Вера Зверева
Пепел на твоих губах

Пролог

– Сладкая моя, сходи за вином в домик для гостей? – попросил Ренат, нежно припадая губами к открытому чуть раскрасневшемуся от солнца плечу Виктории. – Возьми по бутылке красного и белого на свой вкус, хорошо? А я, пока мясо готовится, отойду в гараж, покажу Дамиру мою новую машину.

– Хорошо, – Вика чуть привстала на мыски, и поцеловала жениха в губы. – Никак не нарадуешься своей BMW?

– Никак не нарадуюсь тобой, солнце, ты такая красивая у меня сегодня, – ответил он, оглядывая её фигуру в тонком облегающем платье, что он сам для неё выбирал, и распущенные волосы. – А Дамиру, я просто покажу машину. Давай беги!

Басманов шаловливо подтолкнул её ладонью под ягодицы и ушёл вместе с двоюродным братом в сторону большого дома, рядом с которым располагалось отдельное здание гаража на несколько машин. Вика улыбнулась ему вслед и отправилась через просторный двор в сторону небольшого строения возле сада, домика для гостей, где в большой винной комнате Ренат хранил свою коллекцию дорогих и редких напитков, которые доставал перед гостями, чтобы произвести на них впечатление.

Он очень любил блеснуть своей состоятельностью, похвастаться коллекциями вин, часов, машин, даже начал собирать небольшую картинную галерею, но пока только в чулане, всё ещё не решив, где развешивать всё это великолепие, чтобы поразить всех своих друзей и знакомых.

Вика прошла по тропинке мимо пышно цветущих клумб и кустов ухоженного богатого сада. Новый садовник превзошёл сам себя в украшении территории. Шум и голоса большой компании, оставшейся у мангальной зоны и столиков, здесь становился тише, и хотелось задержаться подольше в уединении. Постоянные приёмы и вечеринки начинали утомлять.

Вика открыла незапертую дверь и вошла в просторную гостиную с панорамными окнами и мягкими диванами, прошла через комнату в прохладную винную галерею сквозь раздвижную дверь. Приятный холод коснулся её обгоревших на солнце плеч и заставил закрыть глаза от удовольствия. Сегодня было очень жарко на улице.

Пройдясь по длинному залу с маленькими полками-ячейками, из которых торчали бутылки, Вика вытащила пару тех, что, как она помнила, Ренат хвалил в прошлые разы. Хотелось сделать и ему приятно, а не только гостям. Но посмотрев на этикетку белого, решила поменять его. Своё любимое вино, Вика предпочла бы оставить для личного использования, быть может, тихого романтического вечера вдвоём с Ренатом, их отношения и так пошатнулись в последнее время. Сегодняшний день был редким исключением, когда он радовался ей и дарил поцелуи и улыбки вместо вечного недовольства и придирок.

Нет, белое вино она возьмёт другое. Виктория придирчиво осмотрела полочки, и взгляд её зацепился за потёртую бутылку. Это. Дорогое, редкое, привезённое из Испании в прошлом году. Ренату будет приятно видеть вытянутые лица впечатлённых друзей.

Чтобы достать бутылку, пришлось подвинуть к полкам небольшую раскладную лестницу. Вика забралась на неё с лёгкостью гимнастки и осторожно вытянула драгоценный сосуд. Но как только решила спуститься, почувствовала, что тонкий каблук провалился между досочками верхней ступеньки и она теряет равновесие. Она не успела ни взмахнуть руками, потому что крепок держала в них бутылку, стоящую целое состояние, ни даже вскрикнуть, падая назад.

Но тут кто-то поймал её на руки.

Вика открыла зажмуренные от страха глаза и увидела, что это Игорь, её тренер и друг, которого Ренат тоже пригласил на барбекю.

– Как я вовремя! – взволнованно проговорил он, не опуская её на пол, а лишь крепче обнимая.

– Боже мой, Игорь! Я так испугалась! Спасибо тебе! – нервно выдохнула Вика, прижимая к себе бутылку.

– Я держу тебя, не бойся ничего, – улыбнулся он и так и не опустил её ноги на пол.

– Можешь уже отпустить меня, – растерянно моргнула Вика, не понимая его поведения.

– Мне так не хочется этого делать, Вика, – он внезапно закружил её, держа на руках, и звонко рассмеялся. – Мне хочется заставить тебя летать! Порхать и смеяться вместе со мной! И ты сама упала мне в объятья!

– Пожалуйста, отпусти, – смутилась она. А сердце вдруг забилось быстрее.

Игорь плавно поставил её на пол, каблучки тихо стукнули о каменную плитку. Взгляд его при этом не отрывался от её лица, медленно опускаясь от глаз к губам.

– Я так рад, что наконец-то смог застать тебя одну, без этой толпы вокруг и не в зале. Ты и в зале, конечно, прекрасна, но я хотел бы не только составлять тебе программы и помогать с тренажёрами, я хотел бы… – он приближался к её лицу, а руки внезапно легли на талию.

– Игорь, о чём ты? – Вика попыталась попятиться, понимая, что здесь происходит какое-то ужасное недопонимание. Она никогда не давала ему повода думать, что он её интересует как-то больше, чем отличный тренер и добрый друг.

– Я только и думал, что о тебе в последние дни, – вздохнул Игорь и чуть наклонил голову, – ты не идёшь у меня из головы, Вика. Ты как наваждение. Всё, что хочу, это только коснуться твоих губ.

Руки его настойчивей прижимали к своему телу, и Вика поняла, что ей придётся сделать хоть что-нибудь.

– Прекрати, – она попыталась оттолкнуть его в грудь одной свободной рукой, второй всё ещё прижимая к себе бутылку, как последний барьер между их телами.

– Только один поцелуй… – наклонялся Игорь, и она ощутила его дыхание на своих губах,

Но тут что-то произошло, и Игорь оторвался от неё резким рывком назад, перед глазами мелькнула фигура и Вика, вскрикнув, рассмотрела Рената, отдёрнувшего тренера от не за плечо. Затем он резко развернул того и ударил кулаком в лицо, отчего Игорь упал на пол.

Вика от испуга прижала к себе бутылку и резко вдохнула. Ренат, не давая Игорю подняться или ответить, нагнулся, схватил его за ворот и ударил ещё раз с такой силой, что голова бедняги дёрнулась назад. Из носа и рта потекла кровь.

– Ренат! – вскрикнула Вика, – не надо!

– Молчать! – прикрикнул на неё Ренат и потащил беднягу за футболку из винной комнаты наружу.

Вика затолкала бутылку в первую попавшуюся пустую ячейку и выбежала за ними, чтобы увидеть, как Басманов бросил Игоря в середине комнаты на пол и со всего размаху пнул его в живот, затем отошёл на шаг назад, пока тот корчится, и начал расстёгивать ремешок своих дорогих часов.

Вика не знала, броситься ли к кашляющему на полу Игорю, или к Ренату, чтобы остановить его от дальнейшего насилия. Но выражение лица её жениха не давало надежды, что тот собирается останавливаться.

– Ренат, прошу, – решила она использовать крохотный шанс, – не надо! Ничего не было!

Ренат спокойно положил часы на журнальный столик в стороне и подошёл к Игорю, который пытался встать с пола, придерживаясь за живот. На светлой мраморной плитке красными кляксами разрывалась его капающая с лица кровь.

– Не было, потому что я вошёл! – Ренат снова был возле и без того поверженного соперника, – да, Игорь?

Он схватил его за шею и резким рывком поднял с пола, тут же ударил кулаком в живот выверенным натренированным ударом опытного бойца, коим и являлся. Игоря вновь отбросило, и он скорчился на полу, пытаясь вдохнуть. Дорожка крови потянулась за ним.

– Ренат! Прошу! Ты не так всё понял! – Вика почти повисла на его руке, когда он снова двинулся вперёд.

– Сидеть, женщина! – Басманов наотмашь ударил её тыльной стороной ладони, но этого было достаточно, чтобы Вика упала на пол, сбитая с ног. В ушах зазвенело, а щека вспыхнула огнём.

– Я доверил тебе самое ценное! – Вика с трудом открыла глаза, которые наполняли слёзы от боли, и увидела, как Ренат вновь возвращается к Игорю и склоняется над ним. Тот попытался свернуться в позу зародыша, закрывая руками голову, но Ренат резко отдёрнул его руку от лица и взял пальцами за подбородок, впиваясь в щёки. – Ты должен был заботиться о её спортивной форме, о её фигуре, подбирая тренировки, а не распуская свои руки!

С этими словами он снова ударил его, теперь в висок, от чего голова Игоря дёрнулась и повисла набок. Затем он перехватил его за ворот и ударил с другой стороны. Игорь застонал и на мгновение открыл глаза и взглянул на Вику, по его лицу ручьями текла кровь, массивный перстень Рената с лёгкостью рассекал кожу.

– Ты предал моё доверие! – сквозь зубы процедил Ренат, поднимая Игоря выше.

– Ренат, прошу! Ты же убьёшь его! Ты неправильно всё понял, я упала с лестницы, а он поймал меня! – поднималась с пола Вика.

Но Ренат лишь недовольно рыкнул, даже не глядя на неё, а лишь осматривая окровавленный пол и край ковра возле дивана. Дорогого белого ковра.

– Я не… я не хотел, – прохрипел Игорь.

– Хотел! – отрезал Ренат и потащил его волоком за футболку в сторону входной стеклянной двери. Вытащил наружу и ещё через несколько шагов бросил на каменную дорожку. Размахнулся и снова пнул ногой, – ты хотел мою женщину!

Вика споткнулась о порог и почти повисла на двери.

– Ренат! – простонала в отчаяньи она.

– Ты хотел, – Ренат ударил его кулаком, – МОЮ, – ещё раз, – ЖЕНЩИНУ!

– Хватит! – закричала Вика и обхватила шею жениха руками, чтобы остановить его, пока он действительно не убил её тренера. Чтобы не произошло между ними, оно не стоило его жизни!

Басманов по-звериному рыкнул и сдёрнул с себя Вику одной рукой, а затем снова ударил по лицу ладонью, да так, что её отбросило на край дорожки. От падения она со всего размаху ударилась головой о каменное покрытие и мир вокруг взорвался болью, звоном и ослепляющими вспышками. Вика согнулась, сжимая голову руками и почти не слыша больше криков Рената, который всё продолжал.

– Это! Моя! Женщина! – кричал он с каждым ударом. – А что моё! МОЁ!

Он бил, снова и снова, а Вика только слышала звон и сквозь наползающую темноту видела лицо Игоря едва видное из-под кровавых потёков, его глаза, направленные на неё, слышала его хрип, в который превратилось дыхание. Словно каждый вдох может оказаться последним.

– Не надо! – едва слышно прошептала она и закрыла глаза.

Последнее, что она услышала, это множество голосов, что приближались к ним, крича что-то, стук и топот шагов. И невыносимый высокочастотный звон, превращающийся в ослепляющую и оглушающую бесконечную боль.

Глава 1

Вот с этого самого момента начиналась её свобода. С узкой неровной грунтовой дороги между высокими, едва сбрызнутыми весенней листвой деревьями. С неглубоких луж под колёсами такси. С гладких стен и сверкающих прямоугольников окон её будущего дома, виднеющегося впереди.

Виктория смотрела сквозь тонкий налёт пыли на лобовом стекле на приближающееся здание и отблески солнца на нём, на геометрических солнечных зайчиков, рассыпавшихся осколками по асфальту. На её душе становилось всё светлей и легче с каждым мгновением, что дорога выходила на открытое пространство, оставляя позади мрачный прохладный лес.

Покрытый грязными брызгами жёлтый автомобиль такси объехал крайнее здание, повернул на боковую улочку и остановился перед подъездом. Оплатив поездку, Вика вылезла из машины и огляделась по сторонам. Лёгкий ветер подхватил весеннюю пыль с асфальта и взметнул её небольшим вихрем. Дожди ещё не успели смыть её, да и дворники, похоже, не торопились подметать. Слишком быстро её наносит с соседних строек, чтобы постоянно беспокоиться. С февраля всё очень сильно изменилось. Снег полностью растаял и ровные газоны перед сверкающими многоэтажными новостройками начали покрываться мелкой травкой.

Водитель вышел из машины и начал выгружать вещи из багажника прямо на тротуар. Вика окинула взглядом высокое прямоугольное здание с большими окнами. В комнатах её квартиры будет очень много света, как она и хотела. Обязательно заведу комнатные цветы, подумала она, много цветов, больших и маленьких. И пусть дом будет похож на цветущий сад или тропическую оранжерею.

– Это всё? – водитель хлопнул крышкой багажника и обошёл вокруг расставленных коробок.

– Ой, почти, – она опомнилась от своих мечтаний и быстро вытащила последнюю коробку с заднего сидения. Поставила её поверх остальных вещей. – Спасибо. Теперь всё.

Он с сомнением осмотрел расставленные вещи.

– Может вам помочь поднять их наверх?

За долгую дорогу из самого центра города к удалённым окраинам Новой Москвы Вике успел понравиться этот вежливый пожилой мужчина. Он был галантен и заботлив со своей пассажиркой, время от времени пытался завести с ней дежурные беседы о погоде или дороге, но не переходил черту, лишь иногда кидая тёплые взгляды в зеркало заднего вида. Можно было бы подумать, что она напоминает ему его дочь или внучку и эта теплота сама собой пробивалась через профессиональную отрешённость и привычную холодность. Но больше всего Вике не хотелось сейчас чувствовать на себе чужую заботу или даже жалость. Она понимала, что это не часть его работы, а личное рвение от души, но предложение принимать не стала и улыбнулась в ответ.

– Нет. Спасибо. Я сама.

Теперь она всё будет делать сама. Никаких домработниц и водителей, назойливых охранников, вечно нависающих со спины, будто они не защищают, а не дают сбежать. Никто не будет решать за неё всё до самых последних мелочей: где и чем питаться, когда ходить в зал на тренировки, где гулять и с кем можно общаться. Ренат и его свита почти полностью лишали её необходимости и возможности принимать решения. Поэтому такого вдохновения, как сейчас, Виктория не ощущала очень давно. Похожее окрыляющее чувство свободы возникло, когда она впервые переехала из родительского дома в общежитие института. Но тогда это было всё будто понарошку, на время, как игра во взрослых во дворе собственного дома. Сейчас же всё было по-настоящему.

Она оглядела свои пожитки: две большие картонные коробки набитые вещами первой необходимости, огромная спортивная сумка с одеждой, рюкзак и небольшой ящик без крышки с самым ценным и дорогим. Придётся перетаскивать всё частями. Например, затащить всё в два или три захода внутрь подъезда к лифту, а затем в лифт и наверх. Отличный план для начала действий.

Вика взгромоздила на себя большую сумку длинным ремнём через плечо, сверху надела рюкзак на обе лямки. Немного пошатнулась назад от веса, но не упала. Важным балансиром в её руках стала последняя небольшая, но довольно тяжёлая коробка. Так устойчивости хотя бы немного прибавилось. За остальным она решила вернуться вторым заходом, и двинулась к входной двери.

Вот он исторический момент, в голове звучат воображаемые фанфары, играет оркестр, будто встречает на вокзале поезд. И уже перед глазами цветы и салюты, праздник в мыслях и наяву, рука тянется к дверной ручке…

И широкая подъездная дверь летит прямо на неё! Резко распахнувшись с шумом, скрипом и детскими криками, она ударила её с хорошего размаха и сбила с ног. Если бы у неё были свободны руки, она бы точно картинно ими взмахнула или хотя бы попыталась защититься от удара. Но вместо них вверх взметнулась драгоценная коробка, и вещи из неё взлетели разноцветным салютом. Вика упала спиной назад на рюкзак, сверху рухнула сумка, коробка и все наполнявшие её книги. Рядом что-то жалобно звякнуло об асфальт.

А мелкие сорванцы даже не споткнулись, перешагнули, перепрыгнули и побежали дальше на площадку перед домом, громко смеясь. Дети, что на них сердиться, смысла в этом нет никакого. Правда, валяться вот так, как черепаха кверху лапами на набитом рюкзаке очень даже неприятно.

– Марыся! – крикнул совсем рядом скрипучий старческий голос.

Вика вздрогнула и сняла с себя полупустую коробку с остатками книг. Одна из них больно ударила её острым уголком обложки прямо в скулу. Пришлось с трудом перекатиться набок, чтобы подняться на ноги со всем навешанным грузом. Вместо ожидаемой старушки перед глазами выросло колесо велосипеда. Затем и весь велосипед показался из тёмного провала дверей, прокатился по тротуару и остановился рядом. Кто-то ловко подхватил её под плечи и поставил на ноги вместе с вещами.

– Спасибо, – машинально пробормотала она и, убрав растрепавшиеся волосы с лица, прищурилась на ярком солнце.

– Не за что, – ответил тёмный силуэт на фоне солнечных лучей и внезапно исчез из поля зрения.

Вика сгребла пальцами непослушные локоны назад, жалея, что не закрутила их резинкой в хвост. Ветер со спины теперь постоянно сдувал их на лицо. Поправив сбившиеся сумку и рюкзак, она оглядела масштабы неприятности.

Парень с короткой стрижкой, видимо, хозяин велосипеда, присев на корточки рядом, собирал с асфальта книги в коробку. На некоторых он останавливался, читал название, слегка отряхивал и только после этого аккуратно укладывал.

Взгляд сам собой скользнул к блестящим синим осколкам возле ног. Чёрт. Это была её любимая кружка, которая пережила столько разнообразных напастей, общежитие и даже чужой дом, а вот переезд и начало новой жизни её доконали.

– К счастью, – вдруг сказал велосипедист повернувшись. Он распрямился с полной коробкой книг в руках и кивнул на осколки. – Примета такая.

– Да уж, – вздохнула Вика, – но всё равно жалко. Любимая была.

Он пожал плечами, а она с трудом нагнувшись, собрала осколки и бросила в ближайшую урну. Прощай, кружечка. Всё имеет свой конец.

– Вам помочь? – парень так и стоял с коробкой. Вика, наконец, разглядела, что он немного старше, чем показался на первый взгляд. Просто по-мальчишески худой и жилистый, спортсмен, наверное.

– Я справлюсь, – машинально ответила она и взяла из его рук коробку. Подсознание тихонько указало на то, что зря она отказывается, путь до квартиры ещё неблизкий, а вещи тяжёлые. Но этот сигнал перехватило упрямство и твёрдая решимость выполнять план быть максимально самостоятельной, даже если в процессе есть опасность сломаться пополам.

Но, несмотря на отказ, парень всё равно придержал входную дверь, пока Вика втискивалась в проём со своим грузом в руках. Больше она решила не оборачиваться и молча отправилась к лифту, дверь захлопнулась за спиной с громким металлическим стуком. Велосипедист просто ушёл, как она и хотела на самом-то деле.

Совсем не хотелось сейчас ни с кем общаться, включая будущих соседей. Если, понадобится, позже познакомится, размышляла она. А может быть, и нет. Что такое ей может понадобиться у посторонних людей, что она не сможет раздобыть сама?

Она поставила книги на пол у стены напротив лифта, туда же сложила сумку и рюкзак. Затем снова вышла из подъезда и перетащила волоком две большие коробки к дверям. Выпрямилась, чтобы ещё раз открыть дверь магнитным ключом.

– Марыся! – послышалось с улицы. Вика обернулась на крик и увидела невысокую, полную старушку в забавной красной шляпке, которая шла по краю детской площадки с каким-то кулёчком в руках. Должно быть, внучку звала, которая убежала от бабушки на прогулке.

Вдалеке, на лесной дороге мелькнул велосипед и худощавая спина знакомого спортсмена. Через мгновение он скрылся за поворотом. Хотя почему знакомого, подумала Вика, они не представлялись друг другу, значит, незнакомого. Пусть так дальше и остаётся, у неё совсем не было желания с кем-то знакомиться, здороваться в лифте и у подъезда, ходить за чашкой сахара в ленивый выходной или что там ещё делают доброжелательные соседи.

Придерживая открытую дверь ногой, она по очереди затащила обе коробки в подъезд и, собрав, наконец, свои вещи воедино, вызвала лифт. Из двух поехал только один и, к сожалению, не грузовой. Пока зелёные цифры на табло медленно менялись от двенадцати к одному, Вика задумчиво рассматривала серые полированные стены с белыми прожилками в камне. Наверху её никто не ждёт, не встречает с вопросами, не складывает руки на груди с немым укором, не смотрит, будто в чём-то провинилась, и теперь должна угадать в чём. Там только пустота, пол, потолок, стены и даже мебели почти нет. Только свет из распахнутых глаз огромных окон. Мечта!

С трудом запихав все вещи и себя в придачу в лифт с риском быть зажатой дверьми, Вика нажала кнопку восьмого этажа. Невероятно тесно. Но зато смело можно сказать, что в новую жизнь она вошла с минимальным багажом из прошлого. По крайней мере, из материальных вещей, мысленно проговорила она сама себе. Это был неоспоримый плюс и именно таков был план. Никто не должен был догадаться, что она сбежала, пока не пройдёт достаточно много времени. Минимум вещей, незаметный отъезд и полная тишина – это её фора, время которое можно выиграть.

Вот и нужный этаж, холл, длинный коридор направо и две двери в конце, правая – её новая квартира. Вика дотолкала свои коробки как бравый муравей неподъёмную ношу и, не переводя дыхание, открыла входную дверь длинным, блестящим ключом. Внутри было тепло, даже душно, и невероятно светло. Просторная немного вытянутая комната с белыми гладкими стенами будет служить ей гостиной и кухней одновременно. Справа от входа небольшая тёмная комнатушка станет гардеробной комнатой или кладовкой, а две двери слева это ванная и её маленькая личная спальня.

В двух высоких хрустально-прозрачных окнах на противоположной от двери стене большой комнаты полоскалось на солнце нежно-салатовое море весеннего леса. Ветер весело перебирал тонкие верхние ветви с мелкими, совсем молодыми листочками. Как же здесь красиво, сколько свободы и воздуха в этом виде.

Вика захлопнула дверь ногой за своей спиной и заворожено направилась к окну. В прошлый раз она была здесь ещё зимой, в сером снежном феврале, и только в фантазиях могла представить, как это будет красиво теперь. А ведь впереди ещё май с его буйными красками и жаркое лето. Это зелёное море будет взрослеть на глазах, наливаться изумрудной сочностью июня, потом темнеть и покрываться августовской пылью, затем зажигаться жёлтыми фейерверками сентября, краснеть в угасающем пламени октября и исчезать, уходя в землю.

С этой высоты лес лежал как на ладони, будто стоишь на его берегу, и волны вот-вот захлестнут с головой. Где-то там, вдали, едва виднелись разноцветные высотки Москвы, ее шумные сверкающие по ночам улицы, блестящая лента реки и не иссякающая пёстрая толпа. Как она любила её и этот блеск, и как хорошо, что сейчас она так далеко.

От города и от него.

Вика открыла одну створку окна и вдохнула полной грудью свежий, чистый воздух. В маленькую душную квартиру ворвался ветер с запахами сырой земли, песка со строек и каких-то цветов. Сразу вспомнилось, что они проезжали аккуратные клумбы с первоцветами, это их запах, должно быть, забрался на такую недостижимую для цветов высоту. Ничего, скоро у неё будут и свои цветы дома.

И никто не скажет, что это грязь и сырость, что они не сочетаются с интерьером и выглядят как сорняки. Захочет, так вообще эти самые сорняки в горшках по подоконникам расставит. Посадит дома подорожник и будет залечивать им душевные раны.

В кармане куртки завибрировал мобильный телефон, Вика вздрогнула и закрыла окно. Сердце предательски ёкнуло перед тем, как она увидела номер на экране. Слава богу, это был не он. Не Ренат. Да и хватит уже бояться, что он позвонит. Не для того она новую симку завела, этот номер ему не узнать.

Вика спокойно ответила на звонок, это оказалась служба доставки с не самыми приятными новостями: та немногочисленная мебель, что ей удалось купить на оставшиеся деньги, приедет только завтра. Значит, сегодня придётся поиграть в спартанцев и поспать на полу, стол и стулья не понадобятся, всё равно в доме нет никакой еды, чтобы рассиживаться за ужином.

Мысль о еде напомнила ей, что надо бы включить электричество, тогда и холодильник заработает. Благо его и плиту Вика купила заранее, как и маленькую белую кухню. Теперь она в кредитах, как шамаханская царица в шелках, и выплачивать их будет вместе с ипотекой до старости или смерти от голода. Уж неизвестно, что случится раньше такими темпами.

Но это цена, которую она была готова заплатить. Вот сейчас растащит свои коробочки по углам и отправится изучать местность вокруг, должно же тут быть хоть какое-то маленькое кафе, чтобы слегка поужинать.

Дверь, коридор, лифт и вот Виктория уже выпорхнула из подъезда на улицу. Как же легко и хорошо ей было сейчас. В крови бурлила какая-то необъяснимая эйфория, и, казалось, не будь она взрослой и даже немного серьёзной на вид, поскакала бы по району вприпрыжку. Появилась даже шальная мысль забежать на детскую площадку и прокатиться на качелях с длинными цепочками. Такие ей всегда нравились в детстве. Раскачаешься на них, замрёшь, вцепившись в цепи, и глядишь только вперёд широко распахнутыми глазами: небо, земля, небо, земля. Дух захватывает.

Скорее всего, она даже немного улыбалась, пока порхала по улочкам между домами, но даже не думала об этом. На первых этажах жилых зданий Вика нашла пару небольших продуктовых магазинчиков и крохотную кофейню с несколькими столиками. Всё так, будто новое место жительства угадывало каждое её желание. И плевать, что слишком поздно для горячего кофе и сладкого пирожного.

Да, это бунт. Это восстание против тирании идеальных белых тарелок и идеальных блюд, стеклянных столиков, квадратно-бархатных диванов и наглаженных простыней. Да здравствует вредная еда и надувной матрас вместо кровати. Это теперь её сегодняшняя реальность и завтрашняя жизнь. Это всё то, что захочет она и только она.

Это тишина и бесконечный лес вокруг. Весь этот мир теперь принадлежал ей.

И даже мама не позвонит со своим вечным вопросом, когда свадьба.

Не знает мама новый телефон.

И свадьбы не будет.

Глава 2

Вика бы соврала, если бы сказала, что ей сейчас не было страшно. Было и ещё как. И страх этот был всё ещё неясный, сложный, смешанный из множества отдельных кусочков. И каждый из них был острым, режущим, с неровным краем, но все вместе они были лишь плодом её разума, хоть и причиняли при этом вполне настоящую боль.

 Что будет, когда он поймёт, что она исчезла? Будет ли искать, звонить, спрашивать общих знакомых? Будет ли метаться по квартире и злиться, швыряя телефон в диванные подушки, будет ли сидеть, обхватив голову руками, и потеряно смотреть в пол? Пойдёт ли в их общую спальню, чтобы перерыть оставшиеся вещи и найти ответы? Будет ли страшно переживать или, наоборот, обрадуется, что наконец избавился от той, кем был вечно недоволен?

Столько разных сценариев Вика продумала, пока шла по улице домой, что начинала кружиться голова. Солнце уже почти село и становилось прохладно. Оно ещё плохо прогревало землю днём и, как только апельсиновый шар закатывался за горизонт, по-весеннему холодная почва сразу выстужала воздух вокруг. Лёгкая куртка уже почти не грела, и Вика попыталась занять себя мыслью о том, что сейчас вернётся в квартиру и оденется во что-то тёплое.

Мягкий растянутый свитер… да!

Тот самый, который Ренат терпеть не мог. А теперь это не важно. Она не зря его хранила и прятала все это время, вот и сыграет он свою роль.

 Впрочем, такие проблемы больше не должны её беспокоить, уговаривала она себя, стоя в светлом лифте и глядя в настенное зеркало. Надо думать о более насущном. Что есть, где спать, как подключить интернет и запустить компьютер. Как обеспечить себя самостоятельно финансами и не залезть в долги по кредитам. Как не вылететь с новой работы, не вписавшись в плотный график отчётов. Ведь теперь, испытательный срок закончен и она полноценный сотрудник с соответствующей нагрузкой. Работать вполсилы больше не выйдет.

От этих мыслей голова начала болеть. Или от запаха краски, который висел в воздухе на этаже. Чем ближе Вика подходила к своей двери, тем сильней он ощущался. Должно быть в квартире за соседней дверью что-то красили буквально только что. Что ж, надо привыкать, здесь все только что переехали и звуки, запахи и проблемы ремонта будут общими ещё очень долго. Грохот, шум дрели, топот работников и грузчиков будут сопровождать её ещё долгие месяцы и к этому нужно морально приготовиться.

 В квартире было темно и пусто, лишь едва заметно гудел холодильник в углу кухни. Вика разулась в прихожей, оставив кроссовки у двери, прошла в маленькую спальню и включила в ней свет. На тёмных стёклах окна без занавесок отразилась одинокая женская фигура. Теперь она одна, впервые за долгие годы. Надо привыкать.

Из большой коробки, что она притащила сюда ранее, Вика достала пакеты с подушкой, одеялом и единственным комплектом постельного белья. На самом дне, под полотенцем и другой мелочью нашёлся главный спаситель – надувной матрас. На нём они с Ренатом загорали в прошлом году на даче… валялись едва одетыми на раскалённой на солнце поверхности, растирая по нему пальцами и телами сухой песок с пляжа.

Тьфу ты. И как его теперь выбросить из каждой мысли? Возможно ли это вообще после стольких лет вместе?

 Вика раскатала и расправила матрас на середине комнаты, подсоединила и воткнула в розетку электрический насос. Включила его, и неожиданно громкий жужжащий звук разнёсся по пустому помещению, эхом запрыгал по голым стенам и потолку, многократно отражаясь и усиливаясь. Захотелось закрыть уши руками, спрятаться под ладошками в поисках тишины. Когда она уже почти поднесла руки к голове, из-за стены послышался недовольный глухой стук. Этот шум ещё кого-то побеспокоил в вечернее время.

Вика глянула на часы, уже поздновато для шума и при большом желании вредные соседи могли бы и полицию вызвать, но оставалась надежда, что они проявят понимание. Это ведь зачтётся в будущем каждому из них. Сегодня они послушают её насос, завтра она их перфоратор и все вроде бы довольны. Или недовольны и вот-вот придут с претензиями под дверь.

Слава богу, насос был хорошим и со своей работой справился быстро. К этому моменту Вика уже расхаживала по комнате в растянутом свитере и время от времени выглядывала в открытое окно. Хотелось проветрить квартиру от заползшего непонятно через какие щели запаха краски.

На тёмном горизонте исчезали последние отблески заката, облака затягивали тающий кусочек фиолетового неба. Вдалеке над колышущимися на ветру деревьями перемигивались огни города. Со стороны лесной дороги, по которой она приехала сюда на такси, слышался звонкий лай собак. Их там словно целая стая собралась и они устроили соревнования, кто кого перелает.

Опять вспомнилась дача, но не тот холёный коттеджный посёлок у реки, что в прошлый раз, а старые ещё советские садовые участки, нагромождённые друг на друга домишки, парники и сарайчики. По шесть соток счастья на каждую семью. Ночная летняя духота, столик в саду, покрытый клеёнкой с цветами, и папа у мангала.

Как быстро иногда рассыпаются семьи, подумалось ей. И как безвозвратно вместе с ними исчезают из жизни огромные куски. Дача осталась папе после их с мамой развода, и Вика туда больше не ездила. Даже несмотря на то, что очень по нему скучала, ей слишком долго казалось, что она предаст маму, если решит приехать к нему, сесть вечером за тот самый столик и поговорить по душам. Родители тогда дали ей понять, что их личные отношения Вику не касаются и она всего лишь пассажир в этой идущей ко дну семейной лодке.

Именно сейчас казалось, что она как никогда близка к пониманию расставания родителей, но потом Вика вспоминала, что даже в её собственной личной жизни она потерялась как в зеркальном лабиринте. И всё, что смогла сделать для решения проблем – это молча сбежать.

Как только она закрыла окно, стало оглушительно тихо. Вика прошлёпала босыми ногами по косому лучу света на полу, ведущему из спальни через основную комнату. Щёлкнула выключателем в ванной комнате и, подойдя к раковине, поняла ещё одну свою оплошность. У неё не было зеркала. И как можно забыть зеркало?

Это сулило массу неудобств утром, но сейчас она слишком устала, чтобы даже переживать по этому поводу. Умылась тёплой водой, замочив рукава свитера, расчесала волосы и подумала о том, что лёгкая смена вечерних ритуалов, даже в сторону некоторой деградации, не причинит ей вреда. Может, даже польза будет. Как там Маша сказала? Полностью изменить все свои привычки. Ну вот она и сменила.

Вернувшись в комнату, она разделась и залезла под одеяло. Матрас резиново поскрипывал, пока она находила удобное положение, подушка сильно пахла стиральным порошком. Затолкав под неё согнутую руку, Вика улеглась набок и укрылась по самый подбородок. Перед ней на полу лежал её свитер, сброшенный неаккуратной кучкой, а рядом тёмный глянцевый прямоугольник телефона.

Накатило мгновение слабости и невыносимое желание всё вернуть назад. Схватить телефон и по памяти набрать номер Рената, попросить забрать её домой, чтобы оказаться в своей собственной постели, с любимыми вещами вокруг, привычными рутинными делами и заботами… привычной усталостью, тоской и желанием заснуть и не проснуться больше утром.

Нет.

Не нужно этого делать, напомнила она себе. Не нужно измываться над собой, мучая воспоминаниями. С нуля, значит, с нуля. Всё по новой и только для себя.

Вика зажмурилась в надежде уснуть от усталости, но ещё долго перед внутренним взором, то ли во сне, то ли в бреду мелькали пёстрые картинки из брошенной жизни. Словно ломка у наркомана они не отпускали её ещё многие тягучие ночные часы, душили страхом и сожалениями, жалостью к себе самой. Пока в какой-то момент все вместе не оборвались.

Утро наступило внезапно со взрывом света и оглушительного звука. Вика подскочила на постели, в первые мгновения совершенно не понимая, где она находится и что происходит. Незнакомые стены вокруг сомкнулись белым тесным кубом, пока она не осознала, что это всего лишь её спальня. На мгновение прервавшийся звук возобновился скрежетом дрели за стеной, отдаваясь в и без того больной голове.

Вика застонала и упала лицом в подушку. И зачем она дала уговорить себя взять квартиру в новостройке, это же невыносимая пытка, которая будет длиться месяцы, если не годы. Бесконечный ужас ремонта на её голову. Почему все не могут жить так же просто, как она без всего этого звукопредставления?

Подтянув к себе телефон с пола, она спросонья разглядела часы на экране. Уже почти одиннадцать часов утра. Это настоящее издевательство, сегодня же воскресенье! Её последний выходной!

Кто бы ни был этот изверг, но он точно жил сразу за стеной спальни и вместе со стеной пытался просверлить её черепную коробку. Почти бессонная ночь заставила Вику чувствовать себя, словно с похмелья, будто они только что вернулись с ночных студенческих гуляний по клубам, от которых потом два дня не хотелось вылезать из кровати.

Но как она ни пряталась под одеялом от громкого шума вокруг, вылезать всё же пришлось. Через пару минут она уже стояла под горячими струями душа, и обречённо наблюдала, как брызги разлетаются по всей ванной комнате, стекая по простой белой плитке на стенах и оставляя на полу лужи. Шторки для душа, конечно же, тоже не было.

У неё не было почти ничего из повседневных бытовых вещей, которые раньше были настолько привычными, что о них даже не было повода задуматься. Зеркало, шторка, стулья, второе полотенце, в конце концов!

Стоя на абсолютно мокром полу, она едва вытерлась, и уже пыталась намотать полотенце на голову, как в дверь позвонили.

Ну конечно, в самый подходящий момент!

Вика, едва не поскользнувшись босыми ногами в луже, бросилась в комнату в поисках одежды. В дверь позвонили ещё раз, более протяжно.

– Сейчас! – громко крикнула она, надеясь, что её слышно через дверь.

Да где же эти чёртовы вещи, как в пустой квартире можно потерять джинсы? На третьем настойчивом звонке она бежала к двери, в чём могла: трусах и длинном растянутом свитере сверху, благо первый предмет гардероба он успешно прикрывал.

За дверью оказался недовольный усатый мужчина в синей униформе грузчика.

– Ну, наконец-то! Я уже собрался уходить, думал заказ никто не примет.

– Нет, нет! – замахала руками Вика, открывая дверь пошире и пропуская его в квартиру. – Всё хорошо, я здесь. Заносите, пожалуйста, всё внутрь.

Долгожданная мебель оказалась занесена в квартиру в виде большого количества плоских, длинных и коротких коробок, обмотанных упаковочной плёнкой. Два грузчика-курьера ловко сложили настоящие баррикады посреди большой комнаты и в довершение украсили всё это двумя раскладными стульями.

Вика перепроверила всё по списку, подписала бумаги и вытолкала, глазеющих на её голые ноги мужиков за дверь. Приключений на свою пятую точку она сейчас точно не искала.

Первым делом она разорвала плёнку на одном из стульев, разложила его и уселась задом наперёд, глядя на пирамиды из упаковок.

– М-да, – вздохнула задумчиво Вика, – это будет весело.

А особенно забавно было полное отсутствие инструментов, которые могут понадобиться для сборки. Ни отвёрток тебе, ни ключей, ни даже канцелярского ножа, чтобы разрезать упаковки.

Опять предательские мысли затараторили, что зря она всё это задумала, в какую авантюру ввязалась, да ради чего? Нет бы просто поговорить, разобраться в отношениях, к психологу, в конце концов, сходить. Семейному.

И сама же себе ответила: он бы ни за что на свете не согласился идти к психологу, и одно только её предложение кончилось бы долгой лекцией на тему: «зачем ты это со мной делаешь, что с тобой не так, ты себя снова накручиваешь, ты меня обижаешь своими словами, тебе всё это кажется…». Вика поёжилась от этих воспоминаний.

Снова зазвонил мобильный, как настоящее спасение от навязчивых не радужных мыслей. Одного взгляда на экран хватило, чтобы настроение сразу поднялось.

– Легка на помине! – поприветствовала она подругу.

– И кто же это меня там поминает? – отозвалась Маша в трубку.

– Я как раз подумала, что мне не помешал бы совет психолога.

– И тебе привет, – по голосу слышалась улыбка, – я тоже как раз о тебе вспомнила и решила, что надо проверить, как там моя беглянка себя чувствует.

– У меня небольшой кризис, – наигранно вздохнула Вика, её настроение улучшалось на глазах. – Только на тебя вся надежда.

– О нет! Вот так сразу?

– Да! Скажи мне, где в этой глуши взять отвёртки в середине воскресенья?

– Что?

– У меня тут гора мебели в разобранном виде и абсолютный ноль инструментов, – Вика поднялась со стула и прошла через комнату к окну. – Я тут практически в лесу живу, не знаю, куда бежать.

Маша в трубке рассмеялась, а затем немного сменила тон разговора.

– Я рада, что у тебя хорошее настроение. Похоже, ты, наконец, улыбаешься. Ну, рассказывай, как устроилась, как прошла первая ночь новой жизни?

– Ну как прошла… – Вика задумалась, что же ей рассказать из бесконечной ночи, – длинно.

Маша вздохнула.

– Ничего, это только первое время. Скоро будет легче, вот увидишь. Я к тебе заеду на днях, мне только с показами немного разгрестись надо. Ты себе не представляешь, какие у меня сейчас капризные клиенты попались. Всё им не так, достали меня уже гонять по всему городу.

И она продолжила рассказывать о своей работе, эмоционально и с подробностями, как всегда и бывало у разговорчивой девушки. А Вика слушала и постепенно погружалась в свои мысли, они снова, будто трясина, начинали засасывать её, как только она переставала двигаться и что-то делать.

На улице за окном было сегодня хорошо, солнечно, тепло и, похоже, не так ветрено. На детской площадке под окнами играли дети, на лавочке рядом сидели женщины разных возрастов, наверное, мамы и бабушки. И даже один папа, который периодически вскакивал и, обегая песочницу, ловил своё убегающее мелковозрастное чадо с совком в руках.

– Вик, ты ещё там? – позвала её подруга.

– А? Да, задумалась просто, – похоже, она слишком долго молчала в ответ на какой-то вопрос.

– Только не хандри, слышишь? Я приеду, как только освобожусь. Сходим с тобой, кофейку попьём, пироженки поедим, эндорфинчиками зарядимся. Всё будет хорошо, слышишь?

– Ну конечно, будет, – подтвердила Вика, но без особого энтузиазма.

Из подъезда внизу вышел её вчерашний «знакомый», катя рядом с собой всё тот же велосипед. Прошёл по ровным дорожкам к краю леса, где на отдалении находилась небольшая спортивная площадка с парой турников, металлических тренажёров и длинной скамьёй. Он прислонил велосипед к ограде и начал разминаться.

– Позвони мне вечером, хорошо? – уже с беспокойством в голосе сказала Маша.

Вика одёрнула себя, не стоило так раскисать, надо было сказать, что всё прекрасно и пусть бы человек спокойно занимался своими делами, а не беспокоился о ней.

– Хорошо, я тебе перед сном наберу. Споёшь мне колыбельную? – попыталась отшутиться она.

– О да! – подхватила Маша.

– Ну, тогда до вечера.

– Пока.

Вика быстро сбросила вызов, пока не нашлось ещё повода разговаривать.

Вид на улице незаметно приковал её внимание. Сделав несколько разных наклонов и приседаний, спортсмен на площадке начал подтягиваться на турнике. Всё-таки худощавый он, думалось Вике, несмотря на отчётливые мышцы, которые напрягались на плечах и руках при каждом подъёме, выглядел он как измученный марафонец.

Непонятно, почему у неё возникла именно такая ассоциация, но вспомнились студенческие годы и ребята, которые возвращались со спортивных сборов, похожие на пособия по анатомии. Каждая мышца вдруг становилась более отчётливой и рельефной, выпирала из-под кожи, будто разом кончился весь подкожный жир.

Именно таким предстал перед ней и Ренат, измученный, сухой и красивый, притягательный. Хотелось вешаться ему на шею, обволакивать заботой и лаской, вернуть своей любовью к жизни после изнурительных тренировок.

А сейчас это казалось каким-то наваждением. Столько всего изменилось. А Ренат стал приходить чаще в кошмарах, чем приятных воспоминаниях.

Тем временем парень на площадке закончил свою разминку, ловко оседлал велосипед и через несколько мгновений скрылся на лесной дороге. Уже второй раз он исчезал в этом направлении с её глаз и тут же пропадал из мыслей.

Глава 3

Остаток выходного дня прошёл совершенно сумбурно. Вика металась от одного дела к другому, то составляла списки вещей для дома, которые нужно купить, то вдруг переключалась на запасы продуктов. Так же не доделав это до конца, бросалась перебирать пожитки, привезённые в коробках, попутно размышляя, куда складывать одежду, пока шкаф не собран.

Ей казалось, что будет не так просто наладить тот порядок в жизни, к которому она привыкла. Сейчас перед её глазами простирался полнейший бардак. Но она пыталась успокоить себя тем, что это всего лишь первые дни, скоро хаос закончится, и всё войдёт в стабильную колею.

 Постепенно шаг за шагом она, будто пройдёт по ступенькам и наведёт порядок. Главное, это внутреннее равновесие и спокойствие, слышались слова Маши в голове. Те самые, которые она совсем недавно повторяла ей на коротких встречах и долгих ночных телефонных разговорах в особенно плохие дни.

Необходимо максимально загрузить себя и не оставлять времени на рефлексию. Физическая и умственная работа отлично помогают выгнать хандру из головы.

Притащив из местных магазинчиков небольшой запас простой еды и бытовых мелочей в дом, Вика рассортировала коробки с будущей мебелью и даже собрала обеденный стол. К счастью, он был настолько простым, что даже инструменты для сборки не понадобились. В комплекте оказался небольшой мебельный ключ, с помощью которого она прикрутила ножки и установила стол перед самым окном.

Есть, работать и отдыхать очень приятно, когда перед тобой простирается такой замечательный пейзаж. Небольшая облагороженная территория с дорожками и площадками, зеленеющий весенний лес и просторное небо с плывущими кудрявыми облаками. Выбирая квартиру в свой первый приезд, Вика сразу остановилась на этом варианте именно из-за потрясающего вида из окна, тем более что цена почти не отличалась от других вариантов похожей площади. Такой вид был намного милей её сердцу, чем чужие окна с чужими жизнями за ними и глухие гладкие стены новых домов. Распаковав складной стул, она поставила его так, чтобы сидеть лицом к окну и за работой, и за обедом, аккуратно разложила на столе ноутбук и другую мелкую технику.

 Ужасно хотелось есть, но настроения готовить не было, да и сил особых тоже. Сейчас она не скучала по привычной кухне в доме у Рената, где готовила довольно часто. Когда-то этот процесс доставлял ей массу удовольствия, но в последние месяцы серьёзно померк. Что вызывало только массу нападок и обвинений в её адрес.

Уже не в первый раз Вика поймала себя на мысли, что подсознательно пытается делать всё в точности до наоборот от того, как жила раньше. Это выглядело не очень здорово со стороны, но здесь на неё некому было смотреть и осуждать. Маша, скорей всего, даже одобрила бы. Хотя в её квалификации психолога иногда проскакивали сомнения.

Поужинав нехитрой сухомяткой, она выпила бутылку воды и без задних ног свалилась на надувной матрас. Едва скинув с себя одежду, завернулась в одеяло, и через пару мгновений уже спала крепким сном без сновидений. Последней мыслью мелькнуло, как же здесь хорошо и тихо. Про обещанный звонок Маше она даже не вспомнила.

Утром Вика проснулась от вибрирующего будильника в телефоне, поначалу тихий жужжащий звук ворвался в её сознание как продолжение сна, где странного вида человек в рабочей робе косил траву бензопилой. Этот сон показался настолько бредовым, что она выдернула себя из него без сожалений.

Понедельник день тяжёлый, особенно если приходится вставать в семь утра. Вике пришлось серьёзно потрудиться, чтобы построить свою новую карьеру всего за несколько месяцев, одним из важнейших триумфов стало отсутствие необходимости ехать куда-то каждое утро буднего дня.

Удалённая работа это и подарок, и проклятие одновременно.

Если бы она только могла представить полгода назад, что её невинное увлечение перерастёт в полноценную работу, она не поверила бы сама себе. Но сейчас даже эта работа стала её спасением, она оказалась ещё одной ступенью к самостоятельности, которую удалось преодолеть наименее болезненно.

В тот день, когда Маша предложила ей съехать от Рената, первой же мыслью была – а как же она тогда будет жить? Ведь она не только жила в его доме, но и работала в его офисе, хоть при этом и занимала почти номинальную должность помощника финансового директора.

Хорошо торчать на работе по знакомству, где твой покровитель начальник и почти ничего делать не нужно, когда ты молодая и бестолковая свежевыпустившаяся студентка, в голове которой планирование жизни ограничивается ближайшими парами месяцев или даже недель. Отсидела от звонка до звонка, переложила бумажки на столе слева направо, шесть раз попила кофе с секретаршами и почитала книжки.

Даже оканчивая институт, она ещё к чему-то стремилась, когда писала диплом, так вообще рисовала себе радужные мечты о карьере аналитика в серьёзной организации или министерстве. Куда всё это делось за последние два года? Размылось и истёрлось в буднях, чужих целях и желаниях.

Осознание этого ей далось не менее болезненно, как и то, что кроме карьеры она начала терять и саму себя, растворяться в другом человеке.

Ещё до осознания этого, ей захотелось завести в жизни что-то своё, личное, отдельное. Сначала это было увлечение, маленькая подработка на интересную тему, небольшой фриланс. Несколько заказов в неделю по мелким финансовым отчётам. Оказывается, очень многие отдают такие работы на аутсорс, то есть выполняют чужими руками, не нанимая сотрудника в штат.

А потом её заметили на бирже и предложили постоянную работу. В тот момент ей уже было довольно тошно на душе и поэтому такое спорное развлечение показалось отличной отдушиной. Теперь же эта отдушина переросла в постоянный способ заработка.

Консалтинговая компания занималась мелким и средним бизнесом, но заказов было много и платили за работу просто замечательно. Вика занялась финансовым анализом и составлением отчётов для старших консультантов, которые они использовали для разработки дальнейшей стратегии. Итогом такой работы становилась отладка работы компании клиента, кто-то повышал прибыль, кто-то налаживал производство и продажи, кто-то оптимизировал налоги. Польза от её работы стала ощутимой и осязаемой, что нравилось Вике намного больше, чем бесконечное убийство времени.

Конечно, никто из её коллег на постоянной работе об этом не знал до самого последнего момента, Ренат тем более. Хотя от него скрывать было сложней всего, ведь они утром вместе приезжали в офис и вместе уезжали, ходили обедать и проводили всё свободное время. Но у Вики был отдельный от него кабинет, пусть и не личный, с другими девушками менеджерами, но всё же. Коллеги почти не обращали внимания на то, чем она занималась, а если и обращали, то кто станет придираться к девушке сына директора? Таких рисковых не находилось.

Весь этот театр закончился очень внезапно, когда утром перед отъездом, Вика подсунула заявление на увольнение в документы на подпись и исчезла.

Сегодня рабочий день начался с небольшой планёрки по видеосвязи и целым списком новых заданий. В рабочей системе посыпались новые документы, налоговые декларации, отчётности и таблицы. Всё это нужно было упорядочивать, разбирать, проверять, искать иголку в стоге сена, чтобы найти корень проблем очередного клиента.

Вика сидела перед открытым ноутбуком, но вместо того, чтобы смотреть в запущенные приложения и таблицы, неотрывно глядела в окно, утопая в своих мыслях. На улице внизу кипела жизнь, всё пространство от ряда домов и до леса пронизывали площадки и дорожки, по которым гуляли люди, бегала малышня, маленькие комнатные собачки натягивали поводки в руках хозяев. По дороге, уходящей в лес, ехал караван самосвалов с песком на ближайшую стройку. Этот маленький микрорайон всё ещё продолжал расти: на дальней от леса стороне, что ближе к шоссе, достраивалась ещё одна очередь ярких многоэтажных домов с большими окнами.

За самосвалами с лаем неслась парочка дворовых собак, на что маленькие питомцы, гуляющие с хозяевами возле леса, бурно реагировали, заходясь писклявым тявканьем.

Может ей тоже завести собачку, подумала Вика. Маленького шерстяного компаньона, который будет вечно виться под ногами, и любить до потери сознания без всяких условий и «хорошего поведения». Просто в ответ на любовь и заботу будет бросаться защищать от любой, даже самой огромной дворняги.

Или кота завести, который будет мурчать и ластиться, дарить тепло и уют, валяться на солнечных квадратах на полу кверху пузом и радостно мяукать, встречая у двери.

Кого угодно можно завести и не слушать теперь лекции о том, что это же мерзость и грязь, сколько от них вони и шерсти, что любовь должна быть подарена человеку, а не каким-то мохнатым недоразумениям.

Эта мысль сбила приятный мечтательный настрой. Заводить животное ради того, чтобы отомстить или вести себя наперекор старым установкам, тоже глупая идея. Ну, удовлетворит она свои обиды, а собака тут причём? Лучше уж остаться совсем одной, чем кого-то использовать для таких целей.

Пришлось заставить себя окунуться головой в работу и больше не отвлекаться до самого обеда. Концентрация на цифрах и значениях помогала очистить голову от ненужных мыслей.

Солнце лениво переползло на другую часть небосвода и, изредка прячась за жидкими облачками, уставилось прямо в окно. Тёплые яркие лучи его падали на рабоче-обеденный стол и саму Викторию, отчего её фигура начала отражаться на экране, словно в зеркале.

Ужасно захотелось выпить чашку чая и закрыть на время глаза. Вика отодвинула от себя ноутбук и откинулась на спину стула, надо немного отдохнуть. Солнце приятно грело кожу даже через стекло, но придётся всё же купить занавески. Будет очень сложно работать летом в таких условиях, особенно в жару.

Пока закипал чайник, она достала из холодильника ветчину и зерновой хлеб, сделала себе простой бутерброд и, положив его на тарелку, отнесла на стол.

Вчера она прикупила посуды, немного тарелок, глубоких и мелких, две чашки, ложки, вилки и ножи. Всего по паре на случай, если кто-то самым неожиданным образом окажется у неё в гостях. Хотя, что значит кто-то? Маша же обещала заехать.

И тут она вспомнила, что обещала ещё вечером позвонить подруге.

– Вот блин, – Вика потянулась за телефоном, набрала номер, но звонок оказался сброшен через несколько гудков.

Видимо, сейчас совсем неподходящее время для разговоров, скорей всего очередной затянувшийся показ. Придётся повторить позже, главное – не забыть.

Налив, наконец, долгожданного чая в кружку, Вика вернулась за стол. Пока в её квартире не было удобного дивана для отдыха, эту функцию приходилось выполнять раскладному стулу. Отхлебнув обжигающий напиток, она закрыла глаза и расслабилась.

Не прошло и пары минут, как за стенкой начался новый сеанс пыткой дрелью, сосед со стороны спальни, судя по всему, имел больше свободного времени в середине дня, чем большинство простых людей, работающих с девяти до пяти, и продолжил свой ремонт. Звук был громкий и отдавался через стены по всей квартире. Наверняка и на других этажах кто-то стиснул зубы в молчаливом раздражении.

Усердный сосед не унимался ещё довольно долго, за это время Вика успела доесть бутерброд, допить чай и снова начать работать. Примерно через полчаса она не выдержала и воткнула в уши маленькие наушники затычки, подключила их к ноутбуку и запустила музыку. Это немного улучшало положение, хотя фоном звук дрели всё же остался.

Что же можно так долго высверливать, ещё одну дверь?

Но как только она об этом подумала, всё утихло. Она выдохнула в надежде, что так дальше и останется, и продолжила разбирать статистику производства, ей ещё предстояло полностью её перепроверить в поисках ошибок, но чем дальше, тем сложней было сосредоточиться. В голове начала пульсировать предательская боль.

– Только этого не хватало… – пробормотала она, потирая виски. Таблетки она не любила, как, впрочем, и врачей. Неплохим решением ей показалось, пойти ненадолго прилечь на матрас в тихой на данный момент спальне. Горизонтальное положение и большая мягкая подушка могли сделать своё дело, как бывало раньше не раз.

Но как только она устроилась поудобней, за стеной послышался ритмичный стук. Теперь он что-то забивал.

– Вот дятел же, – проворчала она и закрыла уши руками.

Это мало помогало, звук будто бил вибрацией через стены и пол. Вот он минус новых многоэтажек, стены как из картона. Надо было купить какой-нибудь небольшой домик за городом, да хоть в деревне.

Ага, тут же саркастично ответил внутренний голос, и мучиться отсутствием интернета, канализации и центрального отопления, а также периодическими отключениями электричества, подтоплениями весной, завалами снега зимой, горящей сухой травой и мусором летом. Полный набор удовольствий, лишь бы изнеженная городская жительница почувствовала вкус к жизни назло бывшему.

Нет, к такому экстриму она тоже не была готова. Придётся потерпеть. Вика закинула согнутую руку на лицо, закрыв ей глаза. Стук начал перемещаться прямо над её головой, он что-то долбил вот на этой самой стене.

– Ты издеваешься? – внезапно для самой себя крикнула Вика и ударила кулаком в стену.

Сосед, кажется, услышал её и тут же затих. Затем раздалось ещё два уверенных сильных стука.

– Угомонись уже! – прокричала она снова и тоже дважды ударила в стену.

На это оппонент, похоже, не только не согласился, но даже с каким-то садистским азартом продолжил ещё резче и наглей стучать.

Вика, путаясь в ногах, сползла с пружинящего матраса и поднявшись отправилась к входной двери. Если он такой вредный, пришло время кому-то познакомиться с разъярённой Викторией Скворцовой и навсегда забыть о желании стучать ей прямо в стену молотком в момент невыносимой мигрени.

Когда до двери оставалось всего несколько шагов, а решительность кипела в ней вулканической лавой, на пути внезапно выросла стопка из полок будущего шкафа и самым подлейшим образом ударила её прямо в мизинец на босой ноге. Вика споткнулась, согнулась и, обхватив раненую ногу, повалилась на пол. Кто не бился мизинцем, никогда не поймёт этой невыносимой муки. Головная боль признала поражение в неравной битве и скромно скрылась.

Правильно кто-то сказал, хочешь кого-то отвлечь, сломай ему палец. Вика уже и забыла, зачем она неслась к дверям, и кардинально поменяла свои планы.

Она посидела несколько мгновений, раскачиваясь и потирая ушибленный палец, с большой вероятностью он скоро превратится в один большой синяк. Можно было бы приложить лёд, но у неё не было формочек для льда и как самого их наполнения.

Ладно, до свадьбы заживёт, подумала она и осеклась. Это значит, что никогда не заживёт.

Боль немного поутихла, и Вика поднялась с пола, чуть прихрамывая, обошла груду коробок с разобранным шкафом и задумалась. Пока она его не собрала, надо как-то упорядочить этот конструктор Лего и убрать с прохода. Ночью ведь можно и погибнуть, споткнувшись об эти доски по дороге в туалет и разбив голову.

Следующий час она потратила на то, чтобы развернуть и проверить все части разобранного шкафа. Рассортировать по видам полок, дверок и стенок, расставить вдоль стены, где в будущем этот шкаф будет стоять. Все упаковки она сначала складывала позади себя, но когда их стало слишком много, стала выставлять за дверь квартиры в коридор.

Затем точно так же она избавила от упаковок будущую кровать, точнее, её каркас и утащила эти части в спальню, сложила аккуратно вдоль боковой стены, чтобы они не мешались.

Когда усталая, но довольная Вика осматривала плоды трудов своих, в дверной звонок настойчиво и длинно позвонили.

Вернувшись к входной двери, она едва повернула замок и приоткрыла её, как раздался раздражённый мужской голос:

– Это ваше?

Глава 4

Вика застыла на мгновение в поисках ответа на непонятный ей пока вопрос. Перед ней стоял молодой мужчина в тёмно-серой толстовке и джинсах, с коротко стриженными русыми волосами и светло-серыми глазами. Он нахмурился в ответ на её заминку, во взгляде мелькнула неприязнь.

– Это ваше? – нетерпеливо повторил тот самый человек, за прогулками на велосипеде и тренировками которого, Вика наблюдала вот уже пару дней.

– Что? – она моргнула, силясь понять его.

– Уберите эти коробки отсюда, сейчас же, – резко ответил он, не дожидаясь пока она сообразит.

Вика перевела взгляд через его плечо на нагромождения упаковок от её мебели, которые она свалила в коридоре, закрыв почти весь проход. Блин! Она уже успела про них забыть.

– Сейчас? – она глянула в небольшое окно возле лифтов, на улице уже начинало темнеть.

– Да, сейчас. В этом коридоре не должно быть никакой мебели и тем более мусора в таких количествах. Выносите это прямо сейчас.

– Но я…

– Справа за домом есть большой контейнер для строительного мусора, туда и выносите. Это ясно?

Вика машинально кивнула на строгий командный голос, но когда она опомнилась и хотела ему уже ответить, мужчина резко развернулся и, не дожидаясь её возражений, ушёл к лестничной площадке, где и скрылся.

Слушая удаляющиеся по лестнице шаги, Вика закрыла рот, так ничего и не сказав.

Внезапное появление «спортсмена» перед её дверью крайне удивило, но в больший шок повергло то, как он с ней общался. В их первую встречу он был вежлив и учтив, поднял её с земли, собрал книги. Его голос был мягок и добр, он даже немного улыбнулся, чем оставил о себе приятное впечатление. Сейчас же это словно был другой человек, с жёстким взглядом и командным тоном, не терпящим возражений. И лицо его словно сразу стало старше, между бровей залегла складка, скулы заострились, губы упрямо сжались. Его молодость, которая так поразила Вику в прошлый раз вместе с худобой, куда-то испарилась, теперь он выглядел не моложе, чем на тридцать, а может, и больше.

Вика натянула куртку и обулась, несмотря на то, что она была не согласна с тем, что тащить коробки куда-то в темноте это замечательная идея, пойти наперекор почему-то не хватило духу. С одной стороны, кто он такой, чтобы ей указывать, что делать, да ещё таким тоном, владелец дома, полицейский, начальник? Нет.

Но что-то внутри на подкорке сознания заставило подчиниться. Будто кого-то другого она слушалась и подчинялась, а здесь не смогла устоять перед командой и как собака отправилась на задних лапах исполнять указанное.

Вся ситуация показалась ей настолько обидной и несправедливой, что в душе закипела злость, смешанная с горечью. Даже в носу защипало.

Вика стиснула зубы. Это он зря.

Ругаясь про себя всю дорогу, она вытащила коробки и картонки за два захода из дома, затем столько же раз пришлось ходить до контейнера, чтобы закинуть в него всё без остатка. И как это обычно и бывало у неё, всю дорогу в мыслях она только и делала, что дерзко отвечала этому наглому парню, куда ему идти и что делать самому.

К моменту возвращения в квартиру в голове родилось уже четыре варианта развития событий, где самое безобидное – это захлопнуть дверь перед его носом. Не для того она сбегала. Для тихой и спокойной жизни она выгрызала себе свободу, а не для того, чтобы её строил абсолютно незнакомый мужчина только потому, что он думает, что имеет на это право.

Ещё полчаса Вика ходила взад и вперёд по квартире, кипя от негодования. А когда совсем немного успокоилась, ей вдруг пришла в голову мысль, а точнее настоящее прозрение, почему перед её дверью оказался «спортсмен». Он её сосед! Та самая сволочь, что высверливала узоры на стене спальни и стучалась молотком прямо в её мигрень. Вот же совпадение!

Откуда-то послышалось тихое жужжание, Вика вспомнила, что телефон остался в куртке, висящей на гвозде у входной двери. Да, прихожая пока тоже не была обустроена.

Звонила Маша, и это было настоящим облегчением. Должно быть, она, наконец, свободна и сможет поговорить, а точнее выслушать все жалобы Вики на несправедливость жизни и жуткого соседа, который совсем берега потерял.

– Привет, Машуль, – сразу поздоровалась она с подругой, как только скользнула пальцем по экрану и приложила телефон к уху.

– Привет, дорогая! Наконец-то я добралась до тебя. То ты не звонишь, то я недоступна.

– Прости, я тогда очень устала и забыла тебе набрать вечером. Просто упала и уснула.

– Да, не страшно, – отмахнулась Маша, – как твои успехи? Обживаешься, гнёздышко обустраиваешь?

Вика не очень любила шутки и подколки связанные с её птичьей фамилией, но Маше это прощала. По-доброму они у неё получались, и совсем не хотелось сердиться в ответ.

– Ну да. Кое-что прикупила тут, мебель распаковала, завтра, может быть, начну собирать, если свободное время будет.

– Ах да. Я помню про мебель и отсутствие отвёртки, – посочувствовала она. – Может тебе у соседей попросить? Там же у всех ремонт сплошной, точно кто-нибудь отвёртку найдёт.

– На моём этаже пока только одна квартира заселена и у этого козла я вряд ли что-то просить буду.

– Ого! Прямо козла?

Вика шумно выдохнула, она всё ещё злилась на соседа, хотя и понимала, что скорей всего необъективна.

– Ну не прямо козла, – она прошла по большой комнате и села на раскладной стул, – но он уже меня успел вывести из себя и не один раз.

– Что случилось? – голос её стал серьёзней. Вика тут же решила, что не стоит перегибать палку с жалобами. Не настолько всё ужасно, ведь Маша могла сорваться среди ночи и приехать спасать её. В спасении она совсем не нуждалась.

– Да он просто достал меня за сегодняшний день. Представляешь, я только сажусь работать, он стену сверлит, я хочу отдохнуть, он молотком в неё долбит.

– Угу, понятно.

– А потом приходит и звонит в дверь, да давай орать, мол, что вы тут мусор оставили в коридоре, быстро убирайте. Раскомандовался. На улице уже темно, а он мне: «прямо сейчас», – Вика изобразила его голос с лёгкой хрипотцой, хотя в её исполнении это вышло как-то комично.

– Так всё, всё. Остынь подруга, ты вся на взводе. Это только что произошло?

– Ну да.

– Выдохни и выброси всё это из головы. Мало ли что у него на уме, там у вас и не такое может быть. Сплошная стройка же, у всех переезды, ремонты, тот ещё стресс. Не накручивай себя понапрасну.

– Да что не накручивай? Кто ему разрешал так разговаривать с незнакомыми людьми, с женщиной, в конце концов!

– Вика-а, – длинно позвала Маша в трубку, – не заводи сама себя по всяким пустякам. Я уверена, что он вполне нормальный человек, может, ещё подружитесь, будете здороваться каждый день, сахарок одалживать.

– Если я его дрелью не засверлю до этого момента.

– Так, ладно, давай сменим тему. Как у тебя дела с работой? Как там твой начальник новый, Олег…

– Владиславович. Да нормально всё, вошёл в положение, сказал, квартальную премию мне пораньше перечислит. На переезд и всякое такое.

– Это замечательно, а что с банком? Телефоны все там поменяла в договорах?

– Да, всё переоформила, всё нормально, плачу вовремя.

– Ох, подруга, если бы я была на твоём месте, вряд ли бы рискнула на ипотеку в такой ситуации.

– На моём месте ты вряд ли бы оказалась, Машунь. Так влипнуть, ещё постараться нужно. Да и Ренат…

– За Рената ты не в ответе и даже не думай о нём. Теперь ты познаёшь все плюсы жизни в одиночку. Это прекрасно, говорю тебе как профессионал со стажем.

Вика ухмыльнулась про себя, Маша была хороша собой, невероятно коммуникабельна, но в мужчинах копалась так, что подходящий под её мерки принц очень нескоро сыщется. Но, казалось, что её это совсем не тяготит, она прекрасно чувствовала себя свободной от отношений, делала, что хотела и когда хотела, а при желании заводила короткие интрижки ради развлечения. Что творилось у Маши на сердце, она не говорила, и у Вики давно зрел план поговорить с ней по душам и об этом тоже. Не всё же решать только её проблемы, надо и подруге помочь чем сможет. Ведь теперь она перед ней в неоплатном долгу за спасение. План побега от Рената разрабатывала Маша.

– Слышишь, профессионал, у тебя уже есть квартира, тебе не нужна ипотека.

– Это потому что я работаю не по специальности, была бы психологом, сидела бы как ты или искала мужика с доходами.

– У меня всё хорошо, если ты помнишь, – Вика даже не решила, стоит ли обидеться на эти слова, но скорей всего Машка имела в виду ипотеку в принципе, а не то положение в котором она оказалась по жизненной ситуации. Одного мужика с доходами ей уже хватило, спасибо, не надо добавки.

– Я тут немного о другом переживаю, – продолжила она.

– О чём?

Вика прошла к кухне, собираясь с мыслями, включила маленький электрический чайник, который она купила ещё на старой работе и привезла в одной из коробок с вещами. Полумрак комнаты, освещённой единственной горящей лампочкой в прихожей, разбавил голубой огонёк на кнопке.

– Что, если он будет меня искать? Что мне делать?

Маша вздохнула.

– Возможно, и будет. Но ты же оставила ему записку, как ты сказала?

– Ну да, оставила. Но всё равно…

– Он в любом случае ничего тебе не сделает. А пока найдёт, уже пройдёт время и будет поздно что-то менять. Может, и сам, наконец, решит оставить тебя в покое.

– Не знаю… не знаю. Не уверена я в этом. Мне пришлось оборвать все связи, чтобы он через знакомых меня не нашёл. В аккаунты в соцсетях ни разу не заходила. Даже маме телефон новый не давала.

– Ничего, мама немного подождёт, потом ей сама напишешь или позвонишь. Позже. Она всё равно о тебе месяца по три не вспоминает.

– Вдруг он заявление в полицию напишет о пропаже? Или ещё хуже, отца подключит.

– Вик, послушай меня. Ренат в любом случае выйдет из себя, просто в большей или меньшей степени. Что точно ты ему написала?

– Что мне нужно подумать и разобраться в себе. Что это очень серьёзный шаг и мне нужно время, и я поживу у подруги.

– И всё?

– Ну, – замялась Вика, – и что дело не в нём, а во мне.

– Вот это ты зря. Ты в каком фильме это услышала? Такую дурацкую фразу то написать, ты что. Дело не в тебе, а во мне. Это же фальшивкой за километр несёт!

– Ну а что мне ещё ему надо было придумать? Нужно было, чтобы он просто не побежал меня сразу же искать, а дал какое-то время. Не знаю…

Вика запнулась. На что Ренат должен был дать ей время? На то, чтобы она осознала, что больше не хочет с ним жить и точно не пойдёт замуж? На то, чтобы отвыкла от его сладких речей и не поддалась вечному гипнозу, слезла с иглы этой фальшивой ласки и любви, где на поверку оказывалась сплошная манипуляция? Чтобы она смогла всплыть на поверхность из болота их отношений и, наконец, вдохнуть? Вспомнить, что она отдельный и целый человек со своими потребностями и желаниями… ну вот она и заговорила Машиными словами.

– Ладно, – сжалилась Маша, – теперь уже всё равно ничего не поменять, что написала, то там и останется. Будем надеяться, что он проведёт время с пользой, а потом, может, и новую девчонку себе найдёт. Отстанет от тебя.

– Вот мне сразу эту новую девчонку жалко стало, – возразила Вика.

– Так, стоп, выключай своего внутреннего спасателя всего и вся. Спасать будешь бездомных котиков и птенцов выпавших их гнезда, найди применение своим желаниям в природе, но не думай о будущих девушках этого эгоиста и тем более о нём самом. Хватит беспокоиться обо всех вокруг, лучше о себе подумай. Завтра же иди в салон красоты и приведи себя в порядок. Смени причёску, сделай маникюр, что угодно. Купи одежды новой и красивой, такой, какую сама всегда хотела. И расслабься.

– Легко сказать. У меня работы невпроворот, кредит на следующей неделе платить, а ещё деньги на вещи и мебель нужны, у меня матраса нет до сих пор для кровати, я на надувном сплю. Этот ещё сверлит…

– Викусь, солнце. Я знаю, что тебе нет смысла предлагать деньги, но может, хотя бы примешь от меня подарок на новоселье, давай я тебе матрас куплю?

– Не надо, Маш. Я хочу сама, – Вика вздрогнула от щёлкнувшего чайника. – Мне уже подарков надарили, что до конца жизни не оплатить.

Маша замолчала, понимая, что она имеет в виду Рената и его вечное «ты мне всем обязана». Вика тоже знала, что подруга на эту мозоль не будет наступать, если её попросить.

– Не обижайся, – продолжила она, – подари мне лучше что-то приятное и красивое, для души. Я не умею себе дарить такие подарки.

– Ладно, я что-нибудь придумаю, от чего ты не сможешь отвертеться.

– Ну, вот и договорились. Когда ты ко мне приедешь в гости? Покажу, как тут красиво вокруг, столько зелени, будто в деревне. Погуляем.

– На днях попробую вырваться. У меня сейчас клиент коттедж выбирает в посёлке на севере, дотошный до жути. То дом не такой, то лестница крутая, то окна маленькие, то деревья неправильные на участке. Сам не знает, чего хочет, старый хрен. Утомил он меня, но хуже всего то, что мне до тебя очень далеко добираться. С севера на юг через пробки это ад.

– Ты ж сама меня в Новую Москву поселила, кто помогал выбирать квартиру?

– Ну, поселила, но тебе же нравится. То, что ты хотела: тихо, уютно, зелено, далеко. Вроде и в Москве, а будто бы и нет.

– Хотела. Мне правда здесь нравится. Приезжай, как будет выходной. Тут снег растаял, и ещё лучше стало, чем когда мы в последний раз тут с тобой были.

– Приеду обязательно. Ты не скучай там только.

– Да некогда мне будет скучать. Дел полно, так что не переживай.

 На том и попрощались. Вика налила себе горячий чай и уселась перед окном за стол. Ну да, ей здесь нравилось. Похоже, она превратилась в Рапунцель, сидит теперь в своей башне и не выходит на улицу, будто её замуровали. Вот только волосы она не отрастит и спускать никакому принцу их не будет. Хватит с неё одного. Осталось собрать сорок кошек, и будет сильной и независимой женщиной.

А если отложить в сторону шутки, то в ближайшие годы она планировала провести одна. Ей очень нравился образ жизни Маши, почему бы не стать такой же. Даже несмотря на то, что сама она занудный финансовый аналитик, а не успешный риелтор с образованием психолога, как Мария Велецкая.

Глава 5

К концу недели Виктория поняла, что очень близка к нервному срыву. Все эти дни она едва поднимала голову от работы, отвлекаясь на еду, сон и гигиенические процедуры исключительно по необходимости и только, если вовремя вспоминала об этом. Навязчивое желание занять себя полезным делом, похоже, вышло из-под контроля и затмило собой остатки здорового планирования и прагматизма.

Её страхи о том, что Ренат вот-вот позвонит ей или ещё хуже начнёт стучаться в дверь, не оправдались. Воцарившаяся тишина обволакивала её спокойствием, как густой туман поглощает звуки, и казалось, что весь мир вокруг приостановился, затаился и терпеливо ждёт изменений.

Но изменений за всё это время совершенно не произошло, за окном щебетали птицы и дети, громыхали пустые самосвалы со строек, где-то высоко в небе гудели двигатели самолётов, заходящих на посадку в аэропорту в нескольких десятках километров отсюда. Даже неприятный сосед пропал на несколько дней и не измывался над ней своими перфораторными трелями. Если быть точной, то Вика не видела его с того самого вечера, как тот заставил её убирать коробки из коридора.

По прошествии времени этот неприятный для неё эпизод немного потерял свою резкость и даже появились мысли, что зря она так на него взъелась. Возможно, он даже был прав в том, что горе картона не место под дверью. Да, Вика всё равно бы его вынесла рано или поздно, когда вспомнила со всеми навалившимися на неё делами. Но вот тон обращения, приказной и жёсткий, оставил ядовитый осадок в её душе и заметно подпортил радость от нового жилья.

Хотя, если уж начистоту, радость портили и другие проблемы бытового характера. Кроме периодического шума от переезда других обитателей подъезда, вносивших и выносивших мебель, сигналящих из своих автомашин под окном, отключающих полностью воду или электричество, добавилось неприятное ощущение жителя необитаемого острова.

Квартира Рената, где она прожила почти три года, находилась в старом центре Москвы. Оттуда можно было добраться в любую необходимую точку столицы буквально за минуты. Здесь же, в новой окраине города, расстояния, казалось, утроились и упятерились. Общественный транспорт хоть и работал, но чтобы добраться до крупного торгового комплекса, строительного магазина или просто съездить в центр, можно было потратить от полутора до двух часов. Спасибо, невыносимые пробки на шоссе и станция метро, которую все никак не открывали.

«Зато лес вокруг», хотелось сказать себе, чтобы утешить. Но тут же вспоминалось, что радоваться лесу хорошо тогда, когда хотя бы выходишь в него погулять, а не просто периодически любуешься из окна, пытаясь ослабить напряжение в усталых от таблиц и цифр глазах.

Хотелось позвонить Маше и спросить ещё раз, зачем она уговорила её переехать в такую глушь. Да, Вика хотела уединения и удалённости от объекта своих переживаний, но не настолько, чтобы оказаться где-то на обочине жизни. Нельзя сказать, что она не была к такому готова, все же всё своё детство и юность она прожила с родителями в Бирюлево, а оттуда выбираться в «цивилизацию» приходилось такими же долгими часами. Но пустота вокруг начинала тяготить, и возникало непреодолимое желание от неё сбежать.

Останавливало Вику только то, что бежать ей было некуда. В гениальном плане Маши были продуманы и эти детали, добрая подруга решила, что если она будет просто жить на соседней улице и снимать квартиру, то соблазнов вернуться к прошлым удобствам и Ренату станет в определённый момент очень много, и терапия полетит коту под хвост. Как тогда сказала «дипломированный» психолог Маша: надо максимально дистанцироваться и создать массу сложностей на пути к возвращению и капитуляции. Если под массой сложностей она имела в виду квартиру на задворках, отсутствие мебели и бытовых удобств, кабальный ипотечный кредит и абсолютную социальную блокаду, то всё получилось как нельзя лучше.

Вика встала с раскладного стула и сделала несколько упражнений, чтобы размять затёкшую спину. Надо куда-нибудь сходить, найти себе цель, чтобы выбраться из уютной бетонной норки и подышать воздухом, пока она не стала бледна и прозрачна, как подземная землеройка. Но перебор ближайших полезных целей показал, что продукты куплены, пороги управляющей компании обиты, мусор и упаковки от вещей благополучно вынесены. Поводов выходить нет совсем.

Значит, нужно пойти погулять.

 На улице было тепло и даже немного душно для конца апреля, небо было настолько голубым и ярким, что слепило привыкшие к экрану глаза. Вика стояла у подъезда и нерешительно озиралась, пытаясь решить, в какую сторону ей стоит отправиться и начать исследовать этот дивный новый мир. Вариантов было не очень много, налево по району или направо к лесу. Краем уха она слышала, что где-то недалеко есть озеро в лесу, куда местные ходят на шашлыки и загорать летом, может быть даже купаться. Вот уж и вправду как в деревне, подумалось ей. Но так как местонахождение озера пока было неизвестно, не хотелось вот так просто отправляться в лес в поисках приключений. Вдруг тут и живность всякая водится или шпана местная, что даже пострашней будет. Изнежилась она в центре жить, где на каждом углу камеры, порядок, чистота, всё вылизано до блеска, и каждый кустик причёсан, будто в парке.

Прямо по курсу перед ней расстилались площадки перед домом: детская и спортивная. Можно было бы, конечно, погулять вокруг них в крошечном сквере из коротко стриженых кустиков и нескольких жидких саженцев деревьев. Но сидящие на скамейках группы женщин, одни с детьми, другие с тросточками, немого отпугивали. Да нет же, сильно отпугивали. Вика тут же представила все разговоры о том, что умеют дитятки: играют, читают, ползают, ходят, под себя ли, и насколько подорожали лекарства, а вот Светка из третьего подъезда опять связалась с каким-то алкашом. Брр.

Поток воспоминаний из Бирюлева прервал резкий грохочущий звук. Вика едва не подпрыгнула от неожиданности и посмотрела в сторону его источника. Влево по грунтовой лесной дороге уходили два пустых самосвала.

– Опять дорогу разбили колёсами своими, – раздался голос из-за спины. Чем-то уже знакомый.

Вика обернулась. На скамейке возле самого подъезда, которую она умудрилась миновать, не заметив, сидела бабулька в красной шляпке. Она была аккуратно и будто празднично одета в строгую серую юбку и бордовый вязаный кардиган с поясом и крупными блестящими пуговицами. Из-под шляпки выбивались тёмные с проседью кудри.

– На ямах подпрыгивают, когда пустые едут, и грохочут кузовами, – пояснила старушка свои слова, кивая в сторону уже исчезнувших за деревьями самосвалов.

– А, – ответила Вика, – просто неожиданно.

– Да не пугайся, скоро привыкнешь. Я тут уже три месяца живу, они всё время эту дорогу разбивают, потом засыпают, и снова стирают до дыр. Марыся, ну чего ты?

С последними словами старушка протянула маленькую пластиковую тарелочку к носу сидящей на скамейке рядом с ней кошки. Кошка, пушистая с крупными белыми и чёрными пятнами, капризно сморщилась и отвернулась от мисочки.

 Давай покушай, – уговаривала её старушка, но питомица только вертела головкой в разные стороны, но при этом не убегала.

Вот ведь, как капризный маленький ребёнок уворачивается от ложки с кашей, подумала Вика. Удивительно.

– Я думала Марыся – это внучка ваша, – вслух проговорила свои размышления Вика. Ведь именно это имя называла старушка в прошлый раз, когда они виделись.

– Да нет, – бабушка улыбнулась, – это вот красавица моя. Дед её так назвал, когда жив ещё был. Только есть вот не хочет, я ей корм с курицей принесла, потому что рыбный кончился, а она нос воротит, голодная же останется. Давай, Марыся, кушай.

Старушка продолжила настойчиво предлагать корм кошке, а та всё так же отворачивалась от еды. Подняла взгляд жёлтых глаз на Вику, и той показалось, что в нём читается: «ну как она не понимает, это же не тот корм…»

Вика удивлённо моргнула и решила оставить парочку заниматься своими делами.

– Я пойду, прогуляюсь, – вежливо проговорила она и быстро ретировалась, всё ещё помня о вероятности услышать о годах молодых и последних новостях из телевизора, если не эвакуируется прямо сейчас.

Раз уж случайность привлекла её внимание слева, туда она и пойдёт гулять, обойдёт район немного, посмотрит на людей, вспомнит, как они выглядят вживую. Человеческого присутствия в последние дни начало катастрофически не хватать. С Машей они созванивались не так часто, как хотелось бы, да и не могла она в одиночку заменить всех тех людей, с которыми Вика общалась до побега. Несколько подруг с курса, коллеги по бывшей работе, друзья Рената, с которыми они часто виделись… сам Ренат. Иногда вдруг накатывало чувство, что он вот-вот возьмёт её за руку, как это делал на прогулках, когда-то очень давно. В первые дни их коротких встреч. Но вместе с этими ощущениями возвращались и другие, его резкие дёрганые движения, крепкая хватка на локте, когда он тянет её в сторону и шепчет сквозь зубы: «иди сюда, не смей так говорить, не вздумай меня позорить, ты же больше не будешь этого делать, правда?»

Вика тряхнула головой, чтобы избавиться от этого воспоминания и особенно, его продолжения, которое уже лезло в голову назойливым червём-бурильщиком. Гулять резко расхотелось, и она развернулась на месте, чтобы пойти обратно. И тут же едва не отпрыгнула в сторону от неожиданности, перед ней с резким треньканьем звонка возник велосипед. Со скрежетом сделал резкий манёвр и объехал, чудом избежав столкновения.

– Смотри, куда идешь! – рыкнул на неё кто-то.

– Сам смотри, куда едешь! – обернулась Вика. Сердце забилось как бешеное. Так и сердечный приступ можно заработать в раннем возрасте.

Но сосед, а это его спина в серой толстовке удалялась на велосипеде, не обратил на её окрик внимания. Он целенаправленно и довольно быстро ехал по своему обычному маршруту вдоль домов, а затем на лесную дорогу.

– Хам! – крикнула вдогонку Вика. И тут же сама подумала, какая же это глупость.

Она встала возле тротуара и мгновение решала, куда же ей пойти, в конце концов. Из дальних ворот крайней стройки выехал ещё один самосвал и, поднимая облако пыли, направился в лес. Оранжевая махина легко обогнала велосипедиста, предусмотрительно держащегося края дороги. Серо-коричневая пыль клубами вырвалась из-под его колёс и почти полностью скрыла соседа, тот притормозил и даже, кажется, поднёс руку к лицу, чтобы защититься и не вдохнуть пыль.

Так тебе и надо, подумала Вика, нечего людей пугать и мучить своей дрелью. Самосвал подпрыгнул на глубокой яме, внушительно громыхнул откидывающимся кузовом, а сосед вдруг странно вскинул руки и упал вместе с велосипедом. Короткие кустики с зачатками листьев, торчащие у дороги, полностью скрыли его из вида.

Вика удивлённо замерла на мгновение. Если бы сосед ехал и упал, то было бы понятно, что он наехал на камень или яму, всякое бывает, но тот просто свалился с велосипеда на ровном месте. Стоя!

Странный порыв заставил её, не раздумывая, бросится в его сторону. Несколько десятков метров она пробежала в ожидании того, что он вот-вот поднимется и, отряхиваясь, вновь залезет на своего железного коня. Но чем ближе она подбегала, тем больше таяли её ожидания. Когда из-за кустов, наконец, показалось его тело, он всё ещё лежал на земле.

Вика добежала до него, вдыхая остатки, зависшей в воздухе пыли. Парень лежал на правом боку, согнув ноги и обхватывая себя правой рукой. В странной напряжённой позе словно читалась острая боль, грудная клетка поднималась от частого прерывистого дыхания. Щекой он прижимался в смеси песка и гравия на дороге, поднимая вырывавшимся изо рта воздухом маленькие пыльные облачка.

– Что случилось? Вам плохо? Вы ушиблись? – Вика быстро отодвинула велосипед и присела рядом с ним, пытаясь разглядеть какие-то повреждения. Но едва не отшатнулась, увидев его глаза. Немигающим взглядом он смотрел куда-то мимо её ног, светло-серая радужка была едва видна из-за расширившихся зрачков.

Мысли заметались в безумной пляске. Эпилептик? У него приступ? Инсульт? Что делать-то?

– Эй, – она потрясла его за плечо, ощущая будто каменные, сведённые мышцы, неуверенно похлопала его по щеке, – очнитесь. Что с вами? Эй!

Позвала она чуть громче, бесплодно касаясь его лица, шеи, плеча. Что там делать-то для первой помощи, мозг будто парализовало. От очередного её прикосновения он слегка вздрогнул и из приоткрытого рта вырвался еле слышный задавленный стон. Вика отшатнулась, страх вдруг всколыхнулся где-то в животе и горячей волной окатил её, смыкаясь на макушке. Она завалилась назад и уселась на пыльную дорогу, рукой задела велосипед и тот жалобно звякнул звоночком.

Дура, скорую вызывай! Прикрикнула она сама на себя мысленно и судорожно стала рыться в кармане куртки в поисках мобильного телефона. Достала, ставшее внезапно скользким глянцевое устройство, которое вместо того, чтобы разблокироваться, выкрутилось из рук и грохнулось на землю прямо перед его лицом.

Неожиданно парень вздрогнул и дёрнулся, разогнулся и заморгал. Закашлялся и резко и быстро сел, опираясь на руки, оттолкнулся несколько раз ногами, отшатываясь от Вики. Во взгляде мелькнул страх и непонимание, он затравленно оглянулся, будто силясь понять, где он находится.

– Всё нормально, – Вика рефлекторно вытянула к нему руки в успокаивающем жесте, теперь уже вообще ничего не понимая.

Зрачки испуганных глаз медленно сузились на ярком солнце, страх замещало какое-то другое чувство, которое пока не было понятно. Даже целая вереница чувств: недоверие, осознание, понимание… стыд? Раздражение.

– Подожди, не двигайся, я сейчас вызову скорую, – Вика попыталась уговорить его не делать резких движений. Парень в ответ потянул руку к лицу, где на скуле и щеке сквозь прилипшую пыль стали проступать точечки крови.

– Не надо, – прохрипел он в ответ и зашёлся в сухом кашле.

Вика судорожно затолкала телефон обратно в карман и обернулась, на велосипеде была прикреплена пластиковая дорожная фляга. Она сдёрнула её с крепления и, отщёлкнув крышечку, протянула её парню.

Он взял её, едва разжав кулак, в который кашлял и жадно припал, глотая воду. Она потекла по лицу и шее, оставляя светлые чистые дорожки на коже и тёмные пятнышки на толстовке. Будто чувствуя это, он поднял вторую руку и размазал воду по лицу в тщетной попытке умыться.

Вика рефлекторно сунула руку в карман и вытащила платок, протянула его, почти не ожидая, что он возьмёт. Но он взял и вытерся им.

– У тебя там, – она показала на своей щеке, – кровь течёт немного.

Он размазал и кровь, поспешно поднимаясь с земли и слегка покачиваясь. Вика последовала его примеру, но не совсем согласная с происходящим. Особенно, когда он сильней пошатнулся.

– У тебя голова не болит, не кружится, зрение не расплывается? – заговорила быстро она, пытаясь поймать его взгляд. Но парень ловко уворачивался, неуклюже пытаясь отряхнуться. – Ты не эпилептик, это не приступ был?

Она сама не была уверена, что эпилептический приступ выглядит именно так, но как точно и, что при этом делать, вспомнить не смогла.

– Нет, – прокашлялся, наконец, он, голос стал чуть чище, но всё ещё сиплый. – Нормально всё.

– Ты резко упал, я видела, это может быть инсульт, надо скорую вызвать, если сразу поехать, они могут быстро помочь, – поток сознания и слов смешался со стучащим в её крови адреналином.

– Чёрт, – протянул он и обхватил на мгновение голову руками и чуть согнулся, – твою же…

– Всё-таки голова? Я же говорю…

– Да не надо! – раздражённо прервал он её, – говорю же, нормально всё!

Вика попыталась его остановить, потому что он уже поднимал с земли велосипед и пытался на него усесться. Получалось не очень.

– Да стой, так нельзя, тебе же…

– Вот, – он толкнул ей в руку грязный и немного окровавленный платок, – не надо, я опаздываю.

– Не надо? Да ты же… Только что… – она бессильно пыталась подобрать слова. Махнула рукой в объяснение на его испачканную и помятую одежду, на грязь и кровь на лице, да синяки под глазами, будто он лицом в бетонную стену въехал.

В подтверждение своих слов он посмотрел на наручные часы и тихо ругнулся.

– Нормально всё! Иди домой!

Практически сквозь зубы процедил он с раздражением, вскочил на велосипед и резко рванул с места. На мгновение показалось, что он снова упадёт, но велосипед выровнялся и удержал равновесие.

Вика в шоке всплеснула руками.

– Ты издеваешься? – пнула она флягу, внезапно оказавшуюся под ногами, та откатилась вслед за хозяином, но свалилась в яму разбитую колёсами грузовиков. – Да что за бред-то!

Она запустила пальцы в волосы и взъерошила их, затем попыталась обратно пригладить, пряди скользнули по рукам и в беспорядке легли на плечи.

Вокруг не осталось ни души, сосед скрылся за поворотом и стал невиден из-за деревьев. Над головой истерично вскрикнула, непонятно откуда взявшаяся чайка. Вика подошла и подняла зачем-то флягу из ямы, развернулась и медленно побрела в сторону дома, всё ещё пытаясь справиться с шоком. Сердце продолжало биться слишком быстро и не хотело больше успокаиваться.

Глава 6

Вика вернулась домой, больше не свернув ни на метр с маршрута. У подъезда было уже пусто, наверху её ждала такая же тишина и начинающиеся сумерки. Не зажигая света в квартире, она сбросила обувь, скинула с плеч куртку прямо на пол и пошла в ванную. Только там она щёлкнула выключателем, и холодный белый свет залил комнатку. Вместо зеркала на стене её всё ещё встречала пустота, хотя может это и к лучшему. Не увидит своё чумазое и шокированное лицо, потерянный взгляд. Слишком часто она видела в своём отражении беспомощность и слабость, неспособность ответить и защитить себя, горькие сожаления и стыд. Быть может, отсутствие этих чувств и такого отражения, пойдут ей лишь на пользу.

Чёрт с ним, с зеркалом и отражением. Вика потянулась рукой и включила воду, ванна начала наполняться с громким шумом, заглушающим мечущиеся мысли. Стук воды по дну быстро сменился на журчание, делаясь всё тише. Вика выдохнула, медленно успокаиваясь. Сняла одежду и, бросила её на пол, перешагнула бортик и уселась в полупустую ванну. Тёплая вода обхватила её ступни и бедра, но сама ванна под спиной, оказалась неприятно холодной.

Да плевать, сейчас привыкнет. Она обняла себя за плечи, чтобы не было холодно, пока вода не набралась и сползла спиной по покатому склону. Стенки ванны поднялись над головой, и она словно спряталась в безопасную и тихую коробочку.

Чего она так испугалась? Почему сердце продолжает свой сумасшедший марафон, хотя должно было уже выдохнуться давным-давно? Вода поднималась всё выше, накрывая мягкими прикосновениями её плечи и живот. Вика медленно выдохнула и закрыла глаза.

Всё нормально, ничего страшного не произошло. Ни с ней, ни с этим странным соседом. Он цел, и даже сам уехал. Что с ним было? Кто его знает. Но почему страшно было ей? Она в порядке. Чем больше раз она повторит эту мантру, тем спокойней ей станет? Что произошедшее в ней вдруг всколыхнуло? Вика не могла найти внутри себя ответ.

Когда вода подобралась к подбородку, а затем губам, она оттолкнулась ногами и приподнялась выше. Оперлась затылком о край ванны и уставилась в потолок, два маленьких круглых светильника слепили глаза, и хотелось зажмуриться. Но как только она сделала это, перед внутренним взором она увидела серые глаза, глядящие в никуда.

Может быть, это напомнило ей что-то из прошлой жизни? На короткое мгновение какая-то схожая, но при этом другая картина всплыла перед внутренним взором. Человек в крови, лежащий на земле, но не сосед, кто-то другой. А потом снова сосед, всё будто бы перемешалось и наложилось одно на другое.

Но, кажется, этого хватило.

Вика резко села. Нельзя эмоциям давать себя взять в плен. Она потянулась рукой к крану и резким движением выключила его. Сняла с уголка ванны бутылочку с шампунем и выдавила в ладонь красную жидкость с вишнёвым запахом, яркий немного душный аромат заполнил нос и пополз в лёгкие. Защёлкнув крышечку, она отбросила флакончик на пол. Затем пальцем поводила в маленькой красной лужице в своей ладони. Подняла руку и посмотрела, как густая капля медленно сползает вниз. Как кровь.

Это какой-то психоз уже.

Она закрыла глаза и втёрла обеими руками шампунь в свои мокрые волосы, лишь бы не видеть его. Растёрла жидкую пену по шее, плечам и рукам, пытаясь думать о сладкой вишне, которую она так любит. Не о крови, которая течёт по её пальцам и лицу.

Которая течёт по его лицу. Вика закрыла глаза, и перед ними снова всплыло лицо, серые глаза и кровь, размазанная и смешанная с грязью. Чьё лицо? Это просто воспоминания, их нельзя пускать, сосед здесь вообще ни при чём, она его даже не знает. Прочь из головы!

Вика зажмурилась и откинулась назад, ныряя в мутнеющую воду. Брызги поднялись короной и накрыли её с головой, вода залилась в уши и отключила от внешнего мира. Осталась только гулкая тишина и стук сердца.

Воздуха хватило на несколько десятков бесконечных пульсирующих секунд. Она всплыла с резким вдохом и тут же встала и вылезла из ванны. Обмотала тело большим полотенцем и, не вытираясь, босиком пошла в комнату. С волос текли тонкие струйки, оставляя капли на полу.

Свернув в кухонный уголок, она налила воды в кружку и выпила залпом, долго, шумно глотая и забывая делать вдохи. Затем громко поставила кружку на стол и ушла в спальню. Сбросила полотенце и всё ещё мокрой залезла в постель, матрас противно скрипнул под телом.

Надо уже собрать кровать, заняться делами, своей дальнейшей жизнью, продолжить спокойно собирать её по кускам, строить и обустраивать, а не захлёбываться и тонуть в прошлом, кто бы про него не напомнил. Не прятаться. Не застывать.

Может, позвонить Маше, подумала она и тут же накрылась с головой, стало совсем темно, но безопасно. Надо научиться обходиться без подруги, она не будет рядом постоянно, у неё своя жизнь. И у Вики теперь тоже своя, только своя. И ничья больше. Ничья больше. Ничья больше.

Странным образом на следующий день Вика не могла вспомнить, что же она делала вечером перед тем, как лечь спать. Нет, конечно же, сумасшедший эпизод с соседом остался в её памяти и даже слишком ярко. Воспоминания о нём посещали яркими вспышками, заставляя учащаться сердцебиение.

Это было похоже на те страшные эпизоды, которым становишься невольным свидетелем, а они потом никак не идут из головы. Однажды Вика стала свидетельницей аварии на Ленинградском шоссе, где на большой скорости столкнулись несколько машин и разлетелись просто в щепки. Её после этой картины ещё долго преследовали воспоминания о лужах крови на асфальте, и появился необъяснимый страх водить машину. Но со временем образы истёрлись и поблёкли, ушёл и страх, она спокойно села за руль.

Значит, снова необходимо всего лишь немного времени, чтобы странный сосед перестал её беспокоить. Было бы неплохо пореже его видеть.

Но её чаяньям не суждено было сбыться. Вечером, когда на улице уже стемнело, и Вика в очередной раз наслаждалась видами из окна с чашкой чая в руках, внизу у подъезда замелькали всполохи сине-красного цвета. Не успела она припасть к стеклу, чтобы разглядеть источник этого света, как в общем коридоре за входной дверью послышались громкие голоса, а затем и хлопок дверью.

Подстёгнутая любопытством, Вика поставила чашку на стол и подбежала к двери, чтобы выглянуть в глазок. За дверью на мгновение она разглядела соседа и ещё двоих людей, один из них был в полицейской форме. Они быстро прошли к лифту и скрылись из вида. Судя по звуку открывающихся дверей лифта, явно уезжали.

Вика быстро вернулась к окну и выглянула, приоткрыв одну створку. Вся троица буквально через пару минут вышла из подъезда и уселась в стоящую там патрульную машину с включёнными проблесковыми огнями. Соседа усадили на заднее сидение после недолгих споров, суть которых, конечно же, не была слышна с такой высоты. И через мгновение они уехали.

Арестован? Он что ещё и уголовник? Может наркоман, и именно это объясняет его приступ? Может вообще наркоторговец. Хотя отчего сразу такие выводы? Забрать могут и за другие преступления, например, совсем несвязанные с его состоянием здоровья. Да и зачем ей в принципе всё это обдумывать? Разве что от скуки.

Благодаря этой мысли Вика поняла, что в последние дни она полностью погрузилась в работу и решение бытовых проблем. Её единственная прогулка кончилась очень быстро и не менее печально, ни удовольствия, ни отдыха в итоге она не получила. А отдых ей был действительно очень нужен. Вырванная из своей привычной среды она лишилась почти всех способов развлечения и отвлечения. Может, Маша и рассчитывала, что отрезанная от прошлой жизни Вика легко начнёт новую и сразу же заполнит все образовавшиеся пустоты в общении и развлечениях. Вика же себя чувствовала скорей как рыба, выброшенная из воды.

Вернувшись на свой стул, она уставилась в экран ноутбука, на заставке рабочего стола сиял летний морской пейзаж, голубые волны застыли у кромки жёлтого песка, над горизонтом навечно замерло небольшое облачко, и чайка в небе остановила свой взмах крыльями.

Отчего-то эта картина, будто вырванная из паутины воспоминаний, только раздражала. Не хотелось больше смотреть на берег, где она однажды провела несколько недель вместе с Ренатом. Но до того, как эти живые картины захлестнули её полностью, Вика выбрала в меню другую фотографию. Густой зелёный лес и уходящая вглубь и темноту тропинка.

Когда первые восторги от переезда у неё прошли, именно этот дремучий заросший лес стала напоминать её собственная жизнь. Где-то впереди была тропинка, но куда она вела, скрывали ветви деревьев, клонящиеся почти до самой земли. Вика безрадостно оглянулась на свою полупустую квартиру, чистую, белую и безликую, как свежий лист бумаги. Она не стала доплачивать за полный косметический ремонт, который предлагал застройщик при покупке в феврале. Тогда, под руку с Машей, ей казалось, что нет ничего лучше, чем оформить свой новый дом самостоятельно. Выбрать краску или обои, расставить мебель, развесить картины, посадить цветы.

Сейчас, душевный подъём иссяк и новых источников топлива для энтузиазма и воплощения своих мечтаний найти пока не удавалось. Когда дел слишком много и гора из них, кажется, выше, чем Эверест, то и браться за них почему-то не хватает сил. Даже та самая мебель, что привезли ещё на прошлой неделе, всё так же стояла вдоль стен рощей стенок и полок разного размера.

Поток мыслей вывел её на флягу соседа, которую она принесла с прогулки. Вспомнить бы куда она её положила, неприятный туман в голове, оставшийся от вчерашнего вечера, немного смущал. У неё и раньше бывали такие моменты внезапной «забывчивости», но обычно Вика старалась не зацикливаться на них и не заниматься излишним самокопанием. Возможно, из-за нежелания выкопать что-то, что не всякий археолог обрадуется увидеть, даже будучи любителем старых потёртых скелетов.

Обыскав всю квартиру, Вика нашла флягу, закатившуюся за полупустую коробку с остатками вещей. Фляга была пыльная, но пустая, уже без намёков на воду. На мгновение она подумала, не выбросить ли этот никому не нужный предмет, но потом осеклась. Ведь мог быть и нужный, просто ему было не до того и он просто забыл про флягу. И это не удивительно в его состоянии. Её «тошнотворная», как говорил Ренат, правильность, заставила её пойти к кухонной раковине и вымыть флягу, с каждым движением укреплялась мысль, что вещь надо вернуть. Она чужая и она у неё в руках, было бы всё равно, не стала бы подбирать с земли. А раз подобрала, теперь и отвечаешь за неё. И звучало всё это в голове так убедительно, что даже спорить с собой не было смысла.

Вика поставила флягу на видное место, осталось дождаться, когда сосед снова появится дома. Ну… если его не посадили в тюрьму, например.

Следующий день начался самым неожиданным образом. Если бы Вику вчера спросили, зачем она забралась в такую даль, она нашла бы множество разных на то причин, половину не стала бы рассказывать, потому что бегство и прятки, это не то чем стоит хвастаться. А вторую, начала бы декларировать с упорством новичка риелтора, впаривающего квартиру в самой отдалённой дыре наивным покупателям. Рассказала бы про экологию, про природу, про инфраструктуру, которую обязательно построят, про новые монолитные и модные дома с большими окнами и удобными планировками. И умолчала бы про то, что вокруг сплошная стройка на пару лет вперёд, шум, пыль, очереди на маршрутку, недостроенное метро и зачатки социальных удобств.

А сейчас она радостно всё это покидала, глядя в пыльное окно автобуса. Нет, не потому, что начинала ненавидеть свой новый дом, а потому что скучала по старому и ей представился шанс окунуться в кипучую и шумную суету любимого города. Олег Владиславович, её новый начальник, утром позвонил и уговорил приехать на внеочередной обучающий семинар, который устроили для новых аналитиков в центральном офисе. Не все в её компании работали на удалёнке, был и полноценный офис, где восседало начальство и продажники. Лощёный, мраморный и блестящий, он нужен был для того, чтобы убеждать дорогих во всех смыслах клиентов в респектабельности и надёжности консалтинговой компании.

Дорога внезапно оказалась приятной, даже несмотря на неизменную толкотню в метро, Вика успела соскучиться по грохоту и шику московской подземки, по освещённым сводам, мозаичным панно и аркам с лепниной и статуями. Центральные станции были все также хороши и помпезны. И тут же захотелось выбраться наружу и пройтись по знакомым улицам наверху, как же она давно не гуляла по ним пешком. С Ренатом она практически не вылезала из машины, а там сейчас весна, вот-вот взорвётся красками май, всё наряжено и готово к праздникам. Пройтись бы по бульварному кольцу, постоять на набережной на ветру, ослепнуть от солнечных зайчиков, спрыгнувших с натёртых окон и витрин.

Офис встретил её приветливым многолюдьем, знакомые по видеоконференциям коллеги дружелюбно здоровались и собирались в большом зале, где перед сценой с большим проекционным экраном были расставлены несколько рядов раскладных стульев. Все рассаживались, болтали, обменивались впечатлениями от встречи вживую. Здесь было много таких же сотрудников с удалёнки, как и сама Вика, и атмосфера складывалась очень дружелюбная.

– Вы помните меня? – с соседнего стула протянул руку улыбающийся молодой человек с короткой рыжеватой бородкой и добрыми карими глазами, – я Дима. Мы с вами вместе над «Алма-Строй» работали, помните, на планёрке обсуждали их рентабельность?

– А, да! Конечно, помню, – улыбнулась в ответ Вика и слегка пожала протянутую руку в ответ. Если быть до конца честной, она не очень его запомнила. Меньше чем строительную компанию, в отчётах которой чуть не вывихнула мозг. – Я Вика.

– Я это помню, – улыбчивый Дима так и сиял. Наверное, тоже был рад человеческому общению после одинокой надомной работы.

Через десять минут после приезда начались и лекции. Вика слушала с интересом и жадностью до новой информации, что-то записывала на диктофон, что-то строчила вручную в заметки на своём планшете, впитывая всё как пересохшая на солнце губка. Все вокруг сосредоточенно внимали и время от времени, поднимая руку, задавали вопросы. Здесь на несколько часов к ней словно вернулась беззаботная студенческая пора, лавина новых знаний, новые знакомства. Это было приятно и воодушевляюще. Как раз то, чего так не хватало.

Вика очень оживилась и поняла, что вот то самое топливо, что даст ей сил крутиться в ближайшие дни и недели и не вспоминать ни о чём плохом. Сконцентрироваться на новом.

В общей сложности семинар продлился почти четыре часа с небольшим перерывом на кофе и печенье, заботливо расставленных на столах у стены зала. Весь перерыв Дима не отходил от неё, что-то рассказывал, показывал, зазывал новых людей познакомиться с Викой. А вот это Лена, секретарь, а вот Ксения из отдела кадров, а это Максим из аналитиков, и Егор, а Анатолий Павлович, самый опытный наш сотрудник, у которого стоит поучиться премудростям финансового анализа. Самый опытный оказался и чрезвычайно галантным, поцеловав протянутую Викой руку.

К концу семинара голова начала кружиться от новых методик и коэффициентов, графиков и таблиц. От количества людей вокруг, которые общались, спрашивали, рассказывали, спорили.

После окончания занятий собралась небольшая активная компания аналитиков, и Дима, заманив аппетитными обещаниями, потащил Вику вместе со всеми новыми знакомыми в кафе на соседней улице. Там уже поставили летнюю веранду, и можно было расположиться за столиками на свежем воздухе, в мягкой тени под тканевыми тентами. Просидев там больше часа за совместным обедом, она перезнакомилась с большей частью своей команды поближе и даже обменялась контактами, кто давал телефон, кто аккаунт в соцсетях. Дима не только оставил ей свои номер, но и выпросил телефонный номер самой Вики, который она дала после недолгого сомнения.

Вот и новые друзья начинают появляться, подумала она, воодушевлённая своими приобретениями.

К тому времени, когда компания начала распадаться и расходиться по домам, они успели выпить вина, нагуляться по набережной и даже вместе затолкаться в вечернее тесное метро. Затем каждый поехал на свою станцию, а Вика домой. Именно так она теперь смело называла свой новый скворечник и ничуть не сожалела об этом, по крайней мере, в этот момент, который совсем не собиралась разрушать.

После утомительной поездки в метро и на автобусе до уединённого жилого комплекса, она поднялась на свой этаж уже полностью без задних ног. Ступни молили о пощаде и тёплой ванне, а потом кровати с одеялом. Хотя нет, ещё нужна была обязательная чашка вечернего чая, она уже почти ощутила его приятный аромат, когда вышла из лифта.

Впрочем, это слегка пахло краской и сырым бетоном, а ещё у самой двери она услышала, что её сосед дома. И поняла это она по громкой музыке, раздававшейся за его дверью. Мелодия была незнакомая, но тяжёлая, с переливчатыми басами и гулким ритмом старого рока. Что-то из малознакомой ей классики, но входная дверь и стены глушили большую часть звуков.

Внутри квартиры было не лучше, здесь звук распространялся по стенам и отражался от пустых гладких поверхностей, как шарик для пинг-понга. Особенно невыносимо громко оказалось в спальне, ведь эта комната имела смежную стену с точно такой же соседской.

– Он издевается надо мной, это точно, – пробормотала сама себе Вика и прошла к кухонной стойке, щёлкнула чайником, в надежде насладится долгожданным чаем.

У соседа сменилась композиция на новую, более мелодичную и медленную, но такую же басистую, послышался приглушённый мужской вокал. Эта мелодия уже показалась немного знакомой, пусть и плохо разборчивой из-за искажения и множественного отражения звука.

Вика выпотрошила свой рабочий рюкзачок на стол, поставила заряжаться телефон и планшет. Электрический чайник закипел и с щелчком выключился, из носика валил пар. Заполнив сетчатый шарик на цепочке щепоткой чёрного листового чая, Вика защёлкнула его и опустила на дно кружки, залила кипятком и вдохнула. Приятный аромат поднимался от чашки и заставлял бежать мурашки по телу от предвкушения. Она очень любила хороший натуральный чай, и ненавидела бурду быстрого заваривания в пакетиках, особенно ту, где мерзкий вкус отходов чайной фабрики смешивали с синтетическими ароматизаторами настолько сильными и приторными, что начинало тошнить.

Примерно так, как её начинало мутить от нарастающей головной боли. Мигрень от переутомления и с большой вероятностью трёх бокалов красного вина, стучалась с лобные доли черепа незваным вечерним гостем.

Вика помассировала виски, оставила чай завариваться и отправилась в спальню. Несколько раз настойчиво постучала в стену, чтобы дать понять соседу, что громкость музыки уже запредельная. Но звук ударов потонул в басах с той стороны, и она сама его практически не услышала.

– Да что ж такое, – громко возмутилась она, но музыка вдруг стала ещё громче, и голос потонул в заливистых гитарных риффах.

Стук её кулака был неслышен, будто она била по поролону, а вот слова песни стали отчётливо слышны и вдруг Вика начала узнавать их. «Я свободен…» прозвучало из-за стены знакомым голосом исполнителя.

Необъяснимое чувство выплыло из глубины и вместо того, чтобы крикнуть ещё раз или стукнуть в стену, Вика вдруг с удивлением для себя начала подпевать про себя слова песни, продолжающей звучать. Они всплывали в памяти, затёртые и запетые до дыр срывающимся голосом много лет назад. Её голосом, почти детским, ломким и звонким, отражающимся от бетонных стен подъезда или теряющимся в дебрях бирюлёвского парка под треск костра.

Вика оторвалась от стены, уже не помня, что мгновение назад так хотела, чтобы музыка прекратилась, теперь же ей хотелось, чтобы она продолжалась. Мелодия окутала её и завернула в медленные ритмичные переливы гитары, знакомые слова закружили в воспоминаниях и чувствах. Она, не помня себя, отошла на середину комнаты и, обхватив плечи руками, начала покачиваться, купаясь в мелодии и тихо подпевая. Затем громче.

Очередной проигрыш гитары и Вика в полный голос запела припев. И музыка будто бы стала ещё громче и полностью заполнила комнату и Вику изнутри и снаружи. А к голосам, её и солиста, добавился ещё один почти незнакомый мужской, но громкий и чистый. И уже втроём они продолжили, точно попадая в каждую ноту и слово.

– Я свободен!

Припев повторялся вновь и вновь, три голоса в унисон вторили слова, а эхо пустой комнаты гулко подыгрывало им. Вика кружилась посреди комнаты, запрокинув голову и отдаваясь целиком музыке, ещё и ещё. Пока так же внезапно не прервалась.

Тишина оглушительно запульсировала в унисон с колотящимся сердцем Виктории. Музыка полностью кончилась, и осознание медленно вползло в её мысли. Это было так странно и в то же время ошеломляюще. Давно в ней так не кипели простые и сильные эмоции. Отголоски песни всё ещё звучали в голове, и её собственный голос, который, казалось, она так давно не слышала. И ещё один.

– Блин, – неопределённо высказалась Вика, пошла в кухню и, взяв со стола кружку с чаем, отпила несколько больших глотков. Чай был жутко горячим, и она едва не поперхнулась, но от жара, разлившегося внутри, стало не по себе. Она неуверенно обернулась на стену в спальне, будто там стоял сосед и смотрел на неё с укоряющим взглядом, застукав её за чем-то ужасно постыдным.

Ведомая совершенно непонятным порывом, Вика схватила со стола серую флягу и босиком выбежала в общий коридор, даже не закрыв дверь. Встала перед соседской чёрной металлической дверью и быстро её оглядела в поисках звонка, его не было. Совсем. Поэтому она громко постучала по самой двери и замерла, уже окончательно путаясь в собственных мыслях.

Дверь распахнулась буквально через две секунды. Вика едва не отпрыгнула от неожиданности, но вместо этого полностью замерла. Босые ступни холодил гранитный пол, в руке зачем-то была фляга. А в двери стоял сосед.

Растрёпанный короткий ёжик волос, свободные домашние штаны, босые ноги и голый торс, удивлённо распахнутые светло-серые глаза. Будто из постели только что выбрался.

Вика открыла было рот, но забыла, что хотела сказать. Что-то про очень громкую музыку. Сосед, похоже, тоже растерялся и совсем не ожидал её увидеть под своей дверью, он ничего не сказал, но глянул на флягу в руке, отчего ещё больше смутился и моргнул.

В голове что-то разблокировалось.

– Я сейчас полицию вызову, – проговорила Вика и тут же поняла, что это не то.

Сосед удивился ещё больше.

– Зачем?

Немая сцена. Вику бросило в жар от стыда. Обморок. Занавес. Но это всё мысленно, а снаружи её рука поднялась и протянула ему флягу с полунечленораздельным и малоосмысленным:

– Вот.

В его ответном недоумевающем взгляде Вика прочитала бурю непонимания, что здесь вообще происходит. Ну да. Он пел вместе с ней, они оба орали так, что в соседнем подъезде, наверное, было слышно и тут она стоит теперь в дверях и делает неприличное предложение вызвать им обоим полицию. Чтобы что?

А что она делает с флягой? Зачем? Вика мысленно стукнула себя по лбу, что ты творишь?

– Потише, – пробормотала она и, едва он взял из её рук флягу, стремглав умчалась в свою квартиру. Громко хлопнула дверью, прижалась к ней с той стороны и замерла. Закрыла лицо руками. Что за бред? Извилины слиплись от громкой музыки, что за паралич умственной деятельности? Будто ей пятнадцать лет и она носится по подъезду, названивая в соседские двери.

Она пошла к кухне и выпила залпом остатки чая. Остыл.

А в голове звучало: «Я свободен…» И дальше, дальше. Каждую строчку и каждый куплет. Пока она умывалась, с силой намыливая лицо и пытаясь смыть с себя этот позор, когда тёрла себя полотенцем, голос в голове всё ещё пел, а мысли всё ещё кружились.

Музыка совершенно не собиралась покидать её и Вика, взяв свой телефон, нашла эту мелодию в списке любимых песен, воткнула наушники-затычки в уши и, завалившись на свой скрипучий матрас, продолжила себя истязать мелодией. В её памяти калейдоскопом кружились картины её юности, друзей вокруг костра, совместных песен. А ещё отца, напевающего эту же песню, его любимую. Закрыв глаза, она беззвучно подпевала ей одними губами снова и снова, пока не стало казаться, что она вот-вот сойдёт с ума. Но прежде чем это случилось, она уснула потому, что телефон не успел зарядиться и через какое-то время просто отключился, как и Вика.

Глава 7

Утром голова уже не болела, и вчерашний день вспоминался приятными событиями. Ну… почти весь. Новые знакомые на работе, интересный семинар и отлично проведённое время в кафе оставили после себя послевкусие спокойствия и удовлетворения. Приятно было прогуляться по Москве и даже прокатиться в метро. А вот вечер Вика старалась не вспоминать и с ещё большим усилием гнала из головы назойливую песню. Но периодически эта зараза прорывалась и тихо напевалась припевом, пока Вика не ловила себя за этим и не отвлекала, чем-то более важным. Работой, например. Новыми красивыми графиками и коэффициентами в обновлённом рабочем приложении, ломаными линиями, прочертившими экран.

Сегодня хотелось начать что-то новое и хорошее, появилась идея заняться спортом и начать бегать по утрам вокруг района или по лесу. Раньше ей очень нравилось это дело. Но для этого нужно было отыскать по коробкам и сумкам спортивные вещи и изучить местность по картам, чтобы не заблудиться.

На поздний завтрак Вика сварила себе овсянку, но её получилось слишком много, поэтому и на обед планировалась тоже каша, но уже вприкуску с бананом. Гарнир и всё такое.

Поставив на плиту маленькую кастрюльку разогреваться на слабом огне, она уселась за ноутбук и открыла чат, который коллеги создали вчера после семинара для коллективного общения по работе. Правда сейчас там шли бурные обсуждения какого-то нового фильма, название которого Вика пропустила, но отматывать назад и искать было лень. Судя по разговорам, все решили сделать себе перерыв и болтали на отвлечённые от работы темы. Одна девушка предложила в следующие выходные съездить всем вместе в кино и устроить тимбилдинг. Вика расслабленно читала сообщения и уже собиралась было напечатать ответ, как в дверь позвонили.

Она встала, одёрнула мятую футболку, в которой спала и так и ходила после этого весь день в компании мягких домашних шорт, прошлёпала босиком к двери и машинально, не заглядывая в глазок, открыла дверь.

Дежавю. Перед ней опять стоял её сосед. На этот раз полностью одетый, в джинсах, толстовке и с рюкзаком на одном плече. На правой скуле отливал тенью, хорошо видный при дневном свете, заживающий синяк.

– Привет, – просто поздоровался он, будто они старые знакомые.

– Привет, – Вика ответила тем же, не придумав ничего другого.

– Хотел извиниться. Я думал, что я тут один, у тебя в окнах свет не горел.

– Ты про… – начала было Вика.

– Музыку, – уточнил он.

– А. Ну да. Ничего страшного, – Вика натянуто улыбнулась и махнула рукой. Конечно, ничего страшного. Не было же ничего такого особенного. Да и пели они в конце вместе, так что это значило, что они почти соучастники.

– И за флягу спасибо, – добавил он.

– Ой, я уже и забыла про неё, – ляпнула Вика и прикусила язык. Что? Опять? Забыла? Что она несёт? Судя по взгляду, сосед тоже не совсем понял её ответ. Две неловкие ситуации. Она не хотела вспоминать про вчерашний вечер, а он, судя по всему, про ситуацию на дороге.

– Андрей, – произнёс он, разряжая напряжённый момент, и протянул ей руку.

Вика замялась лишь на мгновение.

– Вика, – просто ответила она и взялась за его ладонь. Горячую и немного жёсткую. Он слегка пожал ей руку, коротко, по-дружески, просто и недвусмысленно. Вика немного расслабилась.

– Очень приятно.

– Да, взаимно, – ответила она привычную формальность, и ей тоже было приятно видеть его в таком спокойном, совершенно нормальном состоянии.

И почти не залипать на его необычных очень светлых радужках глаз.

– Ладно. Мне пора, – он уже собрался прощаться, а Вика кое-что вспомнила.

– Ой, подожди, пожалуйста, – остановила она его, когда он уже почти отвернулся, – а у тебя есть отвёртки?

– Отвёртки?

– Ну, инструменты. Мне тут надо немного мебели собрать, – она жестом указала за спину, где вдоль стен громоздились детали её будущей обстановки.

Андрей мельком глянул туда и ответил.

– Конечно, подожди.

Он снял с плеча рюкзак и поставил возле двери, развернулся и ушёл в свою квартиру буквально на несколько мгновений. Видимо, отвёртки хранились где-то рядом, под рукой. Но принёс он целый ящик инструментов, большой, из серого пластика. Поставил его прямо в дверях на пол, присел перед ним и раскрыл.

– Вот, здесь есть набор отвёрток плоских, – начал он перебирать содержимое, показывая Вике небольшие коробки, лежавшие внутри ящика, – вот тут крестовые разных размеров, смотри, какие тебе нужны. Есть шестиугольные, набор ключей, винты, саморезы. – Андрей скользнул взглядом по её голым ногам на уровне своих глаз, Вика заметила это и смущённо одёрнула футболку, из-под которой едва виднелись серые домашние шорты. – Можешь пользоваться всем, что здесь есть. Если что-то специфическое понадобится, зайди, найдём.

Андрей собрал всё в ящик и закрыл его, аккуратно поставил к стене возле двери и выпрямился.

– Потом отдашь, когда закончишь, – спокойно договорил он, оглядывая несобранную мебель вдоль стен и оценивая мысленно фронт работ. Поднял и надел на плечо рюкзак.

– Спасибо, – с искренней благодарностью улыбнулась Вика, – это даже больше чем нужно.

– Не за что. Мне пора. До встречи, – он махнул рукой на прощание и ушёл к лифтам.

– Пока, – буднично ответила Вика, проводила его взглядом и закрыла дверь.

Потом зачем-то подошла к окну и дождалась, пока он выйдет из подъезда и… опять сядет в полицейскую машину, стоящую у подъезда. Будто они его ждали. Это было очень странно и вызывало новые вопросы, особенно потому что сел он на заднее сидение самостоятельно, и никто в форме его не сопровождал и не принуждал. Может, он работает в полиции?

Мысли внезапно прервались, когда Вика почувствовала отчётливый запах гари и тут же вспомнила, что на плите у неё разогревался обед. Несчастная овсянка почернела вместе с кастрюлей и уже начала дымиться.

Вика быстро выключила конфорку и схватила кастрюлю за ручки, но тут же бросила на стол от невыносимой боли. Стиснув зубы, снова подхватила её уже краями задранной футболки и спешно поставила в раковину, открыла холодную воду, чтобы залить горелое содержимое. Туда же засунула обожжённые пальцы обеих рук. Боль от ожогов смешалась с ломотой от ледяной воды, по внутренней стороне пальцев расползались красные пятна.

Вода с шумом текла по пальцам и в кастрюлю, унося из неё остатки уже непригодной почерневшей еды. Ожоги медленно охлаждались, и оставалось только надеяться, что они достаточно поверхностные, чтобы быстро зажить. Руки сейчас ей были очень нужны. И не только для того чтобы воспользоваться инструментами, но и для работы. От одной мысли о том, как такими пальцами она будет нажимать клавиши или, о ужас, держать мышку, мурашки бежали.

Хотя мурашки могли быть от холода, пальцы уже начинали откровенно коченеть. Но Вика упорно продолжала их морозить, помня правило из детства – чем дольше охлаждаешь ожог, тем быстрей потом заживёт.

Спустя минут пятнадцать или даже двадцать Вика разочарованно застонала и вытащила руки из-под струи, осторожно выключила воду и рассмотрела степень своей невезучести. В нескольких местах на пальцах надулись полупрозрачные волдыри и ужасно начали болеть, как только лишились спасительного онемения от холода. Согнуть или разогнуть их без боли не представлялось возможным.

– Да что ж это такое то, – пробубнила она себе под нос, хотя жаловаться было совсем некому. Где была её голова, когда она вот так, не подумав, схватила кастрюлю, да и вообще, почему о ней забыла.

Причина, конечно же, была, но признаваться в этом не хотелось даже самой себе. Отвлеклась. Ну, да. С кем не бывает?

Вика прошла к столу и уселась на раскладной стул задом наперёд, обхватив его ногами, а руки положив на спинку ладонями вверх. Ситуация была неприятно вдвойне, потому что она обожгла обе руки, а её скромная аптечка была забыта где-то на самом дне коробки с вещами, стоящей в спальне. Да и что там у неё есть от ожогов? Ничего. Может быть, пластырь найдёт, чтобы заклеить волдыри.

Поэтому какое-то время она сидела на том же месте и мысленно жалела себя. Поразмышляла о том, что сегодня придётся устроить себе вынужденный выходной от всех запланированных дел. Некоторое время спустя всё же отправилась к коробке, постоянно морщась от боли, откопала пластиковую косметичку, служившую ей аптечкой, и выудила из неё кончиками пальцев несколько пластырей. Осторожно заклеила волдыри, насчитав их аж пять штук: три на правой руке и два на левой. Пальцы почти перестали гнуться из-за широких пластырей, но боль немного утихла. В последний момент Вика остановила взгляд на коробочке с обезболивающими таблетками. Соблазнительно, конечно, но стоит ли их расходовать на такие пустяки. Это всё ерунда, убедила она сама себя, и отложила аптечку в сторону.

Следующие несколько часов она провела в не самых приятных открытиях и ощущениях. Пытаясь приготовить поесть или налить попить, она поняла, как повезло человеку, что он так ловко научился пользоваться собственными руками. Первобытные люди, должно быть, были такими же неуклюжими и корявыми, как и она сейчас в своих мучениях с кружкой или ножом. Даже бутерброды сложить проблема, пришлось обойтись бананами и питьевым йогуртом, который, кстати, было приятно держать в руках, пока бутылочка была холодная.

Намаявшись с мелкими проблемами, Вика в итоге уселась за стол, положив перед собой планшет, и открыла почитать книгу, на которую давно пыталась найти свободное время. За чтением время бежало быстрей, и минуты исчезали почти незаметно, заодно отвлекая от неприятных ощущений.

За окном начинались сумерки, солнце уже нырнуло за кромку заметно опушившегося листьями леса. Вика сидела, не включая лампу, озаряемая последними лучами рассеянного света и свечением экрана планшета. С предательской внезапностью, от которой она буквально подпрыгнула, раздался проклятый дверной звонок.

Поднимаясь, она подумала, что оторвать его будет неплохой идеей. Это избавит её от нежеланных гостей, приходящих в самый неподходящий момент. Да и подходящий тоже. Ну их… гостей этих.

За дверью опять стоял сосед. В смысле Андрей. Но Вика уже устала и даже не стала беспокоиться по поводу своего внешнего вида, который наверняка стал ещё более помятый и замученный, чем несколько часов назад. Видимо, всё это отразилось на её лице, потому что Андрей немного нахмурился и вместо какого-нибудь приветствия спросил:

– Я не вовремя?

Вика рефлекторно убрала руку в пластырях с дверного проёма, чтобы не бросалась в глаза, а вторую завела за спину.

– Да нет, всё нормально, – а в мыслях пронеслось что-то о незваных гостях, которые хуже татарина.

Андрей тоже выглядел совсем не таким свеженьким и бодрым, как днём. Немного хмурился, и Вике хотелось верить, что не она этому причина. Пусть у него будут свои проблемы. С полицией, например.

– Я хотел попросить кое-что взамен, раз уж так получилось.

Эти слова заставили её напрячься, не любила она быть должна. Ох, как не любила. А ещё больше, когда за оплатой долгов приходили потом.

– Что? – уже не совсем приветливо ответила она. Андрей на это не смутился, просто не обратил внимания, а лишь глянул куда-то за её плечо внутрь квартиры.

В голове Вики промелькнули разные неприятные сценарии, в которых одинокая полуодетая женщина стоит в открытых дверях своей квартиры, а перед ней практически незнакомый мужчина с непонятными намерениями, странным поведением и постоянными свиданиями с полицией. Взгляд сам собой метнулся к ящику с инструментами недалеко от её ног. Интересно, успеет ли она его открыть первой. Богатая фантазия плюс паранойя – это очень плохой коктейль, но личный опыт ещё хуже.

– Я хотел попросить у тебя книги почитать, – внезапно произнёс Андрей.

– Чего? – это было неожиданно.

– У тебя была целая коробка с книгами. В тот первый день, когда я собирал их, мне понравились некоторые. Можно я возьму одну или две почитать?

Вика не сразу нашлась что ответить, мысленно вспоминая «первый день». Ах, ну да. Это же он их собирал. Действительно.

– Хорошо. Можешь выбрать. – ответила она, сама себе попутно удивляясь. Отступила в сторону от двери, пропуская его внутрь и включая свет в большой комнате.

Андрей будто уже знал, где находятся книги. Они всё ещё лежали в коробке под столом у окна. Возможно, он видел их в прошлый раз, когда заходил.

– Можешь не разуваться, – Вика махнула рукой, на его вежливую попытку не пачкать чужой пол. Ещё не хватало этих странных неловких моментов с хождением гостей в носках по дому. Никогда этого не понимала. И не знала, что делать с несчастными, которые не могли придумать, куда деть свои ноги.

– Спасибо.

Андрей прошёл через комнату в сторону окна, а Вика сделала шаг в сторону ящика. Когда он присел у коробки и стал осматривать книги, она быстро открыла ящик и вытащила из него небольшой, но тяжёлый молоток. С ним в руке прошла к кухоньке в дальнем конце комнаты справа, положила его на стол и обернулась к Андрею. Тот задумчиво перебирал книги, сидя практически спиной к ней. Брал одну, читал название, рассматривал обложку со всех сторон и будто бы пытался решить, стоит ли она его внимания.

Вика смотрела на это несколько минут, потом решила вмешаться, но не отходя далеко от молотка. Всего на пару шагов сдвинулась в сторону. Так если что, есть чайник. Кипяток – отличное средство самообороны.

Но Андрея больше волновали книги. Когда он поднял очередную, Вика подсказала:

– «Дюна» – тяжеловатое чтиво.

– Это фантастика?

– Да. Научная. Философская, – она по памяти пересчитала все тома, которые у неё есть. – Лучше не с неё начинать. Вот Желязны полегче или Азимов.

Андрей поднял подсказанные книги, почитал название.

– А что ещё?

– Есть ужасы, – указала она на одну из книг, когда он взглянул на неё, – вон та толстая сбоку – это сборник Стивена Кинга. Отлично на ночь идёт.

Вика не видела лица Андрея в этот момент, но могла поклясться, что услышала лёгкий смешок. Сама бы расхохоталась, если бы не дёргалась от его движений. Кинг сейчас самое то, особенно ей.

– Не, спасибо. Возьму в этот раз Азимова. Люблю классику.

Ого! Классику. Мысленно присвистнула Вика, а вслух произнесла:

– Как и музыку, – конечно, это была насмешка, та музыка, что он слушал на полную громкость, не была классикой даже в своём жанре, хотя Азимова можно было бы так назвать.

– Иногда, – произнёс Андрей, вставая с выбранной книгой в руках. На лице его играла совсем лёгкая полуулыбка, когда он сделал пару шагов по направлению к Вике.

Она дёрнулась рефлекторно в сторону молотка, но замерла, подумав, как, наверное, сейчас глупо выглядит. Андрей не сделал ей ничего плохого ни в прошлом, ни сейчас. Просто попросил книги почитать. А в душе что-то ложилось тяжёлым камнем. Прошлое наслаивалось на настоящее, наглухо бетонируя попытки быть беспечной.

Андрей совершенно точно увидел и её движение, и молоток, лежащий на столе, но почему-то обратил внимание совсем на другое.

– Что с руками? – внезапно для Вики спросил он, кивая на пальцы, заклеенные пластырями.

– Ничего страшного, – машинально ответила она.

Вот только Андрей быстро пробежался взглядом на её окружение, конечно же, увидел раковину почти за её спиной и кастрюлю, всё ещё стоящую внутри. Вика могла практически видеть, как он быстро втянул воздух носом и явно почувствовал запах гари.

– Обожглась?

Вот почему он такой любопытный и так раздражает, подумалось ей? Что его тянет тут всё вынюхивать, взял бы книгу и шёл восвояси. Ощущения непозволенного пересечения личной границы заполнило Вику изнутри неприятным жаром.

– Ерунда, – сдержанно ответила она в надежде, что он отстанет от неё с вопросами, на которые не хотело отвечать. Не хотелось обсуждать и подробности происшествия. Ей не нужна ничья помощь, а особенно его.

Андрей лишь мгновение смотрел ей в глаза, будто пытаясь прочесть мысли. И видимо, ему это удалось, потому что он изменился в лице. Кивнул на книгу:

– Спасибо, сразу как прочитаю, верну.

Затем развернулся и вышел из квартиры, открыв и закрыв за собой дверь без последующих разговоров.

Вика осталась стоять спиной к кухонному столу. В ней боролись два почти противоположных чувства. С одной стороны, хотелось, чтобы он быстрей убрался от неё подальше и больше не приходил, хотя причины этого она не понимала. Но с другой, это было банально не вежливо и не красиво, потому что он вёл себя с ней вполне адекватно и приветливо. С инструментами помог, вон их сколько.

Сейчас, правда, осталось только корить себя за некоторую грубость. Андрей уже ушёл и без толку было сожалеть о содеянном. В следующий раз разберётся, что с ним делать. Вика подошла к входной двери, чтобы запереть её за ушедшим внезапным гостем.

Но когда она была уже рядом, дверь снова открылась. В проёме стоял только что упомянутый гость.

– Ерунда – это твои пластыри, – сказал он и протянул ей что-то.

Вика, которая уже начала было внутренне возмущаться внезапному возвращению и потере всякой совести, увидела в ладони Андрея тюбик с каким-то кремом и рулончик белоснежного бинта.

– Могу помочь, – продолжил он быть неприятно назойливым и при этом чертовски тошнотворно заботливым.

– Не нужно, – попыталась отмахнуться от предложенного Вика.

Андрей явно понял это во всех смыслах и продолжил упорствовать, точно так же как и она.

– Возьми. Сними свои пластыри, намажь мазью и забинтуй на ночь. Утром будет намного лучше. Болит же чертовски, – на немой вопрос в её глазах он уточнил, – у меня такое часто бывает. Это хорошо поможет, бери.

Борясь между желанием захлопнуть дверь ему в лицо и вылечить свои руки, Вика нехотя потянулась за мазью и бинтом.

– Спасибо.

– Мажь, пока волдыри не сойдут. Бинты держи сухими и чистыми, меняй не реже раза в день. Через пару тройку дней руки будут как новые.

Проинструктировал он напоследок и, не дожидаясь новых вымученных благодарностей, удалился. Вика услышала, как закрылась его дверь, и заперла свою.

Блин. Почему каждая встреча с ним завершается как-то невразумительно и неловко. Вика осмотрела полученные дары, поморщилась от очередного приступа боли в пальцах и отправилась их перебинтовывать. Перспектива быть, как новой через пару дней, ей очень понравилась.

Глава 8

– Может, тебе вилку лучше? – спросила Маша, глядя на то, как Вика пытается разделить склеенные китайские палочки.

– Ты что? Суши вилкой – это кощунство! – возмутилась Вика, но успеха с палочками не достигла. Какие-то бракованные что ли.

– Не могу я на это смотреть, дай сюда, – она бесцеремонно забрала палочки и разделила их. Вернула Вике, а затем раскрыла пластиковые упаковки с роллами и суши, расставила их на столе. Несколько небольших упаковок рыбно-рисового лакомства она привезла с собой из одного любимого ресторана, выполняя сегодня своё давнее обещание приехать в гости.

– Спасибо, – Вика чувствовала себя неловко. Чужая забота всегда тяготила её, но совсем не хотелось обижать единственную подругу.

– Не за что. Должен же кто-то ухаживать за ранеными, которые себя покормить толком не могут, – в шутку проворчала Маша, наливая соевый соус в маленькую пластиковую чашечку. Затем наполнила две кружки, единственную посуду для питья в доме, белым вином и уселась поудобней на раскладном стуле. – Ну, рассказывай, как ты докатилась до жизни такой?

Вика смущённо улыбнулась. Вот уж и вправду и смех и грех с этими ожогами. Они уже почти зажили благодаря волшебной мази Андрея, и Вика собиралась её вернуть, но тот снова куда-то пропал и не объявлялся в своей квартире двое суток. Ни сам, ни с конвоем в полицейской машине.

– А, ерунда. Всё, что не обуглилось, заживёт, – отшутилась она, едва сгибая забинтованные пальцы с палочками в них. – Скоро уже можно будет снять повязки, пальцы почти зажили. Завтра, наверное.

– Не бережёшь ты себя, дорогая, – Маша сделала глоток вина, а затем с аппетитом засунула в рот крупный ролл с угрём.

– Да я просто кастрюлю с плиты сняла неудачно, – наконец объяснила она ситуацию. – Отвлеклась, забыла, что она обычная эмалированная, а не как дома с негреющимися ручками.

В то же мгновение она поймала себя на мысли, что сказала «дома», хотя перестала считать таковой ту квартиру, где она жила с Ренатом. Ну, или хотела этого, по крайней мере.

– Это ужасно больно, наверное, – Маша сочувственно поморщилась, – хорошо, что хоть лечишь. Намазала чем-нибудь?

– Да, сосед дал шикарную мазь. На глазах заживает, и на следующий день уже болеть перестали, а то такие волдыри были ужасные.

– Сосед? – хитро улыбнулась подруга, подхватывая очередной ролл самыми кончиками палочек. – Тот самый? Ты его там к стенке припёрла и дрелью угрожала?

Вика рассмеялась, представляя себе эту картину.

– Да нет, он в итоге нормальным оказался, – тут она слегка запнулась и задумалась, – ну почти.

– Что значит почти?

Вика задумалась, что же ей рассказать из последних происшествий, но чтобы скрыть заминку, выбрала из набора и засунула в рот ролл с кусочком лосося наверху. Пока она жуёт, Маша следила за ней в ожидании, обмакивая в соус кусок рыбы из сашими уже в третий раз.

– Трудно объяснить, – Вика продолжила, прожевав. Отложила палочки и взялась за кружку, сделала большой глоток приятного прохладного вина. Маша умела выбирать вкусное вино. – Он просто странный немного. Непонятный. Вот инструментов мне дал целый ящик, вроде бы вежливый, здоровается, книгу взял почитать, дал мазь и бинты, когда я обожглась. И вправду помогает. Но вот…

– Что? – Маша тоже отложила палочки.

– Иногда бывает совсем другой, будто подменили. Злой или раздражённый, глаза какие-то пустые становятся или специально в стену стучит и сверлит, будто назло. – Вика хотела было сказать, что они пели вдвоём, но не стала. – Возникает ощущение, будто иногда он притворяется, но вот не знаю хорошим или плохим.

– Притворяется? – в голосе подруги послышалось беспокойство, и Вика осеклась. Это ей было ни к чему и скорей всего она преувеличивает свои опасения, не так уж и много они общались, чтобы делать такие выводы.

– Ну не то чтобы притворяется, скорей очень резко меняется. – Все сомнения вдруг всплыли одновременно вместе с неясным чувством беспокойства, которое охватывало её рядом с Андреем. – И приступ его ещё этот…

– Приступ? – Маша аж вперёд подалась, длинные светлые локоны едва не окунулись в соус на столе. Вика осеклась под пристальным взглядом голубых глаз.

– Или не приступ, я не уверена.

– Чего ты темнишь? Давай рассказывай свои страшилки. Не расскажешь, я у тебя тут жить останусь.

Вика ещё раз отпила вина для храбрости и подробно рассказала о произошедшем несколько дней назад происшествии на дороге. О том, как Андрей упал с велосипеда и что было, когда она добралась до него, чтобы помочь. Маша слушала внимательно и серьёзно, забыв свой шутливый тон, и даже задала пару уточняющих вопросов, что немало смутило Вику. Эта ситуация привлекла слишком много внимания подруги-психолога, на её взгляд.

– И знаешь что ещё? – сказала Вика, когда закончила свой рассказ, – я совсем не могу вспомнить, что я делала вечером, когда в тот день вернулась домой. Как провал в памяти какой-то.

Маша на эти последние слова ответила не сразу, несколько мгновений она продолжала внимательно смотреть на Вику, и постукивать длинными, красивыми ногтями по столу.

– Совсем не помнишь?

– Не думаю, что что-то важное произошло тогда, я вроде просто устала. Но да, совсем.

– И как часто с тобой такое бывает?

Вика начала очень серьёзно жалеть, что вообще завела этот разговор. Должно быть, это вино слишком сильно развязало ей язык, но обратно сказанных слов уже не вернёшь. Она начинала понимать, к чему Маша клонит.

– Нечасто. Точней этого не было уже очень и очень давно.

– Ясно, – сухо ответила Маша.

– Маш, прекрати, от тебя я нервничаю ещё больше, чем от провала в памяти. Ты так нагнетаешь, что я себе сейчас понапридумываю всяких ужасов. Наверняка это полная ерунда, просто переутомилась от работы.

Маша вдруг преобразилась, снова посветлела лицом и вернулась к поеданию роллов. Затем прожевав, улыбнулась.

– Конечно, не переживай. Скорей всего, и вправду переутомление. Но я полистаю свои конспекты с книжками. Заодно про соседа твоего посмотрю, что-то мне это всё напоминает.

– Как твои дела-то, расскажи? – попыталась сменить тему Вика, – как работа? Что там на личном фронте?

– Пф, – махнула подруга рукой, – какой там личный фронт? Не до него сейчас. Дел много. Вот ещё в гости тебе давно обещалась приехать, спасти от голода и холода любимую подругу.

– Никогда не поверю, что у тебя из личной жизни только поездки ко мне в гости, а как же мужчины? Ты же их любишь.

– Может, и люблю, да вот сложно это делать, когда каждый третий клиент считает, что если трахнуть риелтора, то я ему на квартиру скидку выбью или найду самый лучший вариант, – Возмутилась Маша, закидывая ногу на ногу. – Лучше бы просто денег давали больше, а то, как дело до оплаты услуг доходит, так им сразу подешевле подавай или прямыми намёками хотят со мной натурой расплатиться. Нужна мне их натура?

– А нужна? – Вика рассмеялась.

– Видела бы ты эту натуру, за такую доплату надо предлагать, а не скидку просить. Да и вообще, смешивать работу и удовольствие – только наживать себе проблемы.

Вика отчего-то вспомнила Диму со своей работы, то ли ассоциативно примерила его на эту роль, то ли просто так он всплыл в её памяти. Он был симпатичным, по крайней мере, в отличие от «натуры» у Маши.

– Жаль, что у вас с Вадимом не получилось тогда, – напомнила она подруге про одного её потенциального ухажёра, который продержался с ней в отношениях чуть больше двух месяцев, и Маша даже успела их познакомить.

– Я не жалею, – отмахнулась она в ответ, – слишком много тараканов полезло из его тёмных уголков. Как только он начал считать мои деньги, я поняла, что это не мой вариант. С моей нестабильной работой и волатильной занятостью нужно обладать серьёзным характером. Вадим оказался не таким, его хватило ненадолго до момента, пока он не решил, что я должна сменить профессию. Сесть в уютный офис и начать принимать клиентов, как психотерапевт. Да ну его.

– За свободу, – Вика подняла кружку, и они звякнули «бокалами», поддерживая тост. А про себя подумала, что не быть никому должной – это настоящая свобода и именно её она больше никогда не потеряет.

Они вернулись к поеданию суши, и разговор потёк на более бытовые и повседневные темы. Как хорошо, что Маша наконец-то приехала, думала Вика, наслаждаясь обедом и компанией. Привезла ей подарки, от которых нельзя было отказаться. Да и сложно было это сделать, учитывая положение Вики. Дорогой и практичный набор посуды из нержавеющей стали, целую коробку косметических средств и мягкий, пушистый плед карамельного цвета. Никакие возражения не принимались, но к этому Маша подготовила её заранее и поэтому Вика согласилась всё принять, как дар на новоселье и вклад в уют её гнезда.

Кто бы мог подумать, что всего восемь месяцев назад они с Машей совершенно не помнили друг друга. Если бы не встреча выпускников, то они ни за что не столкнулись бы и не воссоединились спустя столько лет после окончания школы. А ведь в школе они были лучшими подругами, буквально не разлей вода. Будучи единственными детьми в своих семьях, они заменили друг другу сестёр. Но затем внезапно расстались, когда отправились учиться в разные институты. Общение плавно сошло на нет и в итоге они не виделись несколько лет, пока одна из бывших одноклассниц не решила, что собраться всем классом было бы здорово. Это и было здорово. Не в плане встречи с другими ребятами из класса, с ними всегда были натянутые отношения, да и сама встреча была обычной показухой, кто насколько богат и чего добился в жизни. А в том, что Вика и Маша вспомнили о существовании друг друга и больше с того момента не расставались.

Тогда-то всё это и закрутилось. Маша стала предвестником и инициатором больших изменений в жизни Вики, и ещё не до конца было понятно, насколько хороших.

Иногда казалось, что разрушив свою старую жизнь, новую Вика так и не сможет построить. Но Маша была оптимистом по жизни и не давала ей слишком сильно переживать на эту тему, заставляла просто действовать и двигаться в выбранном направлении. Иногда совсем не давала ей продохнуть. Разве что в самые последние дни Вика осталась предоставлена сама себе, но может оно и к лучшему. Не вечно же с нянькой сидеть.

– Как у тебя тут красиво, – спустя пару часов, пролетевших как одно мгновение, протянула Маша, выглядывая в распахнутое окно, – лес кругом. Давай в следующий раз пойдём с тобой на пикник? А?

– А что? Давай.

– Только ты выведай у местных здесь хорошие места, водоёмчик какой-нибудь, полянку на солнышке. Пикник должен быть на красоте! Какой смысл есть под обычным кустом, так и дома можно.

– Хорошо, – усмехнулась Вика, – выведаю. Мне нравится эта идея. Когда ты в следующий раз сможешь ко мне приехать?

– Как только ты купишь себе диван, – Маша обернулась и поставила руки на бока, – ты не обижайся, но на твоих стульчиках мои дорогие округлости серьёзно оквадратились. Не для того я их в спортзале три раза в неделю мучаю, чтобы потом за один день превратить в один сплошной блин.

– Ну, прости уж, что не предоставила твоим округлостям подобающее удобство. Чем богаты, тем и рады. Пока что.

– Да шучу я на самом деле. Я с тобой и на травке посижу, если надо будет. И на земельке даже. А насчёт приезда пока не могу сказать, на ближайшие две недели у меня почти все дни расписаны, самой бы не потеряться. Но зато уже совсем скоро потеплеет, и устроим настоящий майский пикник. Откроем сезон, так сказать.

– Мне нравится твоя идея. Уже жду не дождусь.

– Ты не переживай так, будто мы расстаёмся. Ты же можешь мне позвонить и я тоже.

Маша начала собираться, надела короткий светлый плащ, нашла заброшенные в угол туфли и обулась. Сразу стала выше Вики на пол головы из-за каблуков. Затем выудила из сумки телефон и заказала в приложении такси.

Вика в это время убрала со стола и тоже оделась, натянув кроссовки и свою куртку.

– Пойдём, провожу тебя, чтобы ты в лифте не заблудилась.

– О, лифты штука страшная, – подыграла Маша, выходя в открытую для неё дверь, – там иногда такое случается. Ты поверь мне, я в них очень много катаюсь и по звуку могу определить производителя.

– Какой ужасно бесполезный талант.

– И не говори, не говори. Сама себе поражаюсь, нет бы на руках ходить или вышивать гладью.

Лифт как раз приехал и распахнул свои гостеприимные двери.

– Вот эти, кстати, часто ломаются. Бюджетные уж больно, – как бы извиняясь, произнесла Маша, входя в кабину.

– Хорошо, что у меня нет клаустрофобии, а то ты бы одна поехала.

– Да, хорошо. Тебе и так несладко приходится. Зато ты не представляешь насколько спортивные люди с клаустрофобией, живущие выше десятого этажа.

– Значит, я буду не очень спортивная со своим восьмым.

Так весело переговариваясь, они вышли из подъезда и встали на краю тротуара в ожидании машины. Такси прибыло на удивление быстро для этого окраинного района. Должно быть, повезло, и он кого-то здесь только что высадил.

Уже подойдя к машине и взявшись за ручку двери, Маша вдруг обернулась.

– Будь осторожна, Вик. Со своим соседом. Я ничего такого плохого не думаю, но из огня, да в полымя… это совсем не то, что тебе нужно.

Вика подняла перед собой руки.

– Вот уж поверь, даже отдалённых мыслей таких не возникает. Я уже подумываю о том, чтобы завести себе сорок кошек и стать сильной и независимой по всем канонам, – отшутилась она, прекрасно понимая, о чём говорит её подруга. Прошлая «семейная» жизнь очень надолго отбила желание в принципе смотреть на мужчин в плане отношений, возможно, даже и зародила несколько новых фобий.

– Ну, всё. Пока дорогая, – Маша крепко обняла Вику на прощание, – была очень рада, что, наконец, увидела тебя. Не вешай нос тут.

– Я тоже очень рада. Звони мне почаще, а то я забываю от работы отвлекаться.

– Хорошо, обязательно позвоню. И ты тоже звони. Не обещаю, что сразу возьму, но буду очень стараться.

Маша уселась на заднее сидение жёлтого автомобиля и помахала в окошко рукой. Такси развернулось и поехало в сторону шоссе, не рискуя сокращать путь по разбитой лесной дороге.

Вика хотела было уже отправиться домой, но из подъезда вышла Ангелина Эдуардовна. Та самая старушка соседка в красной шляпке, которая, как оказалось, жила прямо под квартирой Вики и обладала при этом ангельским терпением. Ведь она слушала и перфораторные трели и ночные песнопения своих соседей наверху и ни разу ещё не пожаловалась на них.

Все эти детали, вместе с именем, Вика узнала у неё в прошлую их встречу, когда решила помочь ей донести сумку из продуктового магазина в соседнем доме. Вика ходила за хлебом, а вот бабулька разжилась внушительным запасом картошки. Также по дороге она узнала, сколько человек живёт в подъезде, как кого зовут и сколько у них детей. Кто когда переехал и на какой фазе ремонта находится, кому доставили недавно шкаф, а кому холодильник. А ещё, что с Андреем она тоже знакома и он «очень милый» потому что тоже регулярно носит ей сумки и помогает оплачивать счета за квартиру, потому что она ничего не понимает в новомодных программах в телефоне и всё это от лукавого.

По сути, все жители подъезда оказались по-своему милыми, так как каждый из них что-то делал для этой странной пожилой женщины или она их всех очень ловко использовала, изображая беспомощность.

– Вика! – увидев её, обрадовалась старушка, – как хорошо, что я тебя встретила. Марыся пропала!

– Что значит пропала? – Вика машинально оглянулась в поисках кошки. Ведь эта пушистая капризуля вечно ходила где-то рядом со своей хозяйкой, как минимум в поле видимости, чтобы дразнить её издалека, заставляя догонять по всей площадке перед домом с кулёчком корма в руках.

– С утра её найти не могу, как ушла после завтрака гулять, так больше и не возвращалась. Я и звала, и искала вокруг дома.

– С утра? – судя по всему, это было очень необычно, хотя для Вики в принципе прогулки кошки по городскому району казались немного странными. Такое обычно в деревнях и дачных посёлках практикуется, но никак не с домашними городскими питомцами. – А вы пробовали корм где-нибудь положить? Может, она в подвале спряталась? Там вон у подъезда отверстия открытые.

– Да что ей там делать в пыли-то? Она не любит пачкаться. – Огорчённо ответила старушка. – Поищи её, пожалуйста, у меня уже ноги болят ходить. Присяду, отдохну здесь.

– Хорошо, я обойду ещё раз вокруг, – Вика оглядела фронт работы: дома, площадки, стройки и даже лес не внушали оптимизма по поиску пропавшей кошки. – Может объявление дать в домовой чат?

– Да какой там чат, дочка, – махнула рукой Ангелина Эдуардовна, – всё ж на работе сейчас, кто её видел-то?

А ещё чаты для бабули пока непонятны, как инопланетные технологии, подумала про себя Вика. Ничего, она сама всё сделает, если сейчас не найдёт беглянку. А потом и бабушку научит пользоваться всеми премудростями, научилась же она, в конце концов, гороскоп в телефоне читать. Да ещё и рассказывать всем прогнозы, сидя на скамеечке у подъезда.

– У вас есть с собой корм? На случай если она мне попадётся, чтобы приманить. Я же для неё чужой человек, в руки-то точно сама не пойдёт.

– Не пойдёт, она у меня недотрога, – согласилась она, вытаскивая их тканевой сумки-шопера пакетик мягкого корма.

Вика взяла упаковку и убедилась, что это Марысин любимый рыбный корм, с этим лакомством больше шансов её приманить, она ведь знатная привереда.

– Хорошо. Если что, буду загонять её к дому. Надо найти её до вечера. Кошки, конечно, ночные существа, а вот мы нет.

– Спасибо, дочка! Найди её, пожалуйста!

Вика быстро распрощалась, засунула пакетик с кормом в просторный карман куртки и отправилась на поиски. У неё зрели некоторые сомнения в успешности мероприятия. Вспоминая опыт с дачными кошками, которые на прогулках могли уходить на несколько километров и не возвращаться сутками домой, Вика серьёзно начала планировать обратиться в домовые чаты или даже расклеить бумажные объявления. Их, правда, быстро сорвут дворники. Можно попробовать повесить объявление в местном продуктовом магазинчике, там почти все жители соседних домов покупают каждодневные продукты и потому часто бывают.

Обойдя вокруг свой дом, который стоял углом с краю жилого комплекса, двор и дом напротив, Вика решила расширить поиски и на соседнюю стройку. В том, что Марыся забралась за забор стройки, она сомневалась, так как там всегда шумно, грязно и часто сидят сторожевые собаки на цепи. Быстро пройдя вдоль высокого забора и толком не найдя в нём лазеек, она поняла, что здесь кошки нет. На всякий случай она позвала её по имени и даже раскрыла пакетик с едой, чтобы душный рыбный аромат мог привлечь кошку, даже если она её не увидит.

Завершив уже большой круг вдоль домов, Вика обратила своё внимание на кромку леса. Какие шансы, что любопытное животное отправится на импровизированную охоту или в поисках приключений на свою пушистую задницу именно туда? Надо быть честными, шансы максимальные. Зов кошачьих предков точно мог погнать её в самую чащу, там столько живности по весне, наверное, повылезало.

Вика пересекла грунтовую дорогу и пошла между площадками и лесом, то и дело выкрикивая имя Марыси или подзывая её банальным «кис-кис». В какое-то мгновение она поймала себя на мысли, что со стороны выглядит сейчас точно так же, как бабуля, когда та ходит вокруг площадки и зовёт кошку обедать. Зачем она вообще выпускает её на улицу?

В последний момент, когда она уже собиралась поворачивать в сторону дома, между деревьев слева от неё мелькнуло небольшое светлое пятно. Вика остановилась и пригляделась. Точно! Не показалось, из-за ствола вальяжно вышла пропавшая питомица и огляделась вокруг. Затем, увидела Вику и, задравши хвост, ломанулась в чащу леса.

– Стой! – крикнула Вика и бросилась за ней в погоню.

Глава 9

Ярко-зелёная майская листва сияла в лучах солнца, которые всё ещё могли пробиться сквозь негустые кроны. Позже, когда листья подрастут и станут крупней, здесь воцарится привычный лесной полумрак и тень. Сейчас же было светло и пятнисто от мелькающего на бегу света и очень свежо.

– Марыся, стой! – крикнула Вика, огибая небольшое сломанное деревце, которое кошка миновала, без труда проскочив под стволом.

Подлесок был ещё совсем жиденькими и не успел заполонить собой всё вокруг, между тонкими веточками и стебельками с редкими листиками удирающая кошка была отлично видна. То ли она испугалась Вику, то ли решила с ней поиграть в догонялки, но она лишь ускорялась, смешно лавируя между кустами и кочками.

Больше всего не хотелось отстать от пушистой хулиганки и потерять её из виду. Особенно в тот момент, когда она уже нашлась, и осталось только поймать.

Вика слегка запыхалась, но пыталась не сбавлять темп. Не зря же она раньше столько занималась бегом, да и в будущие планы хотела включить эти незамысловатые тренировки. Вот и начала.

Кошка внезапно остановилась возле толстой и старой берёзы, заинтересовано обнюхала совсем тёмный низ ствола. Вика решила воспользоваться этим для того, чтобы приманить её кормом.

– Марыся, кис-кис, иди сюда, – она раскрыла пакетик пошире, чтобы та учуяла аромат. – Смотри, что тут у меня. Твой любимый. Ммм, вкусняшка.

Кошка оглянулась и понюхала воздух. Неужели получается? Вика протянула корм в её направлении и сделала вид, что хочет выложить немного на землю. Может, она подойдёт поесть, тогда можно будет и схватить её.

Марыся действительно развернулась и пошла к предложенному лакомству. Вика выдавила немного на редкую траву в надежде, что та ест с земли и не брезгует грязным кормом, зная её капризы. Кошке, видимо, было всё равно, откуда есть, потому что она принялась уплетать предложенное без особых сомнений.

– Вот умница, – тихо проговорила Вика, чтобы не спугнуть добычу и аккуратно приблизившись, схватила её за пушистые бока.

Марыся оказалась ужасно вёрткой и категорически не согласной ловиться. Она ловко вывернулась из рук, сделав кульбит чуть ли не через голову, лишь бы не достаться человеку в руки. Приземлилась на четыре лапы и снова рванула куда-то в лес.

– Стой, засранка! – в сердцах крикнула на неё Вика и бросилась в погоню.

Через пару десятков метров они внезапно выскочили на большую, светлую поляну. С левой стороны протянулась грязная двойная тропинка, похожая на заросшую колею от колёс машины. А у дальнего конца открытого пространства стоял маленький и очень старый домик. Полностью деревянный, немного покосившийся, с железной тусклой крышей и потемневшими досками стен. С двух сторон дома торчали останки забора, больше похожие на гнилые зубы, изъеденные кариесом. Одну из стен подпирал кривой металлический навес, куда и вела колея. Должно быть, раньше это был импровизированный гараж для машины.

Маленькое закрытое крыльцо с кривыми ступеньками смотрело в сторону леса, и не было понятно, открыта или закрыта дверь. Но на удивление окна в доме остались целыми. Видимо, никто не разбил их, посчитав, что даже красть в такой развалюшке нечего.

Марыся резво пробежала всю поляну и скрылась за углом крыльца. Вика быстрым шагом отправилась за ней, попутно оглядывая старое строение. Этому домику, должно быть, уже много лет, стоит здесь забытый в чаще леса, и даже строители новых модных жилых комплексов его не тронули. Совершенно никому не нужный или просто не найденный ещё. Когда-то это было уединённое и уютное место.

По форме домик напомнил Вике те дачи, что окружали их собственную с родителями. Те, что получали по очереди от заводов, маленькие, на пяти-шести сотках земли. Треугольная крыша с чердаком или мансардой, судя по окошечку, два окна внизу с одной стороны и одно с другой.

Она обошла крыльцо, стараясь смотреть под ноги, и обнаружила приоткрытую дверь с облупившейся почти полностью краской. Марыся, скорей всего скрылась именно за ней в полумраке заброшенного дома.

– Кис-кис-кис, – позвала Вика кошку, приоткрывая дверь пошире, чтобы заглянуть внутрь. – У меня ещё осталась твоя вкусняшка. Выходи, я тебя угощу.

В глубине дома послышался короткий мяв. То ли кошка звала её, то ли просто решила поговорить. Вика открыла дверь ещё шире и ступила внутрь. В окна лился солнечный свет, в котором клубилась, заворачиваясь, поднятая сквозняком пыль. Внутри пахло старым деревом, истлевшими тканями и этой же самой пылью. Половые доски тихо скрипели под каждым осторожным шагом.

– Марыся? – оглянулась Вика в поисках беглянки. Первая комнатка когда-то была кухней, судя по остаткам мебели, а вот за соседней дверью, наверное, маленькая спальня. Вика прошла туда, открывая облезшую комнатную дверь. Кошка сидела на полу и смотрела на вошедшую, затем повернулась в сторону старой железной кровати с высоким изголовьем, и ещё раз громко мяукнула. Вика посмотрела в том направлении и её взору предстал крупный серый кот пятнистого окраса, который лениво потягивался на солнечном квадрате на старом выцветшем покрывале. Кот басисто мяукнул в ответ, ничуть не смутившись присутствию незнакомого человека, медленно встал и спрыгнул со своей «королевской» лежанки. Подошёл к ногам Вики и потёрся о них, как это делают домашние кошки, когда выпрашивают у хозяев что-то вкусненькое на кухне во время готовки.

– Ах ты, разбойница! – пожурила Вика Марысю, – ты тут кавалера, оказывается, завела. А там бабушка твоя с ума сходит. Чего привела-то меня сюда. Познакомить?

Вика присела на корточки и погладила Марысю, та не сопротивлялась и подалась навстречу руке, отвечая на ласку. Кот последовал и её примеру, тут же громко заурчав. Вика и по его шерсти провела рукой, тоже мягкая и чистая. Кот непохож на дикого или бродячего. Тоже убежал от кого-то на свидание?

Выдавив из пакетика корм прямо на пол, Вика отошла немного в сторону. Марыся съела совсем немного, а остальное оставила своему кавалеру, который с довольным видом и, не переставая урчать, принялся за обед.

– Гостинцев значит, решила ему принести, да? Вот, хитрюга. А теперь пора домой, хозяйка волнуется. Да и вечер скоро.

Вика взяла Марысю на руки, и та больше не сопротивлялась, только заползла удобней на плечо, немного цепляясь когтями. Кот же, несколько раз мяукнул и снова запрыгнул на кровать. Металлическая сетка под старым матрасом противно скрипнула.

– Ну, раз ты тут хозяин, то мы пошли, – проговорила Вика коту прощаясь. – Извини, но подружку твою я заберу.

Вика прошла в кухню, держа кошку одной рукой. Второй она выудила из кармана куртки свой телефон и запустила приложение с картой, решив наконец-то узнать, куда она забрела по лесу. Карта являла ей много чего интересного. Во-первых, судя по зелёным пятнам, обозначавшим лесной массив, она находилась в стороне от жилого комплекса со стороны их злополучной грунтовой дороги. Полянка на карте была изображена светлым пятнышком, а вот дома нарисовано не было. Тропинки тоже. Но скорей всего заросшая колея выведет её на дорогу и по ней смело можно идти в сторону дома.

А ещё одним приятным открытием стало то, что поблизости и вправду есть небольшое озеро и крохотная речушка в него впадающая. Оно располагалось северо-восточней жилого комплекса за лесом, туда вели несколько пунктирных троп, и даже узкая дорога подходила к одному из краёв. Вот это место надо будет внимательно изучить. Возможно, это как раз то, что нужно для обещанного Маше пикника. Идеально для уединения на природе в тихом и приятном глазу месте. Всё складывалось прекрасно, Марыся в какой-то мере помогла ей осуществить задуманное уже два раза. И побегать заставила и озеро нашлось благодаря ей.

Вика вышла из домика, немного споткнулась на ступенях, но не упала. Глянула в последний раз на приоткрытую дверь, сюда стоит вернуться ещё раз. Очень хотелось исследовать дом повнимательнее, но уже без кошки, пожилая хозяйка которой сходит с ума дома в ожидании.

– Идём, беглянка, пока твоя бабушка совсем не расстроилась, – Вика погладила её по длинной мягкой шёрстке. Какая же она приятная на ощупь и совсем, оказывается, ручная.

На её счастье, тропинка была хоть и полузаросшая, но сухая. Дождей не было давно, а то на землистой колее точно скопились бы приличные лужи. Птички щебетали вокруг, солнечные зайчики прыгали под ноги, перед лицом пролетела крупная белая бабочка. Марыся с любопытством проводила её поворотом головы, но спрыгивать не стала. Где-то вдалеке послышался шум, проезжающей машины. Значит, направление правильное.

Через мгновение раздался грохот кузова самосвала, подпрыгнувшего на очередной яме. Вика невольно вспомнила Андрея, и сердце её ускорило свой бег. Отчего-то он вызывал у неё необъяснимый страх и волнение. А расфокусированный взгляд его светло-серых глаз долго не шёл из головы, стоило вспомнить.

Когда он приходил к ней за книгами и даже когда приносил мазь для рук, он выглядел совсем иначе. Черты лица были мягкими и приятными, правильной формы нос и подбородок, небольшой шрам вдоль правой брови, белый, старый. Перед внутренним взором всплывали мелкие детали, Андрей был по-своему симпатичным, даже, возможно, красивым. Но точно не во вкусе Вики, по крайней мере, не в том, благодаря которому, её так привлёк когда-то жгучий брюнет Ренат с пронзительными карими глазами и длинными ресницами, взмах которых укладывал к его ногам не одну девушку. И Вику тоже уложил к ногам… во всех смыслах этих слов.

Между деревьев появился заметный просвет, они с Марысей наконец-то добрались до дороги. Тени деревьев становились всё длинней, от земли начинало веять прохладой. До дома осталось не так далеко, но идя сейчас пешком, расстояние казалось намного больше, чем когда она преодолевала его бегом.

Вокруг не было ни одной живой души, даже автомобили не проехали ни разу за то время, пока она шла с кошкой на руках. Под ногами шелестел гравий, которым засыпали ямы на дороге, пыль поднималась мелкими облачками от её шагов. Марыся успокоилась и, кажется, решила вздремнуть или, по крайней мере, просто не двигалась.

Умиротворяющая лесная дорога поворачивала в сторону, но как только Вика вышла за череду придорожных кустов, она тут же остановилась как вкопанная. Впереди метрах в двадцати от неё на дороге стояли собаки, большие и маленькие дворняги непонятной породы смотрели прямо на них с Марысей, навострив уши.

– Только этого нам не хватало, – прошептала Вика, понимая, что кроме кошки её никто не услышит. Она попыталась завернуть кошку под свою куртку в тщетной надежде, что собаки её не увидят. Но это было слишком наивно, ведь у них был отличный нюх и они распознали бы кошку в любом случае.

Словно в ответ на её мысли, собаки дёрнулись и залаяли. Вика испуганно огляделась вокруг, бежать было совершенно некуда, да и в принципе убегать от стаи собак малоэффективно. Они с лёгкостью догонят их с Марысей и порвут на кровавые тряпочки. Вспоминая слухи в домовом чате, она не могла припомнить страшилок о покусанных людях или животных, но вот лаяли собаки постоянно, чем всех очень нервировали.

Правда, не было гарантий, что Вика не откроет печальную статистику собственным опытом. Что там советовали делать при встрече с животными, не показывать страх? Вика застегнула молнию на куртке так, что кошка оказалась внутри и не имела шансов вырваться, по крайней мере, прилично не исполосовав её когтями. Но Марыся настороженно затихла, видимо, чувствуя опасность.

Самый крупный серо-бежевый пёс с оборванным висячим ухом выдался вперёд из лающей шайки, скорей всего это был вожак. Он начал приближаться к Вике, скаля зубы и громче всех гавкая. Пара маленьких шавок двинулась вслед за ним, подпрыгивая от усердия.

Вика замерла, деваться было абсолютно некуда, и в голову пришла мысль, что если совсем не двигаться, то возможно, они отстанут. Не просто же так советуют притвориться мёртвым при встрече с медведем в лесу. Животные, должно быть, теряют к неподвижному объекту интерес или считают, что он как минимум не опасен. Главное, чтобы Марыся, сидящая за пазухой, не решила сорвать этот план.

Вожак подошёл уже совсем близко и начал обходить Викторию вокруг, не переставая оглушительно лаять. Оставалась надежда на то, что они просто хотели запугать её, но не съесть. Всё же здесь на стройках их подкармливали, да и на помойках всегда было чем поживиться. Не зима же для голодных нападений. К сожалению, страх эти мысли совершенно не убавлял, а богатая фантазия уже начинала рисовать ужасающие картины их гибели или страшных травм. Всё-таки иногда очень вредно смотреть новости.

План не давал ожидаемых плодов, собаки обступили Вику вокруг и продолжали лаять, то и дело перебегая с места на место. Вожак громче всех солировал в этом диком беспорядочном хоре своим басовитым голосом, но и держался при этом всё время перед ней. С силой Виктория заставляла себя не смотреть ему в глаза, чтобы не спровоцировать, а пёс, будто хотел испытать её на прочность и сдвигался в ту сторону, куда она отворачивалась.

Минуты казались бесконечностью и, казалось, что уже нет никакого выхода из этого ужаса и, что собаки совершенно не собираются выдыхаться и терять интерес, только ещё больше заводятся, подбадривая друг друга. Вика закрыла на мгновение глаза и крепко прижала к себе дрожащий пушистый комок под курткой, на коже чувствовались проколы от тонких кошачьих когтей.

В это же мгновение раздался странный шелестящий звук, грохот со звоном и собачий лай прервался громким визгом и скулежом. Вика испуганно открыла глаза и обернулась в сторону шума, тотчас же непроизвольно отпрыгнула от увиденного.

Пёс завертелся, заскулил и замотал головой. Собачий хор сломался и осёкся, псы растерянно задёргались, а когда вожак вдруг рванул с места в лес, припустили за ним, разрознено потявкивая.

Андрей распрямился и что-то убрал в карман кожаной куртки, быстро обернулся к Вике и взяв её за плечи, чуть приобнял, отводя в сторону.

– Отойди, а то и нас зацепит сейчас, – взволнованным голосом проговорил он.

– Что? – Вика толком не могла выговорить ни слова, только глядела на него распахнутыми глазами и послушно позволяла себя немного отвести.

Андрей остановил её и осмотрел:

– Цела? Не покусали?

Она замотала головой, на всякий случай тоже осмотрев себя. Из травм чувствовались только следы от когтей на груди и плече, куда Марыся пыталась заползти в последний момент.

– Сейчас, постой.

Андрей отошёл в сторону, и Вика теперь увидела лежащий на земле уже знакомый велосипед. Он поднял его и подкатил к стоящей на обочине Виктории.

– Всё в порядке?

– Да, – выдавила из себя она, затем слегка кашлянула. В горле немного запершило.

– Пойдём, я на них из перцового баллончика брызнул, надышимся ещё, – он покатил рядом с собой велосипед одной рукой, а второй потянул за собой Вику за локоть.

Вика послушно начала двигаться, напоследок обернувшись вокруг. От собак и след простыл, они все куда-то убежали. Как же вовремя он появился.

– Спасибо! – искренне прошептала она, горло пересохло полностью.

– Не гуляй здесь больше, – строго проговорил Андрей, – они здесь постоянно ошиваются, только на машине по этой дороге.

– А ты? – Вика вопросительно глянула на велосипед, – тебя они не трогают?

– Пока не трогали, – Андрей тоже оглянулся, – хотя теперь тот здоровый, возможно, отъест мне ногу при следующей встрече. Я ему репутацию подпортил на глазах стаи.

– Прости, я не хотела, – Вику захлестнуло чувство вины, отчего-то такое сильное, будто это она специально вызвала неприятности, чтобы навредить Андрею.

– За что? – тот не понял этих неуместных извинений. Голос звучал раздражённо, что опять-таки вызывало в ней странные порывы бесконечно извиняться, что-то делать и заглаживать свою вину. Сердце быстро застучало, едва успев перед этим замедлиться.

– С тобой точно всё нормально? – уточнил он остановившись. Видимо, для него всё выглядело не слишком адекватно.

Ну, конечно нет, хотелось сказать Вике, я просто сошла с ума и продолжаю движение в сторону безумия и это уже не в первый раз. Прости, что триггером становишься снова ты, слишком добрый и страшный почти незнакомец по имени Андрей.

Но вслух она произнесла:

– Нормально, – прозвучав немного истерично. Её начинало трясти.

– Что у тебя там? – Андрей заметил неестественный бугор на груди.

Вика молча немного расстегнула куртку, и из прорези показались чёрные пушистые уши. Марыся вывернула голову, чтобы вдохнуть, наконец, свежего воздуха и уставилась тёмными глазищами на Андрея.

– Опять ты! – сказал он кошке. А потом Вике, – это многое объясняет.

– Это Марыся, – объяснилась Вика, будто от этого Андрею станет всё сразу понятно.

– Да я вижу! Опять сбежала? – Вика кивнула в ответ, – в лесу её искала?

– Да, – ответила она, подумала сказать про заброшенный дом, но в последний момент изменила своё решение.

– В прошлый раз я её по подвалам искал. Идём, Эдуардовна там скоро, наверное, полицию вызовет. Дурная у неё кошка.

– Мне кажется, она милая, – Вика плотней прижала к себе Марысю, но та не собиралась пока никуда убегать, лишь удобней устроилась и крутила головой, оглядываясь по сторонам.

– Милая, но проблем с ней много, – поставил точку Андрей и возобновил движение.

Вика потянулась за ним, под ногами шуршали мелкие камешки гравия, до дома оставалось совсем немного, ещё один поворот и его будет видно. Дрожь в теле усиливалась, переходя в какую-то нездоровую трясучку, будто её подключили к электрическому току.

Андрей был слишком наблюдательным, потому что когда он ушёл немного вперёд, то сразу же остановился и снял с себя кожаную куртку. Затем, когда Вика догнала его, накинул ей на плечи.

– Ты так трясёшься, сейчас кошку укачает, – объяснил он свой поступок, а Вика внутренне усмехнулась. – Это адреналиновый откат, – уточнил Андрей, – ничего страшного.

– Спасибо, – Вика поёжилась под тяжёлой курткой из натуральной кожи, но стало немного теплей. Может, и дрожь уймётся, а то начинала раздражать.

Неловкий разговор на этом закончился. Андрей больше не желал обсуждать происшествие, видимо, был не из тех, кому нужно проговаривать и переваривать всё словами. Вике же было сложно произносить длинные фразы из-за дрожи, поэтому до самого конца дороги они шли молча.

Медленно поглаживая кошку по пушистой головке, Вика украдкой поглядывала на своего спутника и спасителя. Он шёл, держа велосипед за руль и явно погруженный в свои мысли. Становилось заметно прохладно, но похоже, это не сильно беспокоило его. Тёмно-серая футболка обтягивала широкие, крепкие плечи, но из-под короткого рукава по коже тянулся неясный в сумерках след. То ли вереница пятен, то ли рисунок едва видной татуировки. Так как Вика была почти на голову ниже довольно высокого Андрея, то его плечо было у неё почти на уровне лица. Она смущённо отводила взгляд от его руки, но затем возвращала назад, силясь рассмотреть украдкой, что это.

На дорогу ушло больше десяти минут, может, пятнадцать. Уже начинало заметно темнеть, в домах впереди загорался свет в окнах. Чем ближе они подходили, тем больше на Вику накатывало странное, необъяснимое чувство, но прежде чем она смогла его сформулировать для самой себя, у подъезда на скамейке показалась Ангелина Эдуардовна.

Увидев её, Андрей быстро глянул на Вику:

– Дальше с ней сама, мне некогда, – он перехватил руль, – куртку потом занесёшь, когда освободишься.

– Хорошо, – только и произнесла она и зашагала быстрей, потому что бабушка увидела свою кошку в объятьях спасительницы и уже, радостно всплеснув руками, начала что-то неразборчиво говорить из благодарностей.

Пока хозяйка забирала Марысю и рассыпалась в похвалах Вики и вперемешку с упрёками животному, Андрей незаметно проскользнул в подъезд. Вика лишь успела быстро оглянуться на его исчезающую спину.

Освободиться удалось только после обещания, что обязательно зайдёт на чай, к которому Ангелина Эдуардовна испечёт пирог специально для Вики. Но всё это в другой раз, потому что все устали и хотят домой. А Марыся так вообще ещё не кормлена, а уже ужин прошёл.

Когда двери лифта закрылись, и Вика осталась в нём одна, она плотней закуталась в кожаную куртку. Жёсткую, тяжёлую и пахнущую так знакомо и приятно. У папы была кожаная куртка. Этот запах нёс в себе что-то сильное, стабильное и успокаивающее, из глубокого детства и тёмных закоулков подсознания. Но при этом необъяснимо волнующее, пугающее своей недосказанностью. Будто тёмный секрет, который Вика давно забыла и не хотела вспоминать.

Ещё несколько мгновений и она вернёт её хозяину. Сумасшедший вечер закончится и, закрыв за собой свою дверь, она вновь останется одна. В тишине и безопасности. Именно так, как и хотела.

Глава 10

Вторая половина мая выдалась необычно жаркой, солнце растопило остатки облаков на небе и беспощадно прожаривало землю до хрустящей пыльной корочки. Ветер дул сильным, но при этом обжигающе горячим и душным. Даже сквозняки не приносили облегчения. Окна квартиры выходили только на одну сторону, при этом солнечную, поэтому полноценно продуть помещение не получалось, да и спрятаться в тени не слишком-то выходило при отсутствии штор или жалюзи. Цены на кондиционеры снова взлетели до небес, и Вика в очередной раз отложила его покупку в ущерб своему комфорту. Были вещи и поважней, уговаривала себя она, но по вечерам об этом жалела, когда нагретый на солнце за весь день дом, начинал отдавать тепло внутрь. Спать было очень сложно. А если открывать все окна, то шум со стройки и бесконечный лай знакомой стаи собак начинал сводить с ума.

Может быть, от хронического недосыпа, может быть по другим причинам, в которые не хотелось лишний раз тыкать пальцем, но жизнь Виктории начала замедляться. Помимо работы и обеспечения хлеба насущного, в смысле покупки продуктов и готовки, мало что заполняло её будний день. Из всей мебели, которую она планировала собрать, руки дошли только до каркаса кровати, но так как матраса всё ещё не было, то и он стоял уныло у стены в спальне, оставляя место для старого доброго надувного.

Один из вечеров пару дней назад она провела у Ангелины Эдуардовны, выполняя обещание и давая той возможность себя отблагодарить за возвращение блудной кошки домой. Марыся в тот вечер тоже осталась при своей хозяйке, либо та просто не выпустила её гулять. Распушив свои роскошные чёрно-белые меха, она царственно восседала на специальной тумбочке с подушкой. Вике в голову закралась мысль, что таким образом кошка ведёт себя исключительно со своей хозяйкой, и судя по всему, только потому, что та её окружала чрезмерной заботой и баловала как могла. Даже мисочки для еды и воды на кухне у неё были фарфоровыми с золотистым рисунком блюдцами из чайного сервиза, стоящими на кружевной салфетке.

Конечно, комментировать Вика это не стала, но немного занервничала, когда к ней, сидящей на диване в ожидании чая, кошка пришла поластиться. Уселась на колени и громко урчала, позволяя себя гладить и ласкать. Но бабушка только улыбалась довольная тем, что её любимица получает должное внимание, но не ревновала.

Чай Ангелина Эдуардовна накрыла на кофейном столике в кухне-гостиной прямо перед сидящей на диване Викой. Пирог оказался с персиковым вареньем и очень душистым. Заходящее солнце за окном было отгорожено бархатными занавесками, и Вика могла только удивиться тому, как такая же как у неё квартира превратилась в уютный классический ретро уголок с резной старинной мебелью, вездесущими салфетками и бархатом. Будто перевезли всё это из старой московской квартиры где-то в центре города, в которой жили несколько поколений в почти неизменной обстановке. Но всё было так чисто и уютно, что потёртости и патина старины не выглядели безобразно, а наоборот добавляли какого-то шика.

Весь вечер Ангелина Эдуардовна рассказывала всевозможные приключения Марыси до и после переезда, эта кошка, оказывается, любила усложнять жизнь всем людям её окружающим. Вика вежливо слушала, пытаясь удержать внимание, но периодически ловила себя на том, что витает в собственных мыслях. Включённый фоном телевизор тихо бормотал новости о лесных пожарах, которые снова ужасающими волнами начали испепелять сибирские леса и отдалённые посёлки. Оставалось надеяться, что жара не спровоцирует пожары вокруг Москвы, а дачники, поджигающие сухую траву на своём участке, не превратят город и его окрестности в задымлённый ад.

В одной из своих историй бабуля упомянула и Андрея, рассказывая как раз тот случай, когда ему пришлось разыскивать пропавшую Марысю, а потом добывать ключ от подвала, чтобы вытащить её оттуда, потому что сама она пролезла внутрь через отдушину, но вылезать категорически не хотела. Марыся в это время довольно жмурилась, будто понимала, о чём идёт речь и была невозможно горда устроенным переполохом и заслуженным вниманием.

Напоминание об Андрее вызвали у Вики не только улыбку, но и неприятное чувство неоплаченного долга, которое дамокловым мечом повисло у неё над сердцем с того момента, как он спас её от бродячих собак. Она никому об этом не стала рассказывать, даже Маше, с которой общалась вчера по телефону, хотя, возможно, и стоило бы. Подруга очень трезво и прямо смотрела на многие вещи в жизни и во взаимоотношениях людей и могла развеять эти терзания всего парой фраз. Но Вика решила, что с этим необходимо справиться самостоятельно. Попутно, правда, приняв во внимание, что все остальные дела, которые она собиралась так решать, обычно начинали накапливаться из-за хронической прокрастинации и занятости чем-то более важным.

Когда накормленная пирогом Вика вернулась домой, за соседней стеной было тихо. Андрея скорей всего снова не было дома, где бы он не пропадал так часто, ей казалось, что это даже к лучшему. Столкнуться с ним было отчего-то страшно, будто он сразу вспомнит о долге и потребует его оплаты. Чем-то большим, чем книгой взамен ящика инструментов. Чаем, ужином… вниманием. Придётся с ним разговаривать, слушать его рассказы или ещё хуже рассказывать что-то о себе самой. От одной только этой мысли возникало желание запереться в ванной. Что уж говорить, надо быть честной с собой. Она его откровенно избегала.

В субботу жара немного спала, и на небе кудрявыми паровозиками явились облачка. Они перетаскивали свои тени по земле медленно и натужно, будто те цеплялись обо все неровности и шероховатости домов и деревьев. Но эта тень была прекрасным облегчением от безоблачной душегубки ранних дней. Вика решила, что пришло время выбраться на воздух и хорошенько погулять, чтобы следующую неделю не испытывать угрызения совести из-за того, что снова все дни напролёт торчит дома за компьютером. Ну и что, что работы было много, ведь её она тоже использовала как отговорку. Мол больше поработает, больше будет зарплата, а следовательно, быстрее обставит свой новый дом, да одежды новой купит. Всё во благо и для процветания.

Главной же идеей прогулки для Вики стало желание разведать лесное озеро, которое она обнаружила на карте. Для этого она собиралась взять напрокат велосипед, они как раз недавно появились в их жилом комплексе и уже пользовались большой популярностью. Для велопрогулки она надела спортивные легинсы с топом и свободную футболку сверху, чтобы ничего не стесняло движений. В общем-то, это была её немногая спортивная одежда, что она увезла из дома Рената. Там оставалось множество вещей из её гардероба, но о них хотелось забыть, как и о самом бывшем… возлюбленном. Только минимум, только то, что она купила себе сама, и он не сможет ей предъявить как неоплаченный долг, не сможет напомнить, что всё, что у неё было, принадлежало ему, и ей нужно было это зарабатывать и отрабатывать.

Несмотря на всё это, на отравляющие её жизнь страхи и воспоминания, иногда Ренат приходил к ней во сне. Напоминал о себе давнем, нежном, красивом и влюблённом. Будто наяву чувствовались его прикосновения и поцелуи, заставляя тело стонать от щемящего одиночества и отсутствия ласки. Там во сне он приходил таким идеальным и идеализированным, что иногда при пробуждении Вике приходилось бороться с желанием позвонить ему. А потом долго себе напоминать, что это не настоящий Ренат, которого она любила и потеряла. Это только та его сторона, которую она хотела видеть, закрывая шорами отрицания и лжи самой себе ту часть, что была его настоящей натурой, его тёмной сердцевиной и сутью, отравлявшей и высасывавшей её жизнь на протяжении нескольких лет.

 Прокатный велосипед был тяжёлым и немного неповоротливым, но это почти не портило впечатление от прекрасной прогулки на нём. Сделав небольшой круг по краю жилого комплекса для тренировки, Вика сверилась с картой, на всякий случай проложила в приложении маршрут и, закинув маленький рюкзак на спину, отправилась в сторону озера. В лесу было намного приятней, чем на городских улицах. От тенистого подлеска шла прохлада, ветви деревьев почти смыкались над узкой дорогой, создавая ажурный купол из ярко-зелёных листьев.

Дорога представляла собой хорошо накатанную автомобильную колею с травяным островком посередине. В сухую погоду она была ровной и почти не раздражала кочками, которые на городском велосипеде чувствовались очень даже неприятно. Вика старалась держать медленный и расслабленный темп, раз уже цель её вылазки – приятное времяпрепровождение, а не олимпийские рекорды. По этой причине дорога до озера заняла у неё больше получаса. Колея явно шла каким-то обходным путём к водоёму, прямиком через лес вышло бы намного короче, но вряд ли удобней.

По пути не встретилось ни одной живой души, видимо, все сбежали на дачу или шашлыки в небольшом облагороженном парке с другой стороны жилого комплекса. В этот раз Вика взяла с собой баллончик невероятно вонючего спрея от насекомых на тот случай, если знакомая стая собак забегает и сюда. Но эта местность была слишком далека от людей и их пищи, поэтому оставалась надежда, что стая сюда не ходит.

Впереди уже маячил просвет, лес редел, и дорога вывела, наконец, к искомой цели. Озеро было небольшим, овальным, но действительно прекрасным. С одной стороны, куда Вику привела дорога, его берег представлял собой широкую, открытую поляну, заросшую травой с россыпью одуванчиков. У воды желтела длинная полоска песка. Другая сторона с высоким берегом вплотную подходила к стройным рядам берёз на кромке леса и лишь немного левей, ближе к Вике, у берега к воде клонились светло-зелёными ветвями две длинноволосые ивы.

Вика слезла с велосипеда и, придерживая его за руль, прошлась по поляне в сторону воды. Отсюда было видно, что она чистая и прозрачная, не покрытая болотистой зелёной плёнкой стоячего водоёма. Значит, здесь и вправду течёт речушка и наполняет озерцо жизнью. Возможно, вон тот широкий проход между деревьев чуть дальше парочки ив и есть то самое небольшое русло речки. Вика решила отправиться к ивам и устроиться там на отдых.

Приблизившись, она поняла, что не ошиблась в своём выборе. Ивы были старыми и крупными, с наклоном стволов в сторону воды, что создавало под их кронами удивительный шатёр из занавесок-ветвей. Со стороны озера он был немного реже и приоткрывал вид на полосу «пляжа». Так Вика окрестила песчаную сторону озера. Возможно, там даже был чистый и плавный заход в воду, что могло стать отличным местом для купания.

Прислонив велосипед к стволу ближней ивы, Вика присела на траву поближе к воде. Здесь было так тихо и хорошо, ветви создавали тень, от воды шла благословенная в жаркий день прохлада. Лёгкий ветерок красиво колыхал их в убаюкивающе-медленном неровном ритме.

С собой в рюкзаке у Вики была тонкая спортивная кофта на молнии, которую она разложила за своей спиной на траве и расслабленно откинулась назад, закинув руки за голову. Земля всё ещё была прохладной, и это чувствовалось даже сквозь слой ткани, но разгорячённому поездкой на велосипеде телу это было даже приятно. Вика посмотрела наверх, где между листьями поблёскивало ярко-голубое нёбо, мягкий шелест невероятно успокаивал, поэтому она буквально на минуточку решила прикрыть глаза.

 Разбудил её непонятный звук, и Вика не сразу поняла, что это плеск воды. Неуверенно оглядевшись вокруг, она села и вспомнила, где находится. Она уснула в ивовом шатре и даже не видела снов в этом безмятежном покое, от спины, правда, чувствовалась сырость непросохшей весенней земли. Плеск раздался снова и стал повторяться в некоем ритме, Вика поняла, что этот звук идёт с воды и осторожно выглянула из-под ветвей.

По озеру кто-то плыл от того самого песчаного берега к середине, делая широкие взмахи руками. Этот кто-то наслаждался всё ещё холодной водой и совсем не заметил её спящую под деревом. Стало даже как-то неудобно, вот так вторгнуться в чьё-то уединение, но потом она вспомнила, что по сути всё с точностью до наоборот. Она прибыла сюда первой и уединилась, а вот этот пловец вторгся и разбудил её. Так что в принципе не за что испытывать чувство вины. Но эта зараза была слишком сильна и всё равно начала грызть её червячком.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.