# Камень. Книга четвертая

Станислав Николаевич Минин

Продолжение приключений Алексея Пожарского в столице Российской Империи.

## Глава 1

– Викуся, и зачем ты это выступление перед канцелярскими устроила? – я убрал с лица медные волосы девушки, голова которой лежала у меня на груди.

– Забей, Романов, – хмыкнула она. – Обычные межведомственные тёрки, к которым все давно привыкли. Мы стебёмся над полицией и армией, полиция с армией стебутся над нами, а канцелярия так вообще на всех смотрит свысока. Уж ситуация слишком подходящая была. Каюсь, не удержалась…

– Да ещё и я рядом был…

– Ага, – опять хмыкнула девушка. – Кто мне чего мог ответить? В твоём-то присутствии? Да и понимают канцелярские всё, уж они-то от полицейских дуболомов всегда в лучшую сторону отличались. Хотя… в жестокости перещеголять могут кого угодно, если им действительно что-то оскорбительное сказать… – Вика отвала голову от моей груди и посмотрела в глаза. – Романов, я начинаю тебя ревновать. И поэтому мне очень сильно хочется тебя побить.

– О господи! – вздохнул я. – Где я опять провинился, Викуся?

– Ты вообще в Ясенево собираешься появляться? Или окончательно в канцелярские решил податься? – Хмурый взгляд Вяземской не обещал мне ничего хорошего.

– Собираюсь, Викуся, – пришлось пообещать мне. – Только из Афганистана вернусь, и сразу в Ясенево. Зуб даю!

– Смотри, Романов. – Она продолжала хмуриться. – Я так Орлову со Смоловым и передам. А то они тут этим вопросом интересовались. Да и остальные тоже. Соскучились, говорят, по Камню. Особенно по тренировкам с тобой.

– Врут, поди… – ухмыльнулся я.

– Неа… – Вика опять положила голову мне на грудь. – Они ведь уже друг друга наизусть знают, все повадки выучили, а ты их как котят носами по зассанкам возил. – Я кое-как удержался от того, чтобы не потрогать уже свой нос. – Подобный опыт дорогого стоит, Лёшка, чем его больше, тем больше шансов поставленную задачу выполнить в боевых условиях и в живых остаться. И вообще, ты бы мог иногда просто в Ясенево приезжать на пару часов, чисто поразмяться. Заодно и подразделение бы в тонус привёл…

– После Афганистана, Викуся. Торжественно клянусь! – погладил я её по голове. – Давай уже спать, сегодня был трудный день. Спокойной ночи.

– Спокойной…

***

Утро четверга нам всем «сделал» Сашка Петров, заявившийся на завтрак с двумя чемоданами.

– Шурка, ты нас бросаешь? – Вика в притворной печали прижала руки к груди. – Я этого не перенесу!

– А ты не в курсе? – Я в недоумении посмотрел на девушку. – К Сашке же родители с братом сегодня приезжают, а остановятся в особняке Пожарских. Вот Михаил Николаевич и пригласил Александра у него пожить.

– Опять я узнаю всё последней! – делано возмутилась Вика. – Надо срочно с этим что-то делать!

– Не надо с этим ничего делать, – хмыкнул мой воспитатель. – Я спать спокойно хочу.

– Да ну тебя, Прохор! – отмахнулась от него Вика и вновь посмотрела на Петрова. – А куда столько вещей? Ты к Пожарским надолго, что ли?

– Михаил Николаевич пока настоял, чтобы мы у него до конца выходных погостили, а потом посмотрим… – пожал плечами Петров.

– Понятно, – кивнула Вика. – Как там твоя принцесса поживает, это которая Кристинка? Давно её что-то не видно.

Сашка покраснел:

– Мы с ней в Суриковке видимся… По вечерам не получалось, я портрет Михаила Николаевича писал… Ты же сама мне говорила…

– Всё правильно ты делаешь, – улыбалась девушка. – Как я поняла, – она покосилась на меня, – хотелки начинают сбываться?

– Да, Вика, – кивнул он. – Будем надеяться… А с Кристиной мы как раз сегодня вечером к Алексею в «Русскую избу» приглашены.

Я после этих слов напрягся – со всеми этими советами рода и операциями канцелярии совершенно забыл рассказать Вяземской про «взятые на себя обязательства» перед малым светом.

– Да я помню, что вы там в четверг постоянно собираетесь, – улыбалась Вика. – Думала, что опять здесь… Ну ладно. Алексей, значит, тебя опять поздно ждать?

– Да, – кивнул я.

– Ты помнишь, что Леська сегодня прилетает? – Я опять кивнул. – Вот и не задерживайся. Всем приятного аппетита. Мне пора. – Она встала из-за стола, чмокнула меня в щёку и вышла.

Прохор же смотрел на меня с плохо скрываемой усмешкой.

– Что? – не выдержал я.

– Забыл Вике рассказать о своём новом великосветском начинании? – ухмыльнулся он.

– Забыл.

– Вечером не забудь упомянуть. Иначе она опять тебя побьёт, если от кого другого узнает. – Прохор посерьёзнел. – Вопрос элементарного доверия. Уж такой информацией с ней ты делиться просто обязан. – Я согласно кивнул.

Тут влез Петров:

– Я что-то не то сказал?

Пришлось его успокаивать:

– Сашка, всё ты правильно сказал. Я просто забыл Вике про новую концепцию сегодняшних посиделок рассказать. Правильно Прохор говорит, она обидеться может. И вообще, Сашка, давай поступим сегодня следующим образом. Ты так же, как и я, не будешь задерживаться на учёбе, а сразу поедешь к Пожарским и там повидаешься с родными. А я после учёбы заскочу домой, переоденусь и заеду за тобой. В «Избу» вместе добираться будем, заодно и твоих поприветствую. И чемоданы оставь, мы уж их как-нибудь Пожарским доставим. Правда, Прохор? – На что мой воспитатель кивнул.

– Хорошо, Лёшка, – согласился Петров. – Тогда я тебя буду у Михаила Николаевича ждать. – Он встал. – И мне пора. Приятного аппетита. Увидимся.

Прохор проводил его задумчивым взглядом.

– Помнишь, мы хотели каким-то образом на Сашкиных родителей надавить, чтобы они не всё заработанное у него не забирали? Вернее, чтоб мамаша евойная всё к рукам не прибрала? – спросил воспитатель у меня. – А хотели это мы сделать через Михаила Николаевича…

– Помню, Прохор, – кивнул я. – А ты обратил внимание, как он рад приезду родителей? А ведь с его отъезда со Смоленщины меньше двух недель прошло. Как бы он теперь сам им всё до копейки не отдал…

– Вот и я про это… – протянул воспитатель. – У Сашки после тех событий, – он многозначительно посмотрел на меня, – полное понимание пришло, что ближе своего рода у него никого нет и никогда будет. Ну, ты ещё… Только ведь он не знает, что тебе пришлось… пережить из-за него.

– Не из-за него, а в первую очередь из-за себя, – поморщился я. – Не путай божий дар с яичницей, Прохор. – И, отставив в сторону тарелку как раз с яичницей, встал. – Проводишь до машины?

– Пошли. – он тоже поднялся.

И уже у машины воспитатель мне сказал:

– Я переговорю с Михаилом Николаевичем, может, он чего и придумает путного…

– Спасибо, Прохор. Дед уж точно чего-нибудь придумает.

– Ты про отчёт не забыл по вчерашней операции?

– Не забыл, – вздохнул я, садясь в «Волгу». – Сегодня некогда, завтра тоже день расписан по минутам, а в субботу новоселье. Вот в воскресенье и напишу, заодно и с Лебедевым пообщаюсь.

– Сегодня, Алексей. Сегодня отчёт напишешь. – Воспитатель смотрел на меня серьёзно. – Ты ещё к ночи должен был его приготовить. Так что вернёшься с учёбы и сядешь за эпистолярное творчество. И без возражений, – добавил Прохор, видя, что я уже собрался что-то сказать. – Можешь по дороге накидать черновик, потом легче будет на чистовую переписывать. И ещё. Совсем забыл сказать. Вчера вечером звонил твой отец, сказал, что они с дедом людей пришлют, которые к новоселью тут всё и подготовят, чтобы ты не беспокоился. Пока. – Он захлопнул дверь.

Отец с дедом решили взять все заботы по новоселью на себя? Спасибо им за это огромное! А у меня и так эти дни чуть ли не по минутам расписаны. Отчёт ещё этот!

Именно написанием черновика отчёта я и занялся по дороге, а зайдя на территорию университета и встав на краю дорожки, поджидая друзей и кивая на приветствия проходящих мимо студентов, поймал себя на том, что даже сейчас на автомате находился в состоянии лёгкого боевого транса и постоянно сканировал окружающее пространство на предмет угрозы. Причём получалось это у моего подсознания хоть и с некоторым напряжением, но не сказать, чтобы уж с очень большим. Это я что, так Ивана-колдуна стал опасаться? Или начали проявляться навыки, вбитые в меня Прохором в детстве, когда он заставлял на постоянной основе таскать доспех? Или это признаки развивающейся паранойи? А ведь Прохор всегда учил, что от боевого режима тоже надо уметь выключаться, иначе крыша может поехать. Да и отец тогда говорил о нормальности именно мирной жизни, а не всех этих войнушек… Может, виной всему отчёт? И я просто заново переживаю вчерашнюю операцию? Скорей всего так и обстоят дела…

– Лёха, доброе утро! – протянул мне руку Андрей Долгорукий.

«Боевой транс, боевой транс! – усмехнулся я про себя. – А как дружочки ко мне подошли, и не заметил! Или я просто с их стороны не чувствую угрозы?»

– Ты чего такой задумчивый? – продолжил Андрей, после того как я пожал его руку.

– Да у меня же в субботу новоселье для родичей будет. Вот и думаю, чем их удивить, – улыбнулся я.

– Сочувствую, – хмыкнул Долгорукий. – Это действительно будет очень сложно сделать. – Мы пошли в сторону учебного корпуса. – Как там музыкальное оборудование, смонтировали?

– Вроде да, – кивнул я. – Сам не проверял, некогда было, но что-то такое там с ним делали.

Потом разговор плавно перешёл на тему сегодняшнего вечера, и девушки настойчиво попросили меня явиться в «Избу» в том, в чём я был сейчас – в джинсах и светло-синем пиджаке. Якобы, раз уж я им доверил роль хозяек, они должны мне соответствовать.

– А рубашку-то можно сменить? – не удержался я.

– Или на такую же белую, или на голубенькую, – вынесла свой вердикт Инга Юсупова.

– Андрей, – повернулся я к Долгорукому, – я вот что подумал. В следующий раз, когда наши девушки снова начнут этот цирк с нарядами устраивать, я попрошу их заранее присылать мне фото нескольких их образов и буду тщательно между ними выбирать. Мня может не устроить причёска, яркий макияж, фасон платья, туфли, – я вспомнил Вику, – ещё что-нибудь. Как думаешь, нашим красавицам это понравится?

– Я просто уверен в этом. – Андрей насмешливо смотрел на недовольных подружек. – А лучше пусть видео присылают. Ты должен видеть их образ, если можно так сказать, в движении. – Тут уж девушки совсем напряглись.

– Намёк понятен? – спросил я, глядя на них с улыбкой. Подружки кивнули. – Сегодня, так и быть, приду в том, в чём вы хотите.

Аня Шереметьева шагнула вперёд, загородила собой Ингу и Наталью, изобразила на лице милую улыбку и сделала книксен:

– Премного благодарны, твоё императорское высочество, – сказала она, чем разрядила несколько напряжённую атмосферу.

Юсупова с Долгорукой за подружкой повторили книксен.

– И вообще, Алексей, – продолжила Аня, – если так хочешь заиметь мои фотографии, я буду тебе их присылать с огромным удовольствием. Так как? – Инга с Наташей начали принимать завлекательные позы, видимо, демонстрируя мне предполагаемое содержание фотографий.

Перспективы, конечно, вырисовывались фееричные, но…

– Да ну вас! – как можно равнодушнее отмахнулся я. – Пошли на семинар, и так опаздываем.

В кафе мы после занятий, понятно, не пошли, а разъехались по домам, договорившись встретиться в «Избе» в половине шестого, за полчаса до официально назначенного времени начала мероприятия. Мои сёстры, со слов общавшихся с ними девушек, должны были подъехать в седьмом часу, а вот Голицыным и Гримальди написал уже я и получил ответы, что они будут в пять тридцать.

– Так, посмотрим… – мы с Прохором расположились в гостиной моих покоев. – В общем и целом нормально, – резюмировал он после прочтения черновика отчёта. – Сейчас оформим «шапку» и будем переписывать начисто. Добавим необходимой канцелярщины, а ко всем этим «эгрегорам», «кругам» и «фантомам» прицепим фразу «со слов Лебедева В.М.» И перед «монстром-пылесосом» и «светящимся демоном» не забудем вставить «по моим субъективным впечатлениям».

– Прохор, а не проще отчёт на компьютере напечатать, а потом отредактировать?

– Никаких компьютеров, Лёшка. – Он смотрел на меня серьёзно. – В этих делах только бумага, никакой машинерии. Во избежание, так сказать. Пиши уже, быстрее к Пожарским поедешь. И схему давай нарисуем, где ты Ваню примерно почуял, а Борисыч людишек своих на том направлении более тщательно проверит.

Через полчаса отчёт в единственном экземпляре был готов, схема с указанием улиц и места, где примерно находился Иван, приложена, черновики уничтожены, а я отпущен к Пожарским со следующей информацией, которую мне сообщил воспитатель:

– Я с Михаилом Николаевичем переговорил по поводу нашего Рембрандта Смоленского. Он обещал что-нибудь придумать и с Владимиром Александровичем переговорить. С тобой в «Избу» едет Михеев, возьмёт на себя командование охраной мероприятия. Заодно дворцовых и валькирий твоих сестёр к делу пристроит…

Общение с Петровыми после взаимных приветствий в гостиной особняка Пожарских для меня началось с вопроса Димки, младшего Сашкиного брата:

– Лёшка, а ты меня в Кремль на экскурсию сводишь?

– Дмитрий! – строго сказала ему Ангелина Ивановна. – У Алексея и без тебя забот хватает!

– Ничего страшного, тётя Геля, – отмахнулся я с улыбкой. – Димка, а брата с отцом и мамой в Кремль с собой возьмёшь?

– Возьму, – важно кивнул он. – И мне ещё фотография с тобой нужна, а то в лицее не верят, что ты мой друг!

Так, похоже, единственный свободный день – воскресенье – придётся полностью уделить Петровым. Я сам-то в Кремле был несколько раз, толком там ничего не знаю, значит, придётся обращаться за помощью к Романовым.

– Дмитрий, не наглей! – нахмурился глава рода Петровых, Владимир Александрович. – Алексей, не обращай внимания на подростка, весь мозг нам с матерью выел с этой Москвой и Кремлём, мол, когда в гости к тебе поедем?

– А вы почаще и приезжайте, дядя Володя, – улыбался я. – Места много, можете у Александра спросить. На Новый год и Рождество, считайте, покои за вами забронированы.

– Спасибо, Алексей, – кивнул Петров-старший. – Будем иметь в виду.

– А насчёт Кремля, – продолжил я. – Давайте сегодня всё узнаю и через Сашку передам. Договорились, Дмитрий?

– Договорились, – серьёзно заявил Петров-младший. – И фотография! Они старым не верят!

– И не одна, – пообещал я. – Твои одноклассники, Димка, помрут от зависти!

– Вот же пройдоха! – с улыбкой глядя на младшего сына, сказала Ангелина Ивановна. – Добился-таки своего!

– Молодой человек, определённо, многого добьётся в жизни, – прокомментировал мой дед, князь Пожарский, наблюдавший за этой сценой со стороны. – Ложная скромность ещё никого не украшала. Вы не опаздываете? – он посмотрел на нас с Сашкой.

– Уже да, – кивнул я. – Владимир Александрович, Ангелина Ивановна, Дмитрий Владимирович, до завтра!

А в машине Сашка высказал мне всё, что думал по поводу хотелок своего младшего брата, и спросил:

– Лёшка, он у тебя в следующий раз ещё что-нибудь попросит, и ты ему это тоже дашь?

– Если будет в моих силах, безусловно, – улыбнулся я.

– Ты понимаешь, что это непедагогично? – возмутился мой друг.

– Понимаю. Но я твоему роду должен, Сашка, и даже извинения перед вами императора и князя Пожарского мой личный долг не перекроют, – продолжал я. – Так что терпи, дружище.

Петров вздохнул:

– Ладно. Димку только не сильно балуй, я тебя очень прошу. Обещаешь?

– Обещаю. Он у вас так и продолжает лягушек препарировать? – решил я перевести разговор на другую тему.

– Всё стало гораздо серьёзнее, – хмыкнул Сашка. – Этой весной и летом братец перешел на кошек, собак и домашний скот. Ты не подумай, Лёшка, никаких вскрытий! Просто начал на полном серьёзе заниматься ветеринарией, тем более что в паутине полно соответствующего материала и картинок. Из фермы не вылезал! Коровы с овцами и козами ещё как-то терпели Димкины пальпирования, но вот кошки с собаками от него уже просто шарахаться стали! А тут он родителям заявил, что хочет пойти учиться на доктора! Человеческого! И не простого, Лёшка, а военного. У Димки земля хорошо идёт, в отца уродился. Так что у нас в имении все под пристальным вниманием, не дай бог кто-то кашлянет или на спину пожалуется, сразу на приём к молодому барину попадают. – Мы с Сашкой посмеялись. – Он уже и истории болезни ведёт, записи какие-то делает, даже пытался рецепты выписывать «пациентам», но отец ему быстро объяснил суровые реалии жизни и порекомендовал обратить весь нерастраченный юношеский пыл в сторону народной медицины, чем Димка, на удивление, и занялся. Теперь он у нас ботанику ко всему прочему изучает, а дома чая и кофе не осталось – все пьют только настои на травах.

– Главное, Сашка, чтоб он у вас на изучение грибов особо не упирал! – не выдержал я. – Особенно псилоцибиновых! Иначе беды не миновать!

– Вот-вот! – ухмыльнулся мой друг. – Отец нам с мамой то же самое сказал, когда обнаружил, что Димка в паутине от изучения настоек на прополисе перешёл к настойкам на мухоморах. Как же он братца-то назвал? А!.. «Натуралист хренов»! Вот!

Так что мы с Сашкой приехали в «Избу» в весёлом настроении и раньше всех приглашённых – дворцовые гнали по выделенным полосам, совершенно не обращая внимания на ПДД. И опять знакомый метрдотель поприветствовал нас на входе, так же, как и персонал внутри, и опять эта уютная, домашняя атмосфера «родного» ресторана.

– Скучаешь? – спросил меня Сашка, когда мы в сопровождении администратора осматривали два длинных накрытых стола для фуршета в начале зала и оставшиеся нетронутыми места в конце, где уже стояли холодные закуски и корзины с фруктами. На этих столах поблескивали таблички «Бронь», они предназначались для моих сестёр и всей нашей компании.

– Скучаю, – кивнул я. – А ты?

– И я, – вздохнул друг. – Казалось бы, только вчера здесь собирались… А столько всего уже успело случиться…

– Будем захаживать, – отмахнулся я. – Место действительно успело стать родным. Пойдём, сейчас наша компания начнёт собираться. И, Саша, сегодня фактически состоится твоё первое официальное знакомство с малым светом. Ты же меня не подведёшь?

– Не подведу, – вздохнул он. – Деваться всё равно некуда. Сам на эту авантюру согласился.

Первой, к вящей радости Сашки, прибыла Кристина Гримальди, охрана которой даже и не пыталась больше спорить с дворцовыми. Затем Голицыны с Шаховской, а за ними и Долгорукие, Юсупова и Шереметьева.

– Миленько, – выразила общее мнение Инга после беглого осмотра ресторана. – И столы грамотно поставлены, сразу как-то места добавилось, – администратор и присутствующие официанты кивнули, принимая заслуженный комплимент. – Ну, Алексей, пойдём на вход гостей встречать? Сейчас уже должны начать собираться.

***

– Государь, Никпаи замечены в парке недалеко от ресторана «Русская изба», где Алексей Александрович устраивает эту великосветскую тусовку, – отчитался Пафнутьев. – Как вы и приказывали, докладываю сразу вам.

На видеосвязи с императором находились ещё двое: его сын, Александр Николаевич, и брат, Владимир Николаевич.

– Откуда именно они узнали об этом мероприятии, пока установить не удалось, но вся светская Москва уже обсуждает приём Алексея Александровича. Секрета никто из этого не делал, как и из присутствия на мероприятии великих княжон, – продолжил Пафнутьев. – К Никпаям присоединился третий, чью личность нам пока установить не удалось. Но Лебедев, привлеченный мной к операции, однозначно заявляет, что третий – колдун, причем не из самых умелых. По крайней мере, Лебедева он не учуял, хотя сам и пытается скрыть своё присутствие. Судя по манёврам этой троицы, они готовят нападение на Марию Александровну и Варвару Александровну – самый молодой из Никпаев на одной из возвышенностей в парке отслеживает наиболее вероятный маршрут из Кремля, никак не реагируя на автомобили, на которых нет гербов Романовых. Государь, если мне будет позволено высказать своё мнение, они точно смертники. Со всеми вытекающими… Лебедеву я верю, но и он может ошибаться в оценке потенциала колдуна. Может, пока не поздно, отозвать машины великих княжон и по-тихому взять злодеев? Лебедев тишину гарантирует.

– Я услышал тебя, Виталий, – кивнул император. – Саша?

– Полностью поддерживаю предложение Виталия. Машины дочерей придержать, а этих взять тихо.

– Володя?

– Присоединяюсь.

– Михеев в курсе? – спросил император.

– Нет, государь, – ответил Пафнутьев. – Сразу докладываю вам.

– Алексей в ресторане?

– Да. Уже встречает гостей.

– Отлично. А теперь послушайте меня, – сказал император веско. – Машка с Варькой не рафинированные барышни, постоять за себя смогут даже перед лицом колдуна. Дворцовые с валькириями тоже. Приказываю ни во что не вмешиваться, пусть Никпаи нападут.

– Отец, это же твои внучки и мои дочки! – Император с братом и Пафнутьевым заметили, что цесаревич вскочил со стула. – Как ты можешь отдавать такие приказы?

– Они Романовы! – рявкнул император. – Сядь и успокойся. – Он дождался, пока сын вновь не устроится перед камерой на стуле. – Эти Никпаи не профессиональные военные, а дипломаты. Решили бездарно сдохнуть, не будем им мешать. Виталий, что там с предполагаемыми рангами этих упырей? Ты, если мне память не изменяет, говорил, что один, предположительно, воевода, а второй витязь?

– Да, государь.

– Вот они и делают ставку на своего колдуна и эффект неожиданности. Так, Виталий, дашь команду Лебедеву и своим – вмешиваться только в крайнем случае. Тогда уж можете не стесняться. Дальше. Пусть нападение снимает как можно больше камер, потом смонтируете как надо. Пострашнее, короче, чтоб подданные прониклись подлостью Никпаев. – Пафнутьев кивнул. – Уже сейчас начинаешь готовить беспорядки рядом с посольством Королевства Афганистан и нужные вбросы в СМИ. Ну, ты сам знаешь, не мне тебя учить. – Пафнутьев снова подтвердил, что понял.

– Отец, ты решил напасть на Афганистан? – Цесаревич сидел с круглыми глазами.

Судя по виду, Владимир Николаевич поразился не меньше племянника.

– Зачем? – хмыкнул император. – Ты же сам, сынок, хотел, чтобы мы на границу Афганистана послали как можно больше гвардейцев. Чем тебе не повод поддержать патриотический порыв нашего дворянства? Королёк Афганский теперь и слова не скажет, знай только от этих нот дипломатических отписывайся. Заодно и весь этот регион почистим, в том числе и с нашей стороны. Давно у меня руки чесались там военное положение ввести. Назначим кого-нибудь из родичей комендантом, дадим в помощники команду проверенных сотрудников канцелярии и пару военных трибуналов. Смотришь, и наркотрафик пожиже станет… И вообще… – он задумался на секунду. – Есть у меня стойкое ощущение, что Никпаи таким образом и корольку своему, и другим афганским родам решили отомстить за то, что те их кинули… Красиво, ничего не скажешь…

– Государь, – прервал императора Пафнутьев, – великие княжны подъезжают, Никпаи задвигались. Сейчас будет картинка.

– Отец! – буквально простонал цесаревич.

– Если я всё правильно просчитал с твоим сыном, Саша, – заметно нервничая, пробормотал император, – кино будет очень занимательным…

## Глава 2

Великосветская молодёжь начала собираться, как и было уговорено, к шести часам вечера. Пользуясь случаем, я поставил Сашку Петрова рядом с собой и Андреем Долгоруким, который, войдя в моё положение, и взял на себя тяжкий труд по представлению моего друга, как выразился ранее Прохор, мажорам и мажоркам, которых я сам ещё до конца не запомнил и с определённого момента начал путать, отделываясь общей фразой: «Добро пожаловать в “Русскую избу”! Чувствуйте себя как дома». Свою долю «славы» получили и остальные мои друзья – Долгорукая, Юсупова и Шереметьева, Голицыны и Шаховская с Гримальди развлекали молодёжь сразу на входе, при этом они следили за тем, чтобы мы с Андреем и Сашкой успевали освободиться. «Конвейер» двигался достаточно быстро, к половине седьмого основной поток молодых аристократов схлынул, и я смог наконец-то немножко расслабиться и прислушаться к себе – чуйка, о чём-то предупреждавшая сначала еле слышно, с каждой минутой пищала всё громче и громче, указывая на некую опасность, находившуюся где-то на улице, а не внутри ресторана.

– Андрей, Александр, я отойду на секундочку.

Сделав пару шагов в сторону окна, я нырнул в темп. Чуйка сразу же указала точное направление на источник беспокойства, и он, бл@дь, СВЕТИЛСЯ!

Твою же!.. Это Иван!

Ресторан ощутимо тряхнуло!

Глубже в темп!

Окно разлетелось тысячью осколков…

Машка же с Варькой должны сейчас подъехать!

Асфальт проминается под ногами… Машина на пути – оттолкнуть в сторону…

Ещё глубже в темп!

Это Иван за вчерашнее решил отмстить! Почему не мне, а моим сёстрам?

Встречный поток воздуха сопротивляется всё сильнее.

Ещё!

К чёрту мысли, думать буду потом! Единственный шанс – темп и физическое воздействие на проклятого колдуна!

Сознание почувствовало чужое противное прикосновение…

Глубже!

ЕЩЁ!!!

И наконец такая долгожданная темнота с безмыслием…

***

Великие княжны Мария Александровна и Варвара Александровна, как и просили их подружки, в «Русскую избу» не особо торопились.

– Опять эта проклятая Гримальди заявится! – жаловалась Варвара старшей сестре, сидящей на соседнем пассажирском сиденье «Волги». – Она меня бесит! Надо будет Алексея попросить, чтоб он её больше не звал.

– Ты этого не сделаешь, – спокойно ответила Мария.

– Конечно не сделаю, – вздохнула Варвара. – Но помечтать-то я могу?

– Можешь, – кивнула старшая сестра. – Про себя.

– Тебе-то легко говорить, Машка! У тебя Долгорукий есть! А Петров такой милашка! А как рисует! – Варвара демонстративно закатила глаза, на что Мария только улыбнулась. – И эта проклятая Гримальди к нам на бал с ним пойдёт, а мне достанется какой-нибудь малолетка из родовитых! Ненавижу свою жизнь!

Внезапно у великих княжон поплыло сознание, а «Волга» вильнула в сторону и во что-то врезалась.

– Колдун, – прошептала бледная валькирия с переднего сиденья обмершим девушкам, повернулась к ним всем телом, выламывая «с мясом» не только своё кресло, но и пассажирскую дверь, ударив левой рукой по центральной стойке машины. – Доспех! Уходим. – Она схватила Марию за руку и бесцеремонно дёрнула ту в сторону тротуара. С Варварой ей помог водитель, двигавшийся очень вяло.

Сама валькирия, как и шофёр, из машины выйти не успела – на «Волгу» обрушился удар огромной силы вздыбившимся асфальтом. Окружающее сразу заволокло пылью, мелкой шрапнелью полетела во все стороны щебёнка. Мария, успевшая сунуть сестру себе за спину, выставленными руками защитилась от груды железа, в которую превратилась машина, и начала приходить в себя, всё глубже на автомате проваливаясь в бызмыслие. Анна Петровна с водителем Вадимом со звуком рвущегося металла кое-как вырвались из остатков машины, а Варвара сжала кулачки и встала рядом с сестрой. Тут колдун, временно ослабивший своё давление, ударил снова. Так что вторую земляную волну великие княжны с валькирией и водителем встретили на инстинктах. Третья волна неожиданно опала, так их и не достигнув, пропало и ощущение давления колдуна. Пыли стало ещё больше, что-либо рассмотреть не представлялось возможным, но яркая вспышка огня пробилась даже через эту завесу. Больше не раздумывая, как её и учили, Мария отодвинула в сторону Анну Петровну и ударила в сторону нападавших воздухом…

***

Владимир Иванович Михеев как раз получил сообщение о том, что великие княжны прибудут через минуту, и вышел из машины, чтобы проконтролировать работу своих подчинённых. Показавшиеся из-за поворота четыре «Волги» сначала двигались штатно, но потом как будто потеряли управление и начали врезаться друг в друга и в машины других аристократов, запаркованных вдоль дороги.

– Тревога! – заорал ротмистр.

Одновременно с его криком из парка к остановившимся «Волгам» устремилась здоровенная земляная волна, которую кое-как сумели разрезать дворцовые, выскочившие из крайних машин кортежа великих княжон.

Продолжая орать в рацию, Михеев уже собрался было ударить водой в место предполагаемого нахождения нападавших, как его сознание поплыло. А когда он через считанные мгновения всё-таки пришёл в себя, то увидел, как из окна «Русской избы» в осколках стекла вылетает великий князь Алексей Александрович и, размазываясь от скорости, двигается в направлении парка. Ротмистр рванул на темпе за охраняемой персоной, заметив, как на пути великого князя взлетает в воздух одна из машин…

***

Худайназар Аббаб, потомственный колдун рода Никпай прекрасно понимал, что сегодня умрёт. Он понял это ещё пять дней назад, когда глава рода со всеми предосторожностями отправил его в Москву обходными путями. Единственное, чего хотел Худайназар, – это умереть красиво. И, казалось бы, нападение случилось, самого этого факта роду Никпай было вполне достаточно, чтобы отомстить и королю, и другим афганским родам, но хотелось колдуну держать подготовленную охрану Романовых как можно дольше, показав тем самым напоследок все свои уникальные таланты. Поначалу Худайназару это с успехом удавалось: машины были остановлены, и два Никпая нанесли первый удар. Потом колдун обратил внимание на остальную охрану и придержал уже их, успев заметить в районе ресторана другого колдуна. К немалому удивлению Худайназара, он не пожелал вступать в ментальное противостояние, а стал стремительно приближаться и теряться – свечение угасало. Пересилив себя, Худайназар отвлёкся на решение основной задачи и снова ударил по кортежу Романовых, а когда вновь вернулся к тому колдуну, засечь его уже не смог – свечение полностью пропало!

– Шайтан! – пробормотал он и отрыл глаза, повернувшись в ту сторону, откуда должен был появиться колдун.

Мелькнуло светлое пятно, боль в груди и понимание, что за тобой пришла смерть…

***

Все четверо: император, его брат с сыном и Пафнутьев, – наблюдали онлайн-трансляцию с места событий. Удостоверившись, что Мария с Варварой благополучно выбрались из машины и с успехом справились со второй волной земли, они все дружно выдохнули, одновременно следя за изображением с другой камеры, где Алексей в бешеном темпе двигался в сторону парка. Скорость происходящего была настолько велика, что «зрителям» и самим пришлось нырнуть в боевой транс, чтобы не упустить важных деталей.

– Пошёл, красавец… – пробормотал император.

Приблизившись к Никпаям, Алексей сходу ударил предполагаемого колдуна в грудь, пробив её насквозь, и тут же получил от оставшихся двух противников земляным кулаком. Чуть пошатнувшись, Алексей рванул к ним и двумя ударами проделал то же самое, что до этого с колдуном. Остановившись на мгновение, молодой человек обвёл взглядом окружающее пространство, как будто что-то ища, замер на пару секунд, потом удовлетворённо кивнул, развёл руки в стороны – и окружающее его пространство охватил огонь.

– И чего мы корольку афганскому предъявлять будем? – бросил Владимир Николаевич.

– Черепа с костями, – криво улыбнулся император. – И видеозапись. Там рожи этих ещё живых упырей хорошо видны.

– А вот и «дружественный» огонь, государь, – сказал Пафнутьев. На экране мониторов вокруг Алексея заплясали мощные воздушные смерчи, а через них пытались пробиться водяные и огненные плети. – Прекратить атаку! – заорал он куда-то в сторону от монитора. – Прекратить! Это великий князь Алексей Александрович!

***

Как интересно… Какие забавные завихрения… А если я вас рукой потрогаю?..

Острая боль в пальцах рывком вернула сознание. Пляшущие вокруг меня воздушные смерчи пытались больно укусить, но доспех пока справлялся. Всё тело ломило и тянуло.

Где я? Последнее, что помнил, – это мой бег в сторону парка.

Иван-колдун!

В груди похолодело…

Темп!

Поиск!

Расширить поиск!

От напряжения мне стало совсем плохо, но колдуна обнаружить так и не удалось. Эта хитрая тварь опять фантом вместо себя отправил? И опять надо мной смеётся? А кто тогда с воздушными смерчами забавляется?

Однако, когда я с большим трудом открыл глаза, никаких стихий рядом уже не было, да и чуйка молчала. И это был всё-таки парк, до которого я не помню как, но добрался. Хотя парком это теперь назвать было уже нельзя – я стоял посреди огромного выжженного пятна голой, дымящейся земли, по краям которого горели деревья.

И кто это у нас там крадётся?

– Алексей Александрович! – Я узнал Михеева. – С вами всё в порядке?

– Пить хочу, Владимир Иванович, – пожал плечами я и поморщился, тело продолжало тянуть. – А что случилось-то? И где колдун?

Ответить он не успел – у меня зазвонил телефон.

– Лёшка, ты как? – Это был император.

– Живой, – ответил я.

А вот следующий вопрос деда поставил меня в тупик:

– Ты зачем Никпаев вместе с их колдуном сжёг? Канцелярия чуть-чуть этих злодеев не успела взять. Что мы теперь королю Афганистана предъявлять будем?

Так это были Никпаи! У меня отлегло.

– Деда, я честно думал, что это Иван-колдун напал…

– Слава богу, нет. Теперь слушай меня внимательно, Алексей, – в голосе императора отчётливо послышался металл. – Расслабляться пока рано, сейчас ты быстро пойдёшь к Машке с Варькой, с ними как раз общается ваш отец. Дальше вы вместе направляетесь к «Избе» и успокаиваете остальную молодёжь, демонстрируя, что произошедшее для рода Романовых сущая ерунда. В общем, разряди как-нибудь обстановку. Справишься?

– Хорошо.

– Там, как мне уже успели доложить, машин куча покорёженных, пообещай, что мы родам всё компенсируем. Всё, шагай к сёстрам, а Михеев твой за главного побудет. Канцелярия скоро подъедет. Машка с Варькой получат такие же инструкции. Удачи. – Дед положил трубку.

Михеев уже активно общался одновременно по рации и телефону, успевая при этом указывать мне направление на дома. А вот и дворцовые появились, охватывая редкой цепью выжженную проплешину и одновременно гася пламя.

***

– Варюша, ты как? – спросила сестру Мария, после того как валькирии получили по рации приказ оставаться на месте.

– Нормально я. – Однако глаза бледной Варвары были на мокром месте.

– Всё уже закончилось, сестрёнка. Да ведь, Анна Петровна? – Она посмотрела на валькирию.

– Да, Машенька, – кивнула та, но оглядывать окружающее рассеянным взглядом не перестала, как и прислушиваться к своим ощущениям. – Как я поняла, ваш с Варей брат, Алексей Александрович, с нападавшими… разобрался. Именно он и применил огонь.

Вторая Валькирия находилась на другой стороне дороги, рядом с вывороченной оградой парка, и следила за ситуацией оттуда. Полукруг дворцовых не давал пройти через оцепление столпившимся молодым аристократам, в полном составе покинувшим «Избу».

– А я на него ещё и воздухом напала… – нахмурилась Мария.

– Ты всё правильно сделала, – бросила валькирия. – Не смей себя винить. Никто от такого не застрахован. Я тоже, если ты заметила, плетью поучаствовала…

Ответить Мария не успела, у неё зазвонил телефон.

– Слушаю, пап… Нормально мы… И Варя… – она протянула трубку сестре.

– Да, папочка… Нет, ты что! Страшно не было ни капельки… Да, как на тренировках… Ты за нами приедешь?.. Это хорошо… Во всём слушаться Алексея и Машку? Буду… – Варвара вернула аппарат.

– Да, пап… Ждём Алексея… Поняла, пап… Да, будем соответствовать и род не подведём… А когда ты приедешь?.. Ждём. – Она положила трубку и обратилась к сестре: – Варюша, сейчас подойдёт Алексей, и мы сделаем вот что…

***

«И почему Никпаи не подошли ближе?» – этот вопрос я задал себе, когда выбрался на дорогу и увидел сестёр. Ответ был очевиден – просто боялись, что их раньше времени засекут дворцовые и поднимут тревогу. А дальше наверняка тактика была проста и незатейлива: колдун всех давит, а эти два Никпая под его прикрытием сначала останавливают кортеж, а потом максимально приближаются и добивают моих сестёр. Надо будет потом у Прохора поинтересоваться тактикой их совместных операций с Ваней-колдуном. Теперь становилось понятно поведение Никпаев там, в спортзале школы, когда они с этими гранатами детей в заложники брали, о колдунах эти твари знали не понаслышке!

А как Никпаи собирались отходить? Твою же!.. Одни вопросы и никаких ответов! И вообще, предстоящий разговор с Лебедевым обещал быть крайне занимательным – Прохор никогда не упоминал о таких состояниях в боевом трансе, когда ты не помнишь сам себя. А ведь я, несмотря ни на что, всё же выполнил поставленную перед собой задачу – уничтожил не только колдуна, но и остальных двух, да ещё и сжёг их для гарантии! Или не для гарантии? И контроль я всё же потерял, дав вырваться наружу излишней жестокости? А если это произойдёт ещё раз, как было с гневом?

И вот тут мне стало очень страшно…

Так, Алексей, соберись! Ты же знаешь, что тебя сейчас захлёстывают эмоции. Подыши, подумай о чём-нибудь другом, через пару минут сознание адаптируется к новой информации, и ты снова сможешь соображать нормально. Дыши, попытайся сосредоточиться на чём-нибудь другом, отпусти поганые мысли. Короче, делай всё так, как учил воспитатель!

К сёстрам я подошёл уже в нормальном состоянии и даже успел оценить масштабы разрушений. Были они не так и велики по сравнению с тем, что оставили после себя двое воевод, присланных Гагариными, дома остались целыми, судя по всему, дворцовые приняли на себя основную силу ударов, дорогу предстояло опять ремонтировать, а парк восстанавливать. Машины пострадали серьёзно: четыре «Волги» моих сестёр точно не подлежали восстановлению, ещё три авто тоже, в том числе и то, которое я «толкнул», ещё с десяток, стоявших ближе ко входу в «Избу», требовали серьёзного кузовного ремонта.

– Алексей, у тебя рукав оторвался, – улыбнулась Мария, когда я к ним приблизился, и указала на правую сторону моего пиджака. – Как ты сейчас перед светом в таком виде покажешься? – Варя хихикнула, а валькирия, стоявшая рядом с сёстрами, посмотрела на них укоризненно.

И правда, шов разошёлся. Пиджак можно было смело выбрасывать. Жаль, я успел к нему привыкнуть…

– Вы как? – я натянул на лицо улыбку.

– В порядке, – кивнула Мария и приобняла Варвару. – Отец звонил, предупредил, что тебе поручено тут всё улаживать. А нам с Варькой надо изо всех сил тебе в этом помогать. Отец обещался скоро быть. И, Лёшка, спасибо! – она глазами показала в сторону парка. – Пойдём? – сестра повернулась в сторону оцепления из дворцовых, за которым толпилась родовитая молодёжь.

При нашем приближении разговоры, перешёптывания и общение по телефону прекратились, и установилась тишина.

– Уважаемые друзья! – начал я. – Род Романовых приносит свои искренние извинения за ваш испорченный отдых. Инцидент… удалось локализовать, никакой опасности больше нет. Мы возместим все ваши потери, – я рукой указал на побитые и покорёженные машины. – И ещё раз прошу принять извинения.

Молодые люди заулыбались, закивали и немного расслабились, а я посмотрел на сестёр, показал им глазами на ресторан и прямо через толпу направился ко входу в «Русскую избу».

Понятно, что всех интересовало, что же вообще случилось – не каждый день на улицах Москвы чуть ли не боевые действия ведутся, а тут всё развернулось ещё и на их глазах. Но спрашивать никто ничего не будет, не такое воспитание в родах – если понадобится, информацию до твоего сведенья доведут. Что же касается того, что я сознательно не стал никого приглашать обратно в ресторан, такое действие с моей стороны выглядело бы глупо и показушно – мол, всё ерунда, пойдёмте пить и веселиться дальше. А вот когда хозяин мероприятия заявляет, что никакой опасности больше нет, и спокойно возвращается к столу, он таким образом перекладывает ответственность за принятие дальнейших решений на гостей: хочешь – уезжай, но о тебе точно подумают не очень хорошо, или вернись вслед за хозяином, прояви к нему уважение и докажи свою смелость. И это всё на фоне двух «пострадавших» девчонок, Марии и Варвары, которые и не подумали никуда уезжать, а спокойно зашли за мной в «Избу».

– Выше нос! – сказал я столпившемуся в дверях персоналу ресторана. – Всё нормально, соответствующая компенсация за беспокойство последует! Вечер продолжается!

Мы с сёстрами прошли через весь зал и уселись за наш стол. Как я и предполагал, свет заявился вслед за нами, делая вид, что ничего, собственно, и не произошло. Но наша компания чувств скрывать не собиралась: грустный Андрей Долгорукий уселся рядом с Марией, взял её за руку и принялся тяжело вздыхать, Сашка Петров, подталкиваемый Кристиной Гримальди, устроился рядом с Варварой и тоже многозначительно молчал, Голицыны с Шаховской что-то тихонько обсуждали с нарочито весёлыми лицами, только Юсупова, Долгорукая и Шереметьева без дела сидеть не стали и занялись мной:

– Лёшка, снимай пиджак, – потребовала Анна. – У тебя рукав оторвался.

– Знаю, Анечка, – улыбнулся я. – Ничего страшного.

– Как это ничего страшного? – возмутилась она. – Сейчас найдём нитки с иголкой, и хоть так болтаться не будет. Наташка, маякни официанту, пусть шовный набор тащит. Инга, видишь, наш Алексей сопротивляется, давай поможем ему разоблачиться.

Пиджак я всё же снял самостоятельно. И тут оказалось, что рубашка тоже пострадала, причём у неё оторвались оба рукава. Не знаю почему, но нашу компанию это всё невероятно развеселило, что можно было отнести только на пережитое нервное напряжение.

– Рубашку не сниму! – тоже хохотал я. – На стриптиз можете даже не рассчитывать!

Видя, что за нашим столом все веселятся, молодёжь тоже немного расслабилась и заулыбалась, а появление цесаревича встретила уже не так насторожено. Понятно, что все, кто сидел, повскакивали со своих мест, поклонились и получили его ответные кивки.

– Хоть из дома вас не выпускай! – вместо приветствия заворчал отец, добравшись до наших двух столов. – Обязательно во что-нибудь да вляпаетесь! Всем доброго вечера! – он за руку поздоровался с молодыми людьми. – Алексей, а почему такой неряшливый внешний вид?

– Дверь с окном перепутал, – хмыкнул я, а наша компания еле сдержала смешки.

– Бывает… – кивнул он. – Надо, сынок, быть внимательнее. Как вообще атмосфера? – отец покрутил пальцем. – А то на улице сущее безобразие творится…

– Нормально всё с атмосферой, – пожал плечами я. – Публичные извинения за испорченный вечер и поломанное имущество от лица рода я принёс. Обещал всё компенсировать.

– Это справедливо… – протянул отец, наблюдая, как официант вернул мне заштопанный на скорую руку пиджак, починку которого мы всё-таки решили доверить персоналу ресторана. – Нальёте? – он дождался, пока я плесну ему коньяка. – Алексей, Мария, Варвара, надо бы по залу пройти, со светом пообщаться. Молодые люди, вы не против, если я у вас своих детей украду?

Естественно, никто против не был, и мы вчетвером отправились по ресторану. Вот тут я и обалдел! Отец знал всех отпрысков знатных родов чуть ли не поимённо! Да ещё и имена их родичей, здоровьем которых он невзначай интересовался, что очень льстило молодым аристократам! А эти завуалированные извинения за покорёженные автомобили, гербы на которых я даже не удосужился рассмотреть! К моему немалому удивлению, от всяких там компенсаций молодые люди начали дружно отказываться, заявляя, что всё понимают и этот вопрос уже согласован с их родичами. Отец вежливо благодарил. Мои сёстры были тоже на высоте: расточали улыбки, смеялись в нужных местах, в нужных местах отходили за мою спину! А уж когда они с подачи отца начали рассказывать про планируемый в начале декабря бал в Кремле и всех приглашать, вокруг них собрался буквально весь свет, а Долгорукая, Юсупова и Шереметьева выглядели раздосадованными – похоже, они об этом бале сами только узнали. К девяти вечера «Русская изба» напоминала обычную пати малого света: молодые люди спокойно общались, садились, вставали и перемещались по ресторану. Отец уселся за наш столик и начал подтрунивать над подружками Марии:

– Уж рукав-то могли и сами пришить, красавицы! Лёшке было бы приятно.

– Нам не дали, дядя Саша! – вяло отбрёхивалась Юсупова. – А ещё тут кое-кто говорил, что мы пальцы себе исколем с непривычки!

– Кто вам такое посмел сказать, Инга? – картинно нахмурился отец. – Я вызову его на дуэль!

– Это он, дядя Саша! – Юсупова без промедления указала на Андрея Долгорукого. – Андрей давно нас с Наташкой и Анькой изводит своими придирками!

– Э-э-э… – потерялась Наталья Долгорукая.

– Вызов принимаю! – Андрей с серьёзным видом поднялся со стула. – Молю лишь об одном! Последнее свидание с дамой сердца! – он с улыбкой смотрел на Марию.

– Да ну вас, молодёжь! – отмахнулся отец. – Повод пустячный, а пафоса на десятерых.

Тут все начали прислушиваться к разговору Кристины Гримальди по телефону, ведущемуся на повышенных тонах. Причём разговор проходил по-французски:

– Да, деда… Нет, деда… Я не знаю, почему тебе охрана так доложила… Нет, ничего страшного не случилось… Да, я тебя уверяю…

– Кристина, это принц? – совершенно беспардонно влез в разговор отец тоже на французском.

– Да, – на автомате кивнула она.

– Дай мне трубочку, – в голосе отца прорезался металл. Гримальди безропотно протянула телефон. – Приветствую, ваше величество! – он явно польстил князю Монако. – Это великий принц Александр Николаевич Романов вас беспокоит… – отец направился в сторону выхода, не желая, чтобы содержание беседы стало известно кому-либо ещё.

Кристина беспомощно уставилась на меня, на что я успокаивающе кивнул. А Юсупова, Долгорукая и Шереметьева не стали терять времени даром и учинили Марии с Варварой самый настоящий допрос по поводу предстоящего бала и стали набиваться в организаторы, чему, по моим ощущениям, сёстры были только рады. Вскоре вернулся и отец и отдал ей телефон:

– Всё улажено, Кристина. Не переживай, – заверил он принцессу Монако. – Твой дед обещал нам нанести неофициальный визит, заодно и внучку проведать. Но поставил условие – сначала обещанный тобой визит великого князя Алексея Александровича к нему, а уж потом и он сподобится.

– Сподобится? – не поняла Кристина.

– Пообещал быть, – пояснил отец. – Идиома.

– Ясно, – заулыбалась она. – Спасибо, Александр Николаевич!

– Обращайтесь, принцесса, – кивнул он.

А вот вскоре в ресторане началось уж совсем что-то непонятное – молодые люди массово уставились в телефоны.

– Глянь, Алексей, – протянул мне отец свой телефон.

Видео называлось просто и незатейливо: «Великий князь Алексей Александрович против рода Нипаев».

Так… Ролик начинался с теряющих управление и бьющихся «Волг» с гербами Романовых, вот идёт первая земляная волна в машины кортежа, сосредоточенное лицо Марии и общий план улицы с дворцовыми. Дальше кадр сменяется на двери «Русской избы» с красивым, замедленным при монтаже моим «вылетом» из окна в сверкающих от света фонарей осколках стекла. Вот я ускоряюсь, походя «отбрасываю» в сторону мешающий автомобиль, отчего тот просто взлетает в воздух, размазываюсь от скорости, пересекаю дорогу и, проламывая ограду, исчезаю в парке. Дальше я себя смотреть буквально заставлял, ведь незнание – лучшая защита…

Надо было отдать должное спецам канцелярии, а в том, что это были они, я даже не сомневался, но вот это «замазывание» квадратиками последствий моего буйства производило гораздо более жуткое впечатление, чем исходное видео. По крайней мере, моя фантазия дорисовывала совсем уж жуткие последствия. Да и это оглядывание по сторонам с довольной ухмылкой и кивком выставляло меня не в лучшем свете! А огонь? С последующим глупым прикосновением к одному из воздушных смерчей?

Свои чувства от просмотренного ролика я мысленно выразил одной фразой: «Твою же бога душу мать!!!» А потом мне захотелось воспользоваться ещё чем-нибудь из богатого культурного наследия Прохора!

– Лихо! – довольно заметил отец. – В лучших традициях рода Романовых. Но вот с этим торжественным сожжением ты переборщил, сынок. Нам бы их свеженькие трупы очень пригодились. Теперь по костям придётся опознавать, если они остались, и Афганистану предъявлять.

За нашими столами установилась тишина, все замерли, а отец аккуратно пихнул меня ногой.

– Каюсь, переборщил… – как можно равнодушнее ответил я. – Сестёр защищал, ни о чём другом больше не думал. А так, собакам собачья смерть.

Тишина стала звенящей…

– Так-то оно так, но в следующий раз думай, Алексей, – проворчал цесаревич. – Эмоции тоже иногда полезно отключать.

– Постараюсь, пап… – вздохнул я, чувствуя спиной взгляды остального малого света.

Отец пробыл с нами ещё примерно полчаса, пока не засобирался вместе с Машей и Варей домой в Кремль. Разговор у нас за столом всё это время не ладился – все находились под впечатлением от видеозаписи и наших с цесаревичем последующих к ней «жутких» комментариев. Уже на улице, когда я пошёл провожать своих родичей, Маша с Варей меня по очереди обняли, поцеловали, ещё раз поблагодарили «за спасение» и сели в машину, а отец отвёл меня в сторонку:

– Лёшка, во-первых, ты молодец! – хлопнул он меня по плечу. – Во-вторых, спасибо за Машку с Варькой. Они хоть и могут за себя постоять, но, сам понимаешь, всякое могло случиться, а ты вмешался очень вовремя. В-третьих, мне государь сказал, что ты афганского колдуна за Ивана принял. Этим твоя излишняя жестокость была вызвана?

– Да. Я как колдуна почувствовал, подумал, что это точно Иван. Ну и нырнул в темп очень глубоко, настроив себя на применение только грубой физической силы. Сам понимаешь, мне в ментализме с Иваном не тягаться, а огонь я освоил пока недостаточно, боялся мимо дать… Отец, я же ничего не помню! Вообще ничего! Очухался уже посреди пепелища, когда Машка воздухом ударила… Это вообще нормально? – я смотрел на него с надеждой.

– Не знаю, – медленно сказал он. – По крайней мере, мне так глубоко в темп никогда заныривать не удавалось. Ты скорость свою на записи оценил?

– Нет, – помотал я головой.

– Ты же там чуть ли не размазался по экрану. Это явно быстрее, чем могу даже я, – он усмехнулся. – Как ты умудрился только пиджак с рубашкой порвать, а не мышцы с сухожилиями? И ещё, Лёшка, к твоему сведению. Там канцелярские с Лебедевым на подходе были, совсем немного не успели. Так вот, ты, когда с Никпаями разобрался, видимо, нашего Лебедева почуял. – Я напрягся. – Ну и погасил его по полной программе, еле откачали старика.

– И что с Владиславом Михайловичем?

– В Кремлёвскую больницу на скорой увезли, вроде отошёл. Не переживай, с ним всё будет в порядке, – успокоил меня отец. – Давай поступим так. Ты спокойно здесь свою повинность в качестве хозяина отбываешь, а потом едешь домой. А я Машку с Варькой до Кремля доброшу, там с ними немного побуду, прослежу, чтобы они окончательно в себя пришли, и приеду к тебе в особняк. Там всё спокойно и обсудим. Договорились?

– Договорились.

Ну, хоть отцу всё рассказал, сразу полегчало.

Буквально сразу же после моего возвращения в ресторан засобирался и свет, даже и не думавший покидать «Избу» раньше следующего императора. Прощались со мной молодые люди и девушки не то чтобы со страхом, но опасение явно присутствовало. Смешанное с плохо скрываемым восхищением. Особенно явно это читалось на лицах девушек. Последней ресторан покидала наша компания, причём испытываемое нами не сильно отличалось от эмоций остального света. Естественно, я был удостоен долгих «дружеских» поцелуев в щёку со стороны девушек, а Андрей Долгорукий с Виктором Голицыным подошли последними.

– Лёха, – потряс мою руку Андрей, – спасибо, что Машку защитил… И Варьку.

– Не хотел бы я оказаться там на твоём месте, – кивнул Виктор. – Но поступил бы так же! Увидимся.

Когда мы с Сашкой Петровым вышли из ресторана, я оглядел улицу. Места повреждения на дороге были уже перекрыты бетонными блоками с красными предупреждающими фонарями, разбитые машины убраны, а мои дворцовые выстроились в цепь.

– Владимир Иванович, к чему всё это? – устало спросил я у начальника охраны, стоящего у ведущей «Волги».

Напряжение последних часов всё-таки сказывалось, да и тело продолжало тянуть.

– Приказ Александра Николаевича, – улыбнулся ротмистр. – Сказано охранять вас от ещё каких-нибудь великих подвигов.

– Ясно, – махнул я рукой. – До Пожарских подбросите?

– Присаживайтесь, Алексей Александрович. Александр Владимирович, – он кивнул Петрову. – Не извольте беспокоиться. Вмиг домчим.

Уже в машине спросил друга:

– Ты как?

– Лёшка, ты, конечно, сегодня дал! – Однако никакого восторга в голосе Петрова я не услышал. – Это вот так всё обыденно происходит? – посмотрел он на меня.

– Саша, сформулируй, пожалуйста, свой вопрос более понятно, – попросил я.

– Ты, не задумываясь, убил троих человек, а потом их сжёг… Понятно, что самооборона, но что ты чувствуешь сейчас?

– Усталость, Саша, просто усталость. Я пока до этих троих добрался, кучу нервов потратил. – Парень продолжал смотреть на меня, не удовлетворившись ответом. – Хорошо, Саша, я ничего не чувствую. Ни раскаянья, ни жалости, ни сожаления. Они враги, Саша. И если не я их, то они меня. Всё просто, так меня Прохор учил, и теперь я в этом с ним полностью согласен. Не я первый начал, если тебе угодно. И давай не будем тут на ровном месте глубокие философские мысли разводить, типа тварь я дрожащая или право имею. Схожу в церковь, свечки поставлю самые дорогие за упокой души рабов божьих Никпаев. А все эти рассуждения оставь псевдоинтеллектуалам и салонным бездельникам из света.

– Лёшка, когда ты успел так измениться? – он смотрел на меня осуждающе.

– Было время, – усмехнулся я. – Слушай, а с теми двумя валькириями хочешь поквитаться? Могу устроить.

Петров прерывисто задышал и сжал кулаки.

– Что и требовалось доказать, – улыбался я. – Ты же сам меня как-то просил показать такую жизнь. Сегодня ты её увидел. Понравилось?

– Нет, – буркнул он. – Но ты-то когда успел к такой жизни привыкнуть?

– После того, Сашка, как несколько раз чуть не сдох от этой самой жизни. Я, кстати, и сегодня готовился умереть, но не сложилось.

Петров смотрел на меня круглыми глазами:

– Ты же шутишь, Лёшка!

– Конечно шучу, – кивнул я.

– Да ну тебя! – помотал он головой. – Наговорил тут мне! И напугал. Ты же меня пугал, да?

– Точно.

– Больше так не делай, Лёшка! Подожди, отец звонит. Да… Скоро будем… С Лёшкой всё в порядке… Хорошо, я его попрошу, и он зайдёт… – он положил трубку и посмотрел на меня. – Родители за тебя беспокоятся, просят зайти.

– Зайду. – Меня прямо умилила эта трогательная забота Петровых, шедшая из детства.

Теперь телефон звонил уже у меня:

– Лёха! – Это был Николай Романов. – Ты как?

– Нормально. – Этот вопрос меня уже начал бесить.

– Как ты эпично этих Никпаев кончил! – Николай не скрывал своего восторга. – А у нас в училище чуть ли не бунт курсанты подняли! Собирались афганское посольство идти громить! Дежурные офицеры кое-как толпу остановили. Зачинщиков на губу сунули, с ними начальник училища завтра будет разбираться.

– Вы тоже на губе? – хмыкнул я.

– Не-е… – протянул Николай грустно. – Нам родичи ещё до появления в паутине записи позвонили и приказали затихариться и не во что не вмешиваться. Пообещали, что, если мы с Сашкой хоть в чём-нибудь поучаствуем или что-нибудь устроим, наказание будем отбывать не на родной и такой уютной губе, а в Бутырке и в браслетах… Вот мы и наблюдали за этим праздником жизни со стороны… Нам даже некоторые курсанты начали претензии аккуратно высказывать, мол, чего сидите, вы должны в первых рядах за забор рваться. Пришлось про Бутырку им рассказать. Желающих давать советы больше не нашлось…

– Жалко вас, – усмехнулся я. – Бедные мои братики!

– Лёшка! Переговори с отцом и дедом! – заканючил Николай. – Возьмите нас с Сашкой на границу хоть на денёк! Хоть на полденька! Мы на что угодно согласные!

– Хорошо, переговорю, – вздохнул я. – Вы хоть Марии-то с Варварой позвонили, узнали, как они там?

– Прямо перед тобой пообщались. Нормально всё с ними, уже дома. Я так понял, они от этой видяшки обалдели больше, чем от самого нападения. Но ты, конечно, дал, братец!

Не успел я убрать трубку, как пришло сообщение от генерала Орлова: «Курсант, итоги операции оцениваю как неудовлетворительные. Основная причина – большое количество трупов. С и П с моим мнением полностью согласны. А если серьёзно, уверен, что ты действовал по обстановке. Ждём в Я на тренировки». Улыбнулся – Иван Васильевич выбрал весьма оригинальный способ напомнить о себе. А почему мне Вяземская, интересно, не звонит? Хотя к первому, к кому она побежит, это к Прохору. А он-то точно в курсе всего происходящего…

***

– Вы хорошо всё рассмотрели? – князь Дашков потряс планшетом чуть ли не перед носом у жены и наследника. – Вижу, что хорошо. Но каков родственничек! Голыми руками! Без применения стихий! А потом просто сжёг тела этих дурных Никпаев! Нашли, идиоты, на кого покушаться… – князь сел обратно в кресло. – Слушайте меня внимательно, дорогие мои и любимые. Великий князь Алексей Александрович к нам с вами тогда просто заглянул в гости, по-родственному. И вообще, этот во всех отношениях милейший юноша когда-нибудь станет императором. Дай бог здоровья всем членам рода Романовых и ему в особенности! И чтобы в этом доме разговоры на эту тему проходили именно в этом русле и никак иначе. Вы меня поняли? – Княгиня с наследником кивнули. – И у себя в салоне за этим проследи, – князь смотрел на жену. – Не вздумай влезть в интриги, связанные с браком великого князя. Иначе я тебя сам… без этого… – он снова потряс планшетом.

***

Внимательно выслушав рассказ внуков, князь Голицын отпустил их готовиться ко сну и остался у себя в кабинете наедине с наследником.

– Что думаешь, Глеб?

– Парнишка не в отца пошёл, а в деда-императора. У такого точно не забалуешь. Сашка помягче и подипломатичнее будет. А на психа Алексей точно не тянет, я к нему всё это время приглядывался. Может, его Михаил Николаевич слишком жёстко воспитывал и тренировал? Вон он что с этими Никпаями сделал. А потом спокойно вернулся в ресторан, перед всеми извинился и продолжил нормально общаться. Нервы у парнишки, как стальные канаты, троих человек положил голыми руками, и хоть бы хны!

– Ну, по слухам, они у него не первые… – усмехнулся князь.

– Похоже, отец, это совсем не слухи. А ты заметил, в каком свете Витька с Ксюшкой нам все эти события расписывали?

– Заметил, – кивнул князь. – Он для них теперь самый настоящий герой. И сестёр защитил и обидчиков тут же на месте по справедливости покарал. А ты ждал другой реакции, Глеб?

– Не ждал, – вздохнул наследник. – Сами же так воспитывались и сами так воспитываем. Ксюшка ещё больше теперь в Романова влюбится, а для Витьки он непререкаемый авторитет и пример для подражания. Я тебе даже больше скажу, отец, твоими внуками всё не ограничится. Алексей после последних событий вообще для всей дворянской молодёжи Империи станет непререкаемым авторитетом и примером для подражания. И это в какие-то семнадцать годков! И, заметь, не благодаря своей фамилии, а скорее вопреки. Такой талант попадать в различные неприятности, а потом с блеском да с выгодой для себя из них выходить, ещё поискать надо.

– Это да… – хмыкнул князь. – Авторитета сейчас в среде дворянской молодёжи у великого князя будет предостаточно и без фамилии, тут ты совершенно прав. Ты мне вот что скажи, Глеб. Если нам всё-таки удастся «пробить» кандидатуру Ксюшки ему в невесты, не страшно тебе жить-то будет с таким вот резким зятьком? – Глава рода Голицыных вовсю ухмылялся.

– Ради рода я готов рискнуть, – улыбнулся наследник.

***

– Да… Великий князь Алексей Александрович себе не изменяет, – усмехнулся князь Долгорукий, глядя на Наследника и его жену. – Как начал калечить у нас в клубе измаловцев, так и продолжает… совершенствовать своё мастерство. И эти туда же! – он мотнул головой в сторону двери, которую пару минут назад закрыли за собой Андрей с Натальей, и начал их передразнивать: – Сестёр защитил! Никпаев покарал! Пиджак с рубашкой в бою порвал! Вёл себя достойно! – князь плюнул. – И не понимают ещё, глупые, хоть и говорено было не раз, что вести себя с этим Алексеем надо крайне корректно. И даже восторгаться им очень осторожно. Не дай бог что, и… повтор видеозаписи!

– Не любишь ты, отец, великого князя, – хмыкнул наследник.

– Он не баба, чтоб его любить! – рявкнул князь. – Но Наташку постараюсь за него выдать! А Машку за Андрюшку! Вот и переживаю, как бы внуки мне всю задумку не обговнили своими восторгами!

***

– Красавец твой Романов, Инга! – князь Юсупов дослушал рассказ внучки. – Я бы так же на его месте с этими тварями поступил. Достойный растёт молодой человек, и будущий император достойный. Ты сама там как, не испугалась?

– Если только чуть-чуть, деда, – заскромничала Инга. – Сначала грохот этот был, земля затряслась, а Лёшка как рванул через окно… Мы все и испугаться-то не успели. И на улицу высыпали, а там уже дворцовые всё перекрывают. Быстро всё закончилось.

– Понятно. А потом Алексей вернулся?

– Да, вместе с Машкой и Варькой. Мы, понятно, ничего спрашивать не стали, да и выглядел он вполне обычно, только пиджак был порван… И Машка с Варькой делали вид, что ничего страшного не случилось. А видеозапись эта только потом появилась, вот мы все и обалдели…

– Не боишься теперь Алексея? – хмыкнул князь. – После такой-то записи?

– А чего мне его бояться, деда? – пожала плечами Инга. – Он поступил как настоящий мужчина и дворянин – сестёр спас и обидчиков наказал. За таким как за каменной стеной.

– За таким да… – покивал князь. – Ты вот что сделай, внучка. При удобном случае напомни-ка Алексею о моём приглашении на ужин. А то великий князь поди запамятовал о приглашении… Хорошо?

– Напомню, деда, – кивнула Инга.

***

– Не нравится мне всё это… – князь Шереметьев смотрел на наследника. – И я не имею в виду восторги Аньки по поводу Алексея, с этим-то как раз всё понятно.

– Я понял, о чем ты, пап, – кивнул тот. – Думаешь, Романовы способны были подставить Марию с Варварой под этих Никпаев? А Алексей, получается, заранее знал о нападении и красиво выступил на камеры?

– А почему ты думаешь, что Алексей знал? – хмыкнул князь. – Его тоже могли под этих Никпаев подставить, заранее рассчитав его реакцию и потенциал. Да и приказать семнадцатилетнему пацану хладнокровно убить троих человек голыми руками? Если он не конченый отморозок? А он не конченый отморозок, судя по рассказам Аньки. А я внучке верю, что характерно, она уже сейчас в людях неплохо разбирается. – Князь вздохнул. – Всё одно к одному – сначала появляется канцелярия с уже практически готовыми текстами статей и новостей, непонятно откуда всплывают соответствующие статьи на других новостных каналах, заливается в паутину этот прекрасно смонтированный ролик, который делали явно не в дикой спешке, эти волнения у Афганского посольства… И заешь, что самое хреновое, сынок? То, что там, в этой «Русской избе», могла пострадать твоя дочка и моя внучка. И ещё кто-нибудь. Что ещё больше возмутило бы подданных Российской Империи. – Князь опять вздохнул и замолчал.

Наследник долго не отвечал.

– Отец, может, ты как-нибудь намекнёшь государю на свои догадки? Чтобы нам Аньку за Алексея гарантированно выдать…

– Тебе жить надоело? – усмехнулся князь. – За всем случившимся я чую цепкую руку Николая. Он внучек своих подставить не пожалел ради каких-то своих далеко идущих планов, а тут я такой красивый нарисуюсь со своими намёками. Будь уверен, несчастный случай нам с тобой гарантирован или, что хуже, Бутырка с последующим приёмом в ней для остальных родов. Пойми, сынок, я с тобой всё это обсуждаю только для того, чтобы ты потом не делал вот таких вот ошибок и не принимал скоропалительных решений, – улыбался князь. – Понял меня?

– Понял.

– И давай забудем, о чём мы с тобой только что говорили, здоровее будем.

– Уже забыл, отец.

***

– Смотри, отец, – Дмитрий Владимирович Воронцов вышагивал по кабинету военного министра Российской Империи, – Никпаи напали втроём, а вот здесь, – генерал подошёл к отцовскому столу и на его компьютере нашёл нужный момент на записи, – Алексей Александрович гасит первого, который и не думает применять стихию, хотя на приближение великого князя реагирует заблаговременно и поворачивается в его сторону.

– И что, Дима? – ничего не понимал князь.

– А то, что обычную дурилку картонную Никпаи с собой для массовки на такое ответственное дело брать бы не стали.

– Э-э-э, Дима! – строго посмотрел на сына министр. – Ты за языком-то следи! Нашёл, тоже мне, ответственное дело! Это покушение на Романовых, на секундочку! Совсем ты в этой своей разведке профессионально деформировался!

– Брось, отец! – поморщился генерал. – Морали своим лизоблюдам в лампасах читать будешь. Ты понял, о чём я говорил?

– О дурилке картонной, – кивнул министр. – У меня к вечеру совсем голова перестаёт соображать. Можешь проще объяснить?

– Это однозначно колдун, отец! И Алексей Александрович его не случайно первым загасил. И, как ты понимаешь, Никпаи и решились-то на эту акцию только при поддержке колдуна.

– Ну-ка, ну-ка… – князь потянулся за очками. – Включи запись с самого начала… Точно! Это был колдун, Димка. Ты обратил внимание, какие дворцовые в самом начале вялые были, хоть их и показали мельком?

– А я тебе про что говорю? – генерал был доволен.

– И Алексей Александрович был нацелен именно на него… – протянул князь. – И колдун не смог его остановить и даже замедлить… Ладно, принял информацию к сведенью. У тебя всё, Дима, или ты ещё от меня что-то хотел? Дел просто много…

– Я хочу к себе Алексея Александровича, – ответил генерал.

Князь аж крякнул от неожиданности.

– А рожа у тебя не треснет, сынок, такое просить?

– Он же у Орлова служит, пусть государь его к нам переведёт. Ты, отец, переговори аккуратно с его величеством, от тебя не убудет. Можешь и через дружка своего, князя Пожарского, удочку закинуть…

– А ты не думал, что цесаревич его для своей Тайной канцелярии готовит? – хмыкнул князь. – С такими-то задатками Алексею Александровичу там самое место. Так что и не мечтай, Димка, о великом князе.

– Переговоришь или нет?

– Вот ведь прицепился… – вздохнул князь, прекрасно зная настырный характер сына. – Переговорю. Сначала с Мишкой Пожарским, потом с государем. Ты доволен?

– Более чем, – кивнул тот. – Спасибо, папа…

***

Понятно, что первым на крыльце особняка Пожарских осмотрели и ощупали Сашку. Потом очередь дошла и до меня.

– Пиджак порвал! – всплеснула руками Ангелина Ивановна и начала бесцеремонно вертеть меня из стороны в сторону. – Сам вроде цел, – резюмировала наконец она. – Но какой ужас тут у вас в Москве творится! Средь бела дня безобразия нарушают! Лёшенька, ты не ушибся? А с великими княжнами всё хорошо?

– Да нормально всё со мной, тётя Геля, – отмахнулся я. – И с сёстрами всё в порядке.

– Геля, не лезь, – строго сказал Владимир Александрович. – Не нашего с тобой ума дело. Лёшка, не обращай внимания на тётку. Главное, что всё обошлось.

– Лёха, круто ты их! – влез Димка. – Научишь меня также драться?

– Не доглядел… – развёл руками Владимир Александрович, глядя на меня виновато. – Ролик по паутине гуляет.

Тут вмешался мой дед:

– Дима, вот немного подрастёшь, и Алексей тебя обязательно всему научит. А сейчас Алексею надо ехать домой и отдыхать.

Петровы намёк поняли, попрощались со мной и зашли в дом, а дед сказал:

– Мне твой отец звонил, просил к тебе зайти. Всё настолько серьёзно?

– Да, деда, – кивнул я. – Сам твоего совета хотел просить. Может, до меня прогуляемся, я по дороге и расскажу.

– Жди. Надо Петровых предупредить.

Но рассказать не получилось, дед сразу заявил, что лучше это сделать в присутствии Прохора, чтоб два раза не повторяться. Так что мы просто прогулялись до моего особняка, обсуждая реакцию малого света на все эти события.

– Смотри, Алексей, – улыбался дед, – как бы тебе тут под ворота не начали письма любовные от тайных поклонниц просовывать. Романтический герой из тебя получился хоть куда, специально не придумаешь.

– Деда, какие письма под ворота? – усмехнулся я. – Сейчас модно электронки слать и сообщения. Да и вообще, как бы дело сразу до фотографий интимного свойства не дошло. Мне уже чем-то подобным сегодня грозили.

– Вот-вот! – захохотал он. – Тут-то тебе Леська с Викой холодными ножницами тёмной ноченькой обрезание и сделают! Ты телефон-то без присмотра лучше не оставляй, внучок, я правнуков ещё понянчить планирую!

Вышеупомянутые Алексия с Викторией, как оказалось, ожидали моего появления в гостиной особняка в компании моего воспитателя.

– Красавицы, добрый вечер! – кивнул им дед. – Прохор, пойдём, дадим молодым людям минутку на пообщаться.

Дождавшись, когда дед с воспитателем выйдут, я сказал девушкам:

– Заявляю сразу, со мной всё в порядке, травмы, в том числе и душевные, отсутствуют, пиджак просто разошёлся по шву.

Если «военнослужащая Ведьма» на мой спич прореагировала довольно-таки спокойно, то вот у «человека творческой профессии» Алексии на глаза навернулись слёзы, она буквально бросилась мне на шею и разрыдалась.

– Лесенька, успокойся, – забормотал я ей на ухо, обнимая. – Ничего страшного же не случилось. Или ты так меня рада видеть?

– Ра-да ви-деть, – всхлипнула она. – Сейчас всё пройдё-от…

Через минуту Леся действительно успокоилась, и мы втроём уселись на диван.

– Ты новости видел, Романов? – спросила Вика.

– Некогда было, – помотал я головой.

– Афганское посольство чуть ли не штурмом опять брали. В гвардейских полках волнения, слава богу, основной личный состав уже по домам успел разъехался… Погромы по всей Империи выходцам из Афганистана устроили. Машка-то с Варькой как? А то от Романовых пока никакого официального заявления не было…

– Нормально всё с ними, Вика. Наверное, только поначалу испугались… Но потом, когда всё закончилось, перед светом вели себя очень достойно. Да ещё и отец в «Избу» приезжал, нас поддержал и сестёр домой отвёз. Скоро должен сюда приехать.

– Ладно… – кивнула она. – Если захочешь, подробностями самого… происшествия с нами позже поделишься. Я так понимаю, Михаил Николаевич не просто так зашёл?

– Да.

– Мы тебя наверху будем ждать, – это была уже Леся.

Девушки встали.

– Постараюсь не задерживаться, – пообещал я.

***

– И что наш… эксперт на это всё тебе сказал? – поинтересовался император, выслушав рассказ сына.

Цесаревич отчётливо хмыкнул в трубку.

– Сказал, что с молодым человеком всё в порядке, просто психика таким образом на перегрузки реагирует. С его слов… эксперта то бишь, у него тоже так пару раз было в самом начале боевых действий, но потом больше не повторялось, говорит, привык. Объясняет это крайней степенью концентрации на решении поставленной задачи и отмечает, что это в большей степени хорошо, чем плохо. Добавил ещё, что ему льстит такое серьёзное отношение Алексея к его скромной персоне, и предлагает и дальше придерживаться выработанного плана.

– Сегодня? – в голосе императора отчётливо слышалось сомнение.

– Да, отец, – подтвердил цесаревич.

– А не передавим?

– Я задал тот же вопрос. Эксперт заверил меня, что Алексея он вчера посмотрел и отвечает за последствия. А постоянная стрессовая ситуация только пойдёт на пользу процессу обучения.

– Хорошо, Саша, пусть начинает сегодня. И напомни ещё раз нашему эксперту про ответственность вместе со взятыми на себя обязательствами.

– Уже, отец.

– И когда с Алексеем будешь разговаривать, скажи, что у меня подобное пару раз было по молодости. Ну… когда я ничего не помнил. Потом прошло. Если что, я подтвержу. Договорились?

– Да.

– И пусть эксперт наш сегодня, после оговорённого визита, тебе сразу же отчитается. И запись пусть ведёт!

– Сделает, отец.

– Всё, жду звонка. – Император положил трубку.

***

Подробное изложение деду и Прохору событий сегодняшнего вечера не заняло много времени, там и рассказывать-то было… Грохот, чуйка, Иван-колдун, темп, темп, темп… Первым отреагировал воспитатель:

– И не сказать, что это было потерей контроля… Скорее даже наоборот… Я, по крайней мере, не умею так глубоко в темп нырять и очень, Лёшка, испугался за тебя, когда эту запись увидел. Думал, всё… У тебя крыша поехала…

– И у меня были схожие ощущения, – добавил дед. – И я тоже никогда до беспамятства в темп не проваливался, хотя, находясь в нём, в боевых условиях чего только не творил… Но потом, к сожалению, всё отчётливо помнил, – он поморщился. – А раньше с тобой ничего подобного не случалось?

– У того спортзала, – немного подумав, ответил я. – Но там всех держать надо было до упора, а потом темнота накрыла…

– Ты в этой темноте там со стихиями начал забавляться, – заметно расслабился Прохор. – У отца и Михалыча можешь поинтересоваться. Слава богу, в этот раз в кому от перенапряжения не впал.

Дед, услышав эти пояснения от моего воспитателя, тоже выдохнул с облегчением. Тут дверь кабинета открылась, и зашёл отец.

– Рассказал? – спросил он меня, после того как поздоровался с дедом и Прохором.

– Да, – пожал плечами я и передал содержание беседы.

– Понятно, – кивнул он. – Ты тогда у спортзала действительно успел нас со своим воспитателем и Лебедевым напугать. Ладно, слушайте, чего я тут ещё узнал от государя, с которым успел за это время пообщаться. Он говорит, что у него по молодости такое пару раз тоже бывало, но потом он памяти на глубоком темпе уже не терял. – После этих слов меня отпустило окончательно. – Ничего, Лёшка, всё приходит с опытом, – он улыбался, – а учитывая юный возраст и то, что твой организм растёт и развивается, у тебя ещё всё впереди. А теперь, – он посерьёзнел, – бери ручку и бумагу, будем отчёт писать по сегодняшнему происшествию. Подробный. Со всеми чувствами, ощущениями и эмоциями. И схему нарисуем.

«Твою же!..» – мысленно чертыхнулся я…

– И пока не забыл, – продолжил отец. – Михаил Николаевич, Алексей, – он глянул на деда, а потом на меня, – государь завтра ждёт вас и Петровых в Жуковке к половине пятого для извинений…

***

Чуйка не просто орала, она верещала! А вот темп ускользал от меня снова и снова… Сознание плыло, голова кружилась, сосредоточиться на чём-то надолго было совершенно невозможно… Кое-как нащупав ногой пол, я с огромным трудом слез с кровати, утвердился на ногах и, шатаясь, двинулся в сторону источника опасности. Дверь в гостиную открылась только с третьей попытки.

– Доброй ночи, царевич! – услышал я.

Повернувшись на голос, увидел в своей гостиной мужика в плаще и кепке, занятого приготовлением кофе.

– Присаживайся, царевич, в ногах правды нет. Впрочем, и в другом месте тоже…


Глава 3

Очередная попытка нырнуть в темп не увенчалась успехом, меня лишь ещё больше качнуло в сторону от дурноты.

– Даже не пытайся, царевич, – в голосе моего ночного визитёра даже сквозь свист в ушах отчётливо слышался сарказм. – Молод ты ещё и юн, чтобы со мной тягаться. Ты присаживайся, я просто поговорить пришёл.

Кое-как разместившись в кресле, я попытался сфокусировать взгляд на госте, но, как ни пытался, лицо разглядеть так и не смог – внимание постоянно соскальзывало на плащ и кепку, да ещё этот звук бренчания ложечки о стенки чашки болью отдавался в голове.

– А ты неплохо устроился, скажу я тебе, царевич, – хмыкнул Иван, а то, что это он, моим затуманенным мозгам хватило сообразительности понять . – Я слежу за твоей стремительной карьерой. С детства. Когда дружка своего, Прошку Белобородова, в Смоленске нашёл. Люблю, знаешь ли, в курсе дел моих близких быть. А уж когда выяснилось, что Прошка каким-то неведомым образом в роду Пожарских оказался, являясь на тот момент уже дворянином… Да ещё и строил из себя скромного ветерана-воспитателя при малолетнем князе Пожарском… А в гости к внезапно поскромневшему Прошке периодически наведывается не абы кто, а Сашка Романов, цельный наследник престола Российской Империи! Кстати, другой мой дружок и боевой товарищ… – Иван хмыкнул. – Тут уж сложить два и два мне не составило большого труда. Вот и отслеживал я твоё взросление, царевич. Да ещё и у батьки твоего родного одни царевны родились. – Звук поставленной на блюдечко чашки опять с болью отозвался в висках. – Но все свои таланты ты начал демонстрировать только в Москве. Сначала этих, прости господи, идиотов в банке взял, к Орлову в спецуру попал, к вящей радости папаши, потом дурачки Гагарины об тебя зубки обломали… Ты и мне чуть всю малину в «Плакучей иве» не испортил. Честно скажу, царевич, – Иван хохотнул, – ты меня тогда здорово напугал, когда засветился и ощупывать начал. Я же подумал, что это Лебедев, тварина, по мою душу явился. Ну и психанул чутка… А то, что этот старикан со своими недоучками сделать может, ты вчера наблюдал. Наблюдал же?

– Да… – губы еле шевелились.

– Ты только не думай, царевич, что я этого круга боюсь. Так, опасаюсь. Михалыч-то тебя в ученики звал?

– Да…

– Соглашайся, – хмыкнул Иван. – Базовые знания старик даст. Да и с практикой, я слышал, у тебя всё в порядке. В полиции уже вовсю болтают про некоего Злобыря из Тайной канцелярии, который помогает им преступный элемент тепленькими брать. Тобой, кстати, этот самый преступный элемент и пугать уже начали… – он хохотнул. – Молодец, по моим стопам даже не идёшь, а уверенно шагаешь! Получится из тебя человек, царевич, я даже не сомневаюсь. Если шею себе раньше времени где-нибудь не свернёшь. Вот скажи, зачем ты сегодня этих бедняг афганских таким изуверским способом кончил? Кровища хлещет, внутренности вываливаются, кости торчат… Неэстетично же!

– Я думал… это… ты… Там… колдун… был… – прошептал я.

– Польщён, царевич! – опять Иван не стал скрывать сарказма. – Но с другой стороны получается, что эдак ты со мной поступить хотел? Кровища, внутренности и кости? – наигранно удивился он, а я кивнул. – Что я тебе такого сделал-то? Тут явно без тлетворного влияния моих дружков не обошлось. Наговорили, поди, всякого, а я мухи в жизни не обидел! Ладно, царевич, все мы не без недостатков – ну, хотел убить, и что? Дело-то, в конце концов, житейское… Ты мне другое скажи, вы чего с государыней не поделили? А то я слышал, тебе аж визит вежливости Дашковым пришлось наносить…

Я молчал.

– Ладно, ладно, не настаиваю! Все эти условности мне прекрасно известны. Скажу даже больше, царевич. Я тобой восхищаюсь! Ты мне своим примером подал прекрасную идею. Я уверен, ты её оценишь по достоинству. Смотри, у тебя есть Прохор с его Решетовой, – начал он медленно перечислять, – есть друг, Петров который, есть полюбовница Виктория Вяземская, есть дед, глубоко мной уважаемый князь Михаил Николаевич Пожарский…

Было ещё не совсем понятно, что колдун имеет в виду, но сомнений в том, что это будет не очень хорошо для моих близких, уже не оставалось никаких.

– Сука! – дёрнулся я и вывалился из кресла – в голове как граната разорвалась.

Сколько провалялся в беспамятстве, не знаю, но очухался от льющейся на лицо воды.

– Что ж ты из кресла-то выпадаешь, царевич? Как птенец из гнезда? – голос колдуна слышался сквозь усилившийся свист в ушах. – Аккуратней надо быть. Ты пока полежи, а я, с твоего молчаливого согласия, продолжу. Так вот, мне стало скучно в последнее время, а тут ты, молодой да ранний. И решил я развлечься, а то кровь в жилах начала густеть. Драйва, понимаешь, не хватает, а все эти игры в догонялки с коллегами бывшими уже давно приелись и мне, и им. Залогом того, что ты будешь меня развлекать, станут названные мной твои близкие люди. Сам понимаешь, достать их для меня не составит никакого труда. – Он хмыкнул. – И никакая охрана твоих близких не убережёт. Сообщишь о моём визите Романовым, мой дружок Прохор лишится своей очень симпатичной молодой пассии. И, поверь мне, я доведу до его сведенья, кто явился тому причиной. Ты меня услышал, царевич? Дёрни там головой или рукой…

Я в отчаянье, мучимый бессильной злобой, дёрнул подбородком.

– Отлично. А теперь слушай меня внимательно, царевич. Первым твоим заданием будет Алексия. Не знаю, что тебе там наговорили, но она моя родная дочь. И я никогда не терял её из вида. Учти, в детстве я поставил ей ментальный блок, чтобы она не повторила судьбу… мою судьбу в этой еб@ной Тайной канцелярии. Сейчас я этот сниму, и ты начнёшь о ней заботиться со всем пылом нерастраченной молодости. Смотри, царевич, – в голосе Ивана послышалась угроза, – она к Лебедеву в эту еб@ную «Тайгу» попасть не должна. Витальке Пафнутьеву в этом вопросе можешь доверять полностью, он в курсе способностей приёмной дочки. Клещ её как родную любит и до сих пор молчит. Ладно, царевич, рад был с тобой повидаться. Скоро увидимся. Спокойной ночи!

Взрыв в голове, и снова темнота…

***

Как вернулся обратно в спальню, не помню, но проснулся в своей кровати с гудящей головой. Судя по тому, что девушки спокойно сопели рядом, для них ночной визит Ивана остался незамеченным, как и для всех остальных – тревогу в особняке так никто и не поднял.

Темп… Поиск… Который тут же указал на безопасное слабое свечение рядом – чуйка молчала. Это могла быть только Леся. Расширить поиск… Всё чисто…

Вынырнув из темпа, я начал вспоминать ночной разговор, вернее, монолог Колдуна. Несмотря на моё не самое лучшее состояние в тот момент, я отчётливо помнил каждое слово, произнесённое Иваном. Всё, как тогда, у «Плакучей ивы». Какой-то гипноз или ещё какая ерунда? Ладно, когда я эту тварь поймаю, получу все ответы на интересующие меня вопросы! А сейчас надо решать текущие проблемы.

И снова нырок в темп, головную боль побоку… Аккуратно настроиться на Лесю…

Слабое свечение, которое я видел, исходило не от самого доспеха девушки, а от его внутренней решётки. Что имел в виду Колдун, когда говорил о снятии поставленного им блока у Леси, я так и не понял, но решётка была явно далека от правильной геометрической формы, в моём понимании, конечно же. Что должно произойти с доспехом девушки и должно ли произойти вообще, я не знал, а поэтому решил не вмешиваться и посмотреть Лесю в течение какого-то времени. Будут ли это часы, дни или недели – не знал тоже. И это сомнение, касающееся моего близкого человека, бесило, бл@дь, больше всего!

Вынырнув из темпа, удобней устроился на кровати, постарался успокоиться и подумать об отвлечённых вещах, но мысли каждый раз возвращались к клятому Ивану. Как эта сука сумела обойти дворцовых? А учитывая тот простой факт, что количество моей охраны в последние дни только возросло, колдуна это обстоятельство просто-напросто не остановило! Значит, мне тогда отец с Прохором и Виталием Борисовичем правду про Ивана говорили, что он именно проникновения на охраняемые объекты особо тренировал, да и с Прохором они на китайской территории во время войны этим успешно занимались. Мне, конечно, до такого уровня владения менталистикой как до Китая… на корячках. Но какая же он всё-таки сука!

А если Леська с Викой почувствовали его визит? Ведь на меня-то он давил совсем не слабо! И что я им скажу? Лесенька, твой папаша заходил, велел кланяться? А ты, Викуся, не переживай, он сначала Катьку Решетову обещался кончить, а потом всеми остальными заняться?.. Твою же мать!.. Везде засада!

А если посмотреть на ситуацию с другой стороны? Колдун явно не заинтересован в огласке своего визита, соответственно, если он так хорош, у моих домочадцев не должно возникнуть даже тени подозрений на этот счёт. Ладно, поглядим-посмотрим на их реакцию, если что, направлю Дворцовых к Решетовой, потом сразу расскажу о визите Ивана своему воспитателю, а затем поставлю в известность отца и царственного деда.

Перебрав все варианты, я немного успокоился и попытался задремать.

Леська с Викой проснулись по будильнику, вместе с ними открыл глаза и я, измученный за последний час всей этой неопределённостью.

– Романов, ты чего всю ночь ворочался и как будто поднимался? – поинтересовалась Вика, поправляя растрепавшиеся волосы. – Не надо по этим троим убиваться, они знали, на кого покушались.

– Лёшка, забудь! – Леся тёрла глаза. – Вика права, ты всё правильно сделал.

Я облегчённо выдохнул – судя по всему, Иван справился со своей задачей на высочайшем уровне. Однако Вика восприняла мой выдох по-другому:

– Лёшенька, не переживай, – она «подползла» ко мне и обняла. – Главное, не зацикливайся на этой ерунде. Если хочешь, я со штатным психологом подразделения поговорю, он прямо сюда приедет.

Так, Алексей, вот сейчас ты вступаешь на тонкий лёд – всё будет трактоваться не в твою пользу. Спал плохо, вертелся и вставал ночью – что-то не то, и за мной необходимо присматривать…

– Викуся, да это всё от переутомления просто… – улыбнулся я. – Вчера кучу нервов сжёг, перед малым светом несгибаемого Романова играя, вот и спал плохо… – Она смотрела на меня подозрительно. – Ладно, пару раз эту ситуацию в голове перед сном проиграл.

– Чего её проигрывать? – пожала плечами она. – Схема давно отработана – сделал, как учили, добился результата, вернулся на место дислокации. Там отчёт написал, если надо, разобрал на общем собрании и задвинул ситуацию в мозгах подальше. Будешь в ней копаться, ничего хорошего не выйдет. Я, Романов, тебя нормальным хочу видеть, а не в апатии и с кучей вновь приобретённых комплексов. Понял меня?

– Понял, – с готовностью кивнул я.

– Всё, мы в душ, а ты тут не раскисай. – Вика слезла с кровати, и они с Леськой отправились в ванную комнату.

Никаких таких странностей за Алексией я не заметил…

Завтрак прошёл без происшествий – Прохор с Владимиром Ивановичем были спокойны и ни о каких ночных происшествиях не упомянули. За них это сделал я:

– Владимир Иванович, вчерашний вечер показал, что ваша охрана… не всесильна, и она дала маху, подпустив Никпаев на дистанцию пусть неуверенного, но поражения. – Ротмистр напрягся. – Я понимаю, что вчера были… некие нюансы, что опять же не умаляет вашей вины.

– Да, Алексей Александрович, – кивнул он.

– На прошлой неделе вы говорили, – продолжил я, – что вашим сотрудникам требуется некая разрядка от рутины службы. – Михеев опять кивнул. – Она у вас будет. Владимир Иванович, вы со своей командой поступаете в распоряжение господина Белобородова, который и проверит готовность вашего подразделения к этим самым нюансам, и укажет на «узкие» места, о которых вы ещё не знали. Приказ понятен?

Михеев переглянулся с Белобородовым и опять кивнул, но при этом уточнил:

– А будет ли возможность привлечь… одного из нюансов для большей натуралистичности и… натренированности, если можно так выразиться, Алексей Александрович?

Я посмотрел на Прохора, который мне подмигнул.

– Господин Белобородов всё решит, – заявил я. – Очень бы не хотелось повторения вчерашних событий. Иначе зачем мне нужны дворцовые? Владимир Иванович, мы друг друга поняли?

Он встал из-за стола и вытянулся.

– Да, ваше императорское высочество.

Вика с Лесей смотрели на это всё круглыми глазами.

– Вот и славно, – улыбнулся я. – Господин Белобородов, надеюсь на вас и уповаю.

– Будет исполнено, ваше императорское высочество, – ответил Прохор ехидно и демонстративно потёр руки. – А то я тут заскучал под арестом-то…

***

– И что ты опять хотела, Ведьма? – Прохор опять провожал Вику до машины.

– Прохор, Лёшка из-за вчерашнего очень переживает. Сегодня всю ночь ворочался и вставал.

– Да? – удивился воспитатель великого князя. – А мне он вчера вечером показался очень спокойным. Не было никаких истерик, криков, сожалений и прочей ерунды. Даже выпить ему не хотелось.

– Но спал-то он плохо! – возразила Вяземская. – Ты бы последил за Лёшкой… Хуже-то не будет. И Михееву вашему прикажи, пусть его сотрудники приглядят, мало ли что…

– Понял, Ведьма, – кивнул Белобородов. – Команду дам. Только вот сильно я сомневаюсь, что Лёшка по этим трём убиенным убивается, прости за тавтологию. Не так воспитан. За это я отвечаю. Да и не похоже это на него. Может, вы вчера с Леськой чего сказанули, не подумав?

– Не было такого, – заверила Вяземская. – Мы вообще тему вчерашнего происшествия не поднимали. Всё же понимаем… А этот приказ Лёшкин? О тренировках дворцовых? Вроде бы логично после вчерашнего, но…

– Согласен, – кивнул Прохор. – Думаешь, не только на воду дует?

– Ничего я не думаю! – раздражённо кинула Вяземская. – Думать – это ваша забота! Я тебе факты изложила, ситуацию описала, дальше сам соображай! – она села в машину. – До вечера!

– До вечера, – пробормотал Прохор вслед удаляющейся «Гранте» Вяземской. – И вот так всегда, наговорят, наговорят, а тебе загребать… Но Михеевским орлам инструкции выдать всё же стоит… Да и самому надо проследить… Ведьма просто так наговаривать не будет, да и с Леськой надо на эту тему пообщаться… И Николаичу доложить…

***

Уже когда я уезжал, Леся пошла меня провожать.

– Ты немного бледная, или мне кажется? – спросил я её.

Девушка действительно выглядела несколько болезненно.

– Голова разболелась, – пожаловалась она. – Эта смена часовых поясов меня доконает!

– Ты полежи, отдохни, – обнял я её. – Можешь поспать. Договорились?

– Хорошо, – кивнула она. – Езжай уже, Лёшка, опоздаешь ведь… – Леся поцеловала меня и подтолкнула в сторону машины.

И опять гонка без соблюдения ПДД, перекрытие дороги, строй дворцовых по периметру университетской стоянки, и моё ожидание друзей сразу за забором университета – их машин на стоянке пока не наблюдалось. Зато наблюдались необычно низко кланяющиеся студенты, проходящие мимо меня, привычно устроившегося рядом с аллеей, ведущей от стоянки до здания университета.

Так, вот Шереметьева подъехала, за ней Юсупова, а вот и Долгорукие.

– Ты, Алексей, главное не расстраивайся, – заявил мне сходу Андрей, протягивая руку. – Студенты как могли, так и решили выразить свои чувства.

Девушки же загадочно улыбались.

– Ты о чём? – не понял я.

– Пошли. – Мы двинулись по алее. – Вчера вечером целых три группы создали в мессенджере, которые потом объединили в одну, – хмыкнул он. – Студенты решили тебя поприветствовать, только и всего. – Андрей указал в сторону здания университета, около входа в который толпились люди. – Так что улыбайся и готовься их благодарить.

Инга с Натальей, усмехаясь, кивнули, присоединяясь к словам Андрея, а Анна добавила:

– И вообще, Алексей, я рассчитываю на твоё эксклюзивное интервью. Машка с Варькой своё предварительное согласие вчера уже дали. Если откажешься, твоё императорское высочество, – она хмыкнула, – статья всё равно выйдет, но в ней ты таким героем расписан будешь, вовек не отмоешься!

– Ань, ты серьёзно? – вздохнул я.

– Более чем, – кивнула Шереметьева. – Я такой шанс не упущу. И, если не хочешь, чтобы статья получилась однобокой, только про пиу-пиу и бах-бах, а великий князь Алексей Александрович Романов предстал человеком, а не роботом, ты сам со мной всеми чувствами и эмоциями поделишься, которые там испытал. Это сделает статью более жизненной, правдивой, да и имиджу рода Романовых пойдёт только на пользу, – она хитро улыбнулась.

– И твоему имиджу, Анька, тоже, – хмыкнула Инга. – Нас-то в своей статье упомянешь?

– Не планировала, – отмахнулась Анна от подружки, продолжая смотреть только на меня. – Алексей, соглашайся, тебе нечего опасаться. Всё равно этот материал пойдёт в печать только после согласования с императорской канцелярией…

– Хорошо, Аня, – кивнул я. – Мне этот вопрос надо с отцом обсудить. Думаю, до конца занятий я дам тебе ответ.

– Буду ждать. – Шереметьева с трудом скрывала свою радость.

Тут мы как раз подошли к огромной толпе студентов, сгрудившихся около крыльца. Они мне дружно поклонились и, распрямившись, захлопали. Натянув на лицо самую широкую улыбку, я кивнул:

– Спасибо огромное, друзья! Спасибо! Право, не стоило! Спасибо! Спасибо огромное!

После чего сквозь толпу добрался до крыльца, поднялся по ступенькам и зашёл в холл учебного корпуса.

– Можете выдохнуть, подруженьки! – услышал я сзади голос Шереметьевой. – А то от спеси своей сейчас лопнете!

Обернувшись, увидел то, что и предполагал: Андрей и Анна с улыбками смотрели на Ингу с Натальей, и не думавших выходить из режима «королев».

– Отстань, Шереметьева! – огрызнулась Юсупова. – Лучше статьёй своей займись, а то по срокам можешь не успеть.

Дальнейшую перепалку я не слушал – ничего нового там быть уже не могло, а занялся на ходу написанием сообщения Маше, интересуясь их с Варей настроением. Чуть ли не сразу получил ответ: «Мы с Варькой в лицее теперь звёзды!!! Купаемся в лучах славы и признания!) Но ты в все равно ярче нас!!! Одноклассники требуют твоего визита!!! Особенно девочки!))) Завтра этот вопрос обязательно обсудим, братик!) От Варьки и моих одноклассниц привет!»

Ну, хоть у сестёр всё хорошо, что не может не радовать!

На занятиях я всё время чувствовал спиной взгляды, направленные в мою сторону. Были и те студенты, которые не пытались скрыть свой интерес. Особенно это касалось девушек, смотревших на меня с детским восторгом и обожанием в глазах. Во время обеда в столовой чуть опять не повторилась история с общим поклоном, но очень вовремя вмешался Долгорукий – его активная жестикуляция несколько охладила верноподданнический порыв студентов. Однако без очереди нашу компанию к раздаче всё же пройти заставили.

– Ничего Анька не понимает! – Юсупова с гордым видом ковырялась вилкой в салате. – Нельзя людям давать расслабляться. На голову тебе залезут и ножки свесят. Вот сколько мы с вами времени в этой очереди бы потеряли? А сейчас спокойно сидим и наслаждаемся заслуженным отдыхом.

– Инга, так это, оказывается, тебя без очереди пропустили? – усмехнулся Андрей. – А мне показалось, что все на Алексея при этом смотрели…

– Ты, Долгорукий, лучше молчи! – отмахнулась она. – Всем известно, что ты эти «барские замашки» тоже не жалуешь. Вам с Алексеем только волю дай, так вы сам всю эту толпу вперёд себя пропустите, лишь бы вам никто не кланялся, – хмыкнула Инга. – Да ведь, Алексей?

– Да ведь, Инга, – улыбнулся я. – Ты права, не люблю я эти все… условности.

– А ты, Лёшка, людей не лишай возможности выражать свои чувства, – продолжила девушка. – Они же от души это всё делают. Ничего, – она чуть наклонилась и добавила заговорщицким тоном, – мы с Наташкой за вас с Долгоруким постараемся, от нас не убудет.

Тут Юсупова была абсолютно права – я же не заставлял никого кланяться, тем более на территории университета с его крайне демократичными нравами. Студенты сами так хотят и получают от этого удовольствие. Сразу вспомнился бедняга Лебедев, который мне позавчера примерно то же самое насчёт Прохора говорил, мол, я его лишаю права выбора из-за своего эгоизма. Да… Видимо, не до конца я ещё к реалиям столичной жизни привык, да и к своему новому статусу, похоже, тоже…

– И вообще, Алексей, – Инга выпрямилась, – дед просил напомнить тебе о приглашении на ужин.

– Помню, – вздохнул я. – Но сейчас совсем никак… Передай, пожалуйста, князю, что про ужин я не забыл и обязательно как-нибудь приеду.

– Передам, – удовлетворённо кивнула Юсупова.

В конце обеда от отца пришёл ответ на сообщение, которое я послал ему утром, сразу же после просьбы об интервью от Анны: «С Шереметьевой можешь пообщаться, но без лишних подробностей. Придерживайся следующих рекомендаций: почуял нападавших, рванул к ним, стихии применять побоялся – в парке могли быть посторонние, поэтому и убил их голыми руками. О чём думал? О том, чтобы сестёр защитить и мирных жителей, которые в это время находились в домах прямо напротив нападавших. Машка с Варькой проинструктированы тоже, лишнего Шереметьевой не сболтнут. От них тебе привет. Жду в Жуковке».

Понятно, разрешение на интервью дано, у Анны в любом случае потом весь текст до буковки проверят, можно ей теперь и сообщить радостную новость. Реакция Шереметьевой на моё сообщение была мгновенной: «Спасибки, Лёшка! После занятий встречаемся в кафе. Займу не больше десяти минут твоего драгоценного времени». От кучи смайликов, среди которых преобладали сердечки и поцелуйчики, рябило в глазах.

«Как мало человеку надо для счастья!» – подумал я и показал сообщение Андрею.

– Я бы тоже на её месте сейчас из штанов выпрыгивал, – ухмыльнулся Долгорукий. – За такой материал любой нормальный журналюга левую руку отдал бы, а правой уже вовсю статейку кропал.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – кивнул я. – Порадуем Анну, но конечности ей оставим на месте. Пусть и дальше нас радует своим прекрасно сложенным телом.

Дальше сообщение было показано Инге и Наташе.

– Лёшка, мы с Наташкой просто обязаны присутствовать, – в ультимативной форме заявила Юсупова.

– Андрея с собой возьмём? – кинул я.

– Куда мы без него… – «разрешила» Инга.

До начала следующей пары успел позвонить Лесе, которая успокоила меня тем, что успела немного поспать и сейчас чувствует себя лучше. Пообещал набрать её после занятий. Судя по голосу, которым девушка начала меня уверять, что этот звонок будет лишним и беспокоиться не стоит, такая забота с моей стороны ей очень нравилась.

Закончив с учёбой, мы с Долгорукими и Юсуповой спустились в кафе, где нас ждала Аня.

– Анечка, не больше десяти минут, – предупредил я девушку. – У меня дел полно, которые до малого света закончить надо. Если не успеем, можем вечером договорить.

– Хорошо, – кивнула она. – Тогда просто расскажи мне своими словами о том, что произошло. Если у меня возникнут уточняющие вопросы, я их тебе задам. Договорились?

– Договорились. – И приступил к рассказу.

Для начала просто сухо описал ситуацию без своих эмоций и упоминаний про колдуна, полностью придерживаясь отцовской инструкции: сразу же после сообщения дворцовых о том, что сёстры вот-вот должны подъехать (это я добавил от себя, никто мне ничего на самом деле не докладывал), и почуял угрозу.

– Андрей, помнишь я ещё в сторону от вас с Сашкой Петровым отошёл? – обратился я к Долгорукому.

– Да-да, помню. – подтвердил он.

– Тут грохот… Ну, я и рванул в сторону нападавших… Стихии было применять нельзя, сами понимаете, в парке могли оказаться посторонние люди, мамашки с колясками или с маленькими детьми… – Друзья согласно закивали. – Выход у меня оставался только один, тот, который вы на той записи видели… А потом, когда удостоверился, что в округе никого нет, на адреналине и сжёг этих тварей… – я показательно тяжело вздохнул и опустил голову.

А когда поднял, обратил внимание, что у девушек глаза на мокром месте, а Андрей сидит нахмурившись. Понятно, воспитание в главных родах даёт о себе знать – раскисать никто пока не собирался. И, самое главное, жалеть меня, «бедного и несчастного», тоже.

– Лёш… – продолжила Анна. – А что ты чувствовал?

– Сначала за сестёр испугался, а потом настроил себя на работу, как на тренировках… Когда всё закончилось, и адреналин схлынул, сразу же побежал к Машке с Варькой… Убедившись, что с ними все в порядке, окончательно успокоился.

– А ваш разговор с дядей Сашей в «Избе»?.. Ну, про то, что собакам собачья смерь… – Она замялась. – Лёш, я могу так статью назвать?

– Как? – не сразу понял я.

– «Собакам собачья смерть», – на полном серьёзе ответила Анна.

– Можешь и так назвать, – пожал плечами я. – Это название полностью отражает суть произошедшего. И не забудь в своей статье упомянуть, что именно члены рода Никпаев тогда детей в заложники взяли.

– Сделаю, – кивнула она уже с задумчивым видом, явно мысленно накидывая план статьи у себя в голове.

В десять обещанных минут мы, конечно же, не уложились, зато Шереметьева получила от меня всю интересующую её информацию, и был шанс на то, что если она меня и побеспокоит по этому поводу, то только для того, чтобы уточнить какие-то мелочи.

– Анечка, – обратился я к ней, – мне и правда надо ехать. Уже опаздываю. Если возникнут какие-то вопросы, ты звони, не стесняйся. Если не буду отвечать, обязательно перезвоню.

– Хорошо, Лёша… – кивнула она.

Я встал из-за стола и сказал на прощание:

– До вечера! И помним, друзья, что мы сегодня представляем свету молодого дворянина Александра Петрова.

– Мы помним, – заверили они меня.

***

В Жуковку я добрался в пятом часу вечера. Мой дед, князь Пожарский, отец и оба Петрова уже были на месте. Как я понял, свои извинения государь планировал принести в том же зале, где проходил совет рода, а пока мы ожидали туда вызова, расположившись в одной из многочисленных гостиных дворца Романовых. К моему приезду отец успел познакомиться с Петровыми, и они с Владимиром Александровичем и Михаилом Николаевичем беседовали на какие-то свои темы. Я же занялся Сашкой.

– Волнуешься? – спросил я друга.

– Волнуюсь, – улыбнулся он. – Как волновался бы любой на моём месте. Но стараюсь отвлечься. – Сашка указал мне на картины, развешанные по стенам гостиной. Понятно, кто про что, а художник про живопись. – Кстати, есть неплохие работы.

– Ты потише говори, дружище, – хмыкнул я. – А то с такими-то речами извинений вашему роду точно не дождаться.

– Не подумал, Лёшка… – напрягся он. – Ты же меня не выдашь?

– Не выдам, – кивнул я. – И когда портрет государя писать будешь, чего-нибудь подобного не ляпни. И это касается не только картин.

– Лёшка, обещаю! Подобного больше не повторится… – громко зашептал Петров. – И вообще, с чего ты взял, что государь всё-таки решит портрет у меня заказать?

– После того как он увидит портрет князя Пожарского, никаких сомнений у него точно не останется, – улыбался я. – Можешь поверить моему тонкому художественному вкусу.

Сашка тяжело вздохнул и сказал:

– Я уже сам не знаю, плохо это или хорошо… А ещё Свет сегодня… Ты-то сам как после вчерашнего?

– Нормально. Спал как убитый… – продолжал я улыбаться.

Наконец нам сообщили, что его императорское величество освободился и готов нас принять.

Сама процедура извинений была точно такой же, как и в моём случае с Куракиными и Юсуповыми – стандартные формулировки и вручение папок. Особенность была только одна – когда извинялся Род Романовых, свидетелем выступал глава рода Пожарских, и наоборот, извинения Рода Пожарских засвидетельствовал император. Для полноты картины не хватало только моего дядьки Георгия Михайловича, наследника рода Пожарских, но, учитывая все особенности сегодняшнего мероприятия, его присутствие было бы точно лишним.

Петровы окончательно расслабились только тогда, когда мы все выпили «мировую». После этого император сделал знак официанту снова наполнить рюмки и произнёс речь, в которой поблагодарил род Петровых за участие в моём воспитании.

– Род Романовых вам благодарен, Владимир Александрович, и никогда этого не забудет, – закончил он.

– Род Пожарских тоже, – присоединился другой мой дед.

– Благодарю, ваше императорское величество, Михаил Николаевич! – с чувством собственного достоинства кивнул Петров-старший. – Мы поступали так, как на нашем месте поступил бы любой дворянский род.

Ещё через пять минут обмена взаимными любезностями в дверях зала появилась пара дворцовых. Петровы намёк поняли и стали прощаться. А когда император попросил нас с другим моим дедом остаться, я отвёл Сашку в сторонку:

– На вечеринку света поедем вместе, я за тобой заскочу. Жди звонка.

– Хорошо, – кивнул он.

– И сейчас ещё попробую договориться о вашей экскурсии по Кремлю. Вчера, сам понимаешь, не до этого было.

– Спасибо, Лёшка, – поблагодарил он меня.

Когда Петровы, сопровождаемые дворцовыми, ушли, император указал нам на стулья:

– Присаживайтесь. – Дождавшись, когда мы устроимся, он продолжил: – Алексей, как себя после вчерашнего чувствуешь?

– Нормально, – кивнул я.

– А почему ты тогда своим дворцовым тренироваться с колдунами приказал?

Я поёжился под взглядом деда и ответил первое, что пришло в голову:

– Так они вчера себя не очень показали… С колдуном-то…

– На воду дуешь? – хмыкнул он, продолжая сверлить меня взглядом. – Это правильно, Алексей. О вопросах личной безопасности надо заботиться в первую очередь, а уж потом всем остальным спокойно заниматься. А почему ты сам с ними поработать не хочешь?

– Я?..

Казалось бы, простой вопрос, а ставит в тупик…

– Ну… – замялся я. – Мне казалось, что мы как бы пока не рекламируем мои способности…

Император опять хмыкнул и посмотрел на князя Пожарского:

– Миша, расскажи внуку о вчерашнем звонке.

– Мне вчера князь Воронцов ближе к ночи позвонил, – начал глава рода Пожарских, – намёками дал понять, что они с сыном проанализировали видеоролик, который сейчас свободно гуляет по паутине. Вывод нашего военного министра прост – ты легко противостоял афганскому колдуну. В том, что это был колдун, Воронцовы даже не сомневаются. А Воронцов-младший в связи с этим очень хочет тебя к себе в разведку. Помнишь, он тогда тебя в Бутырке к себе сватал?

– Помню, – кивнул я.

Князь дальше ничего говорить не стал, а перевёл взгляд на императора, который и продолжил:

– А эту запись, Алексей, видели все. И не только в Империи. – Он сделал многозначительную паузу. – И выводы сделают тоже все. Понятно, что в большинстве своём они будут далеки от истины. В следующий раз, Алексей, когда подобным образом решишь развлечься, не забывай про камеры видеонаблюдения. Мы не всегда сможем тебя прикрыть. Договорились?

– Да.

– Теперь по афишированию твоих способностей. Слухи о тебе среди Дворцовых и Валькирий уже ходили, особенно после моего двойного правила. А уж после вчерашнего, – дед ухмыльнулся, – твой авторитет взлетел просто до небес. Ты действительно сделал за них всю работу. Рано или поздно они всё равно узнают о твоих способностях, так что смело можешь на них тренироваться, ребята все с понятием, только спасибо тебе скажут. И без перегибов, Алексей! – добавил он строго. – Всё под присмотром Белобородова, а потом и Лебедев присоединится, когда до конца очухается. И вообще, Алексей, теперь ты убедился в необходимости правки дворцовых и валькирий, в том числе и для защиты младшего поколения Романовых?

– Да… – пришлось согласиться мне.

– Рад, что к тебе наконец пришло понимание. Как в университете дела?

– Нормально. – Я несколько опешил от такой резкой смены темы.

– Тебя, говорят, сегодня там торжественно встречали? – оба деда и отец улыбались.

– Было дело, – кивнул я.

– Привыкай, – хмыкнул дед. – Это тоже часть твоей работы на благо рода. Да и род Пожарских в накладе не остался. – Император хохотнул. – Теперь поговаривают, что Михаил Николаевич жестковато тебя воспитывал. Ничем другим они увиденное на записи объяснить не могут. Надеюсь, Алексей, ты не будешь развенчивать этот миф?

– Не буду, – вздохнул я.

– Вот и молодец! – Император откинулся на спинку стула. – И в продолжение этой темы. Ты Шереметьевой интервью дал?

– Да. Всё по инструкции, которую прислал отец.

– Хорошо. Она сейчас в Кремле, с Машкой Варькой общается под присмотром государыни. Очень вовремя эта твоя Анна с нужной инициативой выступила, очень вовремя… – задумчиво протянул дед. – Уж в её-то сторону точно не полетят обвинения в ангажированности. Она, можно сказать, там сама присутствовала. Как тебе, кстати, эта Анна? – прищурился он.

– В каком смысле? – напрягся я.

– Не делай вид, что не понял, о чём я, Алексей! – в голосе императора лязгнул металл.

– Красивая девушка, хороший друг. Умная. – Я как можно равнодушнее пожал плечами. – Не более того.

– Присмотрись к ней получше, Алексей, – эти слова звучали как приказ. – Пока только присмотрись. Ты меня услышал?

– Да, – я решил «не лезть в бутылку», но звоночек в голове уже прозвенел.

– Теперь по твоему завтрашнему новоселью. – Опять резкая смена темы, да и тон деда стал «мягким». – Не переживай, моя служба протокола обо всем позаботится, вернее, уже позаботилась. И вообще, воспринимай этот вечер как обычную встречу родичей, чем она, по сути, и будет являться. Начало же на пять?

– Да.

– Гостей вместе с отцом будешь встречать. Для солидности. Не возражаешь? – Я согласно кивнул. – Вопросы?

– Три. Первый касается Петровых. Они Кремль хотели посмотреть.

Император посмотрел на цесаревича, который мне сказал:

– Решим. Прохор будет в курсе.

– Второй вопрос. Николай с Александром Романовы просили за них словечко замолвить. Очень они на границу с Афганистаном хоть на денёк съездить хотят.

Дед переглянулся с отцом.

– Вот ведь два неугомонных курсанта! – хмыкнул император. – Они уже своих родителей достали этим Афганистаном, те рассказывали! Теперь вот через тебя решили действовать! Саша, что скажешь?

– Я-то не против их на пару дней с собой взять- – улыбнулся отец. – Но в воспитательных целях этот вопрос должны всё равно решать Александровичи.

– Согласен, – кивнул дед. – С Александром и Петром я переговорю, дальше пусть сами думают, как им с внуками поступать. Так братьям своим и передай, Алексей, что без согласия родителей они всё равно никуда не поедут. Какой третий вопрос у тебя был?

– Наказание Пафнутьева и Белобородова. Может, уже простишь их?

– Ладно, – махнул рукой он и обратился к сыну: – Саша, передай Виталию и Прохору, что за них очень уж сильно Алексей Александрович хлопотал. Пусть ему спасибо говорят. – Отец кивнул. – У тебя всё, Алексей?

– Теперь всё.

– Тогда до завтра. – Император встал, за ним поднялись и все остальные.

Уже на крыльце дома отец выдал мне последние инструкции:

– Я понимаю, что у тебя сейчас напряжённый график, Алексей, но своих дворцовых тебе действительно лучше потренировать самому, тут государь абсолютно прав. Заодно и сам поработаешь. Договорились?

– Договорились.

– И делай это только под надзором Прохора, а я тебе потом Лебедева пришлю. И ещё, Алексей, отец не стал поднимать эту тему, но он на новоселье приедет вместе с твоей бабушкой. Мы можем надеяться на твоё разумное поведение?

– Можете, – вздохнул я. – Бабушкам мы завсегда рады…

– Очень на это надеюсь, – хмыкнул он. – Все, езжай, тебя Михаил Николаевич уже заждался.

Домой я ехал с дедом, князем Пожарским, в его «Чайке».

– Деда, чего государь ко мне с Анькой Шереметьевой пристал? – решил «пожаловаться» я.

– Так невесту тебе Николай присматривает, – усмехнулся он.

– Это-то я как раз понял. А не рановато ли?

– А чего рановато? – дед улыбался. – Женилка у тебя выросла, вон, с двумя барышнями регулярно сожительствуешь, присягу принял, орденок имеешь, теперь и женить тебя пора.

– Ты серьёзно, деда? – «возмутился» я.

– Вполне, – кивнул он, стёр улыбку с лица и вздохнул. – Я тебе уже не раз говорил, что Николай в первую очередь руководствуется интересами рода, а уже потом всем остальным. Вот и делай выводы, Лёшка. И не вздумай взбрыкнуть, он все равно не отстанет, тем более что тебе просто сказали к этой Шереметьевой приглядеться, а не под венец её завтра тащить. И вообще, Алексей, цени, что Николай твоим мнением интересуется, а не перед фактом ставит. Понял меня?

– Понял, – буркнул я. – Или мне лучше вытянуться и рявкнуть: «Будет исполнено, ваше высокоблагородие?!»

– Прекращай юродствовать, Алексей, – спокойно ответил он. – Я-то тут точно ни при чем.

– Прости, деда. Сам понимаешь, слишком много за последнее время чего случилось. А тут ещё и такие намёки толстые родичи делают, вот нервы и не выдерживают, – повинился я.

– Молод ты ещё на нервы жаловаться, – заворчал он. – А к Шереметьевой всё же приглядись, девка вроде неплохая. Да и сам род Шереметьевых богат, силен и уважаем в обществе. С этим предварительным выбором Николая я полностью согласен.

Мне же оставалось только простонать:

– И ты, Брут…

– Нашёлся тут мне, Гай Юлий Цезарь, – усмехнулся дед. – Ладно, закрыли тему. Теперь по твоим Петровым. Я аккуратно, как меня и просил Прохор, переговорил с Владимиром Александровичем. Он оказался мужчиной понятливым, а уж когда я ему обрисовал возможные творческие и финансовые перспективы его сына, Владимир Николаевич сдался окончательно и решил, что под твоим крылом, вернее, под крылом рода Романовых, Александр добьётся большего, чем без него. И на эту тему он с тобой и Прохором хотел пообщаться отдельно.

– Деда, огромное тебе спасибо! – поблагодарил я. – Слушай, а что вы с государем в качестве виры Петровым отдали?

– Насколько я знаю, род Романовых отдал большую квартиру в центре Москвы, а род Пожарских банковский чек на сто пятьдесят тысяч рублей.

– Деда, давай я тебе эти деньги отдам? Из-за меня же это все произошло…

– А это были не мои деньги, Лёшка, – усмехнулся он. – Мне Николай дал именно на выплату виры Петровым. Как бы тоже извинился за действия тех двух валькирий. Так что ты мне ничего не должен.

– Ну, ладно тогда, – успокоился я. – Как считаешь, Петровы будут довольны такими извинениями?

– Уверен, – кивнул дед. – Для статуса их рода это более чем хорошо. А учитывая обещанные Александру перспективы, так вообще отлично.

– Слава богу! – выдохнул я. – Хоть этот вопрос закрыли.

И добавил про себя: «Осталось только до Афганистана с этими двумя валькириями побеседовать…»

***

– Премного благодарен, твоё императорское высочество, что словечко за меня перед большими людьми замолвил! – именно такими «речами» встретил меня улыбающийся Прохор. Отец ему, видимо, уже позвонил. – Вызволил из узилища на свет божий! К жизни вернул! По гроб теперь обязан за заботу твою, твоё императорское высочество!

– Цени! – надменно заявил я, решив ему подыграть. – А теперь слушай приказ, жертва самодержавия. Быстро звони своей Екатерине, и чтоб я тебя до завтра не видел!

– Уже, Лёшка, – хмыкнул он. – В смысле, позвонил. К девяти за ней поеду. Как с Петровыми прошло? – Я отчитался. – Николаич мне всё так кратко и описал. – Дальше я рассказал про разговор князя Пожарского с Петровым-старшим. – Вообще замечательно! – прокомментировал Прохор. – Против воли отца наш Рембрандт Смоленский точно не пойдёт, а уж мне Владимир Александрович присмотр за сыном доверит. Так, Лёшка, что там с этими тренировками с дворцовыми? Мне твой отец сказал, что ты самостоятельно этим вопросом займёшься.

– Да, я их буду тренировать. Ты мне тактику подскажешь, чтобы велосипед заново не изобретать?

– Подскажу, расскажу, где надо поправлю, – кивнул воспитатель. – Соответствующий специфический опыт имеется. Когда планируешь начать?

– В понедельник, сразу же после занятий в университете.

– Добро. Так и порешаем. Кстати, Петровы завтра идут на экскурсию по Кремлю, их я уже предупредил.

– Спасибо, Прохор!

– Отца благодари, он команду дал. Ты сейчас к себе? – воспитатель улыбался.

– Да. А что? – я заподозрил какой-то подвох.

– Ты в покои нашей Ведьмы загляни, – ухмыльнулся он. – Не пожалеешь!

И я действительно не пожалел – аккуратно отворив дверь, увидел, что вся гостиная Викиных покоев была завалена коробками из-под обуви, какими-то пакетами, туфлями, сумками и сумочками. А посреди всех этих модных аксессуаров на диване сидели две мои красавицы и примеряли туфли, одновременно успевая подбирать сумочки в тон. Моё появление, понятно, осталось незамеченным.

– Не помешаю? – громко поинтересовался я.

– Заходи, Романов. – Вика даже не посмотрела в мою сторону, продолжая разглядывать у себя на ногах лодочки ярко-красного цвета. – Как тебе? – она встала и повернулась вокруг своей оси.

– Тебе очень идут. – Я нисколько не врал.

– А мои? – это была уже Леся, тоже вставшая и продемонстрировавшая туфли цвета беж на длиннющей шпильке.

– Великолепно! Как ты на них вообще стоишь?

– Я на них не только стоять могу, но ещё и ходить, – улыбнулась она. – Годы тренировок, Лёшка.

– Как себя чувствуешь?

– К вечеру легче стало. Пройдёт! – махнула рукой она.

«Как бы хуже не стало…» – подумал я, но улыбаться не перестал.

– Так, Романов, – заявила Вика, – посмотрел и хватит, бутик закрыт на технический перерыв на неопределённое время. Нечего подглядывать! А то завтра все наши с Леськой наряды для тебя сюрпризом не будут. А перестанем тебя удивлять, ты нас быстро разлюбишь!

– Полностью поддерживаю, Вика! – Леся кивнула.

– Вот где связь? – делано удивился я. – Это и есть загадочная женская логика, красавицы?

– Именно она. – Вика указала мне на дверь. – Просим!

– Ужин со своим шмотом не пропустите, красавицы! – не удержался я и закрыл дверь «с другой стороны».

Спустя несколько мгновений в неё с глухим стуком что-то прилетело…

Оказавшись в своих покоях, уселся в кресло, нырнул в темп и настроился на Лесю. Доспех девушки никак не изменился, а вот внутренняя решётка стала светиться чуть ярче, да и её структура, по моим ощущениям, совсем немного уплотнилась, явно стремясь к правильной геометрической форме.

Вернувшись в своё обычное состояние, я задумался. Это что у нас получается? Судя по всему, Иван все же может каким-то образом править колдунов. Или это касается только близких родственников, то бишь Алексии? Что он имел в виду, говоря о некоем блоке? И что дальше будет с Леськой? Как ей в таком состоянии продолжать гастроли? Сука! Одни вопросы и никаких ответов!

Дверь в мои покои открылась, на пороге стояла Алексия.

– Леш, мне показалось, ты звал. – На лице девушки читалась озабоченность.

«Твою же бога душу мать! Она что, меня почуяла?» – промелькнуло в голове.

– Тебе показалось, Лесенька, – как можно спокойнее ответил я.

– Странно, – нахмурилась она. – Вика тоже говорит, что ничего не слышала, а у меня было полное впечатление, будто ты меня зовёшь и… одновременно по голове гладишь. Неужели опять?.. – теперь в глазах девушки отчётливо читался страх. – Лёша, может, с папой на эту тему поговорить?

Я не сразу сообразил, какого именно отца она имела в виду, и поэтому ответил после небольшой паузы:

– Да, Леся, я действительно тебя звал. Только не голосом. Присядь. – Я указал ей на кресло, стоящее напротив.

И внутренне собрался – другого выхода, как просто сказать часть правды, я просто не видел… Иначе очень близкий мне человек может просто сойти с ума.

– Леся, расслабься. – Я посмотрел на напряжённую девушку. – Сейчас ты меня должна почувствовать.

Темп, настройка и посыл с эмоциями нежности и восхищения…

– Ой! – вскрикнула она и заулыбалась. – Лёшка, так ты колдун?

– Как и ты, Лесенька, – кивнул я, сохраняя серьёзное выражение лица.

– Ты же так шутишь, да? – Я отрицательно помотал головой. – Как и я? – глаза девушки стали круглыми. – Так значит, папа тогда говорил правду?

– Да, Лесенька, видимо, папа говорил тебе правду, – опять кивнул я. – И это совсем не шутка. Просто твои способности стали просыпаться. Будь, пожалуйста, первое время очень аккуратной. – И добавил в голос строгости: – Сейчас мы с тобой этот вопрос обсуждать не будем, завтра я приглашу пораньше Виталия Борисовича, и мы вместе с ним поговорим на эту тему. Ты меня услышала, Алексия?

– Да, Лёша. – Она совсем растерялась. – И… что мне сейчас делать?

– Заниматься подготовкой к завтрашнему празднику. – Я улыбнулся. – И ничего не говорить Вике. Не надо пугать нашу с тобой боевую подругу. Хорошо?

– Хорошо, – очень неуверенно протянула девушка. – Леша, а я смогу… как ты… делать? Ну… колдовать?..

– Алексия! – строго сказал я.

– Все, молчу, – девушка встала с кресла и направилась в сторону двери. – Но завтра вы мне с отцом всё расскажите!

– Можешь не сомневаться, – заверил я её.

***

Перед самым ужином приехали мои братья. В очередной раз выдав им лайт-версию вчерашнего и выслушав их очередные восторги с очередными же «жалобами» на то, что «жизнь проходит мимо», передал сегодняшний разговор с дедом и отцом.

– Леха, спасибо огромное! – хлопнул меня по плечу Александр. – Вовек не забудем! Может, и поедем с тобой на границу, тем более что мы с Колькой в последнее время особо-то и не косячили…

– У нас с тобой и прежних косяков навалом… – хмыкнул не так оптимистично настроенный Николай. – Родичи завсегда могут заявить, мол, не едете по совокупности прегрешений… – он вздохнул. – Но будем всё же надеяться… Ладно, братики, как я понял, основная наша задача на сегодняшний вечер – это представление свету молодого дворянина Александра Петрова?

– Да, – подтвердил я. – Поможете?

– А теперь тебе, Лёха, вообще никакая помощь не нужна, – ухмыльнулся Николай. – После вчерашнего тебе все в рот заглядывать будут. Знаешь, какая самая популярная просьба к нам с Сашкой от курсантов за последние сутки? – Я отрицательно помотал головой. – Представить их великому князю Алексею Александровичу! А самый популярный вопрос? Почему великий князь Алексей Александрович, продемонстрировавший такую великолепную боевую подготовку, не учится в нашем училище? Ведь его традиционно заканчивали все Романовы по мужской линии.

– И как вы выкручивались? – улыбался я.

– Как выкручивались? – братья переглянулись. – Очень просто. Надували щёки и принимали таинственный вид. Срабатывает, Лёшка, в ста процентах случаев! Кто бы ещё дополнительных разъяснений от Романовых посмел потребовать. – Они засмеялись. – А насчёт представить их тебе, пришлось пообещать. При удобном случае… Кстати, Леха, есть у нас в училище одна компания из родовитых курсантов, ну, которые ещё с лицея дружат. Надо будет тебя с ними познакомить.

– А чего они на вечеринки света не ходят? – удивился я.

– Ходят, но редко, – хмыкнул Николай. – Они несколько по-другому увольнительные проводят. Это нам с тобой посещение этих вечеринок чуть ли не в обязаловку вменено… – он тяжело вздохнул, а Александр покивал головой.

– А мне казалось, что вас, братики, все устраивает?.. – усмехнулся я.

– Устраивает… Но иногда хочется новых впечатлений… – Николай опять вздохнул и махнул рукой. – Так что ты насчёт Петрова не переживай, на него тоже частичка твоей славы распространится – как же, лучший друг великого князя Алексея Александровича!

– Будем надеяться, – теперь уже вздыхал я.

За ужином все моё внимание было сосредоточено на Лесе. Понятно, что я это пытался скрыть, но, как мне показалось, она это чувствовала и вела себя подчёркнуто естественно – наравне с Викой подшучивала над Николаем и Александром, адекватно реагировала на их ответные шутки, делилась впечатлениями от гастролей и задавала великим князьям вопросы, касающиеся последних новостей светской жизни столицы. Со стороны Вики, Прохора и Владимира Ивановича косых взглядов в сторону девушки вроде не было, зато моё молчание не осталось незамеченным:

– А что это у нас Алексей Александрович всё молчит и вилкой в тарелке еле ковыряется? – спросила неугомонная Вяземская.

– Наболтался я уже сегодня, Викуся. И болтать мне ещё предстоит – сегодня же мы Сашку Петрова в свете представляем. – Николай с Александром подтверждающе кивнули. – Вот силы и экономлю.

– Понятно, – протянула она, шмыгнула носом и сделала вид, что вытирает слёзы. – Всё! Потерян теперь для меня художник! Не видать мне портрета! Весь талант нашего Александра без остатка достанется этим светским фифочкам!

На эту «провокацию» не повелись даже великие князья, а Прохор с ухмылкой заметил:

– А ничего, Викуся, что ты фактически сама и кинула Петрова в цепкие лапы этих великосветских фифочек?

– Да, сама! – улыбалась она. – Но все равно обидно!

***

На Тверскую, в ресторан «Три пескаря», мы добирались аж на шести «Волгах» с гербами Романовых на дверях: в одной я с Сашкой Петровым, во второй Николай с Александром, в остальных четырёх моя охрана, возглавляемая ротмистром Михеевым. Перед выездом Владимир Иванович сообщил мне, что «Три пескаря» по приказу моего отца и с разрешения Нарышкиных уже оцепляется дворцовыми. Делалось это для того, чтобы молодые аристократы чувствовали себя спокойно после вчерашних событий. Немного подумав, я мысленно согласился с правильностью подобных мер.

По дороге наслушался благодарностей от друга: и за извинения, и за огромные деньжищи от Пожарских, и за квартиру от императора, которую Петровы планируют осмотреть в ближайшие дни, и за завтрашнюю экскурсию по Кремлю, которую им организовал Прохор. Рассказал мне Сашка и про настроения в Суриковке, студенты которой не остались равнодушными к видео с моим участием и начали не только рисовать самые настоящие комиксы на эту тему, но и выкладывать их в паутину. Понятно, что я там представал в образе этакого былинного богатыря, а три афганца, как и положено, изображались страшными, подлыми и злыми. Сашка даже продемонстрировал мне несколько неплохих работ на своём телефоне. Смеялись мы с ним долго…

К «Трём пескарям» добрались в десятом часу вечера. Поздоровавшись с Евгением и Инной Нарышкиными, мы зашли в холл ресторана, где нас уже дожидались Долгорукие, Голицыны и Юсупова с Гримальди.

– А где наша акула пера? – после взаимных приветствий поинтересовался я у Инги и мысленно добавил: «К которой я всё равно не буду присматриваться назло отцу и деду!»

– Обещалась быть позже, – хмыкнула та. – Дописывает статью под присмотром отца и деда. Сам понимаешь, ошибиться Шереметьевым в этом вопросе никак нельзя…

– Это точно, – кивнул я с важным видом и окинул взглядом остальных. – Ну что, друзья, ждём Нарышкиных и представляем Александра свету?

Одобрительный гул обозначил их полное согласие с моим планом.

Евгений с Инной подошли минут через десять, и вся наша большая компания двинулась на «проходку» по ресторану. Фактически с большей частью малого света мы познакомили Петрова ещё вчера, так что сегодняшнее его «представление» молодым аристократам было лишь формальностью. Что характерно, несмотря на вежливые кивки и положенные по этикету приветствия, Александр никого особо не интересовал, чему мой друг, прекрасно это уловивший, был только рад. А вот мне свой интерес свет демонстрировал всеми доступными способами: и более «твёрдыми» рукопожатиями, и большим количеством «нейтральных» вопросов на отвлечённые темы с явным умыслом на более длительное общение именно с этой группой аристо, и тем вниманием, с которым они слушали мои такие же «нейтральные» ответы… А влажные взгляды девушек?.. Приходилось терпеть и улыбаться… Улыбаться и терпеть…

Когда же «проходка» закончилась, и мы устроились только своей компанией, «потеряв» по дороге Нарышкиных, общее мнение выразила Инга Юсупова:

– Алексей, я начинаю тебя ревновать не только к девушкам, но и к молодым людям!

– В кои-то веки я согласна с Юсуповой! – добавила Ксения Голицына.

– Да, братик… – протянул Николай. – Похоже, это надолго…

– Так заслуженно же! – влез Виктор Голицын. – Наверняка и мы со стороны в общении с Алексеем также восторженно сейчас выглядим. И я не вижу в этом ничего зазорного!

– Друзья, спасибо, конечно, за ваши добрые слова в мой адрес, но давайте все-таки выпьем за нового члена малого света Александра Петрова! —решил я прекратить все эти разговоры.

Наша компания намёк поняла, за Александра все выпили, и мы вернулись к нашему обычному трёпу.

Аня Шереметьева так в ресторане и не появилась.

Учитывая моё очередное новоселье, домой мы с братьями и Сашкой Петровым собрались в первом часу ночи.

– Надо завтра перед родичами предстать бодрыми и трезвыми, – прокомментировал мне Николай их с братом решение ехать вместе со мной. – Сам понимаешь, на кону поездка на границу.

– Похвально, – улыбнулся я. – Даже не сомневаюсь, что дворцовые доложат о вашем приличном поведении, а родичи его по достоинству оценят.

– На это и расчёт, Леха! – подмигнул мне Николай. – Мы с Сашкой этим финтом крайне редко пользуемся, и он нас ещё ни разу не подводил.

– Надо взять на заметку, – кивнул я. – Ну, до завтра! А я Петрова ещё к Пожарским заброшу.

Уже в машине Сашка громко выдохнул:

– Слушай, Алексей, это что же получается с этими великосветскими тусовками? Четыре часа, а то и больше, тратятся на пустые разговоры?

– А как же Кристина, с которой вы так мило проболтали больше двух часов, не замечая никого вокруг? – парировал я.

– Я-то да, – кивнул он. – Но я тебя имел в виду. Я же тебя с детства знаю и вижу, что особого интереса у тебя к этим тусовкам нет от слова совсем!

– Это моя работа, дружище, – усмехнулся я. – Вот и привыкаю потихоньку. И тебе тоже придётся. И постарайся, Сашка, не только уделять внимание Кристине, но и участвовать в общих разговорах. Одним словом, ты должен вращаться…

– Да понял я уже… – погрустнел он. – Кристина мне это же сегодня сказала, только другими словами. – Он встрепенулся: – Лёшка, слушай, пока не забыл! Отец мой хотел с тобой и Прохором встретиться до отъезда. Просил назначить ему аудиенцию, твоё императорское высочество.

– Аудиенцию, говоришь?.. – с гордым видом выпрямился я, насколько позволяло сиденье. – Хорошо, Александр Владимирович. Завтра точно никак, да и у вас в Кремле экскурсия, а вот в воскресенье мы с тобой созвонимся, и я официально приглашу твоих родителей и брата в гости. Такой вариант тебя устроит?

– Более чем, – кивнул Сашка.

***

– Саша, как сын?

– Нормально, как ты и говорил. – Цесаревич откинул голову на подушку рабочего кресла. – Поведение вполне адекватное. Только вот Прохор тревогу поднял…

– Не может такого быть, – в голосе Колдуна не было ни капли сомнений. – Я уверен, что пришёл и ушёл чисто.

– Не совсем, Ваня, не совсем… Девушки сквозь сон слышали, как Алексей вставал, а потом ворочался. Грешат на то, что сын тяжело переживает тройное убийство этих Никпаев. И доложили об этом Прохору. Ты что, не мог девушек сильнее погасить? Или дочку пожалел? – в голосе цесаревича прорезался металл.

– Да… Накладка на ровном месте получилась… – протянул Колдун. – Нельзя мне было Леську сильнее гасить, сам понимаешь, а эта валькирия бывшая не так проста оказалась… Я ж последнее время с обычным человеческим материалом дела имею, со спецурой не связываюсь, вот чутка навыки и подрастерял, Саша.

– Ты, Ваня, активней в форму приходи, – металл из голоса цесаревича никуда не делся. – А то отец недоволен твоей… накладкой. Что у нас по следующему мероприятию?

– В процессе. К возвращению Алексея с границы будет всё готово.

## Глава 4

Утро субботы у меня началось с пиликнувшего телефона – Анька Шереметьева прислала какую-то ссылку. Кое-как продрав глаза, я ткнул на неё и слегка обалдел – название статьи «Собакам собачья смерть» жирным черным шрифтом вылезло на весь экран! Пролистнув ниже, начал читать…

Так… После небольшого вступления, как я Аньке и говорил, шло краткое упоминание про захват заложников в школе №135 членами рода Никпай. Дальше было интервью с великими княжнами Марией Александровной и Варварой Александровной, которые стали объектами нападения со стороны трёх членов рода Никпай, находящихся на территории Российской Империи под прикрытием дипломатических паспортов.

Тут я мысленно поаплодировал сотрудникам Тайной канцелярии, проводившим редактуру текста статьи – для «сохранения лица» родной конторы они колдуну оперативно «выдали» афганский дипломатический паспорт «задним числом»! Я даже нисколько не удивлюсь, если сейчас в списках афганского посольства в нашем МИДе обнаружится ещё одна лишняя фамилия.

Мои сёстры в статье жертвами нисколько не выглядели – да, напали, да, покорёжили машины, да, бандиты подло прикрылись парком, в котором могли находиться ни в чем не повинные подданные Империи, решившие прогуляться вечером по осенним аллеям этого самого парка. Именно по этой причине дворцовые не ударили по нападавшим в ответ и не дали действовать великим княжнам, решив, что пока обстановка не прояснится, необходимо занять оборону, одновременно попытавшись увести моих сестёр подальше от парка и жилых домов. Но далеко они удалиться не успели – вмешался великий князь Алексей Александрович…

Своё интервью я без улыбки читать уже не мог – Шереметьева практически слово в слово повторяла мои вчерашние слова! Вернее, слова моего отца! И про грохот, на который я среагировал, и про эту заботу о жизнях подданных, и про то, что в первую очередь я подумал о сёстрах, которых и бросился спасать. А вот о том, что я цинично сжёг трупы, в статье тактично умалчивалось. Заканчивалась статья совсем уж пафосно:

Р: – Алексей Александрович, позвольте задать очень непростой вопрос. Скажите, вот сейчас, спустя какое-то время, если подобная ситуация повторится, вы поступите так же?

А.А.: – Безусловно. И даже больше скажу. Защищая своих близких, так должен поступать каждый уважающий себя мужчина! Дворянин он или нет. Так меня воспитывали отец и оба моих деда. А что касается этих Никпаев… Собакам собачья смерть!

Тут уж я расхохотался, окончательно разбудив Лесю и Вику. Так меня воспитывали отец и два деда??? А ничего, что меня растил Прохор? Ладно, князь Пожарский тоже руку приложил. Но в каком месте другой дед вместе с отцом приняли участие в моем геройском воспитании? Правильно император вчера сказал, это моя работа на благо рода. Надо будет ему не забыть спасибо сказать за то, что князя Пожарского в статье оставили!

– Лёшка, чего там? – сонно спросила Вика.

– Ловите, – я отправил девушкам ссылку на статью.

Читали они её около пяти минут. Первой высказалась Вяземская:

– Пропаганда – страшная вещь! Читаешь и прямо плакать от восторга хочется! Я, недостойная, лежу в одной постели с самым настоящим героем! – хмыкнула она. – Зная тебя, Романов, более чем уверена, что все было куда прозаичнее и страшнее – почуял, рванул, убил, сжёг и спокойно пошёл дальше по своим делам! А накрутили-то…

– Вика! – осуждающе протянула Леся. – Ты совсем из Лешки тут какого-то монстра лепишь!

– Романов, я права? – Вяземская пихнула меня локтем.

– Права, Викуся, – улыбался я. – Всё прошло именно по твоему алгоритму. Особенно ты угадала со «спокойно пошёл дальше по своим делам».

Понятно, что тут начались привычные милые препирательства между мной и девушками, закончившиеся только за завтраком, где солировал уже присоединившийся к нам Прохор:

– А вот и наш герой, воспитанный в лучших традициях двух славных родов, Романовых и Пожарских! Лёшка, я читал и плакал! Ты когда это все сочинить успел? Или сочинили за тебя? – он подмигнул.

– Леся, вот видишь! – восторжествовала Вика. – Я тебе что говорила? А ты не верила!

– Мне вчера отец обозначил, что говорить надо… – не обращая внимания на довольную Вяземскую, сказал я Прохору. – Ты не обижаешься, что вместо тебя в статье другие воспитатели указаны?

– Я привыкший, Лёшка! – отмахнулся он. – Мне широкая популярность ни к чему. Кому надо, знает.

Обсуждение статьи длилось ещё какое-то время, пока все вдоволь не насмеялись.

Выйдя из столовой, я обратил внимание, что особняк напоминал потревоженный улей, все готовились к предстоящему торжеству с участием важных гостей: ещё раз делалась уборка не только в доме, во дворе и перед воротами, но и, как мне доложился Трегубов, на близлежащих улицах и переулках, которые уже были взяты под охрану дворцовой полицией. Зал на втором этаже преобразился тоже. Его под чутким руководством и при непосредственном участии Службы протокола условно разделили на четыре части. Основная – обеденная зона с поставленными буквой «П» столами, на которых наличествовали таблички с именами моих родичей и других приглашённых. Вторая – музыкальное оборудование с выделенным местом для танцулек, третья – стоявшие в углу квадратом несколько диванов и кресел со столиками на тот случай, если гости захотят отвлечься от шумного застолья и отдохнуть за приятной беседой. Четвёртая зона в противоположном углу, подальше от шума, предназначалась для детей – невысокие стулья и столики с игрушками привезли с собой сотрудники Службы протокола. На мою кухню высадился целый десант кремлёвских поваров, а то количество разнообразного алкоголя, которое они выгрузили из «Газели», обещало существенное пополнение коллекции оного в погребке, к вящей радости моего воспитателя, начальника охраны и управляющего.

Пока я вчера «прожигал жизнь» в ресторане Нарышкиных, князь Пожарский выполнил обещание и прислал человечка со своим портретом и портретом Алексии, которые и были установлены в углу гостиной на специальных деревянных подставках со встроенной подсветкой. Как нам пояснил Трегубов, специалист, присланный моим дедом, настоял именно на таком варианте, якобы князь перед ним поставил задачу представить портреты в самом выгодном свете. И это ему удалось в полной мере.

– И откуда у Сашки что взялось? – Прохор рассматривал портрет главы рода Пожарских. – Ведь недавно на моих глазах пацанёнком бегал, штаны на лямках!..

– Михаил Николаевич получился у Сашки лучше, чем я, – высказала своё мнение Леся.

– Здесь должен был стоять и мой портрет, Лёшка! – заявила мне Вика, сделав вид, что обиделась. – Одно радует бедную девушку, – вздохнула она, – что я тоже как бы приняла участие в организации этой импровизированной выставки нашего Рембрандта. Надеюсь, он не забудет меня, когда станет богатым и знаменитым…

– Я более чем уверен, Вика, – хмыкнул Прохор, – что, если Сашка «поймает звезду», именно ты первая и вернёшь его с небес на землю.

– Я такая! – гордо вскинула подбородок она. – Побить не побью, но соответствующие выражения по поводу этого безобразия подберу не стесняясь.

– И почему я в этом нисколько не сомневаюсь? – Прохор смотрел на нас с Лесей.

Мы с ней переглянулись и согласно кивнули, а Вика, заметив всё это, вскинула подбородок ещё выше:

– Обращайтесь, мои дорогие! Вы же знаете, для вас – любой каприз!

За Лесей же я наблюдал с самого утра, не замечая за ней никаких странностей и отклонений в поведении, и даже умудрился её посмотреть – если и были в доспехе девушки какие-то существенные изменения по сравнению со вчерашним днём, то я их не увидел. Леся опять почувствовала моё прикосновение, но реакция была уже не такой, как в прошлый раз, она просто подошла и спокойно поинтересовалась:

– Это опять твои фокусы, Лёшка?

– Ага, – улыбнулся я. – Скоро и сама так сможешь. И никто, кроме других колдунов, этого прикосновения твоим внутренним взглядом не заметит. – Она поёжилась после этих моих слов. – Не переживай, Лесенька, под началом того самого Лебедева, о котором тебя отец предупреждал, таких колдунов много служит. И ничего, живут себе спокойно и не жалуются, – попытался я её успокоить. – Давай-ка как раз отцу твоему позвоним, пригласим на беседу, о которой мы вчера разговаривали.

– Давай, – вздохнула Леся.

Мой разговор с Пафнутьевым был краток, вопросов типа: «А зачем?», «А почему?» и «Нельзя ли все порешать по телефону?» – от Виталия Борисовича ожидаемо не последовало, и к двум часам дня он обещался быть. Алексия же, стоявшая рядом и всё слышавшая, опять вздохнула:

– Одни проблемы от меня, Лёшка. Раньше только отец со мной возился, а теперь ещё и ты.

– Не выдумывай! – отмахнулся я и ухмыльнулся. – Жить с двумя ведьмами?.. Да любой нормальный мужик о таком только мечтать может!

– Любой нормальный мужик от нас сбежал бы давно! – заулыбалась Леся. – Я-то ещё до вчерашнего дня более или менее нормальной была, а вот Викуся свой ведьмячий характер с самого начала демонстрировала… А ты с нами всё равно продолжаешь возиться, Лёшка.

– Мы в ответе за тех, кого приручили! – гордо расправил плечи я. – И ты нормальная.

– То, что приручил, это точно, – улыбнулась она. – А насчёт того, что в ответе… Очень бы хотелось надеяться…

В свою нормальность девушка, похоже, уже не верила. Значит, придётся её в этом убеждать…

Успел я пообщаться и со своим воспитателем на интересующую меня тему Решетовой.

– Как вечер провёл, Прохор? – именно с этого нейтрального вопроса я начал беседу.

– Нормально, – кивнул он. – Посидели с Екатериной в небольшом рыбном ресторанчике, пообщались, вкусно поужинали. Потом в кино на ночной сеанс сходили и по ночной Москве покатались.

– Как у вас в отношениях, есть прогресс? – я подмигнул воспитателю. – Скоро я на вашей свадьбе погуляю?

– Какая свадьба, Лёшка? – отмахнулся он. – Мы с Катей встречаемся-то совсем недавно. Пока приглядываемся к друг другу, принюхиваемся… Создание семьи – это серьёзное мероприятие, к которому надо подходить со всей ответственностью и без всякой спешки.

– Без спешки? – хмыкнул я. – Смотри, уведут у тебя твою Екатерину!

– Уведут так уведут, – пожал плечами он. – Значит, не судьба. Мы себе лучше купим! – Прохор ухмыльнулся.

– Везёт тебе… – вздохнул я. – У тебя возможность выбора есть. А вот мне, похоже, жену действительно «купят», и мнения моего не спросят. Уже вон на Шереметьеву пальчиком указали и приказали тщательно приглядеться.

– Когда это тебе приказали, Лёшка? – удивился он. – Почему я не в курсе?

– Так вчера и приказали. – Этот мой вздох и опущенная голова просто обрекали Прохора на проявление сочувствия. – После извинений перед Петровыми. Вчера просто не успел тебе рассказать…

– Интересно девки пляшут… – протянул он, но своё сочувствие ко мне проявил совершенно в иной форме, нежели в той, в которой я ожидал. – А что, Лёшка? – воспитатель с улыбкой хлопнул меня по плечу. – Очень даже для тебя неплохой вариант – красивая, умная, из очень знатного рода! А фигурка у этой Шереметьевой какая! Есть за что подержаться! Не то что у её тощих подружек, этих Юсуповой и Долгорукой! Бери, Лёшка, пока предлагают, в следующий раз могут пальчиком указать на вариант поплоше, сам рад не будешь, что от Шереметьевой отказался!

– И ты туда же? – отмахнулся я. – Как сговорились! Деда Миша тоже самое мне сказал…

– А чего ты хотел? – Прохор продолжал улыбаться. – Продолжение рода, все дела… Государь о таких вещах в первую очередь думает, а отец твой ко всему прочему и про простых смертных не забывает. – Он замолчал.

– Кого ты имеешь в виду? – заинтересовался я.

– Себя и имею, – хмыкнул он. – Мне прямым текстом после твоего объявления было заявлено, что пора бы и семью завести. Пока цесаревич мне дал время на самостоятельный поиск потенциальной невесты, а если не найду, мне так же, как и тебе, укажут пальчиком на какой-нибудь перезрелый неликвид, но с нужными способностями в стихиях. И все это, Лёшка, делается во благо рода Романовых. Так что мы с тобой фактически в одной лодке.

– Ага, в одной лодке! – покривился я. – Тебе время дали на поиск, а мне сразу пальчиком указали!

– Ну ты сравнил! – хохотнул он. – Где я, и где твоё императорское высочество? Привыкай, Лёшка, к своей тяжёлой ноше будущего наследника императорского рода. Тем более что тебя жениться на этой Шереметьевой пока никто заставляет. А там… Жизнь очень интересная штука, такие порой неожиданные повороты выкидывает, что хоть стой, хоть падай. И не вздумай в открытую воле государя нашего сопротивляться! – это было сказано воспитателем уже очень серьёзно. – Будь умнее, Лёшка, дипломатичнее. А жизнь сама все как-нибудь уладит…

После обеда, ровно в два часа дня, прибыл Пафнутьев, а Алексия под предлогом того, что к ней приехал отец, ускользнула от Вики и парикмахеров с визажистами.

– Виталий Борисович, где мы можем поговорить без лишних ушей? – поинтересовался я у него, переглянувшись с Лесей.

– Где угодно, Алексей Александрович. – Пафнутьев обозначил улыбку. – К вам в особняк сегодня ожидается визит августейшей семьи, вся аппаратура уже отключена.

– Только не поймите меня превратно, Виталий Борисович, я уже вас в баню хотел вести, – хмыкнул я.

– Вы будете смеяться, Алексей Александрович, – продолжил он, – но даже в парилке вы не застрахованы… от лишних ушей. Дворцовые мне не подчиняются, и я ничего вам гарантировать не могу. – Пафнутьев развёл руками. – Но сегодня процентов девяносто девять на отсутствие прослушки я дам. Приказ всем службам поступил однозначный, и у разных там слишком ретивых энтузиастов радиодела в случае обнаружения слишком уж большой шанс переехать на длительное проживание в Бутырку.

– Тогда пойдёмте ко мне в покои, – предложил я. – Там нас побеспокоят только в случае крайней необходимости.

– Как скажете, Алексей Александрович, – кивнул он.

После того как мы втроём расположились у меня в гостиной, я не стал делать длинные заходы, а спросил у Пафнутьева прямо:

– Виталий Борисович, вы в курсе того, что Алексия колдунья?

Ни один мускул не дрогнул на лице сотрудника Канцелярии, а что на меня произвело ещё большее впечатление, так это то, что Пафнутьев на Лесю даже не покосился, продолжая смотреть прямо мне в глаза.

– Это какая-то шутка, Алексей Александрович? – спросил наконец он.

– Помните ту ночь, когда мы с вами Дашковым визит вежливости наносили? – Пафнутьев кивнул. – Так вот, когда пьяная Вяземская делилась с нами подробностями беседы с моей бабушкой, она имела неосторожность заявить Лесе, что та на очереди у государыни следующая. Разволновавшаяся Леся засветилась и на эмоциях погасила Вяземскую.

– Вяземская поняла, что произошло? – подобрался Пафнутьев.

– Нет, – помотал я головой. – Слишком была пьяна.

Виталий Борисович перевёл взгляд на дочь:

– Почему мне не доложилась? – ледяным тоном, от которого девушка поёжилась, спросил он.

– Испугалась, пап… – прошептала она.

– Виталий Борисович, – решил вмешаться я, – это был мой приказ, Алексия здесь совершенно ни при чём.

– Кто бы сомневался, – обозначил он улыбку, переведя взгляд на меня. – Кто ещё в курсе?

– Только мы трое. Больше никто. – Похоже, разговор начал переходить в конструктивное русло.

И я не ошибся:

– Я так понимаю, вы мне не просто так только сейчас об этих вещах решили рассказать? – Пафнутьев смотрел на меня вопросительно.

– Вот и именно, Виталий Борисович. – кивнул я. – Дело в том, что способности Леси начали просыпаться. Я это вижу.

– Бл@дь! – Пафнутьев вскочил, растеряв всю свою невозмутимость, и начал мерить шагами гостиную. – Не было печали, да черти накачали!

Алексия, не отрываясь, следила за отцом, а я подумал: «Не черти, а черт!»

– Слушай, Алексей, – он остановился передо мной, – может, это ты Леську как-то нечаянно разбудил?

– Точно нет, Виталий Борисович, – помотал головой я. – Мне кажется, это после той ночи как раз и началось. Стресс-то у Леси тогда серьёзный случился… – на ходу придумывал я.

– Может… – протянул он и посмотрел на дочь. – И так сколько лет особых проявлений не было, боженька миловал… Но когда-то это все же должно было случиться. Лесенька, не переживай, мы с Алексеем что-нибудь обязательно придумаем. – Он повернулся ко мне. – Да ведь, Алексей?

– Да, Виталий Борисович, – кивнул я. – Обязательно.

– Ладно… – он наконец уселся в кресло. – Эмоции оставим в стороне. Теперь подробности, Алексей, – буквально потребовал он.

Понятно, что ни о каком ночном визите Ивана-Колдуна в мой особняк я никому сообщать не планировал, и это в первую очередь касалось Пафнутьева, которого я мог контролировать только через Алексию, но делать этого не собирался ни в коем случае. Мой рассказ был краток – проснувшись вчера, почуял со стороны Алексии слабенькое давление и глянул девушку, которая светилась. При ближайшем рассмотрении заметил небольшие позитивные изменения в её доспехе, которые к вечеру продолжили по чуть-чуть, но усиливаться. Как и сегодня. Рассказал и про наш вчерашний разговор с Лесей, состоявшийся после того, как она умудрилась почуять моё к ней внимание.

Рассказ внимательно слушал не только Виталий Борисович, но и сама Алексия.

– Лесенька, – обратился он к дочери голосом, в котором чувствовалась теплота, – теперь для полноты картины поделись с нами своими ощущениями. – На что она с готовностью кивнула.

Ничего нового я для себя не услышал. Единственное, за что переживал, это за то, что Леся начнёт описывать свои ощущения от вчерашней ночи и невольно натолкнёт Пафнутьева на подозрения об истинной причине пробуждения дремавших способностей. Но, слава богу, ничего такого она не сказала.

Когда Алексия закончила, Виталий Борисович задумался. Мы с девушкой тоже молчали. Я вообще в этой ситуации не собирался проявлять какую-либо инициативу – Пафнутьев опытнейший сотрудник Тайной канцелярии, умудрявшийся столько лет скрывать от своего ведомства способности приёмной дочери, и не мне его учить, как дела делать.

Наконец Виталий Борисович выдохнул, поднял на меня глаза и спросил:

– Алексей, ты сможешь снова сделать Лесю… обычной?

– Боюсь, что нет, – я развёл руками. – Могу только наоборот… И то не сильно в этом уверен. Сами понимаете, особая специфика.

– Вы сейчас вообще про что? – срывающимся голосом спросила Леся, сидевшая совсем уж с несчастным видом. – Какая специфика? Почему наоборот? Лёшка, ты что, можешь мне как-то помочь, или я не так вас двоих поняла? Я хочу обратно стать нормальной!

За меня ответил её отец:

– Лесенька, успокойся! Это были просто мысли вслух. Алексей лучше меня разбирается в данной проблематике, вот я и уточнял у него разные варианты, которые мы обязаны рассмотреть. Сама понимаешь, у Лебедева я проконсультироваться не могу… Вообще ни у кого не могу…

– Поняла, пап… – Леся чуть не плакала. – Мне хоть из дома-то позволено будет выходить? А как теперь с гастролями быть? И с карьерой? – она закрыла лицо руками и всхлипнула.

Пафнутьев ничего не ответил, а в ожидании уставился на меня глазами, в которых без труда читалась надежда. Я же кивнул ему, пересел к Лесе поближе и приобнял.

– Лесенька, все будет хорошо, вот увидишь! – начал я успокаивать. – А сейчас нам с Виталием Борисовичем надо переговорить с глазу на глаз. Побудь, пожалуйста, пока в спальне.

– Нет! – дёрнулась она. – Говорите при мне! Меня это всё в первую очередь касается!

Я посмотрел на Пафнутьева, который кивнул, давая понять, что не против присутствия дочери.

– Хорошо, Леся, оставайся. – Я погладил девушку по голове. – Времени у нас не так много, так что сиди тихо и просто слушай. Вопросы нам потом будешь задавать. Договорились?

– Да.

– Вот и славно, – я снова отсел, чтобы Леся отнеслась к услышанному более серьёзно. – Виталий Борисович, давайте я опишу вам ситуацию, как я её вижу, а вы посоветуете, как нам дальше с этим жить? Вы не возражаете?

– Не возражаю и очень внимательно слушаю, – кивнул он.

– В первую очередь хочу отметить, что ничего страшного не случилось, Лесенька, и ты вполне нормальная, – с улыбкой начал я. – Кроме того, уверен, что твои просыпающиеся способности на твоём душевном здоровье никак не скажутся, а даже наоборот, откроют для тебя новую реальность и добавят жизни новый вкус. – Я не боялся переборщить с пафосом, тем более что это была чистая правда. – Да ведь, Виталий Борисович?

– Да, Алексей, – кивнул он и посмотрел на дочь. – Лесенька, я на службе уже давно общаюсь с колдунами. Уверяю тебя, если не брать в расчёт их уникальные способности, это вполне нормальные люди, в обычной жизни ничем таким от других не отличающиеся. Так что ты у меня просто уникальная, вот и все. – Он обозначил улыбку.

Алексия же на эти слова Пафнутьева прореагировала тем, что убрала руки от лица, но глаз так и не подняла. А я продолжил:

– Единственное, Леся, из-за чего я действительно переживаю, как, впрочем, и твой отец, так это из-за того, что ты можешь попасть к Лебедеву. Остальное на самом деле полная ерунда! – махнул рукой я. – Теперь перейдём непосредственно к твоим новым способностям. Я не могу точно сказать, как и сколько по времени они будут развиваться, Леся. И что ты при этом будешь чувствовать. Мне тоже не у кого проконсультироваться, не вызвав при этом вполне обоснованных подозрений. Но, как я отмечал ранее, процесс этот хоть и идёт медленно, но все же идёт. Думаю, какое-то время у нас с тобой на приспособиться есть. Даже учитывая твой плотный гастрольный график. И ещё, Леся… Сама понимаешь, постоянно находиться рядом с тобой и отслеживать все изменения я возможности не имею. Значит, тебе придётся какое-то время быть очень аккуратной, не волноваться, не переживать по пустякам и, кроме концертов, постараться поменьше бывать на людях. Пока могу дать только такие рекомендации. – Я перевёл взгляд с девушки на её отца.

Пафнутьев мне с благодарностью кивнул и, обратившись к дочери, продолжил мою мысль:

– Леся, Алексей прав. Если хорошенько подумать, ничего страшного не случилось, кроме нас троих, о твоих просыпающихся способностях никто не знает, странности в твоём поведении окружающие спишут на очередной закидон тонкой душевной организации творческой натуры. А если ты, доченька, как-то нечаянно проявишь эти свои способности, люди, скорее всего, ничего не поймут, ведь у подавляющего большинства из них опыта общения с колдунами просто-напросто нет. – Он с довольным видом откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, демонстрируя уверенность, а Леся как будто немного расслабилась. – Дальше, – продолжил Пафнутьев, – тебе действительно надо максимально ограничить общение. Даже с членами своей труппы. Всегда можешь сослаться на общее недомогание и усталость от напряжённых гастролей. С начальником твоей охраны я переговорю, сославшись на те же обстоятельства, он проследит. – Леся кивнула. – Следующее. Используй самолёт, выделенный тебе Алексеем, по полной программе и постоянно возвращайся в Москву, здесь мы тебя с великим князем прикроем на все сто процентов. – Девушка опять кивнула. – Мы с Алексеем будем постоянно на телефоне, если что – звони в любое время дня и ночи. А так нам с ним хватит обычного сообщения, что с тобой все в порядке. И ни с кем, Лесенька, даже с самыми близкими, не вздумай ничем из этого всего делиться. Ты меня хорошо поняла?