Анастасия Колпашникова
Путешествие сквозь время. Божественный ветер

События, обозначенные в тексте, как исторические, могут таковыми не являться.

Немного о путешественниках во времени:

Некоторым людям в руки попадают артефакты, которые могут перемещать их в прошлое. Так появляются путешественники во времени.

Попав в прошлое, путешественник во времени не может вернуться обратно, пока не выполнит свою миссию.

Возращение происходит в тот же момент, в который происходит перемещение в прошлое.

Путешественник во времени после перемещения получает способность говорить на всех языках, которые необходимы для выполнения миссии и понимать их. При этом чтение на тех же языках становиться проблемой без их изучения.

Путешественники во времени могут встретиться при выполнении своих миссий, если перемещение произошло одновременно.

Путешественник во времени не может физически взрослеть или стареть, находясь в прошлом. Можно получить ранение или травму, но других изменений в организме не происходит.

Если путешественник во времени умрет во время выполнения миссии, то для своих современников он пропадет без вести.

В случае провала миссии произойдет возвращение в ту точку времени, в которой она началась.

Перемещение может произойти в год не позднее 1930 года.

При утере артефактов перемещение во времени становится невозможным.

Никто не знает, что произойдет, если уничтожить артефакты. Некоторые считают, что уничтожить их невозможно.

Глава 1

Пряники с шишечками

Дневная лампа на потолке магазина издавала тихий треск, то включаясь, то выключаясь. При мигающем свете куртка, которую я примеряла перед зеркалом, меняла цвет с сероватого на голубой. Еще некоторое время я задумчиво посмотрела на ценник и решила остановить свои поиски демисезонной верхней одежды на этом варианте. Перевесив куртку через плечо, я поискала взглядом кассу. На глаза попалась обувная полка и на ней – пара вишневого цвета туфель на высоких тонких шпильках. «Померяй!» – прошептало мне неожиданно проснувшееся любопытство.

Надев туфли, я прошлась вдоль стеллажа с обувью, раскинув руки и пошатываясь, как канатоходец. Три взрослые девушки, что-то оживленно обсуждавшие у примерочных, послали мне сочувственные взгляды. Смутившись, я поставила туфли на место и торопливо произвела оплату на кассе.

На выходе из дверей магазина в холл торгового центра мой взгляд выловил очень знакомое лицо из толпы покупателей. Маша помахала мне рукой.

– Привет, Насть. Нашла что искала? – спросила подруга.

– Да, подобрала куртку. На этот раз – подороже. Надеюсь, молния на ней не сломается через месяц носки, как это было с предыдущей.

– Пойдем вниз, – Маша мотнула головой в сторону эскалатора.

– Зачем?

– С Дианой поздороваемся. Она должна работать сегодня.

***

Спустившись в кафе на первом этаже, мы сразу же увидели Диану в официантской униформе с бейджиком. Кивком она поприветствовала нас, скорее всего, обещая подойти попозже.

Я села за свободный столик, положив под него свой рюкзак и пакет с новой курткой. Маша присоединилась ко мне, положив себе на колени свою прямоугольную сумку с ремешком.

Диана быстро вернулась из рабочих помещений с прозрачным пакетом пряников и проложила его на стол перед нами.

– Это что? Это бесплатно? – спросила Маша.

Я взяла упаковку в руки, чтобы прочитать надпись на наклейке в центре. «Пряники с шишечками» – гласила первая строчка.

– Никто не хочет их покупать, вот и раздаём, – пояснила Диана. – Будете заказывать что-нибудь?

– Мы не собирались, – пожала плечами Маша. – Так, посмотреть зашли.

– Понятно. И как вы поживаете? Как с экзаменами дела?

– Как сажа бела, – буркнула я. – Диан, ты слышала что-нибудь про самого первого путешественника во времени?

Маша повернулась ко мне, слегка удивленная тем, что я задала этот вопрос здесь и сейчас. Диана тоже недоумевающе посмотрела на нас. Видимо, она не была хорошо знакома с этой темой.

– Ты говорила, что читала что-то в Александрийской библиотеке! – вспомнила я.

Диана села за наш столик.

– Не то чтобы я читала… Я ведь не владею древними языками. Просто видела изображения людей с песочными часами в каких-то иллюстрациях к мифологии. А где вы слышали об этом?

– От других путешественников во времени.

– Может, это собирательный образ? – предположила Диана.

– Наверное, первый путешественник во времени всё-таки должен быть. Я сомневаюсь, что они существовали всегда, – не согласилась Маша.

– Впрочем, мне тоже кое-что говорили, – начала припоминать наша подруга. – Есть мнение, что такой человек жил очень давно и принес себя в жертву. Вот такая невесёлая история.

Диана торопливо встала из-за стола, когда в кафе вошел мужчина в пиджаке с бейджиком.

– Пойду работать – пришёл начальник, – она поправила фартук.

– Погоди! Где тебя можно будет встретить в ближайшее время? В смысле, вне работы?

– Как обычно. Там, где мы с тетей живем.

Она не попрощалась. Видимо, не хотела привлекать внимание работодателя. Я хотела коротко махнуть нашей подруге, на заметила свет, исходящий от моей руки. Точнее, от кольца на пальце. Торопливо сунув упаковку пряников в пакет с курткой, взяв рюкзак, я побежала к выходу из торгового центра. Маша, не задавая вопросов, последовала за мной.

Выбежав из большого здания, мы спрятались в безлюдном дворе за разрисованной граффити трансформаторной будкой.

– Что? Кольцо? – поняла Маша, доставая своё из кармана сумки.

– Ага.

– Все ещё носишь его на руке? Рискованно. Я своё в последнее время предпочитаю прятать, чтобы неожиданно не занесло в далёкие края.

Как только Маша надела на палец своё кольцо, мы почувствовали, что началось перемещение.

Глава 2

Церемония очищения

Кольца перенесли нас в каменистую местность, заросшую множеством сосен с изогнутыми стволами и густой хвоей. Не имея представления о том, где очутились, мы взобрались на несколько веток вверх по ближайшему дереву. Это позволило немного лучше увидеть горы с покрытыми снегом вершинами вдалеке и, немного ближе к нам – статую Будды.

– Это где? Китай? А может, Япония? – гадала я. – Если что, я не сильно знакома со здешними обычаями.

– А как же фильмы с Джеки Чаном? – напомнила Маша.

– Джеки Чан – китаец, – поправила ее я. – Слезай давай!

Спустившись, мы пошли в сторону только что увиденной статуи. Бесконечные деревья внушали опасения, что мы можем заблудиться здесь надолго, а то и привлечь внимание некстати проголодавшихся животных. Наконец, мы увидели рисовое поле, прошли через него и добрались до жилья: кучно построенных деревянных домов с высокими крутыми крышами, покрытыми соломой. Как только мы спросили у первого встречного о том, где находимся, толпа местных жителей тут же собралась вокруг, глядя на нас с любопытством и даже неким ужасом. Люди разных возрастов, мужчины, женщины, дети в простой серой или коричневой одежде с запахом и плетеной обуви, похожей на вьетнамки, головы их были покрыты тканью или маленькими тканевыми шапками.

– Кто эти странные люди?

– Неужели снова будет восстание?

– А ведь эту деревню только недавно восстановили после пожара!

– Эй, мы же просто заблудились! – мы с Машей были готовы провалиться сквозь землю от всего свалившегося на нас внимания.

– Разойдитесь! Пропустите! – сквозь толпу к нам протиснулся мужчина. Жестом он велел всем замолчать. – Не надо паниковать без причины!

Он повернулся к нам, уже не молодой, с проседями в черных волосах, с залегшими под глазами морщинами. Складки на шее делали его похожим на старую мудрую черепаху.

– Меня зовут Горо, я старейшина этой деревни, – представился местный житель. – Скажите, кто вы и откуда?

– Просто заблудившиеся путешественники… Да, можно сказать и так, – мы попытались объяснить ситуацию, не вдаваясь в подробности.

Лицо Горо не выражало недоверия, но и сказать, что наш ответ его удовлетворил, было нельзя.

– Я должен отвести вас в храм.

– Для чего?

– На всякий случай вы должны пройти церемонию очищения. Следуйте за мной.

Наши ноги гудели после незапланированной прогулки, но отказ идти определенно мог сработать против нас. Дорога оказалась более дальней, чем мы ожидали. Нашей целью было возвышение – не гора, но, скорее, холм – за деревней, на котором и стоял храм. Подниматься по склону, хоть и не очень крутому, было тяжеловато. К тому же, мы все еще несли наши вещи – не хотелось оставлять их в месте, полном незнакомых людей.

Мы подошли к воротам без дверей, представлявших собой лишь два столба с перекладиной наверху. У них нас встретил еще один незнакомый мужчина, носивший многослойные белые одежды и высокую шапку из накрахмаленной ткани, державшуюся на голове с помощью шнура, завязанного под подбородком. Они с Горо поприветствовали друг друга поклоном и некоторое время негромко разговаривали, после чего мужчина в белом попросил нас подойти и сказал:

–Я приветствую вас в этом святилище, посвященном богу Инари, покровителю плодородия и сельского хозяйства. Пройдите со мной в зал для молящихся, и мы начнем церемонию очищения.

Он поклонился. Мы Машей на всякий случай сделали то же самое.

– Извините, как к вам обращаться?

– Меня зовут Ито Манабу, я служитель этого святилища.

Мы прошли в ворота, поднялись по каменным ступеням и вышли на прямую дорогу. Манабу встал перед нами и указал в сторону, не вынимая руки из широкого рукава, собранного алым шнурком. Там стоял колодец, навес над ним был украшен толстой соломенной веревкой, с которой свисали зигзагообразные ленты.

– Что случилось? – спросила я.

Священник взял ковш с края бадьи, зачерпнул воды и подал нам. Я взяла посудину и сделала глоток.

– Спасибо, очень вкусная вода.

Манабу хлопнул себя рукой по лбу.

– Вас просили прополоскать рот и омыть руки, – подсказал старейшина деревни, и добавил, что начинать нужно непременно с левой.

Мы сделали то, что от нас требовалось, затем пошли за Манабу на церемонию очищения. Горо пообещал ждать снаружи. Нас провели по дороге, вдоль которой стояли трёхногие каменные фонари. На храмовой территории было несколько зданий, построенных в одном стиле: с выкрашенными в красный цвет стенами и двускатными крышами с украшением в виде поперечных бревен на коньке. Перед входом нас попросили снять обувь. Мы послушались, ожидая, что нашим светлым носкам придет конец, но пол оказался на удивление чистым. Внутри помещение было простым, без окон, и опрятным, с несколькими узкими скамейками вдоль стен и бумажными фонарями под потолком. Манабу взял деревянный жезл с лентами из бумаги и поочередно потряс им над нами, нараспев читая молитвы.

– Не хотите ли сделать пожертвование? – спросил священник, когда незатейливый ритуал подошел к концу.

– Можно попробовать, – пожала плечами я, глянув на Машу и дождавшись ее одобрительного кивка.

Нас вывели на улицу и проводили в другое здание, где указали на специальный шкафчик. Я распаковала пряники, полученные ранее от Дианы, взяла один и оставила на полочке рядом с другими свое нехитрое пожертвование. Там были вещи разной степени ценности, от мешочков с рисом до зеркал в драгоценной оправе. По всей видимости, сюда приходили не только деревенские жители, но и люди посостоятельнее.

Наконец, мы вернулись к воротам храма, где действительно ждал Горо. Он кивнул нам и пошел впереди. Обратная дорога была полегче, потому что шла «под гору».

– Горо… извините, Горо-сэнсэй, много ли путешественников проходят через эти места? – спросила я. – Мы оставили пожертвование и увидели много разнообразных вещей на алтаре.

– Можно просто: Горо-сан, – разрешил наш сопровождающий. – Раньше эта деревня была намного больше, и часто паломники приходили к местной святыне Инари-камисама, пока не случился пожар два года назад. Деревню восстановили, но теперь здесь редко ступает нога путешественника. Господин, владеющий этой землей, Окада Ёшикэзу-сама, регулярно приезжает посмотреть, как идут дела у местных крестьян.

– И что же за человек ваш господин? Можем ли мы увидеть его? – поинтересовалась Маша.

– Богатый самурай, известный своей силой и вспыльчивым характером. Чтобы увидеть его, вам нужно ехать в город Камакура, столицу.

– Далеко?

– Нет, в этой же провинции Сагами, в трёх ри отсюда.

Остаток пути мы молчали. Приблизившись к деревне, увидели, что у окружавшего ее частокола царило оживление. Бедные местные жители – не успели привыкнуть к нам, а уже еще что-то случилось!

Крестьяне толпились у повозки с запряженным быком, из которой вышли два человека. Один из них, лет чуть за тридцать, был похож на богатого господина, не очень рослый, но казался крупным из-за широких плеч. На нем была высокая шапка из накрахмаленного шелка, темно-зеленого цвета верхняя одежда с круглым воротом, длиной до колен, почти полностью закрывавшая широкие, пурпурные с золотистым оттенком штаны, деревянная обувь на двойном каблуке, похожая на пару маленьких лавочек, в руке – простой бумажный веер. Справа от него шел парень, на вид – не старше нас с Машей, одетый в простую коричневую рубашку с запахом, закрепленным шнурком, с собранными на шнурах рукавами, и широкие плиссированные штаны. Ниже пояса у него висел длинный изогнутый меч.

– Кто это? Что происходит? – я взглянула на Горо в надежде получить ответ.

– Окада-сама приехал! – сказал старейшина деревни. – Простите, я оставлю вас.

Он поклонился и пошел отчитываться начальству.

– Надо же! Помянули дождик – вот тебе и тучки, – хмыкнула Маша.

И мы обе устремили взгляд на местного феодала.

– Где старейшина деревни? – обведя простолюдинов взглядом, требовательно спросил Окада.

– Его нет, он ушел в храм, – раздался в толпе чей-то голос. – Его помощник может показать вам записи о сборах налогов.

– Мне нужен компетентный человек! Позовите старейшину!

Как раз в этот момент рядом появился Горо. Он встал на колени и поклонился так низко, что коснулся головой земли.

– Окада-сама, старейшина этой деревни готов выполнять ваши приказания!

Горо не поднимал головы, пока феодал молчал.

– Где ты был? – строго спросил он.

Горо нерешительно поднял голову.

– Я задержался в храме. Должно быть, забыл о времени.

– Что?! – возмущенно воскликнул феодал.

Его голос прозвучал, как гром внезапной грозы. Все присутствующие, включая нас с Машей, вздрогнули и отступили. Судя по фильмам и книгам о Японии, жизнь крестьянина в глазах богатого самурая ничего не стоила, он мог убить его на месте за малейшую провинность, и мы ощущали себя виновницами чего-то ужасного, что должно было произойти сейчас с Горо.

Рука Окады-сама остановилась благодаря его молодому слуге.

– Не надо! – воскликнул парень. – Не нужно наказывать человека за то, что он задержался в храме. Священники говорят, что обряды святынь не терпят спешки.

Феодал выслушал. Его лицо, покрасневшее от гнева, стало возвращаться к нормальному цвету.

– Поднимись, старейшина, – велел он все ещё стоявшему на коленях Горо. – Покажи мне документацию.

Он не только не счел высказывание слуги дерзостью, но и прислушался к его словам. Похоже, этот парень был здесь не просто мальчиком на побегушках.

Глава 3

Палочки для еды

Горо увел господина смотреть какие-то записи, и всем в деревне стало не до нас с Машей, поэтому мы присели на свои вещи за частоколом. По другую сторону от поселения виднелся лагерь с шатрообразными палатками. Вечерело. На реке неподалеку три женщины с волосами, собранными под покрывавшей их головы тканью, занимались стиркой. Им помогала девочка лет семи, которая держала корзину с бельём, подняв ее двумя руками.

Для нас не было смысла оставаться в деревне. Нужно было переместиться, скорее всего, в Камакуру, чтобы, во всех смыслах, сдвинуться с мертвой точки.

Девочка с корзиной белья прошла мимо, невольно косясь на нас с опаской. Мы остановили ее:

– Постой! Скажи, пожалуйста…

Та испуганно дернулась назад, выставив вперед свою корзину, которая казалась больше неё.

– Подожди, мы же только спросим…

Чувствовалась легкая обида. Это мы, в чужой стране, в глуши, в неопределенном веке, должны бояться.

– О чём спросить? – девочка убрала от лица корзину, постепенно осознавая, что мы вовсе не страшные.

– Как отсюда можно добраться до Камакуры?

– До столицы?

Мы закивали, приготовившись услышать ответ.

– Не знаю. Я не была нигде дальше вот этой реки.

Трудно было сдержать вздох разочарования.

– Это ведь не очень далеко отсюда? Сюда же приезжает ваш богатый господин.

–Да, на повозке, запряженной быком, – с умным видом сказала крестьянская девочка.

– У нас такой нет!

– Значит, он должен взять вас с собой.

– Вряд ли он этом заинтересован, но, все равно, спасибо за помощь.

Я протянула ей пряник. Она может и не поняла, что это такое, но взяла его своей маленькой чумазой ручкой, спрятала в рукав и дальше понесла корзину.

Едва девочка скрылась из виду, из ворот деревни вышли богатый господин и его слуга. Мы решили незаметно последовать за ними и увидели, как они вошли в лагерь.

– Может, они помогут нам добраться до Камакуры? – предположила Маша.

– Предлагаешь сунуться к этому ненормальному?!

– Почему сразу сунуться? Я предлагаю случайно пройти мимо и спросить совета.

– Ага, ночью.

Территория лагеря была огорожена шторами из конопляной ткани. а снаружи пасся тот самый огромный чёрный бык, которого мы уже видели в упряжке. Стараясь держаться от него подальше, мы подошли поближе к ограждению и заглянули за занавеску. По-моему, мы видели людей, ведущих караульную службу, но уже наступившая темнота мешала вглядеться в их лица.

Голос Маши внезапно раздался позади меня:

– Эй, отдай! Тебе, что, своей жвачки мало?

Обернувшись, я увидела, что ко мне подошел бык и жуёт рукав моей новой куртки, торчащий из пакета, и Маша пыталась отнять предмет одежды у парнокопытного. Я, поняв, что происходит, стала тянуть пакет на себя. Бык работал челюстями с усердием измельчительной машины и ни в какую не хотел выпускать куртку изо рта.

Расшумевшись, мы не могли не привлечь нежелательного внимания. Внезапно я почувствовала, как что-то холодное коснулось моего подбородка. Замерев на секунду, я медленно подняла голову. Надо мной навис, угрожающе прижав к моему лицу обнажённый меч, – кто бы вы думали? – тот самый слуга Окады Ёшикэзу, благодаря которому избежал наказания старейшина деревни.

– Маш, иди сюда! Нас выдали! – позвала я подругу.

Та пролезла ко мне за штору.

– Эй, а что случилось? – Маша недоумевающе посмотрела на парня. – А что это вы тут делаете так поздно?

– Это я должен задавать вам вопросы, – сказал молодой воин. – Отвечайте, зачем вы пришли сюда?

Я сделала попытку встать в полный рост.

– Сидеть! – приказал парень, ударив мечом по земле.

Мы с Машей растерянно присели.

Черты его лица были мягкими и даже немного женственными, а телосложение – худощавым и поджарым. Он совсем не внушал опасений, хотя разговаривал так, как будто был другого мнения о себе.

– Ой, какие мы грозные! Может, тебе ещё ключи от квартиры выдать? – мы решили храбриться.

– Если вы не ответите, мне придётся заговорить с вами по-плохому! Покажите руки!

– А до этого было по-хорошему?

Вместо ответа мы услышали лязг цепей.

– Колодок пока нет. Если будете показывать характер, то мы их вам обеспечим, – говорил он, связывая наши руки. – А об этом позабочусь я, – добавил он, забирая наши вещи, в том числе мой пакет с новой курткой.

Теперь уже его поведение казалось более подозрительным, чем наше, но он просто сложил вещи у своих ног и кого-то позвал:

– Такамото!

Неподалёку от нас зашевелился стог сена. Оказалось, что на нём спал человек.

– А, я? Уже бегу! – сонно прозвучал голос, принадлежавший явно молодому человеку.

Парень вскочил, побежал к нам, по дороге споткнулся и прикатился под наши ноги.

– Ничего, я в порядке!

Такамото поднялся, провёл какие-то манипуляции и зажёг факел. Мы увидели его: парень чуть постарше поймавшего нас слуги, с длинной тонкой шеей, большеватым ртом и немного наивным взглядом.

– Чего ты хотел, Акира?

– Принеси, пожалуйста, пару циновок для задержанных.

– А ты кого-то задержал? – спросил Такамото, вопросительно поглядывая на нас.

– Здрасте, – сквозь зубы поздоровалась Маша.

– И что они сделали? – спросил друг Акиры, видимо, решив, что мы выглядим слишком безобидно.

– Пробрались в лагерь. Не стоит спускать такое с рук. Поэтому принеси побольше циновок – я буду охранять их в своей палатке.

– Простите, что? – не поняла я.

– Не будем мы с тобой ночевать! – топнула ногой Маша.

– Вы будете находиться под моим надзором! Столько, сколько понадобится! – он дёрнул цепь, которой мы были связаны, словно собачий поводок.

– Когда-нибудь тебе придётся нас отпустить, – прищурилась Маша.

– Отпущу, если велит Окада-сама.

– Так отведи нас к нему!

– Сейчас он вас точно не отпустит, потому что спит.

– Так нести циновки или нет? – напомнил о своём присутствии Такамото.

– Неси, – уверенно велел Акира.

Его друг поплёлся выполнять просьбу. По дороге он чихнул так сильно, что факел в его руке потух. Мы с Машей обернулись ему вслед, посмотреть, не споткнётся ли он снова, но всё обошлось.

Акира провёл нас в свою палатку. Немного погодя появился Такамото с циновками и разложил их на земляном полу.

– Можем ли мы надеяться на то, что нас хотя бы покормят? – спросила я у Такамото, потому что мой живот урчал так громко, что сверчки снаружи испугались и затихли.

– Есть рис, рис с рисом и просто рис. Вы что будете?

Нам показалось, что он шутит, но парень на полном серьёзе уставился на нас в ожидании ответа.

– Тогда рис, пожалуйста, – наобум сказала я.

– Да, обойдёмся без изысков, – съязвила Маша.

Такамото ушёл и вскоре вернулся. Он протянул нам с Машей по чашке варёного риса и по паре гладких деревянных палочек. Ушёл, не дожидаясь, пока мы приступим к еде. Принесённая им каша оказалась жестковатой и пресной, но, за неимением выбора, пришлось её глотать.

– Вы двое не знакомы со столовым этикетом, – Акира, похоже, наблюдал за тем, как мы держим палочки для еды.

– Мы не здешние, как ты, возможно, уже заметил.

– Иностранцы. Гайдзины?

– Как тебе угодно называть. Ты не мог бы снять с нас цепи, чтобы нам было удобнее есть?

– Я не могу допустить такое послабление.

– Тогда, будь добр, принеси ложки или что-то такое.

– Такамото уже ушёл, а я вас без присмотра не оставлю.

– Ишь ты, противный какой, – поморщилась я.

Мы без восторга доели рис и стали устраиваться на ночь. Маша заснула, наверное, едва приняв горизонтальное положение. Я свернулась калачиком на циновке и ощупала рукава куртки, чтобы оценить нанесённый быком ущерб. Похоже, эта новая куртка к нашему возвращению домой новой уже не будет! Подложив под голову пакет, я приготовилась заснуть. Перед нами лежал на боку Акира, крепко сжимая цепь, ограничивающую нашу свободу. Надо же, какой упёртый попался. Похоже, мы недооцениваем его?

Глава 4

Зелёный чай

Мы проснулись из-за Акиры, гремевшего нашими цепями. Чего и следовало ожидать!

– Вставайте! – потребовал слуга Окады-сама. – Я отведу вас к своему господину.

Маша пробормотала что-то невнятное. Я повернулась на другой бок, давая понять, что господин может и подождать. Приоткрыв глаза через некоторое время, я увидела, что Акира всё ещё стоит, выжидательно склонившись над нами. Как только я снова уткнулась лицом в свою импровизированную подушку, он стал дёргать цепи.

– Мы возвращаемся домой сегодня, так что лучше не затягивать с этим, – торопил он. – Вещи можно оставить здесь – никто их не заберёт.

– Может, снимешь с нас цепи? Мы пойдём самостоятельно, – сказала я, сев на циновке и протянув парню связанные руки.

– Если Окада-сама прикажет, я непременно это сделаю.

***

Мы с Машей чувствовали себя, мягко говоря, неловко, пока Акира шёл с нами через лагерь. Кто бы нам не встретился по дороге – все с любопытством глазели на нас, ведомых «под конвоем». Мы подошли к центральной палатке лагеря, которая гордо возвышалась над остальными. Акира отодвинул загораживающую вход ткань и прошёл внутрь. Поскольку длина связывавшей нас цепи не позволяла нам находиться на большом расстоянии от него, мы тоже вошли и остались у входа.

В палатке мы увидели Окаду. Он сидел по-турецки на циновке, а на сундуке перед ним лежал развёрнутый свиток. Лицо его выражало озабоченность. Напротив стоял ещё один мужчина с густыми бакенбардами и повязкой на глазу и объяснял что-то:

– Пока мелкие острова остаются незащищёнными, все средства вложены в побережье Кюсю.

– В бакуфу тоже не знают, чего ожидать? – спросил Ёшикэзу.

– По-моему, они что-то замалчивают. Они потратили столько средств на строительство защитной стены, что беднота бунтует. Это не просто так, – предположил его собеседник.

– Ничего страшного. В прошлый раз они остались ни с чем, и в этот раз сработают в ущерб себе, – заверил Окада.

С этими словами он вынул из-за пояса свой кинжал, согнул его и в прямом смысле завязал в узел. Мы с Машей нервно сглотнули. Мужчина прервался, как только увидел нас. Акира в обыденной манере поклонился, в первую очередь, начальнику, а потом, по-видимому, коллеге последнего.

– Акира! Проходи, мальчик мой, – Ёшикэзу махнул рукой своему слуге.

Тот подошел к нему, глядя в пол в знак уважения.

– Ближе, ближе, – попросил Окада, и, как только парень выполнил его просьбу, надавил пальцем на кончик его носа, точно тиская младенца.

Мы с Машей подавили смешок. Акира залился краской и поспешил перейти к сути своего обращения:

– Я привёл двоих, пытавшихся проникнуть лагерь. Что прикажете сделать с ними?

Мужчина с травмированным глазом взглянул на нас и предупредил коллегу:

– Пожалуйста, отнесись к этому серьёзно. Сейчас, когда нам снова грозят вторжения монголов, они вполне могут оказаться шпионами.

– Набеги монголов? Да как они сюда доберутся, по морю? – я осмелилась подать голос. – Не думаю, что монголы хороши в морских атаках. Они ведь в основном передвигаются верхом.

– А с вами можно вести диалог! – решил Окада. – Ёшихиро, дай мне поговорить с ними. Оставьте нас!

Мужчина с повязкой на глазу вышел из палатки. Акира, нехотя отпустив цепь, последовал за ним.

– Ёшихиро и Ёшикэзу? Похоже, их родители не отличались богатой фантазией, – шепнула мне Маша.

– Идите сюда! – Окада стукнул ладонью по стоявшему перед ним сундуку.

Мы с Машей подошли к нему, поклонились и сели на пол. Свиток, лежавший на сундуке, при близком рассмотрении оказался картой. В довольно упрощённом виде на ней были изображены Японский архипелаг в центре и Корейский полуостров в левом верхнем углу.

– Так что ещё вы знаете о монголах? – помедлив, задал вопрос феодал.

В этот раз он был без головного убора, и его волосы были собраны в короткий высокий хвост, он был перемотан так туго, что почти стоял вертикально. И одежда на нём была попроще: золотисто-зелёного цвета рубашка со шнурком на запахе и плиссированные штаны, то же самое, что носили Акира и Такамото, но из более качественной на вид ткани. Широкие брови придавали лицу грозный вид, а торчащие усы делали внешность ещё более запоминающейся.

– О монголах? На самом деле, не так уж и много, – робко признались мы.

Я порылась в своей памяти:

– Вроде как они известны своими стратегиями, и у них довольно продвинутое оружие…

– Но вряд ли из них получились бы умелые мореплаватели, – перебила Маша. – Передвигаются-то они, в основном, по суше!

– Это не помешало их кораблям появиться у островов Ики и Цусима семь лет назад. А два года назад они захватили Поднебесное царство Сун.

– Захватили Китай? Странно, у них же там Стена, и очень даже Великая. Не менее странно знать, что монголы вторглись в Японию, – мы удивились новому открытию.

Окада не ответил на наши слова.

– Пить будете? – предложил он.

– ???

– Чай?

– Да, не помешает.

– Акира!

Парень сунулся по пояс в палатку, как только его позвали – очевидно, всё это время он находился рядом.

– Чай? Сейчас принесу, – послушно кивнул он исчез из нашего поля зрения.

Какой он стал белый и пушистый, любо-дорого смотреть!

– Главное, что я хотел бы знать – зачем вы пробрались на территорию лагеря? – спросил феодал.

А мы даже и не помнили, зачем полезли сюда!

– Вы не поверите, – я положила руку на грудь, чтобы придать своему виду искренности. – Как раз проходили церемонию очищения в местном святилище Инари, а потом… потом…

– На нас бык напал! – Маша пришла мне на выручку. – Мы убегали от него, увидели лагерь, и решили, что здесь нам кто-нибудь поможет.

И мы пристально посмотрели на Ёшикэзу в ожидании его реакции.

В этот момент в палатку вошёл Акира. Он поставил на сундук поднос с тремя маленькими цилиндрическими чашками без ручек. Держать их пришлось закованными в цепи руками. Жидкость в них, судя по запаху и вкусу, была зелёным чаем.

Ёшикэзу взял свою чашку, но вдруг поставил её обратно на поднос. Так резко, что мы с Машей вздрогнули.

– Значит, вы проходили церемонию очищения? – спросил он.

– Да, священник потряс над нами метёлкой.

– Вы имеете в виду, что каннуси использовал жезл онуса для проведения обряда?

– Именно так.

Послышалось шуршание ткани, и в палатку бесцеремонно ввалился слегка запыхавшийся Такамото, но довольно быстро он переключился на соответствующую ситуации медленную походку.

– Окада-сама! Поклажа почти закончена, скоро можно будет отбывать, – доложил он, приближаясь к Ёшикэзу.

Ничего не предвещало беды, но он споткнулся о сковывающую нас с Машей цепь и упал на сундук, опрокинув на своего господина чай. Да, горячий.

– Ой, приятного аппетита! – бедняга выдавил улыбку.

Лицо феодала покраснело. Казалось, у него вот-вот пойдёт пар из ушей. Он взял свой завязанный в узел кинжал и угрожающе стал развязывать. Такамото пришёл в ужас. Он встал на колени и, ползая вокруг феодала, извинялся витиеватыми, самоуничижительными выражениями. Акира тоже встал на колени, пытаясь загородить второго парня:

– Прошу вас, пощадите его! Будьте снисходительны к своему верному слуге!

Ёшикэзу нехотя убрал кинжал за пояс.

– Хорошо. Продолжайте готовиться к отъезду.

Когда он собрался выйти из палатки, мы с Машей очнулись от шока и вспомнили о своей незавидной доле:

– Секундочку, а что будет с нами?

– Акира, сними с них цепи! – велел Окада и вышел.

Слуга послушно принялся освобождать наши руки, пока из палатки выходили его господин и Такамото, еле-еле ступавший на ватных от страха ногах.

Цепи упали, громко звякнув.

– Как видите, мне велели вас отпустить, – сказал Акира. – Но если вы посмеете навредить моему господину, то ситуация изменится не в вашу пользу!

– Я не поняла, мы свободны или как? – спросила Маша.

– Условно-досрочно, – ответила я.

– Можете идти на все четыре стороны, – подтвердил Акира.

И тут до нас дошло, что милость феодала нарушила наш план попасть в столицу.

Акира взял цепи и вышел из палатки. Мы увязались за ним.

– Понимаешь, нам вроде как и идти-то некуда, – шаркнула ножкой я. – Мы прошли к лагерю, потому что надеялись попасть в Камакуру. Думали, что нам по пути.

– На твоём месте мы бы не медлили с ответом. Ты же сам сказал, что вы сегодня возвращаетесь, – напомнила Маша, видя, что Акира с ответом не торопится.

– Я не обещаю, что он возьмёт вас с собой просто так, – парень остановился, и мы сделали то же самое. – Он ведь землевладелец, а не извозчик.

– Слушай! А может, замолвишь за нас словечко? Наверное, Окада-сама благоволит к тебе.

Я хотела нажать на кончик носа Акиры, но тот остановил мою руку, молниеносно схватив за запястье.

– Я всего лишь его оруженосец. И, кажется, вы что-то оставили в моей палатке.

Действительно, мы оставили у него наши вещи. Всё-таки путешествовать во времени с ними непривычно, налегке – намного удобнее.

Маша вернула себе свою сумку, а я – рюкзак и пакет с новой курткой. Похоже, единственное, что нам оставалось – уйти из лагеря и подыскать другой способ добраться до города. На выходе мы увидели две повозки и попытались пройти мимо них, лишний раз не попадаясь никому на глаза, и не смогли избежать столкновения с чёрным быком, который ранее пожевал мою куртку. В этот раз он не пытался слопать ничего из наших вещей, но для порядка решил легонько боднуть меня в бедро. Я не сдержала вскрика.

– Так, что тут происходит? – раздался строгий голос Окады.

– Здрасте, это снова мы, – сказала Маша.

– Мы тут собрались в Камакуру, – потрясла своими вещами почти перед его носом. – Вы не знаете, нам случайно не по пути?

– Мне, конечно, не трудно взять вас с собой…

– Нельзя просто так взять и позволить им ехать с нами! – сказал Ёшихиро, с которым Окада разговаривал до нашего вмешательства. – А что, если они ёкаи? Лисы-оборотни?

– Нет, – отмахнулся Окада. – Тогда они были бы красивые.

– А вдруг мы можем быть полезными? – предположила я.

– Что вы умеете? – напрямую спросил феодал.

– Мы немного умеем ездить верхом. Приходилось по… работе. А ещё… заваривать чай… наверное.

– Хотя, может и не стоит упускать их из виду. Не понятно, что они собой представляют, – переменился Ёшихиро.

– Ладно. В конце концов, я могу сказать, что привёл их домой в качестве прислуги, – махнул рукой феодал. – Мне как раз нужен кто-то, кто мог бы чистить конюшни..

От его слов нас передёрнуло:

– А? В качестве кого?

– Можете идти в повозку. Не в эту, а в ту, для прислуги.

Со смешанными чувствами мы последовали его указанию. Другая повозка выглядела старой, а бык, запряжённый в нее – похилее.

– Вы, что, всё-таки едете с нами? – Акира, которого мы увидели здесь, посмотрел на нас с удивлением.

– Как видишь, – победно улыбнулась Маша.

– Вы поговорили с Окада-сама? И он разрешил вам?

– Ну да.

Из-за занавески, загораживающей расположенный с задней стороны повозки вход, выглянул Такамото.

– Вас, что, уже отпустили? – он заметил отсутствие цепей на нас.

– Они едут с нами, – Акира поставил его перед фактом. – Окада-сама так решил. Теперь мы можем общаться на равных.

«Это кто ещё тут кому равен, – подумала я, когда вслед за парнями мы взошли в повозку. – Подумать только… Чистить конюшни! Гадость какая!»

Глава 5

Женские покои

Окада Ёшикэзу и его спутники достигли особняка феодала. Жилище отвечало вкусам современных военных землевладельцев, ставивших практичность во главу угла. В отличие от усадеб придворной аристократии, со зданиями, окружавшими сад, здесь все строения были расположены близко друг к другу, и дополнительное пространство было предусмотрено для защиты при возможном нападении.

Окада разулся и в одних таби – носках с отделением для большого пальца – прошёл через приёмную в общую комнату. Акира, пройдя вместе с ним, помог ему снять верхнее платье и шапку и бесшумно удалился. Напротив входа была ниша, в которой стояло карликовое дерево в горшке, а на стене висел прямоугольный свиток с изображением бамбуковых побегов. Слева от ниши были прибиты полки, заваленные важными бумагами. Навстречу феодалу скромно выползла на коленках и поклонилась, приветствуя мужа, его жена.

Женщина, сидевшая на пятках, была одета в плиссированные лиловые штаны и платье с широкими рукавами, тёмно-красное на оранжевой подкладке, из-под которого виднелся воротник нижней белой рубашки. Её длинные черные волосы, ниспадавшие до пола, были симметрично разделены пробором и собраны посередине спины полоской бумаги. Две пряди, обрамляющие лицо, были подстрижены покороче и спущены на грудь, подчёркивая статус замужней женщины.

Отношения между Ёшикэзу и его женой были прохладными. Их женитьба была способом закрепить мир между родом Окада и родом, к которому принадлежал её отец. Она имела элегантные манеры и соответствующее полу образование, и к своим двадцати шести годам родила четырёх сыновей, но всё же ей было трудно конкурировать за расположение мужа с его наложницами. Как и подобает утончённой женщине, она вела затворнический образ жизни и проводила дни в чтении стихов, занятиях каллиграфией и игре на кото.

– Случилось что-нибудь важное без меня, Оцухимэ? – сразу спросил Ёшикэзу.

Женщина достала из рукава веер, расписанный сосновыми ветками с хвоей, похожей на зелёные облака, и стала обмахивать им своё набеленное, круглое, как луна, лицо.

– Утром приезжала моя мать, справлялась о здоровье нашей семьи.

– Это всё, что ты можешь сказать? Значит, всё спокойно, – феодал удовлетворённо кивнул.

– Знаешь, мне иногда кажется, что ты чаще уезжаешь, чем возвращаешься домой, – призналась Оцухимэ. – Твои дзито не помогают тебе со сбором налогов?

– Из-за ошибки этих разгильдяев мне и пришлось ехать в ту деревню. Между прочим, тебе, как порядочной жене, не следует вмешиваться в дела мужа.

– Прости.

Послышался скрип пола, и в комнату вошёл Ёшихиро. Оцухимэ закрыла лицо рукавом, чтобы не смотреть на постороннего мужчину.

– Ёшикэзу-сан, я не смогу остаться у тебя, мне нужно возвращаться.

– Я понял, – кивнул Ёшикэзу. – Если что-то станет известно – сообщи как можно скорее.

– Непременно. Я смогу держать тебя в курсе, так как служу Ходзё-сама.

Ёшихиро с поклоном удалился.

***

Я очнулась, потому что кто-то трепал меня за плечо, и увидела над собой Машу.

– Вставай! Ты умудрилась проспать всю дорогу, – трясла меня подруга.

– А что, мы уже приехали? – спросила я хриплым спросонья голосом.

– Да!

– Надо же… В повозке так расслабляюще укачивает, – оправдалась я.

Вместе с нами ехали Акира, Такамото и ещё трое незнакомых ребят. Так сказать, в тесноте да не в обиде. Я пригладила рукой растрепавшуюся чёлку, взяла вещи, и следом за подругой сошла на землю. Парни сразу принялись разбирать вещи. Рядом с повозкой мы увидели Такамото, который пытался взять в руки сразу три деревянные коробки и всегда ронял одну из них. В конце концов, он уронил их все и заметил нас:

– Добро пожаловать в особняк Окады-сама! Возможно, он снова захочет поговорить с вами.

– Снова? Как же жутко говорить с этим самодуром! У него всегда такое лицо, как будто он готов сделать всем сэппуку!

– Нет. На самом деле, он темпераментный, но толковый, – не согласился Такамото. – Просто у него сейчас какие-то политические проблемы на уме.

– Из-за монголов? А куда смотрит император?

– Вы ведь иностранцы, да? – уточнил Такамото, сделав паузу. – Садитесь.

Он жестом велел нам устроиться на одной из коробок, которая была достаточно большой для того, чтобы поместиться на ней вдвоём. Мы сели, приготовившись услышать долгую речь.

Такамото пододвинул под себя другой ящик и, осторожно усевшись, начал объяснять:

– Дело в том, что государь не имеет военной власти. Она вся сосредоточена в руках сёгуна и сиккена. Небесный хозяин выполняет роль верховного священника синто.

– То есть? Император здесь – только символ? И давно?

– Прошло почти полтора шестидесятилетних цикла с тех пор, как Минамото-но Ёритомо установил своё военное правительство бакуфу в Камакуре. Сейчас у нас два главных города: этот и Киото, где находится резиденция Небесного хозяина.

– Почему же этот Минамото не мог свергнуть императора и установить свою династию?

– Потому что… кхм… – он откашлялся в кулак и многозначительно поднял указательный палец. – Род государя, происходящий от богини солнца Аматэрасу, является вечной линией, не нарушаемой временем!

– Но на деле больше власти у сёгуна?

– Тут тоже не всё так просто. Род Ходзё, из которого происходила жена, а потом и вдова Минамото-но Ёритомо, установил регентство над родом сёгунов. Нынешний сиккен, Ходзё Токимунэ-сама, регент при сёгуне Минамото Кореясу, железной рукой управляет делами в стране, и также занял должность ренсё, поэтому лично ставит подпись на документах. Видели Окаду Ёшихиро-сама? Он дядя нашего господина, служит сиккену.

– Неплохие у него связи, – присвистнули мы.

Встав с коробки, мы пошли в ту сторону, где виднелись крыши резиденции, но снова обернулись к Такамото с вопросом:

– Может, нам ещё что-то нужно знать?

– Если что-то не понятно – не стесняйтесь обращаться ко мне, – доброжелательно ответил парень. – И, очень прошу вас, не втыкайте в рис палочки для еды! Вас могут неправильно понять!

– Что ж, спасибо. Ты давно служишь у Окады-сама?

– С тех самых пор, как прошёл церемонию совершеннолетия. Ведь мой род Мияги уже давно служит роду Окада. Мой отец служил роду Окада, мой дедушка, прадедушка…

– А Акира? Кстати, куда он подевался?

– Недавно. Около двух лет назад стал оруженосцем. Он ведь из крестьянской семьи. Сейчас, наверное, он с господином, помогает ему раздеться.

– Он, что, сам не разденется?

Не услышав вопрос, Такамото снова занялся коробками.

***

Мы вошли в дом через раздвижные деревянные двери.

– Насть, а обувь? – напомнила Маша.

Пришлось вернуться ко входу и разуться. Чтобы пройти в следующую комнату, я взялась за раздвижную дверь, обтянутую бумагой. Материал оказался настолько хрупким, моя рука прошла сквозь него, как только я приложила силу не к тому месту. Такамото пришлось нам помочь. В следующей комнате мы увидели Окаду, сидящего по-турецки за низким столиком, по другую сторону которого сидела на пятках женщина. Её фигура терялась в складках одежды, по которым струились очень длинные волосы. Она встрепенулась, увидев нас:

– Ты не предупредил, что приедешь не один. Я позову Фуми.

– Он и без нас бы приехал не один, – шепнула я Маше.

– Видимо, слуг она за людей не считает, – ответила она мне, прикрыв рот рукой.

Женщина поднялась и маленькими шагами прошла в другую комнату, за очередными раздвижными дверями.

Мы присели на пятки за столик, одновременно присматриваясь к феодалу – не сочтёт ли он это наглостью с нашей стороны?

– Вы, должно быть, проголодались с дороги. Сейчас придёт служанка, и я велю принести вам еды, – проявил гостеприимство Окада.

– Рис или рис с рисом? – спросила я.

– Лапша! – резко ответил мужчина.

Он прошёл по комнате, проверяя, плотно ли закрыты двери.

– Значит, вы довезли нас сюда… Я так понимаю, мы теперь вам чем-то обязаны? Прошу вас, нам надо решить эти проблемы как можно скорее и идти по делам, – дипломатично сказала Маша.

– Я ведь ещё не понимаю, с хорошими или плохими намерениями вы сюда приехали, – сказал Окада.

– Неужели нас действительно считают опасными? Разве мы похожи на каких-нибудь ёкаев? – не понимала я.

– Перестаньте. Я прекрасно знаю, что ёкаи сами не вмешиваются в жизнь людей.

Послушался стук раздвижных дверей о стену, и в комнату вошла девушка лет восемнадцати. На ней были широкие красные штаны, подпоясанные высоко под грудью и простая белая рубашка с относительно маленькими рукавами.

Длинные волосы были зачёсаны назад и у шеи собраны в хвост полоской ткани.

– Чем я могу служить вам, Окада-сама? – спросила она.

– Фуми, принеси сомэн. И гостям тоже, – он кивнул в нашу сторону.

Служанка вышла с поклоном.

***

Оцухимэ вошла на женскую половину усадьбы, в общую комнату, куда выходили покои каждой её обитательницы. Наложницы Ёшикэзу, кто бы что ни делал, бросили свои занятия и собрались вокруг неё. Она прошла в глубь комнаты, села в расслабленной позе на кучу подушек и сообщила то, что от неё ждали:

– Приехал. Мрачный.

По комнате прокатился разочарованный вздох.

– Опять? – спросил чей-то грустный голос.

– Что же поделать… Нужно относиться к нему с пониманием, не перечить – такова наша женская доля! Кроме того, он приехал с кем-то.

– Он привёл новую женщину? – испуганно спросил кто-то.

Оцухимэ отвела взгляд:

– Похоже, у него на уме что-то посерьёзнее.

***

Пока мы с Машей наматывали на палочки лапшу, принесённую Фуми, со стороны приёмной в комнату вошёл Такамото.

– Окада-сама, вы меня звали?

– Нет, я не звал тебя, – ответил феодал.

– Извините, должно быть, мне послышалось.

– А уж не собрался ли ты подслушивать нас?

– Подслушивать? Мне, право, обидно, что вы подозреваете меня в столь непристойных намерениях.

– Тогда иди и скажи всем, чтобы собирались на площадке для тренировок.

– Уже ухожу, – Такамото выскользнул за дверь, заметив, что феодал начинает кипятиться.

Буквально через пару секунд он явился снова:

– Я забыл спросить…

Окада взял со стола маленький глиняный чайник и прицелился им в слугу. Тот мгновенно закрыл дверь с другой стороны.

– И чего всё так скрытно? Нас собираются отправить на Цусиму в качестве шпионов? – задалась вопросом я.

– Точно, как ниндзя! – у Маши загорелись глаза. – Это же одна из несбыточных мечт моего детства!

– Насколько жалкий человек захочет подражать этим трусам, неспособным сражаться лицом к лицу? – заткнул нас Окада. – Идите на женскую половину. Все вопросы задавайте Фуми.

***

Служанка провела нас в другое здание через длинный крытый коридор. Войдя, мы увидели женщин в количестве человек десяти. На нас устремились их взгляды: сомнительные, заинтересованные, недоверчивые. Несмотря на домашнюю обстановку, все они были почти при параде, одеты в яркие шёлковые одежды, по которым струились, как чернила, длинные чёрные волосы. Не обошлось и без макияжа: на их лицах были белила, а у кого-то и румяна в количестве разной степени скромности, брови были выщипаны, и новые, короткие и широкие, нарисованы намного выше места, отведённого им природой, почти под самой линией волос, рты были подчёркнуты красным пигментом, нанесённым только на середину, так что казалось, будто уголки губ отсутствуют.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.