# Искатели миров

Сергей Лисицын

Межгалактическая империя человечества раскинулась на миллионы парсеков. Уходят в рейсы торговые и исследовательские корабли, вспыхивают и гаснут на окраинах Империи конфликты с ксеносами… И никто не знает, что на Империю надвигается опасность, угрожающая самому ее существованию, а ключ к спасению в руках ничего не подозревающего отставника спецотряда военной полиции, который хочет только одного – спокойной жизни.

* * *

…сидел, положив руки на раскаленные рукоятки пулемета и вспоминал командира полка, трясущимися губами выкрикивающего сорванным голосом слова императорского указа. Белая рубашка полковника потемнела от пота, влажные круги безобразно расползались из подмышек, капли пота падали с прыгающего от ужаса подбородка.

Иссушающий ветер песком резал щеки, заставлял щуриться, хотелось прикрыть лицо ладонью, но нельзя приходится стоять по стойке смирно и смотреть, как оседает в центре плаца командир, ветер выдирает размокшие от пота страницы указа императора Джассы Четвертого «О помощи желающим добровольно покинуть пределы Империи» и несет по серым бетонным плитам, листки кувыркаются, застревают в ветках иссохшего кустарника. Кустам положено быть зелеными, ухоженными, уставным образом подстриженными, но они стоят сухие, изломанные, страшные в своей неправильности и неупорядоченности.

Светает, густой, стекающий с неба белый зной становится невыносимым.

Страшно, очень страшно. Хочется взвыть или забиться в угол казармы и плакать, но расчеты уже бегут к грузовикам с установленными в кузовах пулеметами.

Слава лучшего пулеметчика обязывает, руки сами знают, что делать. Второй номер подает ленту.

Аккуратно вставить, опустить рычаг, отвести и отпустить затвор – крупнокалиберный «Дракон 315» сыто клацает. Не перегреется? Нет, не должен, на действия в пустыне рассчитан, в Золотых Барханах – и то не подвел. Вот только не было такой жары в Золотых Барханах. И заряжающий – плотно сбитый говорливый А-Фард, во время той заварушки весело матерился да успевал прикрывать автоматным огнем, если мятежники с флангов лезли. А сейчас сидит, тупо уставившись в пол, на щеках светлые дорожки слез. Очень короткие дорожки, влага высыхает, не успев добраться до подбородка.

Грузовик въезжает на круглую площадь, останавливается возле магазинчика, торгующего овощами. Нет, не торгующего, торговавшего. Второй грузовик с пулеметным расчетом встает неподалеку от трактирчика, ветер треплет вылинявший навес, истончившийся, высохший. Выжигающий любые цвета до состояния прозрачной белизны жар льется с неба. А-Фард шепчет: «За что, за что, Великий?» и начинает тоненько подвывать.

Приходится пнуть его сапогом.

А-Фард замолкает, валится на бок, свернувшись калачиком, пытается заползти за цинки с патронами. Сегодня ими заставлен почти весь кузов – экономить никому в голову не приходит.

Командир четвертой фаланги, молоденький аристократ бежит от второго грузовика:

Капрал Но-Луар, доложите о готовности!

«О, Великий, сегодня у всех что ль голоса дрожат», думает капрал.

Неторопливо пережевывает корень саммати, выпускает длинную струю зеленой слюны:

Да готов я, готов.

Слышится усиленный мегафоном голос, где-то рядом проезжает машина Министерства Охраны Порядка. Механический, осипший голос из мегафона:

– Уважаемые граждане! Те, кто хочет получить помощь в уходе, могут пройти на площадь Семи Святых. Просьба сохранять спокойствие и двигаться организованно. Несовершеннолетних детей должны сопровождать родители. Напоминаем, при входе на площадь будут проверяться документы у лиц, сопровождающих несовершеннолетних детей.

Голос постепенно удаляется, на смену приходит новый звук – шарканье подошв, шелест голосов.

Аристократик бледнеет, приваливается лбом к двери грузовика, с шипением отскакивает.

– Вы поосторожнее, вашбродь, – кивает пулеметчик, – на железе сейчас яичницу жарить можно.

А самого разбирает мелкий смех, от которого потроха начинают противно трястись.

Короткие, с обкусанными ногтями пальцы, покрытые белой пылью, поглаживают рукояти пулемета. В голове картинки, вроде как вчера все было, хотя почти неделя прошла – император выступает по телевизору:

– Граждане Империи! С глубокой скорбью я вынужден сказать… Сообщение наших ученых о неконтролируемом расширении светила Эррон подтверждается.

Лицо императора дергается, он странно оседает, словно подломилась нога, но цепляется за трибуну и продолжает:

– Светило Эррон. Можно сказать, оно взорвалось. Температура будет очень быстро повышаться, а через несколько дней раскаленное вещество светила достигнет нашей планеты.

Пауза.

– Граждане, через несколько дней наш мир исчезнет полностью. Я призываю вас всех с достоинством встретить гибель нашей великой Империи и всей планеты.

Император умолкает, смотрит прямо в камеру.

Картинка пропадает.

На улицах молчаливые толпы. Где-то режет воздух пронзительный вопль, резко обрывается. В витрину дорогого магазина летит тяжелый портфель из кожи долинного быка. Витрина падает прозрачными пластами, но никто не лезет внутрь, не пытается разжиться драгоценностями.

На углу двое пьяных стягивают одежду с молоденькой девушки. Останавливается патрульная машина. Полицейский подходит, стреляет пьяницам в головы и идет обратно. Девушка медленно ползает по стене, не пытаясь подтянуть болтающиеся ниже колен трусики. На полушаге полицейский останавливается, поворачивается, стреляет в девушку. Потом сует дуло себе в рот. Фуражка подлетает над простреленной головой, тело валится на мостовую.

В казарме тишина, солдаты сидят на койках, опустив головы. Никто не напивается.

Спустя два дня, когда жар стал совершенно нестерпимым, командир зачитал приказ «О помощи желающим добровольно покинуть Пределы Империи».

На площадь выходит тихая, нестерпимо воняющая потом толпа. Впереди неопрятно рыхлый мужичок в плотных – такие впору зимой носить – брюках и мятой полосатой рубашке.

Семенит к аристократику:

Ваше благородие! Господин офицер! Куда, значит, вставать? Вставать-то куда?

Заглядывает зачем-то офицеру в глаза. Аристократа ломает, давясь лающими рыданиями, он блюет.

Пулеметчик перегибается через борт. Страх куда-то пропал, видимо, он уже по ту сторону, там, где даже ужас перестает быть собой.

– Тех, что с детьми, – вперед. Идти не торопясь, не бежать, не метаться. Все ясно? Идете точно по центру площади, тогда аккурат промеж двух пулеметов окажетесь. Понял?

Толстяк угодливо кивает и бежит к замершей на краю площади толпе. Бежит и орет:

Я узнал! Я всё узнал, граждане!

Людская стена медленно начинает двигаться к центру площади. Толстяк в первом ряду семенит, вытирая лицо несвежим платком. Капрал поудобнее перехватывает рукоятки «Дракона», вспоминает о заряжающем:

А-Фард! А-Фард, сука, вставай!

Толкает ногой – А-Фард мягко раскидывается, горло перерезано от уха до уха.

Как же я не заметил?» – думает пулеметчик. Вслух:

Вот ведь падла!

Сплевывает под ноги и орет:

Вашбродь! Вашбродь, кончай блевать! Пулемет заряжать могешь!?

Бледно-серый аристократик неуверенно кивает.

Тогда давай сюда. У меня заряжающий себе глотку вскрыл, мудила.

Толпа уже почти дошла до середины площади. Слышны тихие короткие всхлипы да шарканье ног.

И всё.

От этого снова становится очень страшно, и капрал орет:

– Да быстрее ты, вашбродь, рыбья ты вошь!

Парнишка-офицерик возмущенно вскидывается и лихо перелетает через борт:

– Давай, капрал, действуй.

А-Фард смотрит на второй грузовик. Оттуда ему коротко кивают и орут:

– Давай!

Станковые пулеметы «Дракон 315» с утробным ревом бьют в толпу.

Крупнокалиберные пули подбрасывают тела, отрывают конечности тем, кому не повезло, но таких немного, пулеметчики стараются бить наверняка.

Щелкает затвор, новая лента моментально оказывается на месте, офицерик, на удивление, дело знает. Пулемет снова ревет.

Толпа молчит, те, кто шел сзади, аккуратно пробираются среди трупов, стараясь не поскользнуться. Родители берут детей на руки и держат перед собой.

У входа на площадь полицейские проверяют документы у тех, кто хочет пройти с детьми. Вежливо козыряют и возвращают документы. Заметив это, капрал начинает неудержимо хохотать, поливая толпу огнем. Он хохочет и орет:

Слышь! Слышь, вашбродь, эти-то, ой, не могу! Они им паспорта возвращают! Паспорта-а-а-а-а-а!

Офицерик оскальзывается на полузасохшей крови А-Фарда, приземляется на задницу и тоже мелко хохочет. Замечает, что лента почти кончилась и на четвереньках ползет за следующим цинком.

А потом на них падает раскаленное небо, взрывается пулемет и становится очень больно.

* * *

Тяжело дыша, Ян сел на кушетке. Перед глазами плыло, окружающее виделось неясными пятнами. В нос шибанул омерзительно отрезвляющий запах нашатыря. Полегчало. Ассистент сноровисто отклеивал присоски «мозголома», протирал виски освежающим лосьоном. Раскаленная площадь понемногу отступала, дыхание приходило в норму. Под нос опять сунули ампулу, Ян отбил руку, зашарил по карманам в поисках сигарет.

Руки прыгали, пришлось хватать пачку обеими руками и вытягивать сигарету губами. Зажигалка сработала только с третьего раза. Глубоко затянувшись, Ян выпустил длинную струю сизоватого дыма. Давненько его так не накрывало.

Ассистент Пауль смотрел участливо, но внимательно, ампулу не убирал.

– Всё, хорош. Я тут весь и целиком, – Ян помахал рукой, разгоняя дым, крепко потер лицо ладонями.

– Боги и звезды, как же они это выдерживают!

– Так и не выдерживают ведь, – пожав плечами, Пауль вытянул сигарету из Яновой пачки. Затянулся.

– Я вот на тебя смотрю и думаю, ты сам, когда крышей потечешь? Ты сколько уже их слепки крутишь?

– А! Ты за меня не волнуйся, – отмахнулся Ян, – даром что ль «мозголом» в режиме усиленной фильтрации стоит.

– Ну, как знаешь, – пожал плечами Пауль и занялся упаковкой оборудования.

В душе Ян позволил себе расслабиться. Сел в середине кабины на корточки, обхватил колени руками и заплакал. Сквозь всхлипы скомандовал душу прибавить горячей и сидел так, в клубах пара, пока не почувствовал, что мышцы понемногу отпускает.

Протер лицо освежающим лосьоном, пригладил волосы, задумчиво глядя в зеркало. Лента уходила неохотно, перед глазами все еще плыл пороховой дым. В который уж раз Ян задумался, что же за люди должны идти в Чтецы?

Нет, он прекрасно знал – Чтецом может стать человек строго определенного психоэмоционального склада, согласившийся на симбиоз с колонией ново-масачуссетского ИскИна, да еще и прошедший подготовку в Школе Бога Лантоя. Но всё это были факты, как он называл, внешние.

Внутренне же не получалось понять, почему люди, пусть и было их относительно немного, соглашались стать транслятором для записи воспоминаний, эмоций, чувств давно умерших цивилизаций. Ладно бы они просматривали все эти слепки в том же режиме, что и Ям. Так ведь нет. Не получалось. Чтец полностью погружался в мир того разумного существа, чей отпечаток удавалось зафиксировать приборам киборазумов или эмпатам одного из исследовательских Орденов. Если разум был человеческим или хотя бы гуманоидным – считалось, что Чтецу повезло.

Хуже было, если попадались слепки ксеносов.

Во время считывания воспоминаний цивилизации кремниевых фавнов трое Чтецов бесповоротно «закрыли двери». Разумы двоих полностью покинули тела и растворились во Вселенной, третий переродился так, что это даже сумасшествием нельзя было назвать.

«Кстати, – подумал Ян, – этот третий, его отвезли к Милосердным Сестрам Бетельгейзе, через несколько дней он исчез. Интересно, как? Самостоятельно передвигаться не мог, моторика порушена напрочь, человеческое тело не приспособлено к тому способу перемещения, которое пытается диктовать разум, восприятие смещено, системы координат не совпадают… Сам уйти не мог. Значит, помогли».

Ходили слухи, что дело не обошлось без техно – магов или Вольных Ангелов. Об этих странных межзвездных бродягах ходили самые черные слухи, но достоверно никто ничего сказать не мог…

«Даже во время службы никаких данных не было», – подумал Зарев и поморщился. О службе вспоминать не хотелось.

В холле Яна ждал капитан «Солнечного-2130», вольного исследователя, штатным Чтецом которого и был тот несчастный, что лежал сейчас в боксе, неподвижно глядя в потолок. Волнение капитана было вполне понятно, заполучить в команду живого Чтеца, а не просто реплику мозга в бортовой ИскИн, для небогатого исследователя было почти невероятной удачей. Ясное дело, его холили и лелеяли всей командой. Небось, и долю имел ненамного меньше капитанской.

– Ну, док, сколько нам тут валандаться? – В вопросе капитана явно читалось: «Док, ты когда Чтецу шарики вправишь и в какие бабки нам это влетит?»

Ян засунул руки в карманы, задумчиво осмотрел капитана. Потертая кожаная куртка, удобные мешковатые брюки с кучей накладных карманов, надежные ботинки с обитыми сталью мысами. Квадратная мертвенно-бледная физиономия. Кошачьи, с вертикальным зрачком, глаза. Понятно… выходец из Темных Миров. Единокровный, прости господи, родственничек хомо сапиенса. Утерянный и вновь обретенный. Ладно, эмоции в сторону.

– Давайте присядем, – указал Ян на обшарпанные кресла в углу холла.

Плюхнувшись в кресло, сунул в рот очередную сигарету, протянул пачку капитану. Тот молча покачал головой.

– Значит так, кэп, Чтеца твоего вытянуть можно, случай не особо сложный. Но времени это займет порядочно. И будет стоить хороших денег.

– Сколько? – капитан неловко сидел на самом краешке кресла.

«Что-то он излишне напряжен, – отметил про себя Ян. – Слишком даже для существа, потерявшего ценнейший инструмент заработка».

– Месяца три, это минимум. И если всё пойдет нормально. И если не наложится предыдущая лента. И много чего еще.

– Сколько? – вздохнул темирник.

– Грубо, около двадцати сольдо в день. Точнее вам скажут во-о-н там, – ткнул сигаретой в сторону регистрационной стойки. – Там вам и счет выпишут, и аванс за пребывание больного возьмут.

– Теперь мои вопросы, – не дал капитану сосредоточиться на подсчете убытков Ян. – Первое, сколько лент он пропустил за этот рейс? Давно ли был в релакс-трансе? Кто проводил релаксацию?

– Сломался он на третьей. Пришлось вон сниматься и к вам сюда. В релаксе Горан был, – на секунду задумался капитан, – полгода назад. Денег я не пожалел. На Прим-Бис, в монастыре Святого Роберта, все чин по чину.

– Понятно. Когда остальные пленки передадите?

– А это еще зачем? – капитан смотрел с глубоким подозрением.

«Интересно, они все будут задавать этот вопрос, и смотреть на меня, как на жулика?» – перед Яном явственно встала череда недоверчивых лиц с поджатыми губами. Пришлось объяснять. Слова заученно слетали с губ:

– Поймите, то, что он сломался на последней ленте, еще ни о чем не говорит. Она могла быть просто спусковым крючком, а сам «заряд» засел в мозгу гораздо раньше. В вашем случае мы хотя бы точно знаем, что Горан после релакс-транса просмотрел три пленки. Значит, и искать следует в них. Так что тащите их сюда и не морочьте мне голову.

Капитан продолжал смотреть недоверчиво, пожевывая нижнюю губу. Ох, как же допекали Яна вот такие мелочные типы! Не столько жадностью и недоверчивостью, сколько глупостью и трусостью. Из-за которых, по большей части, и ходили до самой смерти в неудачниках, едва сводящих концы с концами.

– Слушайте, почтеннейший, – голос Яна приобрел неприятную тягучесть, – вы можете сидеть тут и прикидывать, а не свалит ли сейчас добрый доктор с нашими бесценными лентами, на которых, возможно, записан безумно красочный старт очередного переселенческого флота глазами брошенного по причине полной невменяемости диссидента. Или еще какая-нибудь муть. Тогда предсказываю, ваш весьма дорогой Горан так и будет валяться овощем и дозревать до кондиции. А можете позвонить и приказать своему тому открыть сейф и двигать с лентами сюда. Выбирайте.

Капитан достал тонкую загогулину коммуникатора нацепил на ухо. Отвернулся и, прикрывая ухо рукой, что-то буркнул. Загогулина отреагировала, приобретя бледно-голубой цвет, – вызов приняли.

– Марио? Давай бери ленты и дуй сюда. Да, местному доку они нужны. Ага. Всё. Нет! Стой. Выдай Мирону и Лапе станнеры и пусть с тобой идут. Нет, никто. Просто так я. На всякий случай.

Закончив разговор, капитан вопросительно глянул на врача, словно ожидая одобрения. Не дождался.

– Сколько ваши люди будут сюда добираться? – спросил Ян.

– Часа два, не меньше, – пожал плечами капитан. – Им же еще разрешение на выход из порта оформлять, то-сё…

Ян взглянул на часы. Далеко за полночь. Смена все равно закончилась, ехать в пустую комнату пансионата для одиноких совершенно не тянуло, и он решил поспать пару часов в своем кабинете. Поднявшись, подошел к регистрационной стойке:

– Альби, часа через два парочка космов принесет мне пленки. Так вот – пока сам не проснусь, не будить.

И уже в сторону капитана:

– Все слышали? Пленки оставите ей, проснусь, посмотрю.

И нажал кнопку вызова лифта.

Заперев дверь, Ян устало привалился к ней и долго стоял, закрыв глаза, постепенно расслабляя мышцы, ощущая, как напряжение суматошного и бестолкового дня покидает его. Оттолкнулся спиной от двери, потер лицо руками. Закатал рукава рубашки и направился к микроскопическому умывальнику, примостившемуся в углу кабинета. Поплескал водой в лицо, утерся жестким линялым полотенцем. И застыл, глядя в маленькое овальное зеркало. Оттуда с обманчивым спокойствием смотрел коротко стриженный мужик средних лет. Не слишком приметный, разве что шрам на виске мог запомниться. Глаза серые, неподвижные. Кто-то наверняка сказал бы – мертвые.

Для того, чтобы так вот смотреться в зеркало, Яну приходилось довольно сильно наклоняться. Те, кто вешал умывальник и зеркало, явно не рассчитывали на его рост.

Разделся, аккуратно повесил рубашку на плечики, брюки перекинул через спинку стула для посетителей. Карты-ключи, зажигалку и пачку сигарет положил на край стола. Из шкафа достал туго скатанный армейский спальный кокон, привычно кинул возле стола. Большим пальцем ноги ткнул в нарост формователя. Кокон был старенький, давно отработавший ресурс, поэтому надувался короткими толчками, с сипами и вздохами. Ожидая окончания процедуры, Ян рассеянно прикурил и подошел к окну, как был, голышом – высокий, поджарый, широкоплечий. По ту сторону окна, занимавшего, по странной фантазии архитектора, всю стену кабинета, шел ливень. Потоки воды заслоняли город, размывали его, превращая в скопление темных массивов и островов колеблющегося желтушного света. Проносились красные, мерцающие в дождевых струях огни аэрорикш, вдалеке привычно, неслышимо для уха гудела верхняя развязка монорельса.

Все это Ян видел, но не воспринимал. За пять лет успел привыкнуть к виду из окна. Даже перечеркивающая пополам небо игла Летающего дома, нависшего над городом, уже не притягивала взгляд, как раньше. Ян смотрел на свое отражение, расплывающееся и струях дождя. Привычно погладил шрам на виске. Провел пальцами по-другому – от ключицы наискосок через всю грудь.

Стоял и курил в темноте. Мускулистый мужик средних лет. Некоторые женщины даже говорили, что он симпатичный. Со шрамами, которые, как известно, украшают мужчину. Инвалид.

Сигарета дотлела, и Ян затушил ее в стеклянной пепельнице. Откинул у кокона верхний клапан – одеяло, лег на спину. Заложил руки за голову и неподвижным взглядом уставился в потолок.

Сегодняшняя лента заставила его почувствовать себя тем, кем он больше не был. И никогда не будет.

Солдатом.

В военной полиции он служить не хотел никогда. Но приказ есть приказ, и лейтенант Ян Зарев, козырнув, убыл к месту назначения. В полном недоумении, надо сказать, убыл, поскольку никак не мог взять в толк, зачем военной полиции мог понадобиться специалист по диверсионным операциям в тылу противника, да еще и с углубленным знанием полевой медицины и ведения допроса в боевых условиях.

Оказалось – очень даже нужен. И именно с такими навыками, поскольку отряд «Сигма» был не совсем полицейским подразделением. А еще точнее – полицейским подразделением он был лишь формально. Если же называть вещи своими именами, то «Сигма» являлась группой прекрасно тренированных убийц. На просторах Империи Трех Рас хватало и гарнизонов, удаленных от любого центра цивилизации на несколько десятков световых лет, и решивших пощупать за мягкое брюшко какого-нибудь заштатного губернатора наемников, не получивших вовремя зарплату. Пару раз бунтовала даже гвардия. Правда, не на столичных планетах.

В таких вот случаях и звучала команда: «Отряд „Сигма", с полной выкладкой строиться! К транспортерам бегом марш!» И строились. И бежали. Поскольку, раз ты имеешь право бежать к этому транспортеру, ты – элита. И никак иначе. Допускалось только такое отношение к себе и товарищам по оружию. Каждый боец считал, что он – последняя преграда между Императором и ордой взбунтовавшихся безумцев. Достаточно обоснованно, надо сказать, считал.

Сколько стоила каждая боевая человеко-единица – рядовому налогоплательщику лучше не знать. Ян попробовал однажды посчитать, во сколько обошлось вживление в него биоускорителей, системы расширенного зрения, приплюсовал цену экспресс-курса эмпатии (преподавал самый настоящий Апостол из Ордена Талема) и присвистнул. Сколько стоило вживление колонии биостального ИскИна, выполнявшего в бою роль брони, скафандра, системы питания, диагностико-медицинского центра, системы наведения и даже холодного оружия – в страшном сне не приснится.

Беспорочная служба Яна Зарева закончилась моментально и до обидного глупо. Вот он, уверенный в себе и своем оружии, совершенно неразличимый не только для обычного зрения, но и для приборов, перебегает от здания штаба к казарме, где, по данным телеметрии, накачиваются своим жутким пойлом новобранцы-алоллаки. И вот уже он медленно, очень медленно, как ему кажется, валится на спину, глаза заполняет полотнище нестерпимо белого света, становится очень холодно, и капитан Ян Зарев перестает осознавать себя.

Кто и зачем рванул в казарме комплекс-бомбу – дрянь, не просто уничтожающую живую силу противника, но и выводящую из строя максимально широкий спектр электронного оборудования, включая ИскИн-броню, так и осталось тайной. Никто так и не смог попеть, как эта безумно дорогая штука, которой место было на складах стратегического запаса, оказалась в заштатном гарнизоне.

Но все это было гораздо позже. Полгода он пускал слюни и учился сначала мычать, а потом говорить, пока волшебники от военной медицины пытались восстановить боевую машину по имени Ян Зарев. К счастью, ходить научился до того момента, как прозвучал окончательный вердикт – к дальнейшей службе непригоден по причине невозможности восстановления функционирования ИскИн-колонии в штатном режиме. В переводе на человеческий – теперь капитан Зарев таскал в себе груду полумертвой и совершенно спятившей стальорганики.

Яну пожали руку и вручили чек с суммой выходного пособия. Сумма впечатляла. На робкий вопрос, а нельзя ли ему продолжить службу в другом подразделении или при штабе, начальство покачало головой:

– Увы, извлечь колонию не представлялось возможным, а офицер с такой вот бомбой внутри – не самое лучшее соседство. Никто ведь не знает, как вы себя поведете, если ИскИн окончательно потеряет связь с реальностью. А другие части исключены вообще! Об отряде «Сигма» говорят, хоть и не вслух. И любят его в строевых частях… трепетно. Палачами нас считают, господин капитан.

Все это Ян понимал и сам. Но оказаться совсем одному в непонятном, диком мире гражданских было очень страшно. Когда вел «допрос в полевых условиях с применением средств, повышающих степень доверия к полученной информации» сопливого парнишки пятнадцати лет, страшно не было. И убивать его тоже. И когда его убивал – не боялся. А на выходе из части ноги затряслись.

Слава всем богам – Древним Бестелесным и Нынешним-во-Плоти, хватило ума не спиться. Сообразил, что лучше свалить с Госпитальной как можно дальше, чтобы не видеть знакомых мундиров и бодрых, выздоравливающих офицеров.

Связываться с корпорациями не хотелось. По долгу службы пересекались пару раз с отставниками, служившими в частных армиях или службезах. Нет, спасибо, это не для него.

Решение пришло совершенно неожиданно. Размышляя, куда бы податься, Ян сидел в небольшом баре на окраине Сольнитума – города известного Летающим домом одного из Богов-во-Плоти. Кроме него в баре была только небольшая, явно хорошо спетая и спитая компашка – три человека, два алоллака. Сидела компания тихо, мирно, пока один из алоллаков не задергался и не попытался дотянуться до горла ближайшего собутыльника. Тот успел отскочить и вскоре бьющегося в корчах алоллака уже вязали.

Вот тут и щелкнуло в голове у Яна. Подойдя к стойке, кивнул бармену:

– Не знаешь, где тут недорого могут косма принять?

– Отчего же не знать, – солидно протянул бармен и продиктовал адрес. Ян обернулся, повысил голос:

– Эй, слушать сюда! В клинику вашего надо. И быстро.

– Ты-то кто такой? Доктор, что ль? – зло бросил один из людей, тщетно пытаясь разжать стиснутые зубы алоллака.

– Считай, да. Этот вот – штурман ваш?

– Ну, да. Ты как узнал?

– Потом объясню. А сейчас слушай – лови рикшу и вези вон, куда бармен скажет. В приемном скажешь – синдром Беллица у него. И быстро!

Косм почесал затылок и неуверенно попросил:

– Ваше благородие. Господин офицер! Вы, это… не поможете довезти?

В холле обшарпанной припортовой больницы пришлось ждать, алоллак затих и мелко дрожал.

– Ремень в зубы ему суй, а то еще язык откусит, – хмуро буркнул Ян и ушел искать кого-нибудь, кроме сонного охранника.

Вскоре космы уважительно слушали нарастающий рев, на фоне которого терялось слабое вяканье дежурного врача, добытого где-то в недрах больницы. Судорожно схватив шоковую дубинку, умчался в сторону источника шума охранник. И тут же появился, очень осторожно ступая на цыпочках и косясь на свое ухо. Ухо это Ян держал двумя пальцами и время от времени покручивал. Одновременно он разговаривал с дежурным врачом.

Алоллака осмотрели очень быстро и определили в четырехместную палату, оснащенную относительно новым оборудованием.

На выходе его поймал директор клиники:

– Господин офицер! Господин офицер!

– Да с чего вы взяли, что я офицер? – вызверился Ян.

– Как вы орали! Как вы орали! – мечтательно закатил глаза директор. – Я такого с курсов переподготовки не слышал. Был там один замечательный сержант запаса. Кажется, начальник отдела какого – то банка. Так вот, – голос директора стал деловым и очень спокойным, – я не идиот. И дорожный чемодан, вон, за спиной у вас плавает. Да и стрижка – явно уже не по уставу. Одежда – точно не для отпуска. Списали?

– Да.

– Медицинская подготовка есть, я часть разговора с дежурным слышал, – врач не спрашивал, перечислял факты.

– Углубленка в училище, практика – в поле.

Директор сунул руки в карманы, хитро прищурился:

– Послушайте, а идите к нам работать!

## Ян Зарев

Больница на рассвете, даже припортовая, по определению неспокойная, крикливая, шебутная – одно из самых тихих мест в городе. В такие часы затихают даже порезанные в драках пьяные матросы и трясущиеся без дозы нарки. Дремлет дежурная сестра, нацепив ободок «тревожного» диагноста реанимационного отделения, сложив руки на груди, вытянулся в кресле ночной охранник – отставной рейнджер Марк, тихонько гудят медсервы, облетающие палаты.

Прокравшись к терминалу регистратуры, Ян перегнулся через стойку и тихонько забрал пакет с лентами. Аккуратистка Альби уже упаковала их в вакуум-пакет, пометив аккуратным острым почерком «Для доктора Яна Зарева».

Марк бдительно приоткрыл глаз, и Ян прижал палец к губам. Другой рукой поднял пакет, ткнул указательным пальцем себе в грудь: для меня, мол, посылка.

Марк кивнул и снова провалился в дрему. Способность засыпать у него была просто фантастическая.

Перекусив в кафетерии-автомате на втором этаже, Ян вытянул из пачки первую на сегодня сигарету и с наслаждением затянулся. То, что курил он, сидя в абсолютно пустом зале, где курить вообще-то не полагалось, придавало каждой затяжке особый смак. Но если он хотел побыстрее разобраться с диагнозом Чтеца, следовало поторопиться.

Чиркнув карточкой по глазку замка, Ян прошел в смотровой кабинет. Померцав, загорелось дежурное освещение. Смотреть ленты в одиночку, без ассистента, запрещалось. И Ян считал, что совершенно правильно. Пусть и в режиме фильтрации, с максимально ослабленным уровнем эмпатии, ленты могли загнать врача в Сумерки так же верно, как и Чтеца. Иногда не помогало и вмешательство ассистента. Впрочем, таких случаев было немного.

Приладив датчики «мозголома», Ян вскрыл пакет, повертел в руках голубоватые кристаллы, которые, собственно, с незапамятных времен и называли лентами. Вставил один в разъем считывателя. На всякий случай выставил на минимум уровни трансляции и откинулся на силовой кушетке. Перед глазами замигала дата записи. И пометка «об. зап. разр.». Ясно, бывает и такое: «Объект записи разрушен».

Запись психоинформационного следа – штука тонкая. Это же практически беседа с призраком, тончайший след энергетики существа или существ, плюс, если получится, расшифровка памяти ДНК. Это если удастся найти годные останки. Да еще многое зависит от места записи. Частенько в ходе записи что-то из этого комплекса, вольно или невольно, уничтожалось. Тогда, увы, лента становилась единственным источником информации.

Поговаривали, что некоторые исследователи, особенно если корабль был снаряжен кем-нибудь из Орденов, уничтожали объекты намеренно. Разумеется, если находили и фиксировали что-либо ценное.

Первая лента длилась около сорока минут реального времени.

Мрачная грязно-коричневая равнина. Кольцо вулканов на горизонте, тучи пепла, бегу, бегу из последних сил, десантный бот уже в режиме секундной предстартовой готовности, вижу, как откидывается люк, радужно переливается мембрана силового поля. Приглушенным фоном – страх, вдруг не успею. И радость – не напрасно! Все не зря!. Еще один слой фона – прокручиваю в голове какие-то цифры, каждая вызывает отзвук-картинку… Сильный удар по шлему.

Лента заканчивается.

Открыв глаза, Ян увидел обтянутую белым халатом спину Пауля, колдовавшего возле шкафчика с диагност-системой. Ассистент почувствовал движение, глянул через плечо:

– Ян, вы себя когда-нибудь точно угробите. И буду я кормить вас с ложечки, подбородочек ваш мужественный вытирать.

Спорить совершенно не хотелось, тем более что Пауль был прав на все двести процентов. Так что Ян сделал рукой неопределенный жест и поднялся с кушетки:

– Значит так, ничего выдающегося на ленте я не узрел. Правда, если ты обратил внимание, все уровни восприятия я выставил на минимум, элементарно мог пропустить «спусковой крючок». Если я правильно словил картинку, ребята наткнулись на запись отступления какого-то исследователя. Парни снимались на фоне бурной вулканической активности, скорее всего того, чей слепок тут записан, просто шибануло вулканической бомбой.

– И его вот так просто оставили? – недоверчиво вздернул бровь ассистент. – Странно как-то.

– Да нет. Все могло случиться. Если бедолаге, скажем, напрочь голову оторвало, могли и оставить. Да могло и сам бот накрыть.

– И когда все это стряслось? – спросил Пауль. – Опознал что-нибудь?

– Ну, судя по боту и тому, что я углядел из скафандра, лет триста назад. Ну, уж точно до войны Орденов. Кстати, у бота на борту эмблема Ловцов.

– Ого! – присвистнул Пауль. – Непростые ребятки были.

– Так, ладно, – прекратил треп Ян, – давай этого Горана в большую смотровую. Я сейчас подойду.

Пауль кивнул и отправился за Чтецом. Ян заглянул в туалет для персонала, постоял около приоткрытого окна, покурил. Бросил окурок в унитаз и отправился мыть руки.

Больница потихоньку просыпалась. По коридору сновали медсестры-разумные и сервы-диагносты, медленно плыл на гравокресле в сторону туалета пожилой темирник с зафиксированной ногой. В ухе мелодично тренькнул коммуникатор, на сетчатке левого глаза появилось голо Пауля.

– Ян, а ты этому парню никаких назначений на утро не делал?

– Нет, а что?

А его в палате нет.

– Как это нет?

Да вот так. Либо он чудесным образом в себя пришел, либо его кто-то забрал на обследование и процедуры. Которых ты не назначал.

– Хм… Ладно, погоди, я терминал посмотрю.

Ян снял с пояса тонкий стержень личного терминала. Слегка нажал на торец, и перед ним развернулся в воздухе план больницы. Матово-серый стержень сменил цвет на зеленоватый, подтверждая завершение опознания.

– Система, произвести поиск больного, – Ян ткнул пальцем в участок экрана, изображавший палату Горана. – Регистрация в палате одиннадцать шестьдесят пять.

Экран подернулся рябью и показал служебный вестибюль. Ярко-желтая точка, обозначающая больного, уверенно перемещалась к выходу.

Не выпуская из рук терминала, Ян бросился по лестнице на первый этаж:

– Системе – доктор Ян Зарев, уровень допуска пять, пароль сигма-лейка-стазис! Перекрыть двери служебного вестибюля, выход к третьему сектору служебной стоянки!

Терминал бодро мигнул, но вместо зеленого цвета налился тревожно-красным. Система блокировала выполнение команды.

Вот это было совсем странно, и Ян почувствовал, как недоумение сменяется отчетливой тревогой. Если сначала он думал, что это скряга-капитан решил втихаря забрать Горана и поискать подпольного врача подешевле, то теперь все было явно куда серьезней. Кто-то блокировал систему безопасности клиники, и, причем так, что она и не пикнула. Ян почувствовал, как, впервые за три года, в солнечном сплетении зародился позабытый уже ледяной кристаллик ожидания схватки.

Тронув усик коммуникатора, негромко сказал:

– Служба охраны. Вызов.

Подождал, соображая, чья сейчас смена. Держать полный штат охранников-разумных клиника была не в состоянии. Несмотря на постоянные стоны главврача на городском Совете, ответ был неизменным: «Магистрат не видит достаточных оснований для увеличения этой статьи расходов». Так и обходились – смены по два разумных, да пяток давно списанных полицейским управлением сервов с адаптированным поведенческим модулем.

Горошина динамика молчала. Это было уже совсем нехорошо, и Ян остро почувствовал, как не хватает поддержки киб-колонии, подключения к тактической карте, полевого режима зрения, встроенной огневой системы.

– Увы, колония-симбиот необратимо повреждена, но вы должны радоваться – нам удалось полностью восстановить гумано-органику. Нет, оставшиеся симбиот-системы мы отключаем в момент увольнения. Не можем же мы выпускать к гражданским неподконтрольную боевую машину – и глаза у полковника-кадровика добрые такие. Понимающие. Порвал бы.

Всё, времени на повторные вызовы нет. Перед ним уже двери, ведущие к служебной стоянке. Если верить терминалу, Горан сейчас подходил к ее дальнему концу. Вот только идти он не мог. Значит его несли. А, скорее всего, везли в стандартном больничном гравокресле.

Пригнувшись за створкой, Ян тихонько приоткрыл дверь. Выглянул. Вроде никого. Приходилось полагаться исключительно на зрение и слух. Да еще на опыт и интуицию. Хотя и это уже немало. Поскольку опыт говорил, раз похитители забыли отключить такую «мелочь», как пассивное слежение за больничными браслетами с терминалов персонала, то это любители. Причем с зашкаливающим уровнем самомнения. И любом случае службу безопасности они в расчет не берут, а с личными делами персонала если и ознакомились, то крайне поверхностно.

Скользнув за ближайший медкар, Ян осторожно выглянул из-за бампера. Точно, в дальнем конце стоянки двое в форме городской службы медпомощи заводят в салон медкара кресло с Чтецом.

Действовать следовало быстро.

От кара с похитителями Яна отделяло метров десять. Поднявшись во весь рост, он, не скрываясь, но ступая как можно тише, быстрым шагом двинулся к машине. На ходу достал стержень терминала, вызвал стандартную форму перевода больного и уставился в нее, как будто что-то сверял. К счастью для Яна, те, кто увозил Чтеца, действительно отличались крайней самоуверенностью. На него обратили внимание, лишь когда он подошел почти вплотную.

Кресло с Гораном уже завели в салон, и один из «медиков» закрывал изнутри дверь. Второй шел к дверце водителя, когда Ян его окликнул:

– Простите, это вы из пятнадцатой городской?

Среагировал «водитель» моментально. Поворот ладони и в нее скользнул маленький скорострельный лучевик.

Вот только Ян не собирался останавливаться и ждать ответа. Продолжая приближаться, он перехватил пласталевый стержень служебного терминала в левую руку, а правую вытянул для рукопожатия и жизнерадостно-идиотически улыбнулся. Почему-то большинство людей не расценивают человека с глупой улыбкой как угрозу. И, как правило, машинально смотрят, нет ли какого оружия в правой руке. И то и другое – очень зря.

«Водитель» отреагировал стандартно. Долю секунды он промедлил, глаза сфокусировались на правой руке, и Ян вогнал тонкий стержень в висок похитителя. Правой рукой выхватил лучевик, левой, отпустив терминал, надежно торчавший из головы фальшивого медика, придержал конвульсивно дергающееся тело. Держал за горло, подавляя хрипы. Аккуратно опустил тело и двинулся к водительскому месту. Запрыгнул на сиденье, завел двигатель и стремительно вывел кар из ворот. Подняв машину во второй эшелон, резко ускорился, долетел до угла квартала, завернул и остановил кар возле пандуса для муниципальных служб. Развернув водительское кресло, положил руку на кнопку открытия внутренней перегородки. Нажал и тут же повалился вперед, уходя с линии огня. Правильно сделал, второй похититель тоже демонстрировал неплохую реакцию, бросившись на Яна с десантным мономолекулярным ножом. Страшная, надо сказать, штука в ближнем бою. И требующая хорошей подготовки для эффективного применения. У нападавшего выучка, наверное, была, но продемонстрировать ее он не успел – Ян выстрелил из положения лежа, снизу вверх. Нападавший дернулся, как кто-то обрезал невидимые нити, управлявшие движениями, и начал валиться на Яна. Вытянув руки, он принял на них вес мертвого тела, спихнул в сторону и направился к зафиксированному в транспортировочном блоке креслу с Чтецом. Горан был вполне жив. Неподвижно сидел, глядя перед собой, и на внешние раздражители никак не реагировал. Потрепав его по плечу, Ян уселся на место фельдшера-ассистента и достал сигарету. Прикурил, окинул взглядом салон медкара. Стандартное оборудование, ничего необычного. Разве что труп на полу. Невысокий, крепкого телосложения разумный-человек. Светловолосый. С насквозь прожженной головой. Форма соответствует стандартной медицинской, машина явно рабочая. Значит угнали. Кто? Зачем?

Ладно, зачем, это ясно, вот она, причина – сидит, уставившись прямо перед собой. А вот кто? А мы сейчас посмотрим. Ян повернул покойника с дырой в макушке, сноровисто похлопал по карманам. Вот это да!

В боковом оказался знакомый пакет с тремя лентами. Лихо ребята работают, взяли всё, за чем шли. Ян задрал рукава куртки налетчика. Ощупал руки, нажимая на внутреннюю их сторону. Характерных уплотнений нет – парень, скорее всего, без симбиот-колоний. Значит, не из контор, имперских или корпоративных. Те в первую очередь заливают в сотрудников стандартную боевую симбиот-колонию. В карманах, понятное дело, пусто. А вот то, что на запястье нет стандартного синего прямоугольника имперского идентификатора, вот это уже очень и очень интересно. Жить без идентификатора можно, конечно. У некоторых это получается даже в пределах Империи Трех Рас. Но это, как правило, либо монахи Обращенных Внутрь, либо рабы теневых баронов. Совсем другое дело, если это кто-то с Темных Территорий. Тут – выбирай не хочу. Вооруженные до зубов Раскольничьи Ордена, чьи жуткие учения и отточенные техники убийства заставляли содрогаться даже имперских дознавателей, адепты Изгнанных Богов-во-Плоти, потомственные пираты, граждане мелких Независимых миров… Перебирать варианты можно долго.

Внезапно Ян зашипел от досады и ударил кулаком по фиксаторам кресла. Верхние отошли. Быстрее! Быстрее же, идиот! Мыском ноги отжать нижний, рукояти кресла на себя.

Хлопнул по кнопке открывания задней двери и принялся толкать кресло к выходу, моля всех известных богов о прощении за непроходимую свою тупость и ниспослании хотя бы малой толики удачи. Это же каким кретином надо быть – завалить двоих участников неплохо спланированной операции, напрочь порушить маршрут и график отхода и сидеть в угнанной машине, изображая следователя.

Время было все еще раннее, народа относительно немного, так что на медика, выкатывающего из медкара кресло с больным никто особого внимания не обратил. А Ян аккуратно прикрыл за собой дверь и покатил кресло в глубину здания. Не оставляло ощущение, что он что-то забыл сделать. Очень важное. Ах, ты, вот ведь растяпа! Сорвал с вялой руки Горана регистрационный браслет, швырнул в кар. Похлопал себя по карманам. Так, вроде на нем ничего похожего нет. Скинул форменный халат, тоже закинул в салон. Надо бы и от коммуникатора избавиться, но тут уж рискнем. Судя по всему, персонал клиники эти ребята не просчитывали, незачем было. А связаться с Паулем и вызвать машину для пациента надо как можно быстрее.

Сейчас ему лучше быть в движении, среди людей. Для таких целей здание подходило как нельзя лучше – многоярусная пирамида с множеством пандусов, ведущих в торговые молы, офисы, молельни, кубы спальных ячеек, дешевых гостиниц, к кабинетам гадателей, стоматологов, дешевых адвокатов и еще миллиону самых разных дверей.

Дойдя до входа в сквозную галерею, Ян остановился, поджидая платформу межуровневого транспортера. Завел на нее кресло, ткнул в голограмму нижнего уровня. Платформа неторопливо поплыла вниз, попутно сообщая приятным женским голосом о том, какие магазины и фирмы могут посетить уважаемые пассажиры, если решат сойти на каждом из уровней Большой Пирамиды Йо-Ремити.

Ян неторопливо тянул усик коммуникатора:

– Пауль. Вызов.

Мелодичный перелив, второй. Взволнованный голос ассистента:

– Ян, где ты? Здесь что-то ужасное. Нашли охранников. Они убиты, все! И какой-то медик из городской службы! Где ты? Что с больным? Да! И те ленты! Они пропали! Я зашел в кабинет, а там…

– Пауль, помолчи. Пациент со мной, его пытались похитить. С нами все в порядке. Пришли машину к пирамиде…

Договорить Ян не успел. Со стороны больницы раздался тугой короткий хлопок, и в воздух поднялся столб грязно-серого дыма с крутящимися внутри малиновыми сполохами. Словно зачарованный, смотрел Ян через стеклянную стену пирамиды на вздымающийся к небу столб управляемого «медленного» взрыва. Через десять секунд огненный смерч исчез, словно его и не было.

Ян понял, что пытается вдохнуть, но ничего не получается. Он сел на пол и спрятал лицо в ладонях. Почувствовал, что сейчас его начнет трясти, и с трудом затолкал в себя воздух. Второй вдох дался уже легче. Платформа мягко остановилась и сообщила, что уважаемые пассажиры прибыли на первый уровень Пирамиды Йо-Ремити. Здесь располагаются региональное представительство Бога Солторна, фирменный магазин компании «Звездный спорт», а также косметический салон «Стиль Латур», специализирующийся на обслуживании алоллаков.

Выкатив кресло с неподвижным Чтецом, Ян пристроил его около скамьи в зоне отдыха. Взволнованный гул перекатывался под гигантским куполом первого этажа Пирамиды, разумные показывали друг другу в ту сторону, где недавно крутился смерч «медленного взрыва». Послышались сирены, к месту взрыва пикировали пестрые машины городской полиции, красно-белые кары спасателей, зеленые – медиков.

Воздух над местом взрыва мерцал и подрагивал, будто в пустыне. Ян знал, что видят сейчас пилоты аэрокаров, кружащих над местом взрыва, – конический холм стеклистой массы, в которую сплавилось всё, что осталось от здания клиники, разумных, сервов… всего, что было тремя последними годами жизни отставного капитана военной полиции, бывшего врача-психодиагноста клиники номер 26 Припортового района города Лейк Яна Зарева, некогда носившего прозвище Шорох. Ныне – насколько понимал сам Ян, мишени номер один для кого-то достаточно могущественного и безумного, чтобы уничтожить несколько сотен человек, лишь бы замести следы.

Неожиданно Ян почувствовал себя очень маленьким и ужасно испуганным. Зачем-то суетливо вдернул манжет рубашки, словно это могло заглушить сигнал идентификатора. Инвалидное гравокресло с сидящим в нем идиотом, рядом сопровождающий в мятой рубашке, медицинский кар с трупом в салоне – Боги и Звезды, да он же сам приглашает всех желающих его пристрелить.

«Скорее всего, – мрачно подумал Ян, – сначала вытрясти в режиме миксера мозг, а потом уже убить». Во всяком случае, он сделал бы именно так.

Ладно, следовало двигаться. Ян глубоко вздохнул, медленно, очень медленно выдохнул, успокаивая себя, и двинулся к ближайшему магазину одежды.

По дороге невзначай уронил дужку коммуникатора в декоративный фонтан. Привычка никогда не держать все деньги в одном банке, давала хоть и призрачную, но надежду, что покупки отследят не сразу.

Продавец ближайшего магазинчика одним глазом косил на экран новостного монитора, где раз за разом прокручивали чью-то любительскую запись взрыва больницы, другим наблюдал за кружащимися над местом катастрофы карами.

Яна это вполне устраивало, придумывать легенду, убеждать продавца, играть ему совершенно не хотелось. Решив ограничиться неброской темно-синей курткой для себя и свободной темирской накидкой-пончо для пациента, Ян расплатился и переоделся прямо в кабинке.

Накинутое на Чтеца пончо скрывало больничную маркировку на спинке кресла, куртка придавала облику Яна естественность – теперь они выглядели одетыми по сезону. Пора было двигаться. Вот только куда?

«Для начала из Пирамиды, а там соображу», – решил Ян и направил мягко покачивающееся над полом кресло к выходу.

На сей раз его спасла привычка безоговорочно доверять своему инстинкту самосохранения. Слишком уж долго и тщательно Братья-Эмпаты вбивали в него умение мобилизовывать свои чувства и доверять поступающей от них информации, не тратя время на бесполезные вопросы и размышления.

Поэтому Ян не стал анализировать, чем именно сто насторожили двое подтянутых служащих, целеустремленно шагавших, оживленно что-то обсуждая. Один повыше, в строгом синем костюме, в руках – папка из хорошо выделанной кожи. Второй плотный, невысокий, что-то горячо доказывает собеседнику, на ходу открывая маленький чемоданчик, в каких любят носить образцы товара продавцы универсальных чипов.

Ян не дал возможности «торговцу» открыть чемоданчик, резко толкнув на него кресло. Металлопластовая площадка кресла ударила невысокого по ногам и тот начал заваливаться назад и вбок, отбрасывая чемоданчик. Падая, он выцеливал Яна стволом компактного пулевого автомата. Адская безгильзовая машинка утробно зарокотала, посылая в пространство рой разогнанных плазмой пуль. Посыпалось стекло витрин, заорали раненые. Только в Яна стрелок не попал. Толкнув кресло на одного из нападавших, Ян моментально прыгнул ко второму и воткнул тому ладонь в незащищенное горло. Сломав «синему костюму» горло, Ян отбросил его тело на стрелка и прыгнул следом. Перехватил руку с автоматом, прижал к полу, пальцами другой руки ударил стрелка в глаз. Нажал, чувствуя, как лопается глазное яблоко. Ослепший жутко заорал, выпустил оружие и схватился обеими руками за лицо. Ян подобрал автомат и выпустил в визжащее тело короткую очередь.

Буквально в миллиметре от его головы в полу появилась рваная строчка, в лицо полетела мраморная крошка. Ян нырнул под прикрытие кресла, решив, что в Чтеца они стрелять не будут, и на корточках засеменил к ближайшей колонне. Огрызаясь наугад короткими очередями, он прикидывал, сколько времени потребуется охране Пирамиды и доблестной Городской полиции, чтобы понять, что в одном из крупнейших торговых молов города идет самый настоящий бой.

Распахнулась дверь одного из магазинчиков, и в проеме появился человек, поднимающий характерный раструб парализатора. Мерзкий вой забил уши, заставил нестерпимо ныть зубы, конвульсивно задергалось тело в кресле, обезумевший Чтец выл, визжал, махал руками перед лицом, словно что-то стряхивал. А потом выгнулся дугой и затих.

Упавший на колени Ян, преодолевая налившееся болью тело, выпустил в сторону дверного проема короткую очередь. Попал, пули прошили тело, и стрелок обмяк в дверях нелепой кучкой.

Поднявшись во весь рост, Ян рванул к открытым дверям. Раз этот стрелок туда попал, значит, скорее всего, там есть проход, через который можно и уйти. Одним прыжком преодолев половину маленького торгового помещения, Ян притормозил. Осмотрелся, вытирая пот со лба. Стрельба утихла, но Ян не обольщался, времени у него нет. Вспомнив, как выгнулся, попав под удар станнера, Чтец, Ян пощупал у него пульс. И коротко помянул всех предков стрелка. Чтец был безнадежно мертв. Шок от просмотра ленты, заставивший его скользнуть в безумие, болевой удар парализатора, и выжженный ужасом мозг послал сердцу последний, взорвавший его импульс.

Отступив на пару шагов, Ян направил дуло автомата в голову Чтеца и нажал на спуск, выставив переключатель огня в режим «ро». Очень неэкономно, зато эффективно. Голова несчастного разлетелась кровавым облаком, кресло мягко качнулось и выровнялось. Жестоко, но так у Яна появлялся хотя бы незначительный шанс выбраться. Считать воспоминания Горана теперь не сможет даже сам Антор Память-во-Плоти.

Подтянув кресло к дверям, Ян вытолкнул безголовый труп наружу и принялся искать дверь в служебные помещения. Ага, вот она.

Глянув на счетчик боеприпасов, Ян досадливо поморщился, секунд на двадцать боя, потом всё.

А снаружи творилось что-то невероятное. Гулкий взрыв заставил дрогнуть пол под ногами. Ого – кто-то бьет из ручной импульсной мортиры?

Однако времени любопытствовать не было, и Ян скользнул в узкий служебный коридор.

На выходе из которого его и подловили.

Стена на уровне плеч разлетелась в пыль, и стальные пальцы ухватили Яна за горло. Стальные в буквальном смысле слова. Некто с боевой киб-колонией в рабочем режиме держал Яна за горло, а по коридору спешила, грамотно прикрывая друг друга в условиях тесного помещения, еще парочка в полном боевом снаряжении десанта. Правда, без знаков различия. Ян заметил коробку парализатора, нацеленную ему в лицо, и тоскливо подумал: «Точно будут пытать».

## Огерд Лезье

Огерда всегда нервировали коридоры Замка-Скалы, освещавшиеся мрачными красноватыми светильниками в виде чуть выгнутых пластин. Они неравномерно мигали, и создавалось ощущение, что пламя колышет слабый ветер. Ни ветра, ни пламени в коридоре, конечно, не было. Зато было ощущение миллионнотонной тяжести гигантского горного массива, внутри которого и был выплавлен Замок-Скала. И чем ниже спускался Огерд, тем сильнее давила на плечи эта тяжесть. Не любил, очень сильно не любил Огерд Лезье нижние ярусы штаба Братства Ловцов.

Столетиями выплавлявшиеся коридоры со временем превратились в лабиринт, где легко заблудиться даже с коммуникатором, – приказом Триумвирата было запрещено внесение полной карты замковых ходов в память машин Братства, а любые попытки сканирования горного массива с воздуха были бы пресечены быстро и эффективно – аэрокосмическая защита Форето не уступала щитам центральных планет Империума.

Коридор потихоньку сужался, и Огерд ускорил шаг, хотелось побыстрее попасть хотя бы в зал ожидания и избавиться от ощущения давящих стен. Перед поворотом коридор сузился еще сильнее, и Огерду поневоле пришлось притормозить, а после поворота и вовсе протискиваться боком. Понятно, все это должно сковать нападавших, если, конечно, им удастся прорваться через внешние линии обороны. Во что агент Отдела силовых операций Братства Ловцов Огерд Лезье абсолютно не верил.

Наконец коридор привел его к переливающейся бледно-лиловым светом завесе, напоминающей пленку мыльного пузыря. По ту сторону неясно виднелись очертания небольшой комнаты и силуэты дух или трех разумных. Глубоко вдохнув, Огерд медленно подошел к завесе, сделал шаг. «Мыльный пузырь» поддавался с некоторым усилием, как всегда, при прохождении сканер-поля закололо в висках, наконец сопротивление ослабло и Огерд оказался в приемной.

Коротко кивнул шедшему навстречу высокому смуглому человеку в свободном зеленом одеянии, тот, ответив, исчез по ту сторону пароль-завесы. Огерд задумчиво посмотрел вслед, гадая, что же могло понадобиться Вольному Ангелу в рабочем кабинете магистра. Вольных Ангелов видели в Замке-Скале крайне редко, союзники техномагов предпочитали держаться особняком, хотя правила Братства уважали и в редких совместных операциях признавали его старшинство. Ходили также слухи и о том, что магистр Руфус привлекает кого-то из Вольных Ангелов к выполнению наиболее деликатных поручений, но никаких подтверждений этому не было. Да никто особо и не стремился искать подтверждения, слишком уж жутковатой была слава этой секты разумных, посвятивших свою жизнь тому, что непосвященным было известно, как Дорога Богов. Что скрывалось за этими словами, точно никто не понимал. Однако сотни лет назад по пой дороге ушли те, кого сегодня называли техномагами. Кого ненавидели, считали безумцами, помешавшимися на жестокости… или новыми богами. Истинными богами, в отличие от Богов-во-Плоти, которые были всего лишь осколками давно умершей цивилизации праЗемли.

– Брат Лезье, – прервал размышления Огерда подтянутый светловолосый адъютант, стоявший с тонким стержнем ассистентского терминала в руках около тяжелой резной двери. – Пожалуйста, проходите, магистр Руфус вас ждет.

Синеватое свечение экрана над стержнем пропало, встреча была подтверждена и разрешение получено.

Кивнув адъютанту, Огерд одернул форменную куртку и взялся за ручку двери. Покрытая волнистым узором ручка, вроде бы вырезанная из настоящего дерева, приобрела успокаивающий синий оттенок и повернулась. О том, что произошло бы, не измени ручка цвет, Огерд постарался не думать. Набитый смертоносными устройствами, сканирующими полями и недоступными его пониманию творениями темной техномагии, запрещенной в Империи со времен войны Богов-во-Плоти, Замок всегда заставлял его нервничать, ощущать собственную ничтожность и уязвимость.

Пройдя в кабинет магистра, Огерд вытянулся по стойке смирно и собрался отрапортовать о прибытии, но сидящий за столом человек указал на стоявший у стены небольшой столик темного вулканического стекла и два удобных кресла:

– Присаживайтесь, присаживайтесь, Огерд. И не надо этой официальщины. Знаете ведь, не люблю.

Что Руфус скажет именно так, Огерд знал. Но предпочитал забывать. Аккуратно сел в удобное кожаное кресло силовой мебели – магистр не любил, предпочитал вещи надежные, основательные, – сложил руки на коленях и приготовился слушать.

Невысокий, стройный магистр, фигурой обманчиво напоминавший подростка, легко обогнул свой рабочий инфоблок, опустился в кресло по другую сторону стола, налил на донышки широких низких бокалов чего-то темно-рубинового, тягучего. По кабинету поплыл странный пряный аромат. Магистр приглашающе кивнул на бокалы:

– Берите, берите, не волнуйтесь. Это настоящий лорадский херес, прекрасный, поверьте мне, напиток!

Огерд осторожно взял тяжелый бокал, сделал маленький глоток. Да, вкус действительно приятный, хотя и необычный.

О слабости магистра Руфуса – угощать посетителей самыми разными экзотическими напитками, знали все. Отказываться от угощения рисковали немногие, поскольку магистр внимательно следил за реакцией гостя, и какие выводы делал – даже Ушедшим неизвестно. Огерд вот рисковать не хотел – слишком ценил он свою работу на благо Братства, слишком верил в его миссию.

– Огерд, что вам известно о таранах пространства? – Руфус расслабленно водил тонким пальцем по ободку бокала, но глаза смотрели внимательно, полумрак, создававший в небольшом кабинете уютную, едва ли не дружескую атмосферу, магистру не мешал.

Огерд аккуратно поставил свой бокал, выпрямился на краю кресла:

– Мифы, не более того, – пожал он плечами. – Пилотам-курсантам да новичкам из исследовательских экипажей любят всякие сказки об Ушедших рассказывать. Вроде бы – неимоверной мощи оружие. Вроде как могло уничтожать целые звездные скопления за считанные минуты. Якобы при этом даже не нарушалось течение основных временных потоков.

Магистр задумчиво покивал, сделал небольшой глоток хереса, поудобнее устроился в кресле.

– Мифы… мифы, говорите. Огерд, все, что вы сейчас сказали, на сто процентов соответствует реальности. Во всяком случае, именно такую информацию наши специалисты нашли в текстах Библиотеки Ор.

– Но, магистр, ведь эти тексты общеизвестны. И в них нет ни слова о Таранах!

Задумчиво покрутив в пальцах бокал, Руфус одним глотком осушил его. Встал и неторопливо прошелся вдоль стола, заложив руки за спину.

– Огерд, скажите, сколько лет вы в Братстве?

– Чуть больше двадцати, магистр, – ничем не показывая своего удивления, ответил Огерд. Если обладающий абсолютной памятью Руфус Мантеррей спрашивает о том, что прекрасно знает, значит, на то есть причина.

– Правильно. Скажите, за все эти годы был ли у нас хоть один повод усомниться в моей честности или в целях Братства Ловцов?

– Нет, магистр Руфус, ни разу, и вы, я думаю, сами прекрасно знаете это.

Огерд чувствовал себя несколько уязвленным. Правда, в вопросе был явный подтекст, но Огерд предпочел не обращать на него внимания, отвечая так, как должен был отвечать преданный служака, не умеющий испытывать сомнения.

Надо сказать, Огерд их действительно не испытывал, во всяком случае, в том, что касалось целей Братства Ловцов. Создание Великого поля Знаний, контроль за Несвоевременным Знанием – все это брат Лезье считал правильным и необходимым, а философия и Устав Братства позволяли чувствовать себя полноценным разумным.

Огерд появился на свет в результате экспериментов, проводимых на отдаленной необитаемой планете имперской научной разведкой. Получить полукровку – скрестить темирника и алоллака, ах, какая замечательная идея пришла кому-то в голову! Считалось, что это невозможно.

Несмотря на внешнее сходство, алоллаки и темирники были совершенно разными существами с разными генотипами. Но один из частных исследовательских кораблей обнаружил разрушенную лабораторию цивилизации, существовавшей во времена Ушедших. Часть оборудования и записей сохранилась. Светлые головы из имперской разведки решили восстановить лабораторию и посмотреть, как же можно применить то, что получится?

Из сорока полученных эмбрионов выжило десять. До года дожили пятеро младенцев. Через десять лет имперская разведка получила сырье для создания великолепных солдат – внешне почти неотличимых от людей или темирников, но с сердцем, смещенным к нижней части грудной клетки, увеличенным объемом легких, куда боле солидной, по сравнению с людьми, мышечной массой, способностью дышать в разреженной атмосфере. И со стремительной, особенно по сравнению с довольно медлительными алоллаками, реакцией, аномально высоким уровнем интуиции и способностью к эмпатии.

Но высокопоставленный «кто-то» решил, что эксперимент нерентабелен, и сырье было приказано утилизировать. Те, кто отдавал приказ, просчитались только в одном – утилизацию решили совместить с учениями боевых пятерок Службы охраны границ. Пятеро полуголых подростков пытались уйти от прекрасно экипированных рейнджеров. Дольше всех продержался Огерд, но и его бы, конечно, пристрелили озверевшие к тому времени элитные головорезы, двадцать единиц которых полукровки порвали практически голыми руками. Если бы не штурмовое звено Братства, получившее в последний момент информацию о базе, на которой ведутся эксперименты с применением Несвоевременного Знания.

Тогда, двадцать с лишним лет назад, как раз Руфус, еще не магистр, конечно, а всего лишь командир группы, протягивал ему руку и орал:

– Залезай! Пацан, быстро, сюда!

Конечно, прибыли десантники Братства совсем не за Огердом, а за оборудованием и информацией. Братство весьма интересовалось генетикой, впрочем, как и любыми другими областями знания. Через неделю информация о генетических программах, благодаря которым Огерд появился на свет, была продана пяти ведущим медицинским корпорациям.

У Братства появились деньги на постройку новой изыскательской флотилии.

Правда, для этого пришлось снять с технологии гриф Несвоевременного Знания и провести мощную операцию легендирования информации. Впрочем, об этом он узнал лет десять спустя.

– Огерд, вы понимаете, о чем я вас спрашиваю? – оборвал воспоминания резкий вопрос магистра.

– Да, конечно. Вы знаете, что я верен Братству, магистр. Зачем же спрашивать? – Огерд старался говорить спокойно, но напряжение все же прорывалось.

– Прекрасно. Я и не сомневался в вас, друг мой. Но хотел услышать, как вы это скажете! А теперь позвольте, я прочту вам небольшую лекцию.

Огерд сдержанно кивнул, понимая, что лекция эта плавно перейдет в инструктаж. Руфус всегда придерживался мнения, что исполнитель должен знать максимум необходимой информации. А вот какую именно информацию считать необходимой… Это он решал сам.

– Надо ли предупреждать, что всё, сказанное здесь, здесь же и должно остаться? – Руфус вопросительно поднял бровь.

– Разумеется, нет, магистр.

– Так вот. Вы знаете, что Братство возникло после первой Информационной войны, когда люди – тогда еще только люди, темирники и алоллаки присоединились к нам несколько позже – осознали, что сменилась эпоха и основой власти, главной ценностью стали не природные богатства или валютные запасы, а информация. Вы знаете, что первая Информационная разгорелась после обнаружения первой системы с архивом Ушедших. Глупое, в принципе, столкновение двух корпоративных разведгрупп переросло в полномасштабную войну, – Руфус задумался, сделал маленький глоток из вновь наполненного бокала.

Вот в разгар этой войны, очень странной, надо сказать, ведь каждая сторона больше всего боялась уничтожить малейший фрагмент драгоценной информации, и возникло Братство – группа людей, решивших, что информация, хранящаяся в руинах городов Ушедших, слишком ценна и опасна, чтобы принадлежать кому-то одному.

Огерд молчал, внимательно глядя на магистра. Всё это он прекрасно знал. И историю двадцати Святых Братьев, прорвавших блокаду и передавших информацию в инфосферу Империи, и о том, как погибали один за другим семнадцать Братьев, сдерживая натиск имперских гоплитов, пока трое оставшихся пробивали облака помех, наводимых цензорами. Все это было известно не только каждому члену Братства, но и многим мирянам, благо денег на пропаганду своих идей Ловцы не жалели.

– Знаете вы и о том, что с той поры Братство старается любыми путями собрать как можно большее количество информации, особенно информации Ушедших, и передать ее разумным. Только вот дело в том, что не любое знание стоит передавать сразу.

Огерд кивнул. Вот о том, что Братство придерживало часть информации, как и о том, что часть информации продавалась на закрытых аукционах, непосвященным знать было совершенно необязательно, хотя явным образом говорить и не запрещалось. Просто как-то само по себе подразумевалось, что говорить об этом стоит только в весьма узком кругу.

Но есть и еще один момент… – Руфус встал напротив Огерда, сунул руки в карманы. Наклонился и очень четко выговаривая каждое слово произнес:

– Тексты Библиотеки Ор, которые знают все – неполны. На самом деле в них есть упоминания Таранов пространства. Описано их применение, последствия ударов, указаны даже участки Вселенной, в которых он и применялись. Правда, мы не смогли их достоверно идентифицировать, слишком мало точек привязки.

Вот теперь Огерд почувствовал, что теряет обычную невозмутимость. Братство идет не только на сокрытие, но и на откровенную фальсификацию?

– Есть знания слишком страшные, чтобы выпускать их в мир, Огерд. Знания, которые позволят кучке безумцев уничтожить не планету, даже не звездную систему… Вселенную, – Руфус почти шептал, – понимаете, Огерд? Вселенную. Поэтому никто не видел кристаллы из скопления Медузы. И свитки Ариоха тоже никто за пределами Замка-Скалы не видел. И скорее всего, никогда не увидит.

Огерд сглотнул. Подобную информацию просто так не сообщают. Значит, задание будет весьма и весьма необычным. Огерд подумал о том, что это будет очень хорошим шагом в его карьере. Но если он пропалит дело…

– Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь, – магистр, видимо, уловил мысли Огерда. – И сейчас ты поймешь, почему я тебе рассказал то, о чем положено молчать. Дело в том, что даже мы сами не представляем до конца, насколько чужды нам Ушедшие. Насколько чужда нам та, Старая Вселенная. И насколько Ушедшие превзошли нас. Боги-во-Плоти – великие Боги, последние, оставшиеся от великой Первоземли, даже они не понимают, кем на самом деле были Ушедшие.

Огерд попытался открыть рот, но Руфус жестом попросил не перебивать.

– Я упомянул о свитках Ариоха. В них, помимо прочего, описывается другая Вселенная, судя по всему, именно она была целью Ушедших. Поверьте, читать это страшно, и я даже боюсь представить, какими существами были Ушедшие, если они решились переселиться в такую реальность.

Рассказывается в свитках и о судьбе Первоземли после того, как она попала в течение, по которому Ушедшие покидали наше пространство. Боги-во-Плоти покинули ее в ужасе, их исход также описан.

Свитки Ариоха хранят такие знания, что любой техномаг будет готов принести в жертву население целой планеты, лишь бы ему позволили на них взглянуть. Обнародуй мы их – и равновесие рухнет. Мы неизбежно окажемся жертвами войны между техномагами и Богами-во-Плоти. Надо ли объяснять, что подобная война может привести к распаду существующего миропорядка? Но все это детские шалости… Вселенная устоит. А вот если кто-нибудь дотянется до Таранов пространства – может закончится все и сразу. Судя по текстам библиотеки Ор, даже Ушедшие лишь поэкспериментировали с Таранами, но не применяли их на полную мощность. Испугались.

– А теперь к делу, – тон Руфуса резко изменился. Таким голосом отдают приказы. – Нам удалось избежать прямой утечки информации, перевести операцию мифологизации. Для этого пришлось фальсифицировать часть текстов Библиотеки Ор. Далее. В текстах говорится лишь о факте существования Таранов, да еще о том, что непосредственно перед уходом они были переведены в режим дрейфа. Их внешний вид, траектории движения – неизвестны. Принципы управления – неизвестны. Есть только крайне смутные данные о неких «направляющих точках». Судя по всему, это что-то вроде наших постов слежения на стратегических трассах. Автоматический комплекс, а может, и обитаемая станция, которая должна отслеживать прохождение объекта в определенное время и в заданной точке.

Заглянув в бокал, Руфус обнаружил, что тот пуст. Поставил его, заложил руки за спину и вновь зашагал по кабинету.

– А теперь то, ради чего я вас, собственно, и вызвал. Недавно один из наших автоматических зондов наткнулся на корабль, уже несколько сотен лет считавшийся пропавшим без вести. Корабль, отправленный на поиски «направляющих точек». Разумеется, об истинной цели экспедиции знало только руководство Братства и начальник поисковой команды – брат Саул Кромак. Так вот… – задумчиво продолжал магистр, – удалось узнать место последней высадки команды. В корабельном журнале сохранилась и трансляция – с момента вхождения бота в атмосферу и до того момента, как его накрыло лавой. Планета оказалась из тех мерзких мест с непредсказуемой вулканической активностью. Брат Кромак погиб от попадания вулканической бомбы.

– Он успел передать что-нибудь на корабль? – спросил Огерд. Фиксация любых данных в банках памяти корабля была первейшим правилом в подобных экспедициях.

– Нет. Ничего, – Руфус покачал головой. – И не должен был. Экспедиция проходила по протоколу «Мнемо», высшего уровня секретности. Брат Кромак прошел спецподготовку, к тому же была усилена его киб-колония. Полученные данные он имел право передать только трем высшим иерархам Братства.

– Стоит ли говорить, – продолжал магистр, – что при подлете к планете-цели наши люди увидели удаляющийся корабль, который, судя по всему, был независимым исследователем?

– Видимо на грунте не удалось найти необходимой информации, иначе вы не стали бы мне все это рассказывать… – сказал Огерд.

– Именно, – Руфус кивнул, снова заходил по кабинету. – Нас опередил этот исследователь. Психоинформационный след разрушен начисто, достоверно установить удалось лишь, что на грунте действительно остатки брата Кромака и десантного бота экспедиции. Всё.

Встав около терминала, магистр Руфус пристально посмотрел на оперативника:

Брат Лезье, мы должны знать, удалось ли получить какую-либо информацию этим исследователям. К счастью, удалось считать идентификаторы корабля и отследить его курс. Он шел в район скопления Черепахи, однако резко изменил курс и сейчас приближается к Сольнитуму. Поскольку это ближайшая относительно цивилизованная планета, входящая в Империю, рискну предположить, что подобное изменение курса связано с серьезным заболеванием или травмой кого-либо из членов экипажа. Ваша задача – получить всю информацию, обнаруженную этой экспедицией. Никаких ограничений в средствах и методах. Понимаете? – голос магистра стал жестким. – Никаких.

* * *

Перелет от Форнито до Сольнитума занимает около двадцати часов объективного времени, и Огерд решил, что успеет выспаться. Активировав киб-симбиот на прокачку легенд, яхты и личной, он вытянулся в тесноватом, но ставшем уже родным боксе своей одноместной яхты «Дюна» и задумался. В фоновом режиме киб-симбиот выводил легенду – представитель торговой компании «Северные леса» Иомберг Иоллсон, сорок три биологических, цель прибытия – инспекция местного филиала компании, яхта арендована через сеть «Аренда без границ», ориентировочный срок пребывания на Сольнитуме – не более десяти местных суток, виза получена и подтверждена.

Стандартная легенда, стандартное по форме задание, хотя цель, безусловно, имеет огромное значение, причем не только для Братства. Все правильно – незачем привлекать к себе излишнее внимание. Он всегда предпочитал действовать по правилу «чем проще, тем лучше».

Впрочем, одна мелочь все же не давала ему покоя – появление Вольного Ангела в приемной Магистра Действия и слова магистра Руфуса о том, что любой техномаг готов пойти на всё, лишь бы получить доступ к свитками Ариоха.

Но информации для сопоставления, даже с привлечением киб-симбиота, не хватало, и Огерд предпочел погрузиться в сон.

В режим бодрствования он перешел за полтора часа до входа в таможенную зону Сольнитума.

К тому времени зонды, выпущенные «Дюной» в то время, как Огерд спал, уже вовсю передавали для анализа корабельным Кибом потоки местных инфосетей, данные, снятые с портовых регистраторов, перехваты разговоров муниципальных служб и полиции. Конечно, наглостью это было несусветной, и будь это одна из Империум-Планет, Огерд бы даже и не пытался провернуть такую аферу. Но Сольнитум был торговой планетой, находящейся достаточно далеко, как от границ Империи, так и от зоны Метрополии. Иными словами – караван-сарай, уже много веков не знавший никаких напастей, кроме колебания цен на топливо и продовольствие. Так что, обнаружив при разработке макета задания, что кроме Таможенной службы Сольнитум прикрывает свои границы лишь автоматическими фортами, оснащенными даже не кибами, а примитивными комп-схемами контроля и ведения огня, Огерд довольно ухмыльнулся и отдал корабельному Кибу приказ на массированный выброс зондов и поточную обработку информации при подходе к планете-цели.

Выйдя из душевой кабины, Огерд прошлепал к блоку питания, улыбаясь достал из фиксаторов здоровенную керамическую кружку и поставил ее в нишу комбайна. Негромко приказал:

– Кофе, черный, стандартная программа.

И через несколько минут вальяжно развалился в пилотском кресле, потягивая ароматный кофе с гигантской порцией сахара. Огерд немного стеснялся своей плебейской манеры употребления благородного напитка и позволял себе расслабиться только во время таких вот одиноких перелетов. На грунте же старался быть незаметным и следовать привычкам среднего аборигена.

Активировался киб-симбиот и засигналил легкими фиолетовыми звездочками в уголке левого глаза. Мысленно приказав вывести информацию, полученную от корабельного Киба, на сетчатку, Огерд откинулся в кресле и полуприкрыл глаза.

Прихлебывая из чашки, он просматривал поток…

Та-а-ак… Данные регистрации. Ага. Вот он, независимый исследователь «Солнечный 2130», дата прибытия, время… Цель пребывания, да, Руфус был прав, срочная госпитализация Горана Иштовича, штатного Чтеца.

– Что, паренек, дверку захлопнул? – пробормотал Огерд, проматывая данные.

«Госпитализирован в городскую клинику № 26 города Лейк. Первичное обследование проводил врач-психодиагност Ян Зарев».

Оперативно, однако, и часа еще не прошло, а вся информация уже в муниципальном иифополе.

Негромко запиликал корабельный коммуникатор, и Огерд развернулся к пилотской панели, готовясь отвечать на вопросы чиновников и открывать порты корабельного Киба для скан-пакетов таможенной службы.

Под утро, закончив все необходимые формальности, внутреннюю зону порта покидал неприметный господин в строгом сером костюме, единственной отличительной деталью которого был корпоративный значок на лацкане.

Постучав в окошко рикши, он разбудил водителя и попросил отвезти в отель «Небесный отдых». Располагался отель через два дома от городской клиники № 26.

Распаковав небольшой чемодан, Огерд аккуратно поддел его крышку, потянул на себя. Встроенные сенсоры опознали хозяина, крышка плавно поехала вперед и вскоре чемодан превратился в удобный тактический анализатор, соединенный с симбионтом Огерда.

Раздевшись и сев по-турецки на кровати перед плавающим в воздухе кубом анализатора, Огерд сосредоточился на анализе поступающей информации. Проникнуть в сеть клиники труда не составило и Огерд уже нашел нужную ему палату, когда симбионт обратил его внимание на странное поведение модулей системы охраны клиники. Точнее – на полное отсутствие активности.

Отдав анализатору команду срочно сворачиваться и выходить из системы, Огерд перевел киб-симбиота в боевой режим.

Ему всегда казалось, что похожие ощущения должны испытывать наркоманы, получая долгожданную дозу. На какое-то время тело налилось тяжестью, словно вдруг резко увеличилась его масса, и одновременно стало невесомым, наполненным могучей всесокрушающей силой. Изменился режим зрения – Огерд видел струящиеся вокруг энергетические линии сетей отеля, тепловые контуры постояльцев, мог приблизить каждый из них и рассмотреть более подробно, при этом он продолжал видеть мир и в обычном спектре.

Выбрав режим максимальной мимикрии, Огерд открыл окно и выглянул на улицу. Внизу пять этажей, улица безлюдна. Осторожно встав на подоконник, он прыгнул, приземлился на полусогнутые ноги и побежал в сторону клиники. Он был уже около ее дверей, когда заметил медкар, резко стартовавший со служебной площадки. Не раздумывая, Огерд обогнул фасад клиники и перемахнул ограду.

Полная тишина и спокойствие. Темные силуэты медкаров. И белое пятно на бетоне. Человек в форме медика муниципальной больницы. Подойдя к телу, Огерд увидел стержень терминала, глубоко вошедший в висок убитого, и тихонько хмыкнул: «Интересно, кто же это такой прыткий?»

На работу нападавших это было непохоже, наверняка у них было куда менее экзотическое оружие.

Но все это потом, потом! Окинув взглядом стоянку, Огерд дал киб-симбиоту задание искать информацию о больничном идентификаторе Чтеца. А сам скользнул в здание клиники.

В боевом режиме симбионт выполняет, помимо прочих, функции боевого бронекостюма и системы маскировки. Любой охранник прошел бы мимо Огерда, даже не заподозрив, что рядом с ним кто-то есть. Обнаружить оперативника в боевом режиме крайне затруднительно даже с помощью специальных приборов. Несмотря на все это, Огерд двигался с максимальной осторожностью, остро чувствуя отсутствие привычной тяжести наплечных огневых систем и универсальной винтовки в руках. Увы, проносить все это через внутреннюю зону порта без крайней необходимости было нецелесообразно, и сейчас Огерд располагал лишь собственными возможностями и ресурсами симбионта.

Поднявшись на пару пролетов, Огерд услышал взволнованные голоса. Усилил звуковые датчики:

– Охрана! Да где же охрана?

– Пауль, успокойтесь! Да что случилось?

– Доктор Пумке, пропал пациент! И Ян, то есть доктор Зарев! И кто-то рылся в его кабинете! Исчезли ленты, с которыми он работал по последнему пациенту!

Снова голос, просивший Пауля успокоиться:

– Подожди, Пауль! Вызов.

И спустя мгновение:

– Что-о-о?! Как убиты? Вся смена?!

Дальше Огерд слушать не стал, картина была ясна. Похитители нейтрализовали систему охраны, для страховки перебили охранников-разумных, забрали ленты и Чтеца. Не совсем понятно только, кто же тот убитый на стоянке? Доктор Ян Зарев, о котором говорил один из собеседников? Возможно.

Огерд прислонился к стене и закрыл глаза. Все шло из рук вон плохо! Цель похищена, следов никаких. И тут в углу левого глаза замигал сигнал симбионта. На сетчатку вывелись данные о больничном идентификаторе пациента. Оп-па! На такой подарок Огерд и не рассчитывал. С максимальной скоростью он покинул территорию клиники и поспешил к торговой пирамиде, где, если верить пеленгу, находился пациент клиники Горан Иштович.

Ранние прохожие видели спешащего куда-то по своим делам человека в строгом деловом костюме со значком корпорации. Кто-то, может, и удивился, что офисмен пешком расхаживает, да еще в Припортовом районе, но утренний народ, как правило, не слишком любопытен.

Огерд собирался переступить порог пирамиды Йо-Ремити, когда услышал тугой хлопок. Киб-симбиот отреагировал моментально, подав сигнал тревоги и переведя костюм в боевой режим.

Офисмен исчез, его место заняла автономная боевая единица Огерд Лезье. Правда, видеть это было некому, проскользнув в автоматические двери, Огерд активировал режим полной маскировки и скользил по залу призрачной тенью.

Все это требовало от симбионта значительного расхода энергии, и Огерду оставалось лишь надеяться, что не напрасно. Немногочисленные по утреннему времени покупатели и продавцы липли к прозрачным стенам пирамиды, показывали друг другу на инфомониторы, висящие над многочисленными магазинчиками и выходящими в центральную галерею кафе. По всем потокам крутили одну и ту же картинку, на которую Огерду совершенно незачем было смотреть, как выглядит в действии «медленный взрыв», он прекрасно знал и освежать свои воспоминания не хотел.

Раздавшееся впереди ворчание безгильзового автомата Огерд воспринял чуть ли не с облегчением и помчался к месту стрельбы. И едва не поплатился за самоуверенность. Сильный удар в спину бросил его вперед, пришлось уходить в кувырок и буквально вкатываться в первую попавшуюся открытую дверь.

Тихо шипя от боли, Огерд выглянул из дверей. По самочистящемуся полу из искусственного мрамора скользили в его сторону две фигуры в полном десантном снаряжении. Хоботок системы ведения огня на плече той фигуры, что была чуть ближе, хищно подрагивал, выцеливая утерянную мишень. То есть его, Огерда.

Глянув туда, откуда раздавалась автоматная стрельба, он увидел широкоплечего мужика, вталкивающего плывущую перед ним фигуру, закутанную в пончо, в двери лавочки, из которой лился теплый янтарный свет. Правда, в дверях распластался мертвец, что несколько портило идиллическую картину.

«А мужик грамотно действует, правда, чуток медленно», – отметил про себя Огерд, прикидывая, как ему выбираться из той мышеловки, в которую он угодил по собственной дурости.

Симбионт выдал успокоительный зеленый сигнал – все системы в норме, можно продолжать действия.

И Огерд решился. Выискивать и считывать план первого этажа, искать служебные проходы к магазину, в котором засел неизвестный, сопровождающий Чтеца, времени не было. Оставалось надеяться лишь на то, что те, кто пытался его пристрелить, привыкли к стандартным схемам действий и реакциям.

Чуть разбежавшись, Огерд прыгнул вперед и вверх, пробивая собой стекло витрины. В прыжке он отключил маскировочный модуль и отдал команду симбионту:

– Атака!

Стекло вылетело фонтаном разноцветных осколков, наплечные системы огня попытались поймать цель, но Огерд был уже прямо перед нападающими, приземляясь и тут же переходя в атаку.

Со стороны казалось, что перед фигурами, закованными в гибкую десантную броню, расцвел кошмарный цветок с лепестками из полупрозрачных лезвий. Симбионт стабилизировал молекулярные лезвия на коленных сгибах, локтях и запястьях, и Огерд взорвался серией ударов. Глаз обычного человека, да и темирника, пожалуй, тоже, просто не уловил бы его движений.

Задачу Огерда значительно упрощало то, что на нападавших был вариант брони «Город», более гибкий, легкий, но имеющий достаточно много уязвимых мест. Во всяком случае, для молекулярных лезвий боевого симбионта.

Льдисто просвечивающие лепестки совершили неуловимо быстрое движение, и голова одного из нападавших покатилась по полу галереи. Пол моментально впитывал кровь, фонтаном ударившую из перерубленной шеи. Второй нападавший медленно опускался на колени, пытаясь понять, что за раскаленная игла прошла между грудными пластинами такого надежного панциря, и всё не мог сообразить, отчего никак не получается нормально вдохнуть.

Подобрав универсальные винтовки, которые нападавшие так и не пустили в ход, понадеявшись на наплечные системы, Огерд ринулся к дверям магазинчика, за которыми исчез неизвестный, толкавший гравокресло с Чтецом. Туда, где он только что стоял, ударила, высекая искры, автоматная очередь, но на нее Огерд уже не обратил внимания.

Посреди небольшого торгового зала, залитого мягким золотистым светом, покачивалось гравокресло.

Пончо почернело от крови, головы у восседавшего в кресле Чтеца не было, кровь уже перестала вытекать из обрубка шеи.

Огерд чуть не взвыл от досады, но времени на эмоции не было.

Раз сопровождавший решился застрелить Горана, значит надеялся, что ему самому это даст какую-то возможность выжить. Это могло быть только в одном варианте – он видел ленты. Да и сами ленты, скорее всего, у него. Иначе те, кто охотился за Чтецом, просто швырнули бы пару флаконов жидкого огня и выжгли всю пирамиду для надежности.

Повесив одну винтовку за спину, вторую Огерд перехватил понадежнее и двинулся в глубину служебных помещений.

Впереди слышалась какая-то возня, негромкая ругань, звуки ударов. Сканеры показывали впереди четыре объекта, все – живые разумные. Один, судя по показаниям, с активированным симбионтом, двое в десантной броне класса «Город», а последний… Последний пытался вырваться из рук, пробивших стену и ухвативших его за горло.

Выйдя из-за угла, Огерд открыл огонь по десантникам, переведя винтовку в бронебойный режим. На бегу, поливая коридор разрядами плазмы, проделавшими в десантниках дыры размером с кулак, он подскочил к незнакомцу, уже хрипевшему в стальных тисках. Приставил дуло винтовки к стене, за которой скрывался последний нападавший, и нажал на спуск. Руки, сжимавшие горло неизвестного, дернулись и разжались. Оттолкнув спасенного в сторону, Огерд продолжал расстреливать магазин винтовки, ориентируясь по показаниям сканера, пробивая в стене дыры с оплавленными краями.

Откинув разряженное оружие, снял со спины вторую винтовку. Кивнул пытающемуся прокашляться незнакомцу, показывая на винтовки убитых десантников:

– Пользоваться умеешь?

Тот кивнул и сноровисто ухватил оружие. Проверил заряд, снял с убитых подсумки с магазинами, ловко пристроил их на себе, перекинув крест-накрест.

Взглянул на Огерда светло-серыми сумасшедшими глазами и очень спокойно спросил:

– Ну, и как ты собрался нас вытаскивать?

## Вместе

Ян внимательно смотрел на Огерда, пытаясь оценить нежданного спасителя. Он сильно сомневался в том, что ему на выручку пришел ангел небесный или воплощение Вечного Воителя. Впрочем, пока незнакомец не собирался его убивать или устраивать экстренное потрошение в полевых условиях, и это уже было хорошо. Можно было хотя бы передохнуть.

Огерд же прикидывал, попробовать завладеть лентами прямо сейчас, убив сероглазого, или попытаться вывести и доставить Магистру живьем, пусть пропустят дополнительно через «мозголом». Решив, что это будет оптимальным выходом, Огерд с некоторым удивлением ощутил облегчение. Оказывается, убивать сероглазого ему совершенно не хотелось.

– Доктор Ян Зарев? – спросил он, заранее зная ответ.

– Ага. А также капитан в отставке.

Огерд хмыкнул, по возрасту доктор никак не тянул на отставника:

– Это за что же отправили?

– По инвалидности, уважаемый, по инвалидности, – с ядовитой любезностью ответил Ян и уже деловым тоном уточнил: – Так мы будем выяснять состояние моего здоровья или наконец, смотаемся?

Огерд прислушался, запросил у симбионта анализ обстановки. Глянул на Яна и поразился тому, с какой жадностью тот смотрит на слегка переливающуюся броню киб-симбиота. Отставному капитану явно было хорошо знакомо чувство слияния с боевой системой, могущества, стремительной, рвущейся наружу силы, послушной малейшему движению зрачка, готовой вырваться в мир вихрем разрушения по незаметному жесту. Многие отставники тосковали по этим ощущениям, и яйцеголовые даже придумали красивое название «синдром падшего ангела».

Хмыкнув, Огерд дал команду перевести тактический терминал из соло-режима в визуальный. На уровне груди появилась объемная схема служебных коридоров. Мигающая зеленая точка в одном из них показывала текущую позицию Огерда.

Еще раз, покосившись на Яна, Огерд решил озвучивать свои команды терминалу:

– Добавить маркер «свой» по имперскому идентификатору Яна Зарева.

Зеленых точек стало две.

– Противник. Возможная схема действий. Терминал мигнул, и вокруг зеленых точек появилось множество красных. Противник грамотно блокировал все возможные выходы из коридора. Красные точки медленно стягивались, образуя купол, накрывающий Яна и Огерда.

Грамотно обложили, с-сволочи. И нагло. Тут же полиция уже вовсю шуровать должна! – негромко сказал Огерд. Он вглядывался в схему коридоров, прикидывая оптимальный маршрут отхода. Пока он не вырисовывался никак.

А вот теперь прикинь, кто должен был послать этих ребят, да еще в таком снаряжении, если полиции до сих пор нет, – задумчиво ответил Ян. И добавил, чуть помолчав: – А может, и полиция есть. Во внешнем кольце стоит.

Таймер в углу левого глаза замигал красным. Симбионт оповещал о неутешительных выводах. Максимум через минуту противник перейдет к активным действиям.

– Смотри сюда, – Ян указал на значок, обозначающий вход в коммуникационную шахту. Судя по схеме, люк находился в узком переулке, заканчивающемся служебным входом в первый ярус пирамиды: – Прорываемся к нему и ныряем.

– А дальше?

– А дальше уходим в незарегистрированные туннели.

Огерд многозначительно поднял бровь, глядя на своего неожиданного напарника. Тот развел руками:

– Ну, разных людей приходится лечить, если ты работаешь рядом с портом. Кстати, я искренне советую поспешить, лично мне очень неуютно.

Сигнал опасности семафорил уже безостановочно, подталкивая к активным действиям.

Ян еще раз проверил трофейную винтовку и примялся обшаривать трупы. Удовлетворенно хмыкнул, обнаружив угольно-черные цилиндрики ручных гранат. Рассовал по карманам куртки и принялся отстегивать шлем одного из убитых. Надел, подогнал по размеру. Проверил уровень заряда винтовки. Все эти рутинные для служившего человека операции он выполнял привычно, выверенно, явно испытывая какое – то болезненное удовольствие от ситуации.

Повернулся к Огерду:

– Ну что? Двинулись, наконец?

Огерд признался себе самому, что сейчас ему остается только одно – положиться на Яна Зарева, отставника-инвалида. Вполне, надо сказать, добавил про себя Огерд, бодрого и делового:

– Твой план?

– А никакого, – пожал плечами Ян. Кивнул в сторону выхода из коридора: – Там ребята относительно грамотные. Но тебя и меня они не просчитали. Так что – шквальный огонь и ручные гранаты. Тем более что они будут стараться нас не убивать. Ленты, друг мой, ленты и содержимое моей головы!

– Мило. Очень мило: – вздохнул Огерд и неожиданно для себя улыбнулся: – Ну так, и что ты стоишь?

Ян кивнул, достал тяжелый цилиндр гранаты и повернул кольцо предохранителя. Большим пальцем нажал кнопку активации. Огерд взял наизготовку винтовку и показал: «Давай, я готов!»

Бесшумно добежав до угла коридора, Ян отправил гранату в полет и присел на одно колено. Огерд был уже рядом, готовясь вести огонь. Гулко бухнул взрыв. И Ян с Огердом рванули к выходу, поливая пространство перед собой огнем из винтовок. Около двери Ян прижался к стене, пропуская напарника вперед. Удар плечом в дверь. С разбегу, изо всех сил. Дверь вынесло на улицу. Вслед за вылетевшей дверью вывалился Огерд, распластываясь на мостовой. Очереди прошли выше. Боковым зрением уловил движение Яна, бросающего гранаты сразу с двух рук. Кувыркаясь, черные цилиндры вылетели из темноты коридора и исчезли в ярком свете наступившего дня. Огерд перекатился к стене. Ударила по глазам вспышка взрыва, и тут же бросился вперед Ян. На бегу выстрелил в мостовую перед собой, выбивая люк и не замедляя движений, прыгнул в образовавшуюся дыру. Выпустив несколько очередей в приближающихся преследователей, – замешкались, замешкались, господа, недооценили доброго доктора! – в люк нырнул и Огерд.

Где-то впереди Ян рявкнул:

– Сюда, быстро! – И Огерд, не раздумывая, бросился в зеленоватую дымку, заполнявшую тоннель. Было душно и очень влажно. Мертвенно-зеленый свет, исходящий от наклеенных на стены полос люмопласта, не разгонял сумрак, а лишь превращал его в коктейль из теней. Впереди маячил неясный силуэт – Ян бежал уверенно, заворачивал, практически не снижая скорости, чувство направления у него явно работало превосходно.

Где-то позади затопали шаги преследователей.

Внезапно Ян остановился и зашарил рукой по стене. На секунду застыл, покусывая губу, хмыкнул, словно что-то вспомнил, и нажал на участок стены. Одна из плит тоннеля стремительно ушла вверх, открывая проход, наполненный все тем же зеленоватым сумраком. Перешагнув порог, Ян отошел на пару шагов и кивнул, приглашая Огерда следовать за ним.

Как только Огерд шагнул в проем, плита бесшумно опустилась. Ян постучал по ней:

Экранирование полное. Так что время мы с тобой выиграли.

Сделав несколько шагов вглубь тоннеля, Огерд привалился к вогнутой стене, огляделся. Змеились по стенам силовые кабели, с потолка мерно капала вода, собираясь в небольшие лужицы на полу. Воздух был еще более влажным и спертым, чем в том коридоре, который они так своевременно покинули.

Огерд внимательно смотрел на так некстати вмешавшегося в события доктора Зарева, в который уже раз прикидывая, а не упростить ли ситуацию, выстрелив ему в голову? С лентами ничего не случится, информация, которой он владеет, наверняка не имеет никакой ценности по сравнению с ними, ленты и являются, строго говоря, целью операции.

И в который раз идея эта ему не понравилась…

После очередного поворота магистральный тоннель сменился древней бетонной трубой. Бетон выкрошился, местами виднелась ржавая арматура. Под ногами чавкала мерзкая жижа. Мертвенный свет люмопласта уступил место желтушным точкам электрических светильников.

– Это кто же такое подземелье оборудовал? – негромко спросил Огерд.

Ян слегка повернул голову:

– Сначала тут городская канализация была. Ее чуть ли не сразу после переселения с Первоземли тут устроили, говорят. Потом, когда коммуникации модернизировали, старые участки законсервировали. Но те, кому такие вот ходы нужны, их вскрыли да переоборудовали. Ты слово контрабанда слыхал?

– Понятно, – хмыкнул Огерд, – я даже не буду тебя спрашивать, откуда ты о них узнал. А вот куда мы идем, я узнать бы хотел. И побыстрее.

– Сейчас мы свернем, – Ян показал на темный провал чуть впереди, – пройдем еще триста метров и поднимемся по ступенькам. Постучим в дверь. И я буду объяснять одному не очень приятному типу что пришла пора отдавать должок.

Огерд только хмыкнул в ответ. Ситуация для него складывалась не слишком приятная. Стандартное задание пришел-взял-ушел превратилось в боевую операцию, да еще осуществлять ее приходилось без всякого планирования, с непонятной перспективой поддержки и неизвестными ресурсами противника.

Ян словно прочитал его мысли:

– А вот скажи мне, кто были те шустрые ребята, что пытались меня сначала убить, а потом запеленать?

– Понятия не имею, – с наслаждением, поскольку можно было сказать правду, ответил Огерд.

Ян уже нацелился на следующий вопрос, но они уже дошли до выщербленных, истертых тысячами ног ступеней.

Критически оглядев Огерда, почти слившегося с бетонной стеной, поскольку киб-симбиот выбрал режим фоновой мимикрии, Ян легко взбежал по ступеням. Лестница действительно заканчивалась дверью. На первый взгляд даже деревянной, разбухшей и перекосившейся от сырости. Впрочем, датчики шлема говорили, что за деревянной обшивкой прячется серьезная бронеплита, оснащенная не менее серьезной системой, похоже, кто-то не поленился притащить с одноместного орбитального катера систему шлюзования и замаскировать под непритязательную деревянную дверь.

Ян встал перед дверью и задрал голову:

– Эй, Томаш, ты там? – не повышая голоса, спросил он заросший какой-то невнятной дрянью козырек над дверью.

– Кто с тобой? – донесся из замаскированных динамиков невнятный бесполый голос.

– Свой. Свой, Томаш, не тяни, открывай, – Ян начал проявлять легкие признаки нетерпения.

«Видать, и его неопределенность ситуации все же достала», – подумал Огерд.

– Ладно… Заходите. Открыто, – пробормотали динамики, и Ян тут же потянул дверь на себя.

Как Огерд и ожидал, за ней оказалась стандартная шлюзовая камера. Разумно, ничего не скажешь. Хозяева попросту не стали отключать процедуру шлюза. Пока одна дверь открыта, вторая наглухо задраена. И обойти это нельзя никак, даже вручную. А открываются и закрываются эти двери явно не отсюда. За исключением фальшивой деревянной.

Позади с легким шипением встал на место люк, запирая их в тускло освещенной кабинке шлюзового блока.

– Оружие оставьте здесь, – донесся из динамика над внутренней дверью уже знакомый бесполый голос. – Ян, ко входу. Ты, второй. Симбионт в режим ожидания. Иначе не пущу.

– Огерд вздохнул, но подчинился, требование невидимого хозяина было вполне логичным.

Почувствовав знакомое покалывание, словно миллионы маленьких ледяных иголок слегка укололи кожу, Огерд бросил взгляд на свои руки – киб-броня превратилась в подобие стандартной армейской униформы. Пропал привычный во время операций маркер, сигналивший в уголке левого глаза. Симбионт выполнил команду, и теперь для возврата в полностью боеспособное состояние Огерду требовалось несколько секунд. Вполне достаточно для любой киб-системы или просто шустрого малого с хорошей пушкой. «Но, что поделать, – вздохнул он про себя, – законы гостеприимства».

Аккуратно поставив винтовки в угол камеры, они подошли к двери, ведущей в помещение. С тихим шорохом запорная плита пошла вверх, и Ян, а за ним и Огерд шагнули через порог.

За порогом обнаружилась самая что ни на есть обыкновенная прихожая. Не слишком чистая, с выцветшими пластиковыми обоями, некогда прикидывавшимися гобеленом, облезлым диваном и не менее облезлыми креслами, сгрудившимися вокруг маленького столика с захватанной стеклянной столешницей в углу и люстрой, в которой горела лишь одна, немыслимо древняя лампочка. Огерд с любопытством посмотрел на раритет, прикидывая, стилизация это или действительно осколок Первоземли?

– Люстра настоящая, – прошелестел чей-то голос, и Огерд едва не вздрогнул. Хорош, нечего сказать! Упустить постороннего в оперативном объеме!

Впрочем, честно признал Огерд, пропустил он обладателя голоса, поскольку подсознательно отдал роль ведущего Яну. «Хотя оправданием служить это не могло», – тут же одернул он сам себя.

Обладатель голоска казался таким же выцветшим, как пластиковые обои. И каким-то липким, словно стойка дешевого бара в предутренние часы. Маленький, неопределенного возраста, черты лица будто плывут, не задерживаясь в памяти.

– А теперь, когда твой друг вдоволь насмотрелся на люстру, скажи мне, Ян. Зачем ты явился?

Ян стоял, легонько притопывая носком ботинка, на хозяина дома старался не смотреть.

– Томаш, нам надо выбраться с планеты. Причем тихо.

Томаш вздохнул и обвел тоскливым взглядом своих гостей:

– А может, мне просто грохнуть вас? Вот прямо сейчас? А потом отмыть прихожую и сделать вид, что ничего не было?

Бесполый голос Томаша не выражал никаких эмоций, и от этого было особенно жутко. Внутренне напрягшись, Огерд решил, что в случае чего толкнет Яна на липкого Томаша, а сам нырнет под лестницу. Авось, времени на переход симбионта в штатный режим хватит.

На Яна же слова хозяина дома никакого впечатления вроде бы не произвели:

– Томаш, я знаю, что многие считают тебя скотиной. Но еще я слышал, что ты скотина, которая всегда честно отдает долги.

Выцветший человечек вздохнул снова:

– Ян, ты меня буквально растрогал. Я тронут, готов разрыдаться, но за вами, как я понимаю, сейчас охотится большая часть половозрелого населения этого города. От полицейских до бравых парней Ивона-Раскольника.

Ян даже поперхнулся:

– А этим-то я с какой радости понадобился?

– Заплатил кто-то, – пожал плечами Томаш. – Так что извини, если я сейчас попытаюсь вас вывести с планеты, об этом обязательно узнают те, кому это знать не надо.

– Я ничего не понимаю… – вот теперь Ян был действительно озадачен. – У тебя же есть лапа и в порту, и на внешних терминалах проверки…

## Апартаменты Томаша

Разговаривая с Томашем, Ян не выпускал из поля зрения своего нежданного спасителя. Зарев до сих пор так и не спросил, кто он и почему вдруг бросился выручать совершенно неизвестного человека из рук хорошо тренированной команды захвата. Да еще в такой экипировке. Все никак случай не представлялся, но Ян почему-то был уверен, что это не из-за того, что он, доктор Зарев, такой вот замечательный, располагающий к себе с первого взгляда парень.

Кстати, задумался Ян, а сколько уже его спаситель находится в боевом режиме? По всему выходило, что не менее сорока минут. Бывший штурмовик мысленно присвистнул – результат впечатлял, особенно если учесть, что на незнакомце не просматривалось никаких деталей, характерных для скрытых боевых костюмов. А значит, и источников энергии для киб-колонии. Расплачиваться ему придется за это по полной программе. Ян прекрасно помнил, как покрывался холодным потом и на ватных ногах добредал до лежака в медицинском фургоне после завершения операций. А ведь в комплект его боевого костюма входила отдельная батарея, питающая боевую киб-колонию. Наказав себе отслеживать, не появятся ли у нежданного напарника признаки «отходняка», Ян вернулся к разговору с Томашем. Который, конечно, был тем еще мерзавцем, но вместе с тем должником Яна. А также одним из королей контрабанды, что на торговой планете, где конкуренция в таком доходном бизнесе высока, говорило о многом. Сейчас Зарев рассчитывал на то, что Томаш сообразит – помочь им выгоднее, чем пробовать пристрелить и спрятать трупы.

Томаш равнодушно смотрел на своих гостей. Ян ответил столь же равнодушным взглядом и озвучил свои мысли:

– А вот прикидывать, не замочить ли нас прямо тут, а потом покидать тушки в утилизатор, не стоит. Невыгодно.

– Уверен? – поднял бровь контрабандист.

– Ага, на все сто, – Ян сохранял невозмутимость. Радовало, что и бледнолицый Огерд тоже стоял расслабленно, с каменной физиономией. Это должно было нервировать и вселять в собеседника неуверенность. Во всяком случае, Яну хотелось, чтобы это было так.

– Вот и я так думаю, – протянул Томаш, теребя нитку, вылезшую из обивки продавленного дивана. – Но вот как вас в порт доставить и что с вами потом делать?

– Вы нас к яхт-причалам только доставьте, а там уж мы разберемся, – подал голос Огерд.

Ян только молча кивнул. Что там на яхт-причале, он решил не уточнять. Лучше делать вид, что он в курсе и действует в паре с этим странным разумным.

Что-то во внешности его нового знакомого не давало Яну покоя, но он все никак не мог сообразить, что именно. Очень бледная, как у темирника, кожа, правильные, даже слишком правильные, черты лица, высокие скулы, несколько узковатый для такого лица разрез глаз, сами глаза черные, зрачок и радужка почти сливаются… Стоп – вот оно. Разрез глаз, строение губ – смутно напоминает алоллака. А рисунок движения – характерно человеческий. Ох, и непростой тебе напарничек попался, добрый доктор Зарев.

Подойдя к инфопанели, висевшей напротив дивана, Томаш пробежался по клавишам управления. По всем каналам крутили записи медленного взрыва, уничтожившего больницу. Неожиданная мысль кольнула Яна.

– Томаш, а дай-ка я пробегусь по кое-каким местечкам, – попросил он хозяина дома. Томаш шагнул в сторону, махнул рукой – мол, валяй, и уткнулся в сенсорную панель коммуникатора, набирая кому-то текстовое сообщение.

Ян уселся на диван, принялся набирать один за другим адреса любительских блоков и популярных городских сетей. Везде обсуждался взрыв. Разумные выкладывали в инфосферу записи, сделанные своими коммуникаторами, рассказывали друг другу об увиденном, гадали, кто мог применить такую гадостную и, главное, дорогостоящую штуку.

Втянув сквозь зубы воздух, Зарев откинулся на спинку дивана. Огерд подошел, всмотрелся в экран. Прокрутил несколько окон с диалогами и сел рядом с Яном, тихонько сказав:

– Оп-па…

– Угу. Именно, что «оп-па», – передразнил его Ян. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Если честно, не очень. Ладно еще, официозы о твоих подвигах в молле молчат, но в частных блоках и сетях такое сражение должны были вовсю смаковать! А тут… как будто ничего и не было.

– Вот именно. Я сначала подумал, что полиция или муниципалитет стараются – решили не нагнетать, думают, как прикрывать задницы, но ведь нет. Никаких следов подчистки.

– А ты их увидеть-то сможешь? – с некоторым сомнением глянул на Яна Огерд.

– Смогу, смогу. Обучен, – рассеянно ответил тот, даже не обидевшись. Пальцы его порхали над сенсорами панели. Ян сравнивал диалоги в публичных сетях, следил за окнами, где отображались обновления личных блоков. Наконец, снова развел руками:

– Создается впечатление, что все связанное с нами кто-то старательно вычеркивает из информационной картины.

Остро глянул на Огерда, показал глазами на стоящего спиной контрабандиста:

– Именно. Считай – из реальности. А потому нам надо очень быстро отсюда убираться.

Огерд и сам чувствовал, как нехороший холодок ползет по позвоночнику. Сейчас ему больше всего хотелось оказаться на борту своей яхты, рвануть за пределы пространства планеты и выйти на связь с магистром. Предварительно шарахнув из медицинского пистолета хорошую дозу снотворного этому самоуверенному отставнику.

Засовывая в задний карман брюк цилиндрик коммуникатора, к ним повернулся Томаш. Что-то в его лице заставило Яна сказать, не давая контрабандисту открыть рта:

– Посмотри-ка сюда, друг мой, – и толкнуть к нему подставку с инфопанели.

– И что я должен увидеть? – хмыкнул тот, рассеянно мазнув взглядом по экрану.

«Точно, он узнал что-то о нас, – подумал Ян, – скорее всего, сумму вознаграждения. И сейчас лихорадочно думает, как сдать нас так, чтобы остаться в живых и получить награду. Значит, действовать надо быстро».

– А в том и дело, что ничего, – скучливо протянул Зарев и в нескольких словах рассказал Томашу о перестрелке в молле. Правда, опустив то, что он был там не один. Не стал он рассказывать и о том, что в клочья разнес голову мертвого Чтеца.

– А теперь посмотри еще раз на экран и подумай – если кому-то нужна гробовая тишина и полная секретность, то долго ли ты проживешь после того, как сдашь нас.

Контрабандист задумчиво пощипал нижнюю губу.

– Да, это меняет дело. И зачем вы только ко мне приперлись? – вздохнул он тоскливо.

Ян решил не отвечать на этот явно риторический вопрос.

Томаш задумчиво крутил подставку инфопанели. Перед сидящими на диване мелькали почти неразличимые кадры любительских съемок взрыва, репортажи городских каналов, сливающиеся в голубоватые линии строки сетевых диалогов. Вдруг Ян подался вперед и с возгласом «стоп!» схватил угол панели. Развернул ее к себе, ткнул пальцем в одно из окон, увеличивая изображение, выводя его в центр.

…список погибших в больнице. Точно можно говорить о двухстах тридцати погибших разумных, – говорил, глядя в экран корреспондент второго городского канала. Ян немного знал этого типа – алкоголик, но на редкость толковый репортер, вцепляющийся в материал, как клещ. Но не он привлек внимание Зарева. На заднем плане выводились снимки жертв взрыва.

– От центральной части здания фактически ничего не осталось, и опознание тех, кто погиб там, будет крайне затруднено. Однако часть жертв опознать удалось. Среди них охранник Морис Вальт, медсестры Альбина Сорантова и Ванда Корц, а также доктор Ян Зарев.

Все они опознаны по образцам ДНК, как заявляют полицейские эксперты, со стопроцентной гарантией.

Второй раз в жизни земля ушла из-под ног Яна Зарева.

## Замок-Скала, штаб-квартира Братства Ловцов

Магистр Руфус закончил разговор, ткнув пальцем в сенсор отбоя, и откинулся в кресле, сцепив руки на груди. В кабинете, как всегда, царил уютный полумрак, углы комнаты тонули в тенях, неярко поблескивали грани многочисленных бутылок, флаконов, прозрачных запечатанных кувшинчиков и запаянных шаров, заполнивших низкий столик в нише между книжными стеллажами.

Магистр смотрел, как играют на стекле отблески светильников, но не видел их. Мысли блуждали далеко от укрытого под гигантской толщей скал кабинета.

Больше всего Руфус ценил комфорт и покой. Будучи человеком действия, он умел наслаждаться каждым мгновением спокойствия и достиг высочайшего мастерства в деле вальяжного расслабления. Но сегодня отвлечься от дел не удавалось. Беспокойство нарастало и, в конце концов, заставило магистра со вздохом податься вперед и включить сенсорную панель инфосферы.

Он привычно фильтровал потоки сообщений, из которых складывалась картина жизни огромной межзвездной Империи. Разумные ежесекундно рождались и умирали, убивали и предавали друг друга, совершали подвиги и открытия, но в основном гигантское количество абсолютно бессмысленных поступков.

Магистр вывел в центральную часть экрана инфопотоки Сольнитума. Начиная с раннего утра основная масса сообщений кричала о варварском уничтожении больницы. Пожевав губами, Руфус потянулся к кнопке вызова.

Раздался первый взрыв.

Сидя в своем кресле глубоко под скальным массивом, магистр не мог почувствовать его. Но моментально отреагировали камеры слежения системы безопасности. Фон информэкрана налился тревожным багрянцем, центральную часть заняло изображение, передаваемое камерами с поверхности. Над посадочной площадкой, расположившейся на пологом горном склоне, вздымалось черное облако, летело во все стороны каменное крошево, перемешанное со снегом, а с темно-фиолетового предрассветного неба, на краю которого начинала разгораться узкая оранжевая полоска рассвета, спускались пять почти неразличимых черных шаров.

Из ниоткуда прилетел сгусток черного пламени, расплескался по скале, нависающей над посадочной площадкой, и новый взрыв уничтожил замаскированную батарею заграждения. Глядя на экран, Руфус набрал на клавиатуре команду тревоги, активируя еще не задействованные оборонительные ресурсы Замка-Скалы.

Не произошло ровным счетом ничего.

Магистр повторил ввод команды, уже понимая, что случилось, и холодея от осознания непоправимости произошедшего. Система не отвечала. Началось то, о чем предупреждал Библиотекарь, и во что Руфус боялся поверить.

Одним прыжком он преодолел расстояние от рабочего стола до двери, ударился плечом в тяжелую створку – заблокировано.

За его спиной на обзорном экране черные шары замерли в метре над поверхностью и лопнули, выпуская пять высоких фигур в свободных зеленых одеждах Вольных Ангелов. Адепты техномагов плавно опустились и, оставляя на снегу неожиданно слабые следы, устремились к черному зеву пробитого взрывом прохода.

Руфус прекратил тщетные попытки выбраться из кабинета. Он снова подошел к столу, сильными пальцами подцепил резной завиток на углу столешницы, потянул на себя, выламывая деревянную планку. Хрустнув, дерево поддалось, магистр сунул ладонь в образовавшуюся щель, нашарил что-то и вытянул миниатюрный пульт управления. Магистр отчаянно надеялся, что нападающие не успеют заблокировать единичный короткий сигнал, по частоте почти совпадающий с естественным фоном замковой сети и не несущий никакой осмысленной информации.

Нажав кнопку, он отбросил пульт и открыл створку массивного шкафа, возвышавшегося сбоку от рабочего стола. Достал из него армейскую универсальную винтовку, деловито проверил уровень заряда в блоке лучевого оружия и компактный кубик безгильзовых патронов и с досадой отбросил бесполезное оружие. Он все равно не выстоит в открытой схватке против пяти Вольных Ангелов.

Теперь, после того как он отправил сигнал, у него осталась лишь одна задача.

Руфус снова глянул на экран. Вольные Ангелы не стали отключать камеры слежения, и магистр понимал почему. Наблюдая, как погибают его люди – прекрасно тренированные, преданные, самоотверженные, он чувствовал, как смертельной тяжестью наливается сердце. Вот один из Ангелов нацелил палец, и боец Братства в активированной тяжелой броне застыл неподвижной статуей. Управление его киб-симбиотом перехватил враг. Существо в зеленом складчатом комбинезоне неторопливо подошло к своей жертве, вынуло из онемевших пальцев человека винтовку, приставило к голове бойца. Подняло голову, безошибочно найдя взглядом бусину камеры. На магистра смотрели нечеловечески спокойные глаза. Наверное, Руфусу было бы легче, увидь он в них механическое отсутствие эмоций, но нет – в темных глазах угадывались чувства и помыслы, но настолько чуждые, что он понял – сосуществовать в одной Вселенной с другими разумными шагнувшие на Дорогу Богов не смогут.

Вольный Ангел нажал на курок, голова воина Братства превратилась в кровавую пыль.

Глядя на экран, Руфус думал: «Огерд, мальчик мой, я старый дурак. Я не доверял даже тебе, но оказался слепцом. Я не хотел слушать Библиотекаря, когда тот кричал, что Вольные Ангелы предадут, и теперь умру, терзаясь неизвестностью. У меня осталась лишь одна надежда – что ты и Библиотекарь получите мои послания. Но хватит ли вам сил выстоять? Помогите, иначе разверзнется Преисподняя и для разумных не останется места в мироздании».

Он встал на колени и сунул руку в нижнее отделение шкафа, из которого доставал бесполезную винтовку. Оторвал заднюю панель. За ней оказалась стальная дверца. Никакой электроники, никакой киб-безопасности, только механический замок.

Эту тайну магистра Руфуса лучше всего охраняло обыкновенное молчание. О стальном ящике знал только он один.

«Как и о его содержимом», – подумал магистр, доставая из тайника предмет странных, нечеловеческих пропорций.

Бережно неся его на чуть вытянутых руках, Руфус подошел к столу со своей коллекцией вин, аккуратно сдвинул бутылки и нежно опустил предмет на столешницу. Обернувшись, глянул на экран. Зеленые фигуры были уже на подступах к его апартаментам. Замечательно. Пусть подберутся поближе, пусть окажутся глубоко под горным хребтом, в самом сердце умирающей цитадели Братства.

Придирчиво осмотрев многочисленные сосуды, выбрал низенький широкий кувшин амасинского ликера, к которому всегда питал непреодолимую и тщательно скрываемую слабость – напиток считался чисто женским, сорвал печать и сделал большой глоток сладкого, тягучего, оставляющего удивительно легкое свежее послевкусие напитка.

Кончиками пальцев погладил предмет, хранившийся в тайнике. Снова поразился его нечеловеческой симметрии, странному тревожному совершенству. Светло-синяя вытянутая сфера размером чуть меньше стандартного защитного шлема, сплюснутая с боков и покрытая надписями на неизвестном языке. Эти знаки Ушедших так и не удалось разгадать.

Зато удалось понять, для чего служат углубления в верхней части сферы. Шесть углублений – три с одной стороны, три с другой.

В секретной лаборатории, расположенной на одном из безлюдных миров, ученые из Братства Ловцов попытались открыть сферу.

Теперь это собирался сделать магистр Руфус.

Еще один глоток ликера.

Еще один взгляд на экран инфосферы.

Зеленые фигуры идут по коридору, ведущему к дверям его приемной.

Руфус вложил пальцы в углубления сферы, с усилием провернул верхушку. Внутри сферы мелодично щелкнуло, магистр вынул пальцы из углублений. Судорожно вздохнул.

Вдруг стало очень страшно, но вернуться на несколько мгновений назад, попробовать что-то изменить было уже нельзя.

Дверь кабинета открылась.

На пороге стояли Вольные Ангелы.

– Здравствуйте, вы очень вовремя, – сказал им Руфус и отсалютовал кувшином. Страх куда-то пропал, и магистр очень этому обрадовался. Не хотелось умирать, обделавшись от испуга.

* * *

Над скалами разгорался оранжевый рассвет. Он начался с узкой, резкой, прорезанной в ночном небе полосы, которая налилась апельсиновым сиянием и рванула вверх, накаляясь снизу до нестерпимо белого света. Заполыхало полнеба, из-за горных пиков величественно появилось светило. Снега, лежащие на горных пиках, залило теплым светом, оглушительная белизна уступила место более спокойному утреннему свету. Лучи света высветили ощерившийся беззубым ртом провал взорванного входа в Замок-Скалу. В глубине провала зародилось низкое ворчание, переросшее в нестерпимый оглушительный рев. Каменная плоть скалы текла, плавилась, рвалась наружу потоком раскаленной магмы. Горный склон задрожал, миллионнотонные массы снега потекли вниз, стремительно тая и испаряясь. Десятки километров горного кряжа за считанные минуты раскалились до глубокого красного свечения и потекли. Скалы наклонялись и обрушивались в ширящееся озеро кипящей лавы. Снег и лед испарялись, не успевая коснуться поверхности озера, и вскоре место катастрофы заволокло непроглядными тучами. Через двадцать минут горный кряж, под которым находился Замок-Скала, перестал существовать.

* * *

Кроме Форето, где находился Замок-Скала, в систему звезды Трант входили еще три планеты. Две из них были безжизненными каменными глыбами, отличавшимися лишь температурой поверхности. Третья – газовый гигант с многочисленными спутниками, одно время привлекала к себе внимание контрабандистов, но спутники гиганта оказались не слишком удобными базами и вскоре тоже обезлюдели. Но и этого хватило для того, чтобы свита огромной планеты пополнилась – теперь вокруг нее вращались несколько старых ракетных корпусов, заброшенный военный пространственный сканер и просто космический мусор, вроде отработанных ранцевых баллонов и вскрытых консервных банок.

Среди этого мусора плыл безобидный серый цилиндр. После того как магистр Руфус нажал кнопку на пульте управления, цилиндр ожил, слегка изменил орбиту и выплюнул в пространство два коротких ракетных сигнала.

После чего тихо и незаметно самоуничтожился, распавшись в пыль.

## Планета Гринвэл. Город Флосбург

Невысокий, непримечательный человек сидел за угловым столиком тихого кафе «У Эда». Уже двадцать лет он каждый день приходил сюда, съедал омлет с ветчиной, два блинчика с джемом из местной земляники и выпивал чашку крепкого чая. Хозяин кафе искренне уважал господина Штольца, хотя и находил его несколько скучноватым. Впрочем, говорил он сам себе, при такой работе иначе нельзя. Господин Алек Штольц являлся аудитором финансового департамента города Флосбурга. Конечно, даже по меркам Гринвэла, который ни у кого язык не повернулся бы назвать густонаселенным миром, городок был невелик, но деньги – они всегда деньги. Особенно здесь, на Гринвэле, да еще во Флосбурге, где с любой точки видны белые купола фармацевтической фабрики, обеспечивавшей работой большинство населения городка.

Сейчас господин Штольц задумчиво пил чай, рассеянно наблюдая за улицей, где легкий теплый ветер лениво шевелил золотую листву и заставлял медленно кружиться в воздухе опадающие листья. Прокатил на велосипеде парнишка Брандтов, вальяжно, с чувством собственного достоинства прошел отставной майор Фосби. Заметив Штольца, чуть заметно кивнул и проследовал дальше – высокий, краснолицый, со старомодной черной тростью, увенчанной рукоятью в виде драконьей головы.

Аудитор столь же неторопливо кивнул в ответ и снова погрузился в созерцательную негу.

Спасала многолетняя выучка. Штольц блокировал рвущееся из самого глубокого уголка души первобытное нутряное отчаянье, не подпускал к себе панику, чьи сирены выли в голове обезумевшими баньши.

Полученная полчаса назад передача магистра Руфуса разделила его жизнь на две части. Одна закончилась, вторая…

Вторая может оказаться очень короткой и неприятной, признался он сам себе, аккуратно поставил чашку на безукоризненно чистый пластиковый стол и промокнул губы салфеткой.

Случилось то, о чем он давно предупреждал магистра Братства Ловцов и во что сам очень не хотел верить.

Вглядываясь в спокойное лицо Руфуса, уже мертвого – если старый вояка прислал это послание, значит, мертв, значит, самое страшное случилось, – Штольц старался найти следы волнения, неуверенности, но не находил. Руфус говорил как всегда кратко и точно, обрисовывал ситуацию максимально сжато, давал четкие инструкции. И лишь в самом конце позволил себе скинуть маску: «Ох, Алек, я надеюсь, что ты ошибаешься. Великие Боги, ты знаешь, как я хочу, чтобы мы оба оказались всего лишь старыми пердунами с запущенной паранойей. Но, кажется, ты прав. Если это так, помоги Огерду. Спаси библиотеку Братства и помоги Огерду. Он должен выполнить свою задачу во что бы то ни стало. Я сам себе кажусь напыщенным идиотом, но от этого зависит судьба разумных в этой Вселенной. И, быть может, не только в ней. Помоги Огерду. надеюсь, вместе вы сумеете правильно распорядиться той информацией, которую он получит. Возможно, Вселенная Ушедших окажется адом, но и в аду можно выжить, мы это знаем. Но если ты это видишь, значит, здесь нам места не осталось».

На этом сообщение закончилось.

Уничтожив одноразовый терминал, с помощью которого он принял передачу, аудитор Алек Штольц вышел в гостиную своего чистенького скучного дома, посмотрелся в зеркало, поправил серый галстук в тонкую красную полоску и, как обычно, отправился обедать.

Тщательно пережевывая тончайшие ломтики ветчины, он необыкновенно остро ощущал, как тягуче, нестерпимо медленно и вместе с тем невозможно быстро истаивают секунды. Он видел, как время прозрачно-медовым потоком проваливается мимо него, скользя по чистенькому стеклу кафе.

Каждый кусочек ветчины, каждый глоток чая приобрели неповторимый волшебный вкус ускользающей мирной жизни. Штольц в деталях мог представить, что именно произойдет с пасторальным миром Флосбурга, после высадки биосервов. Да просто после переключения инфосферы в режим самообслуживания. Он закрыл глаза и увидел черную гладкую равнину и стремительно растущие острые шпили ажурных башен на горизонте. Оттуда, со стороны башен, накатывали волны низкого, сводящего с ума гудения. Посреди черной равнины виднелись развалины фермы. Руины полностью покрывало дымчато-черное вещество, из которого состояла и вся видимая глазу часть равнины. Лишь в одном месте, там, где раньше была дверь, виднелось круглое отверстие. Из него, извиваясь, выбиралось какое-то существо.

Алек поспешно открыл глаза. Картина, представшая перед его внутренним взглядом, не поблекла, осталась такой же страшной и яркой, как и много лет назад, в тот день, когда он с исследовательской партией Братства высадился на безымянной планете, ставшей полигоном для экспериментов техномага. Тогда он впервые столкнулся с идущими по Дороге Богов.

И впервые увидел ксеномодификанта. Тот несчастный оказался отработанным материалом неудачного эксперимента. Вольные Ангелы отрабатывали технологии модификации на немногочисленных местных фермерах и экипажах захваченных судов. Существовавшая, судя по всему, не одно столетие база расползалась, и в конце концов вся планета стала полигоном адептов Дороги Богов. Когда экспериментаторы решили, что планета и ее обитатели более не представляют интереса, был устроен эксперимент по массовой перестройке организма и социальных связей одновременно. Какое общество они хотели построить, какие принципы морали надеялись вложить в сознание исковерканных существ – исследователи Братства так и не поняли.