# Няня для оборотня

Любовь Александровна Хилинская

– О, смотри, какое предложение! – Вика выхватила у меня мышку и защелкала ею. – Нет, ну ты погляди, а!«Требуется компаньонка с проживанием. Человек полностью сохранен, необходимо общение» – гласило объявление.– Наверное, какая-нибудь одинокая бабка-миллионерша хочет рассказывать о своих любовных приключениях! – мечтательно протянула подружка, открывая вакансию. – Ты посмотри, какие требования! Высшее образование педагогическое им подавай! Бабка-то с характером!– У меня педагогическое, – задумчиво сказала я. – Может, откликнуться?И бабка-то оказалась не бабкой, а вполне симпатичным брутальным… оборотнем! Как он оказался в одиночестве в лесу, а главное, как мне самой-то теперь там выжить, ведь я даже не знаю, с какой стороны к печке подойти! Памагити! (орет не своим голосом)

## 1

– Тань, ну что, заедешь ко мне сегодня? – голос Вероники звенел в трубке бешеным колокольчиком.

Ну что за манера начинать разговор без всякого приветствия? Это бесило невероятно, хотя за столько лет я почти смирилась с этой неприятной чертой характера подруги.

– Наверное, нет, – устало ответила, смахнув с лица надоевшую прядь волос. – Сижу разгребаю вещи.

– Ой, да бросай ты тряпье свое, отметим развод, повеселимся! Ты ж теперь сво-бод-на-я! Прослушай только, как это звучит, а?

Я кинула косой взгляд на валяющийся на полу голубоватый листочек из загса. Ну да, ну да… Свидетельство моей нынешней свободы, ага.

– Нет, сегодня никак! – говорю твердо.

Вообще, у меня были намерения отметить этот день. Наедине с собой. Я даже в магазине бутылку водки купила, чтобы, как говорится, напиться и забыться. Бывший мой, наверное, уже укатил куда-нибудь в путешествие со своей силиконовой куклой, а я вот… Вернулась в свою пыльную квартиру с парой чемоданов и этой бутылкой. У меня ведь даже закуски нет!

Положив телефон на край дивана, поднялась на ноги, разминая их, и оглядела беспорядок.

Эта квартира досталась мне от бабушки еще до брака. Димка уговаривал продать, да я упрямилась, говорила, что вот будут дети у нас, им и передадим, а теперь вот сижу тут посреди советской мебели и пытаюсь склеить себя заново из осколков.

Десять лет брака! Десять, мать их за ногу, лет! И все полетело в тартарары, стоило перед очами супруга замаячить силиконовым сиськам его новой секретарши. Все так банально, что аж тошнит! И мало того, что брак мой треснул, так еще и с работы пришлось уйти в никуда. Не оставаться же на фирме мужа в положении брошенки, чтоб меня жалели и шушукались за углом. Нет уж, я себя не на помойке нашла! Итак, оказывается, они с этой Леночкой кувыркались на протяжении нескольких месяцев, пока я по клиникам ЭКО бегала и анализы сдавала. А она мало того, что буферами своими тыкала в лицо мужу, так еще и залететь от него умудрилась.

– Сука! – со злостью пнула я валяющееся на полу платье.

То самое, в котором год назад мы с Димкой шли на перенос эмбриончика. Счастливое платье, как я его называла. Правда, беременность была несчастливой и прервалась в четырнадцать недель, оставив мне на память несколько фото с узи и одно видео, где моя девочка махала ручками и ножками, как маленький футболист.

Одинокая слезинка покатилась по щеке, но я вытерла ее упрямо. Не буду плакать! Еще докажу тебе, козлина, что я достойна большего, и что у меня будут дети! Не от тебя!

Прошла в кухню, рывком открыла дверцу старенького бабушкиного «Минска», тарахтевшего, словно трактор, достала бутылку водки и со стуком водрузила ее на стол. Сейчас отмечу!

Первая рюмка прокатилась по пищеводу, обжигая его, я закашлялась и судорожно хлебнула воды прямо из-под крана, чтобы затушить пожар внутри. Голову приятно закружило, кожа лица онемела, пустой желудок раздраженно сократился, требуя еды.

Слава богу, что сейчас существует доставка. И не надо выходить из дома, светить на улице заплаканными глазами и избегать людей у прилавков.

В тот момент, когда я уже собиралась накидать в приложении в корзину колбасы и чего-нибудь еще, как дверной звонок выдал трель.

Кого это еще принесло ко мне?

За дверью оказалась моя подруга с пакетом в руках.

– Отойди, давай, видишь, Чип и Дейл приехали, сейчас будем проводить интенсивную терапию, – отпихнув меня плечом, пухляшка-Вика протиснулась в узкую прихожую и критически осмотрелась.

– Ну проходи, – закрыв дверь, я кивнула ей на комнату.

– Вот говорила я тебе, Танька, что инвестиции надо в себя делать, а не в козла этого, а ты мне все «Димочка такой, Димочка сякой». Козел твой Димочка винторогий, чтоб ему пусто было! – возмущенно цокнув языком, прокомментировала она обстановку. – Это ж надо, в таком говне квартира твоя. Ты ж сдавала ее, вроде? Неужели люди соглашались в таком бабушатнике жить?

Я пожала плечами. Бабушка ж моя жила. Нормальная квартира, все работает, краны не текут, мебель есть. Ну да, не евроремонт, но крыша над головой точно.

– Ой, дурища! – покачала Вика головой и направилась в кухню.

Мы дружили с песочницы, где в самую первую встречу я получила лопаткой по голове, а Викуся обзавелась симпатичным фингалом. Оценив боевые травмы и единодушно придя к выводу, что противник достойный, с тех пор были не разлей вода. И даже после моего замужества, как Дима ни противился нашим с Викой встречам, мы стабильно раза два в месяц ходили в кафе и общались до состояния не стояния.

– Так, сейчас воду на пельмени поставлю, – сказала Викуся, деловито обыскивая шкафчики и выуживая на свет старую кастрюлю с облупившейся эмалью.

Обернувшись ко мне, она спросила:

– Ну вы хоть имущество-то брачное пополам поделили? Надеюсь, ты козлину без трусов оставила?

Я виновато пожала плечами. Какое там имущество? Как оказалось, я после стольких лет брака просто нищеброд, ибо «любящий» супружник мой заранее готовился к разводу и все имущество записывал на свою мамочку. Что там в итоге делить-то? Кровать? Да пусть подавится вместе с Леночкой! Ничего, как-нибудь выкарабкаюсь, чтоб им треснуть обоим!

Тяжкий вздох Викуси известил, что она все поняла.

– Вот смотрю я на некоторых баб и думаю – куда у них мозги деваются, а? – едко прокомментировала она, деловито помешивая ложкой пельмени в кастрюле. – Это ж надо такими дурами быть! Вот ты столько лет с этим своим Димасей прожила, что ты нажила? Геморрой и седые волосы?

– Геморроя нет, – мрачно буркнула я, усаживаясь на скрипнувший стул и глядя в пыльное окно.

– Угу! – попробовала с ложки пельменный бульон подруга. – Нет – значит будет! У Димаси твоего, чтоб он жидко обосрался, подлец! Ладно, сейчас мы с тобой отметим этот праздник жизни, а потом будем тебе работу искать. Ты, поди, думала тут отсиживаться, честь свою девичью оплакивая? Так вот – чем быстрее ты в социум выйдешь, тем лучше. Новые люди, мужики появятся, знакомства всякие, флирт.

– Какой флирт, Вик? – подняла я глаза на нее. – Где я и где флирт? Я ж, поди, разучилась за все эти годы, это раз, ну и потом – не стоит у меня на мужиков теперь. Козлы все!

– Ишь ты, не стоит у нее! – пробурчала подруга, хмыкнув. – Конечно, еще бы! Я б тоже, наверное, расстроилась, попадись мне такой экземпляр винторогий. Ну ничего, пусть теперь со своей сисяндрой кудлатой якшается, как говорится – мужик с возу, кобыле легче. Доставай ложки и рюмку мне, сейчас мы с тобой отметим свободу попугаям!

Мы хряпнули по рюмочке, потом еще по одной, потом незаметно приговорили бутылку водки и пригорюнились, как Винни Пух – пить в доме стало совершенно нечего. И время наступило такое, в которое приличный алкоголь уже не продают.

– Вот заставь дурака за бутылкой пойти, он одну и купит! – с тоской прокомментировала Викец, вздыхая. – Ладно, раз уж праздник живота закончился, давай сюда свой ноут, будем тебе искать нового мужика. Или работу на худой конец.

– Может, не надо? – заныла я, краем сознания отмечая, что пьяная выходка – это вовсе не то, что мне сейчас нужно.

– Надо, Федя, надо! – кивнула со знанием дела подруга и полезла сама за моим ноутбуком.

Это, пожалуй, единственное, что мне удалось отвоевать у бывшего мужа, так как куплен лэптоп был на мои собственные деньги, вернее, премию, которую я заработала перед Новым годом. Правда, Димка сопротивлялся и этому, выгоняя меня с одним чемоданом на улицу. Вот не козлина разве? Каждая вазочка и салфеточка в его квартире была с любовью подобрана и куплена мной. И часть вещей на мою зарплату, не на его. Но не воевать же с этим гадом за унитаз и зубную щетку? Пусть подавится! Руки-ноги есть, я еще заработаю, а ему теперь с Леночкой жить. Она сразу же, как забеременела, уволилась, как шепнула мне Маргарита Степановна, наш кадровик, и еще с гордостью рассказывала, что планирует всю себя посвятить воспитанию детей и работать больше не собирается. Конечно, это не я, балбеска, готовая пахать, словно маленький пони, 24/7.

Вика, пока я предавалась мрачным размышлениям, уже вовсю развернула диверсантскую деятельность. Она успела зарегистрировать меня на сайте знакомств и даже с кем-то активно переписывалась, гнусно хихикая.

– Ну хоть с сексом проблем у тебя, Танька, не будет! – повернула она ко мне свою лисью мордочку. – Смотри, повалил народ-то, красоту твою увидючи!

– Господи, Вик! Да не надо мне этого!

– Секс для здоровья полезен! – подняла палец вверх подруга. – А не вот это вот все! – покрутила она рукой в воздухе, явно подразумевая и меня и всю мою косую жизнь.

– Давай лучше на сайте работы поглядим, может, есть вакансии, а то я скоро по миру пойду, – вытесняя ее от экрана и щелкая мышкой, сказала я. – Я ж уволилась сразу же. Не могу морды их видеть и шепот этот за спиной!

Так, вот сейчас посмотрим, что есть интересного. У мужа на фирме я работала менеджером, сейчас в эту сферу возвращаться вообще не хотелось. Профиль у нас узкий, встречаться с гадом придется регулярно, но я пока не представляю, чем можно заняться. Может, пойти на курсы какие, переучиться?

Интернет пестрел предложениями. Кого только люди не искали себе.

– О, смотри, какое предложение! – Вика выхватила у меня мышку и защелкала ею. – Нет, ну ты погляди, а!

«Требуется компаньонка с проживанием. Человек полностью сохранен, необходимо общение» – гласило объявление.

– Наверное, какая-нибудь одинокая бабка-миллионерша хочет рассказывать о своих любовных приключениях! – мечтательно протянула подружка, открывая вакансию. – Ты посмотри, какие требования! Высшее образование педагогическое им подавай! Бабка-то с характером!

– У меня педагогическое, – задумчиво сказала я. – Может, откликнуться? Поживу годик с бабкой, а там, глядишь, полегчает.

– Ты серьезно? – иронично хмыкнула Вика. – Будешь какашки выносить и слушать старческий маразм?

– Ты ж видишь, пишут, что человек сохранен.

– Ну да, им главное – заманить! – было видно, что Вика злилась. – Давай лучше обратно на сайт знакомств, тебе там вон Сурен написал. Такие слова, вах-вах, красавица, умница, пошли в сауну, любить тебя буду.

– Тьфу! – сплюнула я. – Лучше бабка, чем Сурен! Я уже откликнулась!

– Вот дура ты, Танька! – в сердцах ругнулась подруга. – Ну посмотришь, что там за бабка, может, она реально миллионерша, как отблагодарит тебя, завещает тебе свои старческие бриллианты и камни из почек за то, что ты ее маразм будешь выслушивать.

Пока мы препирались, на экране ноутбука высветилось сообщение – таинственная бабка увидела мой отклик и прислала адрес, куда приезжать завтра на собеседование. Видимо, в преклонные годы не спится старушкам по ночам. А самое главное, время-то какое назначила – восемь утра! Это я, выходит, с перегаром туда попрусь? Сейчас-то час ночи, а мы с Викой лыка не вяжем!

– Слушай, давай спать! – зевнув, я закрыла ноут и посмотрела на старый продавленный диван. – Вдвоем мы тут должны поместиться.

– Не, – Вика тоже оглядела будущее ложе. – Я на такое не подписывалась. Этот предмет мебели, наверное, ровесник моей мамы, если не хуже. А мне с моей спиной нельзя, чтоб пружины всякие впивались, ну и вообще… Поеду я. Давай такси мне вызови.

И смачно зевнула во весь рот, не стесняясь.

Вика у нас была заводилой всегда. И в школе, где мы отсидели от звонка до звонка, и в институте потом, правда, не на моем факультете, а на психологическом, но все время мелькала в новостях. И парни ее любили, несмотря на лишний вес. Просто девушка она была бойкая и уверенная в собственной неотразимости. Это не я – моль бледная, как выражался бывший муж. Я вообще удивляюсь, как нас угораздило пожениться – его, первого красавца курса и меня, обычную, в общем-то, девушку. Разве что мечты о том, что я ему квартиру отпишу бабушкину. У меня ведь и родственников, кроме нее, считай, и не было. Мама с папой развелись, когда я была совсем маленькой, отец где-то сгинул на вахтах, а мама давно нашла себе другого мужчину и совершенно не интересовалась, как там ее дочь от первого брака поживает, нарожав троих детей от второго мужа. Я даже не помню, когда мы с ней разговаривали-то нормально. Так, пару поздравлений в год и все. В общем, сейчас так получилось, что мне даже поплакаться некому было.

Такси приехало быстро, ночью пробок не бывает. На пороге Вика мне погрозила пальцем и сказала таинственным голосом:

– Суренчика не обижай! – после чего развернулась и, шатаясь, потопала по лестнице вниз, икнув пару раз где-то в районе первого этажа, а я вернулась в квартиру и оглядела так и не убранный хаос из вещей.

Ничего, разгребу завтра.

Я даже умываться не стала, просто завалившись на диван в обнимку со старым пледом и, всплакнув, провалилась в тревожный сон.

## 2

Утро встретило меня недобрым звоном будильника. Еле подняв голову, я первое время не могла сообразить, где я, что со мной и почему так адски трещит голова, но по мере пробуждения настигло воспоминание о случившемся, словно обухом в очередной раз ударившее по голове. Так, рефлексировать некогда. Кажется, я вчера откликнулась на какую-то вакансию, хоть убей – не помню, какую, и сейчас начала вяло собираться, прокручивая в голове события прошлого дня. Боль глухим обручем сдавила грудь, стало нечем дышать, слезы подступили к глазам. Обида накрывала меня, ощущение, что у меня украли все, не покидало. Столько лет мы с Димасей бок о бок, как верные друзья и супруги, шли вместе, а сейчас какие-то сиськи вмешались в налаженный быт. И ведь уже все документы были собраны, обследования пройдены, оставалось вступить в протокол ЭКО и стать родителями. Но муж предпочел зачатие народным способом, оно и проще оказалось, и дешевле. Хотя, учитывая, что его секретарша не такой маленький пони, как я, ему придется теперь одному волочь семейные расходы, а внушительная их статья была на мне.

Мда… И работу с такой высокой зарплатой теперь попробуй найди. Надеюсь, та вакансия, на которую я откликнулась, стоящая. Иначе придётся залазить в нз – деньги, отложенные на ЭКО. С другой стороны, смысл сейчас его делать, да и не с кем. Донора только брать, но мне всего тридцать лет, я еще смогу и мужчину встретить, который примет меня такую, как есть, со всеми моими недостатками. Сейчас главное – прийти в себя, как-то выгрести из состояния плаксивости и собраться в кучу. Была б возможность, я б уехала куда-нибудь, где можно начать новую жизнь, но бросать квартиру в Москве, пусть и такую вот, бабушатник, как Вика выразилась, и не в самом лучшем районе, но все равно жаль. Заменю мебель и технику постепенно, все наладится. Потом и об ЭКО подумаю.

Открыв шкаф, обозреваю развешанные вещи, которые вчера успела вытащить из чемодана. Мда, выбор невелик – юбка-карандаш и белая рубашка. В этом я буду похожа на секретаршу или учительницу, но, с другой стороны, это универсальный стиль, и, если работодатель адекватный, ему будет все равно, полагаю, похожа я секретаршу, или нет.

Вот хоть убей не помню, какая вакансия! Наверное, что-то связанное с моей предыдущей сферой, хотя я больше не хотела в нее вливаться.

Открыв лэптоп, я пытаюсь найти ее, но ни в строке поиска, ни в открытых вкладках ничего не могу отыскать. Может, мне приснилось? Хотя сообщение в мессенджере с адресом и номером телефона сохранилось. Надо идти. Даже если не найду работу, так хоть отвлекусь от своих бесконечных размышлений и вопроса в голове «почему». Потому. Просто вот так случилось, люди иногда изменяют.

Глянув на себя в зеркало в последний раз, прихожу к выводу, что краше уже не стану – прическу сделала волосок к волоску, глаза едва тронула косметикой, румяна тоже нанесла чуть-чуть, ну и блеск на губы, чтобы казались не такими бескровными после вчерашней попойки. Странно, правда, что нас так разобрало с бутылки водки. Видимо, какая-то паленая была.

Машину мне пришлось оставить мужу – как и остальное имущество, она оказалась записана на его маму. Я никогда не интересовалась, кто у нас владелец всего, счет был общим, зарплату всю до копейки я складывала на него, исключая премии, их тратила исключительно на ЭКО. Дима, кстати, периодически говорил, что неплохо бы и вовсе нанять суррогатную мать, чтобы не выводить меня из строя на период беременности и после родов, однако, я сама хотела испытать радости материнства, о чем ему и говорила несколько раз. В конце концов, конечно, супруг уступил, и таскался с недовольным видом, когда было нужно, сдавать материал, но делал это настолько неохотно, что я его уговорила заморозить сперму и дать разрешение нотариальное на ее использование. Смешно и грустно, что я и сейчас могу пойти и воспользоваться ею. Но уже не хочу. Рожать от предателей я не желаю. Лучше уж безымянный донор, который никогда не станет претендовать на ребенка.

Пока размышляла обо всем этом, такси домчало до нужного места. Интересно. Получается, встречу мне назначили не в офисе, а в кафе. Никогда здесь не была, и сейчас вертела головой, разглядывая темное крыльцо, стеклянные двери, стильную надпись, которая так и манила зайти внутрь и приобщиться к культуре кофепития.

Меня уже ждали. Мужчина очень брутального вида, сидевший за дальним столиком у окна, махнул рукой, приглашая к себе.

– Добрый день, – поздоровалась, подходя ближе.

– Татьяна Арефьева, полагаю? – холодно осведомился он, привставая и пожимая мне руку.

– Именно так, – чуть кивнула я, присаживаясь на мягкий диванчик и заказывая подошедшему официанту чашечку черного кофе.

Что-то другое в меня после вчерашнего распития водки вряд ли влезет.

– Меня зовут Андрей Васильевич, – представился мужчина, разглядывая мое лицо.

– Очень приятно, – я вновь кивнула, чуть приподняв уголки губ в улыбке. – Расскажите о вакансии.

– Меня радует ваш серьезный подход, -иронично хмыкнул мужчина, откидываясь на спинку диванчика.

На вид ему было около пятидесяти лет, седые виски, гладко выбритое лицо с квадратным подбородком и ямочкой в центре, четко очерченные губы, лучики морщин вокруг глаз, глубокие носогубные складки, крупный нос – все это смотрелось органично. Наверное, дамы за сорок головы сворачивают при виде него.

Я чуть вздернула бровь, вопросительно глядя на него.

– Итак, – вздохнул Андрей Васильевич, поняв, что флирт со мной не удался, – есть один человек, который слишком… отдалился от общества. Нам требуется кто-то, кто был бы способен скрасить его одиночество, и, возможно, помочь вернуться в люди.

При последнем слове он хмыкнул.

Блин! Сейчас меня озарило. Бабка с камнями в почках и миллионами на счету! Вот это что за вакансия!

– Компаньон, – кивнула я, отпивая глоток кофе и чувствуя, как горькая горячая жидкость проваливается по пищеводу. – И много желающих?

– Есть кандидаты, – туманно ответил мужчина. – Но нам нужно не просто сосуществование рядом, требуется именно тот, кто сумеет пробудить жажду жизни.

– И вы думаете, что это я?

– Не исключено! – склонив голову набок, разглядывал меня собеседник. – Я видел ваше резюме, вы грамотный специалист по связям с общественностью, образование педагогическое, опыт имеется, то есть, все, что нам нужно.

– Оплата? – этот вопрос интересовал больше всего.

– Мы заключаем контракт на три месяца, – мужчина с удовольствием откусил приличный шмат от булки с маком и принялся жевать, после чего запил чаем и продолжил: – Если все всех устраивает, то выплата гонорара производится сразу на ваш счет за весь период, это чуть более полумиллиона рублей.

– А почему оплата не помесячно?

Полмиллиона! На них я смогу сделать ремонт в квартире, купить новую технику и мебель, и не придется брать из нз! Но в чем подвох?

– Если вы согласны, сейчас я дам вам просмотреть контракт. Ваша работа предусматривает проживание на территории опекаемого, питание за счет организации, все расходы за период работы мы берем на себя. Исключение составляют ваши личные вещи, разумеется.

Меня удивил подход к работе. Я ж могу взять эти полмиллиона и скрыться, проработав не весь срок, но после прочтения контракта вопросы отпали. В случае моего преждевременного ухода я обязана выплатить неустойку, равную полутора миллионам, а не просто вернуть разницу в зарплате. Многовато.

Вскинув глаза на мужчину, я увидела, что он внимательно изучает меня.

– В чем подвох? – спросила, не надеясь на ответ, но получила его.

– Клиент очень сложный в общении, – вздохнул работодатель. – Ранее мы пробовали уже вариант с компаньоном, но это был мужчина моего возраста, и он не продержался даже месяца. Хочу предвосхитить ваш вопрос – подопечный получил травму. Физическую и моральную, очень долго восстанавливался, первое время вообще не желал ни с кем разговаривать, а сейчас общается минимально. Он очень дорог… моему шефу, и тот согласен на все, чтобы вытащить его из этого состояния. Решили попробовать вариант с компаньонкой. В случае, если вы продержитесь три месяца и захотите продлить контракт, оплата за последующие три будет уже не пятьсот тысяч, а миллион. То есть, в сумме за полгода вы получите чуть более полутора миллионов. Считаю, это очень вкусное предложение.

Продержаться три месяца!

– Он не псих? – с подозрением спросила я, прищурив глаза.

– Нет, есть справка от врача-психиатра. Мы думали, что возникнет такой вопрос и подготовились заранее. К сожалению, подопечный слишком привык за эти два года, что живет обособленно, быть в одиночестве. Легко вам не будет точно. Если он сам от вас откажется категорически, то неустойку будем выплачивать мы. Собственно, это указано в контракте, вы просто не успели дочитать.

Пробежав глазами все пункты, я нашла тот, который гласил, что в случае разрыва контракта работодателем, мне будет выплачена неустойка все те же полтора мульта. Нехило.

Смогу ли я продержаться три месяца? Как это узнать, если не попробовать?

– А какой-то испытательный срок? – уточнила, уже предполагая ответ.

– Исключен! – категорически рубанул Андрей Васильевич. – Если мы сегодня подпишем контракт, то вам будет дано время на сборы, меньше суток, – взглянул он на часы, – так как в три часа дня мы вылетаем в район дислокации вашего клиента.

– Вылетаем? – о том, что работа не в столице, в контракте сказано не было.

– Да. Подопечный проживает в районе Байкала. Красивые места, кстати. Если вылететь позже, то из-за разницы во времени будем на месте ночью.

– Могу я немного подумать?

– К сожалению, времени на это нет. Нам нужно подготовить борт, а вам успеть собраться. Советую взять теплые вещи, так как там уже довольно прохладные ночи. Правда, недалеко от места жительства есть горячий источник, в котором очень приятно провести время.

То есть, времени на размышления нет. Если я подпишу контракт, то уже сегодня покину Москву, улечу от бывшего мужа, а в конце полугодия получу приличную сумму на счет. То, что будет дальше, я пока не планировала. Мне просто надо любым способом продержаться шесть месяцев, ну или хотя бы три. Учитывая, что сейчас уже середина августа, дома я могу оказаться либо к декабрю, либо к марту. В любом случае, деньги мне не помешают, и даже если не удастся найти общий язык с клиентом, всегда можно будет договориться с ним, что мы просто поживем три месяца рядом, и разойдемся друзьями. В институте мне проще всего давалась именно психология. Неужели я не найду общий язык с каким-то инвалидом? Тем более, что в мои обязанности не входит уход за ним в физическом плане, только быть компаньоном. Решено!

Взяв ручку в руки, я ставлю размашистую подпись на двух экземплярах договора и выдыхаю, поднимая глаза на Андрея Васильевича. Дело сделано, отступать некуда! Лечу на Байкал!

## 3

Пока я добралась до дома на такси, пока перебрала вещи, которые мне могли бы пригодиться в поездке, выяснилось, что часы ускорились чуть не в два раза. С Андреем Васильевичем мы договорились, что ровно в четырнадцать ноль-ноль меня заберет водитель, который доставит в аэропорт, а сейчас было уже двенадцать, и времени, чтобы закупить недостающее, оставалось катастрофически мало. Погуглив, я выяснила, что зима в том районе наступает уже в октябре, значит, мне придется брать с собой не только трусики и бусики, но еще и валенки, и тулупчик, а их как раз не имелось. Привыкнув всюду разъезжать на личном авто, я даже не задумывалась, что можно испытывать холод, а норковая шуба, оставшаяся, кстати, у Димаси, чтоб ему лопнуть, вряд ли могла согреть в сорокаградусный мороз. Придется приобретать пуховик и теплую обувь, благо, что в современных реалиях торговых центров на душу населения было достаточно, и один из них имелся в шаговой доступности от бабушкиной квартиры.

Разжившись теплыми вещами, зашла в кафе, где попыталась сообразить, что еще мне может понадобиться. Конечно, средства гигиены, это был номер один в списке, на три месяца точно, а там посмотрим. Не в лесу ж он живет, этот мой подопечный, наверняка там можно будет в магазин выйти, но на всякий случай лучше подстраховаться, покидать с собой и прокладки с тампонами, и всякие крема для кожи. Интересно, может мне там ноутбук понадобиться? Лучше взять, лишним не будет, в крайнем случае, можно качать фильмы и смотреть в свободное от работы время.

Составив список необходимого и закупив все, что нужно, решила позвонить Вике, как единственной близкой душе, больше мне сообщать о себе было некому. Не мужу ж, в конце концов, о таком говорить. Бывшему. Но телефон подружки отвечал, что абонент не абонент, поэтому пришлось присесть на дорожку в одиночестве, окинуть взглядом квартирку, в которой я так и не успела навести порядок, а затем решительно захлопнуть дверь и поволочь чемодан на колесиках вниз с четвертого этажа. Вот вернусь богатой женщиной, тогда и буду порядки наводить. Мало ли, вдруг я так понравлюсь моему подопечному, что мы заключим контракт на год, и я разбогатею до неприличия!

Вот так, в мечтах, я докатила на большой черной машине с суровым водителем за рулем до неизвестного мне небольшого по сравнению с другими московскими аэродрома. Как оказалось, летим мы не регулярным рейсом, а на небольшом частном самолете. Нифига ж себе! Не могу представить, насколько ценен мой подопечный, если о нем такая колоссальная забота!

Проникнувшись важностью своей будущей должности, я вошла в самолет и уселась в указанное кресло. Андрей Васильевич, как оказалось, со мной не летит, но напоследок выдал ЦУ своим сотрудникам, и сказал, что меня встретят и доставят к клиенту. Как-то странно глаза у него блеснули перед тем, как он отступил назад, но я списала все на свое нездоровое воображение, и совершенно не боялась будущего. После того, что со мной сотворил Димася, сюрпризов я не опасаюсь. Хуже быть ничего не может.

Он ведь, скотина, и не собирался, как я поняла, разводиться. Удобно, что рабочая лошадь, которая может быть и любовницей, и добытчицей в семье, еще и не беременеет. Последние месяцы на работе выдались сложными, большой проект, который взяла наша рекламная фирма, отнимал все мое время и силы, я еле приползала домой поздно вечером и ложилась спать в отдельной комнате, так как муж любил смотреть фильмы на ночь, громко хохотал, и к утру я порой вставала с красными глазами. Как-то так получилось, что мы почти не виделись, пока однажды я не забыла папку с документами дома. Димася сказал, что приболел, он, как один из директоров, мог себе позволить иногда остаться на удаленке. Уже к десяти утра обнаружив, что самое важное осталось дома, а до встречи с клиентами меньше двух часов, я рванула на такси через все пробки домой. Отперев дверь, я остановилась, увидев яркие красные туфли, небрежно валяющиеся у края коврика. Что это такое? Муж начал носить шпильки? Или у нас гости?

Уже по характерным звукам из спальни стало понятно, какого рода гости у нас дома.

Какой-то сюр!

Отступив на шаг от приоткрытой двери, зажимая ладошкой рот, я почувствовала приступ тошноты и рванула к туалету. Это меня и раскрыло. Уже выходя из санузла, я увидела растрепанного мужа в трусах, а позади маячившую бледную секретаршу в простыне. Она даже не удосужилась скрыться в спальне, так и стояла с приоткрытым ртом, пока я молча скидывала свои вещи в чемодан, обходя молчавшего Димку.

– Так и уйдешь? – рыкнул он наконец, увидев, как я волоку чемодан к выходу.

– Да, – кивнула и кинула взгляд на уже не нужную папку на тумбочке. – Заменитель в постели нашелся, еще на фирме осталось подыскать сотрудника, – кивнула и пошла к выходу.

Благодаря тому, что мой хороший знакомый бал адвокатом, он помог в считанные дни с разводом, пока я сидела в гостинице, оплакивая свою поломанную судьбу, дожидаясь, пока квартиранты освободят жилпощадь. Мне предлагали судиться и доказать, что большая часть имущества приобретена в браке, но я решила, что нервы дороже. Заработать денег я сумею, а вот психика моя может и не выдержать.

Вспоминая сейчас разозленного Димасю, который явился ко мне в гостиницу и орал, как бешеный, что из-за меня сорвалась многомиллионная сделка, я усмехнулась – ну хоть что-то сорвалось. Слава богу, страна у нас большая, и вовсе необязательно сидеть в Москве, оплакивая прошлое. Полгода реабилитации должно хватить, а потом я, пожалуй, переберусь куда-нибудь из столицы. Есть масса городов, в том числе, не в России, где может прожить хороший рекламщик. В конце концов, вдруг мне понравится быть компаньонкой? Так и останусь в районе Байкала, буду омуля есть и в ледяной воде плавать…

Прибыли мы в Иркутск в районе десяти вечера. Разница во времени, да сами часы полета сказались – я была уставшей, и хотела размять ноги, поесть и выспаться. Надеюсь, сегодня меня не заставят приступать к работе?

– Добрый вечер! – встретил меня в аэропорту мужчина средних лет с цепким взглядом. – Меня зовут Алексей Евгеньевич, я доставлю вас сейчас в гостиницу, а завтра утром на вертолете полетим к нужному месту.

– На вертолете? – вскинула я брови.

– Да, на машине сейчас туда не попасть, только по зимнику можно, – кивнул он, а затем приглашающе махнул рукой на машину. – Садитесь!

То, что к месту моей работы можно попасть только на вертолете, как-то отрезвило. Это что же, меняя везут в какие-то глухие места? Может, там вообще нет цивилизации? Нет, я в курсе, конечно, что в России есть поселения, где нет дорог, но чтоб самой там побывать – увольте! И ведь какой Андрей Васильевич! Я ж интересовалась, где подопечный, и он ответил, что в районе Байкала! Не соврал, собака серая! Только и правды всей не сказал! Как я там буду жить? Как деревенская девка? Надеюсь, хотя бы электричество-то там есть?!

В общем, как бы мне ни хотелось наслаждаться поездкой, но тревога оказалась сильнее. Куда я сунула свою бедовую голову, я уже не понимала. Видимо, куда-то в очень нехорошее место, потому что все сопровождающие на вопросы отказывались отвечать, или говорили, что я узнаю все на месте. Каково, а? Привыкшему все контролировать человеку это категорически не нравилось!

Ночь я еле-еле переждала, беспокойно вертясь на мягком матрасе, утром приняла душ, потому как не была уверена, что в том месте, куда меня везут, есть такая роскошь, и спустилась вниз в кафе при гостинице, чтобы позавтракать перед полетом.

– Не рекомендую! – кивнул мне приветственно сидевший у барной стойки на стульчике вчерашний господин в сером костюме. – Доброе утро.

На мой непонимающий взгляд, он указал на кофе и снова сказал:

– Не рекомендую. Если раньше никогда не летали на вертолете, то лучше не завтракать. И воду тоже не пейте. Там по прибытии будет еда и вода, сможете поесть. Лететь недолго, около получаса.

Так. Мне это уже вообще не нравится! Я еще не успела приступить к работе, а уже какие-то тайны, и плюс, совершенно неизвестное место, где я буду находиться в ближайшие месяцы!

Настроение не сказать, чтобы совершенно испортилось, но появилась некая тревога, словно сосущая изнутри. Мы дождались какого-то человека с именем Батор, который оказался коренным бурятом с непроизносимыми отчеством и фамилией, он же и отвез нас на вертолетную площадку, помог затащить мой чемодан в летающую машину, и даже помахал рукой, когда дверь закрылась за нами.

– Пристегнитесь! – скомандовал Алексей Евгеньевич, когда я устроилась поудобнее.

Стянув ремни, я с любопытством посмотрела в окно, и тут же услышала гул двигателей и лопастей вертолета.

– Взлетаем! – громко сказал мой сопровождающий, и в следующий миг я ощутила, как желудок резко подкинуло к горлу.

Слава богу, он был пустой, а то иначе я бы тут устроила фонтан из завтрака! Никакого удовольствия от полета не было. Первые минут двадцать я боролась с тошнотой, стараясь не смотреть в окно и держа у лица пакет, выданный мне Алексеем Евгеньевичем, а оставшиеся минуты считала, когда ж мы уже долетим, так как внезапно поняла, что хочу писать, а еще безумно закладывало уши, даже до болезненности. Чтоб я еще когда-то по своей воле на вертолете полетела! Тьфу!

Буквально вывалившись на землю, первое время привыкала к тому, что стою на твердой поверхности, глубоко дышала, успокаивая желудок, а затем уже огляделась, чтобы понять, куда меня привезли.

Лес. Огромные сосны с зелеными кронами, низкий кустарник, тропинка, протоптанная куда-то мимо, большой массивный дом из дерева, невдалеке навес с дровами и валяющимися перед ним бревнами, и никого!

– Наверное, хозяин дома сейчас гуляет, – заметил мой сопровождающий, махнув рукой и занося чемодан на крыльцо. – Он любит лес, поэтому и поселился здесь, на отшибе.

– То есть, я должна буду тут провести три месяца? – ахнула потрясенно. – Без цивилизации? Тут свет-то хоть есть? Электричество, туалет, душ?

– Все есть, – буркнул мужчина смущенно. – Я думал, вы в курсе, куда мы летим. Раз в месяц мы доставляем продукты сюда, поэтому у вас будет возможность уехать только в сентябре, если надумаете.

Внезапно ожила рация в руке у Алексея.

– Задерживаться нельзя, погода портится, – проскрежетал голос пилота.

– Вы извините, – пожал мужчина плечами. – Там мы выгрузили продукты, тут ваш чемодан, располагайтесь. Хозяин вернется, вы познакомитесь.

– Погодите, я не хочу тут оставаться одна! – как-то даже жалобно воскликнула я. – Вдруг тут медведи? Я боюсь медведей!

– Они не пролезут в дом, а когда вернется Кирилл, то и вовсе безопасно станет. Не переживайте, все хорошо будет!

Я стояла на крыльце, обхватив себя руками за плечи, и смотрела, как вертолет взлетает с поляны, набирает высоту, и вскоре скрывается в облаках. Что за херня? Об этом в контракте ничего не было сказано! Надо позвонить этому Андрею Васильевичу, мать его за ногу, уточнить, почему он не упомянул о такой маленькой детальке, что жить мы будем в тайге!

Вытащив телефон из маленького рюкзачка, я разблокировала его и закусила губу – связи не было. Вообще! Никакой! То есть, сожри меня тут волк или медведь, об этом узнают через месяц! Как я тут буду? И где вообще мой подопечный?

Дом оказался не заперт. Оно и понятно, гостей тут точно не ждут, что прошенных, что непрошенных.

Я вошла и завертела головой, силясь понять, что это за место. Все было сделано из дерева – пол, стены, грубая мебель, кроме огромного мягкого дивана напротив настоящего камина, сейчас пустого и темного.

Наверх вела широкая лестница с резными перилами, направо оказалась кухня, в которой я не приметила ни холодильника, ни микроволновки. Как живет хозяин этого логова? Но это половина беды. Как тут буду жить я? Я не могу без еды! И я не сыроед! Конечно, тут имелась огромная печь, на которой можно готовить, а чуть в стороне я приметила и обычную газовую печку с баллоном слева. Такую я видела по телевизору, но сама представления не имела, как ею пользоваться. Это что, я должна буду тут готовить? И даже чаю не попить сейчас!

Так, вообще-то вертолет продукты привез! Пойду гляну, что там, они не разгружали, оставили сумки на крыльце.

Выйдя из дома, я почувствовала себя неуютно. Будто тысячи глаз следили за мной из кустов, и сейчас готовы были кинуться. Блин! Нет, дождусь хозяина, а то скажет, что я тут вольничаю и лезу к его продуктам. Хотя, по контракту мое питание входит, но мало ли, с каким человеком я столкнусь тут.

Чтобы удовлетворить естественные надобности, пришлось все же спуститься вниз. Туалет я не нашла, пристроилась возле сарая, спиной к нему, поминутно оглядываясь.

Вернувшись, скинула кроссовки и прошла по чистому полу до дивана. В доме было ощутимо прохладно, но на мое счастье, имелся плед, в который я и укуталась. Буду ждать здесь.

Устроившись полулежа, я смотрела в окно на лес, затем заметила, что начался дождь, своим шорохом убаюкивающий и заставляющий проваливаться в сон. Свернувшись калачиком, легла, положив голову на подушку, и задремала.

– Ты кто такая? – грубый голос ворвался в мое сознание.

Испуганно распахнув глаза и усевшись на диване, я глазела на гневно трепещущего ноздрями мужчину, похожего на разъярённого быка.

– Йа… – проблеяла я неуверенно, но тут же вскочила, подавляя в себе страх. – Я Татьяна, ваша компаньонка.

– Блядь! – выдохнул мне в лицо склонившийся мужчина.

## 4

– Сам ты блядь! – зло щурю глаза на него, и по опешившему виду понимаю, что он не ожидал такого ответа.

Роста этот «подопечный» оказался гигантского, я ему буквально в пупок нервно дышала, но упрямо сжала кулаки и вспыхнула, когда он склонился еще ниже и скользнул носом вдоль уха.

– Ладно! – внезапно буркнул детина, выпрямляясь. – Предположим, ты не врешь.

На лицо ему, повернутое к окну, внезапно упал невесть как прорвавшийся сквозь серые тучи луч закатного солнца, и я вздрогнула – левую сторону от бровей до нижней челюсти перечерчивали три уродливых шрама. Словно безумный зверь прошелся когтями, мелькнуло сравнение в голове. Заметив, как я поморщилась, мужчина сурово сжал губы и отвернулся.

– Мне не нужен компаньон, – зло бросил через плечо. – Был тут уже один, пытался наставить на путь истинный, да едва сбежал, сверкая пятками, через месяц. А тебе и вовсе нечего делать здесь, бабам рядом со мной точно не место.

– Когда прилетит вертолет? – хрипло каркаю я, понимая, что сунула голову куда-то, куда уж точно не следовало.

– Через месяц и прилетит, – усмехается, оборачиваясь, мужчина. – Ты думаешь, здесь тебе как в городе? Руку задрала, и такси подъехало? Придется вкусить все прелести деревенской жизни, Татьяна! – лепит он последнее слово по слогам с явной издевкой. – Ты, гляжу, хорошо подготовилась, педикюр свежий, маникюр, джинсы модные! Фифа городская. Ничего, спесь-то быстро пообломается! Пошли!

– Куда? – пискнув, я переступаю босыми ногами и понимаю, что снова хочу в туалет.

– Покажу, где ты будешь жить, – глухо отвечает парень и топает в прихожую, или как тут называется место у порога, где лежит широкий коврик с моими сиротливо пристроившимися на уголке кроссовками.

Сунув в них ноги, выхожу на улицу, понимая, что из-за дождя резко похолодало, втягиваю голову в плечи, видя, как мой многострадальный чемодан тащит одной рукой этот негостеприимный человек. Куда он меня ведет? Неужели здесь есть отдельный домик для таких, как я?

Мы идем по грязной сырой земле, усыпанной сосновыми иголками, огибаем угол дома, и я примечаю, что двигаемся в направлении какой-то маленькой избушки с покатой крышей, из которой торчала печная труба. Это что, шутка такая? Но похоже было, что нет.

Мужчина дошел туда первым, открыл скрипнувшую крашеную коричневой краской дверь, вошел внутрь и грохнул чемодан на пол. Я с опаской ступила через порог, оглядываясь, ожидая увидеть по меньшей мере мышь размером с собаку, или еще что-то не менее страшное. Но ничего такого в избушке не нашлось. Вообще, домик изнутри напоминал старенькую дачу, мы с бабушкой однажды ездили к ее подруге в гости на такую. Здесь также пахло сыростью и пылью. Одна комната, посредине печь, в одном углу кровать, крытая разноцветным покрывалом, в другом – стол под выцветшей клеенкой, на двух маленьких оконцах серые от времени и грязи занавески, на полу вязаная чьими-то заботливыми руками дорожка. Как апофеоз всему этому убранству – старинный патефон на специальной тумбочке. И никакого признака электричества или прочих свидетельств цивилизации.

– Здесь и перекантуешься, – грубо бросает мой спутник. – Если что, еда в погребе будет, выйдешь отсюда и направо, дверь серого цвета без замка. Дрова в дровнике, я нарубил, нам с тобой хватит, ну а туалет здесь на улице типа сортир, – хмыкнул он. – Да, лампу сейчас принесу тебе.

Ну хоть лампа тут будет. Наверное, удлинитель откуда-то протянет, чтобы ее включать можно было, мелькнула мысль у меня, но уже через несколько минут я была обескуражена напрочь – мне вручили какой-то странный прибор со стеклянной колбой и фитилем, больше всего похожий на спиртовку из кабинета химии, только большую и с ручкой сбоку.

– Это что такое? – хрипло интересуюсь, глядя на предмет и не спеша его принимать.

– Это чтоб ты без света тут не тухла, – усмехнулся мужчина. – ты ж не рассчитывала, что я тебя с собой жить оставлю? Спальня у меня одна, в ней, конечно, кровать большая, и для покувыркаться пойдет, если хочешь.

Резко мотнув головой, буквально вырываю лампу из рук парня.

– А это чей дом? – грубо спрашиваю его, задирая подбородок, тем самым давая понять, чтоб на «покувыркаться» не надеялся.

– Здесь раньше дедок жил, – поясняет он, пожимая плечами, – потом помер, а дом остался. Так что не бойся, никто к тебе не придет ночью. Медведь разве что.

Засмеявшись, он вышел, оставляя меня одну, а я топнула ногой в раздражении.

Боже, как меня угораздило попасть в такую ситуацию? Кому расскажи – не поверят!

Достав телефон, я включаю его и замечаю, что заряда осталась половина, надо беречь, иначе ни фонарик не включить, ни время посмотреть. Я часы и не носила никогда, привыкла на электронику полагаться.

Смеркалось. Как-то очень быстро наступил вечер, и я поспешила до туалета, благо, он оказался прямо за домиком, но было видно, что им давно не пользовались. Кое-как удалось сделать свои дела, и я с грустью поняла, что тех влажных салфеток, что у меня по счастливой случайности оказались в сумочке, не хватит даже на неделю, не говоря уже о месяце. А как тут мыться? Элементарно, где взять воду и зубы почистить? Хотела сунуться к хозяину, тем более, что уже и пить и есть хотелось нестерпимо, но потом передумала. Он же сказал, что имеется погреб, вот туда и пойду, посмотрю, что там за запасы.

Подсвечивая путь смартфоном, я нашла искомую дверь, открыла ее и увидела ведущие вниз ступени. Ступая осторожно, чтоб не свернуть себе шею, спустилась и огляделась – вдоль стен этого своеобразного холодильника имелись широкие полки, уставленные консервами, какими-то банками, в одной из которых я с удивлением обнаружила молоко. Тут что, коровы есть? Или откуда это взялось? Надо было бы пойти и все разузнать, но едва я представила, как снова придется встречаться с этим спесивцем, как тут же все желание пропало. Продукты есть, значит, выживу. В крайнем случае, как гласил мем в интернете, из ума. Должна ж я как-то продержаться, раз связи тут нет, и вертолет прилетает раз в месяц. Еще б понять, где воду добыть.

Взяв круг копченой колбасы и сыра, которые, видимо, привезли вместе со мной, вышла на улицу и потрусила к своему домику. Без хлеба я такое есть не привыкла, но урчавшему от голода желудку уже было все равно. И даже без ножа обошлась, откусывая прямо от кусков того и другого, пока не начала икать. Блин, и где взять воды?

Открыв дверцы стола-тумбы, я обнаружила ряд граненых стаканов, пару подстаканников, какие видела в поезде, и вышла на улицу. Ну где тут вода может быть? Ее-то вряд ли возят на вертолете, наверное, колодец имеется, или что-то такое.

Обошла вокруг своего дома, потом хозяйского, но ничего не обнаружила, кроме бочки, доверху заполненной дождевой водой. С сомнением покосившись на нее, я сглотнула и еще раз икнула. Неужели придется пить это? Да, видимо, придется. Зачерпнув полный стакан, жадно присосалась к волшебной жидкости и едва не со стоном втянула всю. Никогда ничего вкуснее не пила! Набрала еще стакан и также залпом выдула, а третий уже унесла к себе.

Так. Надо разобраться сначала с этой чертовой лампой, чтоб не тратить заряд телефона, а затем уже буду смотреть, как и что с печью делать. Ну или сегодня так посплю, надену на себя пуховик и шапку, авось, не замерзну.

Мне удалось легко зажечь фитиль с помощью зажигалки, которую также выдал мой подопечный. К стыду, я даже не помню, как его зовут, видимо, от стресса случилась амнезия. Ничего, судя по его категорическому отказу со мной общаться, немного я потеряла.

Поставив лампу на пол возле кровати, стащила с нее покрывало, вытряхнула его на улице, где вновь начал накрапывать дождь, поколотила подушку, брезгливо держа ее за угол, а затем принялась одеваться. Мда… Все нормальные люди раздеваются перед сном, а я вот напяливаю на себя два свитера и пуховик с шапкой. Ну и вообще, сейчас только девять вечера, неужели уже пора спать? Но чем еще занять себя в темноте, я не знала. Книги никакой не имелось, а просто так пялиться на огонек в лампе мало удовольствия. Пришлось ложиться в кровать, надеясь, что я вытрясла всю пыль и пауков, складывать руки под щеку и пытаться уснуть. Завтра будет день, и я добьюсь у этого засранца, чтоб он отправил меня домой. Тут должна быть экстренная связь сто процентов!

## 5

Утро встретило меня проливным дождём, холодом и голодом. Хотелось горячего чаю как минимум, а еще лучше – залезть в ванну с едва терпимой водой и греться там не менее получаса, а потом завернуться в огромное пушистое полотенце и лежать на диване как в коконе, читать что-нибудь легкое, расслабляясь после банных процедур.

Кое-как выбравшись из кровати, я стянула с себя пуховик и зло кинула его на постель. Не знаю, почему я вчера позволила этому хаму поселить меня здесь, видимо, оказалась ошарашена увиденным и не готова к такой встрече, но сегодня буду требовать удобств. Я считаю, что если он живет в теплом доме, то и мне должен предоставить те же права. Так и скажу ему!

Решительно выйдя из своего хлипкого домишки, направилась сначала в туалет, он же сортир, в сером дневном свете кажущийся еще более убогим, чем в сумерках. Старые, рассохшиеся и потемневшие от времени доски, казалось, готовы были отвалиться от одного взгляда, простая дыра в полу, через которую проглядывалась вода, отсутствие туалетной бумаги и возможности поразмышлять привели к тому, что и без того дрянное настроение ухудшилось донельзя.

Как я, специалист с высшим образованием, проработавшая на высокой должности, зарабатывающая неплохие деньги, могла согласиться на вот это вот все? Не иначе, мне в кофе подсыпали какое-то зелье, раз я подписала заведомо кабальный контракт и сейчас вынуждена жить словно бомж на теплотрассе. Не жить даже, а выживать.

Хлопнув дверью сортира, отчего тот с жутким звуком содрогнулся, решительно зашагала к дому хама. Узнаю, как зовут этого типа и велю немедленно связаться с теми, кто меня сюда привез. Пусть объяснят, в каких условиях я должна проживать!

Стиснув ледяными пальцами воротник кофты, чеканным шагом поднялась на крыльцо и рванула дверь. Заперта! Ну и дела! То есть, вчера этот товарищ спокойно бросил дом открытым и ушел, а сегодня запер его! Как это понимать?

Кипя от возмущения, вынуждена была вернуться в свою избушку, где пахло сыростью, старостью и плесенью. И как тут жить? Да я и недели не продержусь, заболею и помру тут без цивилизации.

Вообще, конечно, хреновая ситуация, с какой стороны на нее ни посмотри. Я своими руками подписала контракт, по которому должна отработать от звонка до звонка, у меня есть подопечный, не желающий моего общения, а еще и жилье, больше подходящее под программу реновации, то есть, снос с последующим возведением нового жилья. Но кто тут будет выслушивать мои жалобы?

Телефон по-прежнему показывал, что вне зоны доступа, и, скорее всего, сети тут вообще нет, сотовые вышки далеко, и надеяться, что появится хоть одна палочка не стоит. Придется стать первобытной женщиной и выживать тут в этой пещере. И первым делом затопить печь, потому как я околела до невозможности. И это август! На что я надеялась, покупая тонкий пуховичок, подходящий больше для московской зимы, не знаю. Надо было погуглить вообще, во что аборигены одеваются, наверняка, у них тут шубы толщиной сантиметров пять и валенки двойные какие-нибудь! И трусы с начесом и подогревом!

Так, как вообще топят печь? Чисто теоретически я предполагала, конечно. Кладут дрова и поджигают. С первым недостатка не было, сарай или как там это место называлось, полон заготовками. Ну и зажигалка имелась. Должна справиться, что я, совсем тупая?

Притащив несколько поленьев, я вынуждена была констатировать, что любимая кофта из ангоры испорчена безвозвратно – капельки смолы с дров перекочевали на нежную шерсть, и вывести их явно не представляется возможным.

Злясь и тихонько бубня себе под нос все, что я думаю обо всех участниках сделки, в том числе о себе, и матом, стала засовывать поленья в печь. Влезло шесть штук. Руки были в саже, лицо, вероятно, тоже, но это все пустяки по сравнению с тем, что скоро станет тепло, и даже можно будет вскипятить воду в чайнике и выпить чаю!

Радуя себя мыслью о дымящейся кружке с горячим напитком, я сунула горящую зажигалку в печь. Отчего эти дурацкие дрова не хотят гореть? Я видела как-то в фильме, что они очень бодро в печи трещат ярким пламенем, а не дымят непонятно почему.

Может, сунуть туда бумагу? Она загорится, и от нее дрова? Это ж дерево, а дерево – горючий материал.

Пришлось откладывать мысль о завтраке и искать хоть что-то бумажное. Нашлась старая газета под клеенкой на столе, кусочек небольшой, но мне достаточно. Скомкав ее, я сунула этот комок между поленьев, подожгла и с удовольствием поднесла озябшие ладони поближе, глядя, как пламя лижет кусок бумаги, отчего та скукоживается, строчки деформируются и превращаются в пепел. И на этом все закончилось. Как??? Грязно выругавшись, я вскочила на ноги и огляделась. Ничего, что можно было поджечь, в поле видимости не оказалось. Как растопить эту чертову печь?

Внезапно взгляд мой упал на лампу, выданную вчера «заботливым» подопечным. Хм… Если фитиль горит от того, что там в емкости спирт или керосин, то можно полить дрова этой жидкостью, а затем поджечь. А когда явится хозяин дома, я потребую у него, чтобы он сам топил чертову печку, иначе через месяц доложу об издевательствах!

В тот момент мысль, что всем просто наплевать на мои жалобы, как-то даже не мелькнула в голове, имелись более насущные проблемы, и все размышления были связаны именно с ними.

Кое-как сообразив, как разобрать лампу, я добралась до дурно и резко пахнущей жидкости в емкости, донесла ее до печи и вылила добрую часть на поленья, постаравшись, чтобы значительная часть их оказалась смочена. Теперь сто процентов это все должно гореть!

Поднося зажигалку к поленьям, я никак не была готова к тому, что случится дальше. Хлопок, вспышка, и вот я сижу на заднице перед печкой с опаленными ресницами, бровями и волосами, а на меня валит клубами дым, сквозь который я вижу, что мне-таки удалось достичь своего – огонь горит! Только вот почему-то дым не уходит, и что делать -непонятно!

Замахав руками, я прикрыла дверцу, надеясь, что сейчас все само образуется, и подскочила, однако, сквозь заслонку стали валить еще большие клубы, глаза заслезились, в горле запершило, я закашлялась и кинулась на улицу, где пыталась отдышаться, согнувшись и упираясь руками в колени.

И в этот самый эпический момент явился хозяин большого дома. Шел он откуда-то со стороны леса, пожевывая травинку и явно не ожидая увидеть меня в таком виде, как я предстала перед его глазищами, а затем заметил дым, заполняющий весь дверной проем маленькой избушки, что мгновенно согнало спесивое выражение с лица парня и заставило его кинуться ко мне.

– Пожар? – крикнул он, встряхивая меня за плечи.

Голова моя мотнулась туда-сюда, словно у тряпичной куклы, я всхлипнула совершенно по-идиотски и икнула.

– Печь! – успела выговорить и икнула еще раз.

– Тьфу, дура! – выругался мужчина и, оттолкнув меня, бросился в дом.

Когда он показался снаружи, я уже успела вымыть лицо все в той же бочке, из которой вчера пила воду, и сейчас стояла, переплетая взлохмаченные волосы. Эх, вся моя ухоженная грива таким образом превратится скоро в колтун! И окрашивание в облезлость. Вот я буду красотка, похоже!

– Ты откуда такая взялась-то на мою голову? – грозно спросил меня подопечный, сдвигая брови и с явно недобрыми намерениями приближаясь ко мне.

## 6

Вздернув нос, я хмыкнула. Отвечать на вопросы, заданные подобным тоном, желания не было. Пусть сначала научится разговаривать с людьми, а потом уже спрашивает. Хотя, конечно, тут я была не совсем права – это ж не он ко мне в жилье вломился без спросу и требует внимания, а я к нему. Но все равно, даже такое не дает права на хамство. Тем более, что я не вламывалась, а подписала контракт. Тупее ситуации не придумать, конечно.

Внутри меня зрела уверенность, что бедного парня просто хотят вывести из себя, подсовывая ему каких-то компаньонов, в которых тот явно не нуждается. Я много работала с людьми и могу точно сказать, что именно этот человек счастлив от своего пребывания в одиночестве в лесу и явно не тяготится этим, в отличие от меня. Это мне здесь холодно, неуютно, не хватает прогулок по улицам, посиделок с Викой в кафе, разговоров по душам, городской суеты, работы с рекламой, которой я горела и занималась с удовольствием, а ему такая жизнь по душе.

– Я тебе сейчас печь растоплю, покажу, где воду брать, – обернулся мужчина, – а потом сходи уже в баню, умойся, от тебя пахнет несвежим бельем и вообще, ты в зеркало себя видела?

Открыв и закрыв рот, я оторопело захлопала глазами, не зная, что сказать в ответ на такое. Несвежим бельем, значит??? Конечно, блин, я в этих трусах сутки хожу, но не думала, что они уже ВОНЯЮТ!!! Боже, какой стыд!

Ощущая, как щеки мои краснеют, сжала кулаки, глядя в спину парню, что шагнул в мой временный домик. Ни один приличный человек не позволит себе сделать такое замечание! Как мне теперь ему в глаза смотреть?

– Как зовут тебя, напомни? – обернулся он на пороге.

– Таня, – буркаю недовольно и смущенно, потому что он увидел, как я принюхиваюсь к своим подмышкам.

– А я Кирилл, – отвечает с усмешкой и скрывается в избушке.

Вот и познакомились.

Стоять истуканом я не хотела, но и представить, чем заняться, пока в моем новом жилище растапливают печь, тоже не могла. Чемодан с вещами внутри, и рыскать в нем в поисках чистых трусов точно не время. Подожду, пока Кирилл выйдет, а потом уже спрошу про баню и все прочее. Интересно, мыться надо в холодной, или ее он тоже затопит?

– Ну все! – показался мой временный сосед в дверях. – Ты заслонку не открыла в трубе, вот дым и попер внутрь.

Пожав плечами, я закусываю губу.

– Откуда ж мне было знать? – буркаю смущенно. – Я в деревне не жила, печи не топила, а гугл тут не работает.

– Дитя цивилизации, – качает головой мужчина. – Пойдем, покажу тебе, где тут помыться можно. Вчера я упустил из виду, что тебе все объяснять надо.

Я послушно направилась за Кириллом, глядя, как под тонкой хлопковой футболкой бугрятся мышцы на его спине. Ну и бугай! Явно около двух, если не выше, метров ростом, он и по ширине походил на шкаф. Ручищи большие, я такие видела только у качков в спортзале, но тут ни одного тренажера не имелось, так что, видимо, это природное у него. Широкая спина переходила в крепкую задницу, которая находилась на уровне моей талии примерно. Мда… Никогда я не комплексовала по поводу своего роста – ста пятидесяти пяти сантиметров, но тут чувствовала себя буквально карликом. Лилипут в стране Гулливера.

– Здесь вот баня, – обернулся он, указывая не невысокий бревенчатый домик. – Я в нее редко хожу, у меня душ в доме. Работает от солнечных батарей, одному вполне хватает. Солнце здесь круглогодично, пасмурных дней мало. Но тебе придется пользоваться ею, там тоже есть душ. Имей в виду, что вода тут сначала поступает в накопитель в бане, а потом уже оттуда можно и в душ и в саму парилку. Если захочешь попариться, скажи, я затоплю. Туалет ты знаешь где, извини, но в маленьком доме без удобств.

– Почему я не могу жить в большом? – уточнила на всякий случай.

– Потому что ты баба! – резко оборачивается он ко мне. – А бабы годны только для одного – ноги вовремя раздвигать и не отсвечивать. Поняла? Так вот, если ты не готова по моей команде трусы скидывать и в койку мою прыгать, то лучше бы тебе держаться подальше и не провоцировать. Я посмотрел, контракт твой на три месяца, если раньше разрывается, то неустойка. Так вот, мне похрен на неустойку, пусть выплачивают тебе или ты им, но в следующий же прилет вертолета ты садишься в него и пиздуешь в свою Москву.

Лицо скривилось, отчего шрамы побагровели, угол рта некрасиво, будто оскал, оттянулся вверх. Мда… Сейчас ведь есть возможность если не совсем убрать шрамы, то хотя бы сделать их менее заметными, почему ж он не пользуется?

– Я сюда прибыла с конкретной целью – составить тебе компанию! – рявкаю в ответ. – И раз уж нам месяц жить в этом богом забытом месте, то я могу хотя бы какие-то удобства иметь? О том, что мне придется гадить в дырку, никто не упомянул! А я девочка, между прочим! Женщина, вернее, и мне нельзя в холоде оголяться.

– Можешь ведро взять, – отвечает Кирилл, выпрямляясь и равнодушно пожимая плечами. – О том, что тебе должны быть предоставлены удобства – в контракте ни слова. И если ты хочешь хотя бы немного улучшить свою жизнь, тебе сейчас надо заткнуться и послушать меня. Иначе опять из бочки будешь дождевую воду хлебать.

Так он видел? Какой позор! Побагровев, я хочу что-то ответить резкое, но натыкаюсь на ироничный взгляд, словно говорящий – ну давай же, попробуй, и будешь весь месяц словно собака воду лакать. Сжимаю кулаки, резко выдыхаю набранный для перепалки воздух.

– Хорошо! – цежу сквозь зубы. – Давай установим мир.

– Умная девочка! – цокает он языком и улыбается.

Сейчас, пока лицо мужчины повернуто ко мне здоровой стороной, я замечаю, что он красив, будто только что сошел с обложки любовного романа. Именно такими рисуют художники вымышленных героев этих сказок для больших девочек. И я даже увлекалась ими одно время, пока училась в школе. Верила, что и мне однажды достанется такой вот принц, который умчит меня на белом коне в свой бесконечно прекрасный замок, окружит любовью и заботой. А получила в итоге Димасю и его распущенный половой орган, сношающий секретарш на рабочем месте.

Так, ладно, это все лирика. Заключим с хамлом договор, я думаю, смогу продержаться месяц, а потом еще и неустойку получу. Не работа – мечта. Лишь бы жопу не отморозить в сортире. Буду делать свои дела быстро, тем более что смартфон сдох окончательно, и заняться там кроме как тем, зачем, собственно, он создан, нечем – ни ленту новостей не пролистать, ни в чате с коллегами позубоскалить.

– В большой дом проведен водопровод, – комментирует Кирилл, подводя меня к крыльцу своего «замка». – Вернее, скважина в самом доме, насос от солнечных батарей. На случай экстренной нехватки воды есть колодец, но за те годы, что я тут живу, пользовался им только в самом начале. Так что при разумной экономии можно прожить на энергии, что дает нам природа.

– А связь с миром? – решаюсь я задать вопрос. – Ну, телефон, например?

– А ты думаешь, я сюда ушел, чтобы желать связываться с миром? Глупая девочка, – снова цокнул языком Кирилл, качнув головой.

Он уперся ягодицами в перила крыльца и сложил руки на груди, отчего мышцы еще больше взбугрились. Глаза мужчины, как оказалось, янтарного цвета, скользнули по моей фигуре, облаченной в джинсы и два свитера, да еще и, по его словам, воняющей грязным бельем. Так что тут явно не мужской интерес, а просто любопытство.

– Итак, продолжим, – кивнул Кирилл, отделяясь от крыльца и распахивая дверь, которую я вчера не заметила, входя в дом. – Здесь типа подсобного помещения, если тебе надо будет набрать воды, то вот кран. Конечно, далеко от того, к чему ты привыкла, но я тебя сюда не звал, компаньонка, – последнее слово произносит с явной иронией и кривит губы в подобии улыбки.

– Хорошо, – киваю. – Разберусь. Не тупая.

– Посмотрим, – снова иронично выгибает бровь хозяин дома.

Вот же хам!

## 7

Худо-бедно быт я свой наладила. Правда, пришлось вытаскивать и матрас на улицу, так как тот не просто пах, а буквально вонял пылью и сыростью. Кое-как, пыхтя и отдуваясь, обливаясь потом и кряхтя, я приволокла его, едва после дождя просохли козлы для пилки дров, разложила, вооружилась палкой, подобранной у сарая, и принялась выбивать пыль. Я знала, так делали раньше, когда у людей не имелось нормальных матрасов, пылесосов и сплитов с системой осушения, и пришла к выводу, что в моем случае это единственный вариант спать в приемлемых условиях.

Кирилл посмотрел на это бесчинство, появившись из-за угла дома, хмыкнул, но никак не прокомментировал. Вместо этого он пошел к турнику, который я заметила только сейчас, и принялся подтягиваться, сначала двумя руками, потом правой, потом левой, да так, что я аж замерла, распахнув рот и держа палку на весу. Вот это мощь!

Опомнившись, сердито отвернулась, шандарахнув по несчастному матрасу с такой силой, что он едва не треснул по шву, но перед глазами так и стояли литые мышцы, напрягающиеся и перекатывающиеся под загорелой кожей. До чего ж хорош, засранец!

Может, у меня овуляция просто, поэтому я так реагирую? Или типа стокгольмского синдрома?

Просчитала свой цикл, поняла, что до овуляции минимум несколько дней, так что это просто охмурительная сила подопечного действует, а не мои гормоны. Но я буду стойко сопротивляться. Лесные романы не в моих планах.

Оставив матрас загорать на солнышке, я направилась обратно в домик. Не переношу грязь! Вчера с трудом уснула, представляя, как ко мне со всех углов ползут пауки и жуки всякие, а сегодня, едва продрав глаза – ведь спать пришлось ложиться в девять вечера, так как немыслимо просто пялиться на едва теплившийся фитилек керосиновой лампы, а встала я, соответственно, в пять утра, я принялась за работу. Всю жизнь, кстати, считала, что я сова, а тут, выходит, нет никаких сов и жаворонков, любой человек проспит столько, сколько нужно, и проснется бодрым и отдохнувшим. Ну да, в пять утра, но отдохнувшим же!

Напившись ломящей зубы воды из скважины, я набрала воды в ведро и пошла мыть окна, затем переключилась на стены, смахнув с некрашеных бревен пыль и грязь, затем пол, выскоблив его добела практически. Сил это все отняло немало, зато душа была спокойна – никакие диверсанты в виде непрошенных насекомых в моем жилище не водятся.

– Смотрю, ты не на шутку разошлась, – криво усмехнулся, подходя ко мне, Кирилл, когда я, смахивая со лба вылезшие из пучка волосы, протирала ставни снаружи.

Вздрогнув от неожиданности, обернулась на него, приставив козырьком руку к лицу, чтоб защитить от палящего солнца глаза. Вот же погода, а! Вчера лютый холод и дождь, сегодня с утра хотелось уже ходить в трусах или даже без от жары. Мерзкоконтинентальный климат, чтоб его!

Пришлось переодеваться в купальник и шорты. Слава богу, я их взяла с собой! Вот как знала, что пригодятся. Конечно, можно было и шорты не надевать, трусы вполне прилично выглядят, но я ж работала в поте лица и не могла знать, как при этом смотрится моя задница, потому решила не рисковать. Пусть все будет прилично, а потом тогда позагораю позади домика, когда все переделаю.

Вымыв до блеска всю избушку, отчистив чайник, который буду кипятить на печке, перебрала посуду, а затем упала на свежезастеленную кровать, вдыхая аромат трав, исходящий от постельного белья, выданного мне Кириллом. Не такой уж он и гад, как выясняется. Но хам все равно. Так и зыркал ходил, пока я работала, чуть дыру мне не просверлил на теле! Конечно, поживи в глуши без женщин, еще не так пялиться будешь.

Он мне показал, как растапливать печь, качая головой при виде неумелых попыток, но в конце концов у меня получилось, и я едва в ладоши не захлопала, ликуя внутренне от того, что справилась с заданием.

– Козу научить доить? – сверкая белозубой улыбкой, показался мужчина на пороге моего дома. – Молоко полезное, парное.

Фу! Я в детстве ненавидела этот противный вкус молочный, а уж козье так вдвойне противное, с гадким привкусом.

– Нет, спасибо! – помотала головой, отвлекаясь от книги Достоевского, взятой из личной библиотеки моей бабушки.

В школе я как-то не удосужилась прочесть «Преступление и наказание», осилила лишь в кратком изложении, а сейчас вот взяла в самолет с собой, и продолжала изучать, жадно глотая целые абзацы, написанные витиеватым слогом. Все-таки, какой же мастер этот Федор Михайлович!

– Зря отказываешься, – оглядываясь и с явным удовольствием принюхиваясь к томящейся под крышкой кастрюльки гречневой каши с тушенкой, мотнул головой Кирилл. – Ты вон тощая какая, ухватить не за что!

– Ну, не всем же быть такими, как ты! – парировала, поднимаясь и одергивая футболку, оголяющую полоску кожи на животе.

Отчего-то взгляд Кирилла казался жарким, будто осязаемым, и я словно физически ощущала, как он ощупывает меня с ног до головы. Грудь напряглась, пришлось даже сделать вид, что мне прохладно, скрестив руки в попытке прикрыть торчавшие сквозь тонкий хлопок соски. Что за черт?

– Ну зря ты, конечно, – пожал плечами мужчина, разворачиваясь. – Я тебя хотел пригласить на чай, малины набрал в лесу.

– Тут малина растет? – распахнув глаза, делаю шаг вперед.

Моя любимая ягода! Представив, как кладу в рот аппетитное лакомство, даже сглатываю слюну, чем вызываю смех у Кирилла.

– Ага, растет, – говорит он в ответ и выходит. – Медвежья делянка неподалеку, пока косолапый спит, я собираю.

– Медведи тут тоже есть? – севшим голосом интересуюсь и уже по-настоящему ежусь от продравшего спину холодка.

– Конечно, – жмет плечами Кирилл. – И медведи и волки и лисы и другие обитатели. Ты ж видишь, где я живу. Тут тайга, а не мегаполис. Тут зверья полно, иногда лоси выходят, красивые такие, рогатые.

– А ты не боишься?… Ну, что могут загрызть тебя с козой? – голос мой дрогнул.

Сразу это место перестало казаться сказочным. А ведь я тут собиралась по лесу прогуляться, грибов пособирать, насушить. Ужас! Ведь даже мысли не мелькнуло, что помимо нас могут быть жители дикие, и сожрать меня так, что от купальника одни вязочки останутся. Хочу домой!

– Да меня не загрызут, – подогревает мои страхи парень, – а вот тебя запросто. Ты ж свежачок, молоденькая, аппетитная.

– Хватит! – обрываю его, а у самой едва сердце в пятки не уходит.

Врет он или нет, что медведи близко? Я ж теперь буду спать бояться!

## 8

В шатком перемирии мы прожили три дня. Я себя ощущала попаданцем на необитаемый остров и готова была уже выцарапывать крестики, отмечая каждый прожитый день. Книгу давно прочла, перечитывать никакого желания не было, и я буквально мучилась от безделья, то нарезая круги вокруг дома, то перемывая в сотый раз пол и стены. Ухоженные ногти на руках превратились в култышки, хорошо, что я брала с собой маникюрный набор и смогла привести их в порядок, а вот гель-лак на ногах должен продержаться до конца месяца. Хоть одна радость в жизни.

Как вообще раньше жили люди? Ни тебе в гости пойти, ни телевизор не посмотреть, ни других каких развлечений. Я уже готова была даже подружиться с подопечным, лишь бы не было этого информационного голода!

– Кирилл! – обратилась к нему однажды утром, когда парень снова подтягивался на турнике, демонстрируя силу.

– Да? – спрыгнул он и обернулся.

Футболка на груди у него промокла от пота, коротко стриженные темно-русые волосы стояли дыбом, глаза сверкнули, когда он приблизился, обдавая меняя флером своих феромонов.

– Как ты тут от скуки не умер еще? – кинула я взгляд исподлобья. – Ты ж не первый год тут живешь, как я поняла.

– Три уже, – пожал он плечами. – Поначалу раны зализывал, потом втянулся. Читаю книги, много гуляю по лесу. Не хочу больше в цивилизацию, к сожалению, ничего хорошего мне это не принесло.

– А как ты травму получил? – спросила и прикусила язык, так как на меня зыркнули таким взглядом, что я почти отшатнулась.

– Бандитская пуля, – нехотя отшутился он. – Не твое дело, Таня! Твое дело – развлекать меня, а пока ты плохо справляешься. Избу чуть не спалила, лезешь куда не просят, ходишь тут в трусах, – кивнул он на мои шорты. – Хотя последнее мне даже нравится. Я в принципе не против, чтоб ты и без них ходила! – скалится, скотина, во все свои зубищи!

– Еще что пожелаете? – буркаю хмуро. – Может, танец живота исполнить?

– Худая ты, Танька, какой танец живота? – хмыкает Кирилл. – Отожрешься на деревенской еде, тогда посмотрим. А то сейчас это танец костей получится. Ты себя в зеркале-то видела? Баба должна быть справная, такая, чтоб было за что ухватить. А у тебя со всех сторон углы и впадины.

Хам! Он что, подумал, я ему предлагаю, что ли? Вот свинья!

Я даже не нашлась, что ответить на такой «комплимент». Столько лет в спортзал ходила, чтоб мышцы нарастить, ела как конь, всякие белки и углеводы, а ничего не выходило. Вернее, пока тренировалась по семь раз в неделю, тогда начинала округляться, а как только забрасывала, снова в сушеную воблу превращалась. Ну не быть мне пышной девой. С другой стороны, на что мне жирные бока?

Бабушка говорила, что когда рожу, тогда и потолстею, но с родами заминка вышла, а сейчас и вовсе не от кого беременеть. Да и не всякий мужик вот так сходу согласится на ЭКО идти, если с ним самим все в порядке. Миллионы здоровых женщин каждый день рожают детей, одна я вот… Ущербная! Это слово словно заноза засело после того, как его в мой адрес сказал Дима. Он тогда много чего еще мне вылепил, стреляя словами словно пулями прямо в и без того разбитое сердце. Что устал терпеть мои вечные стенания по поводу бесплодия, что у меня то одно, то другое, чтоб отказать ему в сексе, что я вечно недовольна им, и вечно высказываю претензии… И другие обидные слова. Я даже не нашлась, что ответить, тем более, что всему этому словесному беспределу была свидетельницей беременная Леночка с пятым размером против моего второго и без малыша.

Молча собрав вещи под бдительным оком мужа, я уволокла чемодан вниз, вызвала такси трясущимися руками и уехала в гостиницу, где впервые в жизни напилась до свинского состояния в одно лицо. Если б не Вика, примчавшаяся после моих пьяных завываний в трубке, я б тогда могла и глупость совершить, когда стояла на балконе тринадцатого этажа и смотрела вниз на несущиеся машины. Просто раскинуть руки и полететь.

Сейчас мне, конечно, было стыдно за те пьяные мысли. Из-за козла, коим оказался бывший муж, я не готова была лишаться жизни. Я еще докажу ему, что могу быть счастливой. Ну или себе докажу, ему-то уже явно похрен. Родит ему Леночка долгожданного наследника, а Танечка уже не родит. Вернее, все равно родит, но не ему. Мы ж подписали согласие на утилизацию эмбрионов, ради чего пришлось встречаться в клинике репродукции. Было жаль спускать в унитаз с таким трудом добытых крошек, но и хранить их, не собираясь рожать, тоже желания не имелось. Поэтому я решительно поставила свою подпись и вышла, а бывший еще сюсюкался с менеджером, я слышала, они обсуждали программу ведения беременности. Ну и демон с ними, я была свободна и от Димаси и от его фирмы и вообще от всего. Живу вот теперь в лесу как медведица, скоро шерстью обрасту и начну на людей кидаться. Главное – сдержать себя и не броситься на Кирилла. Чертовы феромоны!

На всякий случай я отошла подальше от него, а затем и вовсе направилась в дом, но потом обернулась. Так, стоп! Он говорил, что читает книги! Значит, они у него есть, и значит, я смогу воспользоваться библиотекой. Если не возможно себя больше ничем развлечь, то буду заниматься просвещением. Нести свет во тьму, так сказать. В школе я очень любила читать, была записана во все окрестные библиотеки и буквально проглатывала книги толщиной в три сантиметра за пару дней. Это потом уже стало не хватать времени, я читала все меньше, а в последние годы и вовсе не помню, когда с удовольствием сидела с книгой.

Решительно развернувшись, шагаю к Кириллу, который уже успел занести ногу над крыльцом.

– Подожди! – ускорившись, хватаю его за руку в районе локтя и тут же отдергиваю пальцы, будто обжегшись.

Обернувшись, мужчина смотрит на меня сверху вниз. И без того высокий, сейчас на одну ступеньку выше он смотрится гигантским.

– Да, моя сладкая? – кривит губы в улыбке.

– Можешь дать что-нибудь почитать? – мышцы шеи от неудобного положения успели затечь. Вот как живут невысокие девушки с такими вот дядястепами?

– Могу, – медленно отвечает он и смеривает меня взглядом. – Но за небольшую услугу.

Услугу? На что это он намекает?

Мгновенно ощетинившись, я отступаю назад и вскидываю подбородок. Если сейчас последует непристойное предложение, то… то я не знаю, что я с ним сделаю!

– Поиграешь со мной в шахматы? – наконец, произносит Кирилл, а я непонимающе щурюсь.

Я-то думала, он мне в ленивой манере своей предложит трусы снять и в койку, а он… Шахматы! Надо же! Удивил!

– Мне тут привезли как-то, я даже пробовал сам с собой играть, да только херня все это, – сетует парень и подмигивает. – Все время приходится жульничать, а сам себя хер обжулишь!

– Я не умею в шахматы играть, – отозвалась хмуро, вспоминая сейчас, что запись в школу шахмат – единственное, с чем я обратилась к матери в свое время.

Цена была достаточно высока, бабуля с пенсии оплатить не могла, а я так завидовала своим одноклассникам, которые после уроков ходили на доп.занятия. Конечно, будь моя воля, я б лучше на фигурное катание пошла или на художественную гимнастику, но там вообще все стоило немеряно, поэтому выбор пал на кружок, где корпели светлые головы над ходами фигурок. Получив от родительницы категорический отказ со словами, что моему братцу в новой семье требовалось приобрести подарок на Новый год, а на меня денег не оставалось, я зареклась еще раз обращаться с просьбами. Да, пришлось гордо всем сказать, что я мечтаю выучиться на золотую медаль, так что некогда мне по всяким там кружкам шастать. И тянула учебу как могла, чтобы не противоречить своим же словам.

Сейчас детская обида всколыхнулась во мне, я сжала губы, сглотнула комок в горле, затем вспыхнула под проницательным взглядом Кирилла.

– Я научу тебя, – сказал он. – Ну чего ты ломаешься, будто я тебя на уроки Камасутры приглашаю?