Ксения Вавилова
Мериамос 2. Медный Аспид

Глава 1

Железная змея поезда скользила меж холмов и скал, стремясь на юг. Бархатный сезон заканчивался, и вагоны оказались полупустыми. По утрам всё отчётливее ощущалось дыхание осени. Лиственные деревья тонули в золоте и багрянце. Самое время подумать о прошлом и переосмыслить некоторые свои поступки.

Ехать на юг Империи, разбираться с чужими проблемами Дэймосу не хотелось. Как, впрочем, и оставаться в Кондоме, где всё туже затягивалась удавка из подозрений и недоверия. Сколько бы он ни извивался ужом на сковороде, сколько бы ни шёл на уступки и сделки с собственной совестью, для местных он был и будет опасной переменной в уравнении, от которой стоит как можно скорее избавиться, но прежде выжать все соки.

В купе постучали и, не дожидаясь ответа, дверь распахнули.

Николас Фиар, перспективный магистр и хирург, гордость Кондомовской Академии, а также потенциальный агент Магистрата, несмотря на все свои достижения, в бытовом плане несколько туповат. Выходец из бедной рыбацкой деревеньки, мальчишка отчаянно стремился пробиться наверх, а пределом его мечтаний был титул. Даже немного жаль, что в Кондоме их давно упразднили. Он не способен заметить манипуляцию, иначе не радовался бы неожиданным благостям, что пролились за него в последние пару месяцев. Дэймос заметил потенциал и решил, что такой человек в должниках ему нужнее.

Не изменяя себе, мальчишка вырядился в неуместно дорогой костюм, напомадил волосы и держался с нарочитой светскостью. Внешний вид портила светлая поросль под носом, что он пытался выдать за усы, которая топорщилась в разные стороны, несмотря на все ухищрения с укладкой.

– Отобедаете с нами, простыми смертными, в ресторане? – весело поинтересовался Фиар.

– Отчего бы не отобедать.

Серое платье второй попутчицы мелькнуло в конце коридора.

– Лисара уже пообедала, – заметив его внимание, пояснил Фиар.

Невелика потеря. Более посредственной, серой и скучной особы Дэймосу встречать не приходилось, он даже имя её ни как запомнить не мог. Возможно, виной всему болезненная робость или, наоборот, раздутая гордость, но девушка их общества всячески избегала. Во время первого дня пути Дэймос из вежливости попытался завести с ней беседу, но ничего интереснее односложных ответов и вечно повёрнутой в сторону головы добиться не сумел.

Они прошли в вагон-ресторан. Народа было немного, занято всего два столика.

С пожилым врачом в круглых очках они познакомились в первый же вечер. Фиар раздулся от гордости, ведь за прошедшее лето значительно расширил своё влияние в клинике и продвинулся по службе. Когда всем надоело слушать его самовосхваляющие речи, Дэймос смог обсудить новости, а после не единожды видел старого доктора в компании сестры Фиара.

Отдельно, занимая всё купе, ехали три девицы. Одеты прилично, но манеры, взгляды и речи выдавали в них дам весьма фривольного поведения. Оттого забавно было наблюдать, как быстро с ними подружилась сестра Фиара.

Заметив вошедших, девушки принялись шептаться и бросать в их сторону заинтересованные взгляды. Доктор поднялся и пригласил мужчин за свой столик. Фиар неожиданно быстро окосел от пары бокалов коньяка и, извинившись, ушёл к себе в купе.

– Ох уж эти молодые магистры, – покачал головой доктор Морис. – Силы в них всё больше, а разума меньше.

– Сила пьянит, а они, не успев привыкнуть к ней, захлёбываются в мнимом могуществе, – внимательнее приглядываясь к своему бокалу, ответил Дэймос.

Заметив это, Морис рассмеялся.

– Ну что вы, я не посмел бы опоить вас, – добродушно улыбался он.

Низкорослый и пухлый, Морис производил впечатление добряка. Пациенты любили его низкий голос, мягкие пальцы и способность к каждому найти подход. Даже ипохондрики выходили из его кабинета довольные, уверенные, что их наконец услышали. Зная, какие подработки обеспечивают доктору столь высокий статус и свободу в набожной Империи, Дэймос поостерёгся бы принимать рецепты из его рук.

– Говорят, в столице Кондомы неспокойно, – светским тоном продолжил тот.

– Вы опоили мальчишку ради сплетен? – аппетит пропал, но Дэймос из вежливости продолжил ковырять рыбу с картофелем.

– Вы мне скажите. Стоило ли тратить запасы на этого сопляка?

Наблюдая, как коньяк золотится в бокале, Дэймос дождался, пока официант сменит блюда и удалится. В вагон вошла семейная чета и принялась шумно устраиваться за столиком.

– У Заклеймённых увели подопытную, – тихо проговорил Дэймос, наблюдая за реакцией собеседника, – и не просто увели. Выкрали вовремя перевозки.

– Ох. – Тот прикрыл пухлые губы салфеткой. – Полетят головы.

– Уже полетели.

– Потому вы и держите путь на юг? – проницательно сощурил крохотные глазки Морис.

– Не совсем. Возникла спорная ситуация с недвижимостью, – ответил Дэймос, а когда официант вернулся в начало вагона, добавил: – один из старых друзей стал вызывать беспокойство, и мне приказано разобраться.

Морис вновь изобразил губами букву «о».

– Так теперь вас, словно цепного пса, натравливают на неугодных?

Дэймос хмуро глянул на врача. Тот с притворным ужасом отшатнулся и рассмеялся.

– Какое падение, – продолжал забавляться Морис, – что бы сказал Кайт, увидев в столь плачевном состоянии своего любимца?

– Знатно повеселился бы, – ответил Дэймос, не желая оставлять шпильку без ответа. – Подумать только, его главный оппонент лишился практики и вынужден скитаться по деревням и весям, скрываясь от властей.

Скривив губы, Морис покачал головой.

– Зато я жив.

– Зато он успел внести вклад в общее дело.

– И где он теперь? – доктор скорчил кислую мину. – Давайте не будем о плохом. Выпьем за нас, за живых. Чтобы мы прожили ещё столько же и даже больше.

Чокнулись, но пить не стали. Дэймос не рискнул, а Морис, сникнув, ушёл в свои мысли.

– Что в последнее время слышно на Востоке?

– Ничего хорошего, – отозвался доктор, жестом подзывая официанта. – Ещё коньяку.

– И бутылку хорошего вина, – добавил Дэймос. – Вон за тот столик.

Пожилой официант понятливо кивнул, купюра исчезла в узловатых пальцах. Через несколько минут дамы проявили повышенный интерес к их столику.

– Там умудрились всё испортить. Сначала испортили её, довели до бесплодия, а теперь не могут найти замену.

– Замену? – обмениваясь улыбками с барышнями, спросил Дэймос.

– У неё вроде как сестра была. Говорят, Хозяин удостоил тамошних врачей своим визитом и никого из них не оставил в живых.

– Вздор. Для этих целей есть Заклеймённые. Чтобы Он появился, должно произойти что-то… даже не знаю. Невероятное. Выходящее за рамки обыденного. – Поднимаясь, Дэймос уже не сводил взгляда с женщин. – Увидимся утром.

Через несколько дней поезд достиг Аклейма. Небольшой курортный городок никак не мог вырваться из оков провинциальности и привлечь к себе богатую столичную публику. Слишком близко к лэртской границе, слишком сильные ветра, слишком опасное и непостоянное море. Спонсорская поддержка не могла изменить климат, но при правильном подходе могла бы привлечь почтенную публику, обеспечив развлечениями.

Погода выдалась прескверная. Хмурое небо моросило мелким дождём, ветер превращал капли в иглы. Добраться до экипажа оказалось непросто. Чемоданы вырывало из рук, женские шляпки и шарфы тут же отправились в полёт. Даже в закрытой карете путники не чувствовали себя в безопасности. Коляску трясло на кочках, ветер и дождь штурмовали тонкие стены, бились в стекло. Вымокшие и растрёпанные, они кутались в заботливо подготовленные пледы в тщетных попытках согреться.

Вилла Бугенвиль, названная в честь цветов бугенвиллеи, коими был увит фасад дома, приняла их холодно. Хозяйка дома не соизволила выйти навстречу гостям. Пожилая, сморщенная, словно печёное яблоко, старуха стояла у входа, чуть приоткрыв дверь, ожидая, когда гости бегом преодолеют алею.

– Какого демона, почему кучер отказался везти нас к конюшне? – мокрый и продрогший, Дэймос не сумел сдержать раздражения.

Старуха что-то ответила, но за шумом ветра её не услышали.

– Конюшней давно никто не пользуется, и она завалена мусором, – продублировала её сестра Фиара. Волосы от дождя стали серыми, налипли на бледное лицо девушки, словно щупальца морского чудовища, придавая ей схожесть с покойницей.

В холодный, продуваемый сквозняками холл никто не спустился. Слуги, что должны были помочь с багажом, также не спешили появляться. Шаркая ногами, старуха неразборчиво предложила проводить гостей в выделенные комнаты. Но двигалась она до того медленно, что Дэймос предпочёл отослать её за горячим чаем, предварительно вызнав, куда заселить гостей.

Под ногами скрипели половицы. Где-то стучали плохо прикреплённые ставни. По пустым комнатам разносилась совсем не весёлая капель. В полутьме Дэймос с раздражением отметил выгоревшие обои, вытертые панели, грязные засаленные полы. Вовсе не в такой дом он планировал приехать.

Комнаты для гостей, к счастью, оказались вполне приличными, хотя он и заметил гримасу отвращения на лице девушки, когда та пощупала подушки. Добравшись до своих покоев, он разделил её негодование. Всё бельё оказалось сырым. К тому же в доме ощутимо пахло плесенью.

Чужой Талант прокатился по коже волной тепла. Гости не пожелали спать в сырости и немедленно нарушили закон, ограничивающий использование Таланта в личных целях. Дэймос поднял было руку, чтобы последовать их примеру, но, увидев омертвевший палец, остановился. Средний палец охватывало кольцо из потемневшего от времени серебра, в виде извивающихся змей.

Переодевшись в сухое и приведя волосы в порядок, он вышел в коридор и осмотрелся.

Тишина и упадок.

Постучав в комнату Фиара, объяснил, как попасть в малую гостиную, куда должны были подать чай, и отправился осматривать, во что превратилось его семейное гнездо.

Дом требовал ремонта. Осматривая старые обои, трещины в потолке, жёлтые разводы на штукатурке и ловя ладонью капающую с потолка воду, Дэймос пытался найти объяснение происходящему. Майра каждый год требовала увеличить содержание, обосновывая это необходимостью ремонта. Но, проходя через комнаты, он не мог найти ничего нового. Даже портьеры того же цвета и материи, что они покупали почти двадцать лет назад, когда только заселялись в дом.

В малой гостиной пришлось подождать, когда служанка отопрёт двойные двери. Через пыльные стеклянные вставки он рассматривал запущенную комнату со старой мебелью, части из которой, к слову, не хватало. Пропал секретер из дуба, ковры, картины и всё то, что должно придавать комнате уют.

– Мы не будем здесь пить чай, – глухим голосом произнёс он. – Проводите меня к хозяйке.

Старуха прошелестела ответ и, сгорбившись, пошаркала в другую сторону. Половина дома, занимаемая Майрой с дочерью, выглядела не столь убого. Здесь обновили мебель, словно в пику выбрав самые неприятные Дэймосу цвета. На выгоревших стенах выделялись тёмные квадраты, где раньше висели картины, их заменили полотнами поменьше и подешевле. Паркет покрасили, и эта краска уже успела местами вытереться.

В грязноватой гостиной сидела дама лет сорока, болезненно худая, с землистым цветом лица, изуродованным следами оспы. Тронутые сединой, некогда шикарные каштановые локоны стянуты в узел, украшены жемчугом. Вокруг губ засели глубокие морщины, худосочное тело затянуто в платье с рюшами и излишне глубоким декольте.

Несмотря на растопленный камин, комнату пронизывала неприятная, липкая сырость. Она притаилась в подозрительных тёмных пятнах у окон, тонких занавесках и неуловимом запахе, пропитавшем дом.

– Ах, милый, – повернувшись, пропела Майра, почти вернув голосу прежнюю звучность, – я так рада, что ты приехал.

– Дражайшая супруга, – холодно ответил он, игнорируя протянутую для поцелуя руку, – позволь поинтересоваться, что с домом?

– А что с домом? – набросив на себя маску глупышки, захлопала она ресницами.

– Вот именно, что с домом, милая моя? Куда делась самая богатая вилла на всём побережье Аклейма? Почему я приехал в развалины столетнего сарая?

Майра потупила взгляд, но то, что работает у двадцатилетней девицы, напрочь сломано у сорокалетней матроны. Не сдержав тяжёлого вздоха, Дэймос прошёлся по комнате.

– Я привёз врача для твоей дочери. Где мне его разместить?

Глаза Майры сохранили пленительный ореховый оттенок, что некогда ему так полюбился, но выражение испортилось. Дело даже не в морщинах, а в расчётливости, что поселилась под сенью длинных ресниц.

Подхватив серебряный колокольчик, Майра позвонила. Появилась старуха.

– Поппи, размести доктора в комнате рядом с Николеттой.

– Поппи?! – ахнул Дэймос. – Разорви меня Карест, что с тобой случилось?!

Подскочив к старухе, он взял тёплые мозолистые руки в свои, с недоверием вглядываясь в лицо старого друга.

– Возраст, мессир, – тихо прошамкала она беззубым ртом.

«Возраст, болезни и нужда», – прочитал он в стыдливо опущенных глазах.

– Я сам помогу гостям разместиться, – гладя мягкую, словно поспевшее тесто, руку, произнёс он. – Посидишь с нами на кухне?

– Гости? – голос Майры взлетел на несколько октав.

– Мистер Фиар и его сестра. Они получили медицинское образование. Ты писала, что местные врачи только и делают, что травят девочку лекарствами, потому я решил перестраховаться.

Женщина подозрительно сощурилась, поджав губы.

– Поппи, принеси мне капли, – резко приказала она.

Старушка качнулась в сторону серванта, но Дэймос не отпустил её рук, вынуждая остановиться.

– Ты в состоянии дотянуться до них самостоятельно, – хмуро заметил он. – В какой момент Поппи превратилась в прислугу?

– Не нужно, – успокаивающе погладила его по руке нянечка. – Я очень благодарна мадам за то, что она даёт мне работу…

– Работу? Я назначил тебе пенсию.

«Которая выплачивалась через Майру», – внезапно осознал он, и гнев, полыхнувший в глазах, заставил женщину попятиться, а старую нянечку, наоборот, придвинуться ближе.

– Идёмте, – потянула его к выходу Поппи. – Вы с дороги, должно быть, устали. Я сварю вам кофе.

– Поппи, ты не думала о переезде? – позволяя увлечь себя в коридор, спросил он, борясь с яростью.

– Куда мне, старухе? – отмахнулась она.

– С нами поедут два доктора, они помогут перенести дорогу. Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться?

– Ты не посмеешь! – подскочила к двери Майра. – Ты обещал врача для Николетты!

– Ты мне тоже много что обещала, – хмуро отозвался Дэймос.

На грязной и закопчённой кухне, где нянечка, слеповато щурясь, пыталась найти кофе среди пыльных коробок, Дэймос чувствовал себя настоящим чудовищем. Хотелось подняться и высказать жене всё, что он о ней думает. Утроить скандал! Перетряхнуть весь дом от основания до крыши. Стараясь себя отвлечь, он взялся варить кофе. Но, увидев пожёванные мышами зёрна, передумал.

– Выразить не могу, как мне жаль. Я думал, ты живёшь где-нибудь на курорте, купаешься в целебных водах и бед не знаешь! – не мог перестать извиняться он.

Старая нянечка в очередной раз заверила, что всё в порядке и она вполне довольна своим положением. В этот момент в кухню зашли гости. Мучительный стыд приумножился, когда Дэймос увидел Фиара. Не то что бы он обещал им царские палаты, но точно не разваленный сарай.

– Можем мы чем-нибудь помочь? – спросил Фиар, ни словом, ни жестом не выказывая неудовольствия.

Его сестра заварила чай и принесла из комнаты купленные в поезде сушки.

– Должен признаться, я несколько обескуражен состоянием дома, – вынужденно признался Дэймос. – Я рассчитывал найти его в несколько ином виде.

– Мы только закончили ремонт старого дома в Кондоме, можем применить новоприобретённые навыки здесь, – предложил Фиар с несвойственной ему добротой. – К тому же где-то здесь больной ребёнок. Когда мы сможем его осмотреть?

– Я провожу, – произнесла Поппи, которой сушки даже в размоченном виде не казались съедобными.

– Сиди, я соберу анамнез, – подала голос девушка и устремилась за нянечкой.

Дэймос вздохнул.

– Приятно видеть, что и ты временами способен сесть в лужу, – белозубо улыбаясь, веселился Фиар.

Похоже, при сестре он сдерживал свой отвратительный характер.

– Мне правда неловко, что так вышло. Я отправлял ей деньги, несколько раз мне даже присылали сметы на ремонтные работы…

– Хватит оправдываться, дай мне насладиться моментом, – продолжал веселиться он, за что заработал тычок в плечо.

Глава 2

Уснуть во влажной постели под звуки протекающей крыши оказалось непросто, но доктор выписал Дэймосу лечебную дозу коньяка, и он всё же сумел забыться тревожным сном.

Утро встретило гостей с севера ярким, тёплым солнцем, словно и не помнящим вчерашней бури. Отрыв глаза, Дэймос некоторое время не решался подняться. Чувствуя себя крайне неуютно, он понимал, что за пределами кровати комната ещё холоднее и неприветливее.

Мысли его прервала неизвестная женщина. Войдя в комнату, она распахнула пыльные портьеры и, закашлявшись, помахала перед лицом рукой. Чтобы справиться с окном, ей потребовалось чуть больше времени, но и оно сдалось под натиском незнакомки. Только пустив свет в комнату, она повернулась и взвизгнула.

– Простите, я не знала, что в комнате кто-то живёт, – пятясь, она продолжала извиняться и сбежала прежде, чем Дэймос успел что-либо сказать.

Сев, он прислушался. Дом наполнился звуками шагов. Тут и там хлопали двери, скрипели, неохотно раскрываясь, окна. К заднему двору подъехала повозка, в которую грузили грязное бельё и пыльные шторы. Рядом стояли несколько мужчин, сгружавшие продукты. Женщины в чёрных платьях крутились, туда-сюда нося свёртки.

Неужели до Майры дошло, что в дом приехали гости? Почему она развела суету сейчас, а не заранее?

Одевшись, Дэймос выглянул в коридор. Пол изменил цвет. Чернота вдоль стен исчезла. Из распахнутых окон лился свет, освещая бедную обстановку, но уже не такую убогую.

Несколько обескураженный, он спустился на кухню. Навстречу то и дело попадались женщины в чёрных платьях и приседали в поклоне, опустив глаза.

– Мессир, – слышалось тут и там.

На кухне трудилось несколько женщин, что почти синхронно присели в поклоне, едва он вошёл.

– Мессир.

– Я ищу Поппи, не знаете, где она?

– На заднем дворе.

Задний двор завалило ломаными ветками, мусором и кусками черепицы. Несколько потрёпанного вида мужиков убирали крупный мусор, дети граблями собирали мелкий. Поппи стояла у калитки, словно командир на параде. Чёрное грязное платье сменилось пусть и старой, но чистой юбкой и цветастой блузой. Седые волосы подколоты роговым гребнем. В новом наряде она вмиг помолодела лет на двадцать.

– Поппи, что происходит? – полюбопытствовал он, вставая рядом.

– Твои гости – чародеи! – с восторгом произнесла она. – Они зачаровали мадам, и она разрешила всё это!

– Почему она не сделала этого раньше?

– Так ведь всё это не за её счёт, – проницательно сощурилась старушка.

– Демоны его раздери, – пробормотал Дэймос, бросаясь назад в дом. – Фиар!

Найти его удалось не сразу. Дэймос догадывался, что тот прячется в женской части дома, исполняет свои обязанности у кровати пациентки. Но соваться туда без должной моральной подготовки не стоило.

Все встретились за поздним завтраком. Подавали холодное мясо, жареные яйца и горячие булочки. Негусто, но вчера для них даже кофе не нашлось. Дэймос уговорил Поппи завтракать с ними на правах его друга. Нянечка отказывалась и смущалась, отчего в груди Дэймоса разгорался огонь злости на супругу за то, что довела дорогого ему человека до подобного существования.

Майра явилась к столу в небесно-голубом платье с серебряной вышивкой и жемчуге. Усевшись во главе стола, мило улыбнулась и с царственным видом кивнула, чтобы накрывали.

– Подождем мистера Фиара и его сестру, – хмуро остановил её Дэймос.

– Не стоит! – в дверях появился сияющий, как озеро в солнечный день, Фиар. – Лисара осталась с пациенткой. Ей показалось грубым оставлять ту завтракать в одиночестве.

Все сели, и женщины в чёрном подали на стол. Когда они удалились, Дэймос спросил:

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

– Ты не говорил, что у тебя такие замечательные друзья, – защебетала Майра. – Они заметили, что одной из причин болезни моей замечательной Николетт может оказаться сырость и грибок. Потому попросили разрешения распоряжаться в доме, чтобы навести больничную чистоту, – она благодарно посмотрела на парня. – Месье Фиар был столь мил, что решительно отказался от моей помощи и взял всё в свои руки.

Наглая физиономия Фиара светилась от удовольствия, но, едва он встретил взгляд Дэймоса, стушевался.

– А у тебя не осталось ни стыда, ни гордости отказать? – с деланным спокойствием поинтересовался Дэймос.

– Но отчего же я должна отказываться от столь щедрой помощи? Они делают это ради нашей милой Николетт!

Определённо, когда женщина за сорок притворяется наивной глупышкой, это не идёт ей на пользу.

– Быть может, оттого, что ты могла обратиться с этой просьбой ко мне, а не к чужим людям?

– Пустяки, мне совсем не сложно! – разыгрывая из себя щедрого покровителя, начал было Фиар, но одного взгляда хватило, чтобы напомнить, в каком положении он находится, отбывая тут долг. – Я просто хотел помочь.

Если бы не Поппи, что погладила Дэймоса по руке, с материнской заботой заглядывая в глаза, был бы грандиозный скандал. А так он лишь вздохнул и разжал кулаки. Столовое серебро, похоже, также пропало. Жестяная вилка, причудливо изогнувшись в его кулаке, со звоном выпала на столешницу.

– Майра.

– Да, милый?

– Не называй меня так. Сейчас мы поедим, и ты мне всё расскажешь.

– А что рассказывать? – потупилась она в притворной скромности.

– Всё. Как ты докатилась до такой жизни и почему вилла в упадке. Пользуйся моментом, пока мне стыдно перед друзьями и я готов заняться твоими проблемами. Другого такого шанса может не представиться. Ты, – он повернулся к Фиару, что тут же втянул голову в плечи.

– Мы хотели как лучше.

– Надеюсь, вы ведёте учёт расходов. Я всё оплачу.

По глазам Фиара он понял, что тот очень на это рассчитывает. С тех пор как Дэймос помог ему разжиться первыми деньгами, мальчишка словно пытался перевернуть ситуацию в свою сторону. Из благодарности? Едва ли этот избалованный малец знает, что это такое. Из желания самому стать благодетелем, тешить своё эго и низвергнуть тех, кто стоял над ним, – это ближе к истине.

– Кто все эти женщины? – когда подали чай со свежей выпечкой, спросил Дэймос.

– Вдовы моряков, – в глазах Фиара вновь засветился лукавый огонёк.

– И как тебе удалось их всех собрать и уговорить прийти сюда?

Потешь, потешь своё самомнение, мальчик.

– У меня есть связи, – в голубых глазах плясали демонята.

– Да неужели?

– У меня тут, вообще-то, родственники живут, – надулся он от гордости.

– Жаль, что ты им седьмая вода на киселе, – осадила его внезапно появившаяся сестра.

Дэймос едва её заметил: ни серое закрытое платье, ни убранные в тугой пучок волосы не делали её привлекательной. Но девушка, которую она вела под руку, вмиг затмила окружающих. Её густые каштановые волосы небрежно прихвачены гребнем, большие глаза глядели на присутствующих с робким любопытством. Тёплый ореховый оттенок этих глаз светился скрытым умом и добротой. Если бы не исхудавшая до костей фигура, девушка была бы неотразима. Точная копия матери в молодости.

Булочки вдруг встали комом в горле, и Дэймос едва не подавился. Вмиг понявшая ситуацию Поппи успокаивающе погладила его по руке.

– Милая, как ты себя чувствуешь? – наклонилась к ней Майра, глазами при этом следя за Дэймосом.

– Хорошо, матушка, – тихо отозвалась девушка.

– Мы собрали первичный анамнез, после обеда проведем кое-какие исследования и станем ближе к определению диагноза, – бодро отрапортовал Фиар.

– Ох, я так вам благодарна! – Майра рассыпалась в причитающихся случаю словах, но Дэймос её не слышал.

Сосредоточившись на еде, он всеми силами игнорировал присутствие Николетты и собственную застарелую обиду. После он уединился с супругой в её розовом будуаре и сел за секретер, приготовив бумагу и перо.

– Рассказывай, – велел он, первым пунктом выводя ремонт дома.

Майра пустилась в долгие и пустые размышления, сводящиеся к тому, что плохие люди хотят отнять дом. Почему? За что? Отчего они не написали владельцу дома? Этого она не знала.

Днём с Фиаром, что благополучно сбросил пациентку на плечи сестры, они нашли архитектора, тот пообещал завтра прийти и оценить фронт работ. Заниматься капитальным ремонтом Дэймос не собирался. Он давно оставил мысли о родовом гнезде, а после того, что случилось с Кайтами, и вовсе будет держаться от подобных обязательств как можно дальше.

Далее их путь шёл в клуб, где собиралась местная более-менее благородная и обеспеченная публика. Если соседи не спешили приглашать народ к себе на ужин, то здесь можно было встретить: отставных офицеров, ещё не до конца обнищавших аристократов, изгнанных из столицы дворян, средней руки купцов и стряпчих, изредка представителей церкви. Они собирались поиграть в карты, покурить вонючий табак и посплетничать. Где ещё собирать информацию, если не тут?

Засиженные мухами стены, сизый от сигарет воздух, желтоватые светильники, едва разгоняющие полумрак комнаты. Кто бы мог подумать, двадцать лет прошло, а тут ничего не поменялось. Интересовал Дэймоса в первую очередь картёжный зал. Заказав выпивку, он некоторое время присматривался к игрокам. Все знакомые давно разъехались или же отправились в объятия Луны.

– Что мы тут делаем? – расстёгивая верхнюю пуговку на рубашке и морщась от крепкого алкоголя, поинтересовался Фиар.

– Моя дражайшая супруга проиграла все деньги и влезла в непомерные долги. Хочу вызнать, кому она заложила дом, и отыграть его назад.

Сев за свободный столик, они заказали ещё выпивки и ловя на себе любопытные взгляды.

– Можно нескромный вопрос? – сощурился Фиар.

– Нет, – ответ прозвучал недостаточно холодно, потому мальчишку не остановил.

– Как так вышло, что твоя «дражайшая супруга» выглядит старше тебя?

– Я несколько лет прожил в Карестовых пустошах и законсервировался на холоде, – отшутился Дэймос. – А зачем ты притащил с собой сестру?

– Летом у неё расстроилась помолвка, и это разбило бедняжке сердце. Я решил, что небольшое путешествие пойдёт ей на пользу.

В этот момент Дэймос заметил Мориса, что сидел с сигарой у камина. Тот поспешил их поприветствовать.

– Ах, как я рад вас видеть! Как насчёт партии в карты?

Пока длилась вежливая и пустая беседа, Дэймос ощупывал зал взглядом, когда заметил что-то красное среди коричневых и чёрных костюмов завсегдатаев клуба. Игнорируя беседу, он поднялся как раз вовремя, чтобы заметить женский силуэт в красном, что мелькнул у выхода и растворился в толпе.

«Совпадение, – быстро убедил он себя. – Всего лишь совпадение. Кто-то из местных привел свою любовницу похвастаться. Не более».

Первые несколько партий Дэймос проиграл, наблюдая, как веселился и радовался Фиар каждый раз, когда удавалось выцарапать выигрыш. Морис играл хорошо и вмиг разобрался, что тут происходит. Маленькие глаза сощурились, но ничего сказать он не успел. К ним присоединились другие игроки, на столе появилась ещё пара бутылок, и местные стали осторожно вызнавать, кто они такие.

Чувствуя, как его с ног до головы ощупывают оценивающими взглядами, Дэймос намеренно прятал руку с искалеченным пальцем и не забывал временами поглядывать на часы в серебряном корпусе. Вытесненный на крышке аспид едва ли о чём-то говорил местным картёжникам, а вот отставной капитан узнал его вмиг.

Родился Дэймос в Соронском архипелаге, и южное солнце наложило отпечаток на внешний вид. Кожа цвета кофе, чёрные вьющиеся волосы, крупные черты лица и чёрные глаза, в которых не видно зрачков. В Сороне он прожил всего десять лет, а после скитался по материку, пожив почти в каждой из стран, некоторые из которых уже не существуют.

Но одно дело быть заезжим соронцем, другое – соронцем с гербом. Весть о том, что в городок пожаловал денежный мешок, разлетится быстро. Оставив Фиара тратить деньги по своему усмотрению, Дэймос покинул клуб. На улице к этому моменту стемнело. Поднялся ветер, что ледяными пальцами стремился залезть под пиджак. Передёрнув плечами, Дэймос пересек улицу и направился прочь от побережья.

Возвращаться в Бугенвиль совершенно не хотелось. Он предпочёл бы не видеть Майру ещё лет двадцать, а о её дочери не слышать никогда. Смотреть на разваливающийся дом также не было желания.

Мрачные мысли прервал знакомый смех. Девушки, с которыми он успел познакомиться в поезде, заметили его первыми и поспешили поздороваться. Домой на ночь Дэймос не вернулся.

Глава 3

Первый раз он заметил её – или ему показалось, что заметил, – ранним утром, возвращаясь в Бугенвиль. Город ещё спал, редкие прохожие неспешно шествовали по обласканным утренним солнцем улочкам, над пекарнями поднимался дым разжигаемых печей. Ночью море выбросило на берег мусор и водоросли, среди которых блестели ракушки. Лениво бродя взглядом по побережью, Дэймос заметил вдали красное пятно. На волнорезе стояла женщина в красном плаще, прикрываясь от солнца и чужих взглядов чёрным зонтом.

Замедлив шаг, он недоверчиво посмотрел на фигуру. Маловероятно, что это окажется та самая женщина, встреченная им весной в Кондоме. Незнакомка успела упорхнуть прежде, чем Дэймос разгадал хотя бы часть тайн, связанных с ней. После бала в ночь летнего солнцестояния она исчезла, и ни кондомовская разведка, ни ищейки Заклеймённых даже следа обнаружить не сумели.

Фигура на волнорезе развернулась и направилась к берегу. Решив попытать счастье, Дэймос поспешил навстречу. Даже если это не Леди в красном, прохладный морской бриз немного облегчит похмелье. Фигура на мгновение скрылась за лачугами рыбаков. Дэймосу потребовалась всего пара мгновений, чтобы добраться до этого места и обнаружить лишь парочку стариков, что готовили лодку к выходу в море.

– Тут сейчас проходила женщина в красном, куда она пошла? – спросил он.

Старик-фрид поднял глаза и резко отвернулся. Буркнул что-то неразборчивое и сделал вид, что никого не видит, не реагируя более на расспросы. В правом ухе болталось несколько колец, а левое обрезано так, что даже краешка не видно из-под серых волос. Но прежде, чем успел разозлиться из-за пренебрежительного обращения, Дэймос заметил следы на шее и запястьях. Короткая шерсть стёрта, кожа превратилась в один большой рубец, до сих пор чуть розовый.

Извинившись, Дэймос поспешил дальше. Среди домов из песчаника и белого от соли булыжника мостовых алое платье невероятным образом растворилось. Несколько сбитый с толку, он списал всё это на усталость и нервы.

Дэймос продолжал просиживать штаны в клубе, легко спуская деньги и собирая сплетни. Так он узнал, что Майра совсем не прочь посидеть за карточным столом. Особенно в летний сезон, когда загородные виллы оживают с приездом аристократов из столицы. Живут они тут на широкую ногу, устраивают балы, из прихоти скупая содержимое целых лавок. Любят они и в карты поиграть.

Алкоголь и роскошь делают гостей беззаботными – пытаясь угодить столичным гостям и не ударить в грязь лицом, они ставят всё больше и больше. Пытаясь отыграться они выкладывали на стол фамильные драгоценности и расписки на недвижимое имущество. Перед отъездом столичные гости не забывают выставить счёт. Поговаривают, что, собираясь после в столице, они хвастаются друг перед другом тем, как ловко удалось провести провинциальных друзей и сколько они заработали за сезон.

Оставалось вызнать, кому именно Майра проиграла землю и дом, а пока стоит заняться насущными вопросами. Дождавшись, когда общество разбредётся по домам и улицы опустеют, Дэймос, закутавшись в плащ, покинул клуб.

Ориентироваться в разросшемся городке непросто. Поднявшийся ветер нагнал туч, скрыв луны и звёзды. Удаляясь от каменных, законсервированных на зиму гостевых домов, Дэймос, нервно оглядываясь, пытался различить в темноте постороннего. Ощущение чужого взгляда преследовало его с момента выхода из клуба и не отпускало. Привыкший доверять своему чутью, он отложил поход к Кенту на следующий день.

Кент прославился тонкой работой по камню, изготавливая набалдашники для тростей, ручки вееров и прочие мелочи, способные одним своим наличием продемонстрировать высокий статус и доход владельца. Его работы пользовались успехом далеко за пределами Империи, потому вместе с резными фигурками он нередко отправлял заграницу письма.

За двадцать лет городок разросся, и деревянная лавка затерялась среди каменных строений, оказалась снесена и перенесена в другое место. Кента тяготила толпа и внимание посторонних. Потому он переехал в тихий район на окраине, что неожиданно превратился в трущобы, когда богатая графиня, покровительствовавшая городу, умерла, а наследники не пожелали продолжать её начинания.

Лавка, занимая Кентом, представляла собой старое двухэтажное строение, каких в маленьком прибрежном городке множество. Покосившийся деревянный дом, зажатый между другими такими же кособокими стариками, что не заваливаются только благодаря ветру, дующему в противоположную наклону сторону. В покрытых пылью окнах темно.

На стук долгое время никто не отзывался. Минут через десять мелькнула тень за занавеской, но дверь не открыли. Пришлось обойти дом и постучаться в дверь кухни. Та едва держалась на одной петле, и открыть её мог любой желающий. Верхнюю петлю и язычок замка когда-то вырвали с мясом незваные гости.

Перехватив трость, Дэймос медленно вошёл. Глаза вмиг приспособились в темноте. Смотреть особо было не на что. Полки, что не оказались сорваны или сожжены, завалены грязной посудой и поросли паутиной. На полу битые крынки и бутылки. По углам суетятся крысы, что притихли при его появлении, но быстро осмелели.

На первом этаже располагалась лавка, тёмная, с низким потолком и не слишком-то приветливая. Задняя комната – крохотная кухня, она же столовая, она же мастерская, продуваемая всеми ветрами каменная комнатушка. На втором этаже две спальни. Было время, когда Дэймосу доводилось прятаться в одной из них, отлёживаясь с простреленным боком. Холодные и неуютные, комнатки заставляют забыть, что находишься на южном побережье Империи, а не заперт в камере где-нибудь на Северной гряде.

В лавку и вовсе не протий из-за завалов мебели. Присмотревшись, Дэймос отметил, что кто-то принялся эти завалы разбирать. Вернувшись на кухню, провёл рукой по печи. Ещё теплая.

Лестница предательски заскрипела.

– Кент? Это я, Дэймос Арус, – крикнул он, помня о параноидальных наклонностях старика и не желая получить заряд дроби из-за двери.

– Кент тут не живёт! – раздался неожиданный ответ.

– Куда же он делся?

Поднявшись на площадку, Дэймос тростью толкнул первую дверь. Там словно дикари лежбище устроили. Куча народа лежала вповалку. Смрад стоял такой, что даже привыкший ко всему Дэймос прижал рукав к носу.

Толкнул вторую дверь. Тут стояла горелка, какие-то порошки и травы, небольшой ручной пресс и старая кофемолка. Знакомый запах заставил его улыбнуться, но не той улыбкой, какую хочется увидеть на лице незнакомца.

– Так куда же делся мистер Кент?

В комнате сидели несколько худых, грязных мужчин, варивших своё зелье. Скрип половиц предупредил о новом действующем лице, и Дэймос успел вовремя пригнуться. В косяк врезалась старая трость, одна из тех, что облицовывалась металлом и использовалась для самообороны. Перехватив трость, Дэймос ударил нападающего кулаком в живот. В комнате с лежаками засуетился народ.

– Хотите по-плохому?

– Он в больнице, – выпалила какая-то всклоченная женщина с глазами на выкате.

– Подробнее.

– В начале лета старика забрали в психушку, – ответил другой, покрытый болезненного вида сыпью.

– Приходили какие-то люди, перевернули лавку вверх дном, и с тех пор – никого, – поддержал его скелетообразный юноша, у которого на лице не было свободного места от прыщей.

– Где больница, в которую его забрали? – едва успел спросить Дэймос, как жители притона в несколько голосов поспешили указать направление.

– За городом, в сторону границы.

– Премного благодарен, – тронув цилиндр, Дэймос оставил лавку, борясь с желанием подпалить её перед уходом.

Погода портилась. Шквальный ветер запер домочадцев на вилле, затормозив ремонтные работы. Бугенвиль преобразился. Запах плесени и мышей сменился ароматами кухни и цветов. Простая побелка и правка покосившегося забора вмиг преобразили территорию. Если бы не загубленный сад, при минимальных затратах можно было бы получить картинку с открытки.

«Как можно было загубить такое? – удивлялся про себя Дэймос. – Разве что специально».

Общаться с женой не было ни желания, ни душевных сил, потому он скрывался на кухне с газетой, зная, что Майра туда не сунется. Рядом суетилась Поппи в компании новой кухарки, что нервничала, наблюдая хозяина дома в своих владениях. Нянечка по старой привычке пыталась его накормить и усадить к печке.

– О! Вот ты где! – в кухню ворвался Фиар и тут же куртуазно раскланялся с Поппи. – Мадам!

– Ах, негодник, – засмеялась она. – Будешь чаю?

– С превеликим удовольствием.

Выглянув из-за газеты, Дэймос с каплей ревности, какую испытывает единственный ребёнок в семье, когда его опекуны обращают ласку к чужим детям, посмотрел на Фиара. Тот явно наслаждался заботой и сиял, словно начищенный самовар.

– Хорошие новости. У Николетт нет чахотки, – он ударился в бесконечное перечисление болезней и болячек, заставляя Поппи и кухарку охать и ахать, – мы её даже на сифилис проверили.

Дэймос удивлённо приподнял брови, хотя, зная Майру, – чему тут удивляться? Та тоже умело притворялась невинной, наивной девой. До поры до времени.

– То есть она здорова?

– Нет, ей определённо необходимы уход и наблюдение врача. Но мне сложно определить, что стало причиной целого букета мало связанных друг с другом симптомов.

– А я знаю, – вдруг заявила кухарка, но под взглядом экономки вмиг стушевалась и втянула голову в плечи.

– Пусть скажет, – мягко попросил Дэймос.

– Всё началось, когда к ней посватался сын старого барона, – ответила за неё Поппи. – А до этого был какой-то заезжий морячок, и капитан корабля как-то целое лето к нам захаживал, а до них франт из столицы.

– Так она умирает от любви? – полюбопытствовал Фиар. – Она отказывает всем, потому что уже влюблена?

– Кто бы знал, – равнодушно пожала плечами нянечка.

Глаза кухарки горели желанием поделиться сплетней, и Фиар предоставил ей эту возможность.

– А что говорят в городе? К чему бы молодой, во всех отношениях прекрасной особе отваживать женихов?

– Так они не за ней приходят, а за приданым.

– О! – лицо Фиара вытянулось, словно он и предположить не мог подобного расчёта.

Поппи бросила осторожный взгляд на Дэймоса, но тот сделал вид, что его вся эта история не касается, и спрятался за газетой. Хотя и не удержался от того, чтобы внести некоторую ясность:

– Насколько мне известно, в условии получения приданого прописан брачный контракт, по которому супруг не сможет распоряжаться средствами жены. Они отложены на случай вдовства или же если она и вовсе не выйдет замуж.

– Полагаю, не всем известны подобные нюансы, – пожал плечами Фиар. – Выходит, кроме счёта, которым она сможет пользоваться только с определёнными оговорками, приданого у неё нет?

– А как же пятьдесят тысяч в банке? – вновь влезла кухарка, и теперь уже Дэймос сурово на неё посмотрел.

– Как вы собираетесь лечить Николетту? – деловито поинтересовалась Поппи, жестом отсылая кухарку прочь.

– Здоровым питанием, свежим воздухом и упражнениями, – бодро отрапортовал Фиар. – Но самое главное – вернуть веру в жизнь!

– А что не так с этой верой? – опуская газету, спросил Дэймос.

Сделал он это в первую очередь ради того, чтобы оценить, насколько Фиара зацепила мысль о пятидесяти тысячах. Тот, поглощённый рассуждениями о пациентке, задумчиво рассматривал выпечку в вазе.

– Не знаю, как сказать, но она вроде как считает, что не нужна этому миру.

– Что за вздор? – всплеснула руками Поппи. – Девочке дали всё, что нужно девушке её возраста. Нанимали дорогих учителей, покупали самые лучшие платья, такие женихи к ней ходят! Ей всё не нравится.

Встретив растерянный взгляд Фиара, Дэймос предпочёл скрыться за газетой. Это не его проблемы.

– Вы ведь понимаете, что от чужих людей и тряпок душевного тепла не дождёшься, – робко предложил он и был прерван резким восклицанием няни.

– Что за поколение? Душевного тепла им подавай! В моей семье из двадцати восьми детей выжило всего двое, и ничего! Выживали как могли, за каждый кусок боролись!

– Поппи, не преувеличивай, – мягко осадил её Дэймос. – Насколько я помню, ты леди.

– Леди, – презрительно фыркнула она, непроизвольно касаясь пальцев, некогда увитых кольцами с драгоценными камнями. – Недолго я была леди. Пока папенька не разорил нас.

Не желая продолжать разговор, она надулась, нахмурилась, и даже Дэймосу захотелось поскорее покинуть кухню, прежде чем грянет гром. Фиар вернулся к пациентке, а Дэймос, несмотря на ветреную погоду, пожелал прогуляться. Благо у трёх прелестных подруг, что снимали меблированные комнаты в городе, для него всегда найдётся немного коньяка и ласки за разумную цену.

Глава 4

К утру ветер чуть утих, но не настолько, чтобы праздный народ вышел на улицу. Взяв в наём двух лошадей, Дэймос отправился за город в компании Фиара.

Несмотря на старательный налёт интеллигентности, Фиар по своей сути – деревенский мальчишка, дорвавшийся до денег и относительной власти. При необходимости он способен воспользоваться не только природным обаянием, но и кулаками. События весны показали, что он не боится замарать руки и при должной мотивации способен на самые непредсказуемые поступки. Если придётся высвобождать Кента вопреки воле врачей, то лучшего человека для этой миссии не найти.

Самому Фиару перспектива выбираться из тёплого дома ранним утром под моросящий дождь пришлась не по душе:

– Неужели дело не могло подождать пару дней? – возмущался он, кутаясь в плащ.

Едва они поднялись на равнину, ветер сорвал цилиндр со светловолосой головы. С невольным злорадством Дэймос наблюдал, как мальчишка носится по полю, пытаясь поймать головной убор. Тот свалился со скалы в дар морю.

– Могу я хотя бы узнать, ради чего мы туда едем? – взобравшись назад в седло, спросил Фиар.

– В клинике находится мой старый знакомый, Рой Кент. Если врачи не захотят отпустить его, мне пригодится твоя смекалка, чтобы вытащить его оттуда.

Не заметив столь грубой лести, Фиар раздулся от самодовольства.

– Кто бы мог подумать, – качал он головой, довольно улыбаясь, – всесильному мистеру, ах, прости, мессиру Арусу нужна моя помощь.

– Точно так же, как кучке детишек нужен был посредник, чтобы вызволить подругу из рук Заклеймённых.

– Она всё равно потом сама сбежала, – фыркнул он.

– Тем не менее мне пришлось влезть в ту историю. К тому же ты обещал мне встречу с Леди в красном и не сдержал слово, – стрельнув глазами в Фиара, Дэймос заметил, как тот вмиг подобрался.

Он утверждал, что Леди наняла его и компанию таких же магистров-балбесов для работы, за которую никто в здравом уме не взялся бы. Но если это так, то почему Фиар не желает говорить о ней?

В глубине души Дэймос осознавал, что связываться с этой особой не стоит и её исчезновение после бала в честь летнего солнцестояние – благо. Она может оказаться авантюристкой, шпионкой или, что ещё хуже, посланницей Серого человека. Последний вполне мог бы сыграть на слабостях Дэймоса, чтобы вновь затянуть в свои сети.

Мелкая морось превратилась в ливень. Потому оценить величие больничных корпусов, для которых недалеко от границы каторжники разработали месторождения серого гранита, не удалось.

Охранники на входе пришли в негодование, когда незваные гости оказались у ворот. После небольшой перепалки их под охраной препроводили в главный корпус. Просторное овальное помещение подпирали белоснежные колонны, пол выложен чёрно-белой плиткой, две изгибающиеся мраморные лестницы. Ощущение, словно вошёл в богатый театр, а не в лечебницу для душевнобольных.

Дама с безупречно уложенными волосами и в белом выглаженном халате приблизилась и осведомилась о причине их столь внезапного появления.

– Вы должны понимать, что наши пациенты нуждаются в особом уходе и мы не можем нарушать режим только из-за того, что кому-то спонтанно захотелось увидеть родственника, – отчитала она гостей, словно строгая гувернантка своих подопечных.

– Мы понимаем и приносим свои глубочайшие извинения, – раскланялся Фиар, улыбаясь лукавой мальчишечьей улыбкой, что смущала особ помоложе, но не тронула строгую служительницу больницы.

– Проводите нас к главврачу, – не размениваясь на искусственные улыбки и вежливость, приказал Дэймос.

Женщина с недовольством смерила его взглядом и, несмотря на всю выучку, поджала уголки губ в презрительной гримасе. Соронцев на материке не любят.

– Да как вы смеете врываться и требовать…

Одним лишь взглядом он заставил женщину замолчать.

– Я как-то непонятно выразился, или вы не понимаете имперского? – чувствуя, как хлюпает вода в ботинках, Дэймос с невозмутимым видом вытащил из внутреннего кармана старые документы. – Дэймос Арус, внутренняя разведка. Мой коллега доктор Фиар. Немедленно препроводите нас к главврачу.

Поджав губы, она попросила подождать. Поймав удивлённый взгляд Фиара, Дэймос пожал плечами.

– А ты думал, вилла и жена мне просто так достались?

– Я думал, ты был полицейским или что-то вроде того, когда жил в Империи, – ёжась в мокрой одежде, как можно тише произнёс Фиар.

Взгляд его метался по залу, цепляясь за охранников в серой форме и крепких санитаров, что порой проходили мимо.

– Слушай, а чем ты сейчас занимаешься? Тебя ведь выперли из Империи?

– Цыц.

На лестнице показался долговязый, сухой мужчина неопределённого возраста. Вроде седой, словно старик, но с застывшим, лишённым морщин лицом.

– О! Мессир Арус! – громко произнёс он, распахивая объятия. – Разве вам не запретили посещать Империю под угрозой смертной казни?

– Мне постоянно кто-то что-то запрещает. Всего и не упомнишь.

Доктор Каров благодушно рассмеялся.

– Полагаю, ко мне вы пожаловали не просто так? – щуря выцветшие глаза, осведомился он. – Желаете подлечиться?

– Пусть лучше Карест пожрёт мою душу, нежели я вернусь под вашу опеку.

– Старый вы богохульник.

Слушая их смех, окружающие заметно расслабились. Охранники вернулись на посты, санитары удалились по своим делам.

– Сандра, дорогая, посмотрите, наши гости совсем вымокли. Будьте любезны, подайте чаю и полотенец. Нужно где-то просушить одежду.

А для этого переодеться в больничное.

– Мы ненадолго, – Дэймос жестом остановил деятельную медсестру, что уже начала стягивать плащ с Фиара. – Прошу, позаботьтесь о моем спутнике, мне нужно лишь перекинуться парой слов со старым другом.

– А ваш товарищ… – подсказал Каров.

– Простите, забылся, – хлопнул себя по лбу Дэймос и представил друг другу врачей в самых изысканных выражениях, так, что магистр почувствовал себя в высшем обществе и самомнение не позволило стушеваться, а старый паук проницательно улыбнулся.

Фиара отправили пить чай, а после предложили пройтись по клинике, местным не терпелось похвастаться современным оснащением. После того как Кондомовская Академия взяла под свой патронаж медицину, качество лечения значительно выросло, к молчаливой зависти имперских коллег, которым приходилось считаться с церковью в каждом вопросе.

Дэймос вслед за Каровым поднялся на второй этаж. Старый паук занимал просторный кабинет с видом на сад. Дождь стучался в окна, но в комнате было тепло, хотя ни печи, ни камина Дэймос не видел.

Указав на стул, Каров отгородился от гостя письменным столом.

– Вот уж неожиданная встреча, не правда ли? – бледные губы растянулись в плотоядной улыбке.

С момента их последней встречи прошло несколько десятилетий. Дэймос более не был беззащитным подростком. Он прошёл муштру Чёрного Волка, войну, отлучение от Серых и бесчисленные попытки Заклеймённых его убить. Но, сидя напротив костлявого старика, на котором белый халат болтался, словно на вешалке, он ощущал, как по телу ползут мурашки. Ужас из старых кошмаров пробудился и медленно сжимал грудь стальными кольцами, лишая воздуха. Забирался в голову, вгрызаясь в мозг, отнимая разум.

Кашлянув, Дэймос отогнал наваждение.

– Действительно, неожиданно. Я слышал, что всех врачей, повинных в срыве эксперимента на Востоке, убили.

– Только виновных, – легко отмахнулся Каров.

– А кого назначили виновным?

Бескровные губы вновь обнажили желтоватые зубы в извращённом подобии улыбки.

– Разве это важно? Лучше расскажи, что привело тебя в мою скромную обитель, – потирая дубовый стол, покрытый тонкой резьбой, спросил Каров.

Дэймос заметил, что машинально потирает запястья, и немедленно запретил себе делать это.

– Рой Кент.

– Ах, старина Кент, – тот плотоядно облизнулся. – Увы, годы взяли своё, паранойя сделала его опасным для общества. Мне пришлось забрать старика, чтобы обеспечить полагающийся ему уход.

По спине пробежал холодок.

– Могу я его увидеть?

– Он стар и болен. Чего ты от него хочешь?

Дверь за спиной открылась, и в кабинет вошли несколько санитаров. Огромные, едва ли уступающие Дэймосу в росте и значительно превосходящие в обхвате.

– Мы так давно не виделись, – Каров продолжал улыбаться, и от его улыбки душа уходила в пятки. – Быть может, отдохнёте у нас немного. Соляные комнаты, чай на травах, зарядка по утрам, витамины. Всё это пойдёт вам на пользу.

Сжав кулаки, Дэймос ощутил, как неровные грани кольца впились в пальцы.

– Любопытно, – улыбнулся он, отбрасывая ужас, что охватил тело. – Вас по-прежнему не слишком заботят последствия.

– Ты в опале, мальчик, – потирая руки, поделился старый паук. – Серые за тебя не вступятся. Твой покровитель Кайт мёртв.

У Дэймоса вырвался смешок, заставивший Карова замолчать.

– Вы видели его тело? – чуть наклонив голову вбок, спросил он. – Неужто вы допускаете, что я пришёл бы сюда не подготовившись?

– О какой подготовке речь? О мальчике-магистре? Пф, не смеши меня. Кондома может сколько угодно храбриться, но меня этим не провести.

Закинув ногу на ногу – из ботинка потекла вода, несколько портя эффект, – Дэймос погладил щетинистый подбородок и улыбнулся.

– Что ж, вперёд.

Старый паук недобро сощурился.

– Я весь ваш! Забирайте, рядите в больничные одежды. Колите витамины. Полощите в ваннах. – Санитары за спиной сделали шаг к столу, но нервный жест Карова заставил их остановиться.

– Блефуешь.

Наклонившись вперёд, Дэймос посмотрел в выцветшие глаза садиста и произнёс:

– А ты проверь, – видя проблеск сомнения, добавил: – В этот раз перевести вину на другого уже не выйдет.

Глава 5

Кент выглядел ужасно. Бессмысленный взгляд блуждал по комнате, не замечая посетителей. Из уголка рта текла слюна. Некогда сильные руки, способные свалить дерево, истончились, исхудав до костей.

За спиной стоял Каров с парой санитаров, отчего Дэймос не решался подойти к старику. Зато Фиар, не скованный нависшими над головой карестовыми муками, присел на кровать Кента и некоторое время пытался того разговорить. Всё, что смог сделать старик, – это подержать руку молодого магистра.

Когда делегация покинула корпус с больным, Каров спросил:

– На улице дождь, быть может, останетесь переждать? Высушите одежду. Выпьете горячего чая.

Достав часы, Дэймос деловито на них уставился, хотя сам едва видел стрелки.

– Боюсь, времени у нас осталось немного, – захлопнул крышку. – Благодарю за содействие.

Быстро распрощавшись, он поспешил покинуть лечебницу. Ветер грозил скинуть всадников, лошади сами перешли на рысцу, едва они поднялись на равнину, спеша вернуться в тёплое стойло. Дождь больно хлестал по коже, а ветер срывал капюшоны плащей, не оставляя ни малейшего шанса скрыться от бушующей стихии.

Домой они едва дошли, ветер сбивал с ног. Няня и сестра Фиара поспешно стянули с них верхнюю одежду. Поднявшись в комнату, Дэймос с каким-то остервенением сорвал с себя мокрые тряпки, бросая их на пол. Рука пульсировала болью: Талант, подпитываемый эмоциями, рвался наружу. Инстинкты искали опасность и готовы были ей противостоять.

Вот только нельзя.

Переодевшись в сухое, он спустился вниз, к огню и горячей пище.

– И чего вам не сидится дома в тепле? – сетовала Поппи, крутясь вокруг.

Сестра Фиара, тихая и болезненно бледная, разлила кипяток по чашкам, избегая его взгляда, но вместо того, чтобы как обычно поспешить прочь, села за стол. В льняном светлом платье, со светлыми, почти серыми волосами, собранными в строгий пучок, в полутени кухни они походила на привидение. Расчёсывая мокрые волосы, в комнату вошёл Фиар и сразу поспешил к печке.

– Я тут подумал, жуть какая-то получается. Правду говорили о лечебнице.

Лисара повернулась к брату, чуть отстраняясь от хозяина дома.

– Судя по шрамам, – Фиар ткнул себя в центр лба и в виски, – ему делали лоботомию.

– Почему не через глаз? – хмуря едва заметные светлые брови, поинтересовалась она.

– Жутко не это. А то, что поверх старых шрамов есть новые, – на лице молодого магистра смешались непонимание и отвращение. – Зачем оперировать человека дважды?

«Чтобы он никому никогда ничего не сказал», – подумал Дэймос и спросил:

– Шрамы старые?

– Первым около трёх-четырех месяцев, вторые совсем свежие, но затянутые Талантом.

«Три-четыре месяца? Конец весны, начало лета, когда за Чёрным Волком пришли. Вот только за Кайтом отправил Магистрат Кондомы, о Кенте они едва ли что-то знали. С разведкой старик не связывался, всегда держался особняком от больших людей и большой политики. За Кентом пришли Серые, выведали нужную информацию и в лучших традициях оставили для опытов. Зачем лоботомию повторили? Не совпала ли вторая операция с моим приездом?» – думал Дэймос, а вслух спросил:

– Как ты это определяешь?

– По нехарактерному узору. Кожу стянули и заставили сойтись. То, что под ней, оставили как есть. Отсюда синяки при розовом шве.

Не зря Фиара с собой тащил.

Погода бушевала, и запертый в доме Дэймос стал искать занятие. Мысли о старом пауке и прошлом настойчиво лезли в голову.

Кабинет, что он когда-то занимал, стал опасен для жизни. Тут и там с потолка отваливалась штукатурка, обнажая гнилые балки, а в углах завелась чёрная плесень, что, облепив обои, переползла и на шторы.

Нянечка предложила большую гостиную. Её успели убрать, но не отремонтировать. Глядя на отклеившиеся обои и жёлтые подтёки на потолке, Дэймос чувствовал растущее внутри раздражение. В какой-то момент оно стало настолько велико, что пришлось отправить Фиара – не служанок же гонять в такую бурю – в город.

На пару они срывали старые обои, чистили стены. Чуть позже в комнате показались две женщины, которых в первый момент приняли за служанок и хотели отослать, но то оказались сестра Фиара и Николетт. Они принялись белить стены, и, если первая взялась за дело с весёлым задором, для второй подобное явно было в новинку.

Пока Поппи сервировала стол для чая, девушки смыли штукатурку с деревянных панелей и пола. Комната приобрела ещё не жилой, но уже приличный вид. Вытянув ноги, Дэймос по-хозяйски поглядывал на камин, когда Поппи как бы между делом спросила:

– Надолго вы планируете задержаться в Империи?

Седые волосы зачёсаны и собраны в причудливые косы, подколоты на затылке костяным гребнем. Гребень тот сработал Кент, по пожелтевшей кости вились полосатые ядовитые змеи. Приятно, что хоть что-то осталось от старой жизни.

– А ты уже выгоняешь? – разламывая печенье, спросил Дэймос с улыбкой.

Старая нянечка бросила взгляд на магистров, те сделали вид, что взгляда не заметили и вдруг заинтересовались камином. Ничего не понимающая Николетт на несколько секунд осталась за столом в компании Дэймоса и, смертельно побледнев, поспешила полюбоваться причудливым узором и каменной кладкой камина.

– Ты же знаешь, тебе нельзя тут появляться, – наклонившись, зашептала Поппи. – Что мы будем делать, если в столице прознают?

– До столицы несколько недель пути…

– Всего шесть дней, если на поезде. – Нервно перебирая платок, она бросила взгляд на молодых людей у камина. – Стоит ли так рисковать? Ради чего? Ради срама? Разрушенного дома и падчерицы?

– Разве ты не рада моему приезду? – стараясь сгладить ситуацию, мягко спросил Дэймос.

– Рада, да только мне мог и написать.

– Все мои письма вскрывают и читают, ты же знаешь.

– Знаю, – буркнула она, опустив взгляд на измятый платок, и раздраженно отбросила его в соседнее кресло. – Пусть лучше эта вертихвостка и дальше держит меня в чёрном теле, чем я узнаю, что из-за глупой прихоти ты оказался в петле.

– Меня не повесят, – легко отмахнулся Дэймос. – Запрут в очередной лаборатории или в клинике, вроде той, что построили за городом.

Поппи бросила на него взгляд, который можно было бы назвать злым, если бы не страх и паника, плескавшиеся в глубине светлых глаз. Наклонившись, он погладил бледные руки старухи.

– Я слышала, Александр Кайт отправился на свидание к Луне, – тихо, грустно произнесла она.

– Тело его не нашли. Да и проклятия на месте пожара не было.

– Это ещё хуже, ты же знаешь, – совсем тихо закончила она, повесив голову. – Подожди здесь.

Поднявшись, нянечка тяжёлыми шагами покинула комнату. Сгорбившись и поникнув, вновь превратившись в древнюю старуху.

Магистры и Николетт, неуверенно переглядываясь, вернулись за стол и завели беседу на отвлечённую тему. Фиар рассказал, где они провели утро, и Николетт, вмиг посерев, едва не лишилась чувств. Машинально Дэймос протянул руку, не давая ей упасть, и девушка, словно ужаленная, подскочила на ноги. Извинившись, унеслась прочь.

– Я сделал что-то не так? – удивлённо поглядывая на сестру, спросил Фиар.

Та устало вздохнула.

– Матушка грозилась сдать её в лечебницу, если не перестанет отвергать женихов, – с непроницаемым лицом отозвалась она, поставив чашку, и поднялась. – Пойду побуду с ней.

Девушка покинула комнату, затворив двери, мужчины растерянно переглянулись.

– Кстати! – взяв ладонь Дэймоса, Фиар постучал по ней, нарисовал квадрат и вновь постучал. – Старик в клинике несколько раз сделал это, и как мне показалось, с каким-то умыслом. Хотя, возможно, это какой-то неосознанный жест, после двух операций его мозги больше похоже на кашу, чем на систему, способную к осознанной и слаженной работе.

Вошедшая Поппи избавила Дэймоса от необходимости отвечать. Она принесла маленький ключик, каким запирают шкатулки.

– Рой передал незадолго до того, как… – не договорив, она прижала к лицу платок.

Фиар пил чай и изо всех сил делал вид, что его тут нет. Будь Чёрный Волк жив, непременно попытался бы завербовать такой талант.

– Предлагаю почистить деревянные панели и камин, – заговорил Дэймос, пряча ключ во внутреннем кармане. – На сегодня этого будет достаточно.

Глава 6

После того как старик Кайт вытащил Дэймоса из лечебницы, куда его поместили за подрывную деятельность, лечебница ещё долго приходила к нему во снах. В удушливых, жарких кошмарах.

Лёжа в постели, Дэймос вглядывался в темноту за окном, старательно прогоняя сон. Тесная вонючая палата осталась далеко позади, но сейчас казалась подкравшимся хищником. В любой миг стены спальни могли оказаться пропитанным мочой и рвотой матрасом, а одеяло смирительной рубашкой. Невольно вздрогнув, Дэймос потёр плечи. Руки никак не желали лежать спокойно, каждые несколько секунд проверяя, свободны ли они.

Потому, когда в атмосфере столь сильной нервозности скрипнула дверь, он машинально схватился за пистолет ещё до того, как сумел разглядеть ночного гостя. Не двигаясь, он следил за тенью. Будь это кто-то из Заклеймённых, едва ли ему посчастливилось бы увидеть своего убийцу.

Свет Луринатти высеребрил ночную рубашку гостьи. Тонкая, маленькая ступня, белая на фоне тёмных досок пола, ступила в комнату.

– Ты всегда спал очень чутко, – тихим, мягким голосом заметила Майра. – Папа считал, что чутко спят те, у кого совесть нечиста.

Волосы водопадом рассыпались по плечам и груди, лёгкий жест, с которым она откинула их с лица, вмиг перенёс происходящее на двадцать лет назад. Даже слова, с которыми она проникла в комнату, были те же.

Сев на край кровати, в пятно лунного света, она улыбнулась. Алый глаз Кареста, заглядывающий в окно с другой стороны комнаты, и белоликая Луринатти давали рассеянный серо-розовый свет, что скрадывал возраст гостьи. Длинные тёмные волосы укутали покатые плечи, спрятав худобу. Просторная ночная сорочка, чуть прозрачная, оставляла простор для фантазии.

Двадцать лет минуло, и теперь вместо восхищения и желания Дэймос ощущал горечь.

– Он спал так крепко, что не услышал, как смерть забрала жизни половины его семьи, – тихо отозвался он.

Или не хотел слышать. Та резня была наказанием за дурно выполненную работу, а Серый человек не из тех, кто прощает.

– Порой я думаю, что было бы, не сбеги я в ту ночь, – опустив глаза, Майра погладила плед. – Не поддайся я сладким речам соронца.

«Мы бы с тобой сейчас не разговаривали».

По-кошачьи прогнувшись, она вытянулась вдоль его ног и, словно в поисках тепла, прижалась. Высвободив из-под одеяла руку, Дэймос коснулся её пальцев. Тёплые, мягкие, нежные пальчики, такие же, как в ту, их первую ночь.

– До сих пор не верится, что я решилась на что-то подобное. А ведь нянечки просили держаться подальше от подобных мужчин.

Подобравшись ближе, положила голову ему на живот. Вздохнула.

– Хотя не думаю, что им на жизненном пути попадались такие мужчины, как ты.

Не удержавшись, он засмеялся, отчего голова женщины заходила ходуном. Поднявшись, она нависла над ним и, наклонившись, поцеловала в смеющиеся губы. Мягко перехватив её плечи, Дэймос отстранил супругу.

– Нет.

– Прошло столько лет, неужели ты до сих пор злишься? Николетт скоро выйдет замуж, и мы останемся вдвоём. Как раньше! Ты ведь тоже хочешь этого. Хочешь вернуть те годы, когда были лишь мы и море. Прогулки на корабле. Разговоры у камина, – она медленно потянула одеяло вниз и коснулась губами голой груди. – Другие не менее интересные вещи.

– Эти воспоминания занимают особе место в моей памяти, – наблюдая, как она, спускаясь всё ниже, добралась до живота, он вздохнул. – Оттого больнее твоё предательство.

Женщина замерла. Сжалась. И тут же прижалась холодным лицом к коже на животе.

– Я была глупа! – пытаясь обнять его, зачастила Майра. – Глупа и глуха к доводам рассудка. Николетт скоро уедет, и ничто более не будет напоминать о прошлом. Возвращайся. Прошу. Мы ещё можем всё исправить.

– Я бы принял ребёнка, пусть и не от меня, но не сговора за моей спиной. – Взяв за плечи, Дэймос решительно отстранил женщину, не позволяя себя обнять, и выбрался из кровати.

Злости он не чувствовал. Она давно перегорела, оставив пепел равнодушия. Сдёрнув рубашку со спинки стула, Дэймос принялся одеваться. Слишком хорошо он знал свою супругу, чтобы оставаться этой ночью дома. Та ожидаемо начала заливаться слезами.

– За что ты так со мной? Двадцать лет прошло, неужели я мало страдала? – С каждым новым словом голос её становился всё громче. – Что ещё я должна сделать, чтобы ты простил? Скажи! Скажи мне!

Крики, должно быть, перебудили половину дома.

На ходу застёгивая брюки, Дэймос вышел из комнаты, оставляя эту образцово-показательную истерику без внимания. На кухне его встретила Поппи, испуганно выглянув из своей комнатки.

– Спи, я пойду прогуляюсь, – махнул рукой Дэймос и поспешил на улицу.

Кутаясь в плащ и ругая ледяной ветер, что пришёл со стороны моря, он широким шагом направился прочь. Глупо. На жену он давно не злился. Было бы странно двадцать лет пестовать обиду в душе. Но гадкое, неприятное чувство осталось. Стоило ей напомнить о прошлом, как отвращение переполнило его, заставив выпрыгнуть из тёплой потели на холод.

Ход мысли прервал красный шарф. Он мелькнул в свете фонарей и скрылся меж домов. Любопытно узнать, как поступила бы Леди в красном, окажись она на месте Майры. Едва ли эта хитрая, расчётливая особа так просто сдала бы партию врагу. Во всяком случае хотелось в это верить.

Блуждания по ночному городку не были совсем уж бесплодны. Холод разогнал праздных гуляк по кабакам, оставив совсем отчаянных. Одна из таких отчаянных вдруг ухватилась за край его плаща.

– Мессир! Всего десять за ночь. Мессир.

Три грации, что скрасили его прошлую ночь, получили сто пятьдесят, и это ещё не самая высокая цена за подобные услуги. Он бросил взгляд на женщину и с удивлением узнал её. Из-под грязных лохм волос на него смотрели глубоко запавшие покрасневшие глаза наркоманки из дома Кента.

– Мессир! – потянулась вперёд женщина, вынуждая отступить на шаг. – Будьте милостивы, мессир! Помогите монеточкой. А я всё сделаю. Всё, всё, что попросите.

– После того, как Кента увезли в больницу, кто-нибудь приходил в его дом?

– Приходили, – быстро закивала она.

Окинув улицу взглядом, Дэймос вошёл в подворотню и отступил в глубокую тень. Проститутка кинулась к ремню, но он отстранил женщину.

– Рассказывай, – меж пальцев мелькнула мелкая купюра, которой хватило, чтобы воспламенить интерес в её глазах.

– Много, много раз приходили. И интеллигентные, с платочком у носа, ходили, глядели, да только ничего не нашли. И бандиты приходили, поколотили наших, всю мебель раскурочили и тоже ушли ни с чем. Как только вы ушли, через несколько часов заявились мордовороты и опять всё перерыли. Стены сломали, полы вскрыли.

– Нашли что-нибудь?

– Нет.

– Сами вы ничего интересного не находили?

– Даже не знаю, много всего в доме валялось, когда мы его заняли, – не отрывая взгляда от кармана, из которого Дэймос доставал деньги, женщина облизнула пересохшие губы.

Благодаря росту он возвышался над любым собеседником, а нахмуренные чёрные брови вкупе с не слишком располагающей внешностью делали всё остальное. Проститутка сжалась и задрожала.

– Всё, что можно было толкнуть на рынке, мы продали, а остальное сожгли. Только жестяная коробка осталась.

– Что за коробка?

– Обычная мятая жестянка, царапанная и грязная, мы пытались сдать её, да никто брать не захотел.

– Хм. Покажи мне её.

По пустынным улицам они быстро покинули набережную.

Неясный звук заставил Дэймоса обернуться. Или на фонарях здесь экономили, или штормовые ветра сделали невозможным использование газа, но улица утопала в темноте и какофонии случайных звуков. Бился о стену ставень, скрипел флюгер, раскачивалась на ветру вывеска бакалейной лавки, где-то вдалеке лаяли собаки. Магазины уже закрыты, в провалах окон темнота, зато слабый свет вторых этажей немного разгонял ночную тьму. Под ногами хрустела прихваченная льдом грязь.

Талант горячей волной пробежал по венам. Если за Дэймосом послали Заклеймённого, тот почует Талант и не станет лезть на рожон. Если кто-то позарился на часы и дорогой костюм, то стоит быть настороже. Не хотелось бы получить по голове в тёмной подворотне.

Женщина спешила вперёд, часто оглядываясь, словно опасалась, что он исчезнет.

В доме Кента тихо. Их встретила всё та же затхлая вонь, разруха и грязь. Несколько человек спали в одной из комнат, соседняя лаборатория пустовала, но пахла гарью. В искомой коробке местные хранили дурманящие травы.

Даже захудалого огарка в доме не нашлось, пришлось подойти к окну, надеясь на слабый свет лун. Испытывая соблазн использовать Талант, Дэймос всё же удержался. Вполне достаточного той цены, что он уже выплатил, не хотелось и дальше увечить своё тело.

Высыпав содержимое на пол, Дэймос протёр коробку найденной тут же тряпкой. Самая обычная жестянка, в которой хранят домашние мелочи от лекарств и чая до инструментов и гвоздей. Проводя пальцем по серебристо-серому металлу, Дэймос не сдержал улыбки.

«Кент Рой. Профессионально храню чужие тайны» – гласила надпись под крышкой.

Помимо вмятин и царапин, коробка изобиловала схематичными рисунками, нацарапанными твёрдой рукой. Обезглавленный волк, а рядом человек в волчьей маске. Пробитый гвоздями змей. Олень с огромными ветвистыми рогами топтал сокола. Схематичная карта клада, какие рисуют в детских книжках, с большим крестом в центре, а над ним маяк. Разномастные стрелки, указывающие в разные стороны. И бесчисленное множество других картин, искривлённых вмятинами.

– Старик напоследок свихнулся, и всё в доме перепортил подобными рисунками, – пожаловалась женщина.

На первом этаже что-то грохнуло.

– Коробочка-то вам понравилась, – суетилась она рядом, Дэймос краем глаза следил, чтобы женщина не приближалась слишком близко и не залезла в карман. – Может, купите?

Прежде чем он успел ответить, внизу вновь послышался какой-то шум.

– Что там у вас? – хмуро поинтересовался Дэймос.

Нащупав несколько купюр в кармане, он пытался припомнить их номинал, когда о наружную стену у окна ударилась бутылка. Разбившись, она забрызгала чем-то маслянистым козырёк крыши. Вмиг узнав запах, Дэймос бросился вниз. Как и ожидалось, чья-то заботливая рука подняла выбитую на кухне дверь и вернула на место. Ни пинкам, ни ударам она не поддавалась.

На втором этаже послышались крики. Спящие проснулись и засуетились.

Сунувшись в лавку, Дэймос надеялся выбить старую дверь и выбраться из ловушки, но там его уже ожидали. Выстрелы заставили броситься на земляной пол, заваленный мелким мусором. Сверху полетело крошево из осколков разбитых окон. Женщина, что привела его сюда, вскрикнула и упала, огромными от ужаса глазами глядя на расплывающееся на груди кровавое пятно.

Неожиданно стало светло. Масло в бутылках, которыми забросали дом, вспыхнуло. Огонь с жадностью набросился на деревянные перекрытия, полки и то немногое, что новые жильцы не успели сжечь. Скопившийся мусор стал отличным топливом для прожорливого пламени.

Со второго этажа, запинаясь, сбежали вниз несколько мужчин. Лестницу заволокло дымом. Мужчины бросились к окнам и тут же попадали на пол. Те, кто устроили пожар, не собирались выпускать кого-либо из дома, обстреливая окна.

Отступив на кухню, под прикрытие каменных стен, Дэймос позволил энергии наполнить тело и раскалённым гвоздём впиться в руку. Прикрыв рукавом лицо, опасаясь надышаться дымом, бросился на дверь. От удара петля вылетела из прогнившего косяка, и дверь перевернулась на подпорке, выбрасывая Дэймоса на улицу.

Стоящий неподалеку поджигатель вскинул руку, в свете лун блеснул металл пистолета, но выстрела не последовало. С крыши соседнего дома на него обрушился пласт черепицы. Дэймос успел заметить краешек красного шарфа.

Прежде чем он успел броситься на поджигателя, подоспели остальные и, не жалея патронов, принялись палить. Пригибаясь, Дэймос бросился в темноту кривых улочек и заваленных мусором переулков.

Он бежал по тёмным улицам, уже плохо понимая, где находится. За двадцать лет город изменился настолько, что чем дальше вилась улочка, тем больше походила на любой другой город, в котором не повезло заблудиться ночью. Преследователи не показывались, но он знал, что они идут и, в отличие от него, понимают куда.

Стоило немного расслабиться, как действие адреналина закончилось, и, зашипев, Дэймос схватился за ногу. Штанина промокла и липла к коже. Хромая, он привалился к стене, пытаясь рассмотреть рану. Пуля пробила бедро, застряв где-то внутри. Теперь, когда адреналин не провоцировал выработку энергии Таланта, ничто не сдерживало боль.

Перекрикивания преследователей заставили его отлепиться от стены. Нельзя бездумно носиться по ночному городу в надежде на удачу. Всё же он не в том возрасте, чтобы подобное времяпрепровождение прошло без последствий. Нужно где-то спрятаться, где-то подальше от дома, не хватало ещё привести туда поджигателей. Наполовину прогнившая вилла сгорит быстрее, чем кто-то успеет удивиться внезапному пробуждению.

Идти на свет было не слишком разумной идеей, но среди света фонарей спали законсервированные на зиму особняки. Там, за высоким забором, густые сады и никого, кроме полупьяного сторожа.

Проулками добрался до каменного города. Заваленные лачуги остались позади, как и их безопасная темнота.

Буф!

Выстрел из духового ружья и укол в спину заставили Дэймоса подскочить и резко развернуться. В конце переулка уже стояли трое, вскинув ружья.

Бежать в другой конец проулка далеко, в спину расстреляют. Потому, оттолкнувшись от стены, Дэймос бросился на преследователей, опешивших от подобного развития событий. Перепад давления создал поток ветра, что увёл в сторону дротики. Следом налетел и сам Дэймос, сбивая оружие в сторону и щедро раздавая тумаки.

Противники, не ожидавшие такого напора, попятились и упустили момент, когда могли бы побороть его количеством. Пользуясь преимуществом в росте и весе, Дэймос наносил короткие точные удары, после которых оппоненты спешили отползти в сторону и спрятаться за коробками с мусором, опасаясь получить добавки.

Получив кратковременное преимущество, Дэймос поспешил скрыться, пока не подоспели остальные. Сады городских усадьб скрывались за высокими заборами. Искать калитку и взламывать забор некогда, потому пришлось, словно мальчишке, карабкаться через ограду, опасаясь ободраться о кованые пики и украшения. В тот момент, когда он попытался подтянуться, рука, разбитая в драке, потеряла чувствительность. Неприятно.

В горле стало сухо. По телу растекалась слабость.

Разбежавшись, он преодолел препятствие и оказался в тихом осеннем саду. Спрыгнув на помёрзшую траву, ойкнув, рухнул на колено. Простреленная нога не упустила момента напомнить о себе.

Сад перед глазами поплыл.

Нашарив на спине дротик, Дэймос выдернул его и отшвырнул в сторону.

Тело предательски слабело. Осмотревшись, он нашёл ещё не до конца облетевшие пышные кусты и, с трудом добравшись до них, заполз по ветви.

«Александр надорвал бы живот от смеха, если бы увидел, как низко я пал, – с трудом удерживая глаза открытыми, думал Дэймос, лёжа под кустом. – Будем надеяться, что местный смотритель не слишком трепетно относится к своим обязанностям».

Его мысли прервало появление незнакомца. Скрючившись под кустом, борясь с накатывающей темнотой, он видел лишь ботинки, что приземлились недалеко от того места, где он сам перебрался через забор. Сорвав кольцо с пальца, Дэймос попытался использовать Талант, но было уже слишком поздно.

Глава 7

Просыпался Дэймос долго. Плавая на краю сознания, порой приближался к поверхности, ловя ощущения слабого, безвольного тела, обрывки бессвязных мыслей, и вновь погружался в темноту раньше, чем успевал что-то осмыслить.

Замутнённый взгляд выхватывал в темноте тёплый огонёк свечи и фигуру в чёрном. Приближаясь к Дэймосу, она касалась его лица прохладными пальцами. Разум мутнел, тело становилось лёгким. Память подсовывала старые образы.

– Нита.

Фигура замерла и, приблизившись, наклонилась. В свете одинокой свечи упавшая на лицо прядь казалась выполненной из сусального золота.

– Всё хорошо, – мягко произнёс голос. – Я нейтрализовала остатки снотворного, остальное твоя печень уже переработала. Спи. Здесь ты в безопасности.

«На свете не существует безопасных мест», – хотел ответить он, но уснул.

Утро началось привычно. Дэймос проснулся раньше своих ночных подруг, начав подмерзать, несмотря на несколько одеял и тепло женских тел. Осторожно выбравшись из постели, покачнулся от внезапно нахлынувшей слабости и головокружения. По полу, укрытому пыльными половиками, гулял сквозняк. Закутавшись в колючий шерстяной плед, Дэймос поспешил в комнату, что исполняла роль столовой и гостиной. Там располагалась печь, для которой заранее заготовили дрова.

В нише рядом с печью на маленькой кровати, больше напоминающей большой сундук, накрытый матрасом, спала четвёртая жительница квартиры. Стараясь её не разбудить, Дэймос почистил зольник, сложил дрова в печку и поджёг.

– Вы проснулись? – сонно протянула девушка, выглядывая из-под груды одеял. – Мы боялись, что вы проспите несколько дней.

Сдвинув плед, он в свете огня осмотрел результаты недавней потасовки. Следы от пуль затянулись и уже не грозили разойтись, залив пол кровью. Кто-то постарался, при помощи Таланта ускорил заживление. Следов от дротиков и вовсе не осталось.

Видя, что девушка пытается выбраться из-под одеяла, он поднялся и протянул руку.

Марьяна – это главная причина, по которой три грации покинули сытую Кондому и приехали в этот продуваемый всеми ветрами город, да ещё и не в сезон, когда их ремеслом много не заработать.

Как девица из Мандагара попала в Кондому – неизвестно. Молодая русоволосая красавица быстро обрела популярность, став звездой одного из дорогих борделей. Там она и встретилась с богатым имперским дворянином, что сделал девушку своей любовницей и увёз за собой. О подругах Марьяна не забыла и часто высылала им деньги, платья, а порой и украшения.

Сказка закончилась беременностью, которая совершенно не устраивала её покровителя. Он прогнал девушку, милостиво заметив, что, как только она разрешится от своего бремени и приведёт тело в форму, он будет рад принять её обратно.

Признаться честно, услышав причину, по которой три грации примчались на эти стылые камни, Дэймос немало удивился. Вероятно, тут скрывался некий подвох, о котором девушки предпочли умолчать. Почему они приехали лишь под конец беременности? Почему не сняли апартаменты получше? Одна спальня на четверых, крохотная гостиная, и учитывая, что они водят сюда клиентов, это крайне неудобно. Особенно по отношению к подруге, что часто одаривала их в прошлом, а теперь спит на сундуке без возможности вытянуть ноги.

Сев, Марьяна любовно погладила огромный живот. Дэймос видел в жизни всякое, но смотреть на неё отчего-то было жутко. Отчасти из-за миниатюрности самой девушки: она больше походила на ребёнка, нежели на взрослую женщину. Отчасти из-за ребёнка, что решил заявить о себе, и на поверхности живота поднялся огромный холм.

– Кто меня сюда принёс? – спросил Дэймос, возвращаясь к огню.

Дрова занялись, и он закинул пару кусков угля.

Рассеянно поглаживающая живот девушка, казалось, не сразу расслышала вопрос.

– Она просила не называть имени, – наконец отозвалась Марьяна, подняв на него глаза.

– Как она выглядела? Во что одета?

Почему принесла именно сюда?

– Высокая, волосы у неё такие кудрявые, кудрявые, – пребывая где-то далеко в своих мыслях, отозвалась девушка.

– На ней был красный шарф?

– А?

– Шарф? Красный?

– Да, она с ним не расставалась.

Закутавшись в огромный, явно мужской халат, девушка, шаркая, покинула комнату.

– Где мои вещи? – успел спросить он, прежде чем она скрылась за дверью.

Та махнула рукой в сторону кресла. Ровной стопкой на подушках сложили его одежду. Рядом на вешалке пиджак и плащ. На высоком узком столике жестяной ящик и ключ. Ощупав коробку, Дэймос не нашёл и намёка на двойное дно, к которому можно было бы приспособить ключ.

Чуть позже проснулись остальные девушки. Повторно выразив удивление его ранним пробуждением, они, ни секунды не сомневаясь, приняли предложение вместе позавтракать. Даже Марьяну взяли с собой, хотя её пришлось долго ждать. Опасаясь попасться на глаза бывшему покровителю, она редко бывала на улице.

Завтракали в пекарне у дородной женщины, что ремесло девушек не одобряла, но звонкую монету любила куда сильнее морализаторства. Хозяйка суетилась на кухне, готовя завтрак, на стол подали чай, кофе и бутерброды с холодным мясом на подсохшем хлебе. Девушки, словно птички, клевали хлеб, ожидая завтрака.

– Давно вы знакомы с Леди в красном? – полюбопытствовал Дэймос, отпивая обжигающе горячий и пережаренный кофе.

О недавнем пожаре напоминал лишь запах гари да подсохшие следы крови на одежде. Все лишние отверстия чья-то заботливая рука зашила. Слабость и головокружение отступили, о пулевых ранениях он и не вспоминал.

– Познакомились по приезде, – пожала плечами светловолосая, что выдавала себя за квешку, её попытки изобразить акцент были нелепы, но по-своему обаятельны.

Выяснилось, что, несмотря на недолгое знакомство, девушки привязались к Леди в красном. Та не отказывала в помощи. В первый момент Дэймос решил, что такая лояльность продиктована схожестью интересов. Рыбак рыбака видит издалека, как говорится. Такая мысль отозвалась лёгким разочарованием в душе. Не то что бы он идеализировал её, но лучше недоступная загадка, чем обыденная проститутка.

– Она, как и вы, собирала информацию, – продолжала говорить одна из девушек, – о городе, о Каймах, о клинике за городом и прочем. Взамен она помогает Марьяне и обеспечивает нас кое-какими препаратами.

Неприятное чувство исчезло. Леди в красном больше походила на авантюристку, быть может – шпионку, и помогала девушкам исключительно из корыстных соображений.

– Можете организовать встречу с ней? – спросил он, когда подали завтрак. – Хочу лично поблагодарить за помощь.

Девушки замялись. Похоже, Леди в красном уже запретила им устраивать подобные встречи.

Вернувшись на виллу, Дэймос застал прелюбопытнейшую картину. Несколько служанок в чёрных платьях стояли на улице и опасливо заглядывали в холл, не торопясь входить.

– Мессир, – раскланялась одна из них, и остальные тут же повторили за ней.

– Что-то случилось? – деловито поинтересовался он.

После выходки Фиара ему пришлось лично наведаться во вдовий дом, настолько унылый и жуткий, напоминающий место, где он сам вырос, что отказать женщинам в работе Дэймос не смог. Оставалось гнать прочь мысли о том, что с ними станет, когда придёт время уезжать. Майра, желая сэкономить, немедля прогонит непрошеных помощниц. Тем ничего не останется, кроме как вернуться к нищенскому существованию и каждодневной борьбе с нуждой.

– Мессир, – поклонилась старуха. – Пришли какие-то люди, требуют позвать хозяйку, скандалят. Мы боимся зайти.

– Они разбрелись по всему дому?

– Пытались, но им не позволили. Они в холле.

– Идите на задний двор, войдите через кухню. Найдите Поппи, пусть запрёт все двери в холл, чтобы наши гости не ходили куда не следует.

Дэймос вошёл в просторный холл и запер за собой дверь. Спор вмиг прекратился, и все обернулись. Трое верзил стояли у лестницы, путь им преграждал Фиар, что из-за худобы сильно проигрывал на их фоне. Чуть выше неприкаянным призраком замерла его сестра. Испуганной она не выглядела и, заметив взгляд хозяина дома, спокойно посмотрела в ответ и указала куда-то в сторону. В тени сидели ещё двое. Развалившись на диване, топтали грязными сапогами старый ковёр и грызли орехи, шелуху от которых кидали прямо на пол.

– То, что вы скучаете по свинарнику, из которого вылезли, не повод превращать в него всё окружающее пространство, – сбрасывая ноги одного из них со стола, заявил Дэймос.

Реплика произвела ожидаемый эффект, бугаи подскочили и набычились. Впрочем, впечатления не произвели. Если кому-то приходилось однажды сталкиваться с Заклеймёнными, грудой мускулов его уже не напугаешь.

– Уберите за собой, как будете уходить, – строго, как расшалившимся детям, приказал Дэймос и повернулся к тем, что стояли у лестницы. – Господа, чем я могу вам помочь?

– Нам нужна хозяйка дома, – напряжённо оглядывая его с ног до головы, ответил один из них.

– Говорят, мадам задолжала денег их нанимателю, – добавил Фиар.

Стоит отдать ему должное: не всякий решился бы встать между выбивателями долгов и хозяином дома.

– И для того, чтобы стребовать долг с хрупкой женщины, потребовалось пятеро крепких парней? – оборачиваясь, Дэймос бросил взгляд за спину. – У мадам Дэшвуд скверный характер, но явно не настолько.

– А вы, собственно, кто такой?

– Собственник этой земли и дома.

Прежде чем он успел договорить, один из бугаев угрожающе произнёс:

– Мы пришли за купчей на землю. Отдавай, или мои ребята пересчитают тебе рёбра.

Первым порывом было передавить их, как тараканов, при помощи Таланта.

– Для начала возьмите метлу и уберите мусор за собой, – указал он на грязные следы на полу и ошурки, разбросанные у софы.

– Ты, кажется, не понял?! – прогудел здоровяк и сграбастал воротник плаща, пытаясь угрожающе нависнуть над Дэймосом, но сложно провернуть такое с человеком, что на полголовы тебя выше.

Не двигаясь, Дэймос посмотрел мужчине в глаза. Старый приём, подсмотренный у Чёрного волка, что одним лишь взглядом был способен остановить несущегося на него быка. Спокойствие. Уверенность. Непоколебимость.

Привыкшие давить и запугивать сами легко пугаются, когда понимают, что привычный сценарий по какой-то причине не работает.

– Проводите меня к вашему нанимателю, – спокойно произнёс Дэймос, двумя пальцами, словно паразита, отлепляя от себя руку верзилы.

Прислал их адвокат мистера Кайма. Мелкий, потеющий человек с лысеющей макушкой и жидкими, прилизанными волосами. Едва он начал скандалить, как увидел Дэймоса и вмиг сник.

– Мессир Арусис, – низко поклонился он.

Упоминание настоящей фамилии неприятно кольнуло, потому Дэймос, скорчив самую хмурую мину, на какую был способен, потребовал объяснений. Если тому известна его фамилия, то церемониться не стоит. У соронцев настолько плохая репутация, что пользоваться этим сам Карест велел.

– Мадам Майра Дэшвуд заложила дом и землю, вот расписка, – засуетился адвокат.

– Вижу, расписку заверяли вы?

– Именно так, – качнулся в кивке тот, и на лбу выступили градины пота.

– Если я решу заложить вам луны и звёзды, вы примете такую расписку?

– Простите?.. – дрожащим голосом переспросил он.

– Луны и звёзды стоят дороже клочка земли и жалкого сарая, в который превратилась вилла, – уверенно заявил Дэймос. – Давайте бланк, и я передам в пользование мистера Кайма данные космические объекты.

– Но… но это же невозможно, – запинаясь, с трудом вымолвил адвокат. – Они не принадлежат вам.

– Как земля и вилла не принадлежат мадам Дэшвуд, но всё же расписку вы написали, – чуть наклонив голову, Дэймос устремил немигающий взгляд на служащего. – Странно, что вы не озаботились проверкой данной информации, для этого достаточно сделать три шага до министерства.

Адвокат замешкался, перебирая бумажки и старательно избегая взгляда собеседника.

– Разве подобное не расценивается законом как мошенничество и вымогательство?

– Мадам Дэшвуд проиграла…

– То, что ей не принадлежит. По факту в мой дом пришли неизвестные, намусорили, запугали прислугу и выставили меня не в самом лучшем свете перед гостями, – он сделал паузу. – Помнится, закон разрешает хозяевам земли защищаться от людей, что угрожают его семье и имуществу.

– Мессир! – побледнел адвокат, испуганно поднимая глаза.

– Так как они всего лишь наёмные рабочие, я их отпустил. Но впредь едва ли буду столь великодушен.

«Ох и непросто тебе придётся, когда люди поймут, что вся твоя власть зиждется на браваде и хмурой мине», – как-то сказал Чёрный волк. Его всегда веселило, как легко люди отступают, встречая холодный, спокойный взгляд в ответ. Хотя Чёрный волк – одно из величайший творений Серого человека, нужно быть безумцем, чтобы пытаться грубой силой противостоять ему.

Эти мысли вмиг вернули его к пожару. Александр Кайт достаточно могущественен, чтобы сам Серый человек опасался встречи с ним. Как он мог погибнуть в пожаре?

– Я хочу встретиться с человеком, которому мадам Дэшвуд оставила данную расписку, – сказал Дэймос. – Думаю, так дело пойдёт быстрее.

– Да, конечно. Непременно, – облегчённо выдохнул адвокат.

Глава 8

В тот же вечер в Бугенвиль пришло приглашение. Местное общество собирается в поместье Белый камень и желает оказать честь семье Дэшвуд и их гостям. Большой бал перед отъездом семейства назад в столицу.

Майру приглашение привело в восторг. Вмиг забыв недавний разговор о долгах и картах, она бросилась за новыми нарядами. Не могут же они появиться в светском обществе в старых платьях!

Стоя под протекающей крышей, держа расписки на сумму, превышающую его годовой доход, Дэймос не сразу нашёлся что ответить.

«С мертвеца спроса нет» – любил поговаривать ещё один его учитель, но одна мысль о нём заставила передёрнуть плечами. Ещё одно воспоминание на дальнюю полку, как можно дальше.

На аллее, ведущей к поместью Белый камень, они появились в назначенный час, приехав в наёмных каретах. Смешавшись с толпой, вошли в сады поместья, ловя на себе любопытные взгляды окружающих. Майра всё пыталась ухватиться за локоть Дэймоса, пришлось отгородиться от неё Фиарами. Оказавшаяся рядом Николетт смутилась настолько, что всю дорогу смотрела в пол, даже не пытаясь изобразить светскую беседу.

– Ах, дорогая моя Майра! – навстречу вышел высокий темноволосый мужчина и, галантно раскланявшись, с трепетом поцеловал руку Майры.

– Позвольте представить, Корин Кайм, – пролепетала она, краснея под плотным слоем пудры.

– Всего лишь скромный племянник хозяина дома, – раскланялся он. – Идёмте представлю вас дяде.

Ветвь Каймов отделилась от Кайтов во времена гражданской войны и успела воспитать два новых поколения, что уже и не помнили своих северных корней. Смешав северную кровь с южной, они утратили бледность кожи и поджарые тела. При взгляде на хозяина поместья в голову приходили ассоциации с ласковым солнцем, морем и сытым югом.

Эллоиз Кайм невысокий, крепко сбитый мужчина с суровым лицом моряка, хотя едва ли когда-либо выходил в море. Чёрные глаза вмиг сосредоточились на Майре, а на полных губах появилась елейная улыбочка. Ещё бы не улыбаться, учитывая, сколько она ему проиграла. Мадам Кайм выразила заметно меньше энтузиазма, растянув губы в холодной, мёртвой улыбке. Корин, напротив, выразил так много радости от встречи, что приблизился к порогу неприличия.

– Мессир Арус, – в глазах Кайма загорелся интерес.

Пожимая мягкую, изнеженную ладонь, Дэймос краем глаза следил за супругой. Уж больно нагло крутился вокруг нее Корин, игнорируя осторожные попытки отстраниться.

– Мне передали, что вы посетили моего адвоката, – уводя Дэймоса в сторону, продолжил Кайм. – Какая неприятная вышла история! Вот что бывает, когда доверяешь дела местным простофилям.

Остановившись, Дэймос посмотрел на собеседника сверху вниз, придавив того тяжёлым взглядом.

– Действительно, неприятная, – тихим, далёким от вежливости тоном ответил он.

Кайм, замявшись, отступил на полшага и отвёл взгляд в сторону.

– Уверен, нам под силу решить это недоразумение. Позвольте мне выполнить обязательства хозяина дома, и мы всё обсудим.

Местное общество не слишком многочисленное, и новые лица приковали к себе всеобщее внимание. Живя в Империи, Дэймос порой посещал различные салоны и званые обеды и теперь ощущал дежавю. Подходить и заговаривать с ним не спешили, соронская внешность способна отвадить даже самых любопытных и невоспитанных.

Сначала какой-то стихоплёт читал свои опусы и общество вежливо ему похлопало, затем выразили радость, что мадмуазель Дэшвуд оправилась от болезни и пригласили сыграть на рояле. Многочисленные тётушки неопределённого возраста в старомодных платьях принялись сетовать на врачей и советовать укрепляющие здоровье пилюли. Едва заиграла музыка, сестру Фиара попросили спеть, а отказа не услышали, продолжая настаивать. Её выручил Николас, приняв удар на себя, давая возможность сестре выскользнуть из зала.

Едва приметив в коридоре знакомую бочкообразную фигуру в сопровождении с сухопарого старика, Дэймос вмиг потерял интерес к происходящему. Увы, попытка покинуть зал не осталась незамеченной. Рядом, словно из ниоткуда, возник докучливый родственник Каймов.

– Ах, мессир, давно хотел с вами познакомиться. Мадам Дэшвуд столько о вас рассказывала, – перекрывая выход из комнаты, заявил он, спины почтенных докторов скрылись на лестнице.

– Да? Интересно, что же она могла обо мне рассказать?

Опустив взгляд, Дэймос хмуро уставился в глаза собеседника, и тот, вмиг стушевавшись, отступил.

– Мы с мадам Дэшвуд большие друзья, – мягко уводя его от двери, продолжал Корин.

– Как же вы, «большой друг», не заметили, что мадам Дэшвуд проигрывает чужое имущество?

Глаза Кайма забегали, улыбка превратилась в изломанную линию.

– Не понимаю, о чём вы, – в поисках путей отступления тот начал пятиться, но Дэймос поймал его за лацкан, на котором свернулась клубком медная змея.

– Ты носишь брошь с изображением моего дома. Либо ты служишь мне, либо ты её украл. Но что-то я не помню, чтобы оказывал подобную честь кому-то из Каймов.

Скосив глаза, мужчина резко побледнел. На висках выступила испарина. Рабство на материке запрещено, но выходцы с соронских островов нашли выход из положения. Надеть на человека ошейник они не могли, но пометить его как своего – вполне. Маленькие подарки с символом дома дарили верным слугам и сподвижникам, выделяя их из толпы. Люди, обладающие такими вещицами, могли рассчитывать на защиту и заступничество дома, которому принадлежали, и имели куда больше прав, чем их менее везучие коллеги на архипелаге.

– Танцы! – Между ними вклинилась Майра. – Идёмте скорее в танцевальный зал! – Бросив свирепый взгляд в сторону Дэймоса, шепнула: – Поговорим в саду.

Вцепившись в руку и не переставая улыбаться, она выскользнула из коридора в сад, утягивая за собой Дэймоса. Едва они скрылись за пожелтевшими кустами, как улыбка сменилась оскалом:

– Что ты творишь? Решил всех моих друзей распугать?

– Друзей? Или любовников, которым ты раздарила мои вещи?

Даже пудра не сумела скрыть вспыхнувшего лица.

– Как ты смеешь!

Какой пустой и утомительный разговор. Закатив глаза к небу, Дэймос, к своему бесконечному удивлению, обнаружил краешек красного платья. Он мелькнул на балконе над их головами и исчез, чтобы через мгновение мелькнуть чуть дальше.

– Майра, давай договоримся, – стараясь не упустить краешка алого подола из виду, заговорил он: – Мне плевать. Даже то, что ты раздарила этим людям мои вещи, – ерунда. Мне больше интересно, зачем ты так усердно пытаешься сказаться глупой и недалёкой?

Быстрого ответа у неё не нашлось, а презрительный, пышущий гневом взгляд за таковой не сошёл.

Вернувшись в поместье, Дэймос на этот раз беспрепятственно поднялся на второй этаж. Балкон опоясывал второй этаж, потому достаточно было найти хотя бы одну открытую дверь, чтобы попасть туда. Тратить время на поиски он не пожелал, поэтому, убедившись в отсутствии свидетеля, сломал замок и вышел под моросящий дождь. Женщина в красном к этому моменту испарилась.

Кайм предложил остаться, вечерами они играют в карты, там у них будет возможность урегулировать возникшее между ними недопонимание. Слухи о том, насколько Дэймос неважный, но азартный игрок, должно быть, дошли до хозяина поместья.

Стемнело. Подали ужин. После ещё одной порции танцев часть гостей разъехалась. Достали карточные столы, приглушили верхний свет. Народ разбился на группы, заняли столы, воздух наполнился зловонием дешёвых сигар, что моряки продавали местным, переклеивая этикетки.

– Я проводил сестру домой, – заявил Фиар, появляясь в зале.

– Жаль, она могла бы скрасить нам вечер, – ответил кто-то, дружки поддержали его похабным смехом.

– Я привел кое-кого получше, – закончил он, бросая в сторону весельчаков злобный взгляд.

В комнату вошла женщина в красном бархате, лицо прикрыто многослойной вуалью, пышные золотые кудри подобраны на затылке в пучок. Надежда узнать её имя растаяла, когда Фиар, вмиг позабыв о гостье, сел за один из столов и принялся тасовать карты, уточняя, по каким правилам тут принято играть. Впрочем, гостью, это ничуть не смутило. Она вышагивала с видом хозяйки, дерзко вздёрнув подбородок и улыбаясь совсем не так, как полагается улыбаться девице, попавшей в незнакомое, преимущественно мужское общество. Маленькие губы растянулись, обнажая белые зубы, – не улыбка, а хищный, лисий оскал. Кайм с родственничком тут же оказались рядом и пригласили за свой стол. Один из гостей попытался сесть четвёртым, но Дэймос, не церемонясь, отпихнул его в сторону.

– Начнём игру, – произнесла Леди в красном.

Глава 9

Первые несколько партий Дэймос спустил на тормозах, не особо вникая в процесс. Противники намеренно поддавались – выигрывал, поднимали ставки – поддерживал. Ровно тем же самым занималась Леди в красном, сидящая напротив.

Игроки менялись, смешиваясь и отсеиваясь.

Фиар в первые несколько игр собрал приличный выигрыш, но вместо того, чтобы удовлетвориться этим и покинуть игру, согласился на уговоры и продолжил игру. Некоторых жизнь не чему не учит. Петля будущего долга уже наброшена на шею мальчишки.

Убедить Майру не проигрывать деньги, которых у неё нет, не вышло. Благо они попали за один стол, а обыграть её не составило труда. А когда она начала намекать на ссуду, пришлось жёстко её осадить:

– Либо ты возвращаешься домой к дочери и забываешь о существовании карт, либо едешь собирать вещи, а я продаю дом.

Они в этот момент сидели за игральным столом, достаточно близко, чтобы говорить не повышая голоса, и достаточно далеко, чтобы посторонние имели возможность их подслушать. Встрепенувшись, Майра растерянно захлопала ресницами.

– Где же мы будем жить? – вглядываясь в его лицо в поисках сочувствия, женщина попыталась изобразить страх.

– Это не моя проблема, – повернувшись, Дэймос посмотрел в глаза цвета кедрового ореха и не нашёл в душе ни единого отклика, что мог бы склонить его к сочувствию. – Я откажу тебе и твоей дочери в доме и содержании. Насколько я помню, отец оставлял тебе приличное приданое, если, конечно, ты его не проиграла, оно поможет вам выжить.

Лицо супруги резко побледнело, губы затряслись. Прежде чем Майра успела выдавить слезы и устроить истерику, он добавил:

– Этим ты только ускоришь процесс, – отворачиваясь к столу, закончил он. Напротив Леди в красном тасовала карты, делая вид, что не подслушивает. – Но если хочешь – вперёд, разве я вправе удерживать тебя от возможности оказаться на улице? Уверен, твои замечательные друзья не оставят в беде.

Побагровев, Майра резко поднялась на ноги и приказала слуге подать её карету. Сидящие рядом игроки, чуть побледнев, бросали в его сторону настороженные взгляды, не зная, как реагировать на некрасивую сцену. Одна только Леди в красном, отложив колоду, беззвучно поаплодировала. Рубиновые губы улыбались.

– Право, я ожидала истерики, – произнесла она, раздавая карты.

– Простите, что не оправдал ваших надежд, – накрывая свои карты, ответил он, пытаясь рассмотреть её глаза под вуалью.

– Что вы, напротив, – улыбка вышла многообещающей. – Люблю властных мужчин.

Ставки росли. Стараясь сохранить баланс между выигрышами и проигрышами, Дэймос следил за Каймом. Старый паук и Морис больше не появлялись, а хозяин поместья старательно доливал в бокалы гостей паршивенький коньяк.

Убрали несколько столов, так как карманы гостей опустели и те выходили из игры. Часть разъехалась по домам, оставшиеся, разбившись на группы, восседали на кожаных креслах, дымя сигарами, или наблюдали за игрой.

Кайм, будучи радушным хозяином, не позволял гостям заскучать. Помимо пустых разговоров, дешёвого пойла и гадких сигар, в зале появились женщины, свободные от социальных ограничений. Зал всё больше напоминал кабак.

– Я пообщался со своим адвокатом, – заговорил Кайм, когда во время одной из игр они оказались рядом. – Он запросил выписку, и выяснилось, что дом и земля принадлежат вам и не могут быть отчуждены, несмотря на долги мадмуазель Дэшвуд.

– М-м-м, кто бы мог подумать, – без эмоций отозвался Дэймос, карты лежали на столе, прикрытые здоровой рукой.

Леди в красном сидела за соседним столом, Дэймос же оказался достаточно близко, чтобы видеть резко очерченный профиль. Присутствие дамы распаляло мужчин, делая их смелыми и безрассудными, чем она пользовалась, обыгрывая простаков.

– Позвольте уточнить, кем вы приходитесь мадмуазель Дэшвуд? – продолжал Кайм, наклоняясь ближе и жестом приказывая слуге наполнить бокалы. – Нет, не подумайте, я вовсе не желаю лезть не в своё дело, но с упомянутой мадмуазель меня связывает тесная дружба. Я беспокоюсь о ней.

Вместо ответа Дэймос поднял глаза. Таланта ни мистического, ни актёрского не понадобилось. Кайм не выдержал прямого, молчаливого взгляда и, замешкавшись, сбросил карты раньше времени. Дэймос забрал выигрыш.

– И не боитесь после в одиночку возвращаться домой? – спросил кто-то за соседним столиком. – Вдруг какие-нибудь лихие люди решат забрать выигрыш?

– Кто сказал, что я пойду домой одна? – ответила Леди в красном с лукавой улыбкой на устах. – Ой, кажется, я опять выиграла.

Ещё один стол собрали и вынесли из зала. Не считая рассеянного света настольных светильников у кресел, горела одна лампа над последним столом. За ним и собрались все, кто умудрился не проиграться.

Рядом с Дэймосом уселся Фиар. Бросая странные взгляды на Леди в красном, он ёрзал и каждую секунду поправлял то волосы, то воротник.

По левую руку оказался Кайм. Нарочито улыбчивый, он изо всех сил отыгрывал роль радушного хозяина. За ним Корин, что так и не потрудился снять брошь с медным аспидом.

Перед Дэймосом на стул опустилась Леди в красном. Расслабленная поза, пренебрежительное молчание, которым она встречала всякого, кто пытался навязать ей своё общество, красный бархат платья. Она словно намеренно пыталась выделиться, привлечь к себе внимание. Дэймос с удивлением отметил, что она появилась на публике без украшений. При столь ярком образе это даже странно.

Началась игра. В этот раз сдавал один из слуг, взяв на себя роль крупье.

– Я планирую снести старые усадьбы и выстроить там доходные дома, – поделился Кайм. – Полагаю, вас может заинтересовать данная затея. Как насчёт партнёрства? Вы сдадите мне землю в наём и будете получать процент.

– Считаете, что вам удастся их заполнить? – внезапно вмешалась в разговор Леди в красном. – Много ли народа спешит отдохнуть на этом ветреном камне? Признаться честно, если бы не уговоры друзей, я выбрала бы любой другой город на побережье.

– С каждым годом всё больше людей предпочитают провести сезон у нас! – воодушевлённо отозвался Кайм, задетый её тоном.

Даже наполовину скрытое вуалью лицо не смогло скрыть сомнений, вызванных подобным утверждением.

– Что город может предложить отдыхающим? – спросил Дэймос, отвлекая внимание от карт. Расклад ему выпал препаршивый, и, прижимая карты к столешнице, он думал сбросить карты, пока сумма ставки относительно невелика, или блефовать.

– Сейчас в это трудно поверить, но сезон у нас самый долгий и ласковый на всём южном побережье, – запел соловьём Кайм, но Дэймос почти сразу перестал его слушать.

Сложно сосредоточиться на чужом вранье, когда чувствуешь, как женская ножка скользит по голени. Леди в красном слушала речь хозяина поместья с заметной скукой. Затянутая в узкую перчатку рука придерживала карты прижатыми к столу, второй рукой она изящным жестом подпирала подбородок. Открытые миру кончик носа и губы ничего не выражали. В то же время пальчики её ноги дошли до его колена, скользнули по внутренней части бедра и настоятельно потёрлись.

Настроение – да и не только – заметно поднялось. Он чуть сжал бедра и почувствовал, что, помимо тонкой женской ступки, что-то ещё упирается в кожу. Чуть отклонившись назад, сделал вид, что достаёт часы из кармана жилета. Между пальчиков оказалась зажата бумага. Маленький квадрат плотной бумаги, что ощущался даже через ткань брюк.

Убедившись, что он заметил послание, женщина разжала пальцы и убрала ногу. Точнее, попыталась. Успев перехватить узкую голень, Дэймос провёл пальцами по подъему стопы. Леди в красном пришлось прикрыть пальцами губы, чтобы скрыть улыбку.

Тонкий шёлковый чулок ласкал кожу, а Дэймос тонкую женскую ножку. Увлекшись, он упустил момент, когда можно было безболезненно выйти из партии.

– Ответите на ставку? – спросил Корин.

Едва заметное движение пальцев Леди в красном, и хмурый Фиар занервничал ещё больше. Похоже, она опять втянула мальчишку в какую-то авантюру. Рука его то и дело дёргалась к фишкам, но, вняв тайному знаку нанимательницы, осталась лежать в стороне.

– Я пас, – вскрывая карты, буркнул он.

Карты были неплохие, но собственное тело выдавало его с головой.

– Поддержу, – рука в перчатке бросила несколько фишек в общую кучу.

– Поддержу, – вторил ей Дэймос, проводя пальцем по голени.

Чуть дрогнув, Леди в красном бросила в его сторону предостерегающий взгляд. Похоже, кто-то боится щекотки. Повторив движение, он в этом убедился, когда женщина попыталась высвободить ногу. С трудом сохраняя серьёзное выражение лица, она погрозила Дэймосу пальцем.

– Повышаю, – стреляя глазами в противников, произнёс Кайм. Его речь о доходных домах никого не вдохновила, и теперь, похоже, он хотел отыграться.

Чуть нажимая на подушечки пальцев Леди в красном, растирая и массируя их, Дэймос наблюдал за игрой. Кайм и родственник взяли по карте, Леди в красном отказалась. Сильная комбинация или блеф? Их короткое знакомство давало повод предположить, что блеф.

– Вскрываемся.

Оказалось, что блефовали остальные, самый сильный расклад оказался у Леди в красном.

– Такой женщине и проиграть не жалко, – наклонившись к ней, тихо произнёс Корин. – Час поздний, быть может, останетесь у нас ночевать?

– У нас отличные гостевые комнаты! – чуть громче, чем нужно, заявил Кайм, бросая укоризненный взгляд на родственника. – Сами убедитесь.

– Сдавайте, – обратилась она к крупье, игнорируя хозяев поместья.

– Итак, я предлагаю более не мелочиться и поднять ставки! – объявил Кайм.

Почувствовав тычок в бедро, Дэймос опустил взгляд. Пальцами она указывала на бумажку. Едва он отпустил лодыжку, как она убрала ногу.

«Питьё отравлено. Вас хотят закрыть в больнице. Ищут записи Чёрного волка».

Глава 10

На Дэймоса словно ушат ледяной воды вылили.

Ставки взлетели до небес, а голова отказывалась сосредотачиваться на игре. Перед внутренним взором тут же возникла коробка из дома Кента и ключ. Рисунки на шкатулке и на всех поверхностях в доме, если верить новым жильцам, сделаны неспроста. Он пытался оставить послание.

Обезглавленный волк – самое ужасное из посланий. Чёрный волк мёртв. Или Кент считает его мёртвым. Человек, надевший его голову, – Хозяин, Серый человек. Посчитал что просто убить столь ценного человека – пустая трата ресурсов, и решил занять его тело? Знать бы ещё: это паранойя Кента или проверенная информация.

Пробитый гвоздями змей – это уже, скорее всего, сам Дэймос, остаётся понять, будущее это или отображение его нынешней ситуации. Тот факт, что он не участвовал в сожжении семьи Кайтов, многими Серыми был воспринят как слабость и предательство. Пока претензий ему никто не предъявил, но Хозяин славился отложенными наказаниями, что обрушивались на виновника словно снег на голову.

Олень и растоптанный сокол. На Востоке произошла перестановка кадров. Ещё одним союзником меньше. Драгомир – один из самых старых союзников Чёрного волка, и тот факт, что его вывели из игры, пугает. Он куда полезнее для дела, чем кто-либо, и всё же его убили. Хотя убили ли?

Белый олень некогда приходился учителем Дэймосу, и потребовалось немало лет, чтобы избавиться от последствий такого обучения. Лучше смерть, чем попасть ему в руки. Может статься, что Драгомира заперли в очередной лаборатории и проверяют на нём новые сыворотки, ожидая, когда он сломается и расскажет что-нибудь интересное.

Помимо послания о том, что все значимые союзники Чёрного волка либо мертвы, либо более не способны быть полезными, Кент оставил указания о том, где спрятал записи. Хотя, учитывая его нынешнее положение, едва ли стоит надеяться, что записи всё ещё в тайнике. Кент ремесленник, пусть и очень талантливый, но противостоять пыткам и наркотическому опьянению не способен.

Кайм повысил ставки.

– Пожалуй, мне пора выходить из игры, – стараясь не выдавать разочарования, произнёс Фиар. – Не хотелось бы влезать в долги после одного неудачного вечера.

– Что вы, какие долги? – запел соловьём Корин. – Мы ведь все здесь друзья. Неужто вы думаете, мы не одолжим такому замечательному человеку немного денег, чтобы отыграться?

Фиар проявил удивительную для него твёрдость духа и отказался. Игра продолжилась без него. Следующей на очереди была Леди в красном, но она, словно догадавшись о тактике хозяев поместья, не смотрела карты. Едва слуга их раздавал, как женщина прижимала их к столу и не открывала, пока не приходило время вскрываться. Играть, не зная собственных карт, – не самая разумная затея.

– Что же вы карты не смотрите? – спросил её Корин во время очередного повышения ставок. – Неужели настолько доверяете интуиции? А вдруг там плохой расклад?

– Кто сказал, что я не смотрю карты? – постучав пальцами по столешнице, поинтересовалась она. – Быть может, вы будете внимательнее следить за собой?

Всего за четыре партии Каймы обнулили все прошлые выигрыши Дэймоса, и едва он выразил пожелание закончить игру, как предложили отыграться.

– Одна партия. Последняя, – заверил его Кайм.

– Пан или пропал! – поддержал его Корин.

Леди в красном смолчала. Её своеобразная тактика слепых карт приносила три победы из пяти игр. Потому среди фишек и банкнот у её рук лежали золотые часы Фиара, один из перстней Кайма и брошь в виде медной змейки.

– Если выиграете, я забуду о недоразумении с мадам Дэшвуд, – объявил Кайм, – а проиграете, дом и земля отойдут ко мне.

– Выходит в случае выигрыша я ничего не получаю. Дом и земля и без того принадлежат мне. Если вдруг кто-то ещё заявится в Бугенвиль с целью запугать живущих там женщин, в лучшем случае я обращусь в суд, и вы будете обвинены в мошенничестве, – глядя в глаза собеседнику, ответил Дэймос, наблюдая, как тот тушуется и отводит взгляд.

– Хотела бы я посмотреть, что будет в худшем случае, – задумчиво протянула Леди в красном.

– Какая вы кровожадная, – покачал головой Дэймос.

Они обменялись многозначительными улыбками.

– Я не стану играть на пустоту.

– Но вам нечего ставить! – излишне экспрессивно всплеснул руками Корин.

– Помнится, вы очень помогли мне в Кондоме во время бала в честь летнего солнцестояния, – вновь взяла слово Леди в красном, Каймы посмотрели на неё с явным раздражением. – А я так и не отплатила вам за это.

Не глядя она разделила свою выигранную кучу и жестом попросила забрать. Фиар тут же оказался рядом и возвёл небольшую башенку из фишек, купюр и барахла, что проиграли другие игроки.

Игра продолжилась. Каймы старательно повышали ставки. Воздух над столом сгустился настолько, что игнорировать использование Таланта противниками становилось невозможно. Кольцо тут же отозвалось на чужое воздействие пульсирующей болью. Чем дольше он находился в помещении, где используют Талант, тем сильнее становилась боль, растекаясь по венам и поднимаясь по предплечью.

Кайм из Серых – тут и думать нечего. Морис мог рассказать ему, зачем и откуда у Дэймоса кольцо. Потому они так нагло используют Талант, считая, что, раз на нём ограничитель, Дэймос ничего не почувствует.

– Пас, – ответила Леди в красном на очередное повышение ставок.

– Неужели? – подивился Корин. – Первый за вечер.

– Мне нечего больше ставить, – лёгким жестом окинула она изрядно уменьшившуюся кучку выигрыша.

– Уверен, кое-что всё же есть.

Многозначительный тон, которым это было сказано, заслуживает если не оплеухи, то презрительного взгляда. Леди в красном предпочла его проигнорировать. Удивительно, но гневно вспыхнул при этом Фиар.

– Конечно есть, – с ленцой отозвалась Леди в красном. – но у вас не хватит денег, чтобы перекрыть эту ставку.

– И всё же подумайте, – словно не слыша подтекста, заговорил Кайм. – Повышаю.

– Хорошо. Поддерживаю, – пожала плечами Леди в красном, но демонстрировать свою ставку не торопилась.

На стол легли расписки на землю и дом, что оставила Майра.

– Вы ставите воздух? – поинтересовался Дэймос.

– У меня хотя бы есть этот воздух, а что есть у вас?

Одолженная кучка полностью перекочевала в центр стола ещё во время прошлой ставки.

– То есть никто из вас не может поддержать ставку? – поинтересовалась Леди в красном и извлекла из внутреннего кармана конверт. – Выходит, я победила?

– У меня расписки… – начал Кайм.

– Недействительные, – оборвал его Дэймос.

Корин предпочёл промолчать, не отрывая любопытного взгляда от конверта.

– Вы не заглядывали в свои карты и не знаете расклада, – медленно произнёс он. – Перекрывая ставку выигрываете, только если вам и впрямь есть чем её перекрывать.

– Есть кое-что, – тонкие пальцы заскользили по коричневой бумаге. – Письмо, отмеченное монограммой А.К.

За столом повисла тишина.

Александр Кайт – Чёрный Волк.

– Невскрытое, – она продемонстрировала печать. – Быть может, там поздравление, адресованное дальнему родственнику, или бумага для налоговой, – с нарочитой небрежностью женщина пожала плечами. – А может, и нет. Стали бы хранить письмо в сейфе, если бы оно было пустышкой?

Это была безрассудно-опасная игра. Серые теперь её в покое не оставят. Стоит ли наживать такие неприятности ради возможности утереть нос кучке зарвавшихся аристократов?

Любопытно. Ради чего она здесь?

– Земля и Бугенвиль, – произнёс Дэймос.

Она перевела взгляд на Кайма. Тот закусил губу, не сводя взгляда с конверта. По виску пробежала капелька пота. Среди Серых сейчас идёт нешуточная борьба за место под солнцем, особенно теперь, когда такое количество людей попало в опалу. Каждому хочется урвать немного власти.

– Меня мало интересует, что внутри, но я знаю, что у некоторых людей такие вещи вызывают интерес, – завлекая их в ловушку, произнесла Леди в красном.

Чуть отклонившись к слуге, что доливал коньяк, Кайм буркнул:

– Выпроводи всех.

Через минуту в комнате остались лишь игроки. Тишина стала осязаемой, вязкой и тревожной.

– Мы могли бы сорвать с вас эту нелепую вуаль и получить гораздо больше, чем одно письмо, – навалившись на стол, произнёс Корин, облизнув пересохшие губы.

– Можете попробовать. – Тонкие губы растянулись в издевательской ухмылке. – Вы всерьёз думаете, что я пришла сюда без должного прикрытия?

– Чего вы хотите?

Ни тяжёлый взгляд из-под бровей, ни угрожающая поза Кайма не подействовали на женщину нужным образом. Театрально обмахиваясь конвертом, она изобразила задумчивость.

– Последний приют и сорок соток земли вокруг него.

– Приют для вдов? – не поверил своим ушам Корин.

– Что поделать, я крайне жалостлива, – наигранно вздохнула она. – Или думаете, я продешевила?

– Идёт, – поспешил ответить Кайм и нетерпеливо добавил: – Вскрываемся!

– Нет, нет, нет, документы вперёд. – Остановила она его.

Пришлось подождать, когда в коридоре выловят адвоката и он составит расписки. Тут же в непотребном виде нашёлся нотариус, что одной рукой придерживал штаны, второй ставил печать. Грош цена этой сделке, но смотреть на унижения Каймов приятно.

Пока шёл весь этот цирк, Дэймос был вынужден защищать свои карты от постороннего воздействия. Сам Кайм если и обладал Талантом, то недостаточно развитым, чтобы представлять опасность, в отличие от своего родственника.

– Ещё одна попытка, и я буду вынужден ответить, – негромко произнёс Дэймос, когда тот в очередной раз попытался изменить рисунок на бумаге.

Через несколько секунд вскрикнув, Корин свалился со стула, схватившись за голову. Из ушей тонкой струйкой вытекала кровь. Окружающие предпочли сделать вид, будто бы ничего не произошло.

Руку жгло, но Дэймос остался доволен.

Наконец цирк с документами закончился.

– Вскрываемся.

Глава 11

По зажатым под пальцами картам пробежал электрический разряд. Корин был не способен в данный момент использовать Талант, а его дядя едва ли обладал нужными навыками. Леди в красном улыбнулась, игриво тронув его колено кончиками пальцев.

Игроки стали открывать карты. Перевернув свои, Дэймос с удивлением обнаружил: во-первых, не те карты, что ему выпали, во-вторых, что он выиграл.

Тут же поднялась шумиха. Кайм требовал реванша, Корин обвинял в жульничестве, а Леди в красном пропала. Ещё секунду назад она была в комнате, встретившись с ним взглядом, довольно улыбаясь, изобразила аплодисменты, но тут в комнату ворвались остальные гости, и алое платье растворилось в мешанине чёрных и коричневых костюмов. Дэймос хотел за ней проследить, но к тому моменту, как он отбился от Каймов, женщина растворилась в ночи.

Идти домой не было ни малейшего желания. Нужно подумать, а не выслушивать очередную истерику. Потому он, не задумываясь, свернул в переулок с доходными домами. В старых деревянных бараках в два этажа сдавали меблированные комнаты. Поднявшись на крыльцо, он толкнул дверь и вошёл в тёмную, заставленную старой, поломанной мебелью прихожую.

Растирая озябшие на холоде руки, Дэймос поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж и постучал. Под дверью виднелся огонёк света. Тихий разговор вмиг оборвался. Дэймос повторно постучал и представился.

Огонёк замигал, кто-то приблизился к двери. Щёлкнул замок, и в коридор пролился слабый свет свечи.

– Мессир, – смущённо улыбнулась Марьяна. – Боюсь, девочки ушли, и я не знаю, когда вернутся.

– Не страшно, – сунув руку в карман, он достал несколько банкнот. – Могу я у вас переночевать?

В крохотной гостиной пахло ароматными маслами и едва заметно мускусом. Похоже, Дэймос не единственный мужчина, что побывал здесь сегодня.

– Желаете чаю, мессир?

– Не хочу вас обременять, – подходя к печке, отозвался он.

Она всё же принесла ещё одну чашку, и только сейчас он заметил, что на столике три чашки. Две из них с чаем.

– Я помешал?

– Не волнуйтесь, я скоро ухожу.

Бледная моль, она же сестра Фиара, вышла из тени, словно призрак из стены. Такая же бесшумная и неживая. Даже тёплый свет масляной лампы не сумел сделать цвет её лица здоровее, а глаза теплее.

– Подумала, что начались схватки, и позвала подругу побыть со мной, – торопливо пояснила Марьяна, пытаясь подвинуть тяжёлое кресло. Дэймос едва успел перехватить женщину и самостоятельно подтащил кресло к столу.

– Не беспокойтесь. Мне нужен лишь стол, чтобы разобраться с бумагами, и ночлег.

– Мы всегда вам рады, – быстро освобождая стол, улыбнулась Марьяна и, ойкнув, замерла. Бледная моль молнией бросилась к ней и, придерживая, посадила в кресло.

Замерев в нерешительности, Дэймос опасливо поглядывал на девушку. Возможно, выслушивать упрёки от жены – не самый плохой способ провести остатки ночи. Всё лучше, чем роды, кровь и всё, что с ними связано.

– Позвать врача? – спросил он, не имея ни малейшего понятия, где его искать среди ночи.

– Нет, это тренировочные схватки, – не поворачиваясь, ответила мисс Фиар.

Моменты, когда девушка резко замирала, хватаясь за живот, становились всё реже и в какой-то момент прекратились вовсе. Дэймос за это время разобрал бумаги, посчитал деньги и задумался, что делать с вдовьим приютом.

– А зачем всем вдруг понадобились эти странные вещицы с жуткими рисунками? – поинтересовалась Марьяна.

Удобно устроившись в кресле, она потягивала чай. Её подруга ушла в другой конец комнаты, где за шторкой располагалась импровизированная кухня.

– Какие вещицы?

– Ну эти, волк с отрубленной головой, маяк, раздавленная птица.

– Вам уже приходилось видеть подобное раньше?

– Да, у Эллоиза была такая, даже несколько. Это какая-то новая столичная мода, которой я не понимаю?

– Это загадка, – удобнее устраиваясь на стуле, чтобы видеть реакцию девушки на слова, произнёс он. – Тот, кто сумеет разгадать шифр, получит приз.

– О! – опустив глаза в чашку, она смущённо произнесла. – Тогда, боюсь, вы опоздали. Люди Эллоиза обшарили маяк и принесли оттуда коробку.

– Какая жалось, а я надеялся развлечь себя поисками, – улыбнулся он. – Утешьте меня, расскажите, что он там нашёл. Какой приз заготовил создатель головоломки?

– Боюсь, этого мы не узнаем. Куча народа пыталась открыть её, но всё, что удалось выяснить, так это то, что она сожжёт содержимое, если открыть её неправильно.

Глядя на девушку, Дэймос мысленно перенёсся на двадцать лет назад в мастерскую Кента. Тот показывал коробку, что изобрел для особенно секретных посланий Серых. Посторонний, не имеющий специального ключа, если попытается её вскрыть, активирует скрытый механизм. Искра воспламенит содержимое колбы, и та за считанные секунды уничтожит документы. Старый хитрый демон. Не зря параноил.

– Должно быть, он горд своей находкой?

– Очень. Вы бы видели, как его распирало от радости, когда ему наконец притащили коробку, – девушка, впрочем, поморщилась, словно вспомнила о чём-то неприятном. – Каково же было его разочарование, когда выяснили, что её не открыть.

– Должно быть, сдал её в банк?

– Нет, держит на каминной полке в кабинете, – легкомысленно отозвалась Марьяна.

Покой нам только снится.

Распихав бумаги по карманам, Дэймос не стал ждать следующей ночи. После долгих возлияний и разочаровывающей игры едва ли у кого-то остались силы стоять на ногах, а если и остались, то им не до случайных теней, промелькнувших в саду.

До поместья добираться пришлось пешком. Срезая, прошёл через пустырь. Поросшие густым мхом и колючими хрупкими кустами камни, продуваемые ледяным ветром со стороны моря. Кутаясь в плащ, Дэймос чувствовал, как немеют от холода пальцы, и с ностальгией вспоминал времена, когда на подобные задания можно было отправить Заклеймённого, вместо того чтобы морозить уши самому.

Белый камень защищался от ветров скалами и густым лесом садов, что позволило по густой тени прокрасться к поместью. Часть гостей всё ещё бродила по саду, некоторые спали, завалившись под кусты. Не самое полезное времяпрепровождение, учитывая холодную осень.

Слуги уже прибрали за гостями. Небольшая компания стояла у подсобных помещений. Курили и кляли как гостей, так и хозяина. Первого – за то, что никак не выплатит жалование. Уедет, и они до следующего сезона останутся без денег. Вторых – за свинство, оставленное в галереях, и загубленный сад.

Осторожно ступая, Дэймос лишний раз мысленно восхитился работой своего сапожника, что сработал туфли. Кожа не скрипит, каблуки не стучат, игнорируя новую моду на звонкий каблук. В коридорах гулял сквозняк. Должно быть, пытались выветрить алкогольный дух, но даже сейчас он ощущал запах дешёвого табака, а из одной комнаты ощутимо тянуло опиумом. Похоже, для некоторых праздник ещё не закончился.

Найдя лестницу, по которой поднялись Кайм и доктора, Дэймос на этот раз беспрепятственно поднялся на второй этаж. Кабинет ожидаемо оказался заперт, зато чуть дальше по коридору преспокойно скрипела дверь на балкон.

Выбравшись наружу, он без труда нашёл нужное окно. Большое, створчатое, что было ему только на руку. Не солидно в его возрасте лезть в форточку, а двери из кабинета на балкон не оказалось.

Провернув и сняв набалдашник трости, извлёк из полости тонкое лезвие и расшатал реечки, держащие стекла. Осторожно прижав один край, позволил стеклу выпасть на руку, аккуратно прислонил к стене. Уф. Можно выдохнуть. Просунув руку в образовавшееся отверстие, открыл шпингалет.

После увиденного сегодня пышного убранства залов ожидалось, что и кабинет будет обставлен с напускной расточительностью, шиком и лоском. Но нет. Ни книжных полок, ни ковров и гобеленов, никаких примечательных украшений или безделушек. Только грубый старый стол и пара стульев. Быть может, это и не кабинет вовсе.

В глубокой тени притаился камин. В золе красными огоньками горели угли, чуть разгоняя темноту. Впрочем, на каминной полке пусто. Подойдя ближе, Дэймос повёл пальцем по поверхности. В центре чисто, по краям пыль.

– Что-то потеряли?

Глава 12

– Я уж думала, не дождусь вас, – качнув ножкой, она подалась вперёд.

Лунная дорожка осветила соблазнительный силуэт. Накинув на голову капюшон, она скрыла лицо алым шарфом.

– И как вы везде успеваете?

В уголках лисьих глаз собрались морщинки от улыбки. Очевидно, мисс Фиар подслушала их разговор с Марьяной и поспешила донести его до брата, а тот до своей нанимательнице. Надо бы вытрясти немного дерьма из Фиара. Дэймос взял его с собой не для того, чтобы он подрабатывал на стороне. Одно удивительно: как Леди в красном удалось так быстро оказаться здесь.

– Полагаю, вы это ищете? – небрежно поинтересовалась она, наклоняя коробку, что уголком упиралась в комод, на котором сидела женщина.

Коробка опасливо наклонилась, и Дэймос едва не бросился её ловить. При падении механизм под крышкой сдетонирует и уничтожит записи. Выпрямившись, Леди в красном скрылась в тени, только кончик ботинка покачивался, освещаемый дорожкой лунного света.

– Вы так неожиданно исчезли в прошлый раз, – приближаясь, произнёс Дэймос.

Она пожала плечами, чуть склонив голову набок. Когда он коснулся её колена, затянутого в плотную ткань брюк, женщина не попыталась сбросить его руку или как-то остановить движение. Сощурила глаза в хитрой усмешке.

– Спасибо за помощь, – пальцы скользили по ткани, накрывая колено ладонью. – Не ожидал, что вы решите мне помочь. Менять карты при помощи Таланта было рискованно.

– Вы помогли мне в Кондоме, а я не люблю оставаться в должниках, – чуть наклонившись навстречу, отозвалась она.

Даже в скупом свете лун глаза её серебрились горным льдом. Льдистые, холодные, завораживающие.

– Могли бы забрать себе весь банк, – рука Дэймоса заскользила по её бедру и была тут же остановлена. Пальцы у неё ледяные, не успели согреться, значит, опередила она его ненамного.

– Тогда вернуть вам документы и расписки было бы сложнее, – удерживая его руку, она наклонилась ближе. – Думаю, вам, как и мне претит роль должника.

Тут она права, но Дэймос с помощью этого трюка так часто цеплял на крючок простаков вроде Фиара, что и не подумал об ином исходе.

Перехватив её подбородок, Дэймос потянул шарф вниз, но и тут был остановлен.

– Я с теплом вспоминаю наш последний вечер вдвоём, – оставив попытки стянуть шарф, Дэймос приблизился вплотную. – Хотел повторить, но не нашёл вас.

– Видите ли, я крайне ревнива и не способна делиться тем, что принадлежит мне.

Учитывая, что она сидела под столом, пока Дэймос раздевал другую женщину, не догадываясь о невольном свидетеле этой сцены, замечание справедливое. Что ж, он и не рассчитывал, что Леди в красном окажется менее щепетильной.

В коридоре послышались шаги.

– Давайте оставим это до следующего раза, – прошептала она. На несколько секунд её лицо оказалось достаточно близко для поцелуя, но едва он потянулся в ответ, как хитрая бестия отклонилась назад и соскользнула с комода, засовывая коробку в сумку.

Из поместья выбирались в молчании. Игнорируя лестницу, Леди в красном не вернулась в помещение, а спрыгнула прямо с балкона. В прошлом подвернувшаяся не вовремя лодыжка отучила Дэймоса от подобных необдуманных, хоть и эффектных трюков. Потому он спустился по лестнице и вышел в сад.

Там бродили слуги, что отыскивали уснувших в неподходящем месте гостей и, матерясь, утаскивали их в поместье. Пришлось постараться, чтобы проскочить незамеченными. Укрывшись в тени деревьев, они дождались, когда очередного выпивоху унесут прочь, прежде чем перебраться в лес, а оттуда в поля.

– Что было в том конверте? – пользуясь моментом, спросил Дэймос.

Ветер тут же изорвал и унёс вдаль его слова. Потому он совершил глупость, достойную несмышлёного подростка, желающего впечатлить самодовольную подругу. Щёлкнул пальцами. От резкого перепада давления заложило уши и потемнело в глазах.

Запястье дёрнулось словно от удара током, кольцо оказывало далеко не самый оздоравливающий эффект на нервные окончания.

Женщина, резко остановившись, крутанулась на пятках и развернулась, словно ожидая удара в спину. Зато ветер исчез. Дэймос повторил свой вопрос.

– Каком конверте? – растерянно и чуть испуганно переспросила Леди в красном.

В позе и голосе звучало напряжение, которое она вмиг замаскировала за напускным легкомыслием.

– С монограммой А.К.

– О, ничего. Он пуст, – выдохнула она, отмахнувшись как от чего-то несущественного. – Бросьте, подделать его было проще простого.

Она из Серых.

Это было самым очевидным вариантом, который Дэймос отталкивал как мог. Но только Серые могут знать, насколько любой клочок бумаги, подписанный Чёрным волком, может оказаться важен. Если не из Серых, то её подготовил и послал кто-то из них. Быть может, даже сам Серый человек, он любил подобные фокусы. Засылать лисицу в курятник проверить, насколько исправно несутся куры, и подрать петухов. К тому же она выглядела как идеальная приманка, подготовленная кем-то, кто хорошо осведомлён о вкусах Дэймоса.

Стоило бы схватить её тут, вдали от людей, и выпытать всё, что знает. Хотя если она прислана кем-то из Серых, не мелких сошек вроде Кайма и докторов, а, скажем, от Белого оленя, то даже с переломанными конечностями ничего не скажет.

Руку начинало саднить. Пальцы подёргивались.

– Мне посчастливилось подслушать прелюбопытнейший разговор, – сказала она, бросая взгляд через плечо. – Говорят, вам довелось полежать в лечебнице для душевнобольных.

– Довелось, – кратко отозвался он.

Если Леди в красном прислал кто-то вроде его деда или старого учителя, стоит оказать содействие и, выяснив, чем она занимается, убить. Если Серый человек – то придётся помогать при любом раскладе, чтобы после не пришли за его головой, уличив в предательстве.

– Каров большой любитель карательной медицины. Если не вылечит, то сделает сговорчивее.

– Да, я заметила. Мне жаль, что он добрался до мистера Кента.

– Вы его знали? – быстрее, чем следовало бы, переспросил Дэймос, выдавая свою заинтересованность.

– Не лично, но я узнаю его эмблему, – она кивнула в сторону трости и, помедлив, добавила: – Он создал несколько вещиц для близкого мне человека.

– Позвольте полюбопытствовать, какое вам дело до всего того, что здесь происходит?

Ответ оказался неожиданным:

– Никакого, – легкомысленно пожала она плечами. – После произошедшего в Кондоме я привлекла к себе ненужное внимание и решила переждать бурю здесь, у друзей. Мы премило проводили время, гуляли, плавали в море и всё такое…

– Но вам было скучно? – понимающе улыбнулся Дэймос, поймав её взгляд.

– Отчасти. Они совсем недавно поженились, и в этой идиллии я лишняя, – развела она руками. – А тут вдруг вы свалились как снег на голову и начали столь активно привлекать к себе внимание, что проигнорировать это было невозможно, – вздох. – А я пыталась, уж поверьте.

– Простите, что внёс немного разнообразия в ваши серые будни.

Засмеявшись, Леди в красном шутливо пихнула его в плечо.

– Должен признаться, я рад нашей встрече, – подхватив тонкую руку, положил себе на сгиб локтя. Они входили в город уже не как воры, что совсем недавно проникли в чужой дом, а как пара, что спешила уединиться. – Неразгаданная загадка не давала мне покоя.

– Быть может, и не нужно её разгадывать? – пожала она плечами, поправляя лямку сумки.

– Разве не для того существуют загадки, чтобы тренировать наш ум? – поглаживая тонкие женские пальчики, улыбнулся он, стараясь незаметно использовать Талант, надеясь поймать её на лжи. – Я обладаю весьма обширной сетью осведомителей и был порядком удивлён и разочарован, когда выяснилось, что никто из них не способен приоткрыть завесу тайны. Кто же такая эта загадочная Леди в красном?

Какие цели преследует? Кому служит?

– Вся ваша симпатия держится на этой тайне, так давайте чуть отсрочим разочарование и продолжим играть в эту игру, – оглядывая тёмные улицы, отозвалась она.

– Думаете, я буду разочарован?

– Разгадка лежит на поверхности, но вы до сих пор её не увидели. Быть может, подсознательно вы не желаете знать, кто под маской?

Дэймос хотел вернуться в усадьбу, но Леди в красном оказалась против.

– Едва мы переступим порог, как слишком большое количество ненужных ушей приникнет к стенам.

– Интересно, откуда такое предположение? – несколько уязвлённый её словами, спросил Дэймос.

– Не предположение, а знание.

Идею отправиться к её друзьям она также отвергла. В качестве нейтральной территории выбрали маяк. В небольшой подсобке, где из щелей тянуло морским холодом, а закопчённая масляная лампа едва разгоняла тьму, они устроились на осклизлых, гнилых ящиках и явили на свет таинственную коробку.

– Позвольте спросить, зачем вы мне помогли? – вытаскивая ключ из внутреннего кармана жилета, спросил Дэймос.

Прислушиваясь, он с трудом сдерживался, чтобы не использовать Талант. Для его паранойи всё это выглядело как идеальное место для засады.

– Потому что не слишком высокого мнения об имперской медицине и поджигателях, – пояснила она и протянула ему коробку. – Что ж, докажите, что я старалась не зря.

Ключ подошёл и с тихим щелчком отпер замок. В душе Дэймос опасался услышать треск разбивающейся колбы, учитывая, сколько всего пришлось пережить коробке.

– Почему Кайм не открыл её с помощью Таланта? – спросила Леди в красном, с любопытством заглядывая в коробку. – Тот прихвостень, которого они зовут дальним родственником, явно неплохо обучен.

Открыв крышку, он молча указал на чёрную проволоку, коей была обтянута коробка изнутри. Кровь проклятых, ризиум – один из немногих металлов, способных искривлять энергию Таланта.

На дне коробки оказалась тетрадь. Пухлая от исписанных страниц, сшитых шёлковой нитью. Перелистав, Дэймос едва не заскрипел зубами от досады. Из хороших новостей: эти корявые строчки принадлежали Александру Кайту. Из плохих – текст зашифрован. Словно неразборчивого почерка Чёрному волку было недостаточно, поэтому он смешал в тексте несколько языков, сдобрив всё это малопонятными знаками и формулами.

– Позволите?

Осторожно взяв тетрадь, Леди в красном задумчиво её перелистала. На некоторых страницах она задержалась, подолгу рассматривая писанину, больше похожую набор петелек и крючков из детской прописи. Руки её чуть дрожали, когда она касалась бумаги, скользя кончиками пальцев по написанному.

– Прежде чем мы продолжим, я хотела бы кое-что прояснить, – поднимая глаза, произнесла она.

– Давайте попробуем, – кивнул Дэймос, прикидывая, насколько он нуждается в её обществе. Быть может, безопаснее избавиться от неё и разгадать шифр, оставленный стариком Кайтом, самостоятельно?

– Зачем вы организовали нападение на Александра Кайта?

Невольно отодвинувшись, он выпрямился. В слабом свете лампы глаза собеседницы стали холоднее Карестовой пустоши.

– Я сделал это не по своей воле. Магистрат приказал. Я предупредил Александра о готовящемся нападении.

С осторожностью закрыв тетрадь, она любовно погладила жёсткую кожу обложки.

– Зачем вы дали мне выиграть сегодня? Ведь могли бы забрать весь банк, – спросил Дэймос.

– Главное условие моего выживания – это возможность исчезнуть, а когда на тебе висят имущественные обязательства, сделать это крайне сложно. – Что-то для себя решив, она неожиданно заявила: – Если вы найдёте два остальных дневника, я смогу их расшифровать.

«Как прямолинейно, – покачал головой Дэймос. – А как же влезть в доверие или хотя бы в постель, запудрить мозги или запугать? В любом случае, когда дело будет сделано, оставлять в живых переводчика совсем необязательно.

Глава 13

Эхо разговора ещё звучало в голове, когда он наконец добрался до постели. Сбросив обувь и пиджак, Дэймос повалился на одеяла, не слишком заботясь о распиханной по карманам бумаге. Несмотря на усталость, разговор эхом отзывался в сознании:

– Птичка на хвосте принесла, что вы не слишком дружны с Серыми, да и судя по тому, что с вами собрались сделать почтенные имперские врачи, сотрудничать с ними вы не станете.

– Это вы к чему?

Покинув маяк, они брели по ночным улочкам. Дэймос надеялся выяснить, где живёт Леди в красном, и навести справки о её таинственных друзьях.

– К тому, что вы можете попытать счастье и найти того, кто займётся расшифровкой, но уверенности, что он не унесёт эту информацию к Серым, нет.

– Быть может, вы сами желаете выслужится и, едва представится шанс, понесёте им дневники?

В ответ она весело рассмеялась.

– Как только вы позволите себе догадаться, кто я, то поймёте, что я последняя, кто станет делиться информацией с Серыми.

Они разошлись на перекрёстке, и женщина как сквозь землю провалилась. Она уже проделывала этот трюк в Кондоме, повторила и сейчас. Зашла за угол, а когда Дэймос сунулся следом, пропала. В прошлый раз она растворилась в тупике, сейчас перед ним расстилалась широкая прямая улица.

Утро встретило его стуком молотка. Это пришли рабочие чинить протекающую крышу. С трудом разлепив глаза, Дэймос вывалился из кровати. Попытка опереться на руку закончилась вспышкой боли и подогнувшимся локтем. Последствия вчерашних приключений. Не стоило злоупотреблять Талантом.

Кое-как приведя себя в порядок, Дэймос спустился к завтраку. Майры за столом не было, отчего Дэймос испытал облегчение. Зато молодёжь, собравшись кружочком, что-то бурно обсуждала, не заметив его появления.

– Матушка будет против, – прошептала Николетт, прикрывая ладонями пылающие щёки, выдававшие её восторг.

– Когда матушка узнает, будет уже поздно что-то менять, – подначивал её Фиар. – А когда поймёт, в чём дело, только обрадуется!

Стоило бы вмешаться и узнать, на что подбивают падчерицу магистры, но зачем? Поппи подала кофе и газету. Местные новости мало интересовали Дэймоса, но это хорошая возможность посидеть с занятым видом, отбивая у посторонних желание втянуть его в беседу.

Чёрный волк, оставаясь верным себе, уйти тихо не сумел и подкинул врагам и бывшим союзникам ребус. Если допустить, что оставленные Кентом рисунки и ключ не только для поиска оставленной части у него дневника, но и для двух других, то действовать быстро уже поздно. Серые добрались до него раньше.

Растоптанный сокол – это Драгомир. В своё время он едва не потеснил Белого оленя, выведя для Серого человека способ утилизации неудачных образцов. Он работал в том же направлении, что и Кайт, но был пойман на саботаже. Информация об этом дошла до Дэймоса незадолго до отъезда в Империю. Мог ли Чёрный волк отправить ему часть своих исследований?

Как хорошо иметь в кармане парочку должников.

Попросив Поппи принести бумагу и чернила, Дэймос засел за письма. Имелся у него на примете один конкретный человек, который мало того, что уже на Востоке, так ещё и был по-своему предан Чёрному волку.

Не донеся пера до бумаги, Дэймос остановился. Не оказывает ли он сам себе медвежью услугу, втягивая в это мероприятие лэрта? Тому ничего не стоит, разобравшись, забрать часть головоломки себе, а значит, нужно подстраховаться.

Смущал пробитый гвоздями змей. Если не считать кольца и слежки, то с ним, Дэймосом, всё в порядке. Он выполняет работу, порученную Серым человеком, и даже организовал нападение на Кайта. Хотя сам в нём не участвовал, и это могут расценить не в его пользу. Серый человек наказывает и за более мелкие проступки, а тут легко поставить под сомнение преданность Дэймоса.

То, как быстро Леди в красном разобралась в головоломке, вызывало вопросы. Быть может, это блеф, и она надеялась разобраться по ходу, когда в её руках окажутся все три дневника? Кстати, почему три? Откуда ей знать, что их именно три?

– Что ж, будем решать проблемы по мере поступления, – откладывая одно письмо и берясь за другое, пробормотал он.

Серые уже опережали его на пару шагов. Поймали Кента и Драгомира. Первый – талантливый ремесленник с паранойей. Для дела Серого человека он так же опасен, как муравей для океана. Второй – ближайший соратник Чёрного волка, они вместе вывели формулу, благодаря которой создают гибридов. Дружба с Кайтом и нонсеранский менталитет сделали из него упрямого и решительного человека. При желании он мог бы принести Серому человеку немало проблем, посоревновавшись в этом с Кайтом. Но не стал. Не хотел, чтобы его семья пострадала. Интересно, кому отправили третий дневник?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.