, бывает истинным мусульманином. То, насколько ты пытаешься придерживаться этой религии, оберегая себя и ограждая от грехов и есть истинный, порой самый сложный путь, потому что степень веры колеблется, как маятник, поэтому нужно держать в тонусе свой иман, иначе не миновать тебе беды, шайтан все-таки свое дело делает, – сказала она, будучи полной уверенности, что последует следующий вопрос, что такое шайтан и почему мы верим в их существование.

– Я вот интересовался всем, но так и не нашел ответа на своей вопрос…

– Что за вопрос? Может я смогу ответить? – спросила она, удивленная, что такой вопрос все-таки не последовал.

– Почему, если Всевышний такой Милостивый и Милосердный, в мире есть воины, гибнут невинные дети, существуют неизлечимые болезни и столько несчастья на этой земле?

– Значит ты не понял самого главного: Всевышний говорит, что эта жизнь дана нам в качестве испытания: кого-то испытывают горем, болью, смертями близких, кого-то богатством и счастьем. Он смотрит, кто проявит благодарность, кто покажет великое неиссякаемое терпение или все-таки ненависть к Нему.

– Тогда почему он говорит про предопределение? Разве он не знал, кто как проявит себя? Зачем тогда создал тех, кого ввергнет в огонь? Он же милостивый, как так получается? – искренне не понимал он и от того, что в его словах не было ни капли ненависти или гнева, мне хотелось отвечать ему и помогать узнавать ответы на эти вопросы.

– Понимаешь, предопределение – это когда дается два пути человеку: один полон грехов, другой чист от этого. Каждое решение в нашей жизни, даже самое мелкое и незначительное, это выбор одного из этих путей, которые ведут к одной цели. От тебя зависит только то, каким путем ты дойдешь до этой цели. Например, ты работаешь преподавателем в ВУЗе и тебе нужны деньги, перед тобой стоит выбор: валить студентов и брать взятки или же устраивать дополнительные платные занятия, куда будут приходить желающие. Грешный путь всегда легок и быстро доводит до цели, чистый же наоборот. Тут больше нужно проявить терпение и приложить не малые усилия, однако так ты не только достигаешь цели, но и получаешь довольство Всевышнего тобой и умиротворение. Последнее самое важное для человека, потому что без Его довольства ты будешь с набитыми карманами, в изобилии благ и здоровья, но душевного покоя не будет. Абсолютно.

– Я даже не думал об это так. Спасибо тебе.

– Что радует и дает силы опечаленным, так это осознание того, что этот мир имеет свой срок, а в вечном мире нет ни смертей, ни болезней, ни горя, ни печали, ни даже ревности, представляешь? Главное – заслужить место там, вот в этом задача всех людей и преуспели в этом только те, кто понимает истинный смысл этого мира, – ответила я, гордясь тем, что смогла это объяснить.

– Я действительно очень благодарен тебе за твой ответ. Спасибо большое!

Как только наш разговор закончился, зашли одногруппники, чуть позже и преподаватель.

– А ты не спросила, хочет ли он принять Ислам или просто интересуется всеми религиями? – спросила Роза, которая внимательно слушала Диану.

– Спросила. После пар, когда я сидела во дворе ВУЗа, он подошел ко мне и спросил, может ли он сесть. Я разрешила. И там он спросил:

– А сложно быть мусульманином в этом мире?

– Только если ты носишь платок и люди за версты узнают, какую религию ты исповедуешь. К покрытым иное отношение в разных городах, более предвзятое, потому что думают, что ты застряла в прошлом, деградируешь и только что вышла из пещеры, куда не дошла мода и понятие «свобода», а что еще хуже – думают, что ты пришла кого-то взорвать. – улыбнулась я. – А так, нет, не сложно. Да и с этим отношением многие живут себе спокойно и добиваются больших целей, потому что Всевышний облегчает путь, который ведет к Его довольству и дает выход из ситуации там, где ты считал, что его вовсе не существует.

– Наверное, так сложно сдерживать себя, когда видишь такую несправедливость, да? – спросил он у меня.

– В начале да, а потом ты привыкаешь к этому, понимаешь, что этот человек просто тупо не образован, хотя считает таковым тебя, он не понимает, что моя религия и платок – мое личное, исключительно мои отношения с Богом, и что я не представляю собой опасности. Ну или на крайняк, когда ты видишь, что человека не остановить ни добрым словом, ни чем иным, ты думаешь о том, что просто хочешь посмотреть на его удивленное и испуганное лицо, когда нас всех соберет Всевышний и предоставит счет за все сказанное и сделанное. Вот это будет жестко! – улыбнулась я и добавила: – Осознание этого чуть успокаивает тебя, и ты отпускаешь эту ситуацию, не грубя, не вступая в спор, а наоборот – жалея его.

– Вот откуда в вас столько терпения, – улыбнулся он тоже.

– Угу. Если бы не знали, что справедливость в итоге все равно восторжествует на том свете, мы бы и половину того, что терпим сейчас, не были бы в силах стерпеть. А ты почему так интересуешься исламом? Почему стало интересно узнать о нем побольше?

– Не поверишь, но я именно тот, кто имеет все, кроме душевного покоя. Я долго думал о том, почему какая-то пустота внутри меня мешает мне наслаждаться этой жизнью так, чтобы чувства счастья, умиротворения и довольства собой не покидали меня. Я до утра зависал в клубах – на утро разрывалась голова, напивался до смерти – на следующий день жалел об этом, когда трезвел и ужасно чувствовал себя, употреблял наркотики и вообще сходил с ума. Все это давало мне только временный покой и иллюзию счастья. Понял, что это не то, чего я хочу на самом деле, к чему тянется сердце. Оно и привело меня как-то к изучениям религии. Во всех я нашел много не состыковок, напоследок оставил Ислам. Тут ни одной непонятки пока что, буду копать дальше.

– А что, если совсем не найдешь недочета? – искренне поинтересовалась я.

– Приму и буду следовать ему, – поднял он взгляд с пола, прищурился и посмотрел вдаль.

– Надеюсь, это случится, пока мы не закончим ВУЗ. Я хочу увидеть это.

– Ну, ты не спеши. Я слишком придирчив, могу докопаться до одного слова и развернуться, уйти. Поэтому будем смотреть, потихоньку, – сказал он и посмотрел уже на меня.

– Ой, моя соседка идет, – увидела я Зару, после чего он встал, попрощался со мной и ушел.

– Я думала, ты там сидела одна. Не заметила его, – сказала Зара.

– Ну ты далеко была, чтобы заметить меня, да к тому же с твоим-то зрением. – посмеялась Диана. – После мы с ней пошли гулять, смотреть город, так и нашли KFC.

– Мне кажется, он довольно-таки скоро примет Ислам. – сказала Роза, убирая со стола крошки и собирая мусор от фастфуда.

– Я тоже так думаю. Впервые мое первое впечатление о человеке было ошибочным. На первой лекции и сейчас – как будто два разных человека со мной говорили, – ответила Диана.

Наступило время ночного намаза, который сделали девочки одна за другой и сели на большой диван в зале.

– Кстати, что там твой Рустам делает? Вы на связи? С мамой говорила ты больше? – поинтересовалась Диана у Зары.

– С ним на связи, с мамой пока боюсь это обсуждать. С каждым днем я понимаю, что это мой человек и что без него эта жизнь будет казаться мне не своей, как будто я буду вынуждена выживать и играть бесконечные роли. От одной только мысли, что я должна выйти замуж за кого-то другого и жить с ним, нянчить детей от него и взаимодействовать с его родственниками и семьей –становится плохо, потому что я не смогу играть настолько хорошо, чтоб мне поверили, я этого не выдержу. Это меня сломает, понимаете? И так брак с любимым человеком полон сюрпризов, стресса и нового, с чем ты должен научиться взаимодействовать, а тут если человек не любит тебя, и ты его – откуда взять столько силы и терпения, чтобы нести эту ношу, не ломаясь? – говорила она без остановки, словно вела диалог не с девочками, а сама с собой. Как бы ей хотелось, чтобы об этом знала ее мама и мать Рустама, чтобы не подвергать ее таким испытаниям, но не все желания имеют свойства становиться реальностью.

– Я все еще надеюсь, что ты одумаешься и сделаешь выбор в пользу себя, – сказала Роза.

– Так она и делает. Она же говорит, что с другим не сможет жить. Без любви. Это важнее, чем материальное составляющее, быт, – отозвалась Диана.

– Его мама очень быстро сломает этот брак, а что еще хуже – тебя. Как бы я ни хотела, чтобы этого не было, но это будет и бывает не редко с такими матерями. Я не хочу, чтобы ты добровольно шла на это, – сказала Роза Заре, на что та не нашла, что ответить.

– Ты идешь в игру, где будешь вынуждена посвящать свой каждый день поискам подхода к ней. Ты будешь делать комплименты и признавать ее самой лучшей женщиной, матерью и свекровью на свете – сядет на голову и будет считать тебя ничем, будешь на грубость отвечать добром и смирением – свесит ноги, станешь задаривать ее подарками, дабы задобрить – будет до копейки ждать всех твоих денег, будешь считать ее правой – начнет считать, что у тебя нет мозгов и мнения, не будешь ничего рассказывать и показывать мужу – сделает виноватой тебя и обвинит во всех грехах. Это будет долгая, изнурительная, просто уничтожающая тебя изнутри игра, из которой ты никогда не выйдешь победительницей. Что бы ты ни делала, как бы ярко не светился над твоей головой нимб, она будет видеть в тебе врага, уничтожителя ее семьи, которую она так «бережно» строила и воровкой ее золотого сына, которого растила она для себя, а не для мира, уж тем более не для тебя. Такие женщины воспринимают своих детей, как что-то личное, на что не имеет права претендовать никто другой, как собачку, которую они завели для себя и растили в угоду себе, а не для того, чтобы он стал личностью и смог пойти уже в этот мир сам, отпустив подол ее платья.

– Откуда столько агрессии к таким женщинам? – удивилась Диана, когда Роза закончила высказывать свое мнение о них очень эмоционально.

– Моя бабушка была такой, поэтому мои родители и развелись, когда мне было двенадцать. И я рада, что мама вытащила себя и меня из этой семьи, – ответила Роза.

– А кто с тобой был, когда ты приезжала? Разве не отец? – спросила Зара.

– Нет, мой отчим. Золотой человек и он больше достоин называться отцом, нежели мой родной.

– Почему ты так говоришь? Он же не виноват, что у него такая мама… – сказала Диана, которая всегда пыталась оправдать всех.

– Он виноват в том, что поддавался манипуляциям своей матери, что не останавливал ее, что хватало мужества не на то, чтобы устанавливать справедливость в доме, а на то, чтобы срываться всегда на маме, считать ее виноватой, бить ее и выгонять из дома, когда она пыталась объяснить, что она жертва в этой ситуации, а не его мама, – ответила Роза и поникла.

Ей было обидно, что ее же собственный отец допустил такого, что их семья распалась, да так, что даже видеть не хотят друг друга, что мужчина, который привел в свой дом женщину, дав обещание беречь, любить и защищать – дал почувствовать себя беззащитной, ненужной, лишней, не той, которая достойна элементарно человеческого отношения.

Когда девочки закончили говорить по душам и рассуждать, откуда берутся такие женщины и пытаться понять, что у них на уме, они сели за задания по учебе, после чего пошли спать. Роза же долго ворочалась в постели, пыталась уснуть, но мысли не давали ей покоя. Она считала себя обязанной не допустить такого же и с Зарой, что она должна объяснить ей, на что она идет под воздействием любви, которая так больно разобьется сама и уничтожит ее саму.

Глава 8. «Отпечаток детства»

После долгих попыток уснуть, Роза наконец погрузилась в сон. Ей снова было 8 лет, она с мамой сидела на кухне и пила горячий шоколад с молоком, рассказывая о том, как прошел ее день в школе. Весеннее солнце заглядывало через открытое окно, дом блестел от чистоты и вкусный запах пирога с духовки заполнял все пространство.

– Опять сидишь без дела? – зашла в комнату бабушка Розы, как мама сразу же встала из-за стола.

– Мы пьем горячий шоколад с молоком. Ты хочешь, бабуля? – протянула маленькая Роза свою чашку, пытаясь угостить ее.

– Доченька, иди в свою комнату, я скоро приду и сделаем уроки, ладно? – обратилась к ней с нежностью мама и забрала пустую чашку, как та допила свой шоколад.

– Сколько раз я говорила не покупать эту ерунду? Зря деньги тратишь, и избалованной дочь растишь. – сказала бабушка, как только Роза успела выйти из комнаты. – У нас нет денег на все это, пора убавить аппетиты.

– Мы с ней по дороге в магазин зашли, она увидела и захотела. Не смогла отказать.

– Не все, что просит ребенок, надо давать ему. Я сколько раз говорила не тратить зря деньги? Мы дом отремонтировать не можем уже который год.

На это мать маленькой Розы ничего не ответила, зная, что, чем больше она объясняет что-то, тем больше она загорается и переходит уже на повышенный тон. Этот разговор слышала Роза, которая спряталась и ждала за дверью, зная, что бабушка всегда ругала ее маму, а отец частенько бил. Она стояла на страже, чтобы успеть прийти на помощь, если вдруг она понадобится, как в прошлый раз. Услышав шаги матери, Роза побежала в свою комнату, села за стол и достала тетради с учебниками.

– Ну что, сделаем уроки, милая? – подсела к ней расстроенная мама, но тщательно пытающаяся это скрыть.

– Мама, а почему ты не сказала, что у нас нет денег? Я бы тогда не попросила покупать что-то… Прости, из-за меня тебя бабушка поругала… – прижалась она к матери, та ответила поцелуем в макушку.

– А ты почему подслушивала? Ты же знаешь, что бабушка иногда так делает и я уже не обижаюсь на нее. И я совсем не расстроена, не думай об этом. Ну, что у нас тут? – взяла она дневник и смотрела, что задали.

Роза проснулась посреди ночи от холодного воздуха, который заходил через распахнутое настежь окно. Закрыв его, сильнее укутавшись в плед, она попыталась уснуть снова, но воспоминания о детстве, которые бы она не любила совсем, не будь у нее такой золотой матери, мешали ей. Она всем сердцем ненавидела отца и покойную бабушку, которая испортила жизнь своей невестке и внучке. Мама Розы была доброй, от нее исходил необычайный свет, который притягивал всех, кто в нем нуждался, однако нуждались в нем не только хорошие люди, но и такие, как бабушка, которая буквально питалась ее энергией. Она искренне не понимала: как мужчина, который женился на женщине, забрав ее из отчего дома, где каждый любил ее и оберегал от внешнего мира, может настолько подвести ее, дав над ней власть людям, которые не имеют на это никакого права. Как может мужчина допустить несправедливого отношения к своей жене только из боязни, что его назовут подкаблучником? Почему он не боится, что его жена перестанет видеть в нем мужчину, за которым ничего не страшно, что он в глазах детей станет трусом, который не может защитить их маму? – с этими мыслями, ворочаясь в постели, Роза наконец уснула.

В одно субботнее утро девочек разбудили будильники и, как обычно, они одна за другой пошли умываться, после чего Зара приготовила гренки, Диана нарезала помидор и огурцы тонкими дольками, а Роза подготавливала для бутербродов ломтики сыра и колбасы. Позавтракав, убрав за собой, девочки начали генеральную уборку в свои выходные. В будние дни не получалось убрать все сразу, поэтому они делили между собой комнаты и чередовали готовку, чтобы можно было все совмещать с учебой в медицинском. Каждая из них, поступив сюда, начинала понимать, почему многие девушки, будучи студентками меда не решаются выходить замуж. Кажется, что теперь они тоже будут откладывать свадьбу хотя бы до конца учебы, ибо быть хорошей студенткой медицинского ВУЗа, примерной невесткой на Кавказе и идеальной женой для своего мужа – что-то из ряда фантастики. Потому что во многих, к сожалению, умах оттуда заложено, что невеста в доме – не человек, который пришел строить новую ячейку семьи, а бесплатная рабочая сила, которая не имеет никаких прав, она должна всегда улыбаться, быть довольной и благодарной, не болеть и не уставать от «обычных дел, от которых старшие в свое время не уставали». Больше всего поражал тот факт, что женщины, которые страдали в свое время, когда несли на своих плечах бремя новоиспеченной невестки, пытались переложить это на новые хрупкие плечи невестки в то время, когда должны были понимать их и пытаться хотя бы немного облегчить это. И такие женщины уж точно не прощают то, что ты развиваешься, учишься, видишь что-то и другое в этой жизни, кроме ведра и тряпки. И надеяться на то, что они будут с пониманием относиться к твоим бессонным ночам за учебниками, недосыпу и усталости – гиблое дело. Редко кому везет с новой семьей, и редко у кого получается совмещать учебу и семью, потому велик шанс, что из тебя не получится ни профессиональный врач, ни хорошая невестка и тем более жена, у которой будут ресурсы делать все ради довольства мужа. Печально, но факт: брак, который должен облегчать жизнь или делать ее хотя бы чуть лучше холостой, часто уничтожает женщин физически и морально. Именно поэтому многие теряют надежду на счастливый брак, потому и берегут себя, оставаясь до последнего в отчем доме, где к тебе хорошо относятся.

После уборки, девочки решили выйти, чтобы посмотреть город. Он же покорил их сердца своим естеством, архитектурой, домами и зданиями, проросшими цветами и узкими, рельефными улицами. Несмотря на то, что была осень, теплый воздух все еще укутывал со всех сторон девушек, которые ели мороженое, делали первые совместные фото и наслаждались тем, как спокойно и счастливо ходят по городу, который в первое время показался им небезопасным и чуждым.

– Представь, даже бабушки с дедушками ходят, гуляют с собаками. Ну, как же это красиво! – воскликнула Диана, смотря на пожилую пару, которая шла под руку по узкой тропике, освещенной высокими фонарями. Вся прогулка сопровождалась разными мелодиями, которые доносились с каждой улицы, где стояли молодые таланты и ласкали уши прохожих игрой на инструментах.

– Когда я ехала сюда, даже представить не могла, что душа будет настолько отдыхать здесь, – сказала Роза и подняла голову к небу, закрывая глаза и наслаждаясь моментом.

Девочки сидели на скамейке у озера, над которой нависала плакучая ива. Легкий ветер игрался с ветками, лебеди в озере плавно приплыли к девочкам, ожидая, что их накормят, что, собственно, и случилось.

– Сними меня, Роза! – сказала Зара и подошла поближе, пытаясь накормить грациозных птиц с руки. Протянула руку с попкорном, и как лебедь тут же цапнула ее за палец, от чего та вскрикнула и отошла, испугавшись и смеясь одновременно.

– Ты смотри на них! Я даже не знала, что они такие злые! – смеялась Зара и села к девочкам.

– Ну, ты же видишь, что рядом плывут их детеныши, наверное, подумали, что ты хочешь им навредить, – ответила Роза и отдала ее телефон, на который сняла этот момент. Зара пересматривала видео вновь и вновь, смеясь с себя и со своей реакции, и сразу же поделилась им в социальной сети.

– Вы не голодные? Я хочу уже нормально поесть, а то из-за этих перекусок меня даже тошнит, – сказала Диана и предложила пойти в кафе на набережной.

– Как все аппетитно выглядит! Жаль, что не халяль… – сказала Зара, когда они зашли в кафе и начали листать меню.

– Да, очень. Особенно мясо свинины так красиво выглядит, как будто на зло. – заметила Диана и посмеялась.

– Я слышала от девочек, что оно очень тяжелое и плохо переваривается. Не все в моей группе его едят, только если шашлык, – сказала Роза, внимательно читая состав салата, который хотела заказать.

– Тут все с мясом! Как тут что-то выбрать? – спрашивала Зара, которая любит мясо.

– Можно что-то с овощами, морепродуктами, суп чечевичный, пицца с креветками или свежий салат, – предложила Роза, которая уже ознакомилась с меню.

После долгой дискуссии, девочки наконец сделали заказ, и каждая взяла свой телефон, чтобы отредактировать фото и видео, сделанные сегодня, лучшие из них отправить семье и залить в соц.сеть.

– Тут я очень красиво вышла. Можно отправить Рустаму, как думаете? – спросила Зара и скинула фото в их общую группу.

– Да, очень красиво. Пусть знает, какая ты красотка! – поддержали ее обе и продолжили свою «работу».

Диана выставила общее фото с девочками на своей странице, как его тут же лайкнул Азамат.

– Какие все-таки красивые девушки на Кавказе, – написал он в комментариях, и это сразу высветилось на экране телефона.

– Что-о? – не поверила своим глазам Диана и быстро зашла на страницу, открыла комментарии и не нашла его под фото после обновления. – Мне показалось или это и вправду был он? – задала она вслух вопрос, на что Роза с Зарой повернулись.

– Кто он? Что случилось? – спросила Зара.

– А, да нет. Ничего, – не захотела она говорить им и сменила тему на еду, которую только что принесли. – Как же вкусно! Как же хорошо сегодня! Даже дышится по-другому, вы не чувствуете? – сияла она от удовольствия.

Смакуя каждый кусок, девочки наслаждались всем: городом, атмосферой, проведенным днем, обслуживанием, вкусной едой и ощущениями спокойствия и предвкушения прекрасного, которые пришли к ним только сегодня. После долгих бесед за столом в уютном кафе, девочки собрались и шли домой медленным шагом, разговаривая обо всем.

– Какие люди! Что в это время гуляем одни? – послышался мужской голос сзади, на который обернулись все трое, услышав родной язык.

– Мы как раз идем домой, – отозвалась Роза, которая узнала Мансура. Зара с Дианой переглянулись, ибо она о нем ничего не рассказывала.

– Может я провожу вас? Уже довольно-таки темно, а вам еще долго идти до дома, – сказал он и посмотрел на Диану, которая посмотрела на него, удивленная тем, что он знает, где они живут. – Ой, я же не представился. Или ты представишь нас друг другу? – обратился он к Розе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.