Валерий Александрович Пушной
Перстень на пальце

© Пушной В. А., 2022

© Оформление. ООО «Издательско-Торговый Дом «СКИФИЯ», 2022

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

1

Сегодня Глеб Корозов находился в прекрасном расположении духа. Наслаждался мыслью, что он счастливый человек, потому что у него есть Ольга. Сегодня у нее день рождения. И она великолепна. Впрочем, для него она всегда великолепна. Под это торжество он заказал отдельный зал в ресторане. Столы, накрытые белыми скатертями, ломились от обилия блюд и вина. Гостей пригласил под завязку. Хотел всем доставить удовольствие, но особенно желал, чтобы в восторге была Ольга. На ней надето изысканное бордовое вечернее платье с глубокими вырезами на груди и спине, плотно облегающее ее красивую фигуру. Расширяющийся фалдами книзу подол скользил по красивым ногам, словно ласкал их. Дорогие браслеты и перстни на руках, серьги в ушах, брошь на платье придавали дополнительный блеск женщине. Ее красивые с дымчатым оттенком глаза светились. Милая улыбка сияла на лице.

Встречали гостей при входе в зал. Войдя, те начинали безостановочно расточать любезности. Мужчины восхищались Ольгой, преподносили цветы и подарки, выражали свою почтительность, иногда, правда, притворную, но обязательно старались поцеловать в щечку. Женщины осматривали ее ревностно, доброжелательно улыбались, подчас пряча за этими улыбками свое истинное отношение к ней. И это отношение, к сожалению, не у всех и не всегда было благожелательным, иногда оно не прочь было позлословить на ее счет и позубоскалить за ее спиной. Что поделаешь. Уж так устроены женщины, никогда не дадут спуску тем, кто привлекательнее них. Обязательно отыщут в этой привлекательности нечто, на что в другое время не обратили бы внимания, либо, напротив, отмечали б это, как индивидуальную особенность. Говорили б между собой, что она такая обаятельная, такая приятная в общении. И не находили бы предлога, чтобы подшучивать и судачить о ней. Но, увы. В жизни часто внешнее показное сильно разнится с внутренним скрываемым. Между тем, Ольга сегодня была вне конкуренции. Это стало очевидно для всех.

Выслушивая гостей, она благодарила каждого и передавала подарки в руки девушке, которая складывала их на отдельный столик. Торжество началось с опозданием на час. Пока женщины в туалетных комнатах перед зеркалами привели себя в порядок, пока наговорились друг с другом, пока обсудили внутреннее убранство ресторана, пока с усердием жеманно покрутились перед чужими мужьями, пока своих мужчин сравнили с другими – время утекло. Наконец, все разместились за столами. Посыпались тосты, поздравления, шутки, смех, зазвенели бокалы, полилось вино, официанты закружились вокруг столов, меняя пустые тарелки на новые блюда. А потом, когда гости были уже навеселе, их как-то разом подхватила музыка, все поднялись со стульев и затеяли танцы. Поначалу пары отплясывали друг с другом, затем пошел разнобой, а после мужчины стали наперебой рвать виновницу торжества. В середине праздника Ольгу пригласил предприниматель Лев Рушкин. Молодой красавец атлетического сложения с серыми глазами и узкими губами. Она не успела еще отдышаться от прежнего партнера, как Рушкин крепко взял ее за локоть, давая понять, что отказа не примет. И закружил в вальсе. А когда вальс закончился, все равно не отпускал женщину, держал посреди танцевальной площадки, ждал новой мелодии. Заиграло танго. Парень за талию прижал Ольгу к себе, повел в танце. Она отстранилась, мягко пожурила:

– Ты лишнего выпил, Лев.

Внимая ее словам, Рушкин заулыбался во все лицо:

– Ах, Ольга, я от тебя пьяный. Повезло Корозову. Ты – украшение всей этой праздной толпы. Подобной тебе больше нет.

– Тебе вредно много пить! – слегка улыбнулась Ольга.

– Ну, что ты все о выпивке? – сморщил переносицу Лев. – Я не пьяный. Есть немножко, но это так, детали. Ноги пошаливают, но голова в здравом уме. А потом, ты же помнишь пословицу? Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Я захмелел от тебя, Ольга!

Показав глазами в сторону столиков, она ответила:

– Ты лучше оглянись, посмотри на свою подружку. Она хороша. Хмелеть ты должен от нее!

Замотав головой, отчего чуб растрепался на лбу, Рушкин возмутился:

– От нее? От нее даже теплом не веет. А от тебя жаром бьет. Она глупа, как хвост поросенка. Не говори мне про нее.

– Зачем же ты тогда морочишь ей голову? – удивилась Ольга. – Найди другую.

– А я нашел уже, – пригнулся к ее уху Лев. – Я хочу тебя.

– Ну, перестань! – сердито остановилась Ольга. – Сколько можно? Ведешь себя, как ребенок!

Еще крепче сжав ее талию, он попытался насильно продолжить танец:

– Я все равно отобью тебя у Корозова! Так и знай!

Не двинувшись с места, она усмехнулась:

– Чтобы мужчина мог отбить женщину, надо, чтобы она захотела этого. Потому ничего у тебя не получится! Найди себе хорошую девушку и радуйся жизни! – Ольга решительно отбросила его руку со своей талии и пошла к столу.

Упрямо посмотрев ей вслед, Рушкин направился в другую сторону. Лицо его раскраснелось, но только он один мог сказать, отчего оно так горело: то ли вино было причиной, то ли Ольгин щелчок по носу. Впрочем, в общей толчее никто ничего не заметил. Каждый был увлечен собой. Однако Глеб, наблюдавший со своего места за женой, видя ее раздраженное возбуждение, взял ее за руку, когда та подошла, и спросил:

– Что-то не так, Оля?

– Пьяная болтовня, – смущенно отозвалась она, – надоел.

Не время было сейчас выяснять подробности, и Глеб ни о чем больше не спросил, хотя заметил, что у жены испортилось настроение. Ему это не понравилось. Ведь сейчас был ее праздник, и он хотел видеть сияющие глаза Ольги, но, кажется, Рушкин обидел ее. Корозов, напружинившись, повел глазами в сторону стола, где тот сидел, однако за танцующими парами никого разглядеть не смог. Лев был из молодых предпринимателей. Имел автомобильный бизнес. Продавал новые автомобили, перепродавал старые, занимался техническим обслуживанием. Судя по тому, как он сорил деньгами, бизнес его процветал. Иногда у Глеба возникал вопрос, как сумел зеленый парень так быстро встать на ноги и высоко взлететь? Но этот вопрос так же быстро умирал, как и возникал. Потому что в чужие дела он никогда не совался. Своих проблем по горло. Около Льва всегда кружил рой молодых девушек. Симпатичный парень с карманом денег пользовался успехом у них. Купался в их внимании, как хороший пловец в теплой морской воде. Познакомился с ним Глеб два года назад. Рушкин тогда только появился на горизонте, всячески старался сойтись с известными предпринимателями города, занять среди них достойное место. И довольно быстро сумел это сделать. Скоро его знали многие, а он ко многим был вхож. Пробивной, настырный, с высокой степенью наглости, Лев своей уверенностью притягивал людей, но одновременно несносным характером отталкивал от себя. Его трудно было воспринимать однозначно. Те, кто оценивал пробивные способности Льва, восторгались им. Те, кто не воспринимал его наглость, а подчас и хамство, смотрели на него, как на волка в овечьей шкуре, случайно попавшего в чужую стаю.

Постепенно неприятный осадок от общения с Львом, у Ольги выветрился. Ее продолжали приглашать мужчины и говорить лестные слова о том, как она хорошо танцует, как прекрасно выглядит, как хорош ее праздник, как желают ей всегда оставаться такой безумно очаровательной. Она улыбалась в ответ и кружилась в вихре танца, веселая и неотразимая. Женская половина косилась на нее, изображая на лицах добродушные улыбки. Но не все из них в душе присоединились бы к словам мужчин, если бы услышали их. Примитивная женская зависть. Каждая хочет сама выделяться среди остальных, и когда это не получается, тогда душит жаба. Всех гостей Ольга знала, была с ними на «ты», вместе с мужем составляла список приглашенных. Здесь были предприниматели со своими женами или подругами, были ее сослуживцы, с кем работала в музыкальной школе. Компания разношерстная, но быстро вся перемешалась и превратилась в однородную кипучую и бурлящую массу.

Уже ближе к концу торжества Рушкин опять перехватил Ольгу из рук очередного партнера. Закружил в танце, говоря на ухо:

– Я хочу тебя! Ты никуда не денешься! Я все равно съем тебя!

Поведение парня переходило дозволенные границы приличия, Ольга уперлась ему в грудь, резко выпалила:

– Отпусти! Это уже хамство! Ты еще не вырос для меня!

– Говори, что хочешь! – Рушкин держал ее цепко, и выпускать не собирался, он дышал хмельным воздухом ей прямо в лицо. – Только знай, что меня ничто не остановит!

– Я сама тебя остановлю! – вырвалось у нее, и она ударила его по руке, словно припаявшейся к ее телу.

Пьяно покачиваясь, Лев насмешливо крякнул:

– Каким образом?

С усилием ей все-таки удалось оттолкнуть его от себя. Разгоряченная, испытывая неприязнь к нему, отрезала:

– Не дам согласия!

На них начали обращать внимание. Глеб поднялся со своего места.

– А я спрашивать не буду! – выдал Рушкин, снова схватил Ольгу, притянул к себе и впился страстным поцелуем в ее губы.

В ответ со всего размаху Ольга влепила ему пощечину. Лев на мгновение опешил. Откачнулся, вытаращив глаза. Она закатила ему вторую. Звонкую и крепкую. Ей показалось, что эта пощечина заглушила даже звуки музыки. Все вокруг на мгновение замерли, расступились. Ольга в сердцах выкрикнула, дрожа от негодования:

– Свинья!

Придя в себя, Рушкин вскипел. Глаза стали злыми и тупыми. Взгляд заметался по лицам гостей. Но Корозов уже был рядом с Ольгой. Высокий, плотного сложения, взбешенный. На овальном чуть удлиненном лице нервная морщина перерезала щеку. Он, багровея, наступал на Льва. Казалось, еще мгновение и вспыхнет яростная драка. Однако в этот миг возле Рушкина возникли охранники Глеба. Схватили Льва за руки, заломили за спину и повели к выходу. Обняв жену за плечи, Глеб медленно остывал. Рушкин вырывался из рук охранников, выплевывая во все стороны:

– Да я вас! Меня по морде? Отпустите! Я не прощу! Никогда не прощу!

Выведя на крыльцо, охранники толкнули парня вниз по ступеням. Крикнули его людям, выпрыгнувшим из автомобиля:

– Забирайте своего шефа! Перепил изрядно!

Подхватив под руки, те повели Рушкина к машине. Он сопротивлялся, что-то кричал, но его посадили в авто и отъехали от ресторана.

Торжество было испорчено. И хотя гости старались делать вид, что ничего особенного не произошло. Что, мол, с пьяного возьмешь? А мужчины по-прежнему с удовольствием кружили Ольгу в танцах, но она уже была выбита из колеи, вокруг все казалось ей наигранным и холодным. Впрочем, среди гостей тоже не было прежнего задора. Закончилось торжество поздно ночью. Когда все разъехались, Ольга, проводив последнего гостя, стоя у дверей, прижалась к плечу Глеба, прикрыла глаза, прошептала:

– Я устала.

– Я не удивляюсь, – Глеб погладил ее по голове, как маленького ребенка. – Ты столько танцевала.

Минуту помолчав, она произнесла, подняв глаза на него:

– Не от танцев я устала! И зачем мы пригласили Рушкина?

– Забудь о нем! – сказал Корозов. – Кто же знал, что пьяный он – дурак?

– Не дурак он, Глеб, – покачала головой и задумчиво вздохнула она. – Я боюсь, что он опасен.

– Не бойся, – успокоил Корозов. – На всякий яд есть противоядие.

– Он приставал ко мне, – с неприязненной дрожью, грустно сообщила Ольга.

– Я знаю, – Глеб сильнее притиснул ее к себе. – Можешь не говорить. Иначе ты не съездила бы ему по физиономии, – улыбнулся. – А рука у тебя тяжелая. Затрещина была слышна на весь зал.

– Не смеши, Глеб, – сказала она, успокаиваясь.

Видя, что она понемногу стала оттаивать, он поцеловал ее, громко произнес:

– С днем рождения, солнышко!

Убиравшие грязную посуду со столов официанты захлопали в ладоши.

До дома добрались они под утро. Сложили в передней ворох подарков и цветов, помылись и, без задних ног, свалились в постель. Спали до обеда. Глеб еще похрапывал, когда Ольга поднялась с кровати, накинула на плечи халат и юркнула из спальни, прикрыв за собой дверь. Села в прихожей на стул, стала прямо там разгребать красочно упакованные подарки. В некоторых упаковках были поздравительные открытки и надписи на подарках, по которым было понятно, от кого они. Некоторые же подарки были без открыток и каких-либо надписей. Приходилось гадать, кто мог их преподнести. Взяла в руки следующую большую по размерам упаковку. Вскрыла. Внутри несколько коробочек. Одна в другой. Как матрешки. Последняя, самая меньшая, завернута в золоченую фольгу. Ольга развернула. И замерла от неожиданности. На подушечке лежало необычайно изящное украшение в виде кулона с огромной черной жемчужиной и бриллиантом, обрамленными золотом. Жемчужина как бы парила в сверкании бриллианта. Ольга залюбовалась. И тут же возник вопрос: кто преподнес такой дорогой подарок? Не вскрывая оставшихся упаковок, вскочила со стула и побежала в спальню. Растолкала Глеба. Села на край постели. Восторженно протянула ладонь, на которой лежал кулон:

– Посмотри, какая прелесть, Глеб!

Отходя ото сна, тот взял ее руку за запястье, и, удерживая в одном положении, присмотрелся к кулону:

– Откуда это? – спросил удивленно.

– Подарок! – безоблачно улыбаясь, взволнованно пояснила она.

– Чей? – он привстал на локоть.

– Безымянный, – пожала плечами Ольга.

– Как это? – недоверчиво протянул Глеб.

– Да вот так! – воскликнула она возбужденно. – Там половина подарков без надписей и открыток! Гадай, кто подарил? Ты сам-то как думаешь? Кто из наших гостей мог преподнести это?

– Интересное украшение, – пробормотал Глеб. – Очень дорогое и безымянное. Странно. Наверно, даритель предполагал, что ты должна догадаться, от кого подарок.

– Лучше бы он не предполагал, а хоть что-нибудь написал! – вспыхнула Ольга и посмотрела беззащитно и беспомощно. – Даже не знаю, как реагировать.

– Обыкновенно, – усмехнулся Глеб. – Дареному коню в зубы не смотрят. Носи, раз подарили! Думаю, придет момент, когда инкогнито раскроется. Надеюсь, даритель сам даст знать о себе. Подарок может быть со смыслом!

– С каким смыслом? – вопросительно замерла Ольга. – Может, это Рушкин? – спросила неуверенно. – Он весь вечер признавался мне в любви! Обещался отбить у тебя! Только упаси бог от этого поклонника! Таких надо за километр стороной обходить! Пускай он со своим смыслом провалится сквозь землю!

Помолчав, Глеб покачал головой и выговорил:

– Вряд ли Рушкин. У него ума не хватит на такой подарок! – сделал еще паузу и произнес. – Впрочем, может, и Рушкин, а, может, и не он. Ты у меня красавица! Таких больше нет! У тебя должен быть не один тайный воздыхатель. Подождем, посмотрим.

Зардевшись, Ольга нахмурилась:

– Вот еще, ждать тайных воздыхателей! Пусть они воздыхают где-нибудь на том краю планеты.

Опустив ноги на коврик, Глеб обнял ее за плечи:

– По нашим временам, это не так далеко. Давай-ка лучше соберемся сейчас и поедем, купим цепочку к этому кулону.

Объехав несколько ювелирных магазинов, они подобрали то, что хотели. Цепочка полностью удовлетворила вкус и желание Ольги. Прямо в магазине она надела на шею кулон. Перед зеркалом поправила сиреневую блузку, которая чертовски шла ей, и ремешок на юбке. Они вышли на улицу. День был хороший. Солнечный, но не жаркий. Люди на тротуарах передвигались спокойно, не искали тень, чтобы спрятаться от палящих лучей. Спустившись с крыльца, Ольга взяла Глеба под руку. Он был в белой рубашке с коротким рукавом и светлых брюках. По выложенной тротуарной плиткой дорожке они обошли цветочную клумбу и направились к парковке авто. Чуть отстав, за ними двигался охранник. Среднего роста. С широким лбом и большими шагами. Шел, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. В рубашке навыпуск, под которой за поясом был травмат. Взгляд не стоял на месте. Когда Глеб с Ольгой стали подходить к автомобилю, парень торопливо опередил их, намереваясь открыть дверь для Ольги. Но в это время из потока машин резко выехал к парковке черный внедорожник. Затормозил. Из него выскочил Рушкин и решительно направился навстречу Корозовым. Смотрел недобро, сжимая узкие губы.

Выступив вперед, охранник Глеба преградил ему дорогу. Охранник Льва, длинный с широкими плечами бритый наголо парень в легкой футболке с опозданием вынырнул из-за спины хозяина и, набычившись, остановился перед противником. Категорически отодвинув своего парня в сторону, Рушкин зло посмотрел на охранника Глеба, прикрикнул:

– С дороги, ублюдок! Пошел вон!

Но охранник Корозова не двинулся с места, его глаза вцепились в глаза Льву. А тот взбесился, увидев, что на его окрик никто не обратил внимания. Метнул взгляд через плечо охранника на Глеба, досадливо потребовал:

– Убери своего ублюдка, пока я ему хребет не сломал! Ты чего за него прячешься? Боишься меня?

Поведение Рушкина было из ряда вон выходящим. Он как будто самоутверждался, показывал свою значимость, до визга повышая голос на Глеба. Но при этом в визге слышалась какая-то почти детская обида. Он как будто кричал, я уже большой, я все могу! И сам верил в это. Для Корозова его тон был неприемлем. Парень определенно распоясался. Решил, что набрал достаточной силы, чтобы разговаривать на повышенных тонах с более авторитетными предпринимателями города. Или просто хотел с помощью хамства поднять свой престиж. Глеб налился внутренним взрывом. Выдохнул, чтобы осадить наглеца:

– Я слышу, у щенка голос прорезался? – хмуро посмотрел на Рушкина, придавливая своим взглядом к земле. Сказал охраннику. – Пропусти!

Продолжая глядеть с вызовом, Лев подступил к Корозову. Краем глаза уловил изумление на лице Ольги. Вчерашнее происшествие в ресторане он воспринимал, как свое унижение в ее глазах. Потерю лица. И хотел восстановить его немедля, добиться реванша. Случайная встреча сейчас была ему на руку. Мгновенно пришла мысль поднять свой вес в ее глазах. Слова Корозова о щенке сильно задели, застряли в ушах, как заноза. Он воспринял их, как новое оскорбление в присутствии Ольги. Позор, который должен решительно смыть. Лицо исказилось. Однако твердый взгляд Глеба давил, гася вспыхнувшую решимость. Но Рушкин все-таки выкрикнул:

– Это я щенок? Ты пожалеешь о своих словах!

– Это угроза? – повысил голос Глеб и качнулся к нему.

Однако Рушкин не отступил, наоборот упорно шагнул навстречу:

– Понимай, как знаешь! – сказал. – Ты меня пригласил на день рождения Оли, а сам подло потом выставил, воспользовался тем, что я был пьян! Ты думаешь, тебе это так пройдет? Не надейся! Запомни мои слова! И ты, Олюшка, – зыркнул на нее глазами, – помни о том, что я тебе вчера говорил! Я слов на ветер не бросаю!

– Олюшка? – переспросил Глеб раздраженно. – И что же ты ей вчера говорил?

– Мои слова только для ее ушей предназначались! – отсек Рушкин, смотря Корозову в подбородок. – Только для нее! И посторонним знать это не обязательно!

– Щенок! – громко повторил Глеб, опять уязвляя собеседника, явно наступая на его честолюбие. – Посторонний здесь ты! Не путайся под ногами!

– Все течет, все меняется! – набычился Лев, преодолевая психологический барьер и вновь пытаясь поднять себя в глазах женщины. – Начхать мне на твой авторитет! Ты меня унизил! За это я заберу у тебя Ольгу!

Лицо Глеба изумленно вытянулось. Сдерживая себя, он выдохнул:

– Ну, да?

– Представь себе! – неожиданно для Глеба и Ольги, Рушкин сменил выражение лица и заулыбался во весь рот. – Неужели ты думаешь, из нас двоих она выберет тебя? Сейчас она с тобой только потому, что у нее не было достойного выбора! Теперь он есть!

Возмущенно вспыхнув, Ольга сдавила пальцами локоть мужа, воскликнула:

– Не слушай его, Глеб! Он еще не протрезвел!

– Я достаточно трезв, Олюшка! – отчетливо выговорил Лев и продолжительно посмотрел на нее. – Вполне способен отвечать за свои слова!

– Но если способен, – серьезно прервала его Ольга, – тогда прекрати молоть чепуху! Ты ведешь себя не по-мужски!

– Черт знает что! – выплеснул Глеб, переступая с ноги на ногу. – Диву даюсь! Недоросль какой-то! Недоразумение!

– А это мы еще поглядим! – огрызнулся со злостью Рушкин и отступил. – Оставляю пока Ольгу возле тебя! На время! Береги ее лучше! Если с нею что-то случится, я тебе этого не прощу! Спрошу с тебя!

Это уже было сверх всякой меры. Глеб напружинил мускулистое тело, как будто приготовил его к схватке. В грудь ударил жар, он пополз к горлу и подбородку. На щеке пролегла глубокая нервная морщина. Мелькнула мысль, может, не стоило давать Льву унизительные клички и доводить до того, чтобы он закусил удила. Но ведь тот сам сознательно нарывался. Не просто лез на рожон, но открыто хамил. А хамство должно пресекаться на корню. Продолжать дальше беседу, если это можно было назвать беседой, бессмысленно. Дурака научить невозможно. У него всегда на все свой ответ. Впрочем, Рушкин не дурак, похоже, он просто никогда не обжигался и зарвался в своей безнаказанности, уверенный, что любая женщина ему доступна, стоит только захотеть. В его извилинах наверняка сидит одна истина: деньги решают все. Просто у всякого товара есть своя цена. А женщины – это такой же товар, как, например, блузка или юбка на ней. Возможно, мысли Глеба совпадали с действительным положением вещей, но, возможно, он сильно ошибался. Рушкиным могли двигать совершенно иные мотивы. Вот так с кондачка определить сложно. Между тем, гадать сейчас о мотивах Льва не приходилось. Эту дурацкую беседу стоило прекратить немедля. И Глеб, глянув на охранника, стоявшего сбоку и внимательно наблюдавшего за Львом, распорядился:

– Убери его!

Однако наперерез охраннику Глеба кинулся охранник Рушкина. Два парня извлекли стволы, замерли друг против друга, ожидая, у кого первого не выдержат нервы. Медленно, с достоинством, улыбаясь недобро во все лицо, Лев отступил к своей машине, скомандовал охраннику:

– Поехали! Пусть живут пока!

Быстро автомобиль скрылся с глаз.

Эта встреча с Рушкиным глубоко разочаровала Корозова. Еще неделю назад Лев заискивал перед ним, длинно благодарил за приглашение на день рождения Ольги, теперь словно с цепи сорвался, был не похож на себя прежнего. Бросил вызов Глебу. Вторгался в его святая святых: посягал на Ольгу. Мгновенно встал по другую сторону баррикады. Но он плохо знал Корозова. Тот никогда не сидел за баррикадами. Внутри у Глеба клокотало.

Примирения не будет. У каждого человека есть собственное место в жизни, личная неприкасаемая часть существования. Рушкин пытается вторгнуться в чужой мир, поломать его. Ну, что ж, Льва придется поставить в его стойло. Глеб повернулся к жене:

– Что бы это все значило?

– Честное слово, Глеб, он меня ошарашил! – пожала она плечами. – Я думала, что это пьяная болтовня, когда он признавался в любви во время танцев. Да я тебе уже говорила об этом. А он, смотри-ка, что вытворять начал. Да хоть бы хорошим знакомым был. А то ведь видела я его пару раз не больше. Первый раз, когда мы с тобой были в его салоне, а он подошел к нам знакомиться. А второй раз в твоем магазине наткнулась на него, и он тогда все кружился вокруг меня и словоохотливо расхваливал твои магазины. Вот и все.

– Ты способна свести с ума за одну встречу, – улыбнулся Глеб. – А вдруг все-таки это он подарил тебе кулон?

– Ты думаешь? – насторожилась Ольга.

– Ты ведь тоже так подумала, – сказал Глеб.

Быстро сняв кулон с шеи, Ольга сунула его в дамскую сумочку, потом выхватила оттуда, протянула на ладони мужу:

– Мне не нужен этот кулон! Я ничего не хочу иметь от Рушкина! – задумчиво помолчала и удивилась. – Но почему он сейчас ничего не сказал о нем. Ведь он видел его у меня на шее. Странно.

– Это всего-навсего наше предположение, – успокаивая, напомнил Глеб. – Может быть, оно далеко от истины.

– Тогда где же истина? А вдруг она еще ужаснее? – воскликнула Ольга. – Нет, нет, Глеб, мне больше не нужен этот кулон! Возьми его, убери подальше! Мне почему-то стало страшно смотреть на него.

– Успокойся, – сказал Корозов. – Ведь ничего не произошло. Мы просто рассуждаем с тобой. Что поделаешь, гадаем на кофейной гуще. И, может быть, все наши гадания не стоят горелой спички. И зря мы вообще останавливаем на нем внимание. Человек, очевидно, от души сделал тебе подарок, а мы тут черт-те что наговариваем. Ерунда все это! – он погладил жену по плечу, но кулон все-таки взял из ее ладони и положил в карман брюк, повторяя. – Успокойся.

Облегченно вздохнув, Ольга улыбнулась. Охранник открыл для нее дверь машины. Она села, блуждающим взглядом сквозь стекла пробежала по пешеходам на тротуаре, по автомобилям на дороге, повернула лицо к Глебу, когда тот сел рядом, негромко грустно произнесла:

– Что-то у меня пропало настроение. Ничего не хочу, Глеб. Никогда не думала, что мой день рождения будет связан с такими событиями. Не праздник получился, а какое-то недоразумение. Надолго запомнится. И еще неизвестно, чем все закончится? Про Рушкина всякие слухи ходят. И зачем надо было с ним знакомиться? Хотя мы и не намеревались, он сам привязался к нам у себя в салоне. Помнишь? А потом, ты говорил, к тебе в офис несколько раз приезжал. Нехороший он, Глеб, опасный.

– Что я слышу? – взял он ее за руку. – Твои ли это слова? Ты у меня самая смелая девочка, мы вместе с тобой уже прошли огни и воды, и вдруг такой пессимизм.

– Я стала на год взрослее, – напомнила она. – Предусмотрительнее.

– Ты стала еще красивее, – сказал он, поцеловал ей ладонь и задумался.

Водитель с охранником на передних сиденьях сидели тихо. Из-за подголовников были видны их затылки. У водителя с редкими тонкими пепельными волосами, у охранника с густыми черными. Прошло немного времени, Глеб достал из кармана телефон, набрал начальника охраны Исая и распорядился, чтобы тот немедля занялся сбором информации о Рушкине. Особенно той, в которой есть темные пятна. Одержать победу над противником можно тогда, когда узнаешь его слабые места. Закончив разговор, положил руку на плечо водителю:

– Поехали.

Автомобиль мягко тронулся с места.

По дороге заехали в ресторан. У Ольги, правда, после встречи с Рушкиным не было аппетита ни на что, но под нажимом Глеба она все-таки сделала заказ. Корозов, протянув руку через стол, взял ее пальцы, сказал:

– Ни о чем не думай, все будет хорошо.

Потом, когда принесли заказ, они принялись за еду. Глеб жевал медленно, наблюдая за женой. Она, через трубочку попив сок, тоже взялась за вилку. После ресторана поехали в Парк отдыха. Глеб хотел, чтобы Ольга немного развлеклась и выбросила из головы тревожные мысли. Они прогулялись по аллеям, глубоко вдыхая в себя чистый свежий воздух, посидели на скамейках, полакомились мороженным, покатались на каруселях. Солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, играло их тенями и разбрасывало лучистые блики по сторонам. Небольшой ветерок шевелил листву. Странное состояние покоя появлялось в душе. Как будто не было недалеко отсюда шумных улиц и потоков машин на дорогах. И не было поблизости городской суеты. Не так часто удавалось Глебу отдаться бездумному отдыху, забыв обо всем. Дела, всегда дела. Сегодня, право же, с раннего утра телефон молчал, будто все знали или просто догадывались, что после вчерашнего торжества беспокоить Корозова не стоило. Потому, когда в кармане раздался звонок, Глеб не сразу сообразил, что звонит телефон. Ольга дернула его за рукав рубашки:

– Глеб, телефон! Ты что, не слышишь?

– Задумался, – спохватился он.

На дисплее незнакомый номер. Включил телефон, поднес к уху, подал голос. В ответ глуховатое дыхание. Длилось минуту, не больше. Затем все прервалось. Глеб озадаченно посмотрел в темный экран.

– Кто там? – спросила Ольга.

– Не знаю, – отозвался муж. – Не ответили. Может, не туда попали.

Под ногами была цветная тротуарная плитка. Они медленно шли по дорожке между высокими деревьями и кустами. Тени вперемешку с солнечными зайчиками плавали по их лицам.

Ольга улыбалась. Кажется, она уже обо всем, что ее напрягало, забыла и радовалась тишине, покою и всему, что сейчас окружало ее. После звонка прошло несколько минут, и телефон снова зазвонил. На дисплее был тот же номер. Глеб недовольно буркнул:

– Опять, – поднес к уху. – Алло! – Но вновь никто не ответил, снова через минуту все прервалось. Глеб разозлился. – Черт бы побрал этого шутника!

– А, может, шутницу? – хитро глянула Ольга.

– Сейчас проверим, – поморщился он и сам набрал номер. Долго ждал ответа. Но так и не дождался. Набрал заново. Все повторилось, как первый раз.

Странно, подумалось Глебу. Рушкин звонить не мог. У него другой номер. Да он бы и не стал молчать. Какой смысл для него в молчании? Никакого. Тогда кто?

– Не отвечает? – спросила Ольга, приостанавливаясь и удерживая мужа. – Тебе не кажется это ненормальным? Игра на нервах.

Что с того, что ему казалось это странным? Он же не мог схватить за руку того шутника, который баловался с телефоном. А лучше – за горло, чтобы впредь неповадно было вытворять подобное. Впрочем, можно просто не отвечать на звонки. Глеб прижал к себе руку Ольги и ничего ей не ответил. Набрал Исая, назвал ему номер телефона, распорядился, чтобы тот навел справки о нем. Вполне возможно, что звонки не были чьим-то баловством, что звонили целенаправленно, вкладывая в это какой-то смысл. Сунув телефон в карман, Корозов обнял жену за плечи, произнес:

– Не обращай внимания.

И они двинулись дальше под стук Ольгиных каблуков. А если вдоль дорожек, на которые сворачивали, попадались скамейки с пожилыми людьми, либо молодыми парами, слышали их негромкие голоса, в которых подчас невозможно было разобрать слов. Между тем, наслаждаться чувством покоя пришлось недолго. В кармане у Глеба вновь разнеслась телефонная мелодия. Он не отреагировал. Звонок был бесконечный. Явно брали на измор. Глеб раздраженно отключил телефон. Но звонок повторился. И снова Глеб, глянув на дисплей, отключил его. Однако звонок раздался сызнова. Ольга остановилась.

– Да это же невыносимо. Что он себе позволяет? – возмутилась.

Решив отчитать звонившего, Глеб прижал телефон к уху, но не успел ничего произнести, как услышал:

– Ты где сейчас подошвы рвешь?

– Кто это? – спросил Корозов.

– Где твоя сучка Ольга? – визгнул сиплый голос. – Она с тобой? Пусть сидит дома и не дышит!

– Это что за свиное рыло визжит мне в ухо? – взорвался Глеб.

– Есть разговор к тебе! – разнеслось в ответ. – Срочный! Понятно? Не приедешь, хана твоей сучке! Жду через час! В семнадцать тридцать! Кафе «Капля»! Понятно?

Видя, как лицо мужа изменилось, Ольга напряглась. Но он сделал над собой усилие, успокоил ее:

– Ничего особенного. Попросили о встрече.

– Кто? – недоверчиво посмотрела ему в глаза.

– Не знаю, – ответил, стараясь говорить ровным голосом, и посмотрел на время. – Поехали, я отвезу тебя домой. А сам на часок отъеду. Надо.

– Ты что-то скрываешь от меня! – сказала она – О каком свином рыле ты говорил?

– Мне нечего скрывать, Оленька! – нахмурился он. – Ты не волнуйся. Я оставлю с тобой охранника и позвоню Исаю, чтобы он подъехал. Я ненадолго, – успокаивая жену, Глеб чувствовал, как на душе скребут кошки. Он непременно послал бы подальше звонившего ему, если бы из уст того не прозвучала угроза Ольге. Хотел посмотреть в глаза ему и придавить к стенке. Не продолжение ли это истории с Рушкиным?

Выйдя из парка, они прошли к машине.

Из авто Глеб позвонил начальнику охраны. Ничего не объясняя, распорядился:

– Подъезжай ко мне домой, Исай. Побудешь рядом с Ольгой до моего приезда.

Скоро подъехали к дому. Глеб помог жене выйти из автомобиля, сказал охраннику:

– Поднимись с нею наверх и останься там! – и жене. – Иди, Оленька! Все нормально! – стоял на месте до тех пор, пока они не скрылись в подъезде. Мысли вернулись к Рушкину. Ему вдруг представилось, что поведение Льва могло быть игрой, меньше всего связанной с Ольгой. Та попросту используется, как предлог. А на самом деле, цели, очевидно, совершенно иные. Скорее всего, они связаны с бизнесом. Но вот как связаны, необходимо выяснить.

Надеясь, что в кафе «Капля» удастся что-то прояснить, Глеб сел в машину.

– Ты у меня сейчас и за водителя, и за охранника! – сказал водителю. – Встреча непонятно с кем. Будь начеку! Все может случиться!

Машина мягко тронулась с места. Водитель открыл бардачок, достал оттуда травмат, положил на сиденье рядом с собой.

2

В это время Ольга вместе с широколобым охранником пешком поднималась на этаж. Лифт почему-то не работал. И комната консьержки, как ни странно, была заперта. Не у кого спросить, что случилось с лифтом. Уже оставалось идти немного, когда сверху послышалось, как кто-то шумно спускается вниз. Охранник, быстро двигавшийся большими шагами впереди Ольги так, что та едва успевала за ним, прислушался, приостановился. Рукой показал женщине, чтобы она прижалась к стене. Другую руку сунул под рубаху навыпуск, выдернул из-за пояса травмат, сжал в ладони и отвел руку со стволом за спину. Ольга напряглась. После этого они тронулись дальше медленнее и осторожнее. Навстречу показался кудрявый парень в летней курточке, среднего роста, плотный на вид. С беззаботным рассеянным видом. Как будто ничего вокруг для него не существовало. И все, на что ложился его взгляд, было ему неинтересно. Волос вился, прикрывая уши. Ольга про себя отметила, что никогда прежде не видела в подъезде это лицо. Собственно, в лице ничего интересного не было: узкий нос, обросшие черной щетиной бледные щеки и светлые глаза с блуждающим взглядом. Прежде всего, обращал на себя внимание кудрявый волос, а уже потом замечалось все остальное. Парень приостановился, спросил у охранника:

– Сколько там натикало минут, не скажешь?

– Нет! – мотнув головой, буркнул охранник.

– И ты без часов? – кудрявый глянул на Ольгу.

– Половина пятого, – машинально глянула та на часы.

– Понятно, – пробормотал парень и прошел мимо.

Вздохнув облегченно, Ольга расслабила мышцы, как будто свалила со спины груз. Охранник проводил парня глазами, и уже собрался ускорить шаг, но не успел сделать этого, потому что сверху опять затопали чьи-то ноги. Человека еще не было видно, но слышно, что шел он неспешно, твердо, как бы пробуя на прочность каждую ступеньку бетонного марша. И когда показался, они увидели крупного, на вид малоповоротливого парня в синей футболке с тощим полиэтиленовым пакетом в руках. Парень смотрел себе под ноги, точно не хотел, чтобы видели его лицо, продолжал долбить ступени весом тяжелого тела, не обращая внимания на охранника с Ольгой. Широколобый цепким взглядом охватил его, но ничего подозрительного не заметил. Ольга тоже была спокойна. Крупный парень в синей футболке поравнялся с охранником и в эту секунду – женщина даже не поняла, что произошло – полиэтиленовый пакет вдруг подпрыгнул, и сквозь него лезвие ножа мгновенно вошло в живот охраннику. Тот выдохнул воздух и молчком повалился на ступени под ноги женщине. Однако, падая, поднял руку со стволом и дважды выстрелил в парня в синей футболке. У того подкосились ноги и он, цепляясь за поручни, тоже стал оседать. Ольга ошеломленно застыла. Прижалась к стене, вскрикнула. И не заметила, как рядом с нею возник кудрявый парень. Выдохнул ей в ухо:

– Молчи, сучка, а то пришью! – и выстрелил из ствола с глушителем в спину охраннику. Затем перевел глаза на своего подельника, продолжавшего цепляться за поручни, пытавшегося стать на ноги и твердившего:

– Я могу, я могу.

– Можешь, – ответил кудрявый, подумал минуту и выстрелил ему в шею.

Сверху показался еще один парень в черной бейсболке, надвинутой на глаза, и черной футболке. Ольга, не догадываясь, что это их подельник, позвала на помощь:

– Помогите! Здесь убийство!

Из-под черной бейсболки раздалось:

– Сейчас я тебе помогу душу облегчить!

Двое подхватили ее под руки, почти волоком втащили на площадку, внесли в ее квартиру. Она не удивилась, что дверь в квартиру оказалась открытой, лишь в голове успела мелькнуть мысль, почему не сработала сигнализация? Ольгу бросили посреди комнаты.

К подъезду дома подъехал Исай с группой своих людей. Ничего не подозревая, они вошли внутрь. Обычно из своего помещения в окошко высовывалась консьержка и что-нибудь спрашивала или говорила. На этот раз была тишина. Исай, право же, не придал этому значения и прошагал мимо к лифту. Помучив кнопку вызова, не дождавшись, шагнул к лестничному маршу. Шаги охранников вразнобой зашуршали по ступеням. Исай поднимался первым, легко перепрыгивая через ступень. И вдруг замер. На ступенях лежали два окровавленных тела. Одно – широколобого охранника, второе – незнакомое. Склонился над широколобым, проверил пульс. Живой. Оглянулся на группу охранников у себя за спиной, достал из-под джинсовой куртки травмат. Остальные сделали то же. Движением ладони подал сигнал двигаться дальше осторожно. Приблизились к двери квартиры. Исай легонько нажал пальцами. Она мягко пошла внутрь. В образовавшуюся щель услышал сердитый и взволнованный возглас Ольги:

– Что вам надо? Кто вы такие?

В ответ прозвучало бесцеремонно:

– Цыц, Маруська! Вопросы буду задавать я, а ты отвечай на них правильно, а не то нос укорочу!

Резко распахнув дверь, Исай ворвался в квартиру, яро выкрикнул, ошарашив бандитов, стоявших в комнате к нему спиной и нависших над сжавшейся на ковре Ольгой:

– Рожами на пол, уроды!

Всего секунду подельники растерянно мешкали. Затем кудрявый одним махом выхватил пистолет и так же стремительно развернулся лицом к Исаю. Но выстрелить не успел. Пуля Исая вошла парню под подбородок. Он захрипел, падая к стене, схватился за горло, пальцы окрасились кровью. Его напарник в черной бейсболке тоже выхватил пистолет, но охранник, выскочив из-за спины Исая, опередил. Между тем, бандит успел нажать на спусковой крючок и упал на пол вместе с охранником. Ольга, потрясенная нападением, но обрадованная появлением Исая, стала медленно подниматься с пола. Взгляд невольно остановился на подельнике в бейсболке. Тот лежал на спине с широко открытым ртом и распахнутыми глазами, в которых еще не умерло удивление оттого, что его настигла пуля. Она вошла прямо в рот, из которого хлестала кровь на ковер. Начальник охраны помог Ольге подняться, спрашивая:

– Это все, или есть еще?

– Все, – отозвалась Ольга. – Хотя не знаю.

Повернувшись к охранникам, Исай распорядился:

– Проверьте квартиру! – потом, нагнувшись над охранником, сказал ему. – Держись. Сейчас вызовем «Скорую»! – выпрямился, глянул на тела преступников и отвернулся.

– Кто они? – спросила Ольга, вопросительно смотря на Исая.

– Полиция разберется, – ответил Исай, достал из кармана куртки телефон, набрал номер Глеба, сообщил. – На Ольгу напали, Глеб. Они в твоей квартире. Мы успели вовремя. Напавших прикончили. Так получилось. Два охранника ранены, – потом позвонил в «Скорую» и Акламину.

В это время Корозов уже подъезжал к кафе «Капля». Услышав известие, резко развернул машину назад к дому! Обожгла мысль, что попался на удочку, что кафе было отвлекающим маневром преступников. На душе сделалось так тошно, что жить не хотелось. Облапошили, как пацана. Как он мог поддаться на это? Где были его мозги? Ведь уже не раз битый, перебитый. И снова на одни и те же грабли. Сам подставил Ольгу. Сам привез ее в руки бандитов. Этого простить себе нельзя. Водитель видел в зеркало заднего вида, как менялось лицо Глеба. На нем вспышками мелькали выражения от отчаянья до лютой злобы. Обычно сдержанный Корозов явно не мог сейчас унять себя, скрипел зубами и выдавливал глухие стоны и хрипы.

Осмотрев комнаты, охранники доложили Исаю, что там пусто, и бардака вселенского нет. То ли не успели покопаться, то ли им нужна была Ольга. Она была растеряна. Что они хотели от нее? Именно у нее, а не у Глеба. Эти вопросы застряли в голове. И еще вдруг ощутила мерзкую грязь на собственном теле. От рук бандитов, которыми тащили ее. От их дыхания, их запахов, их голосов, их крови на полу и ковре. Теперь все придется тщательно проветрить, промыть и почистить в химчистке, иначе она не сможет избавиться от гадливого чувства. Надо срочно встать под душ, смыть с себя корку грязи, которая начинала душить. И переодеться, переодеться, переодеться. Между тем, тела бандитов в комнате напоминали, что ничего этого прямо сейчас сделать не удастся. Ольга сжала губы и, пройдя в кухню, села за стол, притихла. Она думала о том, что когда эти тела уберут из комнаты, они еще долго будут стоять у нее перед глазами, и она долго еще не сможет заходить в эту комнату, испытывая неприятный холодок между лопатками.

Вскоре в дверях возник Глеб, вошел в прихожую, поискал глазами жену. Она вышла из кухни с убитым видом, кивнула на дверь в комнату:

– Они там, Глеб.

Притиснув ее к себе, он попросил:

– Прости меня, Оленька! Это моя вина. Я должен был сообразить, должен был! – повернулся к Исаю. – Аристарху позвонил? – и, поймав его утвердительный кивок, сказал. – Рассказывай теперь.

Коротко начальник охраны доложил о том, что знал. После этого с досадой закончил:

– Жаль, что не узнаем, чего они хотели!

– Не жалей! – бросил Глеб. – Туда им и дорога! Главное Ольгу защитил.

Буквально после его доклада подъехала «Скорая помощь». Осмотрев преступников, врач сказал:

– Это уже не наши клиенты, а этих, – кивнул на охранников, забираем, – их перевязали и препроводили в машину.

Через несколько минут на пороге появился Акламин с оперативниками. Поздоровался. Не говоря ни слова, прошел по квартире, осмотрел тела преступников, и только после этого выговорил:

– Жаль, что ничего они не скажут, – и распорядился операм. – Начинаем работать!

Наблюдавший все это время за ним Глеб нетерпеливо спросил:

– Хоть одну физиономию узнал, Аристарх?

– Нет! – ответил тот.

– Черт побери! – выдохнул Корозов.

Пройдя в кухню, Акламин сел за стол, расстегнул пуговицы летнего пиджака, достал записную книжку, позвал Ольгу, и когда та рассказала, как все происходило до появления Исая, задумчиво постучал авторучкой по записной книжке. Затем выслушал Исая. Потом напротив Аристарха сел Глеб. Но не успел ничего сказать, как у него в кармане зазвонил телефон. Он, досадуя, что звонок раздался не вовремя, поднес его к уху и услышал сипловатый голос, который надрывно произнес:

– Ты где запропастился? Не дорожишь сучкой своей! Хана ей! Разговора с тобой не будет!

Набрав в легкие воздух, Глеб взорвался:

– А я с тобой не собираюсь говорить, мразь! Хочешь говорить со мной, приди ко мне сам! Заодно заберешь своих баранов! Их здесь в штабель выложили!

На другом конце наступила минутная тишина. Затем разговор мгновенно прервался. Акламин вопросительно смотрел на Корозова. Удивился его взрыву. Глеб, успокоив дыхание, рассказал Аристарху о сегодняшних звонках ему, о назначенной встрече в кафе «Капля». Об угрозах в адрес Ольги. И о новой, вот прямо сейчас, угрозе по телефону. Судя по случившемуся нападению на его жену, думать о пустословии звонившего не приходилось. Глеб был всерьез обеспокоен. Да и Аристарх, взвесив услышанное, серьезно заметил:

– Не знаю, что им было нужно от Ольги, но убийство этих двоих может все значительно обострить.

– Выверни им карманы, – посоветовал Глеб. – Хотя, похоже, в квартире они не шакалили. Ждали Ольгу. И, как видишь, дождались. Я сам, идиот, привез ее! – он оперся ладонями на столешницу, словно собирался встать со стула, но лишь, привстав, ногой немного отодвинул его назад, и вновь сел. – Если бы Исай задержался на какое-то время, может быть, Ольга услышала б их вопросы, а теперь остается только гадать.

Между тем, Корозов умалчивал о конфликте с Рушкиным. С одной стороны, это было как бы его личное дело, но с другой стороны, кто знает, вдруг между этими событиями не существует никакой связи? Хотя совсем недавно он думал иначе. Мысли разъехались в разные стороны. Глеб хмурился, не зная, какое принять решение, когда в кухню заглянул Исай со звонящим телефоном в руке:

– Вот, – сказал, протягивая его Глебу, – из кармана одного из убитых.

Взяв телефон, Корозов, глянув на дисплей, раздраженно воскликнул:

– Тот же номер, что мне звонил! – включил громкую связь, положил на ладонь, приподнял перед собой, выдохнул. – Я же сказал тебе, мразь, что нет больше твоих баранов! Проверяешь? Убедился?

Сипловатый голос надсадно прокричал:

– Это тебе будет дорого стоить! Дороже, чем ты можешь себе представить!

Взмахами руки и движением губ Акламин попросил Глеба умерить пыл, сбавить тон и протянуть разговор. Сдерживая себя, Корозов заговорил тише без выпадов:

– Что тебе нужно?

– Мне нужно – мое! – просипел голос.

– У меня ничего твоего нет! – усмехнулся Глеб, придавливая в себе вновь вспыхнувшее негодование. – Кто ты, собственно, такой? Ответить можешь?

– Я все могу! – выдал нахрапистый голос. – И тебя могу на одну ладонь положить, а другой прихлопнуть! Ты допустил оплошность! Не надо было мешать моим племяшкам! Они знали, что делали! За них я тебе горло вырву! Я им вместо дядьки родного был. А у твоей сучки, если она оплошает, сердце вырву!

Больше сдерживаться Корозов не мог. В конце концов, всему всегда бывает предел. Он снова вспылил, вскакивая с места, тело превратилось в пружину, на щеке овального чуть удлиненного лица пролегла глубокая нервная морщина:

– За нее я раздавлю тебя, как блоху, мразь!

В ответ раздался смешок:

– Раздавить меня у тебя сил не хватит, а вот языком вылизать мои башмаки ты сможешь! Я позволю тебе это сделать, когда валяться у меня в ногах будешь! – и связь мгновенно прервалась.

Бросив телефон на стол, Глеб нагнул голову и медленно приходил в себя, играя желваками на скулах. Наконец поднял глаза на Аристарха, ребром ладони зло сбросил телефон со столешницы на пол, напряженно проговорил:

– Слышал? Гавкал, как черт из табакерки. Строит из себя слона с горы! Языком все может! Только не говорит, что ему от Ольги нужно?

– Может, это какая-нибудь давнишняя связь? – предположил Аристарх. – Пусть Ольга подумает на эту тему.

– Да какая, к черту связь у Ольги с бандитом может быть? Ты же ее хорошо знаешь, Аристарх! – воскликнул возмущенно Глеб, снова садясь на стул.

– Дело в том, что преступники не всегда были преступниками. Были и нормальные люди, – сказал Аристарх.

В кухню вошел оперативник, высокий, с утопленным подбородком и глазами навыкате парень в легком пиджаке, похожем на пиджак Акламина, как будто шитом по одному лекалу, только более темного цвета. Озабоченно пригладил рукой черные волосы, слегка торчащие на затылке. Доложил:

– В карманах – ничего. Один телефон и все. Никаких бумажек. Судя по стволам, это не начинающие Гаврики. И не домушники. Похоже, забрались они сюда не для того, чтобы пошакалить по комнатам. Здесь у них был какой-то интерес. Спрашивается, какой?

– Все правильно, – подтвердил Аристарх. – Глебу только что звонил их хозяин, очень переживал, что на них поставлен крест. Угрожал. Отправил их сюда не случайно. Что-то хотел от Ольги. А что – придется нам выяснять.

– Да и еще, – дополнил оперативник. – Они, вероятно, не из местных! Не наши! Слово! Почерк незнакомый. Действовали очень самоуверенно, нагло. После перестрелки в подъезде бросили тела на лестнице и устроили разборки в квартире. По всем канонам после перестрелки должны были бы скорее убраться отсюда, а не устраивать разборки. На что надеялись? Чужие, точно чужие. Своих я уже носом чую!

– Не спеши с выводами! Слишком быстро определил! – остановил его Акламин, постукивая пальцами по записной книжке, лежавшей перед ним на столешнице. – Придержи коней. Может, первый раз в поле зрения попали? Молодые, горячие. Море по колено.

– Вряд ли, – усомнился оперативник, шевельнул бровями и провел рукой по волосам. – Судя по наколкам у одного из них, он уже побывал на зоне. Нет, не местные! Залетные!

Убежденность, с какой оперативник настаивал на своем мнении, импонировала Аристарху, но делать выводы была преждевременно. Неулыбчивое лицо чуть нахмурилось. Он опять придержал опера:

– Выводы оставим на потом. Сначала сделайте снимки, снимите отпечатки, поищите в картотеке. А потом посмотрим. Происходит что-то непонятное, – помолчал, спросил. – Машину вызвали, трупы в морг отвезти?

Шагнув к окну, оперативник выглянул на улицу, ответил:

– Машина уже стоит.

– Тогда продолжайте работать! – сказал Аристарх, отправляя опера из кухни.

Когда Корозов и Акламин остались вдвоем, Глеб недоуменно развел руками:

– Ничего не понимаю. Если это залетные, то что им нужно в моей квартире? От моей жены? Твой опер еще больше все запутал, Аристарх.

– Не горячись, – серьезно проговорил Акламин, глядя в глаза Глебу. – Пока нет возможности делать какие-либо выводы. Есть вопросы без ответов. У оперативника – предположения. Мы их проверим. И найдем ответы. Будь уверен.

Из квартиры стали выносить тела преступников. Когда вынесли, Ольга вошла в кухню, смущенно посмотрела на Аристарха:

– Я еще забыла сказать, – проговорила негромко. – У одного из них вроде говор был не совсем обычный. Какой-то свой.

– Может, тебе показалось, Оля? – спросил Глеб. – Ты была в таком состоянии. Вероятно, это уголовный жаргон?

– Да нет, Глеб, – возразила она. – Нет, не жаргон.

– Ну, вот, – глянул Корозов на Акламина. – Вполне возможно, залетные. Очевидно, оперативник недалек от истины.

– Допустимо, но не обязательно, – отозвался Аристарх и захлопнул записную книжку.

После окончания работы оперов, Глеб проводил Аристарха, так ничего не рассказав ему о конфликте с Рушкиным. В душе господствовала неоднозначность. Решив сначала получить определенность, чтобы понять, стоит ли вовлекать в эти события Акламина, Глеб на этом остановился. В принципе он хотел сам разрешить проблему, никого не вмешивать в нее. Что касалось проникновения преступников в квартиру, находившуюся под сигнализацией, здесь его заело. Черт побери, что это за сигнализация, которая дает возможность бандитам вольготно разгуливать по квартире? И не просто разгуливать, а делать, что им заблагорассудится. При этом на пульте в полиции все в порядке. Немедля он распорядился Исаю вызвать специалистов, которые устанавливали ее. Те прибыли быстро и обнаружили причину несрабатывания сигнализации. Сделали заключение, что работали профессионалы.

– Мне все равно, кто они! Профессионалы или нет! – разозлился Корозов, разговаривая с директором фирмы. – Зачем я оплачиваю услуги таких дохлых специалистов, как вы? Не можете защитить квартиру, не беритесь за это дело! Впредь я хочу иметь от вас гарантии, что такого больше не повторится! Сейчас материального ущерба нет, но он вполне мог быть! Поэтому, если вы не найдете противоядие, я разорву с вами договор, найду других более толковых спецов.

Выслушав претензии и почесав затылок, директор фирмы принялся за работу.

Поздно вечером этого дня у Исая на столе уже лежала информация о номерах телефонов. Один тот, с которого были звонки Глебу, второй тот, что был у преступника в кармане. Акламин точно так же получил такие же сведения. Работать пришлось оперативно. К ночи нашли владельцев телефонов. Это были два студента. Два приятеля. Оба объяснили, что за два дня до этого на них напали, когда они вышли из метро и разговаривали по телефонам. Отобрали телефоны и пригрозили ножами. Таким образом, по номерам телефонов ничего определенного о преступниках выяснить не удалось. Студенты обрисовали напавших на них людей. Описания совпадали с внешностями тех подельников, что были убиты. Круг замкнулся.

Спать ложился Глеб с хмурым настроением. У Акламина на душе тоже скребли кошки. Какое-то предчувствие не давало спокойно заснуть и всю ночь то и дело будило, как будто от чего-то предостерегало. Жена тоже просыпалась, когда он ворочался с боку на бок, спрашивала сонно:

– Что?

– Ничего, – отвечал Аристарх. А что он мог еще сказать, когда сам не знал причины своего плохого сна. Накрывался, раскрывался и опять вертелся до самого утра.

Под утро сон все-таки, взял свое. Аристарх провалился в него, как в яму. Но долго поспать не удалось. Разбудил телефонный звонок дежурного полиции. Совершенно не выспавшийся, Акламин ошеломленно оторвал от подушки голову, пытаясь сообразить, что за звук разбудил его. Затем отбросил одеяло, опустил с кровати ноги, сел, ища глазами телефон. Наконец нашел, потянулся к нему рукой. Но рука спросонья пошла вкривь и вкось и промахнулась. Он мотнул головой и потянулся другой рукой. Прижал его к уху. Дежурный сообщил, что ночью произошло нападение на морг. Выкрали трупы трех подельников. Увезли в неизвестном направлении. Известие раздосадовало Аристарха. Что за чертовщина, дикость какая-то. Трупы воруют из морга. Подобного на его памяти как будто еще не случалось. Что в этих трупах могло быть такое, что надо было утаить от полиции. Не позволить произвести вскрытие. Очевидно, было что-то, что стоило скрывать тому, кто организовал оперативное похищение «племяшек». Значит, все внимание следует сфокусировать на этом «дядюшке». Досада сжимала грудь от того, что обстоятельствами пока что управляет не он, а никому неведомый дядюшка с сипловатым голосом. Интуитивно Аристарх почуял, что история будет иметь непростое продолжение. Стало очевидным, что Корозовым следует опасаться этого продолжения. Что же такое «свое» этот дядюшка хотел найти в квартире Глеба? Вопрос всплывал в голове вновь и вновь, и Акламин знал, что он будет крутиться в его мозге до тех пор, пока не найдется ответ.

И второй вопрос не давал покоя: встреча в кафе «Капля», куда не попал Глеб, была отвлекающим маневром или все-таки имела какой-то смысл? А, может, быть и то и другое одновременно. Вполне допустимо, «дядюшка» уверен был, что к этому времени с помощью Ольги найдет то, что хотел, а затем предъявит это Глебу. Вот только в виде чего? В виде доказательства вины Ольги, или вины Глеба? Либо совсем с другой целью. Тогда с какой? Путаница в голове полная. Здесь даже не вырисовывается никаких версий, просто все сбивается в один клубок. Загадка погоняет загадкой.

После звонка Аристарх уже больше не мог уснуть. Мозг начал работу. Положив телефон, он сунул ноги в тапочки, поднялся с постели. Жена приподнялась на локоть, открыла глаза, спросила:

– Сколько время?

Посмотрев на настенные часы в резном деревянном обрамлении, которые показывали пять часов утра тридцать минут, он ответил:

– Рано еще. Спи, – он всегда испытывал себя неловко, мучили угрызения совести от того, что не мог создать для этой красивой женщины нормальных условий для жизни. Она переживала за него постоянно. За то, что у него была опасная работа, за то, что трудился он от зари до темна, за то, что систематически недосыпал и недоедал.

Открыв широко глаза, женщина повернула лицо к часам, повисла сонным взглядом на стрелках, заботливо пробормотала:

– Полежал бы. Лег поздно. Спал плохо.

Разумеется, он чувствовал во всем теле усталость, но какой смысл лежать, если уснуть уже не получится. Он вздохнул, проговорил:

– На том свете отоспимся. Захотим встать, да не получится.

В глазах жены появился уже давно знакомый ему вопрос, который она задавала всякий раз одним и тем же грустным тоном, когда Аристарха поднимал по ночам звонок телефона:

– Кто звонил? Опять что-нибудь произошло? Опять убийство? Господи, да сколько же люди будут убивать друг друга? Неужели нельзя жить мирно?

Погладив ладонью ее по волосам, потом по плечу, как он всегда это делал, когда хотел ее успокоить, задумчиво отозвался:

– Похоже, что без работы я никогда не буду.

Собираясь спросить еще о чем-то, женщина приоткрыла рот, но, очевидно, передумала, подбила рукой подушку, легла на спину и прикрыла глаза. Аристарх поправил на ней одеяло, поцеловал в висок и вышел из спальни. Включил в кухне чайник, согреть воду. Прошел в ванную, залез под душ, медленно долго окатывал себя прохладной водой, чувствуя, как набирается сил. Потом растерся полотенцем так, что кожа стала гореть. Побрился. Собрался. Попил чаю и вышел на лестничную площадку, тихо прикрыв за собой дверь. Спустился вниз. Ступил на крыльцо, прикрыв козырьком ладони глаза от утреннего еще не жаркого, но яркого летнего солнца. Воздух был свеж и чист. Дышалось легко. Двор начинал оживать от ночной спячки. Из подъездов появлялись жильцы. Кто-то подходил к своей машине, кто-то шел по тротуару за угол. Мозг Аристарха работал уже вовсю. Пришла мысль, чтобы сегодня посетить кафе «Капля», не дожидаясь, когда опера выяснят всю подноготную этого заведения. Что-нибудь заказать, оценить, как кормят. Но главное, присмотреться вживую. Чем оно может привлекать, чтобы в нем назначать встречу с Корозовым? Вдобавок опросить обслуживающий персонал, кто приходил в назначенное время, где сидел, как выглядел? Быть может, что-нибудь удастся выяснить.

Через полчаса Акламин вошел в здание полиции. Дежурный, невысокий ростом, но раздобревший малоподвижный краснощекий человек озабоченно посмотрел на него через стойку:

– Опера в морге! – доложил неторопливо протяжным голосом. – Делают осмотр на месте. Скоро управятся. Не пойму, зачем трупы из морга воровать? Труп, это уже не свидетель. Ума не приложу! Может, есть какие-то объяснения этому? Что в этих трупах такого ценного?

Ничего не ответив, Аристарх задумчиво пожал плечами. Дежурный с усмешкой наклонил голову, мол, сделаю вид, что поверил, с вами, операми, каши не сваришь, все у вас не как у людей.

Итак, рабочий день сегодня у Аристарха начался рано. Когда пробило восемь часов, у него был уже готов полный план работы на всю неделю для каждого оперативника. Если, конечно, жизнь не внесет новые коррективы в ход событий. А это вполне возможно. Каждый день приносит свои неожиданности. Акламин еще раз пробежал глазами по листу бумаги, лежавшему перед ним, с пунктами плана, написанного убористым почерком, с намерением собрать у себя оперов. Но тут на столе зазвонил стационарный телефон. Аристарх поднял трубку. Произнес:

– Слушаю. Акламин.

В ответ раздался сипловатый, словно простуженный, голос:

– Послушай, опер, ты бы не вмешивался в мои дела! Мы сами с Корозовым разберемся!

Сразу узнав голос новоявленного «дядюшки», Аристарх не стал спрашивать, кто говорит. Не сомневался, что на этот вопрос ответа не получит. Но бесцеремонность преступника поразила. Между тем, он, стараясь раскрутить его, спокойно спросил:

– Ты предлагаешь мне договориться или ставишь условие?

– С полицией я никогда не договариваюсь, – прозвучало в ответ. – У меня к вам один подход: пуля в лоб. Но про тебя молва среди братвы, что ты честный мент. Белая ворона среди стаи коршунов. А белые вороны, как известно, в Красную книгу занесены. Я предпочитаю беречь полезную флору и фауну.

– У тебя же совсем другая роль по жизни, – сказал Акламин, напрягая мозг, чтобы выудить хоть какую-то полезную информацию.

– Жизнь часто меняет наши роли, – не согласился голос в телефоне. – Сегодня я – человек, а завтра – святой. Сегодня ты – святой, а завтра – человек! Все просто, даже слишком. Я помню об этом всегда. Поэтому и забочусь о флоре и фауне вокруг меня.

Кто-то открыл дверь в кабинет, спрашивая разрешения войти, но Аристарх резко махнул рукой, требуя тишины. Дверь закрылась. А он в трубку сказал:

– Я вижу, ты не глупый человек.

– Хорошо видишь, опер! – разнесся смешок в ответ. – Верно говорят, глубоко копаешь.

– Что ты хочешь от Корозова? – спросил Аристарх. – Какие претензии у тебя к нему и к его жене? И зачем выкрал из морга трупы?

Ответ был жестким и нагловато-требовательным:

– Я же сказал тебе, опер, не вмешивайся в мои дела!

Но Акламин не спустил это на тормозах, твердо отрубил:

– Ты же понимаешь, твоя просьба невыполнима! Я – полицейский! Я обязан защищать людей от тебя и таких, как ты!

– Как знаешь, опер! – опять грубо выдала трубка. – Только это не просьба. Я тебя предупредил. Моя совесть чиста. И если что-то с тобой произойдет, то люди меня не осудят.

Чувствуя, что на другом конце преступник готов отключить телефон, Аристарх опередил его желание. Попросил:

– Погоди. Еще один вопрос.

После короткого молчания, голос откликнулся:

– Я не на допросе, опер, чтобы на твои вопросы отвечать. Но уважить твою просьбу могу. Если ты уважишь мою!

Мозг Акламина работал на пределе. Стараясь удержать разговор и получить ответ, обходя острые углы, Аристарх сказал:

– Твои дела меня не интересуют. Но защищать семью Корозова от тебя я обязан и буду!

Молчание в трубке продлилось дольше обычного, и, наконец, голос на той стороне выдал:

– Пусть будет так. Задавай свой вопрос.

Облегченно едва слышно выдохнув из себя воздух, Аристарх проговорил:

– Неужели все настолько серьезно, что ты ввязываешься в драчку с неизвестным для тебя концом?

Речь в трубке приобрела отчетливый оттенок фатализма:

– У всего есть своя цена, опер! В этом случае она слишком высока! А конец у нас у всех один! Вопрос только в сроках. Но если помнить, что впереди нас ждет целая вечность, то этот срок не имеет никакого значения! К жизни надо относиться философски, опер. Не спасай тел человеческих, это балласт. Оберегай души, опер! Все должно делаться для души! Я так живу, полицейский, и тебе советую! – на этом разговор мгновенно прекратился, в трубке пошли короткие сигналы.

Долго еще Акламин держал в руке трубку, смотрел на нее, хмуря неулыбчивое лицо. Диалог с преступником произвел на него странное впечатление. Он сознавал, что это не был обычный бандит, размахивающий стволом. Не всякий преступник отважился бы вот так сразу связаться с ним и диктовать свои условия. Только очень уверенный в себе. Контролирующий все события от начала до конца. Что означал этот звонок? Ведь очевидно, что преступник получил о нем полную информацию и знал, что никакого сговора между ними не получится. Так чего же он хотел? Уточнить какие-то вопросы? Но какие? Аристарх не догадывался. Положив трубку на аппарат, Акламин на чистом листе бумаги крупно написал «фаталист». Потом прикрыл глаза, успокоил дыхание и вызвал к себе оперативников.

Около часа убили на разбор сложившейся обстановки, выбрали направления поиска, и работа началась. Отпустив всех, Аристарх тоже поднялся и вышел из кабинета.

Узнав, где находится кафе «Капля», он поехал туда. Оно располагалось в стороне от центра. Добрался до него не быстро. Красиво оформленное снаружи и изнутри. Высокое крыльцо и ступени с отделкой. Хромированные поручни. Большое затемненное окно. С улицы не видно, что происходит в зале. Вывеска с названием выполнена хорошим дизайнером. Но, несмотря на все это, посетителей – кот наплакал. В углу сидела молодая парочка, тихо ворковала, потягивая сок через трубочку. Зал небольшой, светлый, пол в алой плитке, столов меньше десятка. Столы белые с резными ножками под старину. Белые мягкие стулья с гнутыми спинками. Впечатление от внутреннего дизайна создавалось хорошее. Акламин даже приостановился при входе, рассматривая все. В зале идеальная чистота и, как ни странно, нигде не видно официантов и барной стойки. Уже как бы сложилось, что в кафе должно это присутствовать. Ан, нет. Здесь все иначе. Оперативник выбрал стол у окна и прошел к нему. Сел на стул, чуть скрипнувший кожей сиденья. На столе лежало меню. Он открыл, почитал. И стоило ему оторваться, как откуда-то неслышно перед ним возникла официантка, молодая стройная девушка в алой блузке, черной юбке и белом фартучке, с бейджем на груди. Волосы собраны на затылке в хвостик. На губах легкий слой помады, ресницы длинные, улыбка привлекательно-дружелюбная. Спросила тихо:

– Что-нибудь выбрали?

Глянув еще раз в меню, Аристарх отодвинул его, есть не хотелось, но заказать что-нибудь нужно, попросил:

– Принесите какой-нибудь салатик на свой вкус, рыбку любую, ну и что-то еще.

– Вино, водка, коньяк? – спросила официантка. – Что будете?

– Ничего. Я на работе, – ответил он.

Как незаметно она появилась, так же незаметно исчезла. И почти сразу все принесла. Акламин придвинул к себе салат, стал медленно жевать. Не спешил. Потом пододвинул блюдо с рыбой. Он любил рыбу и всегда с удовольствием кушал ее, особенно когда был голоден, мог съесть много. Но сейчас, несмотря на привязанность к рыбе, есть не хотел, потому вилкой подносил ко рту кусочки неспешно, как бы даже лениво. Собственно, он умышленно тянул время, чтобы присмотреться к обслуживающему персоналу и увидеть, будут ли еще посетители, сколько и какие? Но за все время, пока управлялся с едой, появился еще только один посетитель. И все. Негусто, подумалось ему. Официантка крутнулась возле нового посетителя, и Аристарх подозвал ее к себе:

– Принесите счет, – сказал и задал вопрос. – Что-то мало народу у вас? Всегда так?

– По-разному бывает, – отозвалась девушка, приятно улыбнувшись, и побежала за счетом.

Прочитав на бейдже имя официантки, когда та вернулась со счетом, Аристарх снова спросил:

– Вы вчера после обеда работали, Ирина?

– Да, – неохотно ответила та, удивленно посмотрев на него.

Вынув из кармана портмоне, Аристарх не спешил доставать деньги, положил его перед собой:

– Я бы хотел кое-что узнать у вас. Присядьте.

– Нам не положено сидеть с посетителями! – отрицательно качнула она головой.

– Я не обычный посетитель, – серьезно сказал Аристарх и извлек из кармана удостоверение. – Я здесь по делу!

Молодая, но, видно, бедовая девушка неторопливо прочитала удостоверение. Посмотрела на фотографию и на него. И только потом присела напротив. Акламин вытащил записную книжку, раскрыл и положил сбоку от себя:

– Много у вас было посетителей вчера вечером, от семнадцати часов до девятнадцати?

– Были, – настороженно пожала узенькими хрупкими плечами девушка. – В это время всегда бывают.

– Вы можете их вспомнить? – поймал ее глаза Аристарх.

– Не знаю, – осторожно ответила она. – А зачем?

– Когда принимали заказы и рассчитывали посетителей, их голоса слышали? – продолжал спрашивать Аристарх. – Не было ли среди них сиплого мужского голоса, как будто простуженного?

Минуту подумав, девушка уверенно произнесла:

– Нет. Такого не было. Да и вообще вчера в это время были только двое мужчин, а в основном женщины и девушки! – глаза у официантки, когда она говорила, были чистыми, без толики лукавства.

Глядя в эти глаза, не поверить им было просто трудно. Акламин кивнул:

– Я верю вам, Ирина.

В ответ она слегка улыбнулась. Такой поворот дела несколько воодушевил Аристарха. Найти из двух мужчин одного значительно проще. Вот только голос. Но девушка могла не расслышать его, а возможно один мужчина молчал. Акламин сделал упор на этом. Но официантка закрутила головой:

– Я у каждого принимала заказы, и слышала их голоса. Один из них приходил с очень красивой женщиной, увивался вокруг нее, ну просто рассыпался бисером, рот не закрывался. Голос такой улизливый. Я хорошо слышала его. Меня подзывал несколько раз к своему столу, заказывал дополнительные блюда и вино. А женщину не слышала. Та всегда молчала. И безразлично улыбалась. Знаете, так брезгливо, будто перед нею стояли блюда с помоями, а не с едой. А еще она держала длинную сигарету между вытянутыми пальцами. Второй мужчина, тот вообще рассмешил меня. Когда делал заказ, рассказал анекдот, как молодой официант отказался брать чаевые, потому что чай был дешевым. И захохотал после этого. Голос такой бравый. Рассчитался копейка в копейку! – умолкнув, официантка ожидающе посмотрела на оперативника. То ли ждала еще вопросов, то ли спрашивала взглядом, удовлетворен ли он ее ответами?

Получалось, что искать этих двух мужчин не было необходимости. Голоса были совершенно иными. Впрочем, голос можно изменить, разговаривая по телефону. Кроме того, чистые глаза официантки совсем не говорили о том, что девушка была с ним правдива. Но какой смысл ей лгать? Она не могла знать, что сегодня придется отвечать на вопросы полицейского. А, следовательно, подготовиться к этому. Так можно подозревать всех в этом кафе. Абсурд. И все-таки, достав деньги из портмоне и, передав их официантке, задал новый вопрос:

– Вы не обратили внимания, кто-то из них разговаривал по телефону? – где-то в глубине души Аристарху хотелось, чтобы это был один из двоих.

Но, насупив брови, она покрутила головой. Он уже хотел отпустить девушку, как вспомнил, что не спросил еще про персонал кафе. Хотя девушка вряд ли чем-то сможет помочь ему. Вряд ли захочет откровенничать про сослуживцев. Впрочем, попытка не пытка. Справился:

– Кто кроме вас работал вчера? Где был владелец кафе в это время?

Работников официантка назвала сразу, про владельца пожала плечами. Аристарх сделал запись в свою книжку, положил ее в карман и отпустил девушку. Поднялся и пошел из кафе. Выйдя на крыльцо, окинул взглядом парковку машин перед кафе. В глаза бросился синий автомобиль, припарковавшийся напротив. Из него вышел стройный молодой человек с аккуратной прической, высоким лбом и чуть толстоватыми губами. Одет с иголочки: дорогой синий костюм под цвет машины, голубая рубаха и дорогие туфли. Закрыл автомобиль, пискнул сигнализацией и направился в кафе. Акламин спустился с крыльца ему навстречу. Проходя мимо Аристарха, молодой человек, окинув его изучающим взглядом, вдруг поинтересовался:

– Понравилось?

– Неплохо, – отозвался оперативник.

– Заходите еще, – пригласил молодой человек.

Догадавшись, с кем говорит, Акламин нагнул голову:

– Возможно, все возможно.

Живо взбежав по ступеням, тот скрылся за дверью.

Поправив воротник, Аристарх двинулся вдоль тротуара. Пешеходов было немного, машин на дороге – тоже. Тени деревьев вдоль тротуара плавали по асфальтовой дорожке. Аристарх то окунался в них, то охватывался со всех сторон лучами солнца. Мимо прошел пожилой человек, улыбаясь чему-то широкой улыбкой во все лицо. В белой рубахе, галстуке и серых брюках. В руке нес цветок розы, обернутый красивой пленкой. Шаги делал большие, явно спешил куда-то. Прихрамывал. За ним, обгоняя всех, пробежала девочка с сосредоточенным лицом, в футболке и юбке, с сумкой в руке. По сторонам улицы как-то неуютно располагались жилые дома и здания с магазинами. Аристарх не успел далеко отойти от кафе, как из дверей пулей вылетел наружу молодой человек и пустился вдогонку за ним. Услышав, как его окликнули, Акламин приостановился, оглянулся. Удивленно взглянул на торопливо подходившего молодого человека. Тот тянул руку, говоря на ходу:

– Давайте познакомимся. Я владелец этого кафе. Меня зовут Андрей Кесков. Официантка мне сказала, что вы интересовались моим заведением. Возможно, я смогу быть вам чем-то полезен? Вот моя визитка, – выдернул из нагрудного кармана пиджака и протянул ее Аристарху.

Задержав взгляд на его лице, Акламин отметил, что оно не было открытым, как у рубахи-парня. Улыбка не злая, но и не теплая. Глаза прищурены и зрачки плохо уловимы. Обычно такие лица бывают у людей скрытых, себе на уме. Это не говорит о том, что люди плохие, просто они никого не впускают в свой внутренний мир. Держат его за семью замками и семью печатями. Аристарх взял визитку, прочитал, сказал:

– Хорошо, когда появится необходимость, я к вам обращусь! – и зашагал дальше ровным быстрым шагом.

Оставшись стоять на месте, Кесков долго сосредоточенно смотрел ему вслед, пока среди мелькающих пешеходов спина Акламина не скрылась.

3

Пробуждение Корозова в это утро было, как и у Аристарха, не очень веселым. Он лег с вечера в плохом настроении и ночной сон нисколько не улучшил его. Из другой комнаты доносился приглушенный голос Ольги, которая разговаривала с домработницей. Глеб прислушался и понял, что они с раннего утра наводят порядок после вчерашнего происшествия. И еще ему подумалось, что домработница родилась в рубашке. Если бы она вчера оказалась в квартире, когда в нее проникли преступники, то неизвестно, чем для нее это могло б закончиться. К счастью для женщины, вчера у нее был выходной день.

Посмотрев на часы, он стал подниматься. На работе полно дел. Но мысли о работе не смогли приглушить отрицательных эмоций после произошедших событий. Откинув одеяло, сел, спустил ноги на прикроватный коврик и только тут вспомнил, что после дня рождения жены взял на работе недельный отпуск, чтобы провести его вместе с Ольгой. Но начался этот отпуск безобразно плохо.

Как-то странно складывалась его жизнь. Он часто оказывался в неординарных обстоятельствах, которые сложно было предусмотреть. Возникали они подчас, как грибы после дождя. Вчерашний случай тому подтверждение. Какой отпуск может быть после такого происшествия? Отпускное настроение совсем не шло в голову. Однако случившаяся бойня особенно выбила из колеи Ольгу. И он не мог обидеть ее и прервать отпуск. Нужно было побыть с нею, чтобы она постепенно пришла в норму. Защитить ее от угроз, от волнений и переживаний.

Негромкий разговор между Ольгой и домработницей отрывками доносился в спальню, и Глеб понял, что жена рассказывала о том, как на нее напали, как вовремя появился Исай, как произошла стрельба и как ей страшно теперь заходить в комнату, где вчера были трупы. Глеб сжимал кулаки, виня во всем себя. Если жена не преодолеет этот страх, он непременно заменит квартиру.

Встав на ноги, сунув ступни в тапки, он прошелся по спальне. Прислушался опять. Домработница охала в ответ на рассказ Ольги:

– Какой ужас, какой ужас. Я бы точно со страху с ума сошла.

– Ведь ничего не взяли, – сокрушалась Ольга, – и ничего вообще не тронули, не перевернули вверх дном. Не знаю, что они хотели от меня? Но что-то хотели. Однако, Исай не дал им ничего сказать. Но если бы он с охранниками вовремя появился, я не знаю, что могло бы произойти.

– Наверно, доллары искали! – неуверенно предположила домработница. – Все грабители их ищут.

Усмехнувшись, Глеб умышленно произвел шум в спальне, давая знать женщинам, что уже проснулся. Накинул на плечи халат, раскрыл дверь спальни и вышел в прихожую. Ольга, тоже в халате, выглянула из комнаты, взволнованно спросила:

– Мы тебя разбудили? Мы старались не шуметь. Вот намываем тут полы, а ковер свернули, чтобы отправить в химчистку.

– Вы не разбудили меня, – успокоил ее муж. – Я сам проснулся. Сколько можно спать? Видишь, какое солнышко на улице, – показал на окно в спальне. – Нам с тобой надо собраться и выйти на свежий воздух.

На губах у Ольги появилась грустная улыбка. Да, это была не та ее обычная счастливая улыбка, но все-таки не вымученная, как после вчерашних событий. Глеб принял прохладный душ, побрился и через час был готов к утреннему променаду. Костюм, рубашка, туфли. Ольга в светлом топе, обтягивающем красивую фигуру, в плиссированной юбке средней длины ждала мужа возле двери. На шее у нее снова был кулон с черной жемчужиной и бриллиантом. Сверкал цветами радуги. Глеб настоял, чтобы она надела его, надеясь, что это улучшит ее настроение.

Внизу уже стояла машина. Раздался звонок в дверь и на экране домофона возникли лица охранников. Глеб открыл. Два парня с серьезными глазами, в легких куртках стояли на площадке. Один беловолосый и белокожий с небольшой головой на длинной шее, второй черноволосый, смуглый, кряжистый, с короткой шеей. Беловолосый первый вошел в лифт. Смуглый пропустил Ольгу с Глебом и зашел за ними. Из подъезда вышли в таком же порядке. Подойдя к машине, Глеб увидел в нескольких метрах позади вторую машину охраны. В голову пришло, что Исай переборщил с количеством охранников. Беловолосый сел на переднее сиденье рядом с водителем, кряжистый прыгнул во второй автомобиль. Две машины плавно тронулись вперед. Никто в этих авто не обратил внимания, как следом за ними от угла соседнего дома покатил белый автомобиль. На отдалении двигался за ними до ресторана, куда Глеб и Ольга решили зайти. В городе было немного ресторанов, которые они посещали периодически, иногда днем, иногда вечером. Этот был одним из них. Интерьер в нем часто менялся. Вносились иногда мелкие, но обращавшие на себя внимание детали, и убирались те, на коих не останавливался взгляд. Видимо, владелец тщательно следил за этим. Все рестораны были разными по оформлению и по кухне. Но такое устраивало Корозовых. Одна и та же кухня быстро надоедает, а когда время от времени сменяется, тогда все как бы уравновешивается.

Автомобили припарковались, охранники высыпали из них, осматриваясь. Глеб помог Ольге выйти из салона и они, миновав тротуар, по ступеням поднялись к двери ресторана. Когда уже были внутри, на парковку подъехала белая машина, припарковалась недалеко от авто Корозова. Из нее вышел высокий парень с загоревшим усталым лицом, русыми волосами, в белой рубашке и коричневых брюках. Не глядя по сторонам, не замечая пешеходов и, словно не заметив двух охранников Корозова, стоявших у двери снаружи ресторана, направился в заведение. Проводив его взглядами, парни перевели глаза на белый автомобиль. Вроде бы ничего необычного. Очередной посетитель.

Войдя внутрь, посетитель сразу охватил весь зал глазами, по его поведению можно было заметить, что в этом ресторане он был впервые. Пробежал взглядом по двум парам, сидевшим в разных концах зала и не привлекших его внимания, по Корозовым, разместившимся за столом у окна, по охранникам Глеба внутри ресторана и шагнул к столу, который выбрал. Наперерез ему бросился официант с курносым лицом, коротким чубчиком и в тесноватой рубахе, показал рукой на стол в центре зала. Но посетитель отрицательно крутнул головой, не соглашаясь на предложенное место. Сказал:

– Я хочу к окну, поближе к солнцу. Вот тот стол свободен, – показал рукой на стол рядом с Корозовыми.

Заранее предупрежденный охраной Глеба, чтобы рядом с ним никого не сажали, официант торопливо ответил:

– Этот стол не обслуживается.

– Почему? Вы что, предлагаете мне поехать в другой ресторан? – удивился посетитель.

– Разве я это сказал? – оторопел официант.

– Тогда в чем дело? – спросил высокий парень. Говорил он громко. Так, что его слышали все, кто находился в зале.

У официанта не осталось доводов для отказа и он, смущенно вздохнув, уступил. Положил перед ним меню, когда тот разместился за столом, и отошел. Глеб сидел спиной к русому парню. Не видел его. Ольга сидела к нему лицом, потягивала сок через трубочку и изредка поглядывала в его сторону через плечо мужа. Между тем, посетитель, расположившись удобней, сделав заказ, стал откровенно поедать глазами женщину. Под его взглядом Ольга как бы ушла в себя, словно улитка в раковину. Глеб заметил изменение в ее поведении, но причину неожиданной замкнутости отнес к вчерашней встряске, сильно подействовавшей на нее. Живя с ним, она уже не раз попадала в передряги, но, тем не менее, всякий новый случай был для женщины потрясением. Охрана Глеба неотрывно наблюдала за посетителем.

Дожидаясь заказа, русый парень рассматривал не только Ольгу, но и убранство ресторана. Ему определенно понравилось, что в центре каждого стола стояла хрустальная ваза с живым цветком розы. Парень потрогал пальцами бархатные лепестки розы на своем столе, будто проверил, правда ли они живые? И удовлетворенно улыбнулся. Улыбка у него была хорошей, но недолгой. Губы чуть раздвинулись, показав ровные белые зубы. По краям глаз наметились, выделенные загаром, легкие морщинки. Открытые с зеленоватым кошачьим блеском глаза обращали на себя внимание прежде всего, как бы отодвигая лицо на второй план. Тем более что в нем ничего выдающегося не было. Обыкновенное мужское приятное лицо. Оторвавшись от розы, парень повел глазами в сторону Ольги, но ее лицо было наклонено, и он стал смотреть на собственные руки. Ладони были узкими с длинными пальцами. Если бы длина пальцев была показателем музыкальности человека, тогда этого посетителя стоило бы отнести к разряду хороших пианистом. Но так как музыкальность не определяется подобным образом, можно было заметить только одно: руки ухоженные, не знавшие физической работы.

В это время к столу Корозовых подошел официант с подносом, стал расставлять блюда. Глеб машинально двинул рукой, задел фужер с соком, плеснув его себе на ладонь и на столешницу. Недовольно заворчал, поднялся из-за стола, направился в туалет мыть руки. С самого утра он старался придавить в себе весь негатив от вчерашнего происшествия, чтобы приободрить Ольгу, отвлечь от неприятных мыслей. Но внутри кипело, на душе было паршиво. Руки выдавали его состояние. Один охранник пошел за ним, второй остался стоять на месте позади Ольги. Официант мгновенно вытер крышку стола.

Растерянный взгляд Ольги наткнулся на глаза посетителя за соседним столом. Тот, точно подчиняясь порыву успокоить женщину, отвлечь от незначительного эпизода за столом, выхватил из вазы розу, подхватился с места и, не успел охранник моргнуть глазом, очутился перед Ольгой. Протянул розу и прошептал так, чтобы слышала только она одна:

– Будь осторожна, красавица, у тебя на пути опасности, как змеи! – положил розу на стол.

И тут охранник навалился на него. А парень, больше для охранника, нежели для Ольги, громко выговорил:

– Не волнуйся, красавица! Пролитый сок – такая мелочь!

Заломив ему руку за спину, чуть не вывихнув плечо, охранник перегнул посетителя. Парень вскрикнул от боли, и не произнес больше не слова. Ольга, вскочив со стула, безмолвно наблюдала за этим. Лицо ее было встревоженным и сконфуженным одновременно. Ее словно оглоушил шепот русого парня, предупреждавший об опасности. Она только вчера пережила потрясение и не могла теперь уяснить, что имел в виду парень. Ужели отводил от новой опасности? Да что же это творится? Не верилось собственным ушам. О каких опасностях идет речь? Она похолодела. Ей стало не по себе. Словно сковало металлическим обручем.

В зале появился Глеб. Охранник торопливо сказал, что произошло, не выпуская парня из рук. Ольга кивком головы подтвердила слова охранника и показала на розу. Второй охранник быстро провел пальцами по телу высокого парня, проверяя, нет ли оружия, и, подняв лицо на Корозова, отрицательно покрутил головой.

– Отпустите, – распорядился Глеб.

Выпрямившись, поправив рубаху, посетитель проговорил:

– Спасибо. Никогда не думал, что нужно бояться шипов розы! И все-таки я преподнес ее этой красавице!

Парируя, Глеб усмехнулся:

– Дарить розы из вазочек на столах большого ума не надо.

Потрогав плечо, парень отозвался, возвращаясь к своему столу:

– Я учту это замечание.

Отодвинув стул, Глеб помог жене сесть на свое место, добродушно негромко заметив:

– Я понимаю этого парня. Ты прекрасна, Оленька!

Зардевшись, Ольга опустила глаза:

– Мне это не надо! – отодвинула розу от себя. – Шипы иногда очень больно колют! – лицо ее было расстроенным, в ушах звучало предупреждение парня.

– Ты о чем, Оля? – садясь, спросил Глеб.

– У меня есть муж, чьи подарки я ценю, – ответила она. – Чужие подарки иногда доставляют беспокойство! – тронула рукой кулон на шее.

– Ты вот о чем, – протянул Корозов. – Перестань. Никакого беспокойства нет. Это достойный тебя подарок. Не роза с чужого стола.

– Что-то у меня пропал аппетит, – сказала Ольга.

– Не бери в голову, Оленька, – успокоил Глеб. – Ну, захотелось парню выразить свое отношение к твоей красоте, что ж его за это распять на кресте? Но до Христа, по-моему, он сильно не дотягивает. Пусть живет и рассказывает всем, какую красавицу видел в ресторане.

– Не будем об этом, Глеб! – с явным неудовольствием проговорила Ольга.

Странное сопротивление уловил в ее голосе Корозов. Как будто она уже не хотела быть красивой, словно это ей надоело до сумасшествия. Ему подумалось, что день рождения с выходкой Рушкина стал началом отсчета ее тревог и переживаний. И Глеб сменил тему разговора.

Не притронувшись к еде, русый посетитель незаметно поднялся, бросил на стол купюру и стремительно улетучился из зала. Ольга, отвлеченная разговором с Глебом, не обратила внимания на это. А когда вспомнила о нем и подняла глаза, за столом уже никого не было. От него остался только осадок на душе. Его странное предупреждение неприятно давило. Она порывалась сказать Глебу, но боялась, что тот неправильно поймет все. Учинит с этим парнем разборки. Особенно после вчерашних событий все выглядело далеко небезобидно, накручивалось в восходящую спираль. С другой стороны, это могло быть обыкновенным иносказанием, какое можно применить к любой красивой женщине. Дескать, красота требует жертв, или красота убивает, либо бойся своей красоты. И тому подобное. В общем, запуталось все основательно. Новый день пока не приносил радости.

Из ресторана высокий русый парень поехал в цветочный магазин, купил огромную охапку из разных цветов. Продавец, молоденькая девушка с губками бантиком, озабоченно хлопотала за прилавком, приговаривая:

– Давайте я вам сложу в один красивый букет! Или в несколько небольших!

Улыбаясь, парень отвечал:

– Лучше, когда красота разнообразна и хаотична! Как поле, усыпанное разноцветьем! Пусть будет так, как есть!

– Вам виднее, – бормотала девушка, а сама думала, что больше б было таких покупателей. У нее день сегодня был удачный. Хороший день. Дай бог, чтобы он так продолжался.

Выйдя из магазина с охапкой цветов, парень положил ее на переднее пассажирское сиденье белого автомобиля. Водитель старательно распахнул перед ним дверь. Машина развернулась и покатила в обратном направлении. Опять припарковалась у ресторана. Как раз тогда, когда Глеб и Ольга поднялись из-за стола и направились к выходу. И когда они показались на крыльце, русый парень открыл переднюю дверь автомобиля, взял в руки охапку цветов и шагнул через тротуар навстречу. Пешеходы расступились, пропуская его. От неожиданности Ольга приостановилась на ступенях. Охранники опасливо заволновались, выступив вперед. Глеб взял жену под локоть и, придавая ей смелости, повел дальше. Парень с цветами приблизился и бросил цветы под ноги женщине.

Оторопев, она растерянно глянула на мужа, затем на парня, не зная, как реагировать на этот жест? Тот в свою очередь сделал поклон и произнес:

– Это не из ресторанной вазы! Это от меня, красавица!

В лицо ей ударила краска, она зажмурилась и вдруг решительно и раздраженно наступила на цветы. Парень захлопал в ладоши. Охранники кинулись к нему, но жест Глеба остановил их. Корозов усмехнулся:

– Ты быстро исправился! Похвально! Она достойна этих цветов! Но согласись, что не они, а она украшает их!

Посмотрев продолжительно на Ольгу, тот выговорил, обращаясь к Глебу:

– Береги ее!

Эти слова удивили Корозова. Как будто тот о чем-то догадывался или что-то знал наверняка. Глеб хотел остановить его, но парень стремительно вернулся к своему автомобилю, прыгнул в него, и тот скрылся из глаз за поворотом дороги. В глазах Ольги не проходило раздражение. Глеб обнял ее за плечи.

Белый автомобиль завернул за угол, но отъехать от ресторана далеко не успел. Его обогнала и подрезала бежевая машина. Из нее выскочили два крепыша в одинаковых летних куртках свободного покроя, один с приплюснутым носом, другой с большим ртом, и кинулись к двери, за которой сидел русый парень. Водитель, крупный, с мощным затылком в просторной навыпуск футболке обернулся к нему, и, чуть заикаясь, проговорил:

– Наш-шли все-таки. Выс-следили.

– Это не сложно, – отозвался парень. – Мы не прячемся.

Дернув снаружи за ручку двери, крепыш с приплюснутым носом закричал, глядя на парня через стекло:

– Открой, Андрон! Разблокируй двери!

Вместо пассажира хмыкнул водитель:

– Нос рас-скатал. Разог-гнался. Открой ему.

Чуть-чуть опустив стекло, Андрон строго спросил, недовольно сведя к переносице брови:

– Что нужно?

Сплюнув, крепыш опять выкрикнул:

– Поговорить нужно! Хозяин к тебе прислал!

– А чего орешь? Я не глухой, – сказал Андрон. – Говори!

Снова сплюнув, посыльный покосился на своего напарника, более миролюбиво выговорил:

– Не дури, Андрон. Хозяин не шутит. Ты его знаешь. Он приказал тебе вернуться.

Второй посыльный, растянув еще больше свой рот, причмокнул, подтвердил, переминаясь с ноги на ногу:

– Да. Пока по-хорошему. Ты же знаешь, его злить нельзя, это чревато.

– Плевал я на его хорошие приказы! – выдохнул всеми легкими Андрон. – Передайте ему, что я ушел совсем! И возвращаться не намерен!

Приплюснутый нос первого посыльного раздул ноздри, и парень отчаянно замотал головой:

– Нет, Андрон, пощади нас, такого передать мы не можем! Хозяин от себя насовсем отпускает только на тот свет! А с тобой особый случай! Ты его зять. Тебя даже на тот свет он насовсем не отпустит просто так. Не надейся. Вернись к жене, Андрон, не дури! Пощади нас!

– Он велел тебе одуматься и самому вернуться, – причмокнул большим ртом второй посыльный и добавил, – или… В общем, сам знаешь, что может быть.

– И что может быть? – приподняв подбородок, хмыкнул Андрон.

Выхватив пистолеты, посыльные навели стволы на него. Второй ответил на вопрос:

– Мы должны привезти тебя любой ценой и в любом виде.

Незаметно водитель нащупал за поясом сбоку пистолет, подтянул пальцами низ футболки, вытащил ствол, положил на колени, прикрыл рукой. Он хорошо сознавал, что парни снаружи не начнут первыми стрелять по Андрону, потому что задача у них привезти его живым к тестю, но вот по нему пальнуть могут без зазрения совести. Для устрашения. К тому же, убитый водитель уже не сможет никуда увезти зятя Хозяина. А Андрон вряд ли станет гвоздить по посыльным тестя, опасаясь его мести. Убить посыльных, значит, развязать войну. Но силы не равны настолько, что отважиться на такую войну может только сумасшедший. Впрочем, иногда Андрон был похож на такого сумасшедшего, несмотря на его внешность. Видно, поэтому Хозяин, зная его, направил за ним своих самых надежных подручных. Водитель погладил ствол, защищаться придется самому. В его сторону стволы снаружи автомобиля могут выплюнуть пули в любой момент.

Между тем, Андрон, выслушав ответ, усмехнулся, пошарил рукой в боковом кармане двери и тоже нащупал металл пистолета, сжал рукоять в ладони:

– И как же вы намерены это сделать?

Второй посыльный, не отвечая на вопрос, сделал два хлопка из пистолета по колесам. Машина мягко осела на один бок. Водитель бешено выдохнул:

– Ты что делаешь, сволочь?

Рассуждения водителя были верны. Посыльные не собирались палить по Андрону. Чтобы выполнить свою задачу, его надо было лишить колес и оставить один на один с ними. Тогда у него не останется выбора. Даже если он схватится за ствол, то один против двоих это явный проигрыш. К тому же оба они отменные стрелки. Убивать его не станут, а вот ранить – никакого труда не составит. Приволокут раненого к Хозяину и отчитаются. Прострелив колеса, второй посыльный тут же направил ствол на водителя и выстрелил через стекло. Но в тот момент, когда ствол посыльного повернулся в сторону водителя, тот успел подхватить свой пистолет и тоже выстрелить. Два хлопка прозвучали одновременно. Стекло растрескалось и посыпалось. Первый посыльный, пока не заметил кровь, не сразу понял, что произошло, когда его напарник перегнулся пополам и ткнулся головой в асфальт.

Увидев, как водитель уронил голову на руль, как по лицу у него потекла кровь, как его рука с пистолетом безвольно упала, Андрон Латаев спокойно опустил стекло, вдруг вскинул пистолет и выстрелил в первого посыльного. Тот широко раскрыл глаза, и мешком рухнул возле машины. Посидев в оцепенении минуту, Андрон вывернул из ствола глушитель, сунул пистолет в карман брюк, щелкнул замком и распахнул дверь. Выскочил из салона, перешагнул через тела и прыгнул за руль бежевого автомобиля. Колеса закрутились, подминая под себя дорожное полотно. Латаев подумал, что сейчас обрубил все концы. Теперь тесть возьмется за него по полной программе. Чтобы выжить, у него теперь только один путь, уничтожить тестя. Но легко сказать. Сделать непросто. А выхода другого нет. Хочешь жить – сделай это.

В общем, света в конце тоннеля пока не видно. Тесть крут и беспощаден. И при этом безмерно любит свою дочь. Ту самую, которая является женой Латаева, и какую Андрон уже разлюбил, не хотел больше видеть. Она же в свою очередь сходила по нему с ума. Поэтому тесть требовал восстановить статус-кво. Андрон ехал, не смотря по сторонам, на ум пришло, что на самом деле сейчас он не обрубил концы, он оголил провода высокого напряжения и ему неизвестно, как станут развиваться события дальше и как поведет себя тесть. Ясно одно, он поставил собственную жизнь на карту. Но в карты иногда можно выиграть. Надежда слабая, но она есть. Между тем, Андрон сознавал, что отныне свободно разгуливать по городу ему не придется, однако прятаться было для него унизительно. Где-то в глубине души он верил, что его конец еще не близко. Так же хотелось верить, что тесть сначала все же попытается сломать его и вернуть к жене, к своей любимой дочери, невзирая на убийство посыльных. А это значит, у него есть время для подготовки своих планов. Ну, а если все пойдет по другому сценарию, то и к этому надо приготовиться. Вернее, самому опередить события.

Завернув в какую-то подворотню, Латаев оставил там машину, стерев свои отпечатки. Он не сомневался, что скоро будет объявлен розыск, ибо слишком много было на тротуаре пешеходов, которые наблюдали произошедшую бойню, запомнили номера, и его внешность. Заглянул в ближайшую парикмахерскую, постригся почти наголо, оставив короткий чубчик.

Нежаркий солнечный день лениво брел по улицам города. По небу ползли легкие рассеянные облака. Люди на тротуарах были спокойны и неторопливы, что бывает довольно редко. Обычно они куда-то спешат, погруженные в себя, сосредоточенные и задумчивые. Или разговаривают по телефонам, ни на кого не обращая внимания. А если на кого-то натыкаются, то, в лучшем случае, извиняются, не видя, кто перед ними, а в худшем, извиниться забывают. Дорога обыкновенно шумела моторами и колесами автомобилей. Порывы ветра то шевелили листву на деревьях, то затихали, оставляя растения в покое.

Выйдя из парикмахерской, Латаев осмотрелся, провел глазами по вывеске над дверью. Надо запомнить название: «Вуаля». В тихом месте. Небольшая. Не очень бросается в глаза. И мастер хороший. Мгновенно схватывает желание клиента и стрижет, как тот хочет. Можно будет сюда заглядывать при необходимости. Черт его знает, сколько теперь продлится противоборство с тестем. Придется быть осторожным и выбирать места для посещений в укромных точках. Позвонил кому-то по телефону, сказал:

– Я на улице Разина, дом семнадцать! Жду тебя у парикмахерской! – отошел за угол здания в тень деревьев и стал наблюдать за дорогой.

Скоро на ней появился зеленый автомобиль, подвернул к парикмахерской, припарковался. Водитель, парень с густыми волосами и утиным носом, в легкой светлой короткой курточке, не выключая мотора, стрельнул глазами вдоль здания. Увидел Андрона, который вышел из-за угла, и разблокировал двери. Латаев проворно шмыгнул в салон машины. Водитель, ничего не спрашивая, отъехал от парковки и вывернул на середину дороги. Андрон удрученно проговорил:

– Серега погиб! За рулем, как и предполагал всегда. Говорил мне иногда, что его смерть сидит вместе с ним за рулем! – помолчал. – За него мы двоих положили! – опять помолчал. – Я бы за него десяток не пожалел!

Водитель, глядя сосредоточенно вперед сквозь лобовое стекло, продолжительно молчал, как будто был немым от рождения или словно у него не было языка. Совсем никак не реагировал на слова Андрона. Не зная его, вполне можно было подумать, что он вдобавок еще и немой. А езда с глухонемым опасна. Не менее опасна, чем езда со слепым. Впрочем, тот не был ни слепым, ни глухим, ни немым. Просто делал вид, что все, что слышал, его как будто не касалось. Молчание затянулось, и он, сознавая, что должен что-то сказать, равнодушно спросил:

– Кто они?

Поморщившись от того, что тон водителя был безразличным, Латаев устало сказал:

– Посыльные тестя!

Опять водитель надолго замолчал, направляя машину то на одну, то на другую улицу, потом, когда выехал на проспект, пробормотал:

– Быстро он тебя накрыл. Недолго ты веселился на свободе. Подручные у него – битые волки. Как и он сам. Говоришь, срубил двоих? Что-то плохо верится в это. Чтобы срубить его подручных, надо не один пуд соли съесть. Чуйка у них та еще! Значит, не ждали от тебя такой прыти! На том и погорели. Ждать подвоха нужно всегда и от каждого, – усмехнулся. – Иначе говоря, срезав двоих, ты объявил войну своему тестю!

Помутнев глазами, Андрон не согласился с выводом водителя, по его мнению, все было наоборот, и он поправил парня:

– Не я объявил. Это он начал.

Посмотрев в зеркало заднего вида, поправив его рукой для лучшего обзора, водитель произнес:

– Он мощный старикан! На нем многие зубы обламывали! Он полиции по десять очков давал фору! На нем пробы негде ставить! Не мне тебе об этом рассказывать.

Все это Андрон знал наизусть. Но после такой оценки водителем, ему почудилось, что тот нахваливает его тестя или даже раболепствует перед ним. В ответ он неожиданно самоуверенно и зло отрезал:

– На мне он обломает свои зубы! – потом, в упор посмотрел на парня, спросил. – Ты со мной, Степан? Или пойдешь в услужение к моему тестю и станешь одно место ему вылизывать?

Круто свернув к бордюрам, Степан резко нажал на тормоз. Машина пошла юзом и остановилась, как вкопанная. Следовавшие за ними в потоке автомобили пронеслись мимо, яростно сигналя. Степан, включив аварийные сигналы, до скрипа вцепился руками в кожаную обшивку рулевого колеса и, уставившись глазами в одну точку перед собой, крикнул:

– Придержи язык! Я никогда никому не лизал! Ты со своей бабой разобраться не можешь, а мне предлагаешь башку под пули подставлять? Дешево ценишь меня, приятель!

Показав презрительную гримасу на лице, подчиняясь эмоциям, Латаев тоже сорвался на крик:

– Дурак! Интересно, что ты запоешь, когда я сломаю шею тестю и подберу все его дела под себя?

Дрожащими ноздрями Степан выдохнул из себя сгусток кипящего воздуха, отдышался и уже спокойнее огрызнулся:

– Ты сначала подбери! Планы у тебя Наполеоновские, но где твоя армия? У него же целая сеть по разным городам. А у тебя что? Десяток молодых придурков, которые только одно хорошо умеют делать: животами пули ловить. Им надо на футбольном поле вратарями стоять. Там им место. А они лезут не в свои сани. Ты случаем не попутал берега? Втираешь мне мозги.

– Испугался? – гримаса не сходила с лица Андрона, он смотрел на водителя убийственным взглядом.

– Не хочу раньше времени подохнуть! – наморщив лоб, словно задумчиво вглядевшись в себя, не сразу ответил Степан.

– Только бог знает, сколько, кому отмерено! Потому что он сам отмеряет! – выдохнул Андрон, взгляд его снова помутнел и пополз по салону.

Нажав на газ, Степан медленно поехал вдоль бордюров. И после этого примирительно проговорил:

– Он всем отмеряет помногу. Да не все понимают это. Я тоже туп, как дерево, потому что соглашаюсь быть с тобой! С этого момента нам вместо бога отмерять станет твой тесть! А у него, как известно, мерки короткие.

Услыхав такой ответ, Латаев удовлетворенно улыбнулся недолгой улыбкой:

– Я знал, что ты будешь со мной! Представляешь, когда мы заберемся на вершину этой пирамиды, какие возможности откроются? Тесть уже обветшал, пора пришла выйти в тираж! Его время прошло! Наступила наша пора! Мы так закрутим колесо, что мало не покажется! Стариков всех в отвал, нужна молодая кровь!

– Не говори гоп! – повернул к нему лицо Степан, предупреждающим тоном заметил. – Разошелся ты что-то раньше времени. Размечтался.

Повеселевшими глазами Андрон провел вдоль улицы, уверенно хлопнул Степана по плечу. Тот нажал на акселератор и встроил машину в автомобильный ряд на дороге.

Они с Латаевым были разные по характеру, но по натуре оба были авантюристами. Оба умели идти к поставленной цели. Между тем, Степан не представлял сейчас, как можно свернуть шею тестю Андрона? Он чувствовал, что у Латаева в данный момент тоже больше кипит критическая масса, нежели имеется какой-либо разумный план. Понятно, что Андрон хотел вырваться, уйти из-под жесткой руки тестя, тем более что решил окончательно порвать с его дочерью. Попробовал сделать это.

Но попытка оказалась не очень удачной. Может быть, совсем неудачной. Только время покажет, как Андрону отзовутся два трупа подручных тестя.

Давно они были знакомы с Латаевым. Родились и выросли в другом городе, жили по соседству, учились в одной школе. С детства кружили вместе по разным компаниям, пока однажды не попали в переделку, после которой Латаев загремел в детскую трудовую колонию. Когда вышел, они встретились вновь. И вновь закружилась их приятельская карусель на несколько лет. Потом вдруг Андрон куда-то исчез. Ни слуху, ни духу. Ни письмеца, ни открытки. Степан решил, что тот снова загремел в места не столь отдаленные. Однако спустя пять лет неожиданно пришла весточка, что он женился и живет в другом городе. Казалось бы, пути их окончательно разошлись. Но не тут-то было. Однажды Андрон вспомнил о Степане. Приехал и предложил отправиться с ним. Степан долго не раздумывал, быстро собрался. Втайне от тестя они стали собирать под себя бригаду молодых недоумков. И собрали. И начали шерстить по мелочи, набивать руку, приобретать опыт. Между тем, семейная жизнь Андрона дала трещину, идиллия закончилась. Однажды неожиданно для всех он бросил жену. И перебрался в гостиницу к Степану. Все было бы ладно, если бы тесть спустил на тормозах. Но с самого начала стало ясно, что этого не произойдет, здесь нашла коса на камень. А результат – два трупа подручных тестя Андрона. И – неизвестность впереди. Впрочем, какая неизвестность? Степан не сомневался, что карты раскладываются в определенном порядке. Но какая выпадет Латаеву – темный лес. Над всей бригадой нависла туманная муть. Требовалось срочно съехать из гостиницы, потеряться на время, отследить шаги тестя и наметить план своих действий.

Об этом Степан сказал Андрону. Тот согласился. Так и поступили. Ночью всей компанией тихо выехали из гостиницы в неизвестном направлении. А на следующий день в гостиницу прибыли новые посыльные от тестя, но там уже никого не обнаружили. Добиться от обслуживающего персонала вразумительных объяснений не смогли. След обрывался. Подручные тестя заметались по городу в разных направлениях. Безрезультатно. Определенно Андрон из города исчез. Так и доложили Хозяину. Но тот наотрез отказался верить в это. Он знал причины, по которым Андрон покинуть город не мог. Так и было на самом деле. Бригада Латаева затаилась в новой берлоге в пригороде. Пока люди тестя рыскали в поисках, Андрон установил наблюдение за тестем и его подручными. И не догадывался, что его парни тоже попали на крючок. Думая, что у него надежная информация о действиях тестя и его людей, Латаев не знал, что все было далеко не так. Скоро в этом убедились все.

Меняя машины каждый день, Андрон был обескуражен, когда в одном из переулков города автомобиль, в котором он ехал вдвоем с водителем, зажали в клещи. Стало ясно, что его снова выследили. Латаев прекрасно сознавал, что если сейчас он попадет в руки тестю, это будет непоправимо, если не сам конец, то уж точно начало конца. Мозг словно резануло ножом. Надо прорываться. Защищаться, нападая. Мгновенно сориентировавшись, крикнул водителю:

– Тарань и уходи под арку!

– А вдруг там тупик? – засомневался водитель.

Выхватив пистолет, Андрон следил сквозь стекла за выпрыгнувшими людьми из перегородивших дорогу машин:

– Тарань и под арку! – приказал повторно. – Уйдем, пока не отрезали путь!

Газанув, водитель ударил одну из машин, пробивая для себя дорогу, и круто, перемахивая через высокий бордюр, ушел вправо под арку дома. Подручные тестя кинулись следом. Их машины стали разворачиваться, направляясь под арку.

Автомобиль Латаева пропетлял между домами и застопорился. Дальше дороги не было. Водитель оказался прав. Андрон, схватив пистолет, выпрыгнул из машины. Оглянулся. Из-под арки выбежали подручные тестя. Водитель заметался, показывая на узкий проход между домами. Сзади раздались хлопки выстрелов. По кирпичной стене дома зачиркали пули, выбивая брызги осколков и кирпичную пыль. Выстрелив в ответ, Латаев с водителем кинулся в проход, и они скрылись за углом. Андрон крикнул водителю, чтобы они разделились, чтобы тот бежал в другом направлении. Но водитель, сжимая в руке ствол и сознавая, что его персона мало кого интересует, что при разделении все равно все будут преследовать Андрона, не послушал его указания, решив до конца оставаться вместе.

Шансов уйти от преследования было немного. Им наступали на пятки. Только дорога могла этот шанс предоставить. Латаев устремился к ней. Наконец, череда дворов осталась позади, и они выбежали на проезжую часть. Стали на пути у машин. Одна резко затормозила, чуть не наехав на Андрона. Владелец, молодой парень с пухлыми губами и выпирающим кадыком, вытаращил глаза, его обдало жаром, черт, откуда эти двое вывернулись перед самым носом, чуть не сбил их. Но не успел он опомниться, как двери авто распахнулись и двое ввалились в салон. Латаев скомандовал:

– Гони, приятель! Жми, что есть духу!

Закрутив пальцем у виска, хозяин машины взахлеб закричал на них:

– Идиоты, у вас что, не все дома, жить надоело? Я же вас чуть под колеса не положил!

– Вперед! – прервал его Андрон. – Болтать потом будешь!

– Вы меня чуть в тюрьму не отправили! – не успокаивался тот.

– Тюрьма, это не преисподняя, – бросил Андрон – В аду страшнее! – и ткнул владельцу пистолетом в щеку. – Вперед, говорю!

В запале, не заметив в их руках пистолетов, владелец машины осекся, на какое-то время душа ушла в пятки, кровь застыла в жилах. Он настороженно тронул автомобиль с места. Преследователи выбежали на дорогу, стреляя по уходящей машине. Владелец пригнулся к рулю, выжимая педаль газа до пола. Сообразив, в какой перепалке оказался, прикусил язык, чтобы не вызвать огонь на себя. Косился на ствол и на бешеные глаза Латаева.

А тот беспрерывно командовал, куда свернуть и куда ехать. Он не сомневался, что преследователи таким же манером остановят автомобили на дороге и будут продолжать погоню, поэтому гнал по переулкам и по дворам, уходя все дальше. Да, тесть играл с ним, как кошка с мышкой. Сознавать это было горько, его мозг выносило, но охота началась, и надо признать, что он оказался в неприятной для себя роли. Долго так продолжаться не может. Бегать зайцем претило Андрону. Рано или поздно ему все равно наступят на горло. Недавний пыл в нем и надежда на то, что он легко справится с обстоятельствами и быстро перекроет тестю кислород, поубавились. События показывали, что выход найти не так просто и времени на его поиски почти не осталось. Следует собраться в кулак и отыскать правильное решение. Сквозь собственные мысли услышал напряженный голос владельца машины:

– Парни, не пальните в меня!

– А что, есть за что? – нервно пошутил Латаев.

– Я вас первый раз вижу! – выдохнул тот.

Не отвечая ему, Андрон вытащил телефон, набрал номер:

– Степан, я попал в переделку! Он опять выследил меня!

В ответ услышал странный шум, похожий на хлопки выстрелов, и голос Степана торопливо произнес:

– Андрон, здесь у нас бойня! На нас тоже напали! Половину ребят положили! Не вздумай ехать сюда!

Известие огорошило Андрона. Он отключил телефон и замер от неожиданности. Новость была созвучна с недавними его мыслями. Тесть не просто играл с ним, как с мышонком, он обложил его со всех сторон, выбивая из-под ног все опоры. Получалось, что ему известен был каждый шаг Андрона. От осознания этого, можно было сойти с ума. Вероятно, кто-то и поднял бы руки, пошел сдаваться на милость победителю. Латаев делать этого не собирался. Тогда, когда он принимал решение уйти от жены, он не предполагал, что все будет настолько сложно. Предвидел увещевания, разговоры, запугивания, но не кровавые разборки. Однако они наступили, и он оказался неготовым к ним.

Остановившимися стеклянными глазами уставился сейчас на владельца машины за рулем, глухим голосом потребовал свернуть в какой-то переулок и затормозить. Переулок тянулся среди частных домов с крашеными заборами, такими же воротами и калитками. Автомобиль, свернув, застопорился. Латаев мрачно сказал:

– Прости приятель, но ты нам больше не нужен! На том свете поквитаемся! – и крепко упер ствол ему в шею.

В одно мгновение все осознав, тот выдохнул из себя воздух. Однако он не собирался умирать. Он был молод и красив. У него еще длинная жизнь впереди. Много планов в этой жизни. И он не намеревался их прерывать. Вся его жизнь в мгновение ока пронеслась перед ним. Молодое древо жизни не пустило еще глубоких корней и не распустило достаточно ветвей. Его жизнь не могла оборваться вот так запросто с подачи этих двух заполошных парней, которых он совершенно не знал, но которые вдруг ворвались к нему в машину и решили, что они могут определять, когда выключить рубильник его сердечных биоритмов. Его ждут дома, его любят, на него надеются. Его всегда отличала воля к жизни, оптимизм и уверенность в том, что ничего плохого с ним и людьми, которых он любит, произойти не может. Тем более, сейчас, когда вне машины тепло и солнечно и свежий ветерок ласкает лица и руки людей. Он сделал глубокий вдох. Резко повернулся лицом к Латаеву, сильно сжал крепкий кулак, ударил Андрона по руке, распахнул дверь и выпрыгнул из автомобиля.

Пистолет выпал из руки Латаева, упал под ноги. Он выругался, нагнулся за ним, нащупывая рукой. Напарник Андрона вскинул свой ствол, но владелец машины уже вбежал в калитку ближайшего дома. Подельник Латаева рванулся из машины, чтобы догнать его. Но Андрон остановил его, зло выплеснул:

– Черт с ним! Пусть живет! Садись за руль!

Одним махом тот пересел за руль, нашел пальцами ключ зажигания, и машина покатила дальше. Латаев усиленно думал. События приобрели сверхсерьезный характер. Похоже, игры закончились. Какие, к черту, кошки-мышки? Началась бойня. Кровавое месиво. А что, собственно, он ожидал? Почему думал, что ради дочери тесть спустит ему убийство своих подручных? Ведь он хорошо знал его. Глупо было надеяться, что события могут приобрести иной поворот. Все пошло так, как должно идти. И чтобы выжить, обозначилось два пути. Первый путь – приползти на животе к тестю и лизать ему пятки – отбрасывал от себя. Выбирал второй путь: закусить удила и стоять до конца. Недавно он убеждал Степана, что способен противостоять тестю. В тот миг крепко хотел верить в это. И вот настал момент доказать себе и другим, что его слова – не пустой звук, что они не расходятся с делом. Он должен дать бой тестю.

Не понимая метаний Латаева, напарник спросил:

– Куда? В свою обитель?

– Нет, – отрицательно покрутил головой Андрон. – Туда нельзя! Там парням сейчас туго. Идет стрельба. Выследили, сволочи! Хорошо работают! Но не на того напали! Крути баранку в другую сторону.

Быстро смекнув, что от него требуется, водитель поехал в произвольном направлении, не спрашивая больше ни о чем и не выбирая дороги. Латаев начал обдумывать свой ответный ход.

4

Скверный характер Рушкина еще больше портили большие деньги. Впрочем, это сейчас. Но у многих, не только у Корозова, возникал вопрос, откуда у Льва появился начальный капитал, чтобы начать и развить такое прибыльное дело? Некоторые говорили, что ему наверняка помог двоюродный брат Андрей. Возможно и так. Тогда возникал второй вопрос, откуда у брата большие деньги? Он владеет двумя небольшими кафе: «Капля» и «Крошка». Вряд ли от этих кафе такие доходы, чтобы изначально отгрохать отменное здание автосалона и закупить десяток дорогих автомобилей? Да и зачем в таком случае вкладывать большие деньги в бизнес брата, когда можно самому оседлать его? Не вязалось как-то все это. Не вязалось. В общем, вопросы имелись, но ответов ни у кого не находилось. Да в ответах, собственно, никто не нуждался.

В любой бизнес всегда и многим хочется сунуть свой нос. Любопытство человеческое не имеет границ. А кроме любопытства зависть и злость людская. Особенно у тех, кто ленив и бездарен. Им тоже хочется иметь много, вот только работать много не охота. Лежать бы на печи, да чтобы все делалось по щучьему велению. Однако в бизнесе такое не проходит. Заляжешь, как медведь в берлоге, и все потеряешь. Крутиться надо, тогда и успех придет. Что такое успех? Это не Дед Мороз с кучей подарков в заплечном мешке. Это миг, делающий счастливым скалолаза, который на последнем выдохе забирается на вершину горы и вдыхает в себя облака. Вот он миг, который называется успехом. Но сколько нужно приложить усилий, чтобы оказаться на вершине. Об этом никто из завистников не знает и не задумывается. А зачем задумываться? Ведь тогда станет ясно, что ты бездарен и ленив, что не способен выбирать тропы, по которым нужно идти к успеху. Впрочем, насколько все это относилось к Рушкину, тоже был вопрос, который оставался без ответа.

Сейчас Лев в бежевой рубахе и таких же брюках направлялся на встречу с братом в кафе «Капля». Кесков ждал его. Он позвонил Рушкину полчаса назад и попросил срочно подъехать. Андрей был старше Льва на два года. Разница небольшая, но Лев всегда ощущал себя младшим. По многим признакам, это было заметно и внешне. Прежде всего, по тому, как они разговаривали между собой, и кто от кого ждал советов. Кесков был в своем кабинете. Войдя в зал кафе, Лев, не встретив никого на пути, свернул вправо и скрылся между зеркалами. Миновал узенький коридорчик с двумя дверями внутри. Вошел в одну из них. Кабинет Андрея был небольшим. Шкаф, вешалка для одежды, кресло, два стула, стол, высокое рабочее кресло. В дорогом костюме Андрей непринужденно сидел в нем и с кем-то говорил по телефону. Лев сел на стул, прислушался к разговору, но ничего не понял, потому что Кесков быстро положил телефон и стал пристально смотреть на Рушкина. Заулыбавшись во все лицо, Лев сморщил переносицу, глянул брату в глаза:

– Не узнаешь что ли? Зачем позвал?

Внешне братья были совершенно разными. Впрочем, двоюродное родство не предполагает такого сходства. Подчас родные братья бывают так не похожи внешне и характерами, что с трудом верится в их родство. А уж двоюродным сам бог велел иметь несхожие черты. Лев походил на свою мать, которая приходилась сестрой отцу Андрея, ее внешняя красота передалась сыну. А вот характер у него был совершенно другим. И мать еще в детстве часто разводила руками, в кого пошел парень, непонятно. Андрей же походил на своего отца. И не только внешне, но заимствовал кое-что из характера. На вопрос Льва ответил не сразу, лицо было озабоченным:

– Ты проваливаешь задание. Ты знаешь, что может быть за это? – произнес наступательным тоном.

Хмыкнув, Лев точно удивился, что слышит эти слова, сказал:

– Я уже начал.

Отмахнувшись, Андрей дал понять, никого не интересует, что там Лев начал, ибо нужен результат, и выговорил:

– Ты уже должен закончить!

Рушкин возмущенно нахохлился, лицо покраснело. Взвился, настырно сопротивляясь:

– Я же не волшебник!

Прищурившись, Кесков был холоден, точно не являлся никаким родственником двоюродному брату:

– Обязан стать волшебником! – отрезал отчужденно. – Я поручился за тебя! Если что, не сносить головы и мне! С девками забавляешься! С дурами блистаешь остроумием? Забудь о них всех! Твоя задача, взять в оборот одну! На карте твоя жизнь! И моя тоже!

Встретив жесткий прессинг со стороны брата, Рушкин изменился в лице, куда вдруг подевались его нагловатость и хамство, точно испарились, он как-то сразу скис, словно поджал по-собачьи хвост:

– Да знаю я.

Вскочив с места, Андрей вспыхнул, стукнул кулаком по столу, словно ударил брата в скулу:

– Ни черта ты не знаешь! – выкрикнул – Тебе установили неделю сроку! Всего одну неделю!

Тоже подхватившись со стула, Лев передернулся. Чуб растрепался па лбу. На лице застыла растерянность, даже испуг:

– Неделю? Да ты что, Андрей? Это же мало!

Достав двумя пальцами сигарету из пачки, лежавшей перед ним, Кесков лихорадочно переломил ее пополам, бросил на стол:

– Знаю, что мало, но не я устанавливаю сроки! Понятно? Не уложишься – нам двоим крышка!

Опустив глаза, Лев стиснул скулы. А потом как-то жалко произнес:

– Ее Корозов от себя ни на шаг не отпускает. Как клещ вцепился и – никуда от нее! Везде его мурло рядом с нею!

Глянув на переломленную сигарету – табак рассыпался по столу – Андрей твердо посоветовал:

– Убери его с дороги!

Заиграв скулами, Лев заволновался, в глазах мелькнула неуверенность, голова упала на грудь:

– Чтобы полицию посадить себе на хвост? Тогда вообще крышка! Они же все начнут вынюхивать.

Подумав, поводив пальцем по крупинкам табака, Кесков выровнял переломленную сигарету, произнес:

– Ты прав, Корозова отправлять в дальний путь на вечное поселение не следует. Надо его просто оторвать от нее. Разъединить их!

В глазах у Рушкина сверкнула надежда, лицо его горело. Он поднял голову, глянул на брата заискивающе, будто на спасательный круг:

– Но как?

– Не знаю! – неожиданно резко и зло выкрикнул Андрей, точно отбросил далеко в сторону этот спасательный круг. – Думай сам!

Вздохнув, как-то не очень уверенно, что особенно не понравилось его брату, Лев, превозмогая себя, пробормотал:

– Я обязательно уболтаю ее. Силой возьму. Но недели мало, Андрей.

Вынув из пачки вторую сигарету, Кесков размял ее, понюхал, сунул в рот:

– Ты меньше рассуждай! У тебя время идет на часы. Да, и выгони ты вон свою последнюю подружку! Что ты в ней нашел? Смотреть противно!

Удивленно посмотрев на двоюродного брата, потому что его замечание совсем не относилось к теме разговора, Лев сказал:

– А что тебе-то? Ты не по теме.

Вынув сигарету изо рта, Андрей глянул на нее так, словно удивился, что она не горит, отрубил:

– По теме! Как раз по теме, брат! Ты бы лучше серьезно занялся женой Корозова. Там хоть есть на что посмотреть. А в твоей-то что?

Нахмурившись, Рушкин недовольно закрутил головой, но ответил вяло, безо всякого стремления доказать свою правоту:

– Она, конечно, глупа, как хвост поросенка. Но она мне нравится в постели.

Вдруг резко переломив вторую сигарету, Кесков сердито бросил ее на стол рядом с первой, сухо выдал, заканчивая разговор:

– Ты лучше постарайся, чтобы тебе понравилась жена Корозова! А то и тебе и мне гробы заказывать будут! Ты знаешь, с кем имеем дело! Жизнь и без того коротка, не стоит ее укорачивать искусственно! Иди! Займись делом!

Молчком посмотрев в холодные глаза Кескову, Рушкин приоткрыл рот, словно намеревался ответить ему, но видя, что доказывать что-либо не имеет никакого смысла, развернулся и пошел к двери. До нее было всего два шага, но это расстояние его отяжелевшие ноги преодолели с трудом. Ноги не просто налились тяжестью, они перестали сгибаться в коленях и тянулись волоком по полу. Срок, который ему установили для выполнения задания, был нереален, давил таким грузом, что от боли начали ныть плечи, сжималось сердце и перехватывало дыхание. Андрей бесстрастным взглядом проводил его до двери. Путей к отступлению у Льва не было.

За те несколько дней, которые пролетели после конфликта между Рушкиным и Корозовым, Исаю удалось кое-что разузнать о бизнесе Льва. Конечно, этого было недостаточно, чтобы делать глубокие умозаключения, но обнаруживало некую тенденцию в бизнесе Рушкина. Удалось найти косвенные зацепки. Они указывали на то, что торговля подержанными автомобилями у Льва зиждилась на поставках краденых машин. К тому же этот довольно прибыльный бизнес находился под хорошим прикрытием. Но кто прикрывал, кем и откуда осуществлялись поставки, оставалось темным пятном, копаться в нем следовало с особой осторожностью. Один из охранников Исая опрометчиво начал задавать вопросы там, где их не следовало задавать, и тут же угодил под машину. Благо, оказался проворным, сумел увернуться, но в больницу все-таки попал. У Исая складывалось твердое убеждение, что бизнес ворованными машинами у Льва поставлен на широкую ногу.

Когда начальник охраны выложил свою информацию и свои соображения Глебу, тот задумался, но делать никаких выводов не торопился. Поддаться искушению, чтобы судить по первым наметкам обо всем бизнесе Рушкина считал, по меньшей мере, неосмотрительно. Однако повод для размышлений появился. Похвалив Исая, поручил продолжать работу. Попросил в течение недели добыть максимум информации. Срок, разумеется, смехотворный, но Глеб надеялся, что за неделю мало-помалу удастся сложить общую картину и ухватить нечто главное, отбросив второстепенное, не имеющее определяющего значения. Кроме этого, его заинтересовало, откуда у Рушкина появился интерес к Ольге? Ни с того ни с сего. А что если за этим интересом и нападением на нее кто-то стоит? Например, тот с сиплым голосом. И откуда вдруг возник странный посетитель ресторана, бросивший под ноги Ольге огромную охапку цветов. Не из одной ли это оперы? Не звенья ли одной цепи? Интересно, какими мотивами движет внимание к его жене? Глеб не задавал Ольге никаких вопросов, зачем мучить женщину, она без того стала нервной и настороженной. Прежде нужно разобраться самому. К тому же этот даритель цветов особенно заинтересовал Корозова после того, как ему буквально через час после ресторана, принесли весть, что белый автомобиль был найден на соседней улице. Шины прострелены, а рядом трупы. Но самого русого парня среди этих тел не было.

Дни отдыха, которые он взял, чтобы провести их с Ольгой, быстро пролетели. Глеба снова закружили заботы бизнеса. Исай по его поручению организовал охрану Ольги. Но в любом охранении всегда присутствует человеческий фактор. Предугадать, кто из охранников, как поведет себя в сложных обстоятельствах, к сожалению, не всегда возможно. Критические моменты на каждого человека действуют по-разному. Тем не менее, Исай не сомневался в охранниках, которых отобрал для жены Глеба.

Видя, сколько охраны окружило ее, Ольга, будучи умной женщиной, почувствовала, что предупреждение в ресторане от странного дарителя цветов без сомнения перекликается с нападением на нее. И она невольно поддалась ожиданию непонятной опасности. Опасность и неизвестность всегда пугает. К тому же Ольга хорошо знала, что наличие большой охраны совсем не гарантирует большую безопасность. Все зависит от обстоятельств. Разумеется, охрана важна для самоуспокоения, но ей сейчас не нужно было самоуспокоение, необходима была обыкновенная человеческая защищенность.

Мысли гудели в голове, как пчелиный рой. Не раз ей приходилось бывать в экстремальных обстоятельствах. Но любовные претензии Рушкина, казалось, уже больше напоминали угрозу, чем безобидные поползновения. Если предполагать самое худшее развитие событий, то Рушкин может устроить покушение на Корозова. Угрозы его – не детский лепет. Их следует воспринимать серьезно. И не только Глебу, но и ей.

Ко всему сейчас у нее вызывал беспокойство русый парень, пялившийся на нее в ресторане, а потом бросивший к ее ногам охапку цветов. Она вспомнила, где видела его раньше. Это было в курортном городке, в котором они отдыхали с Глебом. Когда парень вдруг возник в ресторане, ей показалось что-то знакомое в его лице, но мало ли людей встречается, с кем когда-либо пересекались пути. Не придала значения. В общем, даже в голове не держала. Но когда он бросил ей под ноги охапку цветов, в памяти снова что-то шевельнулось. Глебу говорить ничего не стала, потому что сама ни в чем не была уверена. А вот теперь, когда обострилось чувство опасности, стала копаться в извилинах мозга. И накопала. Перед глазами всплыл городок, берег моря, плеск волны, жаркое южное солнце, под лучами которого плавился асфальт.

Под таким солнцем плавится не только асфальт, но и мысли человеческие, и чувства растекаются, как жир по горячей сковороде. Она ощутила на себе чей-то взгляд, когда они с Глебом сидели в уличном кафе в тени раскидистого дерева. Поедала медленно мороженое из вазочки и ни о чем не думала. Но когда чувство дискомфорта усилилось, оглянулась. Парень ненавязчиво улыбнулся ей и не отвел глаз. Ничего ненормального в этом не было. Удивляться не приходилось. Она часто ловила на себе взгляды мужчин и, как любой женщине, ей это нравилось. Приятно, когда на тебя обращают внимание, отдают должное твоей красоте. А уж на курорте, когда все расслабляются и приобретают свой естественный вид, приятней вдвойне. Значит, есть в тебе нечто, что заставляет мужчин останавливать взгляд. Значит, есть еще порох в пороховницах. И чем дольше этот порох будет оставаться сухим, тем дольше женщина будет ощущать себя молодой и красивой. А это так важно для женщины. Природа знает, что делать. Она создала женщин, чтобы в мужчинах кипела кровь, чтобы они не закисали и не увядали от спячки, как медведи в берлогах, чтобы рвались в битвы, понуждаемые любовью к женщинам, чтобы приносили к их ногам свои победы. Без женщин все это немыслимо, да и не нужно мужчинам.

Потом она увидела этого парня где-то на улице. Он опять смотрел на нее со стороны, не отрывая взгляда. Сгусток мускулов и энергии. Она улыбнулась сама себе и тут же забыла этот эпизод. Чуть позже встретила тот же взгляд на пляже. Морской пляж, это особое место. Здесь все воспринимается романтично. Даже морской песок кажется волшебным. Ну а мужские и женские тела, разбросанные по этому песку, тем более привлекают внимание. У нее красивое тело. Оно не может не привлекать мужских взглядов. Вот, пожалуй, и все, что ей припомнилось. Ольга хмурилась. Как могло случиться, что этот парень вдруг возник в ресторане. Это невероятно, чтобы он тоже жил в этом городе. Теперь уж она тем более не могла рассказать такую историю мужу. Что она ответит, если он спросит, почему она там, в курортном городке, год назад ничего не сказала ему, почему тогда не обратила его внимания на этого парня? Что можно ответить? Только пожать плечами. Но если допустить, что так, либо иначе, нападение на нее связано не только с Рушкиным, но имеет какое-либо отношение к этому парню, тогда вовсе ничего непонятно. Бывают в жизни обстоятельства, когда все закручивается в какую-то непостижимую чехарду. Дрожь пробирает, и ты уже не видишь, как охрана может защитить от всего этого.

Что касается Латаева, он случайно приметил Ольгу в курортном городке, где отдыхал с женой. Ну, казалось бы, увидел и тут же забыл, как бывает сплошь и рядом. Однако в груди у него екнуло. Подобного он никогда не испытывал. Даже когда первый раз обратил внимание на свою будущую жену. Ольга засела в голове. Это было, как наваждение, оно стало преследовать его. Желание смотреть на женщину было сильнее Андрона. Естественно, что Ольга ничего этого не знала и знать не могла. А между Андроном и его женой с этого момента начались серьезные размолвки. Впрочем, отношения между ними и до поездки на отдых были уже изрядно натянутыми. А тут, когда он увидел Ольгу, пошел окончательный разлад. Андрон каждый день стал исчезать куда-то и отказывался ложиться с женой в постель. У той начиналась истерика. Отдых был испорчен. Она заподозрила мужа в неверности, в связи с другой женщиной. Дошло до того, что однажды Латаев влепил жене пощечину. Если бы не его крутой нрав и не ее ошалелая любовь к нему, она б обязательно тогда же выследила мужа и устроила бы Ольге разборку. Ольга даже не представляла себе, насколько все опасно складывалось для нее. Однако жена Латаева перенесла унижение молча. Не стала разыскивать соперницу, не стала ничего узнавать про нее, ее самолюбие взяло верх над ревностью. Но, не зная и не видя Ольгу, руководствуясь сугубо своими умозаключениями, затаила глубокую ненависть к ней.

Вернувшись с отдыха, жена надеялась, что курортная романтика скоро у мужа испарится и все вернется на круги своя. Между тем, отношения не улучшались. Продолжилось то же самое, что было на отдыхе. Все тянулось до тех пор, пока он случайно в театре снова не увидел Ольгу. Был приятно удивлен. Проследил за Корозовыми, узнал, где они живут, а потом добыл информацию о женщине. Решил, что эта встреча не может быть случайностью, что это подарок судьбы, который он просто не имеет права не принять. С этого момента жена перестала для него существовать. Та, в свою очередь, прибегла к помощи отца. Выяснилось, на кого заглядывается Андрон, и что никакой связи между ним и этой женщиной нет. Тем не менее, ненависть к Ольге разгорелась в полную силу. Пытаясь вернуть мужа в лоно семьи, жена предприняла целый ряд шагов, но все было безуспешно. Она сходила с ума, угрожала покончить с собой и уничтожить Ольгу. В конце концов, Андрону чертовски это надоело, и он резко все оборвал. Ушел от жены. Решил полной мерой переключиться на Ольгу. И заявил ей о себе в ресторане.

В музыкальной школе, где она преподавала музыку по классу фортепиано, к ней на минутку забегали коллеги и шепотом, чтобы не слышали охранники за дверью, спрашивали, что такое случилось, что ее окружили кордоном охраны? Она не знала, что им отвечать и только однозначно полушутя повторяла всем, что после случая в ресторане во время празднования дня рождения Глеб посадил ее в клетку. Ей кивали в ответ, но мало кто доверял ее объяснениям. Все знали ее характер. Знали, что если она не захочет, уговорить ее бывает сложно. Они не знали другого, а именно, что заставить изменить свое решение Корозова, когда это касалось безопасности жены, было еще труднее. Хотя во всем остальном он уступал ей беспрекословно. А Ольге хотелось забиться куда-нибудь в маленький уголок, спрятаться от всей этой безумной сутолоки, чтобы никто ее не видел, не знал, даже не представлял о ее существовании. Так желалось вернуться в детство, когда еще живы были ее родители, спрятать лицо в мамин подол и, как страусу, думать, что она исчезла, и что никто ее никогда не найдет. На самом деле, где-то в подсознании Ольге нравилась забота мужа, нравилось рядом с ним ощущать себя маленькой любимой девочкой, в которой он души не чаял, пекся о ней, лелеял ее.

Для тех, кто угрожал Ольге, были созданы трудности. Первым это почувствовал на себе Рушкин, когда попытался встретить ее возле музыкальной школы. Пришлось быстро ретироваться. Его охранник оказался бессильным против крепких парней Исая. Они не только не подпустили Рушкина близко к ней, но затолкнули Льва вместе с охранником в его машину и не отходили до тех пор, пока тот, с руганью и угрозами, не уехал прочь. На его счет у охраны Ольги были специальные распоряжения от Глеба. Когда женщина попыталась остановить парней, чтобы дать возможность Рушкину сохранить лицо, они наоборот опустили его ниже пола. Такой оплеухи Лев стерпеть не мог. Мало было сказать, что он взбеленился, он рвал и метал. В этот миг он всей своей шкурой почувствовал, как срок, который установили ему, затрещал по швам. Обстоятельства сложились так, что с его стороны нужны были неординарные шаги. Но какие именно, он не находил ответа. Был в трансе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.