Маленькие поэмы
И ещё кой-какие стихотворения
Юрий Зубков

© Юрий Зубков, 2022

ISBN 978-5-0059-4001-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЛЕЧЕНИЕ ГЕОРГИЯ

(Малая медицинская поэма)

Блажен бездумно кто живёт
И, не чураясь вредной пищи,
Беспечно тужится и дрищет
Безумно пляшет и поёт
И курит, и что хочет пьёт
И весело в кулак кто свищет.

Мои кузены идиоты.
Всегда на полных оборотах
Когда не в шутку занемогут,
Бегут к врачам искать подмогу.
Хотя не верят по традиции
Ни медицине, ни полиции.

В башке при слове медицина
Все рифма вертится: струбцина.
Я утром заглянул в словарь,
И понял, что это за тварь?
А медицина, как и встарь —
Леченье, только и всего.
А вы подумали чего?

Так вот. Жена в волненьи медицинском
Решила, что пора меня лечить.
Хотя гораздо проще и приличней
Меня бы было тихо замочить
Хотя бы той же самою струбциной.
И не о чем бы б было б говорить.

Удобнее, надёжней и быстрее
Насыпать мне чего-нибудь в еду.
Но, видимо она меня жалеет,
А может, любит, на мою беду.
А я, мне кажется, здоров, хоть плач.
И слава богу, что она не врач.

Я молча и упрямо трепыхаюсь,
Противстоя наезду медицины.
Конечно, я её бояюсь,
В гробу мне снились все её вакцины.
Лечиться стыдно, это я без смеха,
Об этом сообщил нам доктор Чехов.

Но вот меня ведут, хромаю с воем,
Туда, где я погибну, под конвоем.
Где заражения меня подвергнут риску,
Где будут требовать с меня расписку,
Чтоб я, наперекор своей натуре,
Признался, что я весь в температуре.

Вот только в кабинет я влез,
Вдруг голос слышится с небес:
– Ты, болящий, не бузи,
А то заделаем УЗИ.
– С чего вы взяли, что бузю
Я всегда люблю узю.

В глаза мне смотрит офтальмолог,
Грозит катетером уролог:
Тебя нам нужно наблюдать,
И чтоб порядок соблюдать,
Мне говорят: не ешь, не пей,
И ничего вобще не делай,
А то, дружок, не ровен час,
И окочуришься как раз.

В ответ я молвлю им, прищурясь:
Но я и так ведь окочурюсь.
И больше не смогу, как в молодости
Брюшною я гордиться полостью.
(По-русски это потроха.
Но не такой уж я нахал,
Чтоб  только говорить по-русски,
Имея глаз довольно узкий).

Рыдает гастроэнтеролог,
Путь к здоровью очень долог.
Ты вот этого не ешь
И вот этого не ешь.
А остальное можешь кушать
И никого не надо слушать.

И нефролог так и прёт,
руками машет и орет:
А уролог за своё.
Что ж такое! Ё-моё.
Кардиограммой кардиолог
Мне в ухо чуть не залудил.
И только милый офтальмолог
Мне ничего не запретил.

Уже не ем я колбасу.
Я им тащу анализ кала,
Я литрами мочу несу.
А им все мало! Мало!! Мало!!!
Моя отборная моча
Сулит мне новый цикл начать
Здоровой яркой светлой жизни,
Об этом будут петь на тризне.

И, заодно, вам доложу,
Что в туалет теперь хожу,
Чтоб утром спозаранку
Поссать в большую банку.
Но не моя, ребята, прихоть,
Вот так замысловато сикать.

Всего не вылечат меня.
И в закоулках организма,
Куда достанет только клизма,
Врачи не разведут огня
Опять могучего здоровья.
И гой еси, Франциско Гойя.

Но тёплый огонёк надежды
Щедрин возжёг два века прежде.
Как говорил Михал Евграфыч,
И в этом вовсе нет сомнений:
Имбирь вылечивает напрочь
От всех телесных озлоблений.

Надысь на всю мою заразу
Я наплюю и положу.
Я буду завтракать три раза,
Ну и обедать раза три.
А что я буду есть на ужин,
По телевизору смотри.

МАЛЕНЬКАЯ УЛОЧНО-ПЕРЕУЛОЧНАЯ ПОЭМА

Я в рюмке хреновухи утону,
Вторую закусив французской булкой.
Названия московских переулков
Меня зовут в волшебную страну.
В Спасоналивковском немного остограмлюсь,
И в Рюмине придётся повторить.
Слегка очухаюсь, потом отправлюсь,
Пешком, умерив прыть, бродить.
Лебяжий, Чистый, Мерзляковский,
Киряли Белый с Блоком там перед дуэлью.
Я осуждать, конечно, их не смею.
Однажды там шатался Маяковский.
Потом, чтоб не тянуть, проскакиваю быстро
Насквозь Николоворобьинский.
А из Столешникова прямо в Сандуновский,
Там пар костей не ломит мне московский.
И дальше Чудов, Лихов, Луков, Лыщиков,
Известные места московским сыщикам.
И кто ж такие Селиверстов, Лялин,
Где как-то проезжал товарищ Сталин.
Кисельные, Кисловские, Каретные
Давным-давно уже места заветные.
Тут рядом где-то Воронцово поле.
Мне в городе не хуже чем на воле,
Не сентименты это и не ерунда,
Где Огородная тоскует слобода.
Потом я в улицы попрусь из переулков,
Из разных живописных закоулков —
Ленивка, Знаменка, Воздвиженка, Солянка
Как будто по Москве идёт большая пьянка.
И по Варварке шастают купцы,
Усов покруче закрутив концы.
По Маросейке бегают евреи
Чтобы успеть куда-то поскорее.
Течёт куда-то сивый Сивцев Вражек,
Забитый тучей форменных фуражек,
И вовсе не солдат, а гимназистов
Таких под ранцами своими неказистых.
А по Волхонке скачут гимназистки,
Марксистки, монархистки, анархистки.
И я брожу везде и в вёдро и в ненастье.
Не гимназистка я, хоть и еврей отчасти.
А после, заверну в Петроверигский,
Я как-то там чуть было не постригся
В салоне, прямо скажем, красоты,
Чтоб снова полюбила меня ты.
Меня по тем местам всё кружит, кружит…
А может где-то там идёшь и ты…
Чудес там много можно обнаружить,
Хоть и знакомо всё до хрипоты.

Глядь, Спасоглинищевский.
Там бомж мой знакомый,
Что-то он ищет всё,
Около дома.

МАЛЕНЬКАЯ ПОЭМА О МЯСЕ

С потолка свисают ветки,

Из под пола лезут кости.

Я б на юг поехал в гости…

Вы бы лучше это бросьте!

Как забыть мечту мне эту,

Ведь у нас всë это летом.

А теперь глядите – снег,

Мëрзнет южный человек.

СпрОсите, что значит кость?

Я могу ответить вскользь,

Вы тогда поймëте сразу:

Кость – совсем, совсем не мясо.

Теперь спросИте, что есть мясо?

Это то, что есть в колбасо,

Когда его туда кладут.

Но об этом хватит тут.

Веткам тоже нужно дело.

Веткой можно помахать.

Раз на лоб вам муха села,

Ветка будет помогать

Муху чтоб уговорить

Не жужжать и не чудить,

А вести себя прилично,

Будет всë тогда отлично.

Я вам тайну не открою,

Эти люди южной крови,

Дай бы бог им всём здоровья,

Любят мясо есть зимою.

Правда, всё они при этом

Любят мясо есть и летом.

Нам же можно мясо есть,

Когда если мясо есть.

Ну, а если мяса нету,

Как тогда лепить котлету?

Тогда, нечаянно и вдруг,

Стоит упорхнуть на юг.

И пойти случайно в гости.

Не причëм здесь ветки, кости.

Вас поздравят, жизнь прекрасна

И дадут кусочек мяса.

16.11.22

МАЛЕНЬКАЯ ОФТАЛЬМОЛОГИЧЕСКАЯ ПОЭМА

Бамбуковой Татьяне Владимировне, с почтением.

Мир окривел.

Я не могу не доверять глазам.

Я охренел.

И чуть не дал по тормозам.

Чуть было не расстроился во всю.

Сейчас я вам всë это объясню

Всë это просто, как ночная ваза:

Есть у меня почти как и у вас два глаза.

Обычно я хожу или лежу,

Обоими на этот мир гляжу.

Запоминаю я не всë, что вижу.

Простите, если вдруг кого обижу.

Так вот. Идëт навстречу человек – кривой!

Я – ничего. Иду спокойно мимо.

За ним другой, опять кривой!

Я озираться стал окрест,

Для наших скромных, тихих мест

Такое невообразимо.

Внемлите! Дальше больше… до кошмара!

Я зуб даю – всë честно, без базара,

Куда я только не взгляну, везде кривые,

Ни одного нормального. Ого – дела какие.

Куда бежать? От этих жутких дел

Мне показалось, что я тоже окривел.

В толпе кривых держаться прямо трудно.

Я всë-таки пытался безрассудно

Им улыбаться и кивать.

Пытался зеркала я миновать,

Чтоб как-нибудь уж ненароком

Себя с кривым не обнаружить боком.

Но вдруг, почти что к кривизне привыкнув,

Я даму увидал вполне прямую.

Она взглянула на меня, я чуть не вскрикнул.

Как будто знала, что я прямоты взыскую.

От неожиданности я прищурил левый глаз

И дама мигом окривела.

Тут что-то у меня меж глаз вспотело

И лоб мой засверкал, как медный таз.

Его пронзила мысль страшнее крокодила:

И как же я не понимал, мудило,

Что это глаз мой окривел, а люди

Какие есть, такие есть. Пусть бог их судит.

Мой глаз исправил кривизну сей дамы,

Она была кривою от природы.

И покалечил остальных, что были прямы,

А выглядели прямо как уроды.

О счастье, радость без границ,

Ведь есть ещë прямые люди.

Креветки корчатся на блюде,

Омары распластались ниц.

Прошу прощенья, занесло,

Из длани выпало весло.

PS

Я выпрямился и подрос,

Теперь хочу задать вопрос:

Что если кто-то недоволен

Моей отчаянною позой,

Позвольте изъясниться прозой: вам офтальмолог не нужен?

Пока. До встречи в поликлинике.

12.12.22

ТРОСТЬ

У меня четыре палки – трости для ходьбы.

Дважды в день гулять мне нужно с ними не спеша,

Чтоб добиться у природы модной худобы,

Чтоб не повторялся часто нудный шум в ушах.

Первая, куда как, больно хороша.

Я её увидел – расцвела душа.

Как-то по Парижу нога захромала,

У Лионского, в аптеке купил у вокзала.

На второй чеканка дивной красоты.

В Дагестане делали, не поверишь ты.

А на третьей лик резной – Федя раскрасавец.

Он далёкий предок мой – простой неандерталец.

Из далёкой Африки прямо к нам во двор

По весне, на лыжах он пешком припёр

Не еврей, не русский – он космополит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.