# Сгорая дотла

Эмма Скотт

АЛЕКС

Меня не случайно называли Леди Акулой: я привыкла выигрывать дела, за которые бралась. Моя жизнь была расписана по минутам. Вот только я не была готова стать заложницей в банке Лос-Анджелеса. В этом ужасном, пахнущем кровью хаосе я познакомилась с Кори. Моя интуиция сразу подсказала: этот парень с золотым сердцем никогда не бросает слова на ветер. В его темных глазах светилась нежность. Казалось, что я знаю Кори тысячу лет. Сейчас мы должны держаться вместе, чтобы выжить. Вот только влюбляться нам никак нельзя.

КОРИ

Моя жизнь была похожа на рутину. Обязанности перед близкими, мечты о крепкой и надежной семье.

Алекс Гарднер. Что общего у меня могло быть с этой прекрасной незнакомкой из другого мира? В те три дня, что нам суждено было провести вместе, мы делились с Алекс самым сокровенным. Я узнал, что отец гордился ее успехами. И какой бы сильной она ни казалась, я испытывал страстное желание защитить Алекс. Но единственное, что я могу сделать, – это отпустить ее.

У них есть лишь три дня, чтобы найти друг в друге утешение и опору, раскрыть свои самые сокровенные страхи и секреты. Но разве можно забыть человека навсегда, если уже успел пустить его в глубину своего сердца?

Emma Scott

Unbreakable

Copyright © 2015 by Emma Scott


© Магомедова М., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *


## Благодарности

Большое спасибо Уильяму Хэйрстону и Энн Маклахлан за их предложения и советы; Анджеле и Грегу Аквистейпейс за помощь во всех тонкостях генерального подряда; Томасу Рипли из «Ripley & Associates» за консультации по многим юридическим вопросам, содержащимся в данном произведении; и огромное спасибо Сюзанне Карлсон за ее неоценимый редакторский вклад (любые оставшиеся в тексте ошибки – мои). И наконец, я от всего сердца благодарю моих первых читателей за уделенное время и честность.

## Предлагаем послушать:

Hozier «Take Me To The Church».

## Посвящается

Джанин, моей лучшей подруге.

И Робину; для нас с Кори ты чемпион.

С любовью

> «Лос-Анджелес… это место тайн: тайных домов, тайной жизни, тайных удовольствий. Тут никто не оглядывается по сторонам, чтобы убедиться в правильности того, что делает —

> «Лос-анджелесская история»[1].

## Глава 1. Алекс

Поцелуй, крепкий и настойчивый, обещание чего-то большего. Обещание всего на свете. Он отстраняется, и его холодные голубые глаза пылают жаркой страстью. Мое сердце парит. У меня так давно этого не было…

Я притягиваю его ближе, прижимаюсь к нему, давая понять, что я принадлежу ему и он может делать со мной все, что ему заблагорассудится. Он снова целует меня, властно, требовательно. Его руки ласкают меня, его тело, нависшее надо мной, уже готово. Я чувствую его потребность, отражающую мою собственную. На этот раз не будет ни паузы, ни колебаний.

На этот раз будет пожар…

Звонит телефон, громко и настойчиво.

– Нет… – шепчу я.

Он отстраняется, забирая все свое тепло и оставляя меня в холоде и дрожи, изнывающую от желания.

– Прости, но я должен ответить…


Я резко выпрямилась, словно кто-то облил меня ледяной водой. Моя рука потянулась к будильнику, вторгшемуся в мои сны, и я снова откинулась на подушку, мое сердце бешено колотилось, дыхание участилось. Сон как рукой сняло, от ноющего желания между ног и следа не осталось. Зная, что это бессмысленно, я все же повернулась и потянулась к нему.

На кровати со стороны Дрю было пусто. Холодно. Как будто он и вовсе там не спал, хотя я знала, что это не так. Он поднялся из офиса на первом этаже около двух часов ночи, проскользнув в кровать так тихо, как только мог, чтобы не разбудить меня. Но я не спала.

Мое заключительное слово на последнем судебном заседании вертелось у меня в голове, я пыталась выстроить слова в идеальном порядке, чтобы они, словно меч, пронзили бы сердце защиты, закрыв это дело раз и навсегда.

Услышав шорох простыни, на мгновение я захотела потянуться к Дрю, утонуть в его объятиях, раствориться в нем, чтобы вдвоем сладко и спокойно уснуть на те пару часов, что оставались на отдых. Но он повернулся ко мне спиной и почти сразу уснул. А мне приснился сон – такой же неудовлетворительный, как и реальность.

Затем я прислушалась к шуму душа, но было тихо. В воздухе повисла легкая тревога с ароматом мыла и одеколона Дрю. Я взглянула на часы. Две минуты шестого.

«Он встал раньше обычного».

Я вспомнила, что утром у него важная встреча и он не хотел застрять в пробках Лос-Анджелеса.

А мне предстоит заключительная речь по самому важному делу в моей карьере. Зачем я только потратила мысли и время на глупый сон?

Я сбросила одеяло, свесила ноги с кровати кинг-сайз[2] и мысленно попыталась распланировать день. Расписание, расследование, показания, обед с Бандой. Но заключительная речь прежде всего.

Я сделала глубокий медитативный вдох, которому меня учили на бесчисленных занятиях йогой, и медленно выдохнула. Манро против Хатчинсон. Оставалось всего три часа до моего триумфального выступления, после которого я гарантированно стану партнером в юридической компании «Лоусон и Дуни».

Последние отголоски сна исчезли, как и не было.


Я быстро приняла душ и вышла в ванную комнату, погруженную в пар, где теперь пахло моим парфюмированным гелем для душа и французским лосьоном, который Дрю купил мне во время деловой поездки в Париж год назад. Когда пар в комнате рассеялся, я подошла к своему гардеробу напротив гардероба Дрю и нашла темно-серый костюм от Армани, который выбрала накануне вечером: юбка-карандаш и аккуратный пиджак поверх розовато-лиловой блузки. Рядом, на ковре, стояли туфли-лодочки от Феррагамо из твида и кожи с Т-образным ремешком, которые я подобрала к костюму.

Я быстро оделась, нанесла макияж и собрала огненно-рыжие волосы в пучок. Серьги с разноцветными драгоценными камнями, также выбранные накануне вечером, придали яркости моему элегантно простому костюму и подчеркнули голубизну моих глаз. Капелька «Шанель № 5» за каждым ушком, и я готова.

Внизу, на кухне – в сверкающем пространстве из белого кварца и нержавеющей стали – витали ароматы кофе, яиц и одеколона Дрю. Записка, наспех нацарапанная и оставленная рядом с кофеваркой, вызвала у меня улыбку.

> «Ты будешь вне конкуренции. Ни пуха ни пера!

> Твой жених».

Мой жених. Я осмотрела бриллиантовое кольцо изумрудной огранки в три карата на левой руке. Я еще не привыкла к его весу, так как Дрю надел его мне на палец две недели назад. И до сих пор оно привлекает внимание на работе. Один судья во время предварительного слушания дела заметил сверкающий камень аж с судейского места.

Я решила никогда, никогда не надевать его перед присяжными – но, конечно, не сегодня. Видит Бог, дела выигрывались или проигрывались и за меньшую стоимость, и будь я проклята, если проиграю дело Манро против Хатчинсон из-за кольца.

Мое внимание привлекло движение за окнами, и я заметила на дороге согнувшуюся фигуру Дрю, ростом почти метр девяносто в темно-синем костюме в серебристом «Порше 911 Каррера». Я не видела наушника в его ухе, но видела, что он разговаривал с кем-то, его красивые черты лица были напряжены, придавая ему деловитости.

Я улыбнулась нежно, но сдержанно, принимая деловой вид. Отхлебнула кофе, съела три кусочка грейпфрута, затем взяла свой портфель и сумку от Фенди, которые лежали у входной двери, где я оставила их прошлой ночью. Я взглянула на часы. Шесть тридцать три. Черт. Отстаю от графика на три минуты.


Я шла по коридорам Верховного суда в центре города, стук моих каблуков эхом разносился по всему коридору. Я остановилась у двери двенадцатого отдела, где проходило слушание по делу Манро против Хатчинсон последние две недели, сделала резкий вдох и медленный выдох. Чувство волнения или предвкушения – но не тревоги – охватило меня, и легкая улыбка появилась на моих губах.

«У меня все получится».

Я открыла дверь и вошла.

Места уже были заняты, и, проходя между рядами, я слышала то тут, то там голоса, шепчущие «Леди Акула», «одаренная». Присутствовали даже представители прессы. Я смотрела прямо перед собой, но боковым зрением заметила как минимум трех журналистов. Их камеры щелкали, когда я проходила мимо.


Дон Найт, ведущий адвокат в деле, уже был там и сидел рядом со своими подзащитными, братьями Хатчинсон: двумя мужчинами средних лет, которые ерзали на своих местах и разговаривали друг с другом приглушенными голосами. Увидев меня, они оба замерли с одинаковым выражением панического страха на лицах.

Дон был темноволосым мужчиной, в очках, с добрым лицом и острым чувством юмора. Если бы мы так часто не оказывались по разные стороны в суде, я была бы не против дружбы, но после того, как я выиграла у него три дела, я была почти уверена, что он ненавидит меня. Он незаметно подошел ко мне, когда я открывала портфель, и мы пожали друг другу руки.

– Бодро выглядите, мисс Гарденер, – пробормотал он, улыбнувшись журналистам. – Бодро, как акула, почуявшая кровь.

Я улыбнулась в ответ. Фотоаппараты щелкали.

– Я на самом деле чувствую запах крови. Так любезно с вашей стороны, что вы кидаете мне наживку в этом деле.

– Будь на вашем месте любой другой адвокат, дело было бы в шляпе, – ощетинился он.

– Вы обвиняете меня в том, что я выполняю свою работу лучше, чем вы? – парировала я. – Если бы ваши аргументы были вескими, вы были бы более доказательны. Либо вы смогли бы все уладить.

– Смог бы, – согласился он, – вот только это означало бы признание совершения проступка, которого не было.

– Не было? – я изогнула бровь.

– Мы с вами оба знаем, что ваш клиент также виновен, – он раздраженно поерзал.

– Это уже решать присяжным, а не мне.

Я не могла не обратить внимания на его стол, заваленный бумагами, показаниями в папках, приложениями к материалам дела, пронумерованными и расположенными в виде таблицы, блокнотами, почерневшими от чернил.

Я вытащила из портфеля один-единственный желтый блокнот и ручку. Больше ничего.

– Могу ли я еще что-нибудь для вас сделать, мистер Найт?

– Нет, я просто подошел поздравить, – с горечью сказал он. – Сегодня вы выиграете дело. Сделаете своего богатого клиента еще богаче, уничтожив при этом малый бизнес. Еще одно убийство Леди Акулы. Я просто надеюсь, что вы готовы к этому.

– Я более, чем готова, – кивнула я подбородком прессе. – Улыбнись, Дон. Никому не нравятся жалкие неудачники.

Глаза Дона расширились, и он разочарованно покачал головой. Он вернулся к своему грязному столу и двум нервным клиентам, а ко мне подошел Реджинальд Манро.

Я стряхнула с себя слова Найта, которые задели меня больше, чем я могла себе представить, и заставила себя улыбнуться клиенту. Реджинальд потянулся, чтобы поцеловать меня в щеку, но я ограничилась рукопожатием. На каблуках мой рост был почти метр семьдесят пять, и я возвышалась над маленьким волосатым мужчиной, который всегда напоминал мне опоссума в дорогом итальянском костюме.

– Мой ангелочек готов?

– Всегда готов, – сказала я, чувствуя, что сторона защиты наблюдает за мной.

– Отлично!

Реджинальд хлопнул в ладоши своими волосатыми руками, потирая их в явном предвкушении. Сапфировое кольцо на мизинце сверкнуло в свете, льющемся из окон. Я хотела попросить его снять кольцо до того, как присяжные приступят к делу, но передумала. Слова Дона Найта подали мне идею, придали вдохновения, и я поспешно набросала несколько заметок в своем блокноте. В моем деле всегда был один крошечный недостаток, который мог сбить меня с толку, но теперь, благодаря моему оппоненту, я от него избавилась. Теперь не было ни малейшего шанса проиграть это дело.

Ни единого.


Я непринужденно прошлась перед скамьей присяжных, уверенно жестикулируя и стараясь вступить в зрительный контакт так, чтобы не казаться ни слишком агрессивной, ни слишком нервной.

– В заключение мистер Найт попытался пустить дым в глаза, чтобы сбить вас с толку: дымовая завеса из цифр. В частности, количество долларов на банковском счете моего клиента. Защита работала так усердно, чтобы показать вам, насколько состоятелен мистер Манро, и попытаться облегчить наказание за проступок своих клиентов. «Зачем награждать богатого человека еще большим богатством?» – спросите вы, и это как раз то, о чем они хотят, чтобы вы думали. Но я здесь, чтобы напомнить вам, что ваша работа состоит не в том, чтобы рассматривать Реджинальда Манро как набор чисел. Он – человек, пострадавший от ответчика и требующий соответствующего возмещения ущерба в глазах закона. Если бы он был сборщиком мусора, сопереживали ли бы вы ему в большей степени? А если бы он был безработным? Являются ли боль и страдания, причиненные ему компанией «Техника Хатчинсон», как-то менее значимыми просто потому, что он сидит за рулем «Роллс-Ройса»? Ответ – нет. Вы – глаза закона, а правосудие слепо ко всему: расе, вероисповеданию, религии… и размеру кармана жертвы. Боль есть боль. Страдание есть страдание. И мы не можем позволить бизнесу избежать наказания за то, что он повлек за собой и то и другое, независимо от нашего мнения о жертве. Мы должны подать пример, ведь в следующий раз в случае, если они проявят халатность в обеспечении безопасности своих клиентов, под удар может попасть тот же сборщик мусора или мать-одиночка, работающая на двух работах. Спасибо!

Мистер Найт выдвинул контраргумент, но я его почти не слушала. Судя по выражению лиц присяжных, они тоже на это не купились. Судья Фитцпатрик дал им инструкции для обсуждения, и суд был отложен до времени вынесения вердикта.

Я не смогла избежать победного объятия Реджинальда Манро и была рада, что присяжные уже разошлись и не видели этого. Он аж приподнял меня; по-видимому, его спина чудом восстановилась с прошлой пятницы, ведь эксперт заявил, что Манро может страдать от боли до конца жизни.

– Ты ангел правосудия! – воскликнул Манро.

– Я бы так не сказала, – возразила я, высвобождаясь из его объятий.

Пресса все еще была здесь, щелкала фотоаппаратами и снимала сцену на телефоны.

– Должен сказать тебе, – продолжал Реджинальд, – когда Джон Лоусон назначил тебя на мое дело, у меня были сомнения. Я слышал, что ты одаренная, но слышать и видеть – это разные вещи. И я увидел. Ты – настоящий герой, дорогая.

Снисходительно выделенное «дорогая» взбудоражило меня.

– Спасибо, мистер Манро. Очень мило с вашей стороны.

– Да ладно тебе. Позволь мне пригласить тебя на обед, где мы сможем обсудить услуги компании «Лоусон и Дуни» как отличный вариант для решения юридических вопросов всей семьи Манро.

Он произнес «семья», но с таким же успехом мог бы назвать ее «империей». Семья Манро была сродни Уолтонам, владельцам Уол-Март, но с процветающей сетью отелей и роскошных курортов вместо супермаркетов. Такое предложение для компании «Лоусон и Дуни» было равносильно выигрышу в лотерею.

Я заметила, что Дон Найт наблюдает за нами, и сохраняла нейтральное выражение лица.

– Я бы с удовольствием, мистер Манро, но у меня назначена встреча до обеда, которую я не могу пропустить. И кроме того, это еще не все. Присяжные должны вернуться…

– Как скромно, – фыркнул он. – Хорошо, сегодня я поужинаю один, но когда они огласят свое решение, я буду ждать на ужин тебя, Джона и даже этого твердолобого Дуни, и я не приму отказа.

– Я позвоню вам, когда огласят вердикт, – сказала я ему и облегченно вздохнула, когда он и его свита телохранителей-водителей покинули зал суда.

Дон Найт поравнялся со мной, когда я выходила из зала суда.

– Я идиот, не так ли? «Сделаете своего богатого клиента еще богаче». Я посадил это семя и наблюдал, как вы выращиваете из него богатый урожай.

– Вы путаете метафоры, – я слегка усмехнулась. – Получается, я теперь фермер? Я думала, что я акула, чующая кровь.

– Действовать так, будто вина моих клиентов была очевидным фактом, – очень тонкий ход.

– Я тоже так думаю.

Мы подошли к двери зала суда, и выражение лица Найта смягчилось.

– Я восхищаюсь вами, мисс Гарденер, действительно восхищаюсь. Но еще больше мне вас жаль. Боюсь, когда-нибудь вы поймете, почему.

## Глава 2. Алекс


Я нетерпеливо стучала пальцами по рулю, безмолвно приказывая светофору переключиться. Мое обручальное кольцо отражало послеполуденный солнечный свет на приборную панель. Я улыбнулась, чувствуя, как напряжение покидает меня, но лишь на мгновение. Слова Дона Найта вертелись в моей голове, словно летучие мыши в пещере, и я не могла избавиться от них.

Он разрушил мой триумф. Я только что раскрыла самое важное дело в своей карьере – пока что – и оправдала ожидания отца, одного из величайших судебных адвокатов в Лос-Анджелесе, пятый год как ушедшего в отставку. Теперь я вдруг почувствовала себя героиней сказки «Принцесса на горошине», лежащей высоко на куче самых дорогих матрасов и все еще испытывающей небольшой дискомфорт.

Время половина первого – на пятнадцать минут отстаю от графика. Я направилась на своем «Мини Купере» на бульвар Санта-Моника и с визгом въехала на парковку «Бельведера». Я мельком взглянула на свое отражение в зеркале заднего вида: рыжая прядь волос выбилась из прически.

«Найту было просто обидно, что он проиграл дело», – рассуждала я. Если бы у меня не было веских аргументов в глазах закона, мы бы вообще не пошли в суд. Должна ли была я сдерживаться? Стал бы Усэйн Болт пробегать дистанцию в забеге медленнее просто потому, что другие легкоатлеты не такие быстрые от природы? Это дело должно было сделать богаче и без того богатого человека, катапультировать компанию «Лоусон и Дуни» в стратосферу юридических фирм и сделать меня партнером. Но, как я уже сказала присяжным, все это внешняя оболочка. Виновен – значит виновен, и будь у Хатчинсонов более прочные стеллажи для тяжелых припасов, они бы вообще не свалились на Манро.

Тот факт, что он лазил по этим полкам и был немного пьян в десять утра, не имел значения.

Я уложила выбившуюся прядь волос в свой строгий пучок. Я не сделала ничего, что выходило бы за рамки закона. Мой отец гордился бы мной. С этой мыслью, придавшей мне сил, я изящно вышла из кабриолета и передала ключи парковщику.

Не успела я войти, как зазвонил телефон. Это был мой ассистент.

– Эбед, в чем дело?

– Я хотел передать чек эксперту по делу Фолгейт – Роббс, он принимает только банковские чеки, а на них указано твое имя, я не могу подписать их.

Я кивнула.

– Параноик и чокнутый ублюдок, он собирается уничтожить дело Роббса «профессиональным» решением суда. Я пойду в банк после того, как пообедаю с друзьями.

– Понял. Могу я еще что-нибудь для тебя сделать?

Эбед был моей третьей рукой, а иногда и вторым мозгом. Не знаю, что бы я делала без него, и искренне надеюсь, что никогда не узнаю.

– Ты можешь заказать обед в «Пикнике», – предложила я ему. – Возьми из кассы на мелкие расходы.

– Серьезно?

– Не стоит так удивляться, – рассмеялась я. – Ты много работаешь и заслуживаешь гораздо большего, чем бесплатный обед.

Я услышала, как Эбед ухмыльнулся.

– Скажи это сотрудникам бухгалтерии.

Войдя в ресторан, я кивнула метрдотелю и прошла мимо изысканного зала в оливковых и персиковых тонах, где звон столовых приборов и посуды придавал мягкости тихим разговорам. Утонченная изысканность «Бельведера» умиротворяла после шума и суеты Верховного суда.

Я добралась до открытой террасы с изящными колоннами, зелеными растениями и струящимся шелком и сразу же увидела подруг. За столиком на пять персон сидели четыре женщины, две одетые в дорогую спортивную одежду, две – в деловые костюмы. Дизайнерские сумки были пристроены у их ног, обутых в «Найк Элит» и «Живанши».

– Ты опоздала, – прокомментировала Антуанетта Филлипс, помешивая серебряной ложечкой подсластитель в своем чае со льдом. Ее волосы сияли, точно золотые нити, благодаря солнечному свету, пробивавшемуся сквозь шелковый занавес над головой. – Это что-то новенькое.

– Пробки, – я заняла свободный пятый стул за круглым столом и опустила свою сумочку от Фенди. – Надеюсь, вы заказали как обычно.

– Конечно, – Рашида Раундтри, леди в костюме кремового цвета и красной блузке, сделала знак рядом стоящему официанту и указала на мое прибытие. Она посмотрела на меня пронзительными темными глазами, слегка улыбнувшись. – Ну и где тебя носило? Неужто заблудилась в агонии страсти со своим женихом?

Я сделала большой глоток ледяной воды, прежде чем ответить. Лайла Тран сидела напротив меня, одетая в бледно-зеленый костюм и шелковый шарф сливового цвета. Моя лучшая подруга одарила меня сочувствующим взглядом.

– Ты же знаешь, я только с работы, – ответила я Рашиде, изображая застенчивую улыбку. – Страсть была сегодня утром.

– Секс на кухонном полу? – Антуанетта ухмыльнулась. – Так банально.

– Пожалуйста, можно не обсуждать такие личные вещи за обеденным столом? – взмолилась Минни Питман, сложив свои нежные ладошки, похожие на птичьи лапки. – Это бестактно.

– Только для тебя, – сказала Антуанетта. – Только не говори мне, что ты все еще заставляешь бедного Роджера заниматься этим при выключенном свете?

– Ты неисправима, – ощетинилась Минни, разглаживая перед своей спортивной кофты для йоги. – Просто я считаю, что рассказывать об этом – убивать романтику.

– Дай я еще раз взгляну на кольцо, – Рашида наклонилась слева от меня и рассмотрела солитер изумрудной огранки. – Потрясающе.

– Потрясающе огромный, – рассмеялась Лайла. – Я как раз собиралась попросить вас пересесть за столик под тенью. Боюсь за свое зрение.

– Не такой уж он и большой… – я закатила глаза.

Рашида фыркнула, освободив мою руку из своей смуглой, украшенной сверкающими драгоценными камнями.

– Впечатляет, но я бы подумала дважды, прежде чем надевать его ночью. Полагаю, Дрю застраховал его?

Минни подперла рукой подбородок, на ее узком лице нарисовалось мечтательное выражение.

– Расскажи еще раз, как он сделал предложение?

– А я знаю, как он сделал предложение, – сказала Антуанетта, драматично вздохнув. – Он опустился на одно колено, протянул брачный договор и ручку…

Все, включая меня, залились смехом, хотя Антуанетта понятия не имела, насколько близка была к правде.

– Мы вместе уже шесть лет, – промолвила я. – Не могу сказать, что это было неожиданностью или важным событием. Просто…

– Так было суждено, – вздохнула Минни.

– Вы подходите друг другу, – кивнула Рашида.

«Другого пути нет», – молча согласилась я и заметила нежную улыбку Лайлы. Я улыбнулась в ответ. Ей было непросто слушать все эти разговоры о браке.

Моя лучшая подруга застала своего бывшего мужа на измене с практиканткой и сразу же развелась с ним, к всеобщему сожалению.

– Все считают, что надо было дать ему второй шанс, – поделилась со мной тогда Лайла. – Мы были женаты два месяца. Пятьдесят два дня, если быть точнее, и я должна была отпустить эту ситуацию? – она откинула назад свои длинные шелковистые черные волосы и вытерла глаза. – Я не согласна.

«Я недовольна Дрю», – задумалась я сейчас. Мой жених красив, добр, мягок и трудолюбив. Любая женщина в здравом уме посчитала бы его предложение руки и сердца не чем иным, как чудом. Но нашим отношениям так не хватает искорки. Небольшого огня…

– Вы с Дрю подходите друг другу во всех смыслах этого слова, – сказала Рашида в своей спокойной, практичной манере. – Из последнего, что я читала: акции «ЭллисИнтел» возросли и продолжают расти с тех пор, как Дрю включился в процесс.

– Адвокаты женятся на адвокатах, – размышляла Антуанетта. – Я не удивлюсь, если твой первенец родится с портфелем и блокнотом в руках.

– У нас не будет детей, – сказала я, когда хихикание стихло. – Мы все решили. Дрю не хочет, и я… тоже.

– Серьезно? – Минни ахнула. – Ты не хочешь ребенка? А как же семейное наследие Дрю? Разве он не хочет наследника?

– Наследника? – Лайла усмехнулась, хотя в ее миндалевидных глазах читалось беспокойство. – Неужели мы вдруг стали персонажами романа Бронте, а меня никто не предупредил?

– Мы оба слишком зациклены на карьере, – оправдывалась я. – Мы много работаем и хотим проводить отпуск, наслаждаясь свободным временем, а не гоняясь за детьми повсюду.

– Вот только ты не берешь отпусков, – начала Лайла, но Минни прервала ее еще одним потрясенным вздохом.

– Дорогая, для этого и существуют нянечки! – воскликнула Минни. – Я не могу представить себе жизнь без маленького Роджера-младшего! И мы надеемся скоро подарить ему сестру, – теперь настала ее очередь хлопать меня по плечу. – Подожди годик-другой. Уверена, ты передумаешь.

Рашида взглянула на меня.

– Ты хочешь сохранить свой коттедж в Санта-Монике? Я бы сохранила. Хотя бы ради того, что это была бы идеальная недвижимость для аренды.

– На самом деле, – сказала я, – я обсуждала с Дрю вариант его продажи. В качестве доказательства преданности. Объединение сил, если можно так это назвать.

– И?

– И Дрю предложил мне оставить его, – промолвила я, не глядя на Лайлу. – Себе. На случай, если я захочу убежать от всего. Чтобы у меня было время побыть одной, если я захочу.

– Господи, да этот человек святой, – заявила Антуанетта. – Я должна попросить его уговорить Пола купить мне собственный коттедж. Чтобы побыть в уединении, когда захочу.

– Я рада, что он отговорил меня от его продажи, – добавила я. – Я купила его на свои собственные деньги и горжусь этим.

И это была правда, но была еще более глубокая истина, заключавшаяся в том, что я предложила продать свою маленькую мастерскую вопреки неотступному предчувствию, что однажды она мне может понадобиться.

«Это просто предсвадебная болтовня».

– Исключим разговоры о наследниках и недвижимости, – сказала Антуанетта, – помолвки порождают вечеринки. Она приподняла свою идеально изогнутую бровь, глядя на меня. – Ты уже определилась с датой и местом проведения торжества?

– Ответ на оба вопроса – «да», – сказала я, испытывая признательность за смену темы. Я порылась в своей сумке и достала стопку приглашений. – Их должны разослать сегодня, но я могу отдать вам ваши.

– Бумажные! – воскликнула Минни. – Я так рада, что ты не отправила нелепые электронные письма. Это намного круче.

– Но менее практично, – Рашида взглянула на свое приглашение. – Частная крафтовая столовая? Очень мило.

– Сенчури-Сити? – Антуанетта вздохнула. – Ну ладно. Уже через пять недель? Осталось не так много времени.

– Следующее доступное бронирование было только в декабре.

– Неудивительно! Крафт выше всяких похвал, – проворковала Минни. – Роджер пригласил меня туда на ужин в прошлом месяце. О, Алекс, там просто чудесно. Жду не дождусь.

– Спасибо, Мин, – поблагодарила я ее. – Мы не приглашаем много людей. Семья, близкие друзья, Джон и мистер Дуни из моего офиса и еще пара коллег Дрю. Надо поторопиться. Свадьба через пять месяцев, а у нас не так много свободного времени.

– Как, черт возьми, ты собираешься спланировать свадьбу за пять месяцев и при этом работать триста часов в неделю, как ты обычно работаешь? Это выше моего понимания, – Антуанетта выудила визитку из своей сумки. – Позвони Патрисии. Она – волшебница. Она организовала нашу с Полом свадьбу, у нас было всего восемнадцать месяцев на то, чтобы спланировать ее.

Я отмахнулась от карточки.

– Моя мать уже наняла кого-то. За исключением нескольких встреч и примерок, мое расписание останется блаженно неизменным, – я улыбнулась и вилкой схватила кусочек сваренного вкрутую яйца из своего салата.

Обычно невозмутимое выражение лица Антуанетты сменилось шоком.

– Ты позволяешь своей матери планировать свадьбу? Всю?

– Конечно, нет. Я буду принимать основные решения. Мама просто расставит все по своим местам.

Антуанетта откинулась на спинку стула.

– И все же. Я бы никогда не смогла поручить столь важное событие, как организация моей свадьбы, – матери.

«Я тоже», – подумала я, но их только шокировало бы, узнай они, как мало я думала о свадьбе. В моем представлении это выглядело почти так же, как моя помолвка: дорогое празднование чего-то неизбежного. Бабочки и огоньки, о которых я всегда мечтала, когда была маленькой.

По правде говоря, я больше беспокоилась о том, как вся эта история нарушит мой рабочий график.

Я вытерла рот салфеткой и положила ее поверх недоеденного салата.

– Моя мать очень щепетильна, и времени у нее вагон и маленькая тележка. Как раз не будет сидеть сложа руки, – я посмотрела на время. – Я должна сегодня отнести эти приглашения на почту, а потом забежать в банк. – Я потянулась за кошельком. – Моя очередь?

– Нет, моя, – сказала Рашида, махнув рукой. – Ты – в следующий понедельник.

– Ах, да, – произнесла я, поднимаясь с места. – Дамы.

– Пятнадцать минут второго, – сказала Лайла. – Я провожу тебя.


– Ты в порядке? – спросила Лайла, пока мы ждали парковщика.

– Конечно. А что? – ответила я, искоса взглянув на нее.

– Во-первых, ты опоздала, а ты никогда не опаздываешь. А во-вторых, с каких это пор ты забываешь, чья очередь платить за обед?

– Не думаю, что эти два фактора дают основание считать, что что-то не так, – я рассмеялась.

Лайла скрестила руки на груди поверх бежевого блейзера.

– Не забывай, с кем разговариваешь. Перед тобой стою я, а не ее светлость Антуанетта.

Я закинула сумку на плечо.

– Я в порядке. Жду вердикта по делу Манро, который немного действует мне на нервы. Ты же знаешь, каково это.

Лайла кивнула. Она тоже была адвокатом, лучшим в своей сфере, в небольшой фирме в Брентвуде. Мало что могло ускользнуть от ее зоркого глаза, судя по тому, как она сейчас наблюдала за мной. Она выжидающе выгнула пушистую бровь.

– Мне снова приснился этот сон, – выпалила я вместо того, чтобы сказать, что все в порядке, что она слишком беспокоится за меня.

– Снова?

Я кивнула.

– Он был таким ярким. И реалистичным. Словно наяву. Я проснулась, почувствовав… возбуждение и…

– Вожделение?

– Лайла! – я огляделась, чтобы убедиться, что никто не стоит под ярким августовским солнцем, подслушивая нас.

– Ну? Ради всего святого, ты же человек. В этом нет ничего зазорного.

Я почувствовала, как краснею, но Лайла была единственным человеком, который знал о наших с Дрю… трудностях. Не то чтобы это вошло у меня в привычку, но мне всегда становилось немного легче после разговора с ней. И мне было достаточно неловко от того немногого, что она знала. Если бы она знала всю правду…

– Это не имеет значения, – промолвила я. – Дрю уже принял душ и оделся, когда я проснулась, и я бы опоздала в суд, если бы мы…

– Занялись сексом? – Лайла надула щеки. – Ты даже не можешь произнести это вслух.

Я проигнорировала ее слова.

– Он много работает. Он должен, если хочет стать начальником юридического управления. Я уверена, что он просто слишком устает… почти каждую ночь.

– Почти каждую ночь, – усмехнулась она. – Каждую ночь. Он всегда слишком устает. Он всегда работает, так же как и ты, – Лайла спокойно, но решительно взяла меня за руку. – А теперь эти разговоры о том, чтобы не иметь детей? Что все это значит? Это идея твоей матери?

– Правда, Лайла. Позволь мне самой разобраться с этим, ладно? Я взрослая женщина…

– Помнишь наши разговоры об идеальной жизни, когда мы учились в школе? Стать адвокатом, как твой отец, было задачей номер один. Но стать хорошей матерью, быть рядом со своими детьми и не повторять судьбу своей матери – всегда было твоим следующим приоритетом. Всегда.

– Это было в школе, Лайла, – оправдывалась я. – А еще я мечтала выйти замуж за Чада Дюранта и каждое лето отдыхать на Фиджи, чтобы любоваться тем, как он занимается серфингом. Я выросла. Времена меняются.

Парковщик подогнал «БМВ» Лайлы.

– Да, времена меняются, – она смягчила тон. – Они могут измениться. Просто помни, что когда ты задумаешься об этом, будет уже слишком поздно.

Она ушла, оставив меня обдумывать ее слова. Раздражение вдруг нахлынуло на меня. Сначала Дон Найт, а теперь Лайла. Сегодня должен был быть день моего триумфа, а вместо этого меня извели нотациями.

– Моя машина еще не готова? – рявкнула я на парковщика. – Вы сбиваете мне график.

## Глава 3. Алекс


Я вошла в высотное здание банка United One Bank, стуча каблуками по мраморному полу. Я выдавила едва заметную улыбку тучному охраннику, но улыбка быстро улетучилась, когда я увидела, что половина населения Лос-Анджелеса тоже решила воспользоваться банковскими услугами в обеденное время.

– Черт.

Стойка кассира из красного дерева была полна персонала и занимала половину помещения. Ряды столов справа, на которых стояли лампы с зелеными абажурами, были заняты банкирами и клиентами, пришедшими обсудить кредиты или ипотеку. Зал ожидания перед этими столами также был заполнен людьми. В помещении с высоким потолком эхом отдавались по меньшей мере пятьдесят голосов.

Я заняла свое место в очереди к кассиру за высоким блондином в джинсах и грубой коричневой куртке. Аромат духов донесся до меня, когда красивая, безупречно одетая молодая женщина индийского происхождения встала в очередь за мною. Она оживленно разговаривала, казалось бы, сама с собой, ее наушники были спрятаны под волосами, доходившими до плеч.

Я устроилась поудобнее, в ожидании раздумывая, не позвонить ли Эбеду, чтобы убедиться, что с делами все в порядке. Но он хорошо меня знал и сообщал мне все новости сразу, не дожидаясь, пока я приеду в офис. Я проверила сообщения на телефоне, но новых не обнаружила. Ни слова ни от моей команды, ни от судебного секретаря. Вердикт еще не вынесен.

Я облегченно вздохнула, но тут же снова напряглась, обнаружив, что не заполнила никаких бланков, или что там еще, черт возьми, нужно, чтобы получить банковский чек со счета моей фирмы.

«Разве сейчас не все банковские операции электронные?» – задумалась я, а раздражение все нарастало.

Очередь позади меня росла, а впереди оставалась прежней. Я жестом попросила молодую женщину позади меня приглядеть за моим местом. Не прерывая разговора, она кивнула и отстраненно помахала рукой, на которой сверкало золотое кольцо. Я поспешила к стопке бланков, схватила один и вернулась в очередь с благодарной улыбкой.

Но мне не на чем было писать. У мужчины, стоящего передо мной, была широкая спина.

«Возможно, он позволил бы мне воспользоваться им в качестве письменного стола».

Я ухмыльнулась, любуясь телосложением мужчины. Широкие плечи, узкая талия. Джинсы сидели на нем довольно хорошо.

«Классная задница», – подумала я, и от этой мысли самый настоящий ярко-красный румянец колко окрасил мою шею.

«Взрослей уже», – посмеялась я над собой. Я порылась в сумке и вытащила небольшую стопку приглашений на помолвку; плотной неподвижной поверхности будет достаточно в качестве подложки. Я достала ручку и начала заполнять бланк вывода средств, когда женщина позади меня внезапно рассмеялась и задела мой локоть. Небольшая стопка конвертов вылетела из моих рук и рассыпалась у наших с впереди стоящим мужчиной ног.

– Простите, мне так неловко, – пробормотала она мне, продолжая разговаривать по телефону.

– И мне, – пробормотала я и опустилась на колени, чтобы собрать конверты.

Блондин, что стоял передо мной, обернулся и опустился на колени, чтобы помочь.

– Спасибо.

– Не за что.

Я подняла глаза и чуть не ахнула. Я очень не хотела, чтобы это повторилось, но услышала резкий вдох, и моя шея снова покраснела. Я почувствовала, как его огненное дыхание обжигает мою бледную кожу.

Привет, красавчик.

Лицо, склонившееся так близко ко мне, отличалось мужественной красотой, с волевым, точеным подбородком, полными губами и, что самое удивительное для светловолосого мужчины, темно-карими глазами, умными и добрыми. Я почувствовала его свежий аромат – пахло лосьоном после бритья и чем-то вроде свежесрубленной древесины, – и мне показалось, что этот аромат поселился в моей груди навсегда, теплый и мощный.

«Ох, ты сейчас ведешь себя очень глупо».

– У меня что-то застряло в зубах? – весело спросил молодой человек. Его голос был глубоким, хриплым…

«Сексуальным».

Я мысленно тряхнула себя за плечи и собрала оставшуюся часть рассыпанных конвертов.

– Нет, я просто… Мне показалось, что я вас где-то уже видела. Вы актер?

– Вовсе нет, – он состроил гримасу.

– Ну, никогда нельзя сказать наверняка. И вы очень похожи на них. Актеров.

«Или модель. Господи, эти глаза…»

Он пожал плечами и усмехнулся.

– Думаю, что я похож на себя самого.

Я улыбнулась ему. «Хороший ответ». Я никогда – ни на экране, ни в реальной жизни – не видела такого красивого мужчину. Будь я романтиком, что мне совсем не свойственно, эпитет «умопомрачительный» не был бы преувеличением.

Мы оба поднялись с пола. Его взгляд потеплел, но он, казалось, застыл на мгновение, увидев мой костюм, мои украшения, мою сумку. Он провел рукой по непослушным светлым волосам и протянул мне собранные конверты.

– М-да. Вот, держи.

– Спасибо, – поблагодарила я.

– Пустяки.

Он повернулся ко мне спиной, и я удивилась легкому разочарованию, охватившему меня.

«Сосредоточься, Гарденер, – твердила я себе. – Судья Киркпатрик может позвонить в любой момент».

Не успела я подумать об этом, как мой айфон уведомил о входящем сообщении от Эбеда. Я попросила его, чтобы после обеда он ждал у здания суда на случай, если произойдет что-нибудь важное.

Председатель обратился к присяжным с предложением пересмотреть еще раз улики 14 и 23.

– Черт.

Эти улики – токсикологическая экспертиза Манро и показания свидетеля, который видел, как этот идиот взбирался на полку, чтобы добраться до медной дверной ручки, которая ему даже не была нужна. Это было самое уязвимое место в моем деле. Я хотела узнать у своего ассистента, когда завершится рассмотрение дела, но, конечно, он не мог сказать наверняка.

Я написала: «Спасибо. Держи меня в курсе дела», и бросила телефон обратно в сумку вместе с приглашениями.

Блондин передо мной нетерпеливо вздохнул и посмотрел на свои красивые серебряные часы с потрепанным кожаным ремешком. Он провел рукой по волосам и повернулся ко мне.

– Мне одному кажется, что очередь даже не движется?

– Нет, – сказала я, упорно игнорируя легкое покалывание, которое вспыхнуло у меня в животе при звуке его низкого, обольстительного голоса. Я откашлялась. – Похоже, им не хватает пары работников на должность кассиров.

– Или десять. Вот дерьмо, – пробормотал он, затем поднял на меня извиняющийся взгляд. – Прости за грубость, просто у меня еще не было такого… дня.

– Дерьмового? – добавила я, усмехнувшись.

Он рассмеялся, и напряжение на его лице немного ослабло. Я изо всех сил старалась не пялиться. Если от одного его вида захватывало дух, то для того, чтобы описать, как он выглядел, когда улыбался, не было подходящего слова.

– Кстати, я Кори Бишоп.

Он протянул мне руку, и я пожала ее. Она была большой, грубой, черствой. Это были руки рабочего человека.

– Александра Гарденер, – представилась я. – Алекс.

– Приятно познакомиться, Алекс, – сказал он, и, казалось, его улыбка стала еще мягче при произнесении моего имени.

Я закинула сумку на плечо, пытаясь выиграть время для ответа. Еще ни один мужчина не оказывал на меня подобного влияния, и я разозлилась на себя за то, что позволила ему это.

– Когда спешишь, всегда много народу, и светофоры всегда горят красным, когда опаздываешь. Закон Мерфи.

– Законы – твоя специальность?

– Нет, судебные дела. Как ты узнал?

– Что ты юрист? – он пожал плечами. – Просто догадался. В основном здесь бывают юристы и бухгалтеры. Или кинопродюсеры.

– Или актеры, но мы уже установили, что ты не один из них, – сказала я, не подумав.

Улыбка Кори стала натянутой.

– Нет. Я в этом районе по работе, и мне понадобился банк. Похоже, я выбрал не тот.

Он нетерпеливо раскачивался в своих рабочих ботинках, засунув руки в передние карманы джинсов. Я думала, что разговор окончен, но он все еще стоял вполоборота ко мне.

«Нет ничего плохого в светской беседе. Помогает скоротать время».

Хорошее оправдание. Убедительное. Я и не против. Но простой факт оставался фактом: я хотела говорить с ним, продолжать смотреть на его красивое лицо и доказать себе, что могу делать это, не растаяв.

Я надела «судебную» маску, ту, что надевала, когда не хотела, чтобы кто-то видел, как очевидность происходящего обрушивается на меня.

– Так чем же ты занимаешься?

– Да так, строительством. Подмастерье. Что-то вроде стажера генерального подрядчика, – объяснил Кори, заметив мой растерянный взгляд. – Сначала надо потратить кучу времени на это, прежде чем самому стать подрядчиком.

– Подмастерье. Никогда раньше не слышала этого термина, – сказала я. – Звучит довольно необычно. Кочевнически, я бы сказала.

– Возможно, но это не совсем так. Ну по крайней мере, если не считать кочевых поездок на стройплощадки.

Очередь продвинулась вперед на одного человека. Я заметила, что мы с Кори теперь стоим бок о бок.

– Чем именно занимаются юристы? – спросил Кори. – Судиться… значит спорить, верно?

– Да. Я судебный юрист. Я специализируюсь на вреде, причиненном жизни или здоровью, и врачебной халатности.

Он почесал легкую щетину на щеке.

– Значит, если у кого-то взорвется кардиостимулятор, ты будешь там, чтобы выиграть им немного денег?

Я рассердилась, услышав, как о моей работе говорят таким скучным тоном и только в денежном выражении, даже если деньги – это то, к чему она зачастую и сводилась.

Я выпрямилась во весь рост, но доставала Кори только до подбородка.

– Что-то вроде этого.

По его лицу будто бы пробежала тень.

– Тебе, случайно, не приходилось заниматься семейным правом?

– Нет, но в моей фирме есть адвокат, которому приходилось, – я склонила голову набок, изучая обеспокоенное выражение лица Кори. – Дать тебе его номер телефона? – мягко спросила я.

– Нет. Все в порядке, спасибо, – отказался Кори, хотя у меня сложилось впечатление, что он хотел сказать совсем другое.

Очередь медленно двинулась вперед, и между нами повисло молчание. От нечего делать я проверила свой телефон на наличие новостей от Эбеда. Ничего.

– Отсутствие новостей – уже хорошая новость, не так ли? – сказал Кори, наблюдая за тем, как я кладу телефон обратно в сумку.

– Не в этот раз, – ответила я. – Короткое совещание присяжных обычно означает обвинительный приговор.

– У тебя сейчас процесс судебного разбирательства?

– Сегодня были заключительные прения.

– А если они вынесут обвинительный приговор, принесет ли тебе это выгоды?

– Да, – сказала я. – Еще какие. Это, наверное, самое важное дело, за которое я взялась, с точки зрения… эм… вознаграждения, – я отмахнулась от последнего слова. – Как бы там ни было. Я жду звонка со словами: «Совещание присяжных окончено».

– Могут написать в любое время?

– Чем скорее, тем лучше.

– Ну, если тебе позвонят и придется отойти, я присмотрю за твоим местом в очереди. Но сомневаюсь, что она сдвинется с места.

– Я тоже, – рассмеялась я.

Он улыбнулся в ответ. Кондиционер в банке усердно боролся с летней жарой Лос-Анджелеса, но мне было тепло. И хорошо. Было приятно стоять рядом с этим красивым мужчиной и наслаждаться его улыбкой. Я почти постоянно была в бизнес-режиме: на работе, в здании суда, даже в компании друзей, – наши беседы часто напоминали спарринги, а не дружескую беседу.

Но сейчас мне стало так легко, будто с меня сняли оковы. Я занималась йогой четыре раза в неделю, чтобы стресс от работы не душил меня. Разговор с Кори Бишопом в течение пяти минут имел точно такой же эффект.

Мы стояли в уютном молчании, и я оглядывалась по сторонам, прежде чем решиться снова встретиться с ним взглядом. Я поймала его взгляд на себе, в его глазах виднелось мое отражение, затем он ухмыльнулся и потер затылок. Такой застенчивый, очаровательный и красивый.

«Он прекрасен», – снова подумала я. С этим не поспоришь. И точка.

Моргнув, я поняла, что темные глаза Кори пристально смотрят в мои, что заставило мое сердце дрогнуть.

– Эй, послушай… – заговорил он, но остановился. Застыл, словно потерял дар речи. Его глаза расширились при виде чего-то за моим плечом. Я хотела обернуться, но он с силой схватил меня за плечи и грубо затащил за спину.

Я споткнулась на каблуках.

– Какого черта ты делаешь?..

Петли стеклянной двери банка задрожали, я обернулась и с потрясенным, отстраненным интересом увидела, как около шести мужчин ворвались внутрь. Они были одеты в темную, невзрачную одежду, их лица были скрыты за масками монстров, как в Хэллоуин. У каждого на плече висело огромное черное оружие, которое они сжимали руками в перчатках.

Визг, вызвавший хор криков, эхом разнесся по просторам банка, когда один из монстров ударил прикладом своего оружия в живот охранника.

Время замедлилось, будто кто-то произнес некое заклинание, превратившее мир в заторможенный хаос. Внезапно меня бросило в холодный пот. Мое сердце, словно пушечное ядро, билось с такой силой, что готово было выскочить из груди, и я сжала руку Кори в тиски. Я чувствовала прикосновение грубой джинсовой ткани его куртки. Чувствовала кожей. Это помогло мне бороться с нереальностью происходящей сцены, разворачивавшейся у меня на глазах.

Кори повернулся ко мне. Я увидела, как в его темных глазах вспыхнул страх, но в них также виднелась суровая решимость.

– Ложись! – крикнул он, словно магическое заклинание в замедленном темпе. – Ложись сейчас же!

Внезапно нормальное течение времени восстановилось, и я услышала крики, топот ног и плач. Но я не могла пошевелиться. Я стояла как вкопанная. Кори схватил меня, и внезапно я оказалась на животе, прижатая лицом к холодному полу, моя рука все еще сжимала его руку. Теперь мое сердце буквально выскакивало из груди.

Всего несколько секунд – растянутых и искаженных ужасом, который я и подумать не могла, что испытаю… Я набрала в легкие воздуха, чтобы успокоиться… Надо мной и вокруг меня вооруженные люди, ворвавшиеся в банк, размахивали своим огромным оружием, крича, ругаясь и нанося удары людям, которые не повиновались либо делали это недостаточно быстро.

– Дамы и господа, – крикнул один из них сквозь свою вампирскую маску, расхаживая среди массы съежившихся от страха людей. – На случай, если до вас долго доходит, то это гребаное ограбление.

## Глава 4. Алекс


Я пыталась успокоить свое учащенно бьющееся сердце глубокими вдохами, чувствуя, что оно вот-вот взорвется в моей груди. Моя левая рука дрожала, а правая так крепко сжимала руку Кори, что я думала, что никогда не смогу ее высвободить.

Когда крики прекратились и остался только тихий плач, я услышала слева от себя паническое дыхание молодой индианки, хотя у меня не было ни малейшего шанса повернуть голову и посмотреть. Ледяной страх словно пригвоздил меня к полу банка, будто невидимая рука давила на меня так, что я едва могла дышать.

Вооруженные люди в масках как в Хэллоуин бросились врассыпную. Крики и брань доносились из-за кассы банка, в то время как остальные мужчины проходили между съежившимися на полу людьми, приказывая не делать глупых движений и не геройствовать.

Я съежилась; раздались крики, когда один грабитель нанес тяжелый удар мужчине у столов. За кассой банка закричала женщина, и раздались злобные выкрики. Несмотря на не самый удобный ракурс, я увидела парня в маске оборотня, стоящего спиной к входной двери, преграждающего вход, на шухере.

Человек в маске вампира, который объявил об ограблении, расхаживал между нами.

– Если я увижу, что кто-то пишет СМС, звонит или делает еще какие-нибудь глупости, чтобы сообщить властям о нашем присутствии, я вам руки переломаю. Не усугубляйте свое положение.

Даже сквозь маску Дракулы, с бледной эластичной кожей и окровавленными клыками, голос мужчины звучал спокойно, холодно, почти скучающе.

Он вскинул голову в сторону другого вооруженного грабителя в маске болотной твари, который пристально смотрел на секундную стрелку огромных настенных часов над дверью.

– Время?

– Сорок восемь секунд.

Дракула кивнул, и я с желчью, подступающей к горлу, наблюдала, как он подошел к женщине, лежащей по другую сторону Кори в нескольких метрах от меня. Он опустил свой армейский ботинок на руку женщины. Хруст ломающихся костей раздался за долю секунды до того, как она закричала.

Мужчина отшвырнул ногой ее разбитый мобильный телефон, а женщина свернулась в клубок, держась за руку и корчась от боли.

– Глупышка, – пробормотал Дракула. – Я же сказал, что произойдет, если я поймаю вас за какой-нибудь глупостью. Дальше – хуже. Следующий, кто ослушается меня, получит пулю. Если не верите, что я отвечаю за свои слова, спросите эту тупую сучку прямо сейчас.

Он произнес все это холодным, бездушным голосом. Даже оскорбления были произнесены с отстраненностью и скукой.

Он присел на корточки рядом с женщиной.

– Или я лгу?

– Н-нет.

– Усекла, – он погладил ее по голове, и выглядело это почти так же отвратительно, как то, когда он сломал ей пальцы. Он встал и продолжил расхаживать. – Время?

– Минута двадцать восемь, – сообщила Болотная Тварь.

Кори встретился со мной взглядом, будто связываясь со мной таким образом. Мне удалось едва заметно кивнуть. Мы лежали лицом друг к другу, не смея пошевелиться, хотя я хотела посмотреть, все ли в порядке с женщиной слева от меня. Наверное, так оно и было. Ее учащенное дыхание восстановилось.

На самом деле это было затишье перед бурей. Ограбление происходило где-то за кулисами, и я думала, что все почти завершилось и мы все выберемся отсюда с минимальными травмами и без жертв.

Как я ошиблась.

– Эй, Драк.

Другой грабитель в маске мумии, на этот раз с автоматом поменьше, похожим на «Узи», пробрался между лежащими клиентами банка.

– Фрэнки, тупой ублюдок, вырубил менеджера, которая врубила сигнализацию.

– Три минуты, – крикнула Болотная Тварь, и в его приглушенном голосе послышались нотки паники. Раздался звук приближающейся сирены. – Вот дерьмо.

– Прекрасно, – сказал Дракула. – План Б. Предупреди остальных. – И когда Мумия быстрым шагом вернулся в соседний кабинет, он обратился к присутствующим: – Вы слышали, леди и джентльмены? Планы изменились.

Я вздрогнула и подавила крик, когда погас свет. Раздались испуганные крики людей. Оборотень, стоявший у двери, опустил жалюзи, в то время как другой грабитель подбежал со связкой звенящих ключей. Парадные двери были заперты, заблокированы, и сирена, доносившаяся издалека, теперь стала громкой, совсем рядом.

Буря началась. Паника, словно электрический ток, прошлась по людям, проникая сквозь наши сплетенные руки и скрюченные тела. Я крепче вцепилась в куртку Кори, а женщина слева от меня нашла мою руку и сжала ее. Я сжала ее руку в ответ. Кори вскинул подбородок, и я оторвала взгляд от людей в масках и их оружия, чтобы взглянуть на него. Едва заметным движением он покачал головой, и тень кривой улыбки коснулась его губ.

– Спокойно, – одними губами произнес он.

Я едва заметно кивнула и снова попыталась успокоиться.

Пристальный взгляд карих глаз Кори помог мне. Главарь стянул с себя маску Дракулы, открывая лицо. Он зашагал между людьми, его голос стал яснее, но звучал так же безэмоционально, как и раньше. Когда он повернулся в мою сторону, я увидела мужчину лет под сорок, довольно некрасивого, с голубыми глазами, такими же невыразительными, как и его голос.

Я никогда в жизни не видела ничего более страшного, чем эти безжизненные глаза.

– Слушайте сюда, – сказал он. – Сейчас все встанут на ноги, пригнутся и пройдут назад. Сделаете какую-нибудь глупость – мы без колебаний прикончим вас. Понятно? Поднялись! Сейчас же! Живо!

Пятеро мужчин начали кричать, пинать и толкать людей, когда те поднимались с пола. Кори взял меня за руку, а я, в свою очередь, помогла индианке подняться на ноги. Мы втроем последовали за остальными, нас завели в узкий коридор, который простирался сразу за стойкой регистрации и шел параллельно банкоматам. Нам приказали сесть спиной к длинной стене коридора, лицом к конференц-залам и небольшим кабинетам.

Справа от меня сидел Кори, слева – молодая женщина, и еще около пятидесяти людей, которые также выбрали неподходящий день для посещения банка United One. Так как коридор был недостаточно длинным, грабители приказали половине людей сесть вдоль противоположной стены, лицом к нам. Незнакомцы, съежившись, прижались друг к другу под светом люминесцентных ламп – тут свет оставался включенным.

Дракула спокойно прошел между людьми, как будто в этот момент за стенами банка не было половины полицейских Лос-Анджелеса и, возможно, отряда S.W.A.T.[3]

– Итак, расклад такой. Будем знакомиться ближе. Оборотень и Фрэнки будут просить у вас в качестве «угощений» мобильные телефоны и украшения. Положите эти предметы в их сумки, без всякого дерьма, потому что дерьма от вас мы терпеть не будем. Только «угощения», и никаких фокусов. Ситуация изменилась. Сейчас мы немного напряжены. Нервничаем. Делайте, как вам велят, и возможно, серое вещество останется там, где ему и место, между ушами. Не испытывайте нас. Все ясно?

Прежде чем кто-либо успел ответить, в одном из кабинетов дальше по коридору раздался телефонный звонок.

– Прошу прощения, – сказал Дракула, – это меня.

Он подошел к телефону, в то время как двое грабителей подходили к людям, отбирая у них кошельки, часы, кольца и сотовые телефоны.

Я быстро покрутила свое обручальное кольцо так, чтобы была видна только тонкая золотая полоска. Я не знаю, зачем, ведь это был глупый риск, но я не хотела так просто сдаваться.

– Всю сумку, принцесса, и поскорее! – крикнул парень с белым мешком для мусора и в маске монстра Франкенштейна – Фрэнки – индианке слева от меня. Я обратила внимание, что рябая кожа его шеи над рубашкой была забрызгана небольшим количеством чьей-то алой крови, а глаза его за зеленой маской были широко распахнуты и полны злорадства.

Индианка бросила свою сумку от Коач в мусорный мешок.

– Золото тоже, – заржал Фрэнки. Его широко распахнутые глаза метнулись ко мне. – И ты, рыжая. Камни, сумка, все такое.

Я сняла часы, серьги и ожерелье и бросила их в сумку. Мой кошелек вместе с телефоном отправились следом. Фрэнки все это время бесстыдно пялился на меня.

Дело сделано. Индианка снова сжала мою руку, скрывая мое обручальное кольцо. Огромный бриллиант на внутренней стороне моей ладони больно уперся в средний палец, но Фрэнки этого не заметил. Теперь он сидел на корточках перед Кори, подпрыгивая, как нетерпеливый маленький ребенок.

«Наркотики, – подумала я. – Он под кайфом от наркотиков и вооружен смертоносным оружием».

Я схватила Кори за руку, когда Фрэнки усмехнулся, что-то ему пробормотав.

– Ты хочешь доставить мне неприятности, здоровяк, не так ли? По глазам вижу.

Ничего не сказав, Кори положил свой потертый кожаный бумажник в сумку. За ним последовали часы и телефон.

– И это все, что у тебя есть?

Злорадство в глазах Фрэнки померкло. Голос за маской стал омерзительным в мгновение ока.

– Твоя рожа заставляет меня думать о применении жестокости, ты знаешь это? Следи за собой, придурок.

Затем он снова захохотал. От его развязного и неуравновешенного тона меня бросало в дрожь. Он двинулся дальше. Кори взглянул на меня, одарив легкой ободряющей улыбкой, которая исчезла, как только Дракула вернулся в коридор.

– Плохие новости, дамы и господа. Похоже, власти не позволят нам выйти через парадную дверь с сотнями тысяч их долларов. Прикиньте. Это значит, что на кону теперь ваши бошки. Вы не представляете для них такой ценности, как их бабки, так что, возможно, нам придется на примере одного или нескольких из вас показать им, насколько глупы их действия.

Волна паники прокатилась по коридору. Фрэнки поднял оружие:

– Заткнитесь на хрен!

Грабитель в маске Зомби подошел и что-то пробормотал Дракуле, тот кивнул.

– Ладно, давай разделим их. Пусть Фрэнки, Оборотень и Болотная Тварь посидят с детьми, а ты отправляйся с остальными на передовую. Как обстоят дела со стратегией выхода?

– Дэн, то есть Мумия, работает над этим.

– Держи меня в курсе.

Он посмотрел на троих грабителей, «охраняющих» нас.

– Уберите их сейчас же. К любому, кто выйдет из строя, применять силу, но не стрелять без надобности.

«Без надобности. Без. Надобности. Без…»

Я сжала руку Кори. Либо так, либо кричать.

## Глава 5. Алекс


Кори, индианку и меня провели в небольшой конференц-зал вместе с пятью другими людьми: молодой латиноамериканкой лет двадцати, двумя пожилыми мужчинами и двумя женщинами средних лет. Нам восьмерым велели сидеть на полу, на тонком ковролине лицом к задней стене. В передней стене было длинное окно, открывавшее вид на коридор, откуда мы пришли. Люди в масках монстров топали взад и вперед, забирая оставшихся клиентов банка в другие кабинеты и залы.

У меня внутри все сжалось, когда я увидела, что забрызганный кровью наркоман в маске Франкенштейна был назначен нашим охранником. Дракула был непредсказуемо опасен. Как змея, греющаяся на солнце, готовая напасть. Фрэнки же был похож на бомбу замедленного действия, готовую взорваться в любую секунду.

Фрэнки разбил компьютер на столе, затем телефон, отключив все каналы связи, а затем зашаркал и заплясал перед нами, ухмыляясь, как будто ему было известно нечто очень забавное, пока Оборотень не пришел и не сказал ему стоять на страже снаружи.

Фрэнки высунул свой мерзкий пожелтевший язык через дыхательное отверстие в маске и вышел за дверь.

Восемь заложников вздохнули с облегчением, когда его уставившийся на нас взгляд скрылся за дверью. Мы неуверенно переглядывались. Один мужчина, крупный, лысый, с торчащими щетинкой усами и в помятом, но дорогом костюме, нахмурился и указал пальцем на каждого из нас.

– Давайте кое-что сейчас проясним, – театрально прошептал он. – Никто из вас не наделает глупостей, из-за которых нас могут убить. Я читал о подобных ситуациях. Скрипящее колесо не получит смазки. Оно получит пулю в лоб.

Самая молодая девушка в группе тихо застонала в ответ, а другой мужчина с высоким вдовьим козырьком[4] и в очках скорбно покачал головой.

– Эй, – прошептал Кори. – Давайте прекратим этот разговор, ладно?

Лысый мужчина фыркнул.

– И что, нам теперь делать вид, что все прекрасно?

– Нет конечно. Просто нам всем нужно держать себя в руках и делать то, что они говорят. Но мы не…

– Мы не нуждаемся в ваших приказах, – с кислым лицом бросила лысому мужчине женщина средних лет, сидевшая справа от Кори. Она наклонила голову в сторону Фрэнки, расхаживавшего за закрытой дверью. – У нас и так дел по горло.

Глаза лысого мужчины расширились, и он открыл рот, чтобы возразить.

– Давайте все успокоимся, – вмешалась я. – Мы все в одной лодке, до тех пор пока власти не вытащат нас отсюда. А они вытащат, – добавила я, в большей степени, чтобы успокоить молодую латиноамериканку, которая шмыгала носом в углу слева от меня. – Почему бы нам не познакомиться? – Я посмотрела на лысого мужчину. – Сэр?

Мужчина скупо оценил проявленное уважение.

– Рой Джефферсон Моргенштерн. Занимаюсь хедж-фондами и управлением капиталом.

– Я Таня Стинсон, работаю в буфете в Бёрбанке, – сказала женщина средних лет, сидевшая рядом с ним, высокая, стройная, в пышной одежде.

– Я-я Сильвия Флорес, – шмыгая носом, произнесла девушка в углу. – Я… няня.

Следом представились я, Кори, затем американка индийского происхождения, которая раньше сидела слева от меня, но предпочла сесть справа от Кори, так что он оказался между нами.

– Меня зовут Амита Патель, мой отец, Индра Патель, очень влиятельный человек в Мумбаи, – сказала она, держа одну руку у уха, под волосами.

– Думаешь, это имеет значение? Они получили свои деньги, принцесса. Мы – просто гарантия, которая им сейчас нужна. Ты попала так же, как и все мы, – фыркнул Рой.

Амита проигнорировала его, сосредоточенно уставившись в точку на полу.

– Да, П-А-Т-Е-Л-Ь, – произнесла она. – В Мумбаи.

Глаза Роя округлились, а затем он хлопнул в ладоши.

– Да она сумасшедшая. Замечательно. Меня заперли вместе с психом…

Молчаливая пожилая женщина в правом углу рявкнула на Роя, пытаясь заткнуть его.

– Я Кэрол Брэдфорд, врач на пенсии, и если мне придется слушать вашу бурную чушь весь день, я попрошу этого сумасшедшего молодого хулигана избавить меня от страданий сейчас же, – она повернулась к мужчине справа от нее. – Итак. Вы. Вы кто?

– Э-э, я… Я Гил. Гилберт Корман, – ответил лысеющий мужчина дрожащим от страха голосом. – Я фармацевт.

– Все будет хорошо, Гил, – сказал Кори, после чего последовало очередное фырканье от Роя.

– Какой же это бессмысленный разговор, который никому не поможет, – сказал он, прислоняясь всем телом к стене.

– Уж получше, чем твоя пустая болтовня, – прошипела Кэрол.

– Что же теперь будет? – спросила Таня. – Полиция здесь, верно? Они ведь вытащат нас отсюда?

– Сначала они проведут переговоры, – заявил Рой так, будто у него был богатый опыт на тему захвата заложников. – И если грабители не получат того, чего хотят, в ход пойдет единственный инструмент, который у них есть, – мы.

– Я видел фильм, – сказал Гил, то и дело потирая руками колени. – Собачий полдень, кажется. Грабители всегда хотят найти выход, а копы хотят их задержать. По-другому никак. Они не могут их отпустить.

– А это значит, что нам конец, – сказал Рой.

Сидевший рядом со мной Кори напрягся.

– Слушай, мужик, заканчивай! Незачем пугать всех до усрачки еще сильнее.

«Куда уж сильнее…»

Ненавижу терять над собой контроль. Страх впился мне в живот, как гадюка. Пока все знакомились, я практиковала дыхание йогой, чтобы загнать страх в угол, и теперь чувствовала себя лучше. Больше самоконтроля.

– Отряд S.W.A.T. сейчас находится за этими стенами, – сказала я группе своим «судебным» тоном; тем тоном, на который я полагалась, когда свидетель становился слишком эмоциональным и рисковал поставить присяжных в неловкое положение. – И ФБР. Это здание окружено, схемы изучаются, снайперы занимают позиции, – я посмотрела на Роя. – Да, именно переговорщик, по всей вероятности, позвонил Дракуле. Он собирается разговорить его, измотать, добыть информацию. Они будут работать круглосуточно, используя лучшую технологию и психологию, что у них есть. Мы просто должны соблюдать спокойствие, делать то, что говорят преступники, и ждать, пока профессионалы нас вытащат. Ладно?

Все кивнули, а Рой погрузился в угрюмое молчание. Кори посмотрел на меня с восхищением.

– Откуда ты все это знаешь? Тоже смотришь много фильмов про полицейских?

– У меня был клиент, бывший агент ФБР. У него было несколько безумных историй.

– Ты хорошо справилась, – Кори посмотрел на наших собратьев по несчастью, которые теперь, кажется, успокоились.

– Спасибо, – сказала я, пораженная тем, что даже в этой ужасающей ситуации похвала от Кори нашла отклик в моем сердце.

Я хотела продолжить разговор с ним, но не я одна. Амита принялась болтать с Кори – а точнее, монополизировать его, – и в течение следующего часа я была предоставлена самой себе.

Что бы ни происходило между грабителями банка и полицией, нас пока не трогали. Время шло, и хотя я и подумать не могла, что такое возможно, но сильный страх уступил место скуке.

Кэрол свернулась калачиком, чтобы вздремнуть, и я решила последовать ее примеру. Я попыталась устроиться поудобнее, но пол был таким же твердым и жестким, как и стена.

Кори заметил, что я пытаюсь найти удобное положение для головы. Он похлопал себя по левому плечу.

– Располагайся.

– Я бы с удовольствием, но все же надо быть начеку, – слабо улыбнулась я.

– Наверное, ты права, но, похоже, Кэрол так не считает, – он кивнул на пожилую женщину, чей тихий храп наполнял комнату. – Она – крепкий орешек.

– Защитный механизм, – сказала я.

– С чего ты взяла?

– Когда отбираешь большое количество присяжных, появляется чутье на людей. Начинаешь понимать, что они собой представляют.

– Ах, вот как? – Кори придвинулся ко мне. – Думаешь, она притворяется спящей?

– Возможно. Думаю, она притворяется сильной, чтобы скрыть свой страх, но сейчас она просто нашла лучший и единственный вариант из всех, что у нее есть, – я пожала плечами. – Либо я сильно ошибаюсь, и ей просто действительно нужно вздремнуть. Как и мне. Быть напуганной до смерти – изнуряет.

– Да, думаю, ты права, – сказал он. – Хорошо, так как насчет нас?

Мое сердце почему-то слегка подпрыгнуло от этого слова.

– Нас?..

Он жестом указал на наших товарищей-заложников.

– Мы в твоем пуле присяжных. Что ты думаешь о нас?

– Ах, да, – сказала я, мысленно ругая себя.

«Черт возьми, Гарденер, возьми себя в руки».

Я взглянула на него.

– Ты уверен, что я не прерываю вашу беседу с мисс Патель?

Прозвучало гораздо более стервозно, чем я предполагала. Ревностно. Я попыталась как-то загладить сказанное, но Кори, похоже, ничего такого не заметил.

Он взглянул на дверь, за которой стоял Фрэнки.

– Она разговаривает по телефону с копами, – сообщил он вполголоса.

– Прямо сейчас? Как?.. – затем я вспомнила, что Амита разговаривала через беспроводной наушник. – Она была на связи с ними с самого начала?

Он кивнул.

– Что, если Фрэнки заметит? Он озвереет.

– Возможно. Но если они унесут ее телефон слишком далеко, он все равно выключится. До сих пор она умудрялась предоставлять полиции кучу информации о грабителях. Чертовски умно.

– Да, – пробормотала я. – Очень.

– Эй, – прошептал Кори, легонько подтолкнув меня локтем. – Итак, давай. Мистер Рой Моргенштерн в твоем пуле присяжных. Оставляешь его или динамишь?

– Я, эм, ну, это зависит от обстоятельств, – сказала я, переключая свое внимание. – Если бы я подавала иск на крупную корпорацию, я бы уволила его еще до того, как он успеет сесть.

– В каком случае ты бы его оставила?

– Если бы я представляла корпорацию. В таком случае я бы молилась, чтобы его назначили председателем.

– И часто ты берешься за подобные дела? – улыбка Кори погасла. – Большие корпорации против простого человека?

– Я берусь за дела, которые, как я верю, могу выиграть, – я прижалась к стене.

# Примечания

1

Американская кинокартина 1991 года со Стивом Мартином в главной роли.

2

Королевский размер (англ.).

3

S.W.A.T. – подразделение в американских правоохранительных органах.

4

Вдовий козырек – форма прически, волосы, растущие над самым лбом в форме латинской буквы V. Похоже на форму передней части шляп, которые в Англии носили вдовы после смерти мужа.