Сергей Фирсов
Новая жизнь мистера Брайна

Глава первая.

Утро доктора Хьюза выдалось самым наилучшим образом. Он вкусно позавтракал яичницей, жаренной с копченой колбасой и помидорами, принял двух хронических пациентов, которые исправно приносили неплохой доход в его клинику, и теперь, в ожидании новых больных, стоя у окна своего кабинета с чашечкой кофе в руке он бегал взглядом по колонке свежего номера «Chicago Tribune» от 1-ого марта 1937 года. А заголовок статьи гласил: «Чарльз Брайн при смерти! В самой статье писалось следующее: из достоверных источников стало известно, что крупный чикагский бизнесмен Чарльз Брайн которого полиция подозревает в нелегальной торговле алкоголем, вымогательстве и других преступлениях, сегодня утром был срочно госпитализирован…» Доктор Хьюз дочитывать не стал. Он выбросил газету в мусорное ведро, отхлебнул кофе, наполнил воздухом легкие и с улыбкой открыл окно весеннему лучу солнца.

Доктору Хьюзу было далеко за пятьдесят. Он был мелковат, лысоват, носил небольшое брюшко, которое добавляло ему степенности и круглые очки. С тех пор как он переехал в Чикаго дела его пошли в гору: практика его стала шире, а пациенты – солиднее. И это дало ему возможность взять себе в помощники хорошенькую медсестру, которая выполняла роль секретаря.

Свой кабинет на втором этаже он обставил добротно, но без излишеств: ближе к середине помещался стол без сукна, с бумагами и желтым абажуром настольной лампы, высокое кресло с жесткими подлокотниками и деревянный стул для пациентов. Мягкая же мебель – диван с двумя кожаными креслами стояли у двери рядом со шкафом, где были собраны книги и справочники по медицине.

Постояв у окна еще какое-то время, доктор Хьюз сладко потянулся, зевнул, невзначай бросил взгляд на улицу и остолбенел… Черный кадиллак подъехал прямо под окно, и трое хорошо одетых джентльменов из машины устремились в двери клиники.

Блюдце в руках доктора задрожало, ложечка зазвенела, он с трудом проглотил и истошно крикнул:

– Мари! Мари! Быстрей, сюда!

Вихрем в кабинет ворвалась медсестра.

– Мистер Хьюз, вызывали? – и, глядя в его побелевшее лицо, добавила: – Вам плохо?

– Нет… да… мне очень плохо, а сейчас будет еще хуже. Если кто будет мной интересоваться, скажите, что меня нет, я уехал… вернусь не скоро. Никогда… О, боже! Где мой портфель?

Мистер Хьюз стал бегать как ошпаренный по кабинету, пока не наткнулся на искомую вещь под столом.

– А вот он! Мари! Там этот… приехал… вы задержите их, а я через черный ход… – с этими словами доктор Хьюз, обнимая портфель и задыхаясь от страха, хотел смыться из кабинета, но на пороге уже стояли те самые трое джентльменов.

Самый здоровый из них – с узким лбом, расплющенным по лицу носом и широкими скулами полюбопытствовал тяжелым басом:

– Куда-то спешите, мистер Хьюз?

Доктор застыл как в анабиозе, потом спохватился и изрек:

– А… да… у… у меня срочный вызов… если позволите….

Другой джентльмен в сером костюме, с вихрастой шевелюрой оттопыренными ушами и шляпой на затылке преградил дорогу эскулапу:

– Да он просто хотел улизнуть! Ты же улизнуть хотел, верно?

– Нет, что вы, я на вызов, к пациенту… а…

– Полагаю, представляться не надо. – тот, кто произнес эти слова негромким, но твердым голосом был явно главнее первых двух. Ему было около сорока пяти, хотя выглядел гораздо старше. Он имел квадратный подбородок с ямочкой, массивный нос и очень колючий неприятный взгляд. Именно к этому господину и обратился Хьюз:

– Добрый день, мистер Брайн! Как ваше здоровье? Надеюсь все у вас в порядке?

– Да он издевается! – взвинтился господин с оттопыренными ушами.

– Погоди, Джордж! – прервал Брайн. – Садитесь, мистер Хьюз!

Здоровяк поставил стул посреди кабинета и швырнул на него доктора вместе с портфелем. Медсестра тихо выскользнула из кабинета, от греха подальше…

– Сегодня утром у меня был очередной приступ, доктор Хьюз. – тихо начал Брайн, опустившись в мягкое кресло. – От ваших лекарств лучше мне не становится. – он, поморщившись, ослабил галстук, расстегнул ворот и положил руку возле сердца.

– Я… я могу дать вам двойную дозу. – засуетился доктор. – Да я сейчас распоряжусь…Или лучше другое, да… другое лекарство…

Джордж не устоял на месте – засунув руки себе в карманы, по-хозяйски подошел к трясущемуся в страхе Хьюзу и сказал:

– Такое чувство, тебе просто надоело жить! Помнишь, тебе говорили, что если мистеру Брайну станет плохо, то тебе будет хуже? Помнишь, ведь, а?

Доктор энергично закивал.

– Да… но…

Мистер Брайн тяжело выдохнул:

– Тогда я спрошу прямо: сколько мне осталось? Говорите, как есть!

Этого вопроса Хьюз боялся более всего, он снял очки, стал их судорожно протирать собственным галстуком, и внятная речь покинула его голову:

– Понимаете… медицина…она не всегда может. Я сделал все, но… я не знаю… что дальше…

– Да что ты с ним возишься, Чарльз? – взревел Джордж. – Такое чувство: шлепнуть его надо и точка!

Этот Джордж Эванс вел себя крайне возбужденно. Он то расхаживал вокруг доктора, нагнетая и без того тяжкое состояние, то внезапно останавливался у него за спиной, будто собирался треснуть ему по затылку, то мерил шагами комнату, как заведенный.

– Сколько мне осталось: месяц, меньше? – повторил Брайн.

– Я не знаю… клянусь богом, не знаю… Умоляю… прошу вас… Мне очень жаль… Я могу дать вам двойную дозу лекарства.

– Ладно… – изрек Брайн. – Пошли отсюда!

– Как пошли?! – удивился Эванс. – Что значит: «пошли»? Ты его просто так отпустишь? Ну уж нет!

Эванс достал пистолет и навел его на профессора. Тот упал на колени и завопил:

– Стойте, … я знаю, что делать… погодите… У меня есть знакомый… Он ученый. Его зовут Ньюман. Да… профессор Ньюман. Он может вам помочь. Я не могу, а он сможет. Я скажу вам адрес, и вы просто поедете туда, а… а меня отпустите… Пожалуйста…Сейчас… здесь была его визитка…

Хьюз корявыми трясущимися руками стал лихорадочно перебирать на столе бумаги, пока не нашел нужную. Эванс вырвал визитку у доктора из рук и положил к себе в карман.

Здоровяк помог Брайну встать, а Эванс, убирая кольт в пиджак прошипел:

– Повезло тебе, сукин сын: мистер Брайн сегодня добрый!

Хьюз старался на Эванса не смотреть и вскоре тот исчез из кабинета вслед за своим боссом. А Доктор остался сидеть в обнимку с портфелем, отирая пот с лысины. В таком виде его и застала Мари.

– Вам что-нибудь принести? – осторожно полюбопытствовала она. – Может успокоительного?

– Да… успокоительного… Коньяк.

– Рюмку?

– Бутылку!

******

В то время как здоровяк Майк по кличке Мексиканец крутил баранку кадиллака по улицам Чикаго, на заднем сидении Эванс доставал Брайна разговорами:

– Когда ты собираешься к этому Ньюману?

– Никогда! – отрезал Брайн. – Он мне не поможет. Если Хьюз не помог, значит все…

– Тебе же сказали, что есть надежда!

– Джордж! Ты глупеешь прямо на глазах! Такое на его месте каждый бы сказал, если б увидел психопата вроде тебя с ручной гаубицей.

– Кстати, приходил человек от братьев Лорано. У нас с ними намечается серьезный разговор.

– Это уже меня не касается. – выдохнул Брайн и уставился в окно.

Тут Эванса подбросило:

– Что ты этим хочешь сказать? Ты хочешь оставить меня с ними один на один? Да они меня в два счета разделают! Они старика Вилли хлопнули!

– Твоя болтовня, Джордж, утомляет меня хуже болезни. Я хочу умереть спокойно.

– Хорошее дело! У нас тут война намечается, а он помирать вознамерился! Ты не можешь так со мной поступить! Мы же компаньоны! Должен быть какой-то выход…

Автомобиль проехал еще несколько улиц, вырулил на Мичиган авеню и направился к отелю «Блэкстоун». Это огромное помпезное здание, украшенное мрамором и лепниной, было заполнено гостями всего лишь на четверть.

Интерьер отеля был столь же пышным, как и фасад в неоклассическом стиле бозар. За стойкой сидел портье и безучастно глядел на швейцара, что катил пустую тележку для багажа. Открылась дверь и в отель зашел мальчишка лет двенадцати одетый в коротковатое пальто и брючки с аккуратными стрелочками. С собой он приволок большущий деревянный ящик, слегка запачканный гуталином. Паренек подошел к специальному креслу с подставкой для ног, что стояло под мраморной лестницей, разложил свои инструменты: щетки, бархотки, надел нарукавники и уселся на ящик. Таким образом могло сложиться впечатление, что этот юный чистильщик обуви ждал клиентов поглядывая на висевшие в холле часы, но как только некий господин направился к креслу чтобы почистить обувь, паренек, вскочил, взял свой ящик и поспешил вверх по центральной лестнице. Господин хотел его окликнуть, но передумал.

Паренек тем временем подошел к кабинету Брайна, прислушался, огляделся и тихонько надавил на ручку двери. Дверь была заперта. Он снова огляделся и открыл свой ящичек…

Когда мистер Брайн пришел в свой отель, обувной мальчик уже держал курс на выход мимо стойки администратора. Брайн его даже не заметил, и мальчик, надвинув кепку на глаза, уступив хозяину дорогу, поспешил удалиться…

В глубине холла за столиком на полукруглом диване под пальмой сидели две симпатичные дамочки и управляющий отелем. Дамочки были одеты легко, даже слишком легко для марта – декольтированные платья с блестками и туфли на высоком каблуке. Управляющий о чем-то говорил с ними в полголоса и постоянно оглядывался. Одна дамочка, та что курила, достала из ридикюля несколько купюр и отдала ему. Он быстро взял деньги и сунул себе во внутренний карман пиджака. Но как только за его спиной выросла фигура хозяина отеля, он аж подскочил на месте:

– Добрый день мистер Брайн! – и поспешил проводить дамочек на выход, а в ответ услышал:

– Зайди-ка ко мне, любезный!

Кабинет владельца отеля был из красного дерева. Добротный. С массивным столом и мягкой кожаной мебелью вокруг него. Книг здесь не было, зато имелся несгораемый стеной шкаф и бар, заполненный до отказу дорогим алкоголем. Бар для мистера Брайна выполнял роль аптечки. Сюда он частенько заглядывал, когда ему в очередной раз сдавливало в области сердца: пара стаканов и боль притуплялась. Вот и сейчас, распахнув дверь, он устремился к бару, налил себе пол стакана бренди и залпом выпил:

– Вот так! Уже легче!

Затем он открыл несгораемый шкаф и спросил:

– Джордж, где синяя тетрадь?

– В сейфе. – не задумываясь ответил Эванс. Он тоже уже присматривался к лекарствам «аптечки».

– Ты ее не брал?

– Нет…

– Странно… и где она?

– Подожди, я схожу вниз, может в машине где-то…

Эванс выскочил из кабинета, едва не столкнувшись лбом с управляющим. Тот учтиво выпустил его из дверей, поправил пиджак и явился перед мистером Брайном.

Управляющий был не молод, но и не стар, этакий человек без возраста. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, втянув голову в плечи и буравя хитрыми глазками своего босса в ожидании разговора.

Мистер Брайн не заставил себя долго ждать:

– Что-то слишком часто в мой отель стали захаживать шлюхи… к чему бы это, а?

На это управляющий изогнул рот в кривой улыбке и тут же парировал:

– Постояльцы разные бывают, и мы всем рады.

– Знаешь, один человек тоже начал крутить бизнес за спиной своего босса. Теперь он лежит себе на дне и кормит рыб.

– Я не понимаю, о чем вы говорите… Если кто-то у вас за спиной осмеливается что-то вытворять, вы только скажите, я за этим строго прослежу…

– Сколько шлюх ты привел сегодня в мой отель?

– Каких таких шлюх?

– Распутных.

– Распутных? Ни одной, мистер Брайн.

– Значит те девицы, с которыми ты только что крутился в фойе, это мои гости, так?

Управляющий, обрадованный тем, что хозяин сам придумал ему выход из затруднительной ситуации воскликнул:

– Ну конечно же так!

– Отлично! – сказал босс и взял трубку телефона: – Это я. Среди наших гостей числятся две дамочки лет двадцати-двадцати пяти?

– Нет, у нас только мужчины и… одна пожилая семейная пара. – ответил портье в трубку.

– Отлично! В таком случае примите с господина Кларка суточную плату за двух постояльцев.

– За какие номера?

– За люкс. – невозмутимо ответил Брайн и повесил трубку. – Ну? Чего стоишь? Неси деньги в кассу!

– А… что… прямо сейчас? – промямлил тот.

– Ты что, оглох?

На кривых ногах управляющий пошел к стойке и выложил перед портье купюры.

– Здесь не хватает, мистер Кларк. – констатировал пожилой администратор, поправляя очки.

– На! – крикнул управляющий, кидая деньги на стойку. – Чего стоишь – смотришь?! Заняться нечем?! Бери тряпку и вытирай пыль!

Тем временем Эванс вернулся к боссу без тетради и с кислым видом.

– Это какое-то недоразумение, Чарльз! Тетрадь не могла исчезнуть…

– Исчезнуть не могла. – согласился Брайн. Для Эванса спокойствие Брайна было гораздо хуже, чем открытый гнев, потому как сулило большие проблемы. – И какие будут мнения?

– Не знаю…

– Вот интересно, почему вокруг меня одни проходимцы, а? – Брайн подошел в плотную к Эвансу и заглянул ему в глаза. – Тебе же известно, что в этой тетради все наши дела. Верно?

– Ну…

– И, если она попадет в руки полиции, наделает много шума. Так ведь?

– Ну да…

Тут Брайн прищурился и задал прямой вопрос:

– Что, не терпится избавиться от меня?

– Мне? – задыхался Эванс не то от возмущения, не то от негодования. Он судорожно начал искать себе оправдания, но чем дольше искал, тем меньше находил. – Да ты что! Мы же компаньоны! – выдал он в итоге.

– Компаньоны… – усмехнулся Брайн.

Джордж опустился в мягкое кресло. И не известно, чем бы этот диалог закончился, если бы не пришел Мексиканец. Он хрустнул кулаками и сообщил:

– Босс, приходил ну… человек от братьев Лорано. Назначили встречу.

Эванс был рад тому, что тема разговора круто изменилась, и ему больше не надо оправдываться, однако перспектива поехать на беседу с Лорано совсем не привлекала его. О жестокости этих братьев ходили слухи по всему Чикаго. Поэтому Эванс ничего более придумать не мог, как предложить следующее:

– А я давно говорил: надо преподать этим Лорано хороший урок, а то вообразили себя хозяевами Чикаго! – Джордж вынырнул из кресла и устремился к «аптечке». Плеснул себе виски и продолжил мысль: – Каждый в этом мире должен помнить свое место! Правда, Чарльз? А я тем временем, пожалуй, займусь поисками тетради.

– Нет, Джордж, ты с нами поедешь! – сказал Брайн.

У Эванса глоток застрял в зобу:

– Как? А тетрадь? Ты же сам говорил…

– Что, итальяшек испугался? – прищурился Брайн.

Джордж отставил в сторону стакан, вытянулся, выгнул грудь колесом и с непогрешимой уверенностью в голосе произнес:

– Кто испугался? Я? Я никого и никогда не боялся! Ты же меня знаешь!

– Ну вот и отлично! – заключил Брайн. – Майк, скажи парням, чтоб заранее были на месте.

– Хорошо!

– Что-то еще? – спросил Брайн видя, что Майк не торопится на выход.

– Может вам ну… не стоит лично присутствовать? Поговорить с ними может и мистер Эванс, а если дойдет ну… до серьезного… – Майк взял многозначительную паузу. – …тут ребята помогут!

Брайн усмехнулся и посмотрел на Майка с отеческой заботой.

– Нет. Вместе поедем.

Глава вторая.

Место было выбрано братьями Лорано одно из самых мрачных и безлюдных – заброшенное депо. Запутанные лабиринты полуразрушенных корпусов из бурого кирпича, тянулись почти на целый квартал. Выбитые окна, разорванная кровля, а внутри развалин – целое озеро с коричневой водой из которой виднелись куски арматуры и бетонные сваи. Кое-где сохранились еще лестничные пролеты из металла, местами поржавевшие, местами обвалившиеся вместе с площадками. Несколько веток с гнилыми шпалами и кривыми рельсами шли из ниоткуда и уходили в никуда.

Кадиллак мистера Брайна приехал раньше назначенного времени. Как только колеса перестали утопать в грязных лужах и выбрались на сухой грунт, Майк остановил машину.

– Здесь ну… ждать будем? – спросил он у Брайна.

– Здесь.

Больше других нервничал Эванс:

– Ага! Здесь! – воскликнул он. – Мы здесь у них как на ладони! И отступать некуда: впереди тупик, позади – грязь по уши. Не нравится мне все это, не нравится…

Эванс блуждал взглядом по развалинам, смотрел, не замечая стрелок, на свой Breguet, потирал вспотевшей рукой лоб, тяжело вздыхал и снова весь ритуал повторялся по кругу.

Майк сидел и крутил в руках папиросу. Он тоже был в напряжении, но старался виду не показывать.

Сидели молча. И тут Эванс как подскочит:

– Вон там! На втором этаже. Двое! – крикнул он. – Нет, трое!

– Это мои люди! – успокоил Майк. – Они здесь ну… повсюду. Покурите, мистер Эванс! Нервы ну… успокойте.

– Да не хочу я курить!

– Покури, покури, Джордж, тебе полезно. – подхватил Брайн.

В этой обстановке только он один и сохранял невозмутимое спокойствие.

Сколько лет Джордж его знает, а до сей поры не мог он понять, как Чарльзу удавалось всегда сохранять присутствие духа. Джорджа распирало любопытство что творилось в такие минуты в голове у Брайна. Неужели ему наплевать на то, что он может вот так вот взять и умереть? В чем тут кроется секрет? А может и нет здесь вовсе никакого секрета? Все-таки хорошо бы знать, о чем таком надо думать, чтобы сердце не колотило в висках.

Эванс знал Брайна еще с детства. Они жили в одном районе. Родители Джорджа богатством не блистали, но были способны дать ему неплохое воспитание.

Чарльза воспитывала улица. И потому он рано понял, что пробиться наверх, стать респектабельным, да и просто выжить в одиночку не представляется возможным. У Чарльза не было денег, хорошего образования и заманчивых перспектив, но обладая даром входить в доверие, он сумел завоевать авторитет среди местных чикагских шаек.

В десятилетнем возрасте он примкнул к одной из них. Занимались повседневной рутиной – вымогательством у сверстников, грабежами, да и простым воровством тоже не брезговали. Как-то раз решили обнести мясную лавку. Чем хозяин лавки провинился – не известно; кажется, не пожелал давать продукты в долг… А может просто есть хотелось. Налетели ночью целой толпой, денег, правда не нашли, видимо хозяин на ночь забирал кассу домой – благо жил неподалеку, но товара нашли столько, что унести всемером не смогли. Пришлось половину оставить… Все бы ничего, но видимо, разбитая витрина наделала много лишнего шума. И уже когда дело было почти закончено, заявился хозяин да не один, а с большущим ротвейлером. Шайка тут же рассыпалась, как горох в разные стороны, и только маленький Чарльз подвернув ногу в темноте и поранившись разбитым стеклом, убежать не смог. Его-то и схватил лавочник.

– Говори, гаденыш, где прячутся твои сообщники! – гавкал мясник, сжимая сильной рукой пареньку горло. Ему в унисон заливался злобным лаем черный пес. – Будешь молчать – я скормлю тебя собаке!

Чарльз стоял в углу магазина и трясся всем телом, потому как мяснику стоило больших усилий сдерживать разъяренного ротвейлера, который был едва ли не больше его самого.

Какие «сообщники»! Какое там «прячутся»! От страха Чарли и свое имя позабыл. В какой-то момент реальный мир в его глазах стал исчезать: потускнели цвета и краски, очертания предметов вдруг стали расползаться словно круги на воде. Он ничего не видел перед собой, кроме разинутой пасти собаки с острыми клыками, из которой брызгала пена…

Как долго он стоял в том углу – он и сам теперь вспомнить не в состоянии. Полицейский свисток отрезвил мясника и тем спас жизнь Чарльза. Видимо хозяину лавки не хотелось долго объясняться с полицией, Брайна забрали в участок, но вскоре благополучно выпустили.

С тех самых пор у Брайна появился панический страх собак, который он скрывал не только от своего приятеля Джорджа Эванса, но даже от себя самого.

А познакомился Эванс с Брайном при очень интересных обстоятельствах. Некоторое время спустя после неудачного ограбления мясной лавки Чарли сколотил свою банду и стал заниматься более выгодным бизнесом – вымогательством. Начал с малого – брал деньги со сверстников за спокойную жизнь в своем районе. Плата была небольшой – всего лишь несколько центов. Как правило, это были карманные деньги подростков. С теми, кто отказывался платить – поступали жестко: выслеживали, а затем набрасывались всей толпой и избивали до полусмерти. Именно в это время Брайн получает от своих коллег прозвище Чарли Кастет, так как любил вкладывать себе в руку разные отягощения для крепости удара.

И был в том районе один парнишка – сын местного священника Фил, который очень не хотел платить Брайну и его шайке. Его прозвали Святошей. Он был долговязым нескладным юношей с длинными руками и тонкими пальцами, да к тому же еще и очкариком. Его худое бледное лицо выражало какую-то вечную озабоченность. И надо же было такому случиться: у Фила был приятель – Джордж Эванс – простоватый кудрявый и лопоухий паренек. Эванс, кстати, тоже не горел желанием платить дань Кастету и зная местные обычаи, был со Святошей не разлей вода.

Очень скоро Чарли эта парочка порядком наскучила, ибо создавала реальную угрозу его авторитету. Ну не мог он допустить, чтобы кто-то жил в его районе спокойно бесплатно и безнаказанно! Это могло послужить дурным примером остальным и потому было решено как следует проучить этих двоих. Время было выбрано самое подходящее – утро, когда оба в отличии от Кастета и его банды торопились в школу. Они шли себе, через пустынные дворы ни о чем не подозревая, когда четверо ребят вдруг преградили им дорогу.

– Позвольте пройти. – учтиво попросил сын священника.

Шпана злобно ухмылялась. Подошли еще трое из шайки и, последним вырулил из подворотни сам Кастет. Он шел медленно, расслабленной походкой в узком пиджачке, не по росту длинных брюках и кепке, нахлобученной на глаза. Шел и со вкусом жевал свежеукраденное яблоко.

– Какая неожиданная встреча!

– Что вам надо? – спросил Фил.

Этот вопрос был явно лишним. Во всяком случае Эванс уже давно обо всем догадался.

– Мы платить не будем. – сказал он.

– У нас денег нет. – уточнил сын священника.

– Разве тебе не говорили: это наш район. И здесь платят все! – сказал один из шайки. – А вы чего какие-то особенные, да?

– Он святой! – сострил кто-то. – А святым деньги без надобности!

– Выворачивай карманы! – скомандовал Брайн. – Пока я не рассердился!

Бежать было некуда, на помощь звать – бесполезно – взрослых почему-то не оказалось и Джордж решил взять врага на испуг, но вышло как-то не очень:

– Если не отпустите, вам же хуже будет.

Эта фраза сильно рассмешила Кастета.

– И что ты сделаешь?

Фил взялся исправить ситуацию, занял боевую стойку и крикнул:

– Хотите драться? Что ж, я готов! Один на один! Кто тут самый смелый? Подходи, ну… Давай!

– Может он что-то не понял? – спросил кто-то из шайки.

– Не понял – сейчас объясним! – отрезал Брайн. – Разве кто-то собирается тут с тобой драться? Слышь, Святоша, ты мне эти штучки брось! Давай по-хорошему, а?

– Это как? – опешил Фил.

– По-хорошему – значит по-людски! – Кастет бережно снял с него очки, дыхнул на них, протер и вернул обратно. Не успел паренек взять их, Брайн резко зарядил ему кулаком в челюсть.

Трое уже добивали Святошу, лежащего на земле, остальные в том числе и Брайн испытующе смотрели на Джорджа.

– Ладно, хорошо. – выдавил из себя Эванс пересохшим от страха языком. – Вот, э… возьмите. – и трясущейся рукой протянул несколько центов.

Брайн взял деньги, пересчитал, сунул себе в карман и предупредил:

– Здесь не хватает, но на первый раз пойдет. Будешь мне должен. Понял?

Джордж промолчал и Кастет схватил его за одежду да как следует тряхнул:

– Понял, спрашиваю?!

– Да…

– Так-то лучше… Через неделю принесешь еще. И этому… скажи тоже. – кивнул он на Фила, что лежал, корчась от боли и тихо стонал. – Иначе пожалеешь.

В довершении своих слов, Кастет раздавил ногой очки и носком ботинка швырнул их в лицо Святоше.

Через неделю Джордж, как и было условлено, встретился с бандой Кастета на заброшенной фабрике. Здесь когда-то производили металлоконструкции и назвалось это место Палмер Индастри. Но завод обанкротился, пришел в запустение и стал местом сбора для Чарли и его подельников.

Это случилось вечером. Ребята сидели возле костра, курили, пили дешевое пиво, обсуждая свое бытие.

– Принес? – спросили Джорджа, когда он подошел поближе и отсвет костра заплясал на его лице.

– Да. Но сначала я хочу поговорить с Кастетом.

– Ну говори! – отозвался Брайн.

– Только наедине…

Брайн сурово посмотрел на Джорджа, ухмыльнулся и молвил:

– Ладно… отойдем.

Они прошли несколько шагов за бетонную сваю и остановились. Оставшиеся возле костра тут же стали строить догадки, о чем могла идти речь.

– Вот увидите, сейчас Кастет ему всыпет на полную катушку за все хорошее. – рассуждал один.

– Чарли может… он такой! – вторил ему другой.

– Да не, просто деньги возьмет и отпустит на все четыре стороны…

– Если Кастет решил кому-то наподдавать, тут и деньги не спасут.

– Эт точно.

А разговор длился долго. Эванс сидел на ящике, комкал в руках кепку, уставившись в пустое пространство, а Кастет ходил у него за спиной, словно акула, которая, заприметив добычу, нарезает круги и лишь выбирает момент для нападения. Но вопреки всем ожиданиям нападения не произошло. Эванс встал, кивнул головой, надел кепку и удалился. Кастет вернулся к своим и пояснил:

– Он хочет к нам присоединиться.

Паренек, что был самым маленьким из всех присутствующих и носил пиджак и брюки на три размера больше и огромную кепку, что закрывала ему пол-лица, дотянув сигарету, бросил окурок в землю и заявил:

– Да он же стукач!

– Заткнись, Шляпа! Без тебя разберусь! – прикрикнул на него Кастет.

– Зачем он нам нужен?

– Надо на этого типа еще в деле посмотреть…

– А может он того… сдаст!

– Действительно, пусть сначала докажет, что не стукач!

– Тихо! – отрубил Кастет. – Я дал ему одно задание. Если сделает – станет одним из нас. Если нет – сами знаете…

Каким было то задание Кастет не стал вдаваться в подробности дабы не вызывать лишних споров. А поручили Эвансу вот что: добыть, а точнее забрать велосипед. Причем, не у абы кого, а у Святоши Фила. Тут Кастет сразу убивал двух зайцев одним выстрелом: во-первых, он давно хотел себе велосипед, несмотря на то, что кататься на нем не умел; а во-вторых если Джордж действительно сможет ограбить своего приятеля, значит дружбе конец и эта парочка не будет больше докучать Кастету и искушать остальных подростков, которые исправно платят дань своей непокорностью.

Эванс уходил от Кастета в тяжелых раздумьях. С одной стороны, ему не хотелось воровать у Фила, с другой – он понимал: банда Кастета – это сила с которой никто в районе не мог справиться и, если ты не с ними, значит тебя просто раздавят. А быть раздавленным Эвансу не хотелось.

На следующий день Эванс зашел к Филу и попросил у него велосипед, но тут выяснилось, что велосипеда в доме не было, так как отец Фила уехал на нем на службу в церковь. Эванс пешком отправился через пять кварталов в церковь и по дороге сочинял что он скажет священнику чтобы взять велосипед.

Церковь девятнадцатого века показалась Джорджу весьма мрачным сооружением. Он обошел ее вокруг, потоптался немного на месте и, поборов свой стыд и страх, решился войти. В храме свершалось таинство крещения. прихожан было не много – человек десять. Отец Фила был занят своей работой. Эванс выскользнул из парадной двери и вошел со служебного хода. Обшарив коридор, он натолкнулся на искомую вещь и услышав чьи-то шаги, схватил велосипед и выскочил с ним на улицу. Там через ворота и в обратный путь. От страха у Джорджа пульсировали виски, педали крутить было тяжело, и казалось бегом было бы намного быстрее… Он даже умудрился заблудиться в своем районе, но дело сделал.

Когда он под вечер явился на заброшенную фабрику с велосипедом повисло гробовое молчание. Многие из банды даже привстали от удивления.

– Вот это да! – вырвалось у Шляпы.

Кастет взяв велосипед и убрав его в сторону, угостил Эванса сигаретой и глотком виски:

– Держи! Заслужил!

Эванс до того момента не пробовавший ни того ни другого, посчитал неразумным отказаться, а потому затянулся и закашлял. Сразу же пригубил виски и ему показалось, что в его нутро вливается расплавленный металл…

– Ух ты ж! – не унимался Шляпа, осматривая велосипед. – Почти новый! Кастет, дай прокачусь, а?

– А че сразу ты? Другие может тоже хотят! – высказался толстенький мальчонка в сером пиджаке без пуговиц, неуклюже залезая на седло.

– За сколько его толкнуть собираешься, а? Кастет!

Спорили еще долго, что делать с велосипедом, в итоге Кастет постановил оставить его себе. С сего момента Джордж стал жить двойной жизнью для своего отца – он по-прежнему оставался прилежным школьником, «подающим большие надежды», а для дворовых ребят Эванс по кличке Колесо – стал приближенным самого Кастета, с которым было опасно связываться. Ему доводилось исполнять разные поручения: сначала стоять на стреме, когда карманник Шляпа «отрабатывал» очередного толстосума. Затем стали давать более ответственные задания. Надо было принять от Шляпы «отработанные» часы или кошелек, чтобы в случае если Шляпу все же поймают, отвести от него подозрения. Колесо быстро почувствовал запах денег и не отказывался от работы никогда.

Кастет для своей банды был неприкасаемым авторитетом, и Эванс скоро в этом убедился. Случай произошел вот какой. Решили вынести кассу продуктовой лавки, причем средь бела дня. Согласно плану, Колесо со Шляпой отвлекают продавца, а Кастет забирает выручку из кассы. Толстяк должен был стоять на стреме подле входа, делая вид, что продает газеты и, если какой-то случайный посетитель решит зайти в магазин – тут же подать знак – закашлять. План был неплохой, с учетом того, что в середине рабочего дня народу в лавке быть не должно.

Продавцом в этой лавке работал упитанный молодой человек со страдальческим взглядом и медлительными движеньями. И пока Колесо со Шляпой заговаривали ему зубы, Кастет ловко запустил лапу в кассу и, схватив деньги, ушел. Колесо и Шляпа купили молока и хлеб и тоже успешно ретировались. И вроде бы дело провернули хорошо, но была одна загвоздка – исчез Толстяк. Кастет был в бешенстве.

Вечером того же дня на место сбора банды на заброшенную фабрику доставили Толстяка.

– Ты где был? – рычал Кастет

Толстяк виновато молчал.

– Струсил сука!

Били толстенького парнишку все, не исключая Эванса. Били ногами по лицу. Шляпа предложил утопить его. И бедолагу понесли к огромному ржавому корыту с дождевой водой. Но когда его макнули, Кастет решил проявить милосердие и Толстяка отпустили…

Ну а с Филом по прозвищу Святоша Джордж более не общался. Наверное, Фил его подозревал, но открыто не обвинял. Вот только Эвансу стало мниться, что он потерял нечто ценное, нет, не дружбу. Кажется, он потерял самого себя.

Глава третья.

Человек взрослеет быстро, но еще быстрее растут его запросы. Банда Кастета со временем распалась. Кого-то посадили, иные отошли от дел сами. Шляпу нашли мертвым с ножевыми ранениями, Колесо поступил на юриста. Место сбора банды – фабричные руины скоро снесли и на их месте организовали небольшой уютный сад Палмер сквер. Да и самому Брайну его шайка была уже обузой, ему требовался более надежный и высокий заработок. Нужные люди познакомили его с вдовой Эйш. Это была дама чей возраст уже давно перевалил за средний. Все лицо ее было в морщинах, но волосы оставались по-прежнему черными как смоль, а взгляд – ясным и живым. Волевой подбородок, нос с горбинкой – Брайну она напоминала цыганку и, если быть честным, он ее побаивался. Она постоянно и много курила – в основном – папиросы через мундштук и видимо от этого голос ее приобрел низкий тон с охриплостью.

Занималась она очень выгодным бизнесом – изготовлением и продажей нелегального спирта – муншайна. Выгодным этот бизнес стал после введения запретов на продажу и потребление крепкого алкоголя законом Волстеда. Начинала она со своим мужем Вилли Эйшем и сыновьями. Но стараниями итальянских конкурентов скоро овдовела и вынуждена была взять бразды правления в свои руки. У нее все было отлажено как на серьезном заводе. Одни занимались производством спирта, другие – сбытом, третьи – охраной. Брайну была уготована участь продавца. На стареньком форде он развозил бутыли с пойлом и собирал деньги. Клиентами были в основном фермеры да работяги, что и дня прожить не в силах без огненной воды. А потому на любезное отношение к себе Брайн и не рассчитывал.

Как-то раз он привез товар одному фермеру. Фермерский дом был покрыт мхом, а его хозяин – щетиной. У этого типа были оплывшие щеки и поросячьи глазки, а кроме того, имелась привычка брать спирт в долг. Его Брайн прозвал – боров. Как правило, боров являлся на встречу трезвым – долг отдавал и брал новый товар. Но в этот раз что-то пошло не так… Брайн остановил машину у дома… На стуки в дверь никто не среагировал. И он уже хотел было поехать дальше, но тут на порог явился боров пьяный и злобный:

– Привез? Мне как обычно два больших мэйсона!

– Ты мне еще за прошлый раз должен!

– Чего?! – зарычал боров.

– Пять баксов!

Боров сплюнул и изрек:

– Я всегда плачу по счетам, сынок! Так что.. даже не пытайся меня надуть!

– Сперва верни пять баксов.

– Ты что, глухой? У меня нет долгов! – рычал боров, наступая.

Он толкнул Брайна и пошел к авто, соображая где могут находиться заветные бутыли. Но Брайн уже решил, что делать в этой ситуации. Он рассудил так: лучше раз потерять клиента, чем постоянно терять прибыль.

– Хорошо! Нет проблем! Вот твоя порция! – торжественно объявил он, вручая борову огромный пузырь мутной жидкости. Боров сразу обнял вожделенное поило, не подозревая подвоха. – А это добавка лично от меня! – с этими словами Брайн зарядил борову правым хуком в челюсть. Толстяк покачнулся и рухнул вместе с бутылкой наземь. Он лежал и стонал, когда Брайн подошел, взял бутыль двумя руками, размахнулся и разбил ее о голову толстяка.

– Освежись! Сучье дерьмо! – а после сел в свой старенький форд и уехал прочь. Этот форд принадлежал ему условно: старуха Эйш купила его для своих парней, причем, уже изрядно подержанным. От того он часто ломался. А может он ломался от того, что своим неказистым видом раздражал Брайна. Во истину Чарли Кастет ненавидел это авто всем своим сердцем и ругал его каждый раз, когда садился за руль, называя не иначе как «чертово корыто». Но одними словами тут дело не обходилось: в минуты ярости Брайн лупил кулаком по рулю, надеясь, что от этого машина будет легче заводиться, пинал ногами решетку радиатора, чтобы вода не закипала, и колеса, чтоб не смели пробуксовывать в грязи. Но однажды это самое корыто спасло своему водителю жизнь.

Получилось вот как: Брайн уезжая от борова должен был доставить крупную партию в одно питейное заведение так называемый спикизи, замаскированный под невинный с виду салон причесок где-то на окраине Чикаго. Клиентами этого заведения были сплошь проверенные и надежные люди, ибо попасть в этот алкогольный клуб мадам Эйш можно было только по рекомендации. Местные рабочие и даже средний класс приходили в эту парикмахерскую и «причесывались» там всю ночь напролет. Выходили, а точнее выползали на четвереньках уже под утро.

В это самое время, когда последние посетители уже растеклись по домам, подъехал Брайн на своем корыте с товаром. И надо же такому случиться, корыто заглохло, не доехав каких-то две сотни метров. Брайн пытался завести, но корыто начисто отказывалось подчиняться. Стукнув кулаком по приборам и отвесив пинка колесу, он собрался уже пойти пешком, чтоб сообщить парням из парикмахерской, мол товар прибыл, надо только дотолкать его до дверей. Но эта мысль вылетела из его головы начисто, потому как из паккарда, что стоял напротив кабака, вышли четверо прилично одетых мужчин. Пить они, скорее всего, не собирались – у каждого из них был автомат Томпсона с дисковым магазином, а приходить в заведение вдовы Эйш с подобными вещицами – было весьма дурным тоном.

Брайн смекнул: сейчас начнется бойня, и чтобы не словить пулю он прыгнул за руль и нырнул под сиденье. Дышал он через раз и слышал, как застрекотали автоматы, а им в ответ загрохотали ружья. Лежал он до той поры, пока не кончилась стрельба и звук удаляющегося паккарда растаял в предутреннем затишье. Раздался женский крик и кто-то громким мужским голосом затараторил:

– Зовите полицию! Немедленно! Этот еще жив…

Чарльз поднялся, огляделся по сторонам. У кабака возле открытой двери на залитых кровью ступенях лежали двое парней, из тех что занимались охраной заведения. Какие-то случайные прохожие стояли и безмолвно смотрели на эту картину. Только одна женщина, схватив свой ридикюль плакала и кричала:

– О, боже, убили! Их убили! Помогите, ну кто-нибудь! Что вы стоите?!

Как машина сумела завестись – этого Брайн так и не узнал. Он ехал и не видел перед собой дороги – все мысли его были там, где остались лежать эти двое. А еще он думал, как вовремя сломался этот старый добрый славный форд, и что, наверное, у этой машины тоже душа имеется. И если бы она не заглохла, то как знать, может и он присоединился к тем несчастным, над которыми сейчас стоят зеваки, и благодаря которым эти же самые зеваки уже вечером с газетами в руках попивая чаек в кругу семьи будут долго и усердно пустословить, припоминая подробности, которых не было, да сгущая краски, коих они не разглядели, делая вывод, что весь этот ужасный мир неотвратимо катится в черную бездну греха и порока.

Работая на старуху Эйш, Брайн, как никто другой понимал, что сможет разбогатеть только при одном условии – если он отважится на самостоятельное плавание. И вскоре случилось одно знаковое событие, которое дало возможность Брайну осуществить его мечту: федералы накрыли подпольный цех, где гнали самогон. Помимо оборудования был конфискован и целый склад готовой продукции – несколько сотен литров муншайна. В газетах писали, что это дело рук конкурентов, но сама Эйш и ее парни были уверены: тут поработал кто-то из своих. Чтобы вычислить стукача каждого, кто так или иначе был причастен к изготовлению или продаже товара подвергли допросу. Чарльз исключением не стал. Его заманили на один из складов где хранился готовый спирт, скрутили за спиной руки и усадили на табурет.

– Эй, ребята, что происходит? – недоумевал Брайн. – Я пришел за товаром.

Трое крепких охранников не удостоили его ответом. А он сидел, ожидая объяснений, осматривал подвал где единственным источником света служила лампочка, подвешенная к потолку на длинном проводе. Вокруг одни деревянные бочки да пустые стеклянные бутыли. Охранники продолжали безмолвно стоять над ним, затем быстро переглянулись меж собой и один из них протянул Брайну пачку сигарет:

– Закуришь?

– В другой раз. – ответил Кастет со злобой и тут же получил кулаком в солнечное сплетение. Били его втроем, от души, не жалея сил. Он потерял сознание, а когда его окатили водой перед ним уже сидела сама Эйш. На ней было черно-белое платье с широким подолом и массивные серебряные бусы. Она дымила мундштук и пристально глядела на Чарльза.

– Зачем ты натравил федералов на меня? Сколько тебе за это заплатили?

Брайн сидел, согнувшись и молчал.

– Андре! – скомандовала Эйш.

И снова со всех сторон посыпались удары. Второй раунд продолжался дольше первого. Но Чарльз сознанья не терял.

– Так и будешь молчать? – спросила Эйш, глядя Брайну в глаза, в то время как Андре держал его за подбородок. – На что ты надеешься?

– Ты был последним продавцом, кто появился на складе. А за тобой пришли легавые… – констатировал Андре. – Нынче они тебя не спасут…– и снова отвесил удар по ребрам. Чарльз захрипел и выдавил:

– Можешь убить меня, но знай, если б я был стукач, вы бы… сейчас за решеткой казенные харчи глотали…

За это Андре вкатил Брайну по печени и тот свалился со стула.

– Рассказывай правду – легче будет умирать. – прохрипела вдова.

Андре и его подручные били ногами Кастета. Тот лишь изредка стонал.

– Нет, ребята… та… так не пойдет. – молвил Кастет, переводя дух. – Давайте заканчивать… этот… цирк. Не верите, пристрелите меня. Больше мне сказать нечего.

Андре достал револьвер и приставил ствол к виску Кастета.

– Последний раз спрашиваю. – угрожающе молвила Эйш.

– Давай, Андре, не тяни…

Большой палец взвел курок.

– Ну, стреляй! – повторил Брайн.

– Андре! Угомонись. Помогите ему! – тон голоса вдовы стал заметно дружелюбнее и общее напряжение сошло на нет. Брайна тут же развязали, усадили на табурет.

–Ты славный малый, Чарли! – просипела Эйш с улыбкой. – А на ребят, не обижайся, работа у них такая! Оставьте нас! Хромого Дейва жаль. Его посадили надолго. – сказала она, когда Андре с ребятами вышел прочь.

– Да, это тот, что варил пойло.

– Тот самый. Его забрали вместе со всем складом.

– Ты думаешь это я?

– А как бы ты подумал на моем месте? Федералы ворвались сразу после тебя. Они и тайник в лесу нашли, а про него немногие знали… А ты знал… Теперь мне нужен человек на место Дейва…

– Ты и старик Вилли многое сделали для меня.

– Это твое согласие? – сказала Эйш затягиваясь сигаретой.

– Я не буду с тобой хитрить. Скажу, как есть, а дальше сама решай. Место Дейва – почетное и я готов его занять, но… у меня будут и свои клиенты… – Брайн намеренно сделал акцент на последних словах. – По-другому я не согласен.

– Хочешь стать самостоятельным?

– Хочу.

– Что ж! Тебя на привязи не удержишь! – вздохнула Эйш и многозначительно добавила: – Но…если что… я думаю мы поняли друг друга.

Глава четвертая.

Так Брайн организовал свой цех, и начал варить муншайн для своих клиентов и для вдовы Эйш. Он уже сумел подобрать нужных людей на производство и продажу, но ему требовался компаньон, причем очень надежный компаньон, который в непредвиденной ситуации мог бы его собой прикрыть.

Почему именно в тот вечер Брайн решил зайти в ресторан – это осталось загадкой даже для него самого. Может просто захотелось вкусно и дорого поесть, а за одно разогнать грусть-тоску каким-нибудь веселым джазом, или просто расслабиться, поглазеть на дам из приличного общества, а может и не только поглазеть…

Он вошел, сел за свободный столик и для разогрева аппетита принялся изучать меню. Для начала предлагалось: брускетта с печеными баклажанами и мятой, зеленые персики, маринованные в трюфельном масле, манчего из овечьего молока, а также карпаччо из осьминога с нитями чили. Брайн все это внимательно читал и пытался угадать что стояло за этим хаотичным нагромождением слов. Далее на основное шли: медальоны из свинины в беконе с картофельным гратеном и грибным соусом, стейк из тунца со свежим шпинатом, сыром горгонзола и кедровым орехом, филе чилийского сибаса с муссом из пастернака и соусом велюте, филе миньон из мраморной говядины зернового откорма с жареным гребешком, печёным фенхелем а также имбирный демиглясс.

Наконец, Чарльз устал ломать свой мозг и решил предъявить первому же официанту в жесткой форме за то, что из прочитанного не понял ничего. Он уже представил себе, как скажет ему: «Послушай, дружище, переведи-ка это все на английский!» И вдруг перед ним явилась фигура со знакомым лицом…

– О! Вот так встреча! – воскликнул Брайн – перед ним стоял Джордж Эванс. На нем были черные брюки, такого же цвета жилет и белая, идеально отглаженная рубашка. Он несколько растерялся и будто случайно обронил:

– А… да…. Привет! Как дела?

– Садись! Садись. Мир тесен, верно?

– Нет… я не могу… просто сейчас я немного занят…

– Понимаю… Карьера! Все так же работаешь в фирме своего дяди? Наверное, уже стал известным адвокатом!

– Да… карьера… – выдавил из себя Джордж. – В общем… дела идут неплохо. Рад, что тебя встретил… Увидимся еще как-нибудь…

– Эй, Джордж! – крикнул парень что был одет точь-в-точь, как и Эванс. – Ты работать собираешься сегодня? Я один не справлюсь.

– Ты, что тут работаешь? Официантом??? – изумился Брайн.

– Это временно… – Джордж осторожно присел на краешек стула. – Понимаешь, фирма моего дяди сейчас переживает не лучшие времена… И мне приходится…

– Джордж! Хватит болтать! – на ходу перебил усатый толстопузый господин в белых перчатках – видимо метрдотель.

– Что стало с фирмой?

– Ничего особенного, – оправдывался Джордж, поглядывая вокруг.

– Ничего особенного, просто она обанкротилась! Так? – напирал Брайн. – Сколько тебе здесь платят?

– Семь долларов в неделю.

– Да это просто унизительно!

– Ну, еще… чаевые там…есть…иногда… – поерзал на стуле Эванс. – Но меня все устраивает…

– Джордж! Давай за работу! – крикнули из-за стойки.

Брайн, изобразив на своем лице глубочайшее сочувствие с оттенком печали, сложил руки в замок, облокотился на стол и с хорошо разыгранной отцовской заботой в голосе заметил:

– Твой босс тебя явно не ценит!

– Ты его не знаешь! Он хороший человек. – чем дольше Эванс говорил, тем больше он смущался. Ему было неловко от этой встречи: он чувствовал себя не в своей тарелке постоянно приподнимался на стуле, оглядывался, растирал то одной, то другой рукой лоб и искал формальный повод закончить беседу. Искал и не находил. – Да. У нас тут дружный коллектив. Мы здесь как одна семья!

Тут в лицо Эванса прилетело скомканное полотенце.

– Принимайся за работу, придурок! – сделал замечание усатый толстопуз и уверенно пошел дальше по своим делам.

Брайн откинулся на спинку стула, сложил руки на груди, напустил на себя философской задумчивости и, покачав головой, протянул:

– М-да-а! Не хотел бы я жить в такой семейке!

Джордж сам того не замечая, начал теребить полотенце в руках. А Брайн тем временем для порядка откашлялся, слегка нахмурил брови, затянул дорогую сигару и неторопливо начал излагать:

– Послушай, у меня есть свой бизнес он приносит неплохой доход. А я планирую расширять свое дело и мне нужен серьезный человек. Человек, который станет моим личным компаньоном.

Эванс, слушая эти сладкие речи, глотал каждое слово и даже забывал моргать. Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть свою удачу. А Брайн не спеша затягивал сигару, смотрел в окно и как ни в чем продолжал:

– Работа не пыльная, но очень выгодная. Есть у меня, правда, один знакомый… я ему предложил…но он пока в размышлениях… Не знаю согласится ли…а время… время поджимает…

– Я согласен! – сорвалось с языка Джорджа. Этот день для него был особенно счастливым. Он смог уволиться с работы громко, хлопнув дверью, зарядив на прощание усатому толстопузу черпаком в лоб.

Так Эванс приобщился к процессу самогоноварения. И надо сказать приобщился он с радостью. Он быстро почувствовал себя человеком, даже исключительным человеком – при деньгах; обзавелся оружием – купил здоровенный револьвер и всегда носил его с собой. Стрелять Эванс не умел, но это его не смущало – с оружием ему было спокойнее. А бизнес шел в гору, доходы росли.

Но однажды случилось то, чего до смерти боялся Эванс и о чем не принято было говорить с Брайном – в цех нагрянули агенты ФБР. Все случилось на заброшенном ранчо, подвал которого был оборудован дистилляторами, а в этом подвале был еще и небольшой секретный погребок, где Эванс и Брайн устроили себе нечто вроде кабинета с простой неструганной мебелью. Стол с керосиновой лампой, два стула и тайник в стене, где хранились деньги и бухгалтерская книга. Бухгалтерскими делами ведал Джордж. Вот и в тот день он сидел долго за книгой сводил счеты, а Брайн распоряжался погрузкой товара наверху. Эванс слышал, крики Чарльза на рабочих, нецензурную брань грузчиков, звуки тяжелых шагов, как вдруг сверху донеслось:

– Всем лежать! Руки на затылок!

– Лежать, я сказал!

– В доме еще кто-нибудь есть?!

Судя по шагам, федералов было человек десять не меньше. Эванс тихо загасил лампу, но лучи сквозь большие зазоры в половицах проникали к нему в подвал. А он смотрел наверх, не шевелясь, совершенно забыв про свой револьвер и думал: «Только бы они меня не сдали…»

– Обыщите здесь все! – скомандовал старший агент. – Выводи всех по одному!

Федералы устроили погром уничтожая все запасы товара и на голову Джорджа полился самогон сначала тоненькой струйкой, а потом целым потоком. Джордж хотел встать, но предательский скрип половиц заставил сидеть смирно под спиртовыми процедурами. Когда же все стихло он с револьвером в руке тихонечко приоткрыл люк, осмотрелся и вылез. Он был весь проспиртован насквозь и при этом абсолютно трезв. Как замечательно – думал он – замечательно, что меня не нашли! Спасибо, Чарли, я в долгу не останусь!

А Брайн тем временем ходил по тесной клетке в полицейском управлении; ходил, ждал, и надеялся на того, кто остался на свободе. Но с каждой минутой его надежда неумолимо таяла как весенний снег под лучами солнца. Он мерил шагами диагонали камеры и спрашивал себя, что может сделать Эванс для него сейчас; и как бы он поступил на месте Эванса. Измотав себя ходьбой и еще более вопросами, на которые он не находил ответа, Брайн лег в одежде на жесткую койку, рваные пружины которой незамедлительно впились ему в спину через шерстяную ткань пиджака и ему пришлось сесть, облокотившись на стену, расстегнуть ворот рубашки, ослабить галстук и закрыть глаза. Он тут же представил себе Джорджа, который спокойно берет деньги из тайника и уходит с ранчо глубоким вечером в неизвестном направлении. Хотя… почему в неизвестном? Очень даже известном! Наверняка он перепрячет деньги и заляжет на дно где-то на южной окраине Чикаго, а потом… Потом найдет себе более подходящее место для жизни, и продолжит заниматься бизнесом уже без партнера и будет получать неплохой доход. А про меня он, конечно же забудет. Но ничего… выйду на свободу и напомню ему…

– Эй ты! – крикнул охранник, когда Брайн уже стал засыпать. – Встать! На выход!

Какие-то бесконечные коридоры с одинаковыми камерами, где-то уже спали, а если и бодрствовали, то почему-то с любопытством таращились на Брайна, как на диковинного зверя и в нем это только распаляло гнев.

Обстановка в кабинете, куда его привели была более чем скромной. Стол с одним жестким креслом и табурет. На кресле сидел молодой полицейский с невинно – детским лицом; старший – с бульдожьей мордой – стоял возле стола, засунув руки в карманы брюк и раскачиваясь испытующе буравил взглядом арестанта. Этот старший был упитанным типом с круглой физиономией, действительно похожей на морду бульдога, маленькими усами и усталым взглядом – этакий типичный служака. Оба были в штатском.

Брайн развалился на табуретке, облокотившись на стену и закинул ногу на ногу.

– Ну, мистер Брайн, – начал старший, – самое время рассказать где находятся остальные склады.

– И назвать посредников! – подхватил младший, ерзая на стуле. – В ваших же интересах рассказать нам всю правду.

– Правду хотите? Вот она, правда: да, я действительно делал спирт, делал для себя. Я это признаю. Сам варил сам и пил. – Брайн говорил медленно и при этом невозмутимо разглядывал свои ногти.

– Шестьдесят бочек, не считая мелкой тары – это все для себя?!

– А я люблю повеселиться… Самогон у меня хороший, а все хорошее так быстро заканчивается…

– Тебя сдали! – крикнул старший. – Свои же сдали!

– Жалость-то какая! – вздохнул Брайн.

– Отпираться бесполезно! – пискнул младший.

– Знаешь сколько тебе светит?!

– Это знает только судья! – парировал Брайн.

Тут старший потерял всякое терпение: он нагнулся к самому лицу Брайна и тихо проговорил:

– Тебе светит приличный срок, ублюдок, и я уж постараюсь, чтобы каждый день этого срока был для тебя сущим адом.

– Вообще-то я бы сейчас поужинал… – спокойно отозвался Брайн. – Имею право.

– Обойдешься! – рявкнул старший.

– Завтрак будет только утром. – вставил молодой

– Рассказывай, кому продавал… меня интересуют крупные покупатели… – старший понемногу успокаивался, видимо надеялся, что задержанный измотавшись, рано или поздно станет более сговорчивым.

А Брайн сложил на коленях руки в замок, повертел большими пальцами и выдал:

– А меня интересует смогу ли я сегодня хотя бы покурить. Или курить у вас тоже по утрам дают?

Полицейские переглянулись.

Уходил Брайн в свою камеру с лицом победителя. Он понимал, что придется на некоторое время отойти от дел, но присутствие духа он не терял, и тому были причины: замели его впервые, ничего дурного на нем не висит, а если Эванс не дурак и хочет жить, то по крайней мере будет молчать.

Глава пятая.

Пару недель спустя, Брайн уже перестал нервничать. Он уже догадывался сколько ему предстоит провести в заключении и в ожидании суда посвятил себя мечтам о том, как вернется на свободу, снова займется делом; на этот раз с учетом прежних ошибок, а затем неприлично разбогатеет.

Тот день стал для Брайна особенным. Началось все с того, что ему дали отвратительнейший завтрак: недоваренную чечевицу с какой-то вонючей рыбой, кусок черного хлеба и кружку бесцветной едва сладкой жидкости, которую охранник окрестил чаем. Все, кроме хлеба Брайн выкинул в отходы, основательно понадеявшись, что обед будет лучше завтрака. Но пришло время обеда, а еду не давали. Не дали ее и через час и даже через два.

– Эй! – крикнул он дежурным, что развозили ужин по камерам. – А где мой обед? И ужин?

– Не положено! – сухо ответили ему.

«Голодом решили заморить!» – подумал Брайн и пожалел, что выбросил завтрак. «Сейчас должно быть скажут: на выход! И поведут на допрос!» Брайн уже начал в серьез опасаться ляпнуть что-нибудь лишнее с голодухи. Щелкнул замок, на порог явился полицейский и объявил:

– На выход! Сегодня твой день!

«Мой день? Что это значит?» – мелькнуло у Брайна в голове. – «Чтобы ни случилось, надо прикусить язык!» Однако повели его не в комнату для допросов, а в помещение, расположенное рядом с выходом. Там суетился полицейский, то заполняя какие-то документы, то выходя в другую комнату и стоял молодой офицер с детским лицом, что допрашивал Брайна.

– Куда меня собираются переводить?

Дежурный выложил на стол носовой платок да серебряный подсигар с позолотой фирмы Cartier и принялся заполнять бумаги.

– За вас внесли залог, мистер Брайн. Получите свои вещи. Сейчас вам надо поставить свою подпись…

– Меня освобождают? – недоверчиво переспросил Брайн.

– К сожалению.

– И кто же внес залог?

– Некий господин Эванс.

На лице Брайна появилась улыбка, будто трещина на асфальте. Он не спеша спрятал в карман платок, но подсигар брать не торопился, так как заметил, что офицер смотрел на этот предмет роскоши, как смотрит голодный пес на сочный ароматный кусок мяса. Наконец офицер не выдержал и бросил в лицо Брайну:

– И сколько же такой подсигар стоит?

Трещина на асфальте стала шире, но Брайн сумел убрать ее:

– Думаю, он стоит ваше годовое жалование… до последнего цента. – Брайн раскрыл его, предлагая закурить. Офицер не решился взять. – Берите, берите! В дорогой подсигар дешевый табак не кладут!

Полицейский дабы окончательно не потерять свое детское лицо даже не пошевелился. Он уже успел тысячу раз пожалеть, что задал свой вопрос.

Зазвонил телефон, дежурный оторвался от бумаг:

– Да… да, сэр! – он бросил трубку и пулей рванул из дверей в глубь бесконечных коридоров, к великому огорчению офицера, который жаждал поскорее распрощаться с этим напыщенным ублюдком по имени Брайн. А Брайн небрежно вертел в руках свой подсигар и рассуждал:

– Вы надеетесь, меня упрятать подальше да поскорее и желательно навсегда. Это же ваша работа. И вы, конечно, стараетесь изо всех сил чтобы получить повышение… чтобы ваше жалование было побольше, а должность посолиднее. Чтобы встретить старость на собственном ранчо в кругу своих близких – я вас понимаю – так многие думают. И я тоже, как и вы хочу разбогатеть. Да! Представьте! У нас с вами общие цели! Но беда в том, что дядюшке Сэму не нужны богатые, ему нужны послушные.

Брайн помолчал, посмотрел на собеседника и тяжело вздохнул.

– Вы когда-нибудь играли в казино? Нет? А знаете почему ни один из игроков так и не разбогател? Да потому что невозможно стать победителем в чужой игре. Вы меня считаете преступником, но… на самом деле я игрок. И вы тоже. Только вы играете по чужим правилам, а я – по своим.

Вернулся дежурный и офицеру сразу стало легче дышать. Бумаги легли на стол перед Брайном, он отложил в сторону подсигар и поставил подпись.

– Можете быть свободны. – сказал офицер.

Брайн улыбнулся и направился к выходу, где судорожно ковырялся в замке дежурный.

– Надеюсь, скоро увидимся, мистер Брайн! – у офицера в голосе звучала обида.

– Вряд ли…

– Вы забыли свой подсигар!..

– Это вам… на память!

– Заберите, нам не положено… – засуетился офицер, видя изумление дежурного, который открыл нараспашку и входную дверь, и свой рот.

Брайн остановился на пороге и обернулся:

– Тогда выбросите… – и, усмехнувшись, добавил: – если сможете!

На выходе из тюрьмы стоял темный паккард, а возле него, кутаясь в бежевый плащ, пускал в небо табачный дым Эванс, увидев Чарльза он выкинул сигару и застыл. Брайн сделал несколько шагов в его сторону и остановился…

– А я тебя с самого утра жду! До костей замерз!

Брайн не спешил с ответом. Он посмотрел на заходящее красное солнце, багровые облака, на растерянную фигуру Джорджа и улыбнулся одними глазами, быть может первый раз за свои тридцать лет. Эванс сделал несколько шагов навстречу, но смутившись, замер: он не чаял видеть у Брайна такого лица.

– Такое чувство, что ты не рад свободе?

– Приятно… – ответил Брайн

– Пустяки! Мы же компаньоны, верно?

Эванс суетился возле Чарльза, пока тот размеренно и неторопливо шел к автомобилю: говорил в какой ресторан лучше поехать, рассказывал, как заново наладил производство товара, про какие-то мелочные проблемы, но Брайн его не слушал он был в себе.

Вечером в ресторане народу было битком. Висел табачный дым, играл сонный джаз. Для разминки Брайн заглотил несколько устриц, а потом принялся разделывать свиную рульку. Едва он проткнул хрустящую зажаристую кожицу вилкой, из нее брызнул горячий жирный сок прямо ему в лицо. Брайн промокнул салфеткой лоб, и отправил первый кусок себе в рот. Парное мясо со жгучим перцем и свежим укропом мягко таяло на языке. А нежный паштет из гусиной печени приятно сглаживал лишнюю остроту. В завершении трапезы Брайн пожелал отведать пару блинчиков с красной икрой слабого засола и запить это все дело брютом.

Обильная еда и неторопливая музыка навевала такое полусонное состояние, когда хочется сидеть, облокотившись на спинку мягкого кресла, закинув ногу на ногу, думать о чем-то возвышенном и расслабленно покачивать вилкой словно дирижёрской палочкой в такт блюзу. И Брайн не смог отказать себе в этом удовольствии.

– Ну! Как тебе эта кухня, после казенных харчей, а? Я специально привел тебя сюда, чтобы ты оценил контраст! – Эванс в поте лица своего работал над бараньими ребрышками.

– Сколько ты отдал федералам? – как бы промежду прочим спросил Брайн.

– Все наши деньги. – не задумываясь ответил Джордж.

Вилка брякнулась в тарелку, а приятный полусон исчез в одно мгновенье.

– Как все?

– Все что было в тайнике все и отдал!

– Ну ты и кретин. Просто тупица!

– Эй! Я, между прочим, вытащил тебя из тюрьмы. Ты был в полной заднице.

– Надо было поторговаться!

– С кем?

– Да ладно! Это моя вина. – Брайн схватил себя за голову. – Надо было взять в дело кого-нибудь по сообразительнее. Как чувствовал, что где-то напортачишь. И вот тебе!

– Ты на свободе!

– На свободе, но без денег!

– Нам повезло, что федералы не нашли тайник. А если бы…

– А если бы у тебя были мозги, а не пудинг в голове, ты… Нет, конечно… Мне просто нужен новый компаньон. – сказал Брайн, встал из-за стола и вышел вон.

– Да очнись, ты, наконец! – бежал за ним Эванс.

– А что если половину денег ты отдал федералам, а остальное забрал себе, а? Что скажешь? – схватил его за отворот пиджака Брайн. – Отвечай!

– Д… Да ты что!.. – Эванс никак не ожидал такого вопроса. Он искренне не понимал причину резкого перепада настроения у Чарльза; чувствовал за собой вину, но не мог взять в толк за что именно.

– Смотри у меня! – глухо зарычал на бедолагу Чарльз. – Смотри!

Постепенно жизнь Брайна и Эванса вернулась на круги своя. Им удалось не только наладить заново производство и расширить сбыт, но и взять в дело еще одного помощника – Майка по кличке Мексиканец. Когда-то Майк был профессиональным боксером, но после нескольких неудачных выступлений на ринге понял, что заработать серьезные деньги в спорте задача не из легких, потому и стал заниматься боксом на улице, а в качестве гонорара за поединок Майк забирал себе кошелек поверженного врага. Мексиканцем по рождению он, конечно же не был, а прозвище свое он получил за непреодолимую тягу к острой пище. Однажды этот Мексиканец завалился в питейное заведение Брайна. Первая же бутылка для Майка оказалась лишней – он устроил серьезный погром: разбил стойку, табуретки и парочку нетрезвых лиц. Его схватили, расквасили ему нос, а после – культурно попросили расплатиться за ущерб, но так как у Майка в тот день денег не было, а силы еще оставались, культурный разговор закончился повторным мордобоем. Пришлось вмешаться самому Брайну… Так они и познакомились. Надо заметить, под дулом пистолета Майк оказался вполне покладистым парнем, даже в какой-то степени душевным собеседником и впоследствии Брайн не раз благодарил судьбу, что свела его с таким прекрасным человеком.

Знакомство с Майком позволило Брайну тряхнуть стариной, но уже на новом уровне: он вновь занялся налогообложением. Брал мзду с клубов, с публичных домов, и прочих увеселительно – игорных заведений. Владельцы казино и клубов безропотно платили дань, потому, что Брайн снискал себе славу человека хоть и не кровожадного, но жесткого.

Еженедельную дань собирали двое расторопных ребят – Близнецы. По-настоящему близнецами они не были, и даже не являлись братьями, но почему-то всегда держались вместе и чем-то походили друг на друга: оба невысокого роста, оба полноватые, с хитринкой в глазах при этом весьма подвижные; этакие живчики… Звали их Моррис и Хилл. В свое время они занимались вскрытием сейфов, а потом примкнули к Майку – были у него на подхвате. Да и на Брайна они работали исправно, лишних хлопот не доставляли. Кто бы мог подумать, что эти самые Близнецы окажутся…

А получилось вот как: однажды Брайн решил отдохнуть в одном подконтрольном ему казино; забыть на время о делах мирских, посорить деньгами, пообщаться с дамами не слишком строгих правил и вообще почувствовать себя полноценно счастливым человеком. Но пришел хозяин заведения, засвидетельствовал свое глубочайшее почтение и сообщил следующее. Оказывается, близнецы во время последней передачи денег намекнули ему, что являются тайными агентами полиции, и, если хозяин выступит в суде с обвинением в адрес Брайна, казино будет освобождено от податей, а сам Брайн за вымогательства отправится за решетку и надолго. Видимо хозяин казино понимал: свято место пусто не бывает; один бандит уйдет, придет другой, а может и не один… И не известно какой из них окажется хуже. Потому и выложил перед Брайном все как есть.

Брайн слегка огорчился – раздавил в руках бокал и велел Майку срочно найти близнецов.

На рассвете близнецы с побитыми рожами, со связанными за спиной руками и спутанными бичевой ногами стояли на крыше одного из домов недалеко от того самого казино. Стояли на самом краю и смотрели на Брайна. Майк и Эванс были рядом и тоже, как и Чарльз ждали от близнецов прояснения ситуации.

– Ну, рассказывайте, рассказывайте… – оповестил Брайн Морриса и Хилла, неспешно прохаживаясь перед ними. – Но помните, любое слово может стать вашим последним звуком.

Близнецы переглянулись.

– Это не мы, – начал один из них, – нас заставили…

– Ну это понятно! – сочувственно ответил Брайн.

– В полиции сказали, если мы согласимся сотрудничать, то не попадем за решетку.

– … И получим вознаграждение…

– У нас не было выбора!

– А вы случаем не знаете кто вам это все пообещал? Может имя его запомнили, а может и фамилию…

– Да…Его зовут лейтенант… лейтенант… м… или… или нет..

– Его зовут лейтенант Илинет? Он что не американец?

– Я не помню, клянусь богом, не помню.

– А ты?

– А я… я не знаю…

– Говорят, хороший удар головой об асфальт поможет вспомнить все! Даже то, о чем вы и не знали. Как вы относитесь к этой гипотезе?

Брайн вплотную подошел к ним, и близнецам пришлось наклонится назад, от чего Хилл едва не потерял равновесие, а Моррис посмотрел на собрата по несчастью, невольно бросил взгляд вниз, где спокойно ходили люди размером меньше таракана и катилось одинокое авто меньше спичечного коробка. От этой картины он громко и судорожно задышал, открыв рот нараспашку и тут же отвернулся, чтоб голова не закружилась.

– Я не… не знаю…

– Может проверим? – предложил Брайн.

– Не надо…пожалуйста, не надо…

– А что этот лейтенант Илинет знает обо мне?

– Мы… я… не знаю, что он не знает…

– Мы ему ничего не скажем, – захныкал Моррис, – Правда! пожалуйста…

– Ну конечно вы ему ничего не скажете! – согласился Брайн. – Вы же случайно оступитесь и упадете с крыши! А все потому что вы любите ходить по краю бездны… Но бездна затягивает…

Брайн выпустил Моррису в лицо струю сигарного дыма, тот отшатнулся покачнулся, но равновесие удержал.

– Мы готовы сделать все, что вы скажете, только отпустите…

– Отпустить? – Брайн посмотрел на Эванса и Майка да усмехнулся. – А вы верите в судьбу? – с этими словами он вытащил из кармана монетку, продемонстрировал ее близнецам и предложил: – Смотрите! Все будет по-честному. Выпадет решка – останетесь живы, если нет – значит, не судьба…

Брайн подкинул монету, и хотел было поймать, но коварный пятицентовик в руки даваться не пожелал и, описав в воздухе дугу, со звоном отскочил от края крыши и шмякнулся на кирпичный козырек двумя метрами ниже.

– Какая досада! А вас тоже интересует что выпало? – спросил Брайн.

– Д… да

– Ну так посмотри!

Хилл повернулся и крикнул:

– Решка! Выпала Решка! – но вдруг случайно толкнул плечом Морриса, а тот не удержался и полетел вниз.

– Ты что наделал?! – возмутился Брайн. – Придурок! Ты ж его убил!

Близнец замотал головой и попытался выдавить из себя очередное оправдание, но из его рта вылетали лишь непонятные звуки…

– Я думаю тебе стоит перед ним извиниться… – и указательным пальцем Брайн слегка толкнул Хилла; тот с криком отправился вдогонку Моррису.

Майк подошел и глянул вниз:

– Надо было ну… веревки снять… А то на самоубийство как-то ну… не похоже.

– Знаешь, что самое скверное в этом деле? – заметил Брайн. – Нет? Самое скверное что им действительно выпала решка.

Там внизу остановились две машины, высочили какие-то люди и засуетились возле тел. И Брайну и Эвансу показалось, что эти двое близнецов еще шевелятся, но каждый из них промолчал…

Так Эванс в первый раз стал свидетелем убийства. Это было почти двенадцать лет назад. В тот день он выкурил две пачки разом, а почувствовав легкое недомогание еще и крепко выпил. Но так и не смог отделаться от навязчивых мыслей, которые он настойчиво пытался прогнать из своей головы алкоголем.

Глава шестая.

Двенадцать лет пролетели для Эванса как одно мгновение…Вот и сейчас в ожидании Лорано он пытался изо всех сил победить собственный страх.

– Покурите, мистер Эванс, нервы ну… успокойте! – снова предложил Майк. Эванс промолчал и взглянул на своего босса.

– В самом деле, Джордж, хватит трястись – машину раскачиваешь! Подумай о чем-нибудь хорошем.

– Мне не до шуток.

– Да я и не шучу! У тебя было детство, а?

– Нет. – буркнул Эванс. – Я ходил в школу!

– Ну а что-нибудь веселое помнишь?

– Однажды мы всем классом ходили в цирк… Там было весело.

– Ну вот и представь, что сейчас к нам приедет бродячий цирк братьев Лорано и покажет нам представление… единственное в своем роде.

– И надеюсь ну…и последнее!

– Да уж… – вздохнул Эванс.

– И не дыши на стекло! Ты посмотри: сидим как в тумане! Самое интересное пропустим!

– Задерживаются они…– Майк взглянул на часы.

Задерживаются! Хоть бы они не приехали вовсе! Эванс вдруг понял, что вляпался по уши. На беду он встретил Брайна! Лучше бы он работал себе спокойно официантом получал бы «на чай» от гостей и «на орехи» от начальства. Довольствовался малым, но зато остался бы жив. А может со временем пробился в адвокатуру и сидел бы сейчас где-нибудь в конторе, тихо занимался невинными бракоразводными делишками, попивая кофе с коньячком или коньячок с кофе, да откладывал деньжат на грядущую старость. Как же так вышло? Вернуть бы все обратно! Зачем я встретил Брайна в ресторане? Надо было в тот злополучный день отпроситься домой!

«А может сказать Чарльзу, что я выхожу из игры? Он же тоже человек – должен понять!» Эванс уныло посмотрел в окно на пустынный пейзаж заброшенного депо. «Нет, он не поймет, либо он пристрелит меня, либо эти… из банды Лорано. Это ж ясно! Почему жизнь так несправедлива?! Почему эти итальяшки хотят больше других?! Брайну все равно: его либо недуг убьет, либо пуля. А как же я?! Мне-то здесь за что отдуваться? Мне еще пожить хочется. Зачем я вытащил его из тюрьмы? Разве Брайн когда-нибудь думал обо мне?! А может все это сон! Глупый, нелепый сон. И я вот сейчас проснусь у себя дома в своей кровати, а в соседней комнате ждет меня завтрак с кашей и теплым молоком и мне снова нужно будет идти в школу… И мама, склонившись над моей кроватью, нежно и ласково мне шепнет…

– Приехали, ублюдки! – рявкнул Майк.

– Что? – очнулся Эванс.

– Братья Лорано… вот они!

Три черных кадиллака вырулили из-за угла полуразрушенного здания и остановились примерно в полусотне метров. Никто не спешил выходить из машин.

– Сидят! – констатировал Эванс. – Такое чувство: может шлепнуть их всех пока не началось… и точка! Что скажешь, Чарльз, а?

– А если они нас шлепнут? – спросил Майк.

– Это будет обидно! – заметил Эванс.

– У них… наверняка бронированные машины. – пояснил Брайн – Сначала надо поговорить…

– Ты думаешь они будут с нами разговаривать?

– А куда им деваться? – прохрипел Брайн и потом посмотрев на перепуганного Джорджа полюбопытствовал: – Что? Страшно?

– Мне – нет! Я просто хотел предложить: может отъедем в сторону. Ну… чтобы… если стрельба начнется… ну ты понимаешь?..

– Конечно понимаю! Разговаривать буду я! Ты, Джордж, помалкивай!

– Это еще почему? Думаешь я испугался? Ты что же это… считаешь меня за…? – обиделся Эванс. – Нет, ты же…меня знаешь я…я буду рядом!

– Вот поэтому и помалкивай!

Первым вышел из машины Брайн. Он спрятал руки в карманы пальто и стал ждать переговорщика с той стороны. Наконец дверь одного из кадиллаков открылась и оттуда вышел на свет божий очень невысокого роста человек в коричневом пальто и темной кепке. Он был коренаст, шел навстречу Брайну вразвалочку и все время одергивал плечами, будто поправляя пальто.

– Кто это, Майк? Лорано? – судорожно спросил Эванс.

– Нет. Это Малыш Грэг! Самый известный «мясник» в Чикаго. А я и не знал, что он теперь работает ну…на семью Лорано…

Майк щелкнул затвором «томпсона» и добавил:

– Итальянские друзья нас явно ну… не уважают!

Он вылез из машины и занял свое место возле Брайна. Эвансу не хотелось прослыть малодушным и по этой причине он набрался храбрости и вслед за Майком покинул авто. Находясь по левую руку своего босса, он вспомнил, что у него в кармане есть револьвер, причем большой и увесистый. Джордж положил палец на курок и стал судорожно вспоминать заряжен он или нет. Нащупав патроны в барабане, он несколько поуспокоился…

– А где Марко и Антонио? – спросил Брайн, когда Малыш Грэг остановился двух метрах от него.

– Я буду говорить от их имени. – у Малыша Грэга оказался неожиданно низкий голос, и абсолютно незапоминающееся лицо, по которому невозможно определить возраст. Его совершенно справедливо можно было назвать человеком толпы, потому как слиться с кучей народа при его заурядной внешности – раз плюнуть. Пожалуй, единственная яркая черта, кроме малого роста – очень колкие глаза, которые скрывались под козырьком кепки. Он быстрым и цепким взором окинул Брайна и его свиту, проворно сунул обе руки себе в карманы, и тем самым заставил изрядно поволноваться даже Мексиканца, не говоря уже о мистере Эвансе.

– Я рассчитывал на личное присутствие Лорано. – уведомил Чарльз.

– Планы поменялись, мистер Брайн. Но наше предложение остается в силе… с некоторыми… поправками.

Что-то тревожило Грэга. Он осмотрел крыши корпусов, поджал губы, исподлобья взглянул на Брайна и продолжил:

– Итак. Вы отгружаете свой товар через порт. Но порт – это наша территория.

– С каких это пор?

– С тех пор, как туда перестали наведываться федералы.

– Это не о чем ну… не говорит. – ввернул Майк. – Сегодня тихо, а завтра – нагрянут…

– Мистер Брайн, – продолжил Грэг, не обращая внимание на Майка, – у братьев Лорано хорошие связи… а хорошие связи требуют определенных затрат. Пятьсот долларов с каждой партии – сумма вполне приемлемая.

– Такое чувство: кто-то говорил «триста» … – поучаствовал в разговоре Эванс, чем и заслужил неодобрительный взгляд Майка, который демонстративно откашлялся. А Брайн вышел вперед и заслонил Эванса.

– Сейчас речь не о деньгах. – поспешил Чарльз исправить ситуацию. – Я хочу, чтобы каждый из нас соблюдал свои интересы. На посту новый мэр, который пообещал устроить нас на казенные харчи. И мне это больше беспокоит…

– Политики – народ продажный. Но я пришел за ответом…

В то время как Брайн говорил с Малышом Грэгом люди из банды Лорано уже выходили из машин. Этот факт не ускользнул от людей Майка и на крышах послышалась возня. Грэгу под ноги упал осколок кирпича. Он тут же метнул взгляд наверх. К счастью, людей Майка он не заметил, однако, Майк решил подстраховаться и отвлек Грэга вопросом, на который уже давно всем присутствующим был понятен ответ:

– А если мы ну… откажемся?

– Семья Лорано предлагает вам сотрудничество. Им очень не хотелось бы портить с вами отношения. Понимаете? Итак… мистер Брайн… я жду ответа…

– Передай Лорано, – ответил Чарльз с каменным лицом, – их предложение требует взвешенного решения. Такие вопросы наспех не решаются. Мне нужно время чтобы проверить информацию и все как следует обдумать…

За широкой спиной Брайна Эванс чувствовал себя в полной безопасности, он знал, что рядом находятся еще пять – шесть крепких ребят не робкого десятка; их присутствие успокаивало нервы. И это чувство безопасности с примесью безнаказанности подталкивало его к свершениям. Он вдруг осознал, что должен помочь Брайну поставить этих зарвавшихся братьев Лорано на место. И если не сделать этого прямо сейчас, то никто уже и никогда не решит эту проблему. Поэтому Джордж искренне не понимал, с какой стати Чарльз вдруг начал темнить, а Майк застыл с натянутым выражением лица, словно перед расстрелом.

– И что это все значит, а? – задал резонный вопрос Грэг, одергивая плечами.

Чарльз по-видимому хотел еще больше напустить словесного тумана, но тут из-за его спины вырулил Эванс и с нахальной простотой категорически заявил:

– А то и значит! Передай этой семейке… пусть катятся обратно на свою Сицилию. Их здесь никто не боится! И нечего тут из себя строить…

По лицу «мясника» скользнула черная тень. И Брайн и Майк в отличии от Эванса поняли: сейчас начнется радикальный обмен мнениями. Молчание длилось недолго. Грянули три парных выстрела два в Майка, один – в Брайна. Грэг стрелял, не вынимая пистолетов из карманов пальто. Майк отшатнулся, и прежде чем упасть навзничь успел выпустить короткую очередь. А сверху Малыша и других наемников Лорано добивали, плотно окатывая свинцовым горохом. Брайн, согнулся от боли и упал на колено. Эванс, выпучив глаза, схватив своего босса за раненное плечо, тряс и кричал:

– Вставай! Вставай! Бежим!

Он совершенно не разумел, что тем самым делает ему только больнее. Наконец он сообразил, что к чему, и стал оттаскивать Брайна к машине. И когда Брайн с его помощью кое-как плюхнулся на задний диван, водительская дверь открылась и в машину к великому изумлению Эванса вполз Майк.

Шок у Джорджа начал проходить, когда стрельба поутихла и пятеро ребят уже одиночными выстрелами добивали итальянцев. Сам он возился подле Брайна.

– Сильно задело?

– Если б сильно, – выдохнул Брайн, – ты бы меня уже не спрашивал…

– В больницу?

– Нет… обойдусь.

Вооруженные парни обступили Майка,

– Рони, приберите здесь всё и сваливайте ну… поскорей! – сказал он.

– А я думал, ты… тебе конец! – внезапно ляпнул Джордж.

Майк расстегнул пальто и осмотрел стальные пластины на своей груди:

– Я знал куда шел!

– Ты что, надел полицейский жилет? – удивился Эванс. – А почему мне не предложил?! Меня ж могли убить!

– А тебе и на пользу! – сказал Брайн. – Меньше трепаться будешь! Поехали отсюда, Майк!

У Эванса на душе окончательно отлегло, когда покинули это злосчастное место и авто мистера Брайна затерялся среди плотного потока машин.

«Синяя тетрадь!» – вдруг вспомнилось Джорджу. И снова тревога зашевелилась у него в утробе. Он хотел первым начать разговор, но одумался… Стал себя успокаивать тем, что основную проблему на сегодняшний день уже решили. Все остальное пустяки! Хотя…

Глава седьмая

Это случилось две недели спустя, когда Брайн уже оправился от раны. В вестибюле отеля «Блэкстоун» появился мальчонка лет двенадцати. Через его плечо была перекинута сумка, в которой обычно разносят газеты и письма. Он подошел на стойку регистрации посетителей, вытащив конверт из сумки хотел отдать администратору, но почему-то медлил; словно чего-то ждал. И когда швейцар отлучился от дверей, помогая очередному постояльцу с багажом, юный почтальон бросил конверт и выпалил:

– Это для мистера Брайна!

Администратор едва открыл рот, чтобы ответить дежурной благодарностью, а почтальона уже и след простыл. На конверте не значилось ни отправителя, ни получателя. Администратор очень удивился, взяв конверт в руки. Конверт был большой из очень плотной бумаги обычно в таком отправляют целую кучу документов, но на ощупь он оказался совсем тонким. Узнать о его содержимом, не вскрыв его не представлялось возможным. И конверт в руках администратора стал перемещаться на второй этаж, где располагался кабинет Брайна.

А в этом кабинете Эванс уже несколько часов подряд лихорадочно по памяти восстанавливал ту самую синюю тетрадь, что таинственным образом исчезла перед встречей с Лорано. Хозяин кабинета сидел тут же в кожаном кресле, попивал коньяк и смотрел как Джордж, скрючившись над журнальным столиком сводит дебет с кредитом. Мистер Брайн вообще любил смотреть как другие работают, это его успокаивало.

И вот конверт передают Эвансу.

– От кого? – спросил Брайн.

– Сейчас узнаем… – Джордж вскрыл конверт и прочитал: – «Ваша тетрадь находится в надежном месте. Если не хотите проблем, готовьте выкуп. Три тысячи долларов должны быть оставлены в этом пакете в урне возле центральной лестницы на вокзале. Если завтра к полудню денег не будет – тетрадь окажется в полиции.» Что это такое, а? Что все это значит?

– А это значит Джордж, что ты возьмешь свои деньги и как добропорядочный кретин пойдешь выкупать нашу тетрадь.

Эванс застыл с запиской в руке.

– Подожди, я ничего не понял? Кто вообще это написал? Может это все шутка?

– А может и шутка! – Брайн был не возмутим и преспокойно потягивал коньяк.

– Или не шутка?

– Или не шутка! – согласился Брайн.

– Ну так надо же что-то делать! – Эванс заходил по кабинету, словно заводная игрушка.

– Надо! – кивнул Брайн. – Или не надо…

– Такое чувство, что тебя это не волнует?

– Нет!

– Нас могут посадить!

Брайн вздохнул:

– Посадят тебя, Джордж! А я просто умру. Кстати, я слышал тюрьма Фолсом вполне достойное место. Говорят, заключенные там живут хорошо, только не долго… Вот мне любопытно: ты хоть один вопрос можешь решить без моего участия?

– Ну… да,

– Ну так дай мне эту записку сюда!

Брайн посмотрел внимательно на клочок бумаги:

– Как ты думаешь, способен ли взрослый написать таким паршивым подчерком?

– Что ты хочешь этим сказать? – удивился Джордж.

– Позови-ка сюда Майка.

******

Не смотря на ранний час народу на вокзале была уйма. Суета чувствовалась уже перед входом. Джордж стоял возле буфета против центральной лестницы и пропускал в себя очередную чашку кофе. Майк, озираясь по сторонам, подошел к перилам, достал пухлый пакет и аккуратно положил его в урну; затем направился в лавку сладостей, где, слившись с толпой, стал делать вид, что выбирает себе конфеты. Очень скоро его внимание привлек уборщик. Пожилой мужчина в изрядно потрепанной форме неспешно подметал лестницу ступенька за ступенькой и все ближе и ближе подбирался к мусорнице, в которой лежал куш в размере его собственного жалования за всю жизнь.

За урной неусыпно следил и Джордж, у которого от выпитого кофе начали дрожать руки и дергаться веко. Еще двое людей Брайна топтались возле газетного киоска, одним глазом посматривая на Майка, другим следя за уборщиком.

И вот уборщик подходит к мусорнице, вытряхивает содержимое в большой бак и прихрамывая увозит его на тележке прочь.

Майк едва заметно кивнул и двое парней, побросав газеты на лоток, рванули через толпу и в два счета оказались рядом с уборщиком и преградили ему путь.

– Простите, сэр, мне нужно тут убраться! – растерянно пробормотал дворник, не понимая ситуации.

– Сейчас уберем! – сказал Майк и мощным левым хуком выбил из бедолаги сознание. Дворника подхватили двое и поволокли к выходу из вокзала. Майк шел впереди и раздвигая толпу приговаривал:

– Пропустите, пропустите, человеку плохо!

А один из охранников тихо добавлял:

– То ли еще будет!

Эванс, наблюдая эту картину уже отставил чашку в сторону и тоже хотел ринуться к выходу, но почему-то кинул взор на мусорный бак… и остановился. Что-то его насторожило. Что-то в его голове не складывалось. Тот факт, что белый пакет остался на тележке в баке, его не смущал – денег там не было, только резанная газета. А вот поведение дворника никак не увязывалось с текущей ситуацией… Его простая обескураженная физиономия наталкивала на мысль, что…

– О, черт! – вырвалось у Эванса. И не даром – два паренька лет по двенадцати, один из которых был тем самым посыльным, что доставил конверт с угрозами Брайну, а другой – фальшивым обувным чистильщиком, промышлявшим в отеле, подошли к баку, оставленному дворником, достали белый пакет и бежать.

– Майк, Майк! – заорал Эванс. – Сюда! – и сам пустился в погоню.

Джордж не видел куда бежал, главное для него было не упустить гаденышей из виду. Он даже не заметил, как сбил почтенную даму с коробками; и та с криком рухнула на каменный пол, толкнул какого-то мужчину от которого услышал много слов не столь интересных, сколь нецензурных, перелетел через нагромождение чемоданов и сумок, наступил какой-то собаке на хвост и опрометью помчался дальше, не чуя под собой земли.

Дело осложнилось тем, что Майк со своими ребятами не сразу уловили в чем дело. Но, потеряв драгоценные секунды, бросив уборщика перед выходом, они все же присоединились к Эвансу. А двое сорванцов с пакетом мчались вдоль перрона, мимо вагонов, к депо. За ними летел Эванс, потом двое охранников и последним завершал забег грузный Майк.

Когда перрон закончился, Эванс уже начал внимательно смотреть себе под ноги, потому как подвернуть голеностоп на шпалах – дело плевое и ужасно болезненное. А у сорванцов прыти было хоть отбавляй! Они запрыгнули на ходу в товарный состав, перелезли через вагоны и побежали дальше. Эванс, не смотря на семь чашек выпитого кофе, не смог повторить этот трюк. Зато его блестяще исполнили охранники Брайна. Они схватили беглецов и потащили в пустующее депо. Тут и Эванс подоспел:

– Ну, все, гаденыши, приплыли! – потом отдышавшись начал допрос: – Кто такие? Кто вас послал за пакетом?

Сорванцы стояли, словно в рот воды набрали, видно надеялись, что взрослые дяди не посмеют тронуть детей.

– Молчите? Ладно… Сейчас один очень нехороший человек испортит вам настроение на всю оставшуюся жизнь.

Очень нехороший человек – Майк пришел последним и выпалил, задыхаясь:

– Этих…засранцев… к Брайну…немедля!

– Не надо… он нас опять убьет! – засуетился один паренек.

– Что значит «опять»? ..

– А ну, шевелись, молокососы!

Мистер Брайн, закрыв глаза, сидел в машине у вокзала и чувствовал: опять подкатывает… невыносимая боль и тяжесть в груди. Дышать становится все труднее… сердце сбивается с ритма, замирает и кажется, что всё… конец…Но пульс появляется вновь. И все повторяется сначала. И нет сил это остановить. Кажется, что все происходит в глубоком сне, и от этого сна никак не очнуться… Будто стоит он поздним осенним вечером перед своим разрушенным особняком, а на лужайке перед домом врос в траву ржавый автомобиль. Густой ветвистый плющ скрывает обветшалые кирпичные стены. Мистер Брайн проходит в дом. Внутри холодно. Ветер играет опавшей листвой. На подоконнике осколки фарфоровой статуэтки… Где-то в дальней гостиной горит свет, играет музыка и веселятся люди. Там совсем другая жизнь радостная, веселая. Но туда почему-то не попасть. Подходит лакей и провожает Брайна в кабинет с потрескавшейся штукатуркой и обшарпанной полусгнившей мебелью. А затем оставляет его одного в ожидании какой-то очень важной персоны. Сердце начинает колотиться быстрее в предвкушении встречи… Входит некий человек и мистер Брайн цепенеет от ужаса…

Всё, вроде отпустило… А вот и Майк с Эвансом, да еще дети какие-то… Хорошо, что это сон! Плохо что боль – наяву.

– Как успехи, Джордж?

– Твоя идея сработала, – ответил Эванс, – только…

– Только что?

– Это они за пакетом приходили! Еще и убегали, гаденыши. – Эванс не удержался и дал по затрещине одному и второму. – А теперь бред какой-то несут…

– Сейчас разберемся…

******

Мистер Брайн ходил по своему кабинету, заложив руки за спину. Посередине стояли «гаденыши» и смотрели то на Брайна, то на Эванса, то на Майка.

– Мистер Брайн, по-моему, их надо ну… того…

– Да погоди ты, Майк… Действительно, бред какой-то. Давайте сделаем так. Я вам денег дам, много денег, но только в том случае, если вы мне скажете всю правду, идет? Итак, давайте всё сначала: как вас зовут и на кого вы работаете?

– Мы же сказали: его зовут Тим, а меня Рик. Это правда. – прогундосил сорванец.

– Ну, допустим… допустим… А тетрадь…кто вас надоумил украсть у меня бухгалтерскую тетрадь и шантажировать меня?

– Никто… – ответил паренек.

– Хотите сказать, сами до этого додумались?

– Ну да…

– Бред! – воскликнул Эванс.

– Согласен!

– Мистер Брайн, если понадобится ну… моя помощь… у меня есть веревка… – Майк уже разминал кулаки.

– Да погоди ты, Майк! Итак, кто вскрыл мой сейф?

– Мы не хотели воровать тетрадь… – шмыгнул носом Тим.

– А что же вы хотели?

– Мы хотели вытащить из сейфа деньги, но денег там не было…

– То есть мне еще и повезло?!

– Вот здорово, а! – не удержался Эванс. – Ты прав, Майк: этих гаденышей надо того… шею скрутить и точка!

– Снова сбросите нас с крыши? – надавил на жалость Рик.

– Как это: снова?! – возмутился Эванс.

– В прошлой жизни его звали Хилл, а меня Моррис. Еще у нас кличка была – Близнецы. Мы работали на мистера Брайна, а потом согласились работать на полицию, и вы нас сбросили с крыши. Хотя монетка выпала решкой. Я сам видел. Это правда!

Молчание длилось около минуты. И Брайн и Эванс и Майк просто смотрели друг на друга и, наконец, Чарльз прищурился и выдохнул:

– Откуда они это знают, а? У кого тут язык в рот не помещается? Джордж… не у тебя ли?

– Да ты что!

– Майк?

Тот лишь пожал плечами.

– Вы еще посмотрели на нас и решили, что мы умерли. Но мы еще живыми были. Нас отвезли в больницу, и доктор Ньюман сказал, что мы не сможем двигаться и затем предложил переселить нас в новые тела. И мы согласились.

– Как это – переселить в новые тела? – удивился Джордж.

– Так. Мы просто заново родились.

Брайн начал потихоньку терять терпение. Он наклонился к Тиму и прошипел:

– Парень, ты хоть знаешь куда ты попал? Ты знаешь, что мы с тобой можем сделать?

– Спросите у доктора Ньюмана, если нам не верите.

– Мистер Брайн, – высказался Майк. – Если они утверждают, что сами вскрыли этот сейф – пусть ну… докажут. Моррис и Хилл были отличными медвежатниками.

– Хорошая мысль, Майк! – оценил Брайн. – Что скажете?

– У вас есть скрепка или заколка? – спросил Рик.

– У меня есть. – предложил Тим и достал из кармана кусок толстой железной проволоки.

Рик посмотрел в замочную скважину, поковырял мизинцем внутри, изогнул проволоку в несколько движений – сейф поддался, даже не скрипнув.

– Ну, Майк, слушаю тебя внимательно… – Брайн ждал какого-нибудь вердикта.

– А… хм…

– Молчи, лучше молчи… Где вы этому научились?

– Я же говорю, мы в прошлой жизни…

– Ну хватит! – крикнул Брайн и тут же поморщился – опять в груди сдавило. – Черт возьми!

– Чарльз! Присядь! – Эванс усадил его в кресло и продолжил допрос. – Вот что я вам скажу, гаденыши: мне наплевать кто вас научил вскрывать сейфы, мне наплевать кто вам рассказал про близнецов, я хочу знать где тетрадь…

Тим и Рик молчали.

– Майк, кажется пришла твоя очередь спрашивать…

– Только не здесь. – ввернул Брайн.

– О кей! – Майк взял за шкирку обоих и поволок из кабинета.

– Пожалуйста, не надо! – завопили Тим и Рик. – Если не верите нам спросите доктора Ньюмана…. Пожалуйста… Тетрадь… она там…

– Где это: «там»? – остановился Майк.

– Мы ее на свалке спрятали. – сказал Тим. – Здесь недалеко.

– Джордж! – сказал слабеющим голосом Брайн, когда Майк вывел парнишек за дверь. – Надо будет узнать кто этот доктор Ньюман. Что-то фамилия знакомая. Сдается мне эти двое его на него работают…

Глава восьмая.

Странный городок этот Грейликвилл. Складывалось ощущение, что это место кем-то проклято. Многие дома стояли заброшены, причем давно. На улицах пусто: ни прохожих, ни автомобилей, бродячих собак – и тех не наблюдалось. Кадиллак мистера Брайна ехал вдоль городка. Чарльз и Майк молчали. Эванс по своему обыкновению ерзал на заднем диване и разбавлял тишину своей болтовней:

– Такое чувство: все-таки надо было этих гаденышей уработать! А эт все ты, Майк виноват!

– Мы ну… и так вытряхнули из них все!

Эванс пошарил у себя в кармане пальто и вытащил визитку, которую дал еще доктор Хьюз. На ней значилось: профессор Ньюман, Грейликвилл Липовая аллея 13.

– А куда мы, собственно, едем? А, Майк?

– Ищем Липовую аллею с тринадцатым домом.

– Погоди, такое чувство… А это не тот ли случайно профессор Ньюман, которого рекомендовал Хьюз? Чарльз, а?

Брайн тяжко вздохнул и сквозь зубы бросил:

– Знаешь, однажды пристрелят тебя за твою глупость, а ты и не заметишь!

– Да я так и не понял: они что на Ньюмана работали?

Брайн демонстративно отвернулся в окно, поэтому Майк решил поддержать Эванса:

– Главное ну… тетрадь теперь у нас! А с этим Ньюманом или как там его на самом деле зовут ну… побеседуем…

Майк нарезал круги по пустынным улицам и все никак не мог сориентироваться. Он припарковал машину возле дома, который со стороны выглядел обитаемым. Возле крыльца суетливо ковырялся ключом в замке какой-то дед. Майк окликнул его:

– Эй, где здесь Липовая тринадцать?

Дед быстро открыл дверь и юркнул в дом. Майк еще постоял в ожидании ответа и вернулся к машине. Напоследок оглянулся – и в мутном окне увидел деда, который осматривал приезжих.

– Странные тут все какие-то! – заключил Майк, садясь за руль.

Так и крутились они по городку до тех пор, пока не наткнулись на вооруженный армейский патруль. Машину остановили.

– Это еще что за новость? – удивился Майк.

Старший офицер подошел, заглянул в салон и спросил документы. Брайн, Майк и Джордж достали паспорта.

– Вы несколько раз проехали по одной и той же улице. Кого-то ищите? – спросил военный.

– А в чем, собственно, дело? – возмутился Эванс. – Мы что-то нарушили?

– У вас есть предписание?

– Да ничего у нас нет! И вообще вы не имеете право нас тут… – Джордж начал гнать новую волну возмущения, но его вовремя перебил Брайн:

– Погоди, Джордж! Послушайте, мы здесь впервые и не знаем ваших порядков. Если мы что-то нарушили – только скажите – уверен мы сможем найти общий язык.

– Куда направляетесь?

– Хочу навестить своего старого приятеля, – ответил Брайн. – он живет здесь…

– Адрес?

– Липовая тринадцать…

– А! Вы к этому… помешанному… Ясно! – военный отдал документы и сказал: – Езжайте прямо, никуда не сворачивая!

С наступлением сумерек нашелся искомый адрес. Эванс решил обойти дом вокруг, Майк постучал в дверь. На стук никто не ответил, только залаяла собака. Тогда Майк подергал дверную ручку. Дом оказался не запертым. Майк вытащил пистолет и вошел внутрь. Вернулся Эванс и тоже хотел войти.

– Погоди. – остановил его Брайн.

А тут и Майк вернулся.

– Пусто! – сказал он.

– А собака? – спросил Эванс

– Это чертовщина какая-то! Она… вроде как… ну… на привязи, но в темноте толком не разобрать…

– Если собака на привязи, значит и хозяин не мог далеко уйти. Подождем!

Брайн оказался прав. К дому быстрой походкой шел человек, закутанный в длинное пальто. Он несколько раз споткнулся на ровном месте, хотя со стороны казалось глядел себе под ноги. Брайн, Майк и Эванс выскочили из машины и поспешили за незнакомцем.

– Мистер Ньюман? – окликнул Майк.

Человек остановился.

– Он самый. Простите… а… с кем имею дело?

Первое, что бросалось в глаза Брайну – высокий рост Ньюмана, который скрадывался сутулостью. Сперва Брайн подумал, что этому человеку лет семьдесят, не меньше, но приглядевшись повнимательней сделал вывод, что Ньюману было не больше пятидесяти. Видимо образ жизни этого человека не позволял ему следить за своей внешностью. Длинные седые волосы, которые позабыли что такое расческа, торчащий воротничок рубашки, который не помнит, что такое мыло и крахмал, пальто, которое уже давно просится на помойку – все это в целом составляло удручающую картину.

– Мое имя вам ничего не скажет. – ответил Брайн. – Мы расследуем одно дело и думаю, что вы могли бы нам помочь.

– Я конечно, попробую… но… не уверен…– простонал Ньюман.

– Вам не знакомы случаем имена Тима Уайта и Рика Прайса?

– Должно быть вы из полиции?

– Ну… Фактически. – сурово буркнул Майк.

– Нет. – ответил Ньюман. – Я, к сожалению, таких не знаю.

– Может фамилии Моррис и Хилл вам о чем-нибудь говорят?

Унылое выражение лица Ньюмана сменилось удивлением.

– Как вы сказали?

– А что? Это ваши знакомые? Расскажите, будьте добры. – Брайн выдавливал из себя всю свою любезность.

– А в чем, собственно, дело?

– А дело в том, что эти двое совершили кражу.

Профессор замялся и начал погружаться в свои воспоминания бурча в полголоса что-то невнятное:

– Если это те самые, тогда… но… нет… это мало вероятно… Они участвовали в одном неудачном эксперименте… двенадцать лет прошло…

– У нас мало времени. – ввернул Эванс.

– Если это они… те несчастные, которые упали с крыши…

– Они самые! – крякнул Майк.

– И есть мнение, что кражу они совершили совсем не давно. – добавил Брайн.

Тут Ньюман вышел из анабиоза его глаза заблестели потаенной надеждой.

– Вы их нашли? – крикнул он. – Умоляю, скажите! Они снова живут?

Брайн и Майк несколько опешили. А профессор глядел в лицо то одному, то другому и менялся буквально на глазах.

– Как это: «снова»?

– Это, наверное, лучше показать… вы знаете, я никогда не имел дело с полицией. – простодушно сказал профессор. – Могу я пригласить вас в дом?

– Ну, если вы настаиваете…

Профессор подошел к входной двери и стал обшаривать свои карманы.

– Где же этот ключ? Куда я его забросил… вот незадача!

Брайн видя, что профессор собирается искать ключ до утра, приказал:

– Майк, помоги!

Майк подошел к профессору и толкнул его в незапертую дверь.

– Благодарю! – сказал профессор. – А я как всегда забыл запереть дверь…

Сказать, что внутри дома был бардак – не сказать ничего. Дом профессора представлял собой свалку вещей. Хотя, на свалке бывает гораздо чище. Где-то в глубине дома снова залаяла собака. Брайн напрягся и невольно потянулся во внутренний карман.

– Не бойтесь! – успокоил профессор. – Это Сенди. Он умер три года назад. Я вас сейчас с ним познакомлю.

Профессор быстро юркнул в соседнюю комнату. Брайну, Майку и Эвансу ничего другого не оставалось, как последовать за ним. Комната эта скорее напоминала самодельную лабораторию. Тут стояли огромные приборы со стрелками, мигающими лампами, на полу извивались перепутанные электрические кабеля. Источник собачьего лая тоже присутствовал здесь. Это была оторванная голова собаки, помещенная в стальных зажимах на каком-то приборе. И от этого прибора к голове тянулись провода. Голова была заключена в ошейник. Она моргала глазами, высовывала язык и радостно лаяла.

– Твою мать! – вырвалось у Майка. – Чертовщина какая!

Брайн стоял и просто не верил глазам, а Эванс молча раскрыл рот и хотел что-то спросить, но слова застряли в глотке.

– Это мой Сенди! Привет, старина! – сказал профессор, поглаживая голову собаке. – Он умер, но я удерживаю его сознание в теле. Правда на это много уходит электричества. Но это мелочи… Вы тоже можете его погладить. Ему будет приятно…

– Нет… как-нибудь в другой раз… – пробормотал Брайн.

– А ошейник ему ну… зачем? – ухмыльнулся Майк. – Что бы не сбежал?

– Это не ошейник – это что-то вроде магнита. Он не дает сознанию покинуть тело.

– А где ноги и все остальное? – спросил Эванс.

– К сожалению, со всем остальным пришлось распрощаться. – констатировал Ньюман. – Видите ли, Сенди – это мой самый удачный эксперимент. Я раньше полагал что сознание человека тоже можно удерживать, но я ошибался… человеческое сознание можно только переместить из одного тела в другое. Но на это требуется много электричества. Двенадцать лет назад у меня была возможность поставить опыт. Эти двое Моррис и Хилл. Да… Я хотел переместить их сознание в другие тела, чтобы дать им возможность снова двигаться и быть полноценными людьми, а не лежать, прикованными к больничной койке. Но, к сожалению, все пошло не так, как хотелось бы… Но это ничего… ничего… я продолжаю работать… А вы только представьте что будет если сознание человека сможет жить в новом теле! Это же колоссальнейший опыт! Вот оно – циклическое бессмертие! Сколько в мире существует ученых, изобретателей и многим из них не хватило жизни сделать свои открытия, но они смогут жить другую, третью жизнь подряд! Вы представляете масштаб прогресса?

– Масштаб прогресса нас мало интересует, мистер Ньюман. Нас больше беспокоит что же случилось с этими двоими после вашего эксперимента?

– Они просто умерли…

– То есть вы их убили? – уточнил Эванс.

– Да… но… они сами дали свое согласие. Можете спросить профессора Грюнвальда. Он мой руководитель… бывший руководитель…

– А Тим Уайт и Рик Прайс – два очень шустрых паренька… что вы о них можете сказать? – вкрадчиво спросил Брайн.

– Простите… я не знаю о ком идет речь.

– Как странно, – заметил Брайн, – они вас знают, а вы их – нет?

– Я понятия не имею… – пожал плечами Ньюман.

Тут как раз Эванс решил, что без его участия разговор зайдет в тупик:

– Ты нам дерьмо-то в уши не заливай! – крикнул он в сердцах. – Они нам сказали, что на тебя работают!

– Кем работают?

Поддержал Эванса и Майк:

– А можно ну… я спрошу? – и уже направился к Ньюману, разминая кулаки, чтобы через зуботычины поговорить с профессором о насущном.

– Не надо.

– Да я легонько!

– Да погоди ты! Сядь куда-нибудь, а! – рявкнул Брайн. – Эти двое утверждают, что вы их переселили в новые тела, и что в прошлой жизни их звали Моррис и Хилл.

Профессор брякнулся на стул.

– Не… невероятно. Это… не… – потом вскочил, бросился к Брайну и схватил его за одежду, – Умоляю! Скажите, это правда? Где они? Мне надо их видеть… Простите меня… – у профессора навернулись на глазах слезы… – простите…Наверное, мне не следует задавать вам вопросы… Это действительно правда? Вы меня не разыгрываете?

– А мы что, похожи на клоунов?! – возмутился Майк.

– Вы знаете где они теперь? – профессор начал суетиться. – Мне надо срочно связаться с Грюнвальдом. Это же… – он взял телефонную трубку.

– Не надо никаких связей. Обойдемся без огласки! – успокоил его Брайн и положил трубку на аппарат.

– Как? – недоумевал профессор. – Как без огласки?

– А так. Тихо по-семейному; без свидетелей и понятых.

– Но… это же… наука…– профессор был еще в решимости позвонить.

– Скажите, профессор, а что вы предпочитаете: науку, или же странную глупую смерть?

В глазах профессора появился страх.

– Я понял. Я все понял. Вы не из полиции. Верно?

– А ты не такой дурак, каким кажешься! – кивнул Эванс.

– Вы из ФБР.

– Ага! Оттуда! – подтвердил Мексиканец.

– Ну что, будем сотрудничать? – уточнил Брайн.

Ньюман медленно и нерешительно со вздохом кивнул:

– Придется.

– Как вы сказали: переселение сознания?.. У вас же есть какой-то прибор для этого?

Ньюман встал, снял чехол с кресла и сказал

– Это он… одна его часть…

– Будь я проклят! – воскликнул Эванс. – Это же электрический стул!

Действительно, это походило на средство казни, только облагороженное. К специальному кожаному креслу шли провода и металлический колпак. На подлокотниках и передних ножках были ремни и железные манжеты.

– Ну это не совсем так… – сказал профессор.

– Может стоит эксперимент повторить?

– Во-первых мы не знаем куда будем переселять … я сейчас могу только временно выгрузить сознание из тела, а потом вернуть обратно… И к тому же, для этого нужен доброволец, нужно разрешение консилиума врачей, да и присутствие юриста будет весьма кстати.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.