Саша Ри-Эн
Огни во тьме ночной

Глава 1. Бегство и встреча со странным типом

Уходить Маклаю пришлось огородами. Очень быстро. Ночью. С пустыми руками. А все из-за того, что дочка старосты оказалась ужасно ревнива – Маклай на сестру кузнеца всего лишь глянул, один раз. Ну ладно, не один, но это неважно, до сеновала-то не дошло. Но старостиной дочке не докажешь, вот и пришлось драпать.

Бегал Маклай хорошо, быстро, ни одна собака не угонится, что было не раз проверено. Поэтому кадушки с дегтем и мешка с перьями в очередной раз удалось миновать. Жаль только, что еды не прихватил на дорогу, ну да ладно.

Когда деревня осталась позади, и оголтелые собаки, устав бить лапы, повернули домой, Маклай перевел дух и огляделся – вокруг под лунным светом серебрилось поле, невдалеке темнел лес, где наверняка найдется сосенка-другая, под разлапистыми ветвями которой можно сладко проспать до утра. Так он и сделал – двинулся в темнеющую чащу, рассудив, что лесное зверье вряд ли бросится на него со смолой да батогами.

В лесу бодрости поубавилось – там оказалось темно и как-то совсем неуютно. В голову полезли мысли о медведях, поджидающих за деревьями и потирающих лапы в ожидании легкой добычи. Маклай уже подумал вернуться на поле – там все-таки луна – и поискать стог сена подальше от деревни, но в этот момент ему почудился огонек, мерцающий невдалеке между деревьями.

Рассудив, что медведи (а также кабаны и волки) на такие хитрости не способны, Маклай двинулся на свет.

Огонек оказался маленьким аккуратным костерком, возле которого на поваленном дереве сидел мужик в черном плаще до пят. Лицо его скрывалось в тени глубокого капюшона.

– Здрав будь, добрый человек, – сняв шапку, поклонился Маклай. – Дозволь у костерка посидеть.

– Посиди, чего уж, – мужик подвинулся, освобождая место. – Как занесло тебя, мил человек, сюда в такой час?

– Да я это, мимо беж… шел, – Маклай умостился на бревнышке и протянул руки к огню.

Желудок очень не вовремя решил напомнить о себе, издав тоскливую песнь.

– Голоден? Хочешь, угощу?

Мужик сунул руку в карман, достал здоровенный гриб и протянул его Маклаю. Шляпка в свете огня оказалась красной в белую крапинку.

Маклай отпрянул, по спине побежали мурашки.

– Благодарствую, господин колдун, – произнес он, стараясь не стучать зубами. – Я совсем, ну ни капельки не голоден.

– Как знаешь, – колдун откусил от гриба и принялся жевать.

У костра воцарилась тишина, нарушало которую лишь негромкое чавканье.

– А с деньгами у тебя как, мил человек? – спросил колдун, дожевав и стряхнув крошки в траву.

Будет грабить, понял Маклай и слезно воскликнул:

– Нету! Ни единой монетки! Гол как сокол, как дальше жить не знаю!

И вывернул карманы, из которых посыпались остатки уворованного у старосты табака.

– Не знаешь, говоришь? – колдун посмотрел задумчиво. – Так я тебе подсоблю, выполнишь мою просьбу – будешь в золоте купаться, серебром подтираться, на медяки поплевывать.

Маклай замер, переваривая услышанное – про золото ему понравилось, про медяки тоже, только подтирание серебром слегка озадачило.

– Ну так что? – спросил колдун.

– Что? – отвлекшись от размышлений, переспросил Маклай.

– Просьбу мою выполнишь?

«Леший с ним, с серебром», – подумал Маклай и торопливо ответил:

– Да.

– Вот и отлично, тогда пойдем, – колдун поднялся.

– Куда это? – Маклай насторожился – отправляться куда-то ночью с колдуном показалось ему очень плохой идеей.

– Куда-куда, просьбу выполнять. Тут недалеко, не бойся.

«А, ладно, – подумал Маклай, – была-не была».

Место, в которое они пришли, выглядело зловеще: сухие мертвые деревья раскорячились, словно злобные чудища, в переплетениях ветвей что-то светилось, скрежетало и двигалось. Призрачный лунный свет делал это место еще более неприятным.

– Нам сюда, – колдун подвел Маклая к самому огромному дереву и поднес к стволу огарок свечи – перед ними открылась огромная дыра, уходящая в такую глухую тьму, что у Маклая поджилки затряслись. – Залезешь внутрь, спустишься вниз…

– Я?!

– Ты.

– А может, не надо? – Маклай хотел сделать шаг назад, но ноги словно к земле приросли.

– Надо, Маклаюшка, надо, – голос колдуна пробирал до костей. «Откуда он знает мое имя?» – мелькнула мысль. И тут же исчезла. – Ты обещал, а значит должен исполнить. Так вот, спустишься вниз, и там, внизу, будут три пещеры…

Спуск в бездну казался бесконечным. Маклай пыхтел, изо всех сил удерживая веревку, перебирал ногами, упираясь спиной в старый шершавый ствол. За шиворот сыпалась труха, снизу тянуло холодом… Наконец ноги потеряли опору. Отпустив веревку, он полетел вниз и приземлился, как и было обещано, на кучу сухой листвы.

Внизу, как ни странно, было светло – мерцали гнилушки, светился мох, даже букашки какие-то летали, сверкая крыльями.

Как и рассказывал колдун, Маклай оказался на площадке с тремя светящимися тоннелями. Лезть в них желания не было, но, вспомнив про обещанные понос-почесуху-срамную болезнь, он взял себя в руки и двинулся в крайний правый проход.

Шел он недолго и почти сразу вышел в пещеру, посреди которой стоял сундук, а на сундуке том – Маклай аж рот раскрыл – сидела демоница нечеловеческой красоты, из всей одежды на которой были только расшитый каменьями лиф да юбка блестючая с разрезом до пояса.

При виде Маклая красотка закинула ногу на ногу, сложила руки на груди и высокомерно произнесла:

– Чего тебе надобно, смертный?

Маклай уже хотел возмутиться такому обращению, но тут вспомнил наставление колдуна, достал из кармана кусок полупрозрачной материи, загогулинами расписанной, и взмахнул перед ее носом.

– О-ох, – демоница закатила глаза, – это же настоящий мурамайский шелк! Подари!

– Будет твоим, если дашь в сундуке порыться.

Маклай кинул ей лоскут, иона, подхватив его, принялась кружить по пещере, не помня себя от счастья.

Маклай бросился к сундуку, открыл его и вскрикнул от радости – тот оказался полон золотыми, серебряными и медными монетами. Серебро, помня свои размышления, решил не брать, на медяшки плюнул, набил все карманы золотом, а потом, стянув рубашку, связал ее у горловины и насыпал золота и туда.

После чего, оставив все еще танцующую демоницу, двинулся обратно.

Выйдя на площадку, он отправился во второй туннель. Этот коридор оказался длиннее, пещера, в которую он попал – больше, как и сундук. Красотка, сидящая на сундуке, тоже превосходила внешностью предыдущую. И для нее у Маклая нашелся подарок – от вида пояса, перламутром украшенного, демоница потеряла дар речи, а получив его, тотчас принялась скакать по залу, размахивая им так, что свист пошел. Открыв сундук, Маклай едва не ослеп от блеска драгоценных камней. А потом, освободив карманы от золота, набил их этой восхитительной красотой.

В третий проход он двинулся с любопытством, ломая голову над тем, что может быть лучше и краше того богатства, что он уже набрал.

Третий коридор оказался узким, тесным, с торчащими корнями, которые цеплялись за волосы и вылезали под ногами в самый неподходящий момент – Маклай едва не расквасил нос, когда упал, запнувшись. Даже часть каменьев растерял, но собирать не стал, рассудив, что для нового богатства тоже надобно место оставить.

Зал, в который он вышел, оказался вовсе не залом, а захудалой каморкой, в центре которой на здоровенном булыжнике стоял простой деревянный ларец. На полу, опершись спиной о камень, сидел паренек самого неказистого вида – мелкий, страшненький и лохматый.

– Мне бы сундучок бы, – произнес Маклай. Подарка для этого стража колдун не дал, велев выкручиваться самому. «Сообразишь, это просто».

– Плату давай, любезный, – сказал парень и, поерзав, уселся поудобней.

– Плату? – Маклай замялся. – А какую?

– А сам-то как думаешь? Я тут сижу, скучаю. Чего, по-твоему, мне нужно?

Маклай почесал в затылке.

– Цигарку скрутить?

– Себе скручивай! Историю давай, и чтобы поинтересней. Скучно мне.

– Так бы сразу и сказал, – обрадовался Маклай, садясь рядом. И принялся рассказывать про все свои приключения: и про старостину дочку, от которой сбежал, и про жадную мельничиху, к которой забрел прежде, и про сестричек-цветочниц, что повстречал в городе, и про много кого еще – жизнь его кочевая на события была богата. Страж слушал, восхищался и просил добавки. Такого благодарного слушателя хотелось развлекать еще и еще…

Опомнился Маклай уже на площадке, возле кучи листвы, в руках – сумочка старая да неказистая, из сундука вытащенная, на плече – мешок с золотыми монетами, а в ушах – восторги парнишки-демона, да слова его, на прощанье сказанные: «Ты мне удружил, так и я тебе добром отплачу: достань из сумочки мешочек с песком, да сунь себе за пазуху, а остальное отдай тому, кто тебя прислал. И будет тебе счастье».

Открыл Маклай сумочку, достал мешочек, а остальное тщательно увязал, за пазуху сунул и принялся наверх выбираться.

– Где тебя нелегкая носила? – пробурчал колдун, сумочку забирая. Посмотрел подозрительно на мешок, золотом набитый, что у Маклая за плечом висел, и ни слова больше не говоря, двинулся прочь.

Вышли они из леса, и дороги их разошлись: колдун пошел налево, Маклай – направо, к проезжему тракту, ведущему прямиком в город.

Глава 2. Сытная жизнь и ее последствия

«Эх, и развлекусь я теперь!» – подумал Маклай, входя в город. Первым делом он отправился искать жилье. Сделал он это просто – запрыгнул на запятки кареты, чей кучер спрашивал у городового, где лучше остановиться, да и въехал на постоялый двор, где затребовал себе самые лучшие комнаты.

– Куда тебе, оборванцу, – ответил владелец, окинув его презрительным взглядом. А надо сказать, что кафтан и штаны, подаренные дочкой старосты, после путешествия за сокровищами изрядно поистрепались. – У нас сам король останавливался, когда во дворце крыс травили!

– Так вот и я от короля, – нимало не смутившись заявил Маклай, высыпав на стойку горсть золотых монет.

– Так что ж вы сразу-то не сказали, любезнейший! – обрадовался трактирщик.

И началась у Маклая королевская жизнь: едва он устроился, так сразу же повелел прислать портного, цирюльника и заказал самой лучшей еды.

Молва о богаче, сорящем деньгами направо и налево, быстро облетела город, и посыпались Маклаю приглашения на балы да званые обеды. Он принялся заводить подруг среди наследниц самых богатейших семейств и вскоре сделался завсегдатаем всех городских салонов и собраний. Лучшие девушки падали к его ногам, сраженные баснословным богатством. Маклай их бережно поднимал, отряхивал, никому не отказывая во внимании, чем живо сыскал себе репутацию горячего парня, разжигая интерес все новых и новых красавиц.

Шли дни, бежали месяцы, и вот однажды, решив одарить очередную красавицу после ночи жарких утех, Маклай обнаружил, что деньги кончились. Тогда он вспомнил про драгоценные каменья, но и те неожиданно быстро подошли к концу.

Поток красавиц иссяк, знатные семейства прекратили зазывать на обеды и ужины, и даже те, кого он считал друзьями, стали делать вид, что знать его не знают.

Чтобы продержаться на плаву, Маклай начал распродавать имущество, затем съехал из лучших комнат в каморку на окраине, а потом и вовсе перебрался на пахнущий мышами чердак с дырявой крышей, куда пустили его исключительно из жалости.

Не имея ни гроша, мучимый голодом, он переоделся нищим и, измазав лицо грязью, уселся на паперти просить подаяние. Подавали мало, и в один отвратительный день, не выручив ни гроша, он решил покинуть город. Собрал нехитрые пожитки и обнаружил давно позабытый мешочек с песком, что взял из подземной пещеры. Развязал и огорченно вздохнул – песок оказался самым обычным, а вовсе не золотым, как вначале подумалось.

«И зачем он мне?» – подумал Маклай, беря щепотку.

В этот момент внизу, в хозяйских комнатах, что-то уронили, рука дрогнула, и песок просыпался на пол. И в тот же миг из ниоткуда возник уже знакомый всклокоченный паренек.

– О, – воскликнул Маклай, – снова ты! Давненько не виделись. Хочешь еще историй?

– Я-то не откажусь, а вот чего хочешь ты?

– Я? – Маклай задумался, живот заурчал от голода, и он с грустью произнес: – Мне бы сейчас корочку хлеба да чуточку молока.

И в тот же миг перед ним появился изящный столик с тарелкой из тонкого фарфора, на которой лежала корочка ржаного хлеба, а рядом в кружке белело молоко.

– Ух ты! – воскликнул Маклай. – А куропатку можешь?

– Легко, – ответил паренек, и на столе добавилась тарелка с румяной запеченной птицей.

– А паштет?

– Давай сразу списком, – в руках парнишки появились бумага и карандаш., и

Маклай понял, что спасен.

– Глазам не верю! – воскликнул он, когда посреди убогого жилища появился огромный, уставленный яствами стол. – Садись, дорогой друг, насладимся едой вместе!

– Ты предлагаешь мне поесть? – изумился паренек.

– Ну да, а что?

– А то, что я демон, а ты – человек. Обычно нас, демонов, ужинать не приглашают.

– Подумаешь.

– И вообще, я должен тебе служить, а не есть с тобой за одним столом.

– Служить? – удивился Маклай. – То есть ты теперь будешь исполнять все мои желания?

– Буду, – кивнул демон без особой радости.

– А что ты умеешь делать? – оживился Маклай.

– Всё, – лицо демона сделалось еще более унылым.

– Вот и отлично, а сейчас давай, садись, пообедаем.

Парень глянул на него настороженно.

– Мы, демоны, такое не едим.

– Тогда сотвори себе то, что вы там едите. И стул. Не стоя же тебе есть.

– Ну ладно, – на краю стола возник дымящийся котелок.

– Стул, – напомнил Маклай. И возле стола рядом с котелком появилась табуретка.

– Ну а теперь приятного нам с тобой аппетита!

Это был восхитительный ужин – пища оказалась настолько хороша, что даже в лучшие свои дни Маклай не едал ничего подобного. Демон тоже наслаждался вовсю – прихлебывал из котелка прямо через край. От его еды тянуло жаром, и Маклай, не выдержал, поинтересовался, что же такое он ест.

– Вулканическая лава, приправленная кишками грешников, лучший деликатес ада. Надеюсь, ты не против, что я его себе заказал?

– Да пожалуйста! Для друга – все, что угодно.

Демон закашлялся, отрыгивая пламя, а потом произнес:

– Ты удивительный человек, Маклай. За десять тысяч лет ты – первый, кто предложил мне пищу и назвал другом. Я этого не забуду, служить тебе стану честно и без подвоха, так и знай. А в знак особой благодарности назову тебе свое имя. Не произноси его просто так, но, если что-то случится, ты можешь вызвать меня даже из преисподней, и я явлюсь.

И он произнес имя, и сокрыл его Маклай в глубине своего сердца, решив называть демона кратко и емко – Сай.

Глава 3. Новая жизнь с демоном под боком

В тот же вечер Маклай обзавелся прекрасным добротным домом со всеми постройками, новою одеждой и обувью, каретой с лошадьми и верным другом, коим стал Сай.

Следующим утром, наряженный, напомаженный и накормленный до отвала деликатесами, он вышел в свет, сразив наповал бывших друзей и знакомых, которые сразу же захотели исправить недоразумение и снова вступить в ряды самых близких и преданных, однако Маклай оказался не лыком шит. Прежним красавицам в доступе к телу тоже было отказано по причине вероломства, а к новым он стал относиться куда более осмотрительно. Вскорости за Маклаем закрепилась слава рокового богача с причудами. Его снова стали приглашать на балы, обеды и ужины, только теперь он по большей части отсылал вежливые отказы, все более интригуя общественность.

Вечера они с Саем проводили за увлекательными историями, поскольку оказалось, что не только Маклаю есть чего рассказать.

Как-то раз, во время ужина у открытого окна, Маклай поинтересовался у своего друга, что это за башня заслоняет обзор, мешая любоваться закатом. Строение торчало, как выставленный вверх палец, вызывающе и нахально, попирая самые высокие городские постройки.

– В этой башне наш бургомистр держит свою красавицу-дочь, – ответил демон. – Губернатору нагадали, что она станет супругой мужчины, глупого, порочного и абсолютно нищего, вот он и опасается.

– Ну да, – согласился Маклай, – папашу можно понять. Эх, вот бы посмотреть на эту красавицу-дочку.

– Нет ничего проще, – сказал демон, и в тот же миг перед Маклаем возникла кровать, на которой с книгой в руках возлежала здоровенная деваха такого страшного вида, что мороз бежал по коже от одного только взгляда на ее лицо.

– Кто ты? – деваха вскочила и уставилась на Маклая (Сай счел за благо исчезнуть). – Ты решил похитить меня, чтобы надругаться над моим молодым невинным телом?

– Нет, вовсе нет, – произнес Маклай, отступая.

– Жаль. Тогда, может, ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы это сделать?

Маклай задумался. Никого, кроме Сая, в голову не приходило.

– Даже не вздумай, – прошипел на ухо невидимый друг. – Я ее не осилю.

– Извини, но нет, – с сочувствием произнес Маклай.

Бургомистрова дочка горестно вздохнула и снова уселась на кровать. Голова ее поникла.

– Что за дурацкая жизнь, – произнесла она. – Ты не представляешь, как тоскливо сидеть в башне, света белого не видя, когда твои ровесницы развлекаются, ни в чем себе не отказывая. А у меня из развлечений только книги. А мне бы так хотелось большой и светлой любви… или хотя бы просто перепихнуться.

В душе Маклая зашевелилось сочувствие.

– А почему бы тебе не сбежать? – предложил он. – Спустить веревку из окна, да и вперед.

– Веревку? – собеседница усмехнулась. – Мне ее не добыть. Я даже волосы отрастила, косу сплела, думала по ней спуститься, но нет.

– Мыши съели? – предположил Маклай.

– Порвалась, – бедняжка достала из-под подушки два лохматых огрызка, показала и сунула обратно.

– Что ж мне с тобою делать? – задумался Маклай. Деваху было жаль, но исправлять превратности судьбы собственным телом он был не готов.

– Если ты повелишь, я могу каждый вечер доставлять ее из башни в лучший бордель города, пусть только деньгами запасется, там ей вряд ли отпустят в кредит, – произнес Сай.

Обрадованная предложением, бургомистрова дочь бросилась обниматься, однако Маклай успел увернуться и велел Саю быстренько вернуть ее назад в башню. Что демон и сделал.

– Да-а, – произнес он, когда бедняжка исчезла. – Влезли мы в историю.

– А, ерунда, – отмахнулся демон. – Никто и не заметит.

Следующим вечером, дождавшись приказа Маклая, Сай перенес бургомистрову дочку в веселый дом. Наутро весь город бурлил от пересудов – ненаглядная бургомистрова наследница нашла-таки свое счастье в лице глупого и порочного красавчика из борделя «Горячие сны».

Пустые карманы красавчика с лихвой компенсировались умением доставлять удовольствие в постели, поэтому дочь бургомистра в своем выборе оказалась неумолима. Поползли слухи о скорой свадьбе.

Чем громче они звучали, тем тревожней становилось Маклаю. А все потому, что, помимо слухов о замужестве, начали поговаривать о том, что взбешенный губернатор нанял сыщика, дабы найти виноватого и сурово наказать. Маклай даже порывался покинуть город, да в последний момент передумал, понадеявшись на всемогущего Сая.

А с демоном тем временем начало происходить что-то странное – он то и дело замирал, словно к чему-то прислушивался, несколько раз и вовсе исчезал, внезапно прерывая разговор. На вопросы о том, что случилось, не отвечал, и Маклай начал волноваться. Не за себя, за него.

Как-то раз, вернувшись с прогулки, они, по обыкновению, решили поужинать, сидя у окна и любуясь закатом. Сай взял сахарницу, чтобы положить пару кусочков в чай Маклаю и вдруг застыл, словно изваяние. Лицо его изменилось, сделавшись старше, голос стал низким, хриплым. С трудом шевеля губами, он произнес:

– Ах ты, подлый ворюга! Мало тебе было золота да каменьев? Зачем ты мешочек мой украл?

– Я… Я не… – пролепетал Маклай, сжавшись от страха. Голос колдуна он узнал сразу, а слова подтвердили догадку.

– Отомщу! Жестоко отомщу! Не жить тебе, мерзавец!

Лицо демона исказилось, и колдун исчез. Сай тряхнул головой, приходя в себя. А потом, став белее мела, произнес: «Я виноват. Я нарушил договор, и мне придется уйти. Я больше не могу тебе служить».

И исчез.

Маклай подождал. Потом еще подождал. Когда наступила ночь, а друг так и не появился, он понял, что остался один.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.