Дебра Уэбб
Не оглядывайся

© Жукова М.В., перевод на русский язык, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Эта книга – художественное произведение: имена, фамилии, действующие лица, организации, описываемые места, события и происшествия являются плодом авторского воображения и используются как часть художественного произведения. Любое сходство с реальными лицами, как ныне живущими, так и усопшими, и событиями является случайным.

* * *

На протяжении жизни мне встретилось много замечательных людей, но одного из них, готового всегда прийти на помощь, я хочу отметить особо.

Он радовался, когда я добивалась успеха, и поднимал настроение, когда у меня что-то не получалось.

Я не могу представить жизнь без него.

Я люблю тебя, муж!

* * *

Возьми меня за руку – и станешь невидимой

1

Сегодня

Суббота, 17 апреля 7:15

Бирмингем

Задняя дверца машины захлопнулась, и пассажирка оказалась в одиночестве на заднем сиденье. Водитель пристально посмотрел на ее отражение в зеркале заднего вида.

Она отвернулась. Притворилась, что не боится. Но боялась. Она никогда в жизни так не тревожилась.

Она и раньше бывала в этом районе, но только в одном доме. Доме, где плохие вещи держали в секрете… где пустые глаза смотрели со стен и присутствовало какое-то зло.

Ее начало трясти. Она попыталась унять дрожь, но не смогла.

«Больше никто не умрет. Никто. Это не повторится».

Она твердила это себе снова и снова. Сегодня все закончится.

Она больше не будет скрывать правду. Больше никаких секретов.

Ее взгляд переместился на сумку на полу. Она никогда раньше ее не видела. Простая. Черная. Подошла бы для ноутбука.

Она бросила взгляд из окна машины на дом. Возможно, это последний шанс заглянуть внутрь. Совать нос в чужие сумки нехорошо. Ее так учили. Но она должна проверить.

Она наклонилась вперед, дрожащими руками расстегнула молнию, затем пошире раздвинула края.

Солнечный свет, проникающий в окна, отразился от блестящего лезвия большого ножа. Под ним лежал моток скотча и большой скомканный пакет для мусора.

На нее снова нахлынул страх, прокатился волной по венам.

Нет. Нет. Нет. Она покачала головой. «Нет!»

Никто больше не может умереть.

«Я не хочу умирать».

Она думала, что станет смелой, когда ей исполнится четырнадцать, но этого не случилось. Ей нужно бежать… ей не следовало отвечать на тот звонок. Ей следовало остаться дома, а не сбегать из него украдкой.

Ей нужно найти какой-то способ, чтобы связаться с мамой и…

Задняя дверца машины открылась еще раз.

Слишком поздно.

2

Пять дней назад

Понедельник, 12 апреля 10:30

Табачная лавка «У Лео» Оук-Гроув-роад Хоумвуд

Двух жертв привязали к стульям, а затем застрелили, как это делается после вынесения смертного приговора – в затылок. Выходные отверстия отсутствовали, поэтому, вероятно, стреляли из пистолета двадцать второго калибра. Типичный modus operandi[1] для таких видов убийств. На место уже вызвали судмедэксперта и выездную группу экспертов-криминалистов.

Детектив Керри Девлин снова сосредоточила все внимание на патрульном, приехавшем по вызову на место преступления. Он описывал случившееся еще до того, как позвонили ей и напарнику Девлин.

– Тара Макгилл прибыла на место в девять тридцать для подготовки к открытию лавки в десять. Она вошла через заднюю дверь. – Полицейский Юджин Франклин указал на дверь в дальней части складского помещения. – По словам Макгилл, все сотрудники пользуются этим выходом – и когда приходят, и когда уходят. Оказавшись внутри, она нашла владельца, Леонарда, или Лео Курца. – Франклин показал блокнотом на убитого пожилого мужчину шестидесяти – шестидесяти пяти лет, который сидел ближе к ним. – И второго убитого мужчину – так, как вы их сейчас видите.

– Второго уже опознали? – спросил Люк Фалько, напарник Керри.

Франклин кивнул.

– И вот тут дело становится очень интересным, – заметил он.

Второй убитый вроде казался знакомым, но Керри никак не могла вспомнить, где его видела. Молодой мужчина, под тридцать, может, слегка за тридцать. Одеты убитые были по-разному. Мужчина старшего возраста – в темно-синие брюки и более светлую, но тоже синюю рубашку на пуговицах сверху донизу, расстегнутую на груди так, что виднелись золотые цепи. Жертва номер два, в отличие от него, была в деловом костюме, причем таком, который не найдешь на обычной стойке в первом попавшемся универмаге. Честно говоря, по виду этот тип не должен был ходить по табачным лавкам. С другой стороны, никогда не знаешь, кто где может оказаться. В СМИ говорилось столько всего дурного про вейпы, что, возможно, некоторые миллениалы решили обратить взор на натуральный табак и сигары ручной работы. В любом случае за табаком в Бирмингеме с прилегающими районами следовало идти к Лео. На самом деле это была самая старая табачная лавка в штате. Все, кто что-то значил в городе и любил табак, сигары, трубки и/или хорошее спиртное, приходили к Лео. Бизнес процветал благодаря городской элите, по большей части – старой гвардии.

Керри подняла глаза и встретилась взглядом с Франклином.

– В каком смысле интересным?

Полицейский в форме приподнял брови и поднял глаза к потолку.

– Это тот самый новый заместитель окружного прокурора, о котором все у нас говорят. Богатенький с севера. – Он кивнул на мертвого мужчину, о котором шла речь. – Детективы, познакомьтесь с Эшером Уолшем, заместителем окружного прокурора округа Джефферсон.

– Проклятье. – Фалько бросил на Керри красноречивый взгляд: «Вот поэтому-то мы и здесь».

– Да, это очень интересно, черт побери, – согласилась Керри и удивилась, как сама его не узнала. С другой стороны, Уолш сидел с опущенной головой, а смерть уже заострила и обесцветила черты лица.

Напарник был прав: Уолш и послужил причиной вызова представителей Отдела расследований, занимающегося крупными и резонансными делами. Оно было не просто еще одним подразделением по расследованию убийств. В него входили лучшие детективы, служившие в полиции Бирмингема и соседних районов, включая Хоумвуд, Маунтин-Брук, Веставию и Гувер. Их работа состояла в расследовании дел, попадавших не под одну юрисдикцию, а также резонансных и громких случаев, когда высокопоставленные лица желали, чтобы им уделялось внимание лучших сотрудников, собранных по всему окружающему Бирмингем региону.

Дел, подобных этому.

Керри присела на корточки, чтобы получше рассмотреть лицо жертвы. Подбородок лежал на груди, тело находилось в сидячем положении, руки были связаны за спиной, лодыжки привязаны к ножкам стула. При таком положении тела время смерти определить было нелегко. Судя по трупным пятнам, появившимся на опущенном вниз лице и той части шеи, которую Керри могла рассмотреть, он умер часов десять назад, а то и больше. И Эшер Уолш умер именно там, где находился, – сидя на стуле со спинкой из перекладин в складском помещении заведения с глубокими корнями в местной истории.

Керри лично не встречалась с Уолшем. Она смотрела программы новостей, в которых рассказывалось о нем, когда он пришел на службу в окружную прокуратуру. Уолш был из богатой семьи, родом из Бостона. Учился в Гарвардском университете. Какой-то период после его окончания он работал клерком в Высшем апелляционном суде штата Массачусетс, а потом не пошел в престижную фирму отца, а согласился занять должность в Бирмингеме, штат Алабама. Судя по тому, что говорили общенациональные и местные СМИ, Бирмингему повезло, и появление Уолша здесь можно было считать большой удачей. К тому же Уолш таким образом послал подальше деспотичного отца.

Прошло всего полгода, и он мертв.

– Во что же вы вляпались, мистер Уолш? – пробормотала под нос Керри, поднялась на ноги и повернулась к Фалько: – Кто-то из нас должен поставить в известность лейтенанта.

Лейтенант Донтрелл Брукс точно не обрадуется, услышав новость. Точно так же, как и прибытие Уолша в Бирмингем, его внезапная кончина обеспечит заголовки на первых полосах общенациональных газет. Появится куча теорий, связанных с причиной смерти заместителя окружного прокурора. Дело обещало быть грязным. Но так обычно и случалось с делами, которые поручали их отделу.

– Я ему позвоню, – предложил Фалько.

– А я допрошу сотрудницу, обнаружившую трупы.

Керри очень радовалась, что ее напарник взял на себя общение с лейтенантом.

– Судмедэксперт уже едет, – сообщил Франклин Керри, когда Фалько направился к двери, ведущей в зал, где обслуживали посетителей.

Керри кивнула.

– А мобильные телефоны нашли?

– Телефон владельца лавки мы нашли за барной стойкой, – пояснил Франклин. – Но если и при Уолше был телефон, то его мы пока не обнаружили.

Он ведь работал заместителем окружного прокурора, и у него должен был быть мобильный телефон. Требовалось только его найти. Конечно, если мобильный не забрал убийца. В таком случае придется делать стандартный запрос оператору сотовой связи и ждать расшифровку телефонных номеров.

– Спасибо, Франклин. Продолжайте искать телефон. Кто-то уже опрашивает людей в соседних домах?

Керри еще раньше попросила патрульного, приехавшего по вызову на место преступления, привезти помощь, в надежде, что им удастся поскорее собрать информацию. Лучше это сделать как можно раньше.

– Да, мэм, – заверил он ее. – Но еще ничего не выяснили. Большинство магазинов в этом квартале закрывается раньше этого, а открылись они всего несколько минут назад. Поэтому на автостоянках не было никаких покупателей, а сотрудники не болтались перед дверьми. По крайней мере, мы пока никого не нашли.

Керри Девлин кивнула ему и снова повернулась к жертвам. Вчера вечером табачная лавка закрылась в десять. Если Керри правильно определила время смерти, то убийства произошли значительно позже ее ухода с работы. Остальные магазины в этом квартале уже закрылись, и у них вполне может не оказаться ни одного свидетеля. Придется надеяться на записи с камер видеонаблюдения, но нет гарантии, что эти камеры тут вообще есть. Старые магазины в таких районах их часто не устанавливают.

– Я готова побеседовать с Макгилл.

Франклин кивнул на дверь, отделявшую складское помещение от зала.

– Она в баре, – пояснил он.

– Обеспечьте снаружи по периметру охрану, раз открылись остальные магазины в округе, и сообщите детективу Фалько о прибытии судмедэксперта, как только он появится.

– Есть, мэм.

Перед уходом Керри задала еще один вопрос:

– Мы знаем расчетное время прибытия выездной группы экспертов-криминалистов?

Обычно они приезжали в одно время или вскоре после Керри и Фалько. Группа экспертов получила вызов с указанием прибыть на место как можно быстрее. Очевидно, случилась какая-то накладка.

– Я связывался с диспетчером, чтобы выяснить причину задержки, и узнал, что на трассе-280 огромная пробка. Наши сотрудники в ней застряли, но появятся здесь через несколько минут.

– Хорошо, – кивнула Керри.

Она пошла тем же путем, что и Фалько до нее, и увидела сквозь витрину, что он стоит на улице, прижав к уху мобильный телефон. Вероятно, Брукс в эти минуты предупреждал ее напарника о том, с какой деликатностью нужно подходить к делу такого рода. О том, что им нужно быть чрезвычайно осторожными. Никаких утечек. Никакого общения с прессой, пока не будет готово официальное заявление.

Можно подумать, раньше они таких дел не вели. Десять месяцев назад они с Фалько впервые работали вместе, и то дело было связано с высшим эшелоном бирмингемского общества. Боль пронзила сердце Керри. Тот случай забрал жизнь Амелии, ее любимой племянницы… Семья Амелии очень тяжело переживала эту трагедию, а сама Керри получила нового напарника, который ей сначала не понравился. Керри Девлин покачала головой. Но оказалось, что новый напарник – лучшее, что могло с ней произойти, как в профессиональном плане, так и в личном. Он оказался и отличным сослуживцем, и хорошим другом. Ей повезло, что у нее есть Фалько.

Керри бросила взгляд в дальний конец бара, где ждала Тара Макгилл. Тара поставила локти на стойку и опустила лицо на ладони. По спине струились длинные светлые волосы. Макгилл была одета в короткое, плотно облегающее платье и изящные сандалии с тоненькими ремешками. Керри предположила, что все сотрудники здесь имеют привлекательную внешность и, вероятно, являются особами женского пола. Клиентами этого винтажного, аристократического заведения были не самые юные мужчины, и они явно предпочитали, чтобы их обслуживали женщины.

Керри устроилась на барном табурете рядом с Макгилл. Та подняла голову. По лицу у нее катились слезы, из-за которых растеклись наложенная густым слоем тушь, подводка для глаз и крем для кожи.

– Мисс Макгилл, я – детектив Керри Девлин. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов по поводу сегодняшнего утра.

– Задавайте, – кивнула она. По щекам скатилось еще несколько темных от туши и подводки слез. – Кто же мог такое сделать?

– Мы надеемся, вы поможете нам найти ответ. – Керри протянула руку за барную стойку и взяла пару салфеток для Макгилл. – Вы давно работаете на мистера Курца?

Макгилл вытерла щеки, потом высморкалась.

– Два года.

– Вы можете сказать, сколько людей работает в табачной лавке?

Макгилл ненадолго задумалась над вопросом.

– Пять или шесть человек на неполный рабочий день и мы двое, если не считать Лео, на полный. – Она глубоко вздохнула. – Я просто не понимаю. Все любят Лео.

Очевидно, по крайней мере, один человек не любил. Или он просто оказался не в том месте не в то время. Впрочем, Керри сомневалась в подобном сценарии. Эту казнь спланировали и тщательно исполнили.

– У вас возникали какие-то проблемы с посетителями или поставщиками?

– Никогда. – Макгилл пожала плечами. – То есть хочу сказать, я здесь всего два года, но люди, с которыми я сталкивалась, говорят одно и то же: Лео классный. Есть люди, которые с ним работают с тех самых пор, как хозяин открыл лавку сорок лет назад. И здесь всегда много покупателей. Его убил какой-то ненормальный!

– Вы не знаете ни про какие проблемы с сотрудниками, бывшими или нынешними?

– Нет. Не было никаких проблем.

– А проблемы в семье были? С бывшим партнером или нынешним любимым человеком?

Макгилл покачала головой.

– Лео живет… жил один. Его партнер умер где-то лет пять назад, и он не хотел связывать судьбу ни с кем другим. – Она вздохнула. – Он был истинным романтиком. Детей у Лео не было. Он всегда шутил, что заведение и есть его ребенок. – У Макгилл из горла вылетел звук, отдаленно напоминающий смешок. – Лео обычно говорил, что бизнес рос и рос и никогда его не подводил и не разочаровывал.

– Лучшие друзья?

На губах у Макгилл появилась печальная улыбка.

– Мы – те, кто здесь работает, – и есть его друзья. А также покупатели. Больше я ни про кого не знаю.

Это означало, что в личной жизни Лео был одиночкой. Или проявлял особую осторожность и не посвящал в нее никого лишнего.

– Я понимаю, вы уже все рассказали патрульному Франклину, но мне нужно, чтобы вы и мне рассказали обо всем произошедшем после вашего прихода сюда сегодня утром, – продолжала Керри. – Расскажите мне все, что вы помните. Иногда после таких травмирующих событий люди вспоминают больше лишь после того, как немного придут в себя.

Макгилл теребила в руках свернутые в комок салфетки.

– Я поставила машину рядом с машиной Лео – в девять двадцать семь. Я точно знаю, поскольку увидела его автомобиль и удивилась, что Лео уже здесь. Поэтому я посмотрела на время на приборной доске – проверить, не опоздала ли. Я не узнала автомобиль, припаркованный рядом с машиной Лео. Имею в виду серебристую «Ауди». Лео ездит на старом полноприводном «Бронко». Думаю, этот автомобиль – его ровесник… – Она моргнула раз, два, потом с трудом сглотнула. – Был его ровесником.

– Вам потребовалось отпирать дверь, чтобы войти?

Макгилл покачала головой.

– Даже не задумалась об этом – ведь босс уже приехал. Я вошла. Убрала сумочку в шкафчик. Их там целый ряд у черного хода рядом с вешалкой для одежды. – Она замолчала, явно припоминая, что происходило в следующие минуты, и только потом снова начала говорить. – Вначале я увидела два стула с привязанными к ним сзади руками. – Макгилл скорчила гримасу. – Я подумала: «Что это, черт побери?» Я подошла к ним поближе, обошла, оказалась перед ними – и увидела Лео. Второго мужчину я не знаю. Мне потребовалась минута понять, что они мертвы. Я была в шоке – в общем, в ужасном состоянии. Я думала, это неправда. Нет, никак не может такое произойти. – Она полоснула рукой по воздуху, будто подчеркивая заявление.

– Вы прикасались к кому-то из мужчин? Может, просто удостовериться, не дышат ли они. Вы двигали что-то рядом с тем местом, где они сидели?

– Нет, – уверенно качнула головой Макгилл. – Я просто стояла на одном месте и пыталась оправиться от шока. Я повторяла, что нужно кричать, что-то сделать, но не могла сдвинуться с места. Потом позвонила в службу 911 с мобильного телефона.

– Вы вчера работали, Тара?

Она кивнула.

– Мы вчера закрывали лавку вместе с Лео. Я уехала около половины одиннадцатого.

– В то время тут кто-то находился кроме вас и мистера Курца?

– Только Лаки. Он вчера ушел вместе со мной.

В зал вошел Фалько в сопровождении судмедэксперта, доктора Джеффри Мура, и одного из его помощников, следовавшего прямо за ним. В двух шагах за троицей показались двое экспертов-криминалистов. «Давно пора».

Керри опять повернулась к Макгилл.

– Лаки?

– Лаки Вэндивер. Он учится в колледже и работает здесь неполный день. – Макгилл закатила глаза. – Он из очень богатой семьи, но отец требует, чтобы Лаки потрудился на настоящей работе, пока учится в колледже. Я думаю, его отец дружил с Лео. Лео нанял Лаки убираться по вечерам. Он подметает, моет пол, убирается в туалетных комнатах. Выполняет всю самую мерзкую работу, которой больше никто не хочет заниматься. Лаки говорит, что отец любит его мучить, но, между нами, он просто эгоистичный богатенький мальчик. Не знаю, чего надеется добиться его отец, если заставляет его здесь работать. Я думаю, что отец теряет время.

Нет ничего плохого в попытках приучить ребенка к труду, но Керри понимала, что Лаки может смотреть на ситуацию совсем по-другому и не ценить преподносимый ему урок, в особенности если он испорченный молодой человек.

– Когда ушел Лаки?

– Вместе со мной. Он постоянно уговаривает меня пригласить его к себе пропустить по стаканчику. – Она покачала головой. – Пару раз я допустила такую ошибку. С Лаки весело, можно классно провести время, если вы понимаете, что я имею в виду, но он балуется порошком, а я дурь не употребляю.

– Порошком? – переспросила Керри. Она знала, что имела в виду женщина, но ей требовалось еще раз услышать это слово от самой Макгилл.

– Кокаином. Он из светского общества, в котором кокаин – обычное дело. Узнай об этом родители, они убили бы его. – Макгилл пожала плечами. – Да этот Лаки просто идиот! У парня есть все, а он изо всех сил стремится сломать себе жизнь.

– Мистер Курц знал, что Лаки употребляет наркотики?

Глаза у Макгилл округлились, и она яростно замотала головой.

– Нет, что вы. Он бы его уволил. Лео всегда очень резко выступал против наркоты. Табак и алкоголь были единственными дурманами, которые признавал хозяин.

– Вы не помните, во что вчера был одет мистер Курц? Сейчас на нем та же одежда, что и вчера вечером?

У Макгилл перехватило дыхание.

– Я об этом не задумывалась, пока вы не спросили, но да, совершенно точно та же одежда. По воскресеньям он всегда одевается в синее[2]. Лео говорил, что делает это для посетителей. – Она печально улыбнулась. – Он любил философские рассуждения, что воскресенье – худший день недели, поскольку проводишь его, с ужасом или неохотой думая о понедельнике.

Керри сама провела немало воскресений, с ужасом и неохотой думая о понедельниках.

– Вы уверены, что темно-синие брюки и рубашка более светлого синего цвета были надеты на нем вчера?

Макгилл кивнула, а затем внезапно замерла на месте.

– Лео вчера так и не добрался до дома. Наверное, кто-то пришел поздно вечером, уже после того, как я ушла, и устроил все это. Может, вместе со вторым мужчиной. – Женщина прикрыла рот ладонью. – Боже! – воскликнула она сквозь пальцы. – Если бы я уехала позднее, то тоже могла уже быть на том свете. Не исключено, что второй убитый – просто поздний покупатель.

Керри не удосужилась объяснить, кем был второй убитый. «Никаких утечек». Хорошо, что Макгилл не знает, кто он такой. По крайней мере, пока. Довольно скоро лицо второго мужчины будет не сходить с экранов в программах новостей. Керри было неловко задавать следующий, необходимый вопрос. Женщина использовала мобильный телефон для звонка в службу 911, а это означало, что она держала его в руке.

– Еще один вопрос, мисс Макгилл. Он может оказаться немного неприятным, но мне нужен от вас честный ответ.

Женщина посмотрела на Керри широко раскрытыми глазами.

– Вы фотографировали трупы?

На заплаканном лице Макгилл отразился ужас.

– Боже, нет! Кому такое пришло бы в голову? – Макгилл явно содрогнулась. – Да я и представить такое не могу.

– Вы очень удивитесь, если узнаете, сколько людей так делают.

Керри постоянно видела.

Макгилл подтолкнула к Керри телефон, лежавший на барной стойке.

– Смотрите сами.

Поскольку Макгилл сама это предложила, Керри проверила «Звонки», «Сообщения», а потом «Галерею», причем как недавние фотографии, так и стертые. Фотографий жертв не нашлось. На всякий случай Керри вошла еще в три приложения социальных сетей и посмотрела последние посты в каждой. Ничего после девяти вечера вчерашнего дня.

Керри опустила телефон на стойку и подтолкнула его назад к владелице.

– Спасибо.

– Если закончили, мне на самом деле нужно выпить. Правда, – сказала Макгилл.

– Еще парочка вещей. – Керри вырвала чистую страницу из своего блокнота, потом положила страницу и ручку на барную стойку. – Хочу попросить вас составить список сотрудников и указать их номера телефонов, если они у вас есть. Отметьте галочками тех, кто работает здесь дольше всех или был ближе всего с мистером Курцем.

Макгилл кивнула и взяла ручку.

– Я вернусь через несколько минут, – сказала ей Керри и соскользнула с барного табурета.

Она прошла по залу. Бар был винтажным. Их так оформляли во времена сухого закона сто лет назад, когда в подобных заведениях подпольно торговали спиртным. Много дерева, стекла и кожи. На полках в зеркальном стеллаже за барной стойкой стояли многочисленные бутылки с элитным виски и другим спиртным высокого качества, и все это выглядело стильно. За баром находилась небольшая кухня. Коридор вел к туалетным комнатам. В зале столы для создания уютной обстановки были расставлены группами в разных местах. В витринах выставлялись сигары, трубки, разные виды табака. Атмосфера получалась очень европейской, и этому способствовало все, от деревянных полов до кессонного потолка. В дальнем конце находился камин. Табачную лавку нельзя было назвать типичной. Лавка напоминала место встреч для богатых и известных людей Бирмингема, где они могли наслаждаться любимыми вещами.

Такая табачная лавка не походила на помещение, где ожидаешь двойное убийство, если только на лавку не было совершено разбойное нападение или владелец не занимался какой-то преступной деятельностью. Наркотики, проституция, торговля людьми. Возможны разные варианты.

«Но какое отношение, черт побери, ко всему этому имел пижон, новый заместитель окружного прокурора?»

Керри направилась в складское помещение. Эксперты-криминалисты уже работали. Фалько и судмедэксперт маячили над телами. Если не считать двух жертв, в задней части здания находились ожидаемые объекты: товары, которыми торговали в лавке, и отдельная комната для хранения сигар, где поддерживалась определенная влажность. Керри впервые видела подобную комнату. У черного хода находилась зона, отведенная для персонала. Шкафчики, упомянутые Макгилл, и длинная вешалка, тянувшаяся от шкафчиков к двери туалетной комнаты для персонала. Узкий ряд заполненных стеллажей отделял зону от остальной части заведения. Круглый столик со стульями, к двум из которых привязали жертв, стоял в углу. Керри предположила, что здесь сотрудники отдыхают.

Мур поднял голову и оторвался от осмотра тела Лео Курца.

– Детектив, что-то мы давно с вами не виделись.

Керри улыбнулась.

– Я брала отпуск, чтобы провести время с дочерью во время ее весенних каникул.

– И звонила мне каждый день, – вставил Фалько.

Мур рассмеялся.

– По-настоящему преданный делу детектив никогда не может полностью отключиться от работы.

Керри не могла это отрицать. У нее никогда не получалось задвинуть работу на задний план. Она решила перейти к насущным вопросам и спросила:

– Вы можете определить время смерти?

Распахнулась задняя дверь, и появился помощник Мура с каталкой. Фалько определенно пояснил, как важно не привлекать лишнего внимания. Надо надеяться, что помощник поставил труповозку с задней части здания. Чем меньше людей увидят тела, тем лучше.

– Прямо сейчас могу сказать: от десяти вечера до двух ночи. Точнее скажу после вскрытия.

– Да, у нас тоже все приблизительно и ориентировочно, – кивнула Керри. – Сотрудница, обнаружившая тела сегодня утром, вчера вечером работала до десяти тридцати.

Мур кивнул.

– Фалько говорит, что нам нужно побыстрее собрать всю возможную информацию по этим двоим. – Он посмотрел на Уолша. – Как я предполагаю, все дело в нем.

– Да, – подтвердила Керри.

– Шеф, вероятно, вскоре вам позвонит, – предупредил Фалько.

Мур рассмеялся:

– Я в этом не сомневаюсь.

Вдруг в глубоком кармане куртки Керри завибрировал телефон. Для разговора она отошла в зону отдыха персонала.

Керри бросила взгляд на экран и узнала номер. Звонили из школы ее дочери. Детектив мгновенно напряглась, по сигналу мозга в кровь выплеснулась доза адреналина, появилось дурное предчувствие.

– Девлин, – сказала она в трубку вместо «алло».

– Мисс Девлин, это Джослин Фаррингтон.

Секретарь директора школы. Керри задержала дыхание.

– Что-то случилось с Тори?

В сознании проносились жуткие воспоминания о случившемся в прошлом году – убийстве Амелии.

– Нет. – Единственное односложное словно прозвучало со странной неуверенностью. – Она никак не пострадала, мисс Девлин.

Возникла пауза, во время которой сердцебиение Керри только участилось, несмотря на услышанное.

– Однако нам нужно, чтобы вы приехали в школу как можно быстрее. Дело очень срочное.

Керри не стала требовать дополнительной информации и ответила:

– Еду.

У детектива громко стучало сердце, кружилась голова, когда Девлин думала о всех тех ужасных вещах, которые могут случиться в наши дни с ребенком даже в такой претенциозной школе. Керри кивнула Фалько, и он присоединился к ней у двери между складским помещением и залом в передней части заведения, где принимали посетителей.

– Что случилось?

– Звонили из школы Тори. Там что-то произошло. Мне нужно ехать. Прямо сейчас.

– Поезжай, – сказал он. – Я здесь сам справлюсь.

– Спасибо.

– Позвони мне, – сказал Фалько в спину Керри. – Сообщить, что там произошло.

Керри не стала тратить время на ответ. Ей требовалось бежать…

3

11:50

Брайтонская академия Седьмая авеню Бирмингем

За двадцать минут, которые потребовались Керри, чтобы доехать до школы Тори, она прокрутила в голове дюжину различных вариантов проблем, которые могли возникнуть у дочери. Детектив настроила рацию на полицейскую волну, но ничего не услышала. Она не позволила себе звонить в диспетчерскую городского Управления полиции, ведь тогда Керри пришлось бы объяснять, почему она задает вопросы о вызовах в определенное место.

«Звонили из школы моей дочери. Я думаю, у нее проблемы. Вызовы в Брайтонскую академию поступали? Что-то передавали по радиосвязи?»

Керри выдохнула на последнем повороте с Двадцать четвертой улицы на Седьмую авеню. Легкие мгновенно и резко снова втянули воздух, когда она открыла от изумления рот. На улице перед главным входом в школу стояли машины Управления полиции Бирмингема, а также пожарные и машины службы спасения.

Керри не помнила, как парковалась… Даже не знала, заперла ли машину и вообще закрыла ли дверцу. У детектива перехватило дыхание, и она уже выскочила на тротуар и неслась к главному входу до того, как мозг догнал действия, производимые телом. У двойных дверей стоял полицейский в форме.

– Школа закрыта, мэм, – предупредил он, когда Керри приблизилась.

Керри приподняла куртку и показала жетон полицейского, прикрепленный к поясу. Полицейский, дежуривший у входа, тут же открыл перед ней одну из дверных створок.

– Проходите, детектив. Прямо.

Внутри Керри побежала по коридору мимо рядов досок информации, где сообщались новости и висели объявления о предстоящих мероприятиях. Яркие лампы над головой отражались на блестящем полу из терраццо[3]. Доски информации сменялись поразительно хорошими акварелями, вывешенными на чистых белых стенах. В любое другое время детективу хотелось бы остановиться и выяснить, какие намечаются мероприятия, или насладиться рисунками. Но сейчас она не могла позволить тратить время. Керри должна была выяснить, все ли в порядке с Тори.

В дальнем конце главного коридора находилась широкая лестница, ведущая на второй этаж. Перед входом стояло еще несколько полицейских в форме. Длинный кусок желтой оградительной ленты, которую используют на местах совершения преступлений, тянулся от одной стены коридора к другой и загораживал подход к лестнице и выход во внутренний двор за ней.

«Что, черт побери, здесь произошло?»

Сердце гулко стучало в груди у Керри, когда она добиралась до двери, ведущей к кабинетам администрации школы. Детектив зашла в приемную, где не оказалось никого, кроме детектива Уэйна Сайкса и директора школы Найла Фостера. Очевидно, они оба ждали ее. Керри переводила взгляд с одного на другого.

– Где Тори?

– Мисс Девлин, нам нужно поговорить у меня в кабинете, – произнес Фостер.

Керри всплеснула руками.

– Просто скажите, что происходит.

– Девлин, одна из одноклассниц твоей дочери серьезно пострадала – свалилась с лестницы, – заговорил Сайкс, едва Фостер успел открыть рот. – Возможно, ты ее знаешь. Брендал Майерс.

В мозгу что-то щелкнуло, и имя соединилось с образом. Высокая, стройная, симпатичная. Семья Майерс являлась одним из главных попечителей школы.

– Что произошло?

Как мать она хотела знать, все ли в порядке с Тори, но ей уже сообщили, что дочь не пострадала. С другой стороны, Тори как-то участвовала в этом деле, иначе Керри сюда не вызвали бы. И от этого у нее все внутри переворачивалось.

Сайкс мотнул головой на личный кабинет Фостера.

– Давай вначале обо всем спокойно поговорим.

Керри не стала спорить и пошла в кабинет. Она понимала, что не сможет усидеть на стуле, поэтому осталась стоять и ждать, пока Фостер закроет дверь за Сайксом.

– Родители Брендал уже едут. Они находились на совещании в Монтгомери. Слава богу, есть тетя, которая сразу же поехала в больницу к Брендал. – Фостер потер лоб. Его рука заметно подрагивала. – Мы продолжаем разбираться, что именно произошло.

– И вот тут оказывается задействована твоя девочка, – вставил Сайкс.

Теперь Керри почувствовала беспокойство совсем другого рода.

– Тори никогда бы…

– Нет, – Сайкс перебил ее на середине предложения. – Я не утверждаю, что она толкнула Майерс, но Тори и еще две девочки находились на лестничной площадке вместе с Майерс, когда все произошло.

– Толкнула? Что, черт побери, происходит, Сайкс? – Керри почувствовала, как внутри у нее все сжалось.

– Как я и сказал, вокруг Майерс, когда она упала, стояли трое, – повторил детектив. – Тори была одной из них.

Беспокойство исчезло, его сменил гнев.

– Где она?

– С Тори сейчас разговаривает Петерсон. Мы считаем, именно она, скорее всего, нам все толком объяснит, раз ты служишь в полиции, ну и вообще…

Керри прекрасно поняла, что он имел в виду. Детектив была очень сердита и теперь обратила внимание на Фостера. Ее материнский инстинкт, желание защищать своего ребенка пересилили десять лет работы полицейским, прошедшим суровую школу.

– И вы это допустили?

Фостер перевел взгляд с Керри на Сайкса.

– Детектив, вы уверяли меня, что с мамой Тори проблем не возникнет и можно сразу начинать допрос. – Он снова посмотрел на Керри. – Простите. У меня нет слов.

Керри прикусила язык, поскольку не могла выругаться. Все уже сделано.

– Отведите меня к ней. Прямо сейчас.

Сайкс медленно выдохнул.

– Сюда.

В кабинете зазвонил телефон, поэтому Фостер задержался для ответа на звонок. Керри вышла за другим детективом в главный коридор. Здесь она уже больше не могла сдерживаться и выпалила:

– О чем ты, черт побери, думал, Сайкс?

Он остановился, повернулся на сто восемьдесят градусов и гневно посмотрел на нее.

– Послушай, у нас девочка, которая получила очень тяжелые травмы. Ее жизнь висит на волоске. У нас есть еще три девочки, которые знают, что случилось, и ни одна из них не желает ничего говорить. Ты уж точно должна понимать, что нужно срочно разобраться в случившемся. А что, если бы твоего ребенка увезли в больницу на «скорой»?

Керри заставила себя мысленно сделать шаг назад. С одной стороны, он был прав. Во всех случаях, если несовершеннолетний как-то участвовал в деле, приходится ждать приезда кого-то из родителей, а это часто мешает расследованию. Это дает время ребенку испугаться еще больше, или запутаться, или, возможно, даже придумать что-то. Родители хотят защищать своих детей, даже если ребенок совершил преступление. Кроме того, ни один ребенок не хочет признаваться в присутствии родителя в нехороших поступках.

Но Тори была хорошей девочкой. Отлично училась. Она не станет врать или создавать проблемы. Никогда.

– Не вешай мне лапшу на уши, Сайкс. – Детектив не собиралась так просто спускать его с крючка. – Она ребенок. Ею легко манипулировать. Именно по этой причине существуют правила и установленные процедуры. Ты знаешь не хуже меня, что все, сказанное ею до появления меня в кабинете, не принимается в качестве доказательств.

– Да, да. Пошли.

Он снова тронулся с места. Сайкс остановился через две двери у кабинета на противоположной стороне коридора.

Кабинета школьного психолога.

Керри очень хорошо знала школьного психолога Энн Лири. Если она находится рядом с Тори, беспокоиться не о чем. Лири никогда не позволит ни манипулировать ребенком, ни травить, ни шантажировать его. Керри смогла вздохнуть посвободнее.

В маленькой приемной не оказалось секретаря, поэтому Сайкс направился прямо к двери кабинета психолога, постучался и открыл дверь.

Керри остановила взгляд на Тори, сидевшей в одном из двух кресел перед письменным столом Лири. Она сразу же увидела покрасневшие, припухшие глаза и щеки со следами слез. Керри ощутила новый прилив ярости. За столом сидела психолог, а Петерсон стоял рядом с ее стулом. Он не стал садиться и предпочел открыто демонстрировать власть и полномочия. Петерсон стоял с той стороны стола, где сидела психолог. Двое против одной. Он посмотрел на Керри, потом на напарника. То есть Петерсон попытался определить, какого количества проблем ожидать от Керри.

– Она пока не грозила тебя пристрелить, – попытался пошутить и хоть как-то разрядить обстановку Сайкс.

Петерсон снова перевел взгляд на Керри.

– Ты сделала бы то же самое, будь это мой ребенок.

– Убирайся вон, – отрезала Керри человеку, который понимал, что лучше не притворяться, будто он не вышел за рамки приличий. – Нам с дочерью нужно поговорить.

– Мы пообщаемся попозже, – обратилась Лири к Керри, вставая. – Дайте мне знать, если я вам потребуюсь или вы захотите обсудить последние двадцать минут.

«Двадцать минут». Петерсон долбил Тори двадцать минут, черт побери.

Керри кивнула психологу, подождала, пока трое взрослых выйдут из кабинета, и только потом позволила себе по-настоящему оглядеть Тори.

Ее четырнадцатилетняя дочь в мягком крутящемся кресле казалась непривычно маленькой. Тори скрестила тонкие ручки на еще почти плоской груди, и по лицу девочки было видно, как она на самом деле напугана. Не успела Керри сказать и слово, как Тори выскочила из кресла, бросилась матери в объятия и разрыдалась.

Керри долго держала ее в объятиях и шептала успокаивающие слова. У детектива по щекам тоже текли слезы. Тори в любом случае не виновата. Она никогда не станет никому преднамеренно приносить боль. Керри понимала, что так считают большинство родителей, когда речь заходит об их отпрысках, но она не просто считала, она знала. Тори, как и все остальные члены семьи, все еще переживали убийство кузины. Этот ребенок просто не мог нанести увечья кому-либо.

Когда плечи Тори прекратили дрожать, а громкие рыдания стихли, Керри подтолкнула дочь назад к креслу, а сама устроилась рядом.

– Расскажи мне, что случилось.

Тори уставилась в пол.

– Я… я не уверена.

У Керри сжалось сердце. Тори не могла встретиться взглядом с матерью, и это показывало: все не совсем так просто.

– Не торопись, – мягко сказала детектив. – Кто там был кроме тебя и Брендал?

При упоминании имени Брендал худое тело Тори дернулось.

– С ней все будет в порядке?

Керри ответила честно:

– Я не знаю. Сайкс сообщил об очень тяжелых травмах. Жизнь Брендал висит на волоске. Нужно подождать, послушать, что скажут врачи.

Тори вытерла глаза и только потом встретилась взглядом с матерью.

– Сара, Элис и я спускались вниз по лестнице, шли на следующий урок и столкнулись с Брендал на лестничной площадке. Она шла наверх на естествознание.

Историческое здание отличалось высокими потолками, поэтому лестница между первым и вторым этажами была в два раза длиннее обычной. В середине имелась лестничная площадка с окнами, выходившими во внутренний двор.

– И что тогда случилось? – терпеливо спросила Керри. Ей нужно уговорить Тори все рассказать.

– Да обычное поведение Брендал. – Тори прикусила дрожащую нижнюю губу. – Она же над всеми насмехается. Брендал обожает травить других. – Тори пожала плечами. – Я хотела сказать, что не желала ей никаких травм, никогда, но Брендал гнусно ведет себя со всеми, кого считает ниже себя, то есть с большинством девочек из нашего класса. Она всегда была такая, а теперь стала еще хуже.

Керри и Тори много раз подолгу говорили про задир, тех, кто травит и издевается над другими. Если в какой-то школе происходил подобный инцидент, они обязательно его обсуждали. Столько всего нужно сделать, чтобы пресечь подобное, но Керри не собиралась притворяться, будто знает ответ. Это серьезная проблема, а простого или быстрого решения нет.

– Брендал травила тебя? – Керри на секунду задержала дыхание. Пусть Тори ничего подобного не упоминала, но она вполне могла просто не хотеть делиться этим с матерью. У дочери ведь переходный возраст. Подростки далеко не всегда делятся всем с родителями в этот часто сложный период их жизни.

– Брендал относилась ко мне, как и ко всем остальным. Лично меня не выделяла. – Тори медленно выдохнула воздух. – В последнее время она больше всех задирала Сару.

Это стало новостью для Керри. Сара Тэлли была лучшей подругой Тори с детского сада. Робкая и тихая девочка. Никогда не попадала ни в какие неприятные ситуации. Всегда отлично училась, как и Тори. Керри удивилась, что мама Сары не попыталась вмешаться.

Впрочем, Сара ведь могла и не сказать ничего матери.

Прежде чем задать самый болезненный вопрос, Керри решила прощупать менее опасную территорию.

– Элис – новая девочка, которая пришла в Брайтонскую академию в этом семестре? Это ты у нее ночевала пару раз?

Тори кивнула.

– Элис Кортес. Помнишь, она переехала из Мексики в прошлом году? Думаю, в августе. У нее умерли родители, и ее к себе взял дядя. До нашей школы она ходила в другую, но что-то там не сложилось.

Керри вспомнила, как Тори пришла домой расстроенная и рассказала грустную историю о первом дне занятий после каникул. Она решила подружиться с новой девочкой, но другие не торопились это делать.

– Брендал и Элис задирала?

Тори покачала головой.

– Элис ее просто игнорировала. Больше всего она издевалась над Сарой, в особенности в последнее время. – Тори отвела взгляд и уставилась на руки. – Все, что я знаю.

Керри поняла, что последние слова дочери не соответствуют истине. Тори не умела врать. Или, может, навыки Керри по выявлению лжи были особенно хорошо отточены. В любом случае Тори недоговаривала.

– Я понимаю, тебе трудно, – заверила Керри дочь. – Мне также знакомы ощущения, когда хочется защитить человека, который тебе небезразличен, но иногда этого делать нельзя. Защищать – не покрывать. Это разные вещи. Кого из девочек ты пытаешься защитить?

Тори сжала руки у себя на коленях. Когда дочь наконец подняла глаза и встретилась взглядом с Керри, по щекам у нее снова текли слезы маленькими солеными речками.

– Клянусь: я не знаю, толкал ее кто-то или нет. Я знаю, что я не толкала, но я была полностью сосредоточена на том, как Брендал выплескивала гнев, поэтому я не уверена, кто и что делал. Все произошло очень быстро.

Керри медленно кивнула.

– Хорошо. Если ты не видела, что случилось, я могу понять, почему ты не хочешь высказывать догадки.

Тори снова посмотрела на нее.

– Клянусь: я не уверена. – Тори обвела взглядом кабинет и вновь встретилась взглядом с Керри. – Я не хочу, чтобы у кого-то возникли неприятности. Я ведь не уверена.

Керри сжала руку дочери.

– Если не уверена, тебе не следует говорить ни одно ни другое, – осторожно произнесла она. – Что ты сказала детективу Петерсону и миссис Лири?

– То же самое, что и тебе. Я не знаю, кто ее толкнул и вообще толкал ли. Я смотрела на Брендал, пока та изгалялась, а потом внезапно она полетела вниз спиной вперед. Брендал стояла спиной к лестнице – к идущим вниз ступеням. Может, она оступилась или как-то не так наклонилась, потеряла равновесие. Вдруг ничьей вины тут и не было.

Керри кивнула, по большей части ради дочери.

– Возможно. А в коридорах больше никого не было? Учителя или ученика, который мог что-то видеть?

Тори покачала головой.

– Уже был звонок.

Не тот ответ, на который надеялась Керри. Она пыталась придумать, кто еще мог видеть происходившее. Вахтер? Библиотекарь? Еще один опаздывающий на урок школьник? Но почему они не дали показаний?

«Потому что больше никого не было». Керри почувствовала, как ей на плечи начал давить еще один груз.

– Что теперь будет?

Страх в глазах Тори так ударил по Керри, что она чуть не сломалась. Эмоции били через край.

– Посиди здесь немного, пока я побеседую с другими детективами. – Керри встала и повернулась к двери.

– Мне просто хочется вернуться домой, – прошептала Тори и плотно зажмурилась, но новый поток слез все равно хлынул.

– Я отвезу тебя домой, как только смогу, – пообещала Керри.

Она вышла из кабинета Лири и закрыла за собой дверь. Сайкс, Петерсон и Лири собрались в маленькой приемной. Они, несомненно, прислушивались к происходившему за стеной.

– Она тебе что-нибудь сказала? – сразу же захотел узнать Сайкс.

Керри покачала головой.

– Тори не видела, что послужило причиной падения. Она смотрела прямо на Брендал, и та внезапно вдруг стала заваливаться назад.

Петерсон кивнул.

– Она придерживалась этой версии с самого начала.

Керри хотелось оторвать ему голову и плюнуть в горло.

– А тебе не приходило в голову, что она придерживается этой версии, поскольку это и есть правда?

Сайкс поднял руку ладонью к Петерсону, пока тот еще не успел выплеснуть то, из-за чего его лицо приобретало неприятный красновато-пурпурный оттенок.

– Проблема в том, Девлин, что это говорят все трое, – произнес Петерсон усталым голосом. – Можно ожидать неуверенности у одной девочки, но не у всех троих.

У Керри опять все сжалось внутри.

– Сару и Элис уже тоже допросили?

Сайкс кивнул.

– Миссис Тэлли находилась на собрании родительского комитета в кафе. Опекун Кортес приехал сразу же после нашего звонка. Нам до тебя было трудно дозвониться.

– Странно, – парировала Керри. – У меня нет никаких пропущенных вызовов от вас двоих.

Сайкс и Петерсон переглянулись, потом оба пожали плечами.

Неважно. Керри точно знала, что произошло. Или, если точнее, что не произошло.

– Значит, только Тори допрашивали без присутствия родителя или законного представителя?

Сайкс и Петерсон опять переглянулись.

– Мне очень жаль, – заметила Лири. – Детектив Сайкс…

Керри подняла руку и посмотрела на другую женщину.

– Я прекрасно понимаю, что случилось. – Мать Тори повернулась к Сайксу. – Заявление моей дочери вы получили. Я забираю ее домой.

Сайкс с Петерсоном начали спорить. Керри не стала обращать на них внимание. Еще до того как уйти, ей в голову пришла одна мысль, и детектив снова повернулась к Лири.

– Это одна из лучших частных школ в штате. Обучение моей дочери обходится в кругленькую сумму. Разве в коридорах нет камер видеонаблюдения?

На Керри накатила новая волна негодования. Подобное не должно было случиться, но раз уж произошло, где были все учителя? Неужели никто не видел четырех девочек, явно опаздывающих на следующий урок? А ведь одна из них орала на трех других. Камеры видеонаблюдения в школе имелись. Детектив это знала, но осознание такого факта только сейчас прорвалось сквозь все эмоции, затуманившие ее мозг.

Похоже, Лири требовалось собраться с силами для ответа на вопрос Керри.

– Камеры есть. Да.

– Мы уже посмотрели записи, – пояснил Сайкс. – Камера видеонаблюдения на первом этаже расположена так, что охват заканчивается на этой первой площадке. Мы видим только ступни девочек. Мы не можем определить, кто что делал. Охват камеры на втором этаже тоже доходит до этой площадки, но с другой стороны. Пользы от записей никакой.

Керри почувствовала охватившее ее разочарование.

– Мы уезжаем. Когда снова захотите поговорить с моей дочерью, вначале спросите меня.

Керри не стала обращать внимание на жалобы детективов и отправилась в кабинет, где уже ждала Тори.

– Поехали.

Тори схватила с пола рюкзак и последовала за матерью.

В коридоре мистер Фостер тихо о чем-то беседовал с матерью Сары Тэлли. Сара ухватилась за мать, словно пришедший в ужас ребенок, только научившийся ходить. Если Рене Тэлли и заметила, как появились Керри и Тори, она это никак не показала.

Керри понятия не имела, где находилась третья девочка, Элис Кортес. Может, в кабинете второго психолога. В этой школе постоянно дежурили двое.

Тори уставилась на Сару, но та даже ни разу не посмотрела в ее сторону.

– Пошли. – Керри взяла дочь под руку. – Мы разберемся с этим делом.

На улице двое полицейских в форме сдерживали натиск репортеров, появившихся на месте трагедии, как стая стервятников, отчаянно желавших ухватить кусочки. Керри подтолкнула Тори к месту пассажира в машине и очень надеялась, что журналисты не успели сфотографировать ее. Детектив не хотела, чтобы Тори была лицом этой трагедии.

Когда они доехали до улицы, Керри, не притормаживая, повернула направо. Журналисты уже бросились и в том направлении, но женщина успела умчаться. В итоге они не добрались до ее машины. Керри неоднократно встречалась с большинством собравшихся журналистов по работе и, к сожалению, была единственным детективом, ездившим на винтажном джипе «Вагонер». Находчивому репортеру не потребуется много времени определить, кто уехал на этом автомобиле. И еще быстрее он выяснит, что у Керри есть дочь – учащаяся этой школы.

Она выругалась про себя – Керри разозлилась, что держится за эту чертову машину.

– Что мы теперь будем делать?

Голос Тори звучал так жалобно, что Керри захотелось ее обнять и качать, как она делала, когда дочь была совсем маленькой.

– Мы едем домой. Сайкс и Петерсон со всем разберутся. Они хорошие детективы.

Детектив сказала это, несмотря на то что была сейчас на них очень зла.

Тори смотрела в окно. Керри хотелось успокоить дочь, заверить, что вскоре происходящее закончится и все опять будет хорошо. Однако она не станет врать дочери. Расследование займет какое-то время, и процесс будет болезненным. Если Майерс умрет, то дело станет значительно хуже.

Пусть Майерс и была задирой и травила других, но все равно Керри молилась, чтобы девочка выкарабкалась. Независимо от ее поведения Майерс не заслуживала смерти в качестве наказания. Ни один родитель не должен страдать из-за такой утраты. Керри видела, что подобная боль сделала с ее сестрой и зятем. Она никому не желала таких переживаний.

У нее завибрировал мобильный телефон, и Керри подумала, не проигнорировать ли звонок. А если это Фалько? Она стала рыться в кармане, достала телефон и посмотрела на экран. Аппарат продолжал настойчиво вибрировать. На экране мелькало лицо Фалько.

– Отъезжаю от школы, – произнесла она вместо «алло».

– С нашей девочкой все в порядке?

У Фалько и Тори сложились прекрасные отношения. И это Керри тоже ценила в напарнике. Отец Тори, Ник Джекмен, переехал в Нью-Йорк и завел там новую семью. Его второй женой стала женщина, с которой он изменил Керри. Тори отчаянно требовалось заполнить пустоту после отъезда отца. Фалько ее заполнил, взял на себя роль мужчины в семье. Керри не могла и мечтать о лучшей замене отцу ее дочери. В особенности, раз у Керри не было ни времени, ни желания заводить какие-то новые отношения. Ей хватало семьи и работы.

Детектив не стала бы этого делать в любом случае. Позволять себе снова так глубоко доверять кому-то? В обозримом будущем маловероятно.

– С ней все в порядке. Мы позднее об этом поговорим.

– Понял. – Фалько откашлялся. – Я знаю, на тебя и так много всего навалилось, но у нас есть продвижение.

Керри потребовалось мгновение на перестройку мыслей. Она редко позволяла себе полностью отключиться от расследуемого дела, как в этот раз.

– Вы нашли свидетеля?

– Нет, но я наткнулся на мобильный телефон Уолша. Он был засунут в его носок, словно запасной пистолет.

«Умный парень». Хотя иногда ума не хватает, чтобы остаться в живых.

– И?

– Последний звонок Уолш сделал на номер, который я узнал.

Керри притормозила перед перекрестком и ждала, когда ее напарник сообщит остальное.

– Кросс, – объявил Фалько. – Наш убитый заместитель окружного прокурора разговаривал с Кросс вчера в десять вечера.

«Сэди Кросс». Вот уж неожиданный поворот событий. Кросс в прошлом была детективом в Управлении полиции Бирмингема. Она служила в полиции добрую дюжину лет, затем ушла. Все говорили, что Кросс стала сама не своя после последней операции по внедрению в преступную группу. Она исчезла почти на год и вернулась со стертой памятью. Эта женщина совсем не помнила, что с ней происходило в течение того года, и очень мало, что происходило на протяжении четырех месяцев до исчезновения, пока она работала под легендой здесь. Кросс была странной. У Керри она вызывала настороженность и озадачивала.

Но у Керри был перед Кросс должок.

Какое бы отношение Кросс ни имела к этому двойному убийству, у Керри не было выбора – она не могла себе позволить обвинять женщину сразу и торопиться с выводами. Совершенно точно Керри не имела права первой бросать камень.

– Ты уже с ней разговаривал?

– Нам следует сделать это лично. Я могу поехать и без тебя, если так будет лучше в сложившейся ситуации.

– Нет. Ты прав. Мы должны вместе с ней поговорить. Я за тобой заеду.

Диана, сестра Керри, всегда была рада провести время с Тори.

– Я на некоторое время завезу Тори к Диане.

Тори посмотрела на нее. Дочь не произнесла ни слова, но вопрос был написан у нее на лице: «Ты собираешься бросить дочь, получившую такую встряску, лишь бы расследовать дело?»

Какая мать так поступает?

4

12:30

Лофт Сэди Шестая авеню, Двадцать седьмая улица Бирмингем

Сэди смотрела на экран телевизора. Шла программа новостей. В табачной лавке «У Лео» произошло двойное убийство. Имена жертв пока не сообщались. Сэди и сама знала, что там случилось.

Уолш мертв.

Сегодня утром он хотел обсудить с Сэди, что ему удастся узнать на встрече с Курцем, но не позвонил. Ей не требовалось звонить ему. Уолш был мертв. Сэди Кросс это знала. Он мог не позвонить и не явиться к ней сегодня утром только в случае смерти.

– Сукин сын!

Она нажала на пульт, и экран телевизора снова стал черным.

Сэди же ему говорила. Проклятье. Она неоднократно ему объясняла. Его план был не самой лучшей мыслью. Не для него. Уолш не знал, как нырять в такой глубокой воде и при этом не стать приманкой для акул. У него не было опыта. Только много амбиций и бесстрашие.

«Идиот».

Сэди закрыла глаза и попыталась забыть его лицо. Он был слишком молод для смерти. Еще и тридцати не исполнилось! Но как он нацелился стать великим героем…

– Я сама прекрасный пример того, к чему приводит это дерьмо, – пробормотала она себе под нос.

А теперь полиция не оставит Сэди в покое. Сотрудники будут ползать у нее по заднице. Сэди Кросс была, как и всегда, чрезвычайно осторожна. Никаких звонков, только если на запасные телефоны, иногда «одноразовые». Никаких писем по электронной почте, никаких СМС-сообщений. Они встречались тайно, всегда только вдвоем. Никто не мог знать, что они разговаривали, но после поступка Уолша их знакомство скрыть не получится.

Вчера вечером он позвонил ей с личного мобильного. Сэди сразу же высказала ему, что об этом думает, но Уолш пребывал в слишком большом возбуждении, и его это не волновало. Уолш сообщил, что подошел совсем близко. Курц согласился поговорить с другими владельцами маленьких, независимых магазинов и лавок, с теми, кого, как он подозревал, беспокоили те же проблемы. А что еще важнее, Курц нашел потенциальный источник дряни, и они собирались прямо спросить его о ряде вещей.

А теперь Уолш мертв.

Детективы, ведущие расследование, обнаружат звонок. Независимо от того, стер ли он его из «Звонков», а ее номер из «Контактов», они все равно выяснят, что Уолш ей звонил.

Ошибка номера не пройдет. В таком случае не говорят около трех минут, как разговаривали они.

«Проклятье!»

Сэди схватила со стола сигареты и немного помяла одну из них. Она вставила сигарету в уголок рта и щелкнула зажигалкой. Сэди с наслаждением глубоко втянула дым и позволила ему наполнить ее легкие – такие комфортные ощущения может дать только никотин. Ее не волновал рак легких. Сэди не ждала долгая и богатая жизнь. Было чудом, что она вообще еще не умерла.

Многие пытались отправить Сэди Кросс на тот свет. Ей было плевать. Ее это не волновало. Еще один прожитый день означал, что Сэди требуется искать способы отвлечься от разрозненных кусочков прошлого, которые преследовали и мучили ее. Сэди Кросс не собиралась кончать с собой. Она ничего с собой делать не собиралась. Ей просто было плевать. С ней покончено.

«Покончено. Покончено. Покончено».

В мысли Сэди проскользнул отец, и она от него отмахнулась. Он уже давно отрекся от всего, что касалось ее. Сколько они не разговаривали? Год? Вероятно, отец будет счастлив, когда она перестанет мешаться под ногами. Тогда ему больше не потребуется разочаровываться в дочери. Она не сможет еще больше испортить его жизнь, если помрет. Сэди Кросс не будет смущать отца и ставить в неловкое положение. Совершенно точно: его жизнь станет проще.

«Вы женаты? Нет, нет, я вдовец. Дети есть? Нет, детей нет. Моя единственная дочь умерла».

Как это будет для него хорошо. Не придется объяснять, кто его дочь. Где она живет. Чем дочь занималась после увольнения из Управления полиции Бирмингема. Единственный вопрос, который может возникнуть – как Сэди умерла. Он вполне может как-то скрыть правду. С отца станется. Рак, как у ее несчастной матери? Ее сбила машина, водитель скрылся? Разбойное нападение, во время которого ее убили?

Но Сэди не умерла.

По правде говоря, Сэди Кросс на самом деле не понимала почему. Ей следовало умереть в день, когда она исчезла сколько-то там лет назад, или в один из многочисленных других дней, когда что-то случалось, до или после. В тело Сэди неоднократно прилетали пули. Она попадала в автокатастрофы, в основном когда преследовала плохих парней. Каким-то образом Сэди выжила во всех передрягах.

– Твоя удача не будет вечной, – пробормотала она себе под нос и снова втянула дым в легкие. Положительным моментом будет то, что ей не придется беспокоиться из-за всего этого.

Сэди Кросс никогда не рассматривала вариант суицида. Ее много как можно было назвать и охарактеризовать, но Сэди никогда не сдавалась. А по ее мнению, совершить самоубийство означало сдаться. Выбрать легкий путь. Оставить весь остальной мир подчищать за тобой дерьмо.

Нет. Она не сдается. Сэди просто посылает весь мир подальше, и, может, когда-нибудь кто-нибудь сделает это за нее.

Проще простого.

Она пересекла комнату и раздвинула шторы на окне, выходящем на Шестую авеню. Пока никого из полиции. Ее телефон, как ни странно, не звонил. Детективы должны были уже позвонить по ее номеру и выяснить, кто она такая. Если только они не нашли телефон Уолша… Или он стер всю историю звонков.

Если одно из двух, то у нее есть в запасе какое-то время.

Сэди разжала пальцы, и штора вернулась на место, по воздуху полетела пыль, копившаяся годами. Она повернулась к окну спиной, боком присела на подоконник и огляделась в комнате. На самом деле все не так плохо. У Сэди Кросс есть это место. Да, совсем небольшая квартирка, но ее собственная. Гораздо больше, чем дал бы ей отец, черт его побери. По сути, он ведь отрекся от дочери.

Поли Уинтерс, в прошлом полицейский и самый лучший частный детектив в штате Алабама до самой смерти, оставил это здание и бизнес ей в наследство. Он умер прошлой весной. Уинтерс был ее лучшим другом, а также больше всех подходил на роль родителя после смерти мамы. Он был настоящим отцом. А ее биологический отец очень изменился после смерти жены. Оттолкнул от себя Сэди, стал жестким и холодным. Она не могла ему угодить даже после того, как поступила на службу в Управление полиции Бирмингема. Сэди попросилась в группу, занимавшуюся наркотиками, чтобы произвести впечатление на уважаемого старшего спецагента Управления по борьбе с наркотиками Мейсона Кросса. Она хотела стать героиней подпольной работы, добиться в этом больших успехов, как когда-то он сам.

Это не произвело на него впечатления.

От мыслей об отце и прошлом у нее скрутило живот. Сэди отошла от окна и направилась к раковине. Ей нужно выпить кофе. Для виски слишком рано. Какое-то время она позволяла себе бесконтрольно пить. Больше она этого себе не разрешит. Папаша ведь ждет за кулисами, чтобы отправить ее в реабилитационный центр в третий, нет, четвертый раз.

– Ублюдок.

Она залила воду в кофемашину, добавила несколько ложек молотых зерен, нажала на нужную кнопку и запустила устройство.

Единственное, что было еще хуже, чем мучившие ее воспоминания о выпавших из жизни месяцах, – реабилитационный центр. Сэди Кросс провела более чем достаточно времени в больницах и реабилитационных центрах. Хватило бы на дюжину жизней.

Она подошла к письменному столу и перебрала лежавшие там папки. Последнее дело закрыто. Пока ничего нового не предложили. Маленькое частное детективное агентство вот так и существовало. Или пируем, или голодаем. Поли объяснил ей, что нестабильность работы частного детектива и стала главной причиной покупки этого здания. Бар внизу был единственным заведением такого рода в округе. Чисто ирландский, очень винтажный. Поли много лет назад сдал его одному ирландцу. Платы за аренду хватало на жизнь, если больше не появлялось никакой работы.

В последнее время Сэди оценила предусмотрительность старого друга. Прошел едва ли месяц после смерти Поли – и она завершила рухнувшую карьеру в Управлении полиции Бирмингема и взяла на себя руководство частным детективным агентством. Ведь в конце-то концов Поли оставил ей агентство. Почему бы и нет? Сэди может быть сама себе начальницей. Делать все, как сама считает нужным.

Получилось забавно. Отец, на которого она никак не могла произвести впечатление достижениями во время службы в правоохранительных органах, внезапно страшно расстроился, когда дочь решила закончить с карьерой.

Сэди потрясла головой, чтобы отогнать воспоминания. Она налила себе чашку кофе и направилась к стене рядом с дверью, отделявшей ее от узкого переулка. Окна на этой стене отсутствовали. Сэди Кросс использовала ее как огромную доску информации при расследовании дел. В этой части, у самой двери, было ее личное дело, расследование которого продолжалось уже больше четырех лет. То, которое не давало ей нормально спать и грызло ее каждый час бодрствования.

«Что, ради всего святого, произошло с Сэди Кросс?»

Поиск ответа на этот вопрос был единственной, пусть и не очень веской, истинной причиной ее слабого желания продолжать дышать. Чуть меньше пяти лет назад Сэди согласилась принять участие в операции, которая окажется ее последним заданием в Управлении полиции Бирмингема. Глубокое оперативное внедрение в преступную группу. Необычайно опасное. Через четыре месяца подпольной работы она исчезла. Почти через год после исчезновения Сэди появилась вновь, словно космический корабль с пришельцами сбросил ее назад на планету. За эти выпавшие из жизни месяцы кто-то будто украл человека, которым она когда-то была. Они забрали у Сэди Кросс больше, чем кто-либо знал. Вернулась только пустая оболочка. Ее блестящая карьера в правоохранительных органах внезапно превратилась в работу клерка, копающегося в пыльных старых папках с делами.

Теперь она здесь. Заполняет пустоту выпивкой и тем, что Сэди оставил Поли, пока она не сможет выяснить правду.

Она не могла сказать, почему это на самом деле столько для нее значило, но почему-то значило. Сэди уставилась на «линию времени», которую сама и создала. На стене висели дюжины листочков для заметок с клейким краем. Красных, желтых, пурпурных. Даже несколько розовых. Парочка светло-зеленых. Все – кусочки ее разбитых воспоминаний. Разлетевшиеся фрагменты. Ничто, ни помощь психотерапевта, ни регрессионная терапия не смогло вытянуть ничего, кроме каких-то обрывков воспоминаний. В прошлое Рождество она задумалась, не обратиться ли опять к тому врачу, который работал методом регрессионной терапии три года назад, не попробовать ли снова. Оказалось, что он умер. Автокатастрофа. Этот врач был единственным из всех психотерапевтов, который нравился Сэди… которому она хоть немного доверяла. Она подумала, не запросить ли карточку пациента и аудиозаписи сеансов после его смерти, но так и не удосужилась это сделать.

Сэди Кросс отпустила ситуацию. Ничего не поможет. Психотерапевты дошли до определенной точки, а сознание блокировало любое продвижение за нее. Это была кирпичная стена у Сэди в голове, и, похоже, никто и ничто не могло ее пробить. Может, истина заключалась в том, что она сама не хотела знать о находящемся за той кирпичной стеной. И ведь она не могла изменить ничего из случившегося за те выпавшие из жизни месяцы.

У Сэди в сознании слышались звуки, шептали образы, и это заставляло ее вздрагивать.

Она выжила. Но вставал один-единственный вопрос: почему?

Еще одна тайна из жизни Сэди Кросс.

Она уставилась на разноцветные листочки для заметок, некоторые уже побледнели, потеряли изначальный цвет от старости. А то, что случилось в эти выпавшие из жизни месяцы, на самом деле играет роль? Сэди больше не служит в полиции. Эти события не помогут построить мост над широкой, как каньон, пропастью между нею и ее отцом. Совершенно точно не помогут довести до конца проваленную операцию. Тем не менее часть Сэди хотела, чтобы эти недели и месяцы вернулись. Это ее жизнь, и в любом случае она хотела это знать и понять. Вписать в книгу жизни, как и остальные ее дни. Если Сэди собирается продолжать дышать, то нужно знать всю историю.

Доктор Оливер Холден, психотерапевт, использовавший метод регрессионной терапии, сказал Кросс, что воспоминания за той кирпичной стеной или исчезли навсегда, или так и останутся спрятанными за ней. По всей вероятности, попытки вытащить их оттуда – занятие бессмысленное. Если их не восстановила регрессионная терапия, они не вернутся. Травма может быть слишком тяжелой, такой, с которой ей не справиться. Человеческое сознание обладает способностью блокировать подобные воспоминания и умеет делать это очень хорошо.

Отрицание – невероятно сильный когнитивный процесс.

Прозвучал тихий сигнал тревоги, означавший, что кто-то приблизился к пожарной лестнице. Сэди направилась к ноутбуку и проверила показания камеры видеонаблюдения. Лестницу, ведущую на первый этаж, в бар, давно закрыли для оборудования жилого пространства на втором этаже. В этот лофт в верхней части здания – ее пыльный, плохо организованный дом – можно было попасть по пожарной лестнице из узкого переулка. Поскольку такой доступ делал Сэди уязвимой сам по себе, она предприняла дополнительные меры предосторожности для обеспечения собственной безопасности. Например, камеры видеонаблюдения и датчики движения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

 Modus operandi (лат.) – образ действия. Эта фраза означает привычный для человека способ выполнения определенной задачи, например, привычный для конкретного преступника способ совершения преступлений. В данном случае – преступный почерк – Здесь и далее примеч. пер.

Вернуться

2

 Синий во множественном числе в английском языке также имеет значение «хандра, меланхолия», а «быть в синем» – быть в плохом настроении, хандрить.

Вернуться

3

 Терраццо – строительный материал: кусочки камня, мрамора и стекла, залитые в единое полотно цементом.

Вернуться