Агата Рат
Империя. Фаворитка

ГЛОССАРИЙ

Королевство Акелония.

Вероисповедание народа: двоеверие, клирканство и почитание Великой Матери, Четыре Стихи.

Акета – столица королевства.

Хазгард – крепость – тюрьма, построенная королём Ургердом X Хараз.

Свергнутая династия Хараз, родоначальник король Хараз l.

Герб – Чёрный орёл на красном фоне.

Эдгар ll – последний король династии Хараз (Орёл), убит на поле боя.

Райана – королева, жена короля Эдгара ll, убита.

Дориан – принц, сын короля Эдгара ll, казнён.

Лорна – жена принца Дориана, изнасилованная и убита легионерами Ирагона.

Морна – принцесса – воительница, дочь Эдгара ll, невеста Эйдана Чёрного герцога Лекан. Подняла восстание против узурпатора Альфреда Касс, была пленена и выдана замуж за пограничного барона Кормака.

Уфгерда – верховная жрица Великой Матери, после завоевания ведьма с трущоб Акеты.

Новая династия Касc, родоначальник герцог Альфред Касс, сын королевского бастарда Касса.

Герб – красный орёл на черном фоне.

Альфред ll Касс – король – узурпатор и предатель истинной веры акелонцев Четырёх Стихий, вассал империи Ирагон.

Валенсия Игона – королева, жена Альфреда ll Касс, дочь покойного императора Ирагона Давла V, сестра императора Ванса IV.

Мирцелла – принцесса, дочь Альфреда ll и Валенсии Игоны, страдает падучей.

Эдуард – принц, сын Альфреда ll и его первой жены Асаи дочери советника императора Давла V, единственный наследник короля.

Леди Регина – бастард Альфреда ll Касс, фрейлина принцессы Мирцеллы.

Королевский двор Акеты.

Граф Ральф Самельхольд – канцлер Самеш при Альфреде ll Касс. Пытался устроить переворот и усадить на трон малолетнего бастарда короля.

Леди Моргана – племянница канцлера Самеша, фрейлина принцессы Мирцеллы, фаворитка принца Эдуарда.

Граф Озолс Баоури – Советник Тайных Дел при короле Альфреде ll Касс, канцлер Бауори при короле Эдуарде.

Леди Ульрика – дочь графа Бауори, бывшая фаворитка принца Эдуарда.

Леди Бригитта – распорядительница женских покоев, серый кардинал Акелонии, рьяная патриотка, подруга Морны Хараз баронессы Кормак.

Леди Лайона – фаворитка короля Альфреда ll и мать его бастарда, дочь барона Вудрока, жена графа Гатри ( сосланного бороться с пиратством в Южное море).

Джеймс Гатри – бастард короля Альфреда ll Касс.

Капитан Ларге – сын графа Брегота, командир королевских гвардейцев.

Нэел – комендант тюрьмы Хазгард.

Сэр Чемис – командир рыцарей принца Эдуарда.

Мия – служанка Изабеллы баронеты Кормак при дворе.

Бес – наёмник, из рода Огненной Куницы, друг Кристофера Кормака.

Пограничные земли Кормака.

Кормак-холл – замок баронов Кормак.

Барон Энтони Кормак, бастард получивший свой титул и земли после смерти отца и других законных наследников в войне с Ирагоном.

Леди Морна – принцесса Хараз, жена барона Кормака.

Кристофер – баронет, сын барона Кормака и его первой жены Валенсии.

Изабелла – баронета, дочь Морны Хараз и барона Кормака.

Мира – служанка леди Морны, травница.

Бетси – младшая дочь Миры, служанка Изабеллы и любовница Кристофера, в последующем любовница Арна, наложница Эйдана Чёрного герцога Лекан.

Герцогство Лекан.

Вероисповедание народа: Четыре Стихии, поклонение Великой Матери.

Герб – голова скалящегося волка.

Ульфген – столица герцогства.

Эйдан Чёрный – герцог Лекан, бывший жених принцессы Морны Хараз и претендент на руку Изабеллы Кормак.

Огненный Арн – младший брат герцога Лекан и его наследник, бастард.

Земли свенов, Свения.

Вероисповедание народа: почитание бога Рода и духов предков.

Герб – медведь

Семихолград – столица Свении.

Златозар – Великий Князь Свенов.

Ратмир – Ясноокий Княжич, сын Златозара и его наследник.

Солнцеслав – младший брат Великого Князя, претендент на трон после Ратмира.

Зияслав – Первый Воевода Великого Князя.

Буян Радислав – темник Великого Князя.

Яросвет – сотник Ясноокого Княжича Ратмира.

Мирослава – старшая дочь сотника Яросвета.

Яросвета – младшая дочь сотника Яросвета.

Дарамир и Вечеслав – сыновья Мирославы.

Вышень – дружинник сотника, шпион Великого Князя при княжиче.

Империя Ирагон.

Вероисповедание народа: клирканство.

Герб – Золотой Дракон.

Столица – Ираго.

Давл V Игона – император, отец королевы Валенсии, умер.

Ванса IV Игона – император, брат королевы Валенсии.

Эния Игона – принцесса, дочь Вансы IV, невеста принца Эдуарда.

Слова со звёздочкой *

Инфантиум – самый большой материк в мире, в котором происходят события.

Хайси – любимая наложница императора.

Хасина – наложница императора.

Барг – правитель города или провинции, назначаемый императором в Ирагоне.

Легат – высший чин в империи, наделённый правом проверять вассальных королей Ирагона.

Клирк – бог в клирканстве.

Верховный Слуга Клирка – главный духовный сан в клирканстве.

Клиркан – религиозная община, разделялась строго на женскую и мужскую.

Гард – дьявол.

Жернова с грешниками– ад в клирканстве представлялся огромными жерновами, в которых Гард перемалывал души грешников(людей нарушивших заповеди Великого Клирка).

Четыре Стихии – вера в четыре силы природы: огонь, воду, землю, ветер.

Великая Матерь – богиня всего сущего в Четырех Стихиях.

Морава или Матерь Тьмы – богиня смерти в Четырех Стихиях.

Чертоги вечного сна – мир, куда уходят души в Четырёх Стихиях.

Даргон – Сын Моравы, бог хаоса и войны, был рождён богиней от легендарного короля – воителя древности Арканоса Кровавого

Веракас – бог животных у племён за цивилизованным кругом.

Айда – богиня плодородия, любви и жизни у свенов, покровительствующая любви, которая даёт плоды (кроме однополых связей). Айда не осуждала супружескую измену рождение ребенка вне брака и групповой секс.

Илюм – бог сна, праздника и отдыха. В доклирканстве изображался весёлым мальчишкой с кубком вина и веткой дурман-травы, которую использовали жрецы Четырёх Стихий, чтобы во сне видеть будущее или искать в видениях ответы на вопросы.

Урам – бог железа, гор и покровитель кузнечного дела, муж Великой Матери.

Лекан – мать первого короля Лекании, по легенде женщина-оборотень, способная оборачиваться в леканского волка, возлюбленная бога Урама и жрица предавшая Великую Матерь, за что и была проклята примерять шкуру волка в полнолуние.

ЧАСТЬ 1. Чёрный орел над леканским волком

ГЛАВА 1.

Империя Ирагон.

Вассальное королевство Акелония.

Замок пограничного барона Кормака, Кормак-холл.

Это утро она хорошо помнит. Оно начиналось так же как и все предыдущие. Изабелла проснулась с первыми лучами солнца и, не дожидаясь Миры, надела платье. Ни из шёлка, ни из бархата, и даже не из тончайшего сукна, как положено одеваться дочери барона, а обычное льняное. Подпоясала его тонким кожаным ремешком. Крестьянские башмаки с деревянной подошвой на босые ноги. Чёрные волосы в косу. В таком наряде леди от простолюдинки не отличить, как ни пытайся. Довольно посмотрев на себя в серебряное зеркало, юная девушка бесшумно выскочила из своих покоев.

До завтрака было ещё далеко и её отсутствия никто бы не заметил. Куда она так спешила? Беспечная дочь барона Кормака спешила в лес. Только там она могла побыть наедине сама с собой. Со своими мыслями и мечтами. О чём были её мечты? О женихе… О самом благородном, храбром и красивом рыцаре в блестящих доспехах на породистом скакуне. Он обязательно должен быть сыном богатого барона или графа, а не баронетом кого-нибудь захудалого пограничного замка.

«Нет, лучше пусть будет принцем. Да, наследным принцем Акелонии Его Величеством Эдуардом!», – думала единственная дочь барона, прогуливаясь по лесным тропам, вдыхая запах свободы. Ведь только там строгая мать не бранила за ненадлежащий вид, каждый раз напоминая: кто она и чем отличается от простых смертных.

– Ты не девка из лачуги, а Кормак! – кричала баронесса, когда видела возвращающуюся дочь домой. – Немедля приведи себя в порядок! Совсем от рук отбилась! Достойное занятие для юной девы из благородных это вышивание, а не беганье по лесам и полям! Посмотри на себя! На кого ты похожа! На девку! Девку, а не леди!

И, опуская глаза, загнанная в рамки приличий баронета покорно шла в свои покои и надевала ворох одежды, сковывающих каждое движение. Всё ради того, чтобы мама успокоилась и не превращала жизнь свободолюбивой дочери в сущий кошмар. Ведь нравоучения баронессы нередко перерастали в угрозы навсегда запретить Изабелле выходить за ворота замка. А это для неё было равносильно смерти. Целыми днями сидеть в тишине и ковырять иголкой холст!

Достойное занятие вышивка?! О, нет! В такие моменты непокорная девушка

завидовала своему брату. Как же повезло Крису родиться мужчиной. Он мог часами пропадать невесть где и ничего. Ни отец, ни даже до ужаса строгая баронесса не интересовались, где он был и что делал. Да, и вообще, чем мог заниматься баронет во владениях своего отца? Волочиться за селянками, охотиться и посещать соседские пиры. Крису можно было всё, а Изабелле ничего. Если бы не отец, иногда вступающийся за свою непутёвую дочь, то матушка посадила бы её под замок и вышла бы она из своего заточения только к алтарю.

Подумав об этом, девушка поежилась. Эх, мечты мечтами, а брак реальность. Женихи из девичьих грёз очень уступают суженым, которых выбирают родители. Вон на прошлой неделе Мелани, дочь барона Фишроя, давала клятвы перед алтарём, заливаясь слезами. Муж вдвое старше жены! Шестьдесят лет! Весь седовласый и скрюченный старичок.

– Фу! – поморщилась Изабелла, представив себя на её месте, и, оторвав прутик, пошла дальше, размахивая им.

«Я за такого замуж не пойду. Сбегу! Переоденусь в мужское платье. Обрежу косу и… Косу? О, нет!», – фантазии баронеты о бегстве немного притупились, как только она представила себя без косы. Нет, такой красоты добровольно ни одна девушка себя никогда бы не лишила. Всё-таки дочери барона Кормака завидовали все красотки приграничных земель. Никто из них не мог похвастаться такой чёрной косой, отливающей на солнце синевой вороного крыла. Вон даже её брат и то, подмигивая, говорил:

– Эх, Иза, моя мать хоть и была признанной красавицей, но ты затмила её своими кудрями!

У Изабеллы с Крисом разные матери. Барон Энтони Кормарк женился на Морне после смерти первой жены. Её портрет висел на каменной стене в галерее замка. На нём у покойной баронессы Валенсии Кормак тоже чёрные волосы, но они лишены всякого блеска. Так чёрные локоны, уложенные в пышную прическу. И Крис совсем не похож на неё. Темно-русый и сероглазый, как отец. За то Иза вылитая мать – Морна Кормак. И характером тоже в мамочку. Такая же своенравная, что противоречит канонам идеальной жены. В Акелонии женщины должны во всём слушаться мужчин. Вести себя скромно и тихо. Говорить, когда спросят. Но баронесса Кормак никогда не подчинялась мужу. Это барон Кормак предпочитал отмолчаться, когда его жена, забывая о приличиях, громко спорила с соседями на пирах или со случайными гостями замка. Он и поклоны отбивал своей сварливой женушке, стоило только ей недовольно задрать нос. Соседи шептались, что это от большой любви барона к своей баронессе. Но особой любви домочадцы между ними не замечали. Муж и жена спали в разных покоях и никогда не улыбались друг другу. Их отношения были настолько официальными, что порой казалось: они не супруги, прожившие вместе восемнадцать лет, а незнакомцы, случайно встретившиеся в длинных коридорах замка.

После свадьбы подруги Иза как-то спросила мать:

– Мама, а ты была знакома с отцом до того, как стала его женой или как и Мелани увидела жениха у алтаря?

Она на секунду замерла и, оторвав глаза от вышивки, задумчиво посмотрела в окно.

– Я знала его задолго до нашей свадьбы.

И больше от матери Изабелла не добилась ни слова. Потом баронесса, раздражаясь бесконечными вопросами, отправила неугомонную Изу в её покои. Но девушка не очень-то расстроилась своему наказанию. Быть на целый день запертой намного лучше, чем колоть пальцы за пяльцами.

Даже всё знающая Мира не рассказала почему её хозяева так холодны друг к другу. Да и к тому времени, сама Изабелла остыла, перестав всех донимать своими расспросами, но в лучах восходящего солнца дала себе зарок, что выйдет замуж только по любви!

Размахнувшись прутиком, баронета снесла несколько лесных цветков со стеблей и уже сделала пару шагов вперёд по тропе, как приближающейся шум распугал всех певчих птиц. Девушка обернулась, чтобы посмотреть кто это такой громкий. Среди деревьев замелькали отблескивающие на солнце доспехи рыцарей. Они так быстро приближались, что дочь хозяина Кормак-холла ели успела отскочить в сторону. Ещё бы мгновение и её затоптали бы кони.

Лязганье металла оглушило до звона в ушах, а от развивающихся на штандартах герба со скалящемся волком по спине баронеты пробежал колкий холодок. Рыцари герцога Лекана на землях её отца! Их отряд скакал прямиком к замку Кормак-холл. Невозможно было даже и предположить, что понадобилось леконянам так далеко на западе? Хоть герцогство Лекания формально входила в состав королевства, но её правитель платил вассальную дань Акелонии и в любой момент мог снова развязать войну, потребовав независимости. И то, помня историю королевства, мирный договор был инициативой Акелонии. Уж слишком кровопролитной была та война, которая заставила короля Раймунда Vl Хараз пойти на всё уступки Даймону Двумечному. С тех пор герцоги Лекан сами решали как им жить на своей земле. На них даже не распространялись законы Империи. Пятнадцать лет назад Ирагон отправил целый легион на покорение гористой Лекании. Больше о том легионе никто ничего не слышал. Он исчез будто его и не было вовсе. Тысячи легионеров растворились в ущельях и непроходимых лесах, породив леденящие душу слухи во всех королевствах Империи.

ГЛАВА 2.

Отряд хоть и был небольшой, но переполоху в Кормак-холле навёл. Крестьяне прибежали поглазеть на леконян. Мужчины молча пересматривались, оценивая потенциальных врагов. Ведь если что, то придётся бросать мотыги и вставать на стену замка с копьями. Женщины, особенно молодые, томно вздыхали, перешёптываясь. Чужаки выгодно отличались от их мужей и женихов. А могучие воины в натёртых до блеска доспехах игриво подмигивали заинтересованным девчатам. Их заплетённые в замысловатые прически русые волосы, львиными гривами ниспадали на широкие плечи. Акелоняне коротко стриглись по моде пришедшей из Империи. Наверно, поэтому девичьи взгляды цеплялись за космы выглядывающие из-под шлемов. Это было так необычно в мирке, ограниченном краем горизонта. Да, и на таких мужчин любая засмотреться. Юная дочь хозяина замка тоже не стала исключением.

Иза шла по внутреннему дворику замка и, открыв рот, таращилась на горцев. На одном из заезжих гостей Изабелла дольше всего задержала свой взгляд. У него одного волосы отличались более тёмным оттенком. А на солнце ещё и играли рыжеватыми бликами. Их глаза встретились всего на мгновение, а он улыбнулся и пошёл к баронете. Та, впервые испытав смущение, бросилась наутёк, влетев в толстое пузо Миры.

– Ах вот вы где, леди Изабелла! – воскликнула служанка баронессы.

Краем глаза девушка заметила, что голос Миры остановил горца, идущего к ней. От сердца сразу отлегло, и тут же недовольная Мира, схватив её под руку, потащила к дверям.

– Немедля переоденьтесь! Госпожа послала за вами ещё час назад. Мы с ног сбились, разыскивая вас. Опять по лесу бегали? Ох, и влетит вам! Ваша матушка уж очень неспокойна сегодня. Ещё эти приехали. Мне и так продыху на кухне нет, так теперь и вовсе там лягу. Надо Бетси с Пиппой звать, – таща уже по большому залу, полушепотом возмущалась толстушка.

Бетси и Пиппа дочери Миры. Бетси старше Изабеллы на три года и спит тайком с её братом. Тайком? Об этом на землях барона не знает только глухонемослепой! А что? Крис будущий хозяин Кормак-холла и ему можно всё. В том числе и развращать молоденьких служанок. Да и сама Мира смотрела на распутства дочери сквозь пальцы. Вообще, поговаривали, что служанка хозяйки Кормак-холла в своё время скрашивала ночи барона. Но, располнев после вторых родов, перестала привлекать к себе внимание хозяина.

Вот Пиппа совсем другое дело! Не в мать пошла. Смиренная жена мельника и мать пятерых детей. Как сама Мира говорит: «За какие такие праведные поступки Великий Клирк благословил меня такой путевой дочерью?!».

Интересно, а за какие такие неправедные поступки этот же Клирк так наказал леди Морну, дав ей такое непослушное дитя? Наверно, чтобы баронесса Кормак, смотря на свою дочь, видела в ней себя? Ведь будь она смиренной женщиной, то и Изабелла была бы такой. Но плохой пример заразительный или просто в дочери дурная кровь. Кровь её отца – бастарда.

– Ох, – тяжело вздохнула Мира. – Всё, по лестнице поднимайтесь уже сами. Переодевайтесь и идите к вашей матушке. Она с вашим отцом ждут вас в библиотеке.

Чуть отдышавшись, тучная служанка пошла на кухню, но прежде зорко проследила направилась ли дочь хозяина в свои покои, или юркнула в коридор, ведущий в главную башню. А она и юркнула туда! Только сначала за углом дождалась, когда Мира скроется за дверью.

Не одной баронете пришла в голову мысль незаметно понаблюдать за гостями. Её брат был настолько поглощён видом из окна, что не услышал не совсем крадущийся шагов.

– И как тебе они? – сходу задала сестрица вопрос.

Он чуть дёрнулся от неожиданности и, обернувшись, сказал:

– Иза, тебя искала баронесса.

Набрав полные лёгкие воздуха, она выдохнула:

– Знаю.

– Они снова ругаются, – это Крис о матери с отцом и, отвернувшись, посмотрел вниз с тоской. – Мне уже двадцать, а я только и делаю, что сижу в Кормак-холле. Не будь отец так беден, я давно был бы в королевской гвардии.

Сестра никогда не понимала этой тоски брата по гвардии щеглов. Разодетые в пух и прах сынки вельмож гарцевали друг перед другом, соревнуясь у кого дороже конь или меч. За год до гостей из Лекании в Кормак-холле останавливался посол Акелонии в сопровождении королевских гвардейцев. Так вот на фоне этих горцев они, что попугаи перед орлами. Никакого намека на силу и мощь.

– Ну, брат, какая гвардия? Ты лучше их владеешь мечом и метко стреляешь из арбалета. Тебе к леконянам надо, а не к гвардейцам! – игриво сказала Иза и, подойдя к Крису, положила ему голову на плечо.

Его руки тут же обняли, а губы нежно коснулись волос сестры.

– Вот не думаю, – прошептал он. – В их отряде я смотрелся бы, как недоросль. Знаешь, смотрю на них и понимаю, что не смог бы противостоять даже одному из горцев.

В этом Иза с братом согласилась. Командира гвардейцев Крис быстро победил, выбив меч из рук, а вот с леконянином он вряд ли справится. Особенно, с тем рыжим воином!

Её глазам было не трудно найти его среди чужих рыцарей. И тут же испытать некое разочарование. Рядом с ним крутилась Бетси. Брат тоже заметил свою любовницу. Любящая сестра поняла это по его дыханию. Оно стало глубоким и шумным. Баронет ревновал свою постоянную любовницу. Особенно, к чужакам. В прошлый раз, Бетси, не раздумывая, бросилась в объятья заезжего павлина в доспехах гвардейца. Похоже, и этот гость не избежит напористого внимания служанки.

– Крис, она же просто девка, – вспомнив, во что вылилась в прошлом году ревность брата, Изабелла попыталась успокоить его. В этом поединке наследнику барона не победить. Воин с рыжей гривой на дворцового ухаря ни как не подходит. Он воин. Воин до мозга костей, закалённый в боях, а не махая деревянным мечом с крестьянскими мальчишками на заднем дворе замка. Да, Крис уложил на обе лопатки столичного зазнайку, но это леконянин! Поговаривали, что они рождаются с мечом в руке.

– Но она моя девка, – скрепя зубами ответил обиженный брат, и, отстранившись от сестры, пошёл вниз по лестнице.

Предчувствуя беду, Изабелла бросилась следом. И хвала Клирку! В коридоре они столкнулись с отцом. Почтенный родитель выходил из библиотеки, и дети впервые увидела злость в его глазах.

– Кристофер, мне нужно с тобой поговорить, – отец старался говорить спокойно, но это у него не получалось. В каждом его слове слышалась напряжённость. – А тебя, Изабелла, давно ждёт мать.

Сердце девушки ёкнуло, а потом словно оборвалось и упало куда-то вниз. Она машинально вцепилась в руку брата, ища опору.

– Иза, я с тобой, – тёплым ветерком пробежали слова Криса по её коже, возвращая самообладание.

– Знаю, отец. Я только переоденусь, – нехотя ответила баронета, ощущая поддержку единственного и самого близкого ей человека.

– Иди так, – сказал он и, посмотрев на встревоженного наследника, более твёрдо добавил, – а ты отпусти сестру и иди за мной.

Кристофер, ничего не понимая, пожал плечами и, подчинившись отцу, пошёл за ним следом. Всё-таки тот хотел о чём-то очень серьёзном поговорить.

Барон оказался не прав на счёт крестьянского платья. Как только дочь переступила порог библиотеки, требовательная мать тут же посыпала замечаниями. Высказав всё, что думает по поводу предпочтений Изабеллы в одежде, немного успокоилась и указала ей на стул. Всё это время у неё в руке был свиток, которым она размахивала, как палкой. А когда баронета заняла указанное ей место, мамочка принялась осторожно стаскивать со свитка ленту с печатью.

– Как ты думаешь, чья эта печать? – спросила леди Кормак, уже разворачивая его.

Девушка замотала головой. Откуда пограничной баронете знать что это? Свиток было видно очень старый. Весь пожелтевший. А лента когда-то бывшая красной – теперь в заселенных бордовых пятнах. Герб Иза и вовсе не успела разглядеть. Был слишком смазан. Но, как ей показалось, на нём была изображена какая-то птица.

– Это печать Раймунда Vl Хараз, а на гербе некогда королевской семьи изображён чёрный орёл, – голос матери, как и её вид в отличие от отца, был подозрительно спокоен. Усаживаясь в кресло напротив Изы, баронесса продолжила экскурс в историю. – Когда-то Акелонии пришлось подписать мирный договор с герцогством Лекан, но главным условием этого мира был пункт о династическом браке между принцессой из семьи Хараз и герцогом Лекан. Вот уже триста лет это условие так и не было выполнено. Ведь принцесса Карина Хараз умерла сразу после свадьбы с герцогом Магнусом Леканом, не дав ему долгожданного наследника. Больше у королей Акелонии дочери не рождались, а если появлялись на свет, то не доживали до половозрелого возраста.

Изабелла не совсем понимала, что пытается сказать ей мать. В её голове никак не укладывалось: зачем рыцари герцога прискакали в Кормак-холл и почему такой важный государственный свиток оказался в руках простой пограничной баронессы. Глядя на мать и, растерянно хлопая ресницами, дочь даже не могла и предположить какие роковые перемены ждут её в будущем. А всего-то какой-то старый свиток! Маленькое условие в мирном договоре между когда-то заклятыми врагами.

– И вот сорок лет назад, – продолжала мать, – наконец-то у Хараз родилась здоровая и сильная девочка. В своё время к ней посватался герцог Альфред Касс, но король Эдгар ll, помня о договоре, отказал жениху. Герцогу это не понравилось, ведь он являлся дальним родственником Эдгара II и надеялся когда-нибудь занять трон Акелонии. Собрав войско наёмников, он выдвинулся к Акете, но был разбит принцем Дорианом под Сомбексом. Герцогу Касс ничего не оставалось, как бежать в Империю и просить у неё помощи в обмен на вассальную зависимость Акелонии. Император Ирагона согласился помочь, но только при условии, что герцог женится на его дочери Валенсии. Тот согласился и уже через год в Акелонию вторглись имперские легионы. Король Эдгар ll даже не успел отослать гонца к герцогу Лекану. Многотысячные легионы смели всё на своём пути, – баронесса замолчала и, тяжело вздохнув, бросила взгляд в распахнутое окно, будто ей не хватает воздуха. – Истерзанное тело короля Эдгара ll так никто и не похоронил. Оставили на корм стервятникам и зверям. Принца Дориана казнили. Его жену Лорну отдали на потеху солдатам. Королеву Райану ждала та же участь. Герцог Касс пощадил только принцессу. Он выдал её замуж за самого бедного и недостойного барона королевства, бастарда, которому повезло стать наследником своего отца. Её свадьбу сыграли на поле брани посреди тысячи трупов. Ты догадалась о ком я тебе сейчас говорю, дочь моя? – медленно поднимаясь, спросила мать.

Изабелла была не глупой девочкой, чтобы не собрать воедино мозаику из событий былого. Герцог Касс – это король Альфред ll Касс. Королева Валенсия – это дочь покойного императора Давла V Игона и сестра молодого императора Ванса IV Игона. А принц, о котором она мечтала, сын предателя и узурпатора. Но, при чём здесь её мать и рыцари герцога Лекана? Свой вопрос дочь так и не успела задать. Проницательная мать опередила с ответом.

– Ты знаешь кто я? Я принцесса Морна Хараз, последняя в своём роде. Но эти рыцари приехали не за мной. Я утратила свое право стать женой герцога, выйдя замуж за твоего отца и понеся от него. Они приехали за тобой, Изабелла и предъявили вот это, – и указала на свиток.

Слова матери стали для баронеты, как гром среди ясного неба. Вся эта суматоха из-за неё?! Но как такое возможно? Пусть её мать принцесса, но отец простой барон. Пограничный барон! Да ещё и Бастард! С такой родословной бедняжка могла претендовать только на брак с каким-нибудь нищим баронетом, а не на огромное герцогство.

– Нет! – подорвавшись со стула, Изабелла хотела было закричать, но смогла лишь прохрипеть своё возмущение.

– Ты недовольна? – нахмурив брови, спросила мать.

– Мне в это верится с трудом, – и бросила осторожный взгляд на свиток с печатью своего предка. – Как я могу стать женой герцога, будучи дочерью бастарда? И ты, мама, выйдя замуж за барона Кормака, утратила свой титул. Разве женщина имеет право сохранять за собой титулы и земли в Акелонии?

Мама по-лисьи улыбнулась и шире развернула перед моими глазами свиток.

– Клиркианство навязал нам узурпатор. Наша истинная вера Четырёх Стихий. В неё же верят и леконяне. Именно она передаёт тебе право на брак с герцогом. Сын наследует право от отца, а дочь от матери. Если бы у меня родился сын, то мой род пресекся бы. Но теперь корона по праву принадлежит тебе. Изабелла, ты должна выйти замуж за герцога Лекана и тогда ваш сын будет единственным законным претендентом на корону Акелонии. Он станет тем, кто объединит земли, свергнет узурпатора и освободит свой народ от Империи.

В голосе Морны Хараз было торжество, ведь она так давно вынашивала план этой мести, и уже предвкушала свою скорою победу. Сворачивая свиток, довольно ухмылялась. И только Изабелла не разделяла маминой радости. Её мир всего за несколько минут перевернулся с ног на голову. Ещё мгновение назад она была дочерью барона, а теперь сосватанная принцесса. И тут откуда-то из потаённых уголков девичьей души на свет маминого триумфа выполз страх. А что если узурпатор, как мать называет короля, отправил такой же отряд рыцарей, но не свататься, а убить ту, чьё чрево должно выносить законного принца? Альфред Касс уже когда-то пощадил принцессу, милостиво подарив ей жизнь супруги пограничного барона. Что сегодня мешает ему лишить Морну своей милости? И как, вообще, он оставил в живых последнюю из королевского рода Акелонии. Ведь пока наследница трона дышит его корона может слететь вместе с головой, на которую он незаконно водрузил её. Этими опасениями Иза и поделилась с матерью.

Баронесса снова хитро улыбнулась и ехидненько сказала:

– Касс не знает об этом пункте договора. Как и не помнит наших законов.

Уходя, новоиспечённая принцесса обернулась и спросила, так между прочим:

– А если родится девочка?

В глазах Морны Хараз мелькнула злость, будто дочь говорит глупости. Она должна родить сына! И только сына! Иначе все эти годы обесчещенная дочь Эдгара ll прожила напрасно.

– Значит, вторым будет сын! Ты будешь рожать до тех пор пока не исполнишь свой долг! Ясно?! – процедила сквозь зубы Морна.

– А если я умру родами? – таким же тоном парировала своенравная дочь.

В ответ баронесса громко рявкнула:

– Родишь!

ГЛАВА 3.

Ужин прошёл в сдержанном молчании.

Хозяева старались не встречаться взглядами, делая вид, что всё хорошо и сегодняшняя ссора ни сколько не повлияла на их отношение друг к другу. Они и раньше ругались, но сегодня особенно громко. Даже как-то остервенело срывали свою злость, не стесняясь в выражениях. Спускаясь в главный зал, Изабелла всего на несколько минут задержалась у дверей матери, став случайной свидетельницей их скандала.

– Ты хоть понимаешь, что натворила?! – орал барон. – Войны теперь не избежать! Ты о моём сыне подумала, когда за моей спиной сватала нашу дочь?! Король камня на камне здесь не оставит! А Кристофера вместе с данью отправит в империю, как простого солдата! Как ты могла, Морна?! Как ты могла?! Ты погубила нас всех!

Мать кричала в ответ:

– Ты трус, Энтони! Трус! Никчемный трус, не видящий дальше своего носа! Но чего можно ожидать от бастарда?! Войны не будет! Акелония для этого слишком слаба! Свою дань солдатами узурпатор уже отдал империи! А когда Изабелла родит наследника престола, Альфред потеряет свою власть! Герцог Лекан выступил против него! Даже Ирагон не поможет Касс усидеть на троне! Но тебе этого не понять! Ты всего лишь пограничный барон! Ты никто! Ничтожество, за которое меня выдал другое такое же жалкое ничтожество!

Потом тишина и в этой тишине еле различимый голос барона всё ещё пытался указать жене на её страшную ошибку :

– Да, мне не понять тебя, принцесса. Ведь я всего лишь пограничный барон и бастард, а ещё любящий отец, мечтающий о счастье своих детей. Морна, ты сегодня продала нашу дочь, как породистую гончую на случку с диким волком. И ради чего? Ради мести? Ради собственного удовлетворения? Ради чего, Морна?

Баронесса долго не отвечала своему мужу и девушка уже начинала терять терпение. А тут ещё приглушённые шаги за её спиной заставили быстренько спрятаться, юркнув за каменную нишу, где полумрак широкого коридора выгодно укрыл своим плащом от рыжеволосого горца.

Он шёл размашистой походкой в главный зал. Напротив дверей баронессы немного сбавил темп и, прислушавшись ухмыльнулся, продолжив свой путь. Изабелла, до считав в уме до десяти, осторожно выбралась из своего укрытия и пошла следом за гостем. Ей не очень-то хотелось снова привлечь внимание посланца жениха к своей персоне. Тем более, что капитан отряда полностью оправдывал своё прозвище – Огненный Арн. И что-то глубоко внутри девичьего сердца, подсказывало: не следует оставаться с ним наедине, а то можно сгореть дотла, если он ещё раз вот так посмотрит, как сегодня утром во дворе замка.

Да, и гость был слишком наглый… Бетси весь вечер, щебеча как пташка, рассказала своей хозяйке о чужаке.

– Он не благородный огонь, что греет по ночам, а хитрый рыжий лис, который крадёт кур! – восклицала дочь Миры и густо краснела, вспоминая минуты проведенные с горцем.

Арн был младшим братом герцога. В Лекании не было такого понятия, как бастард. И пусть титул наследовал сын от законной жены, но были случаи, когда он переходил и отпрыску от наложницы. Поэтому в герцогстве никогда не стоял вопрос: а что, если наследника не будет? Герцоги Лекан за свою жизнь успевали одарить детишками всех приглянувшихся им красоток. И все были счастливы. А почему бы им не радоваться? Герцог удовлетворял свою потребность в сыновьях. Женщины получали его покровительство и защиту. Дети смело могли говорить, кто их отец и гордиться этим. Гордиться своим происхождением, ведь их рождения хотели оба родителя. Пусть они плод сиюминутной любви, но всё же любви.

Вот так на свет появился и Арн. Тогдашний герцог Лекан в своё время приметил девушку с необычным цветом волос. Она была из свенов. Племени живущего далеко на севере. Привёз её в Леканию и сделал своей наложницей. Теперь Арн правая рука своего сводного брата – Эйдана Чёрного герцога Лекана.

И этот Арн приехал за невестой для своего старшего брата. Почему-то, подумав об этом, Изабелле стало грустно. Ещё больше она расстроилась, когда заметила, как горец посматривает на Бетси, прислуживающую нам за ужином.

Гость посматривал на служанку, а та, бросала на чужака томные взгляды. Молодой баронет, чуть ли не сипел от ревности, глядя на них. Его пальцы до хруста в костяшках сжимали столовые приборы.

Изабелла, сидя за столом, без особого аппетита ковырялась вилкой в куске жаренного ягнёнка. Тяжело вздохнув, она наконец-то оторвала глаза от тарелки. Скукота! Похоже, только рыцарям, приехавшим с Арном было весело. Им накрыли на кухне и от туда доносился весёлый смех. За господским столом в этот вечер гробовая тишина. Обычно ужины в семействе Кормак проходят с грандиозными ссорами: то хозяева выясняют отношения, то мать поучает своенравную дочь, то сын просится в гвардию. И вот тишина! Напряжённая тишина, в которой барон с баронессой, величаво задрав носы, изображали семейную идиллию, которой никогда и не пахло в Кормак-холле

И тут совсем неожиданно голос хозяйки, словно нож, полоснул по этой тишине:

– Бетси, нашей нашему гостью ещё вина.

Служанка подошла ближе к Арну и, наклонив кувшин, принялась исполнять приказ своей госпожи. Её бедро слегка коснулось горца. От чего тот хитро улыбнулся, пробегая ласкающим взглядом по аппетитным формам девушки. Дочь Миры пришла в восторг от такого знака внимания, закусив игриво пухлую губку, подмигнула новому поклоннику. Сидящий напротив любовник, уже чуть ли не клокотал яростью. Его учащенное дыхание не слышал только глухой, а полные колкой ненавистью взгляды, которыми он протыкал бесстыжую парочку, не видел только слепой. Мачеха баронета никогда не жаловалась на слабое зрение. Довольная таким накалом страстей за столом, леди Кормак наслаждалась беспомощностью пасынка и распутством служанки. Она невзлюбила сына мужа от первого брака, как только увидела его. Ну, не понравился ей этот вечно ищущий внимания мальчик. А когда родилась Изабелла, её ненависть стала ещё сильнее. Слишком много заботы он проявлял к своей сестре. Это настораживало амбициозную мать.

Хозяин замка упорно не заметил все этого непотребство за своим столом. Даже, когда служанка ворковала с гостем, он бесстрастно пробежал глазами по всем присутствующим и снова сосредоточился на разделывании запечённой перепёлки. Барону было всё равно, что происходит в его замке. Он просто умыл руки, отдав все бразды правления Кормак-холлом своей родовитой жене. Морна Хараз виртуозно умела подчинять своей воле людей.

Единственным человеком, кто хоть как-то поддержать выходящего из себя баронета стала сестра. Она накрыла своей ладонью его руку и чуть сжала её. Крис, оторвав наконец-то глаза от похотливой Бетси, посмотрел на Изабеллу .

– Она всего лишь девка, – беззвучно прошептали её губы.

И тут же баронесса прервала ужин, смотря на дочь с пасынком, как на преступников.

– Изабелла, тебе пора спать! – громко воскликнула она. – Тебе завтра предстоит долгая дорога. Бетси, помоги своей госпоже, а потом ты знаешь, что делать.

Баронесса чуть ли не взашей выпроводила Изу из главного зала, отправив дочку Миры следом.

– Не злитесь на меня, госпожа, – надувая губки, говорила любовница брата, – но ваша матушка приказала ублажить сегодня Огненного Арна.

– А ты и рада стараться! – ехидно подметила баронета.

– Да не рада я. Я, может, брата вашего люблю. Но что мне от этой любви? Я девка из простых, а он баронет. И молодой господин на мне никогда не женится. Буду, как и моя мать, рожать бастардов для него, а когда надоем буду прислуживать его жене, – чуть ли не ныла мне Бетси.

– А ублажая гостей Кормак-холла, ты кем будешь? – Изабелла нарочно срывалась на служанке, представив как Арн обнимает её. – Или думаешь Крис простит тебе ночку с горцем?

И тут всегда уступчивая Бетси огрызнулась.

– Ваша матушка сказала, что я с вами еду в Леканию и если понравлюсь сегодня брату герцога, то он сделает меня своей женой. Там на происхождение женщин никто не смотрит! – и задрала гордо нос.

Госпожа ясно дала понять Бетси, что это её единственный шанс устроить свою жизнь. И не слишком умная простолюдинка рано показала своё истинное личико, осмелившись огрызаться с невестой герцога. Но Изабелла сразу же приструнила безмозглую распутницу:

– Не забывайся, Бетси! Я твоя госпожа и ты будешь мне прислуживать! А если разочарует меня, то отправлю тебя обратно в Кормак-холл! Будешь рожать ублюдков моему брату, а не леканской леди скакать на пирах, ясно?! Пошла вон!

Дочь Миры выскочила из покоев, но осадок от разговора с ней всё же остался. Как и мысли, что вон там… всего в нескольких шагах по коридору за массивными дверями рыжеволосый горец обнимает пустышку Бетси. Ну, почему Изабелла не простая девка? И даже уже не дочка пограничного барона! Почему она должна была выйти замуж за мужчину, которого никогда не видела? Рожать ему сыновей. Вот какое скудное счастье ждёт баронету в будущем. Жена чужака и мать оравы детишек, каждый из которых будет претендентом на трон Акелонии. Наследнице древней крови королей остаётся только жить в борьбе со своими желаниями. Вечная заложница долга перед своим родом. Ни капли счастья… Даже эта Бетси и то была счастливее Изабеллы. Сидя в опустевших покоях и смотря на самое печальное отражение в зеркале, баронета чёрной завистью завидовала свободе простолюдинам. И в минуты своей печали, она вспомнила, что не одна такая несчастная сегодня ночью. Её брат тоже остался один.

Будучи маленькой девочкой Иза часто прибегала к брату посреди ночи. То её пугали тени, то скрип ставней на сквозняке, то гром с молнией, то тишина… Она босиком на цыпочках бежала к нему. Крис нежно прижимал к себе младшею сестричку и, согреваясь теплом друг друга, они сладко засыпали. Но однажды Изабелла пришла к брату, а там была уже Бетси. Кристофер повзрослел, а Иза ещё долго не могла смириться с этой метаморфозой в теле любимого брата. Именно детские воспоминания о тех наполненных нежностью ночах, заставили баронету тихонечко прокрасться к его покоям. Она занесла руку, чтобы постучать, но дверь открылась сама. Он ждал Бетси. Плутовка не пришла, бросившись с радостью выполнять приказ баронессы.

– Иза, – лёжа на кровати, удивлённо произнёс Крис и закрыл книгу, которую всего мгновение назад читал.

– Мама отправила Бетси к нему, – подходя к ложу, сообщила брату Изабелла.

– Ты оказалась права, сестричка, – уголки его губ ели дёрнулись, изображая досадную улыбку. – Она всего лишь девка.

Присев на край постели, невеста герцога спросила:

– Можно побыть у тебя?

– Конечно, Иза.

И брат раскрыл свои объятья для сестры. Изабелла, не задумываясь, бросилась в них и, прижавшись к нему всем своим телом, закрыла глаза.

– Только ненадолго, Иза. Мы уже не дети, чтобы спать в одной постели, – прошептал Крис, укрывая её одеялом.

Но, согревшись теплом друг друга, они уснули. В тот момент им было всё равно, что подумают родители или тот, кто приехал за Изой. Они просто хотели ощутить ту нежность, как в детстве, когда засыпала в объятьях друг друга. Они ничего предосудительного не делали. Их не в чём было винить. Ни одно табу, как брат и сестра, они не нарушили, но утром не лучи восходящего солнца их разбудили, а ворчание Миры.

– О Великий Клирк, вы что натворили?! Брат и сестра в одной постели! А ну-ка просыпайтесь, грешники! Если об этом узнает ваш жених, леди Изабелла, то свадьбы не будет! А ваша матушка?! Что с ней будет?!

Услышав о матушке, Иза подскочила с постели. Баронесса одним своим словом могла превратить жизнь дочери в настоящий ад. Как-то в детстве подозвав Изабеллу, она спросила: «Чем вы с братом занимаетесь по ночам?». Не понимая, что имеет ввиду мать, та честно ответила: «Мне страшно одной спать, мама». «Смотри, Изабелла, твоё приданное – это девственность на супружеском ложе. Порченные девки знатным женихам не нужны. Потеряешь свою ценность, как невеста, закончишь свои дни в женском клиркане. Ясно? » – предостерегла баронесса и той же ночью место рядом с Крисом заняла Бетси.

– Заткнись, Мира! Ничего не было! – рявкнула баронета на взбесившую её служанку и растерянно посмотрела на брата.

Крис не спеша поднялся с постели. Подошёл к осмелевшей челяди и заглянул в её моргающие заплывшие жиром глазенки.

– Но тебе лучше молчать, если хочешь дожить до следующего утра. Ничего не было, – еле слышно он процедил сквозь зубы угрозу. – А теперь оставь нас.

Мамина служанка заметно побледнела и попятилась к дверям. А у сестры по спине пробежали мурашки. Голос брат и её немного напугал. Но ведь если подумать: ничего же не было. Они просто уснули в объятьях друг друга. Разве это преступление? Только почему-то увидевшая их Мира сразу завопила об нарушениях законов Клирка.

– А если она всё-таки расскажет? – встревожено задала она вопрос брату.

Тот пожал плечами и, обернувшись, посмотрел с улыбкой на любимую сестричку.

– О чём? О том, что видела как ты спала на груди брата? И что?

– Но ты угрожал ей. А это только убедит Миру в правдивости её выводов, – не унималась она.

– «Оправдывается лишь тот, кто виноват!», – Крис процитировал философа Тация Бреготского, и, взяв его книгу со столика, подал сестре. – Пусть думает, что хочет. Главное, что наша совесть чиста, Иза.

На маленьком томике позолоченными буквами отблескивало название одного из самых лучших трудов Тация: «Как победить своего врага». Так вот что читал вчера её брат. Он решил победить Огненного Арна. Изабелла брызнула смехом и тут же забыла о вездесущей Мире. И, правда, пусть думает, что хочет! У невесты герцога не было причин бояться её слов.

ГЛАВА 4.

Погода испортилась. Ещё вчера было солнце, а сегодня моросящий дождь и вязкая грязь под ногами. Сундук с вещами баронеты уже прикрепили верёвками к деревянной карете. Мира в сторонке отчитывала непутёвую дочь. Бетси проспала и ей пришлось выполнять обязанности дочери.

Оно и немудрено! Огненный Арн был уж слишком огромным для миниатюрной Бетси. Замучил девушку, а сам вон бодренько вскочил на коня. На коня и на невесту брата посматривает! Его рыцари натягивали поводья, стараясь удержать рвущихся вперёд лошадей, тоже с интересом косились на свою будущую герцогиню. А та стояла по щиколотку в грязи, бегая растерянным взглядом по крестьянам, пришедшим проводить господскую дочь.

Кто-то плакал. А кто-то осмелился подойти и пожелать счастья. Но большинство из собравшихся во дворе жалели свою юную госпожу. Для них она уезжала в страну, где живут жестокие варвары, не знающие законов Клирка и поклоняющиеся древним демонам Четырёх Стихий. Толпа шипела меж собой: «Баронесса отдала родную дочь монстру», «Провожаем, как на заклание ягнёнка», «Храни её Великий Клирк», «Пусть Великая Матерь защитит её». Они прощались с Изабеллой, словно хоронили.

Поежившись не то от порыва ветра, не то от жути, которую нагоняли на баронету шипения в толпе, она подняла глаза к плачущему небу. И блуждая от тучи к тучи, остановила свой взгляд на силуэте в окне главной башни. Брат стоял прислонившись лбом к мутному стеклу и смотрел на неё. Он простился со своей маленькой сестрёнкой в коридоре, обняв так крепко, что её сердцу в груди стало тяжело стучать.

– Если будет совсем плохо там, на чужбине. Иза, только дай мне знать. Я приеду за тобой. Выкраду тебя, – зашептал он ей на ушко.

– Украдешь у герцога Лекана его жену? – спросила Изабелла со слезами на глазах. – А куда увезешь? Где спрячешь?

Брат вздохнул и жар его дыхания обжёг тонкую шею любимой сестры.

– К свенам. Там нас никто искать не будет, – ответил Крис.

– А может сразу в степь к гунарам? Там и мы друг друга не найдём, – уткнувшись лицом в его грудь, прошептала она.

Не так просто добраться до столицы Лекании. Ещё сложнее похитить из неприступного замка такую бесценную жену, дети от которой принесут герцогству корону. Изабеллу будут охранять так, что комар и носа не подточит! А если удастся сбежать, то ни бескрайняя степь, ни снега севера не скроют беглецов от глаз герцога Лекана. Нет, Иза не собиралась вмешивать брата в отношения с будущем мужем. Как и просить его о помощи, если вдруг совсем станет плохо на чужбине. А, может, баронете действительно повезло родиться девочкой из рода Хараз и исполнить свой долг перед Акелонией. Как говорила леди Кормак: она должна была быть счастлива, идя под венец не с каким-нибудь нищим баронетом, а с самим Эйданом Чёрным! Великим и непобедимым. Могущественным и богатым. Изабелла должна была радоваться. Но чему? Будущему, которое так и не смогла себе представить. Девушка не видела себя герцогиней Лекан. В снах Изабеллы над её головой развевался не герб с волком, а высоко в небе среди облаков парил чёрный орёл.

– Не обидишься, если я не выйду провожать тебя? – спросил брат, всё крепче и крепче прижимая хрупкое тельце сестры к себе. – Я не вынесу этой разлуки.

– Крис, мне не хватает воздуха, – прошептала уже чужая невеста, задыхаясь в его объятьях.

– Как же мне его не хватает, Иза, – отпуская, печально сказал брат.

И вот он не вышел проводить единственную сестру, но следил за ней из самой высокой башни.

– Изабелла.

Голос матери оторвал девушку от родных очертаний в окне и она обернулась. Родители стояли на ступеньках. Сапоги отца зачавкали в грязи, подходя к дочери. Обняв, он с грустью сказал:

– Я хотел вести тебя под венец, дочь моя. Но, видно, Клирку так угодно, чтобы ты вышла замуж за герцога. Обычно отцы желают своим дочерям быть плодовитыми. И я того же тебе пожелаю. Исполни свой долг, дитя моё.

Поцеловав Изабеллу в лоб, отец отошёл в сторону и посмотрел на свою жену. Та натянула снисходительную улыбку на своё мраморное лицо. Она даже не соизволила обнять на прощание своё дитя, уезжающее в чужую страну. Ткнув носиком начищенных туфель в грязь, брезгливо поморщилась и решила дать свои материнские напутствия на расстоянии.

– Помни о чём я тебе говорила, Изабелла, – торжественно говорила баронесса. – И будь хорошей женой герцогу. Во всём слушайся супруга. Не перечь ему и…

– А ты хорошая жена, мама? – прервала её прощальную речь баронета и тут же заметила, как её мамочка поменялась в лице.

Мраморная бледность зарделась красным гневом. Дочь перечит матери! Да ещё на глазах у чужаков!

– Изабелла! – не сдержалась принцесса Морна Хараз и, повысив голос, растеряно огляделась.

Рыцари Лекании зычно загоготали, а Огненный Арн ухмылялся. Леконяне явно ждали продолжения, но непутёвая дочка ничего не ответила матери. Развернулась и, шлепая размашистой походкой по грязи, пошла к карете. Единственным человеком, кого она одарила прощальным взглядом полным тоски, стал брат.

Прежде чем залезть внутрь, Изабелла посмотрела на окно башни.

«Прощай», – беззвучно прошептали её дрожащие губы.

Бетси заняла своё место рядом с хозяйкой и карета медленно покатилась по раскисшей дороге.

ЧАСТЬ 2. «Именем короля!»

ГЛАВА 1.

Карета качалась из стороны в сторону, то и дело увязая колесами в грязь. Дождь пятые сутки не прекращался. На ночлег приходилось останавливаться под открытом небом. Для Изабеллы с Бетси каждый вечер ставили шатёр, а рыцари спали возле костра. Если, конечно, мокрый порывистый ветер не тушил его.

– Лето, а такое холодное! – по ночам ныла Бетси, укрываясь шерстяным одеялом. – Сейчас бы к Арну. Он бы меня согрел.

Но командир леконян утратил всякий интерес к служанке. Он нарочно избегает её. Зато невеста брата будущему родственнику очень нравилась. Однажды они даже преступили самую запретную грань. Ту грань, которую, преступив однажды, больше никогда не заметишь. Слишком сладки её дары телу человеческому, но пагубны для души.

Баронета умывалась у лесного ручья, а горец бесшумно подошёл сзади.

– Зачем вы прогнали служанку, леди Изабелла? – спросил он.

Девушка вздрогнула от неожиданности. Она так хотела побыть одна, ну хотя бы несколько мгновений и тут же её нашли.

– А зачем вы подкрадываетесь, словно дикий зверь? – вопросом на вопрос ответила чужая невеста и повернулась.

Арн такой красивый. Мужественно красивый. И эти длинные волосы-грива! А глаза! Впервые за не слишком продолжительное их знакомство, Иза наконец-то разглядела цвет его глаз. Зелёные… Нет. Темно-зеленые. Будто сочная июльская трава вплела свои краски в радужку его глаз. Поэтому взгляд Арна казался таким проникновенным. Проникающим в самые потаённые уголки души. И этот взгляд заставил баронету замереть. Не дышать. Смотреть на брата своего жениха с одной-единственной мыслью: «А герцог так же хорош собой, как Арн?».

– Будь я диким зверем, то вы вряд ли бы избежали моих когтей, – игриво наклонив голову набок, улыбнулся горец и подошёл ближе.

– Я хотела бы встретиться в лесу с диким зверем, но только не с вами, – на выдохе сказала Иза, пытаясь унять дрожащие в груди сердце.

Огненный Арн был слишком близко. Его жар, и вправду, опалял девичью кожу. Особенно, щёки. Она ощущала, как они зарделись будто уходящее за горизонт солнце. Такого волнения баронета ещё никогда не испытывала и, чтобы совсем не потерять голову, чуть отступила, тяжело дыша. Почти задыхаясь…

– От чего же, леди Изабелла? Ведь дикий зверь не пленился бы вашей красотой, как я, – сказал Арн.

Ему хватило всего одного рывка, чтобы заключить хрупкую девушку в свои объятья и поцеловать. Иза даже не попыталась вырваться, ответив такой же страстью брату своего жениха. Её первый поцелуй похитил бастард. И всё равно это было блаженство. Ведь в поющей тишине леса их языки сплелись меж собой, как два танцующих пламени. В глазах мутнело и кружилась голова, а где-то внизу живота все чувства, ощущения, эмоции собрались в маленький комок и, пульсируя теплой негой по без вольным телам, отдавали их друг другу. Хотелось продолжения. Хотелось чего-то большего, чем просто поцелуй под сенью раскинувшихся деревьев, но…

Но… Шелестящие лесными травами шаги остановили прелюбодеев. Иза, подобрав длинный подол, бросилась в сторону лагеря. Она бежала ничего не видя перед собой. Бежала на голоса, где-то там за деревьями. Задыхалась сама не зная от чего. То ли от стыда? То ли от чего-то неизведанного, запретного, но прекрасного. То, что родилось внутри невинного тела, стоило только губам горца коснуться её губ.

Резко остановившись, баронета спряталась за деревом и пока не отдышалась не ступила ни шагу вперёд. Боялась, что смятение в её глазах выдаст самый страшных секрет. Дочь Морны Хараз позволила Арну себя поцеловать. Нет! Она почти отдалась бастарду… В лесу! У ручья! Как простая девка!

Бетси права. Огненный Арн – хитрый лис, похищающий … девичьи сердца.

– О Великий Клирк, сохрани меня для супруга и не отдай его брату, – взмолилась девушка, идя к лагерю.

Всю ночь Изабелле не спалось. Ворочаясь с боку на бок, она вспоминала тот поцелуй и мечтала о рыжеволосом красавце. А утром, то краснея, то бледнея, прятала свои глаза от самодовольного Арна. И даже сидя в карете, тайком поглядывала на него из-за покачивающихся шторок. А он? Ну, хотя бы посмотрел в её сторону! Мужчина так разбередивший невинное девичье сердечко, ехал, глядя только вперёд.

– Какой он? – спросила Иза у вздыхающей Бетси, опуская шторку.

– Неутомимый, моя госпожа, – задержав дыхание, томно простонала служанка, будто только что выползла из его объятий.

– Дура, я про герцога, а не про него! – рявкнула баронета, кивнув в сторону Арна.

Бетси захлопав глазами, испуганно посмотрела на Изабеллу. Неужели она не угадала желания своей госпожи? И как такое возможно? Ведь её госпожа внимательно следила за горцем, но почему-то спросила о его брате.

Но дочка Миры угадала. Она всегда угадывала чего желает её госпожа. Просто тогда, стыдясь своей слабости в лесу, Изабелла вовремя отдернула себя от порочных мыслей, разозлившись на Миру. Ведь её служанке принадлежала целая ночь, а баронете всего лишь один мимолётный поцелуй.

– Простите, госпожа, – пропищала виновато Бетси. – О герцоге Арн ничего не говорил.

Конечно, не говорил! Им же разговаривать было некогда. Пробежав раздраженным взглядом по Бетси, вжавшуюся в обитую кожей стенку кареты, ревнивица закрыла глаза. Солнце выглянуло из-за туч, разбросав по всюду свои слепящие лучики, что даже шторки не спасали от этих весёлых проказников. Да ещё и лес закончился. Начались бескрайние гористые поля. Осталось совсем немного до земель Лекании. Там за горами с заснеженными вершинами стояли неприступные каменные стены Ульфгена – столицы герцогства.

«Мой мир изменится. Из дочери барона в жены герцога и матери будущего короля…», – думала Изабелла, отсаживаясь подальше от окна, как суета снаружи снова заставила придвинуться обратно.

– Что происходит? – раздвинув шторку, спросила встревожено она рыцаря скачущего рядом с каретой.

– Штандарты короля показались вдалеке! – крикнул он и пришпорил своего коня.

Карету ещё больше затрясло, а деревянные колёса жутко затрещали. Рыцари гнали лошадей во весь опор. Бетси, ухватившись руками за сидения, квохтала наседкой на каждом ухабе. И тут карета резко остановилась. Да так, что подбросило вверх обоих пассажирок и столкнуло лбами.

– Так и убиться можно! – закричала Бетси.

Но ещё сильнее она заорала, когда расслышала о чём перекрикивалась рыцарская охрана.

– Их слишком много, Арн!

– Стрелы!

Предупреждающий крик одного из рыцарей всего на мгновение опередил свист летящих стрел. Они с глухим треском впивались в карету. Некоторые даже пробили деревянную обшивку насквозь, зловеще показав острие наконечников. Бетси взвизгнула и упала под ноги своей госпожи, а та, ещё не совсем понимая, что происходит, осталась неподвижно сидеть. И только громкие стоны снаружи немного расшевелили баронету. Медленно сползая к служанке, она посмотрела в окно. Рыцари короля стремительно приближались. В руках одного из них развевался флаг с красным орлом.

– Карету взять в кольцо! – будто плетью по ушам ударил голос Арна. – Защищать невесту нашего герцога!

И буквально в доли секунды картину вдалеке сменили хвосты лошадей и спины леконян.

Прежде, чем скрежет мечей заменил собой все звуки извне, девушки отчётливо услышали:

– Именем короля Альфреда ll Касс, отдайте нам леди Изабеллу Кормак!

– К Рогатому Гарду вашего короля! – ответил Арн.

И началась битва.

Укрыв собой плачущую Бетси и, прислушиваясь к лязгу стали вперемешку с ржанием коней, дочь Морны Хараз вытащила из ботинка кинжал, подаренный братом.

– Клирк всемогущий! – снова взвизгнула служанка, заметив в руках госпожи кинжал. – Если нас не убьют в пылу сражения мужчины, то потом сожгут на костре инквизиторы!

Женщинам в Акелонии, как и во всех вассальных королевствах Империи, под страхом смерти запрещалось брать в руки оружие. Ну, а если применить его против мужчин, то публичной казни не миновать. Даже покаяние перед Верховным Слугой Клирка не спасёт. Но баронета нарушила этот запрет несколько лет назад. Брат тайком учил её сражаться.

– Заткнись! – цыкнула Иза трясущуюся от страха служанку.

Ещё не понятно было чего она так боится: нападения королевских рыцарей или гнева инквизиторов. Но этот вопрос госпожа так и не успела задать Бетси. Дверь кареты распахнулась и к ним полез один из нападавших. Служанка заорала ещё сильнее, отползая к противоположной двери, а баронета со всего размаха обрушила на рыцаря кинжал. Он даже не успел среагировать. Лезвие вошло по самую рукоять в незащищённую доспехами шею. Мужчина захрипел, и девушка вытолкнула его ногой из кареты на землю. Но это был ещё не конец. Тут же в карету ворвался ещё один рыцарь. В отличие от первого этот уже был готов отразить любые попытки защититься и, выбив из рук баронеты кинжал, схватил её за горло. Бетси кричала, как сумасшедшая, беспомощно смотря на свою госпожу в руках чудовища всего измазанного кровью. Этому королевскому рыцарю удалось вытащить Изабеллу из кареты.

Прижав к девичьему горлу остриё меча, он громко заорал:

– Я принц Эдуард Касс! И у меня приказ привезти леди Изабеллу живой или мертвой! Решайте действительно ли она нужна вашему хозяину!

Леконяне, несмотря на численный перевес противника побеждали, но, увидев невесту герцога Лекана в лапах сына узурпатора, опустили свои мечи.

– Эйдан Чёрный нам не хозяин! Он наш герцог! – сделав шаг вперёд, сказал Арн. – Не прячься за спиной леди, королевский щенок, а выйди со мной на поединок. Победишь – заберёшь её с собой.

Эдуард засмеялся так, что лезвие его меча оцарапало кожу баронеты и теплая струйка крови медленно потекла по её шее. Это заметил и Огненный Арн. Его глаза помутнели от злости и безысходности. Брату герцога и так было понятно, что принц не собирался принимать вызов горца. Эдуард насмехался над леконянами. Он не смог честно победить, так воспользовался самым гнусным способом. Взял в заложницу девушку, которую охраняли рыцари герцога Лекана.

– Кто ты такой, чтобы я, в ком течёт благородная кровь королей, принимал твой вызов? – всё ещё смеясь, спрашивал принц.

Желваки на челюстях Арна нервно заходили. Этот щенок только что указал на низкое происхождение командира леконян. Но это в Акелонии Арн бастард, в Лекании он сын своего отца и младший брат герцога.

– Я брат герцога Лекана. И в твоих венах вода, не кровь, раз поднимаешь свой меч на женщину, щенок, – сжимая рукоять меча, прорычал Арн и сделал ещё один шаг.

– Стой! – закричал Эдуард. – Мне некогда с тобой сражаться! Захочешь поквитаться, приезжай осенью на королевский турнир. А сейчас возвращайтесь к себе домой и передайте вашему герцогу, что если он хочет заполучить в жёны леди Изабеллу, пусть просит её руки у самого короля! Лучники! – наконец-то убрав меч от горла баронеты, принц поднял руку с ним вверх.

И тут же солдаты, стоящие позади Эдуарда, натянули свои луки, направив их на леконян. А принц , отступая к подведенному ему коню, сначала вскочил сам в седло, потом одним рывком посадил свою пленницу перед собой.

– Встретимся на турнире, бастард! – прокричал он Арну напоследок и пришпорил коня.

Изабеллу снова увозили, но уже без служанки и в одном платье. И увозили не на свадебный пир, а в Акету к узурпатору. И вез беззащитную девушку принц, о котором она когда-то мечтала. Но в её девичьих мечтах он был благородным рыцарем, а не подлым человечком.

ГЛАВА 2.

Обратный путь занял намного меньше времени. Отряд под штандартами короля за два дня добрался до перекрестка, где принц приказал троим рыцарям скакать в Кормак-холл и доставить барона с его семьёй в Акету. Пленницу наследник узурпатора ни на мгновение не упускал из виду, держа как можно ближе к себе. Днём, усадив на круп своего коня, одной рукой прижимал, как дорогую вещь к своей груди, другой, мчась во весь опор, управлял поводьями. Вечером, накинув на девичьи плечи свой шерстяной плащ, садился рядом.

Пленница принца дышать не смела без его на то позволения. Всюду, куда она ни сделает шаг, принц тенью вырастал пред ней. Его громогласный голос дрожью пробегал по хрупкому девушки телу, заставляя от страха закрывать глаза. А оставленная мечом принца отметина на шеи тут же начинала свербеть. Неосознанно прикладывая ладонь к болезненному напоминанию о недавних событиях, баронета покорно исполняла его приказы. Сказал сесть у того дерева – садилась. Сказал спать – спала. Сказал есть – ела. Сказал молчать – молчала. И только на постоялом дворе близ Акеты дочь Морны Хараз взбунтовалась.

Королевские рыцари вели себя, как воры. Брали, что хотели, и делали, что хотели. Никто не осмеливался им перечить. Понуро склоняя головы, крестьяне отдавали обласканным королевской властью абсолютно всё, боясь попросить мизерную плату. Выгребали из своих закромов последнее из съестных припасов, а те мало того, что уплетали за обе щеки, так ещё и вопили больше, лучше! Залив в глотку браги, требовали крестьянских жен с дочерьми для утех.

Останавливаясь на ночлег, принц Эдуард тоже довольствовался розовощекими красотками, которых ему приводили услужливые подданные. Но то ли очередная девка ему пришлась не по нраву, то ли вспомнил о своей пленнице. Он изрядно накачавшись брагой завалился к пленнице. Хлипкая деревянная дверь едва не слетела с петель, когда принц толкнул её.

От грохота Иза вскочила с постели и обомлела от ужаса. В глазах Эдуарда танцевало отражение свечи, одиноко стоящей на столике посреди комнаты. Это было жутковато. Особенно его улыбка похожая на оскал. Она привыкла видеть принца закованного в железные доспехи. А тут он ворвался раздетый по пояс и взъерошенный будто волк, пошёл к ней через всю комнату.

Все пути к отступлению отрезала каменная стена, а в окне печально улыбнулся месяц и спрятался за спиной принца, когда он глыбой возвысился над баронетой.

– Кто ты такая?! – схватив девушку за горло, закричал Эдуард. – Ты дочь никчемного пограничного барона! Жалкая баронета! Всё богатство, которой смазливое личико! Но меня – наследника престола, отправляют за тобой! В захолустье! На окраину королевства! И ради чего?! Ради того, чтобы ты не досталась нашему врагу! К Рогатому Гарду тебя! Такие девки, как ты десятками попадают в плен к лекоянам и ничего! Король не снаряжает целый отряд лучших рыцарей! А тут герцогу Лекану жена понадобилась, а мой отец против! – тяжело дыша, он замолчал и, отдышавшись, впился своими губами в губы Изабеллы.

Если от поцелуя Арна она трепетала, то поцелуй принца вызвал в ней отвращение и желание поскорее прекратить его. Наверно, до этого поцелуя никто из девушек не осмеливался перечить наследнику короля. Но Изабелла не смазливая дворяночка и даже не бесправная крестьянка. Она дочь Морны Хараз! Это в её венах течёт кровь истинных королей!

Вспомнив чему тайком учил Изу брат, она со всей силы лягнула принца коленом в пах. Он тут же отскочил. С минуту на его лице было удивление и только потом, приложившись руками к больному месту, принц взвыл, сыпля на непокорную девку ругательства.

– Ах, ты дрянь! Я прикажу тебя казнить! – кричал он.

Сама испугавшись своего отчаянного поступка и грядущих последствий, Изабелла тряслась, как осиновый лист на ветру.

– Да лучше сдохнуть, чем ещё раз почувствовать на себе ваши руки! И ваш… ваш отвратительный поцелуй! – выкрикнула она в ответ и задрала нос. Ну, прям как её мать.

Из глотки принца вырвался сдавленный булькающий смешок. Девчонка выглядела забавно. Сама трясётся, заикается, что зуб на зуб не попадает, но продолжает огрызаться с тем, от кого зависит её жизнь.

Нащупав рукой позади себя стул, принц осторожно присел и посмотрел на свою пленницу. Впервые он с интересом рассматривал баронету, будто до этого момента она была пустотой для него. И вот его боль соткала её образ в темноте. Пусть Изабелла не ещё имела чётких очертаний, но принц уже видел её, осознавая, что девушка, которую он везёт своему отцу, необычная. Она не заплакала, не подчинилась сильнейшему, как десятки до неё, а дала отпор. Рискнула жизнью, чтобы сохранить такую хрупкую женскую честь. Честь, утратив которую, ни один благородный мужчина не даст девушке своё имя. И без которой она обречена на существование в мрачных стенах женского клиркана.

– А есть с кем сравнивать? – чуть запоздало поймал принц её на слове и улыбнулся.

Вместо ответа та завернула нос в сторону и ещё плотнее прижалась к стене. Решив для себя, что если принц ещё раз попытается коснуться её, то она, как дикая кошка, вцепятся ему зубами в глотку. Но Эдуард не собирался продолжать свои домогательства. Он сидел напротив баронеты и улыбался, будто ничего существенного не произошло.

– А знаешь, все леди при дворе моего отца отдали ли бы за этот поцелуй пол жизни, – самодовольно похвастался принц.

– Значит, они не леди, – уверенно сказала Иза, посмотрев с высока на сына узурпатора.

Он снова рассмеялся, но уже громче.

– Ты права они не леди! Далеко не леди! – согласился Эдуард.

«А он не так уж противен, когда улыбается», – отметила баронета про себя, рассматривая в тусклом свете своего похитителя. Немного уступал в росте Огненному Арну, но это нисколько не портило его. Наоборот, рядом с ним не приходилось задирать голову, чтобы заглянуть в его серые глаза. Нет, не совсем серые. Его глаза были скорее цвета стали и меняли свой оттенок от яркости освещения. По утрам они холодно серые, но с наступлением темноты казалось отблескивают серебром. Вот так, как сейчас! Принц смотрел на девушку, а в радужке его глаз играли серебряные огоньки. Изабелла родилась в пограничных землях, где большая часть людей темно-русые. У Эдуарда волосы белоснежные и так же искрились на солнце, когда он снимал шлем. И его улыбка обнажала идеально ровные белые зубы. Большая редкость для знати, привыкшей к излишествам в еде. Голос. Он не такой уж грохочущий, сковывающий каждое её движение. Он, словно бархат, укрывал и согревал собой. Именно в эти мгновения, когда Эдуард не приказывает, а баронета не ропщет перед ним, хотелось забыть кто они друг для друга.

Почему всё это Иза не замечала раньше? А обратила внимание только в маленькой комнатке на постоялом дворе. Сын узурпатора, кровный враг Хараз – теперь приятен ей? Баронета его таким себе и представляла. Красивым принцем из мечты.

– Я не знаю зачем ты нужна моему отцу, но сейчас я спущусь к своим рыцарям и похвастаюсь новой любовницей, – не сводя со смелой девушки своего цепкого взгляда, спокойно говорил принц. – И тебе лучше не отрицать этого. Ты больше не пленница короля, а фаворитка принца.

– Но это ложь! Ложь позорящая моё честное имя! – возмутилась гордая баронета, чуть ли не топая ногой.

– Ложь, спасающая твою жизнь, – сухо, как будто констатировал уже свершившийся факт, сказал её неожиданный защитник. – Пока ты моя фаворитка, тебя никто не тронет, – и уходя из комнаты, так же бесстрастно бросил. – Ты под моей защитой.

– Но всё ещё в плену, – прошептала Изабелла, провожая сына узурпатора недоверчивым взглядом.

ЧАСТЬ 3. Судьба женщины в глазах мужчин…

ГЛАВА 1.

Акета величественный городом королей с тысячелетней историей. Её стены были возведены ещё вождём Хараз в эпоху древних легенд. Но то, что открылась взору потомку тех мифических вождей ещё на подступах к столице, походило больше на убожество, чем на центр Акелонии. Изабеллу встретили трущобы, утопающие в грязи. Маленькие ветхие домишки были так близко друг от друга, что яблоку не где было упасть. Вместо привычных в Кормак-холле огородников перед домами селян, у горожан располагались загоны для скота. В основном в этих загонах валялись жирные боровы, довольно похрюкивая. Вот кому в трущобах жилось, пусть и недолго, но вольготно. Стаи кур разбегались под копытами лошадей, громко кудахча. Люди, кстати, ещё издалека заприметив штандарты короля, тоже разбегались в стороны. На лицах, которые баронете всё же удалось разглядеть, не было того восхищения, каким обычно одаривают простолюдины своих господ. В Кормак-холле, по крайней мере, так было всегда. Если барон возвращался после долгого отсутствия, селяне гурьбой высыпали из своих домов встречать своего господина. Улыбались ему, махали руками, приветствуя, и кричали: «С возвращением, господин!».

Здесь радости нет. Одна безнадёга. И грязь. Грязь… грязь… снова грязь. И так до главных ворот Акеты, разделяющих город от пригорода.

А ещё вонь! Такая густая вонь, что Изабелле казалось, будто она её не вдыхает, а ест. От чего комок тошноты прям подпирал к её горлу, рвясь наружу. Стараясь вдыхать через раз, она уже у самых ворот почувствовала лёгкое головокружение. Пленнице принца не хватало воздуха. Чистого, свежего воздуха. Не этой спертой гниющей вони.

Чуть качнувшись на крупе лошади, девушка уткнулась лицом в оплечье. Запах железа был куда приятнее, чем амбре от трущоб.

– Знаю, с непривычки здесь можно задохнуться, – сказал принц и пришпорил коня, чтобы тот побыстрее шёл по подвесному деревянному мосту, через ров, наполненный не водой, а какой-то мутноватой зловонной жижей.

– Это не город, а отхожее место, – простонала дитя благоухающих полей, закрыв глаза.

Смех Эдуарда рокотом пролетел над мостом, а когда он успокоился то, наклонившись, зашептал баронете на ухо:

– Я тоже так думаю, когда выезжаю за ворота. Но уверяю тебя, это ещё не вся Акета, а только её пригород.

Он оказался прав. За главными воротами чавкающая грязь под копытами лошадей сменилась брусчаткой, но не везде. Только главная улица могла похвастаться таким убранством. Как, впрочем, и широтой. Пока они ехали по ней, девушка вертела головой, с любопытством рассматривая каменные дома и расходящиеся в разные стороны улочки поменьше. Брусчаткой они не были выложены, зато для пеших горожан по обочинам лежал настил из досок. Что-то вроде узких мостиков. Удобно. Башмаки с длинным подолом в грязи не испачкаешь, идя по улице в сырую погоду. И тут же улыбнулась, заметив как из окна прямо на дощатый настил вылили помои. Ноги не испачкаешь, но обольют ночным горшком.

Запах в самом городе хоть и был тяжёлый, но, вдыхая его, уже не тошнило. Всё-таки почище, чем в трущобах. И на окнах у некоторых пестрели цветы, а кошки, скрутившись калачиком, грелись на солнышке. Собаки у дверей не грызлись за гниющие кости, а лениво выглядывали из-под лестниц, раздумывая потявкать или так пропустить. Не хрюкали свиньи. Не кудахтали куры. Как-то выглядело всё привычнее и умиротворяюще. По-домашнему, и улыбающихся людей на главной улице было больше. Даже те, что торговались у прилавков и то смеялись, отдавая монеты за товар. Женщины в красивых разноцветных платьях и розовощекие малыши, дергающие мам и требующие что-нибудь купить. Такой контраст между нищим пригородом и сытым городом всё равно портил впечатления от столицы.

Главная улица привела рыцарей к ещё одним воротам. И за ними дома уже поражали своей красотой. Это был королевский дворец. Единственное место в Акете, где в зелени садов искрилась чистая вода в огромных фонтанах, пели певчие птицы и легко дышалось.

Принц, спешившись во внутреннем дворике, ссадил свою пленницу с лошади.

– Ваше Высочество, Вы вернулись! – мужской пресмыкающийся голосок раздался за спинами и Эдуард обернулся.

Чуть поодаль от эскорта, стоял невысокий мужчина с жиденькой седой бородкой на остром подбородке. Глазки щелочки. Ехидная улыбка.

– Канцлер Самеш, – с пренебрежением сказал принц, посмотрев на подходящего ближе мужчину.

– Это, я так предполагаю, дочь барона Кормака? – спросил канцлер, пробегая по пленнице недружелюбным взглядом.

– Да и со вчерашней ночи она моя фаворитка, – подтвердил принц и тут же указал на теперешний позорный статус Изабеллы при дворе. – Распорядитесь, чтобы её разместили в покоях рядом с моими.

Канцлер Самеш изменился в лице. Прищуренные глазки округлили в удивлении. Такая новость не обрадовала Его Светлость..

– Ваше Высочество, но ваш отец, – он запнулся, специально сделав паузу, чтобы напомнить принцу кто и зачем посылал его в приграничье, – король приказал доставить дочь барона живой или мертвой, а не делать её вашей фавориткой. Это…

– Это не ваше дело! – на полуслове перебил наглого канцлера Эдуард. – И не смейте мне перечить, канцлер! Я сказал поселить баронету рядом с моими покоями!

Тот бросился раскланиваться перед разъярённым принцем, отбивая цыплячьи поклоны.

– Простите, простите, – дребезжал, как разбитая повозка, канцлер, – но что мне делать с леди Морганой?

– Она твоя племянница, ты и решай, где ей жить! – громыхнул Эдуард и, нарочно задев плечом скулящего Самеша, направился к лестнице.

Бедолага еле удержался на ногах, но всё равно не перестал кланяться пока спина принца не скрылась в полумраке коридоров. Потом вздохнув, ещё раз посмотрел на ту, которая одним своим появлением разрушила все планы амбициозного вельможи. Только на этот раз его взгляд испепелял своей нарастающей ненавистью. Он надеялся с помощью своей племянницы влиять на своенравного принца. И это у него получалось. Немножко, но получалось! А теперь все старания коту под хвост! Из-за кого? Из-за жалкой баронеты! Дочери пограничного барона! Этого канцлер не мог просто так стерпеть!

– Не обольщайтесь, леди Изабелла, – сипел от злости и беспомощности канцлер, – в покоях фаворитки вам долго не жить. Моя племянница была их хозяйкой три месяца, а вы, – он презрительно пробежался глазами по Изабелле, – и того меньше будете.

Только наследница рода Хараз не удостоила его таким же ехидным ответом. Гордо отвернулась от мерзкого мужичка. Роль фаворитки Его Высочества Изабелле была противна до глубины души.

Канцлер Самеш избавился от баронеты, как только во внутренний дворик вышла важная придворная дама в сопровождении двух служанок. Эта женщина напомнила Изабелле мать. Такая же величественная, как статуя древней богини. Её лицо хоть и было усеяно морщинками, но нисколько не утратило привлекательности. В своё время эта женщина явно славилась красотой. Даже лёгкая седина гармонично смотрелась в золотистых волосах, будто серебро тонкими нитями вплелось в золото. Походка женщины заслуживает отдельного внимания. Она будто лебедь плыла по стёсанным веками камням. Носики её туфель едва выглядывали из-под тяжёлого темно-зеленого бархатного платья, а тонкий кожаный поясок и вовсе не покачивался на бёдрах. Плывёт, а не идёт.

Подойдя ближе к Самешу, леди грациозно присела в реверансе.

– Ваше Сиятельство, – медленно поднимаясь, сказала она канцлеру.

– Леди Бригитта, – кивком приветствовал Самеш придворную даму.

Интонация, с которой Самеш говорил, была неуважительной по отношению к такой высокородной женщине. Но и она тоже не жаловала канцлера, пробежав по наглецу надменным взглядом. Самеш и Бригитта настолько сильно презирали друг друга, что готовы были в любой момент сцепиться в схватке, но годами выработанная сдержанность остужала варварские порывы по выяснению отношений.

Заметив это презрение в их глазах, Иза на минуточку представила дерущихся Бригитту и Самеша, и улыбнулась. Она бы поставила на высокородную даму. Ведь канцлер во всём уступал ей. Начиная ростом и заканчивая выдержкой. Леди Бригитта – это высокая мраморная статуя, лишённая всяких проявлений эмоций, а Самеш вредная козявка, способная только на пакости.

– Это леди Изабелла…

Начал было представлять новую фаворитку принца канцлер, но дама бесцеремонно перебила его:

– Я знаю, кто это и кто она теперь. Я имела радость встретить Его Высочество Эдуарда, – театрально выдержанная пауза леди Бригитты выступила испариной на лбу канцлера. – Я, как распорядитель женских покоев королевского двора, уже приказала переселить вашу племянницу обратно, – внимательно следя за уже разувающим ноздри Самешем, холодно уточнила куда именно переселила его драгоценную Моргану, – в комнату к леди Ульрике. Вы ведь помните дочь графа Озолса Бауори, советника Тайных Дел?

Вот теперь лицо канцлера исказила гримаса ужаса. Изабелла ещё плохо представляла, что такое Советник Тайных Дел, но само название уже внушало опасение. Буквально за доли секунды канцлера во дворике и след простыл. Он побежал к своей племяннице, напомнить, что с дочерью графа следует держать язык за зубами. Иначе это чревато последствиями для всей родни графа Самеша. А распорядительница женских покоев жестом позвала за собой баронету.

– Надеюсь, вы представляете куда попали? – спросила леди Бригитта, неспешно идя впереди.

Да, пригород – это ещё не вся Акета. Такой роскоши Изабелла и представить себе не могла. Она действительно дочь пограничного барона, которой посчастливилось родиться наполовину Хараз. Если новоприбывшая ко двору смотрела на людей с любопытством, то на неё с каким-то пренебрежением. Особенно, на истрёпанное путешествием платье. А ведь оно было самое лучшее! А оказалось худшее. Нищенское.

– Пытаюсь, – еле слышно, ответила девушка, стараясь не встречаться взглядами с женщинами на своём пути.

Мужчины проходили молча или, пристально рассматривая, провожали взглядом. А вот женщины мало того, что брезгливо отворачивались, так ещё и ехидно хихикали. Некоторые даже громко высмеивали её жалкий вид.

– О, Великий Клирк, кто это?!

– Из какой лачуги её сюда притащили?

– Это платье или тряпка?

– Я думала, только нищенки носят подобное тряпьё!

И такое злорадство летело за баронетой пока они шли по галереям королевского дворца. Каждый мимо проходящий, считал своим долгом либо пнуть оскорблением, либо кинуть презрением в её адрес. Им не было дела кто эта девушка и почему оказалась здесь. Главное, она была одета не так, как они. На Изабелле не было изысканных нарядов, дорогих туфель, сказочных украшений, а только простое платье и грязью измазанные ботинки. Вот и весь её незамысловатый наряд.

У самых покоев леди Бригитта остановилась и, посмотрев на баронету, сказала:

– А переодеть вас следует. Да, и помыться не мешает. И ещё, – открывая двери, как бы между прочим, она добавила, – здесь вам никто не друг. А после того, как вы потеснили леди Моргану, чаще оглядывайтесь, когда идёте по тёмным галереям замка.

Иза не успела поблагодарить леди Бригитту за совет, как дверь распахнулась и яркий свет ударил в глаза, заставив поморщиться. Покои фаворитки, как и спальня принца располагались на солнечной стороне замка. Свет заполнял собой все три комнаты и, отблескивая от покрытой позолотой мебели и ирагонских зеркал, казалось не было ни одного тёмного уголка. Такой роскоши её глаза ещё не видели. Это не старые блеклые гобелены на серых камнях – единственная гордость Кормак-холла! Здесь есть даже собственная ванная комната с мраморной купелью и тазиком для умывания. Маленькая комнатка для служанки, чтобы она всегда могла быть под рукой у своей госпожи. И наконец сама спальня. В центре комнаты огромная кровать с красными балдахинами… Вот что приковало взгляд баронеты. Она была как красноречивое напоминание для чего эти покои. Изабелле не пришлось вертеть головой в поисках дверей в спальню принца. Они были сразу за кроватью. И там же девушка увидела её. Ту, чьё место заняла.

Леди Моргана – придворная красавица. Белокурая и голубоглазая. Мечта странствующих трубадуров, ведь именно такой прекрасный образ они воспевали в своих балладах. Таким дамам рыцари на турнирах посвящали свои победы. Ими восхищались, как райскими певчими птицами. Они идеальны во всём… Но всего одна ночь решила судьбы Изабеллы и Морганы.

– Так это ты, жалкая баронета, забрала у меня любовь Его Высочество?! – ядовито спросила леди Моргана, обходя кровать.

До появления Изы при дворе короля Альфреда ll у племянницы канцлера не было конкуренток. Она ожидала увидеть соперницу по красоте, но, только посмотрев на чумазое убожество, так же ядовито брызнула смехом.

– Не пройдёт и недели, как Его Высочество вернётся ко мне. Ты действительно жалкая! Чёрная дворовая кошка! А это платье?! Тряпка! Нет, ты ведьма! Ты околдовала Эдуарда! Ведь будущий король не мог позариться на такое грязное убожество! Где ты, а где я?!

Срываясь на крик бывшая фаворитка принца, теряла самообладание. А это было не допустимо для леди.

– Леди Моргана, немедленно покиньте чужие покои! – вмешалась леди Бригитта. – Иначе пожалеете о том, что наговорили леди Изабелле!

Она зло посмотрела на распорядительницу женских покоев. Вся пыхтя от ярости, готовая в любой момент вылить ещё ушат помоев на голову соперницы, но всё же прикусила язык, не осмелившись перечить леди Бригитте.

– Уже ухожу, – процедила сквозь зубы бывшая фаворитка, – но подарки, что подарил мне принц, я оставлю себе.

– Платья оставьте, леди Изабелла тоньше вас в талии и полнее в груди. Они всё равно новой госпоже не подойдут. А вот драгоценности верните. Они принадлежат короне, – леди Бригитта специально напомнила племяннице канцлера об украшениях и довольно ухмыльнулась, провожая торжествующим взглядом, убегающую леди Моргану.

Подойдя к зеркалу, весившему на стене напротив кровати, новая фаворитка пристально посмотрела на своё отражение. Да, вид у неё был действительно жалок. Но красотой Иза нисколько не уступала этой истеричной Моргане. Она блондинка – Иза брюнетка. Она миниатюрная. Иза выше и стройнее. Не то, чтобы дочь Морны Хараз переживала из-за непродолжительного внимания принца, просто слова Морганы задели её девичью гордость. Ну, не нужен был Изабелле принц и она не уродина!

– Не стоит принимать близко к сердцу всё, что сказала леди Моргана, – посоветовала распорядительница женских покоев, заметив как та изучает себя в ирагонском зеркале. – Будь в вашей красоте хоть один изъян, Его Высочество не посмотрел бы на вас, леди Изабелла. Уж поверьте мне.

– Меньше всего я хотела здесь оказаться. Да ещё и фавориткой принца, – со вздохом прошептала расстроенная баронета, всё ещё рассматривая своё отражение.

– Но оказались здесь, – с сочувствием произнесла леди Бригитта. И её маленькая, но тяжёлая рука легла на плечо новой фаворитки. – И раз вы при дворе короля, то должны выглядеть соответственно. Нам есть над чем поработать.

– Может, не надо? – спросила Иза и с надеждой посмотрела на доброй души женщину. – Король увидит, как я жалка, сжалится надо мной и отправит домой.

Уголки губ леди Бригитты дернулись в едва заметной улыбке.

– Здесь жалости нет, баронета. И мой вам совет, который я получила в гареме императора Давла V от одной мудрой хайси*: «Судьба женщины в глазах мужчин». Я всю жизнь прожила с этим знанием и многие беды обошли меня стороной.

Леди Бригитте понадобился всего час, чтобы Изабеллу из нищенки преобразить в настоящую придворную красотку. Ну, конечно, не ей одной. Распорядительнице женских покоев помогала армия слуг. Пока одни носили вёдра с горячей водой и мыли баронету, другие, сняв мерки, тут же подбирали платья, которые огромными кучами вывалили из сундуков на кровать, не забыв при этом о драгоценностях.

Служанка леди Морганы принесла шкатулку и с такой же неохотой, как совсем недавно её хозяйка, отдала их распорядительнице женских покоев. Потом недовольно фыркнула и, вильнув пышными юбками, скрылась за дверью.

– Надо бы сверить со списком, – сказала леди Бригитта, открыв шкатулку и перебрав её содержимое. – Кажется здесь недостаёт рубинового колье, – а потом, посмотрев на новую фаворитку, с улыбкой добавила. – Ну, да ладно. Сегодня нам рубины не нужны. Под это платье отлично подойдут сапфиры.

Она достала тонкую золотую цепочку, украшенную подвеской с маленьким сапфиром.

– Король не любит, когда на женщине слишком много украшений, – пояснила леди Бригитта, заметив на лице девушки разочарование. Ведь в шкатулке были куда более дорогие вещицы. Не то, что эта ниточка с малюсеньким камешком. – А ещё королю нравятся скромные девушки.

Рассматривая своё новое отражение в зеркале, Изабелла не верила глазам. Образ, который создали заботливые руки леди Бригитты, ей очень понравился. Тёмно-синий оттенок платья подчёркивал глаза, а ещё придавал лицу румянец, которого она лишилась, путешествуя с принцем. Высокая прическа открывала не только тонкую шею, но и плавные линии плеч. От чего чуть выпирающие ключицы приковывали к себе взгляд, а потом уже, спускаясь ниже, он задерживался на блестящем камешке. Подвеска в свою очередь, едва касаясь уходящую под декольте ложбинку между грудей, придавала некую завершенность образу невинной соблазнительницы. Но стоило Изе подумать о её желанном для мужчин образе, как в голове тут же возник вопрос: «Почему я должна понравится королю, если уже понравилась принцу?». И этот же вопрос она задала леди Бригитте, на что та, наклонившись, ели слышно прошептала на ухо:

– Любовь принца не постоянна, – и подтолкнув к двери, поторопила. – Идёмте. Его Величество не любит ждать.

С этими словами дочь Морны Хараз шла по коридору в сопровождении всё той же леди Бригитты. Только на этот раз женщины обескуражено молчали, а мужчины шушукались, провожая незнакомку взглядами полными неприкрытого вожделения. В роскошно одетой леди они не узнавали нищую баронету часам ранее шедшую по этому же коридору. Мужчины видели в утончённой красавице новую юную кровь, пока не развращенную свободными нравами королевского двора. А женщины рассмотрели в баронете ещё одну коварную соперницу за внимание короля или принца. И только сама девушка, едва дыша, мечтала, чтобы это всё было сном. Её кошмаром. Ведь со слов матери, Изабелла поняла, что Альфред Касс предатель народа и узурпатор на троне Акелонии, от которого не стоит ждать милости. Понравиться? Меньше всего наследнице династии Хараз хотелось ему понравится… Скорее сбежать на край света, чтобы никто никогда не нашел её больше и не вернул в этот золотой плен.

ГЛАВА 2.

Король сегодня принимал в покоях для заседания совета. Куда их пропустили вооруженные до зубов королевские гвардейцы. Командир которых был предупрежден об аудиенции с дочерью пограничного барона. Как только они с леди Бригиттой подошли к двустворчатой двери, он распахнул её перед ними, открывая следующие покои, где люди с кипами свитков терпеливо ждали своей очереди.

Не успев сделать и несколько шагов, как перед ними вырос канцлер Самеш.

– Придётся обождать, леди Бригитта, – проскрипел он, покосившись на закрытую дверь. – У Его Величества сейчас принц.

Провожатая баронеты и глазом не моргнула на возникшего из неоткуда канцлера, лишь обошла его и встала под самыми дверями, а за нею и Изабелла.

– Настоятельно рекомендую напрячь свои ушки, – прошептала распорядительница женских покоев. – Это может быть полезно для нас.

Иза опять прислушалась к её не очень приличному совету. Хотя её всегда учили, что подслушивать это плохо, но, видно, хорошие манеры не в чести при дворе узурпатора.

А за дверями бушевал настоящий ураган. Король и принц выясняли отношения, и причиной этому судя по доносившимся обрывкам фраз была дочь Морны Хараз.

– Она моя! – кричал Эдуард.

– Ты смеешь мне перечить?! Мне?! Своему королю?! – совсем не по-королевски вопил Его Величество. – Я приказал привести её живой или мертвой, а ты что сделал?! Да, лучше бы я отправил тебя на войну со свенами! Или простым командиром в имперский легион! Ума набрался бы! Ты хоть понимаешь, что натворил?! Она дочь Морны Хараз!

– Она моя фаворитка и, быть может, уже понесла от меня! Или ты забыл отец, что будет если…

– Замолчи! – на полуслове прервал его король. – Не смей напоминать мне об этом!

– Но это твоя вина!

Молчание и снова голоса, но уже более спокойные. Первым заговорил узурпатор.

– Хорошо, забирай её себе, но не забывай, что я тебе сказал.

– Не забуду, – буркнул принц.

Дверь распахнулась и выходящий Эдуард на минуту задержался, глядя на стоящую под кабинетом Изабеллу. Его изумлённый взгляд медленно прошёлся по девушке и остановился как раз на подвеске с сапфиром. От чего лицо принца повеселело и, улыбнувшись, он подошёл ближе.

– Сегодня на пиру, леди Изабелла, вы будете сидеть рядом со мной.

– Это приказ, Ваше Высочество? – еле слышно спросила она Эдуарда.

– Нет, это просьба, – так же ответил он и пропустил вперёд, отвесив поклон.

Покои для заседания совета ничем особенным не отличались. Обычная просторная комната с массивным дубовым столом. И такое же кресло во главе этого стола, спинку которого венчала золотая корона. Но король не встречал вошедших женщин в этом кресле. Он стоял у окна, повернувшись к ним спиной.

– Леди Бригитта, оставьте нас, – приказал король.

Всего минуту назад он бушевал, ругаясь с непокорным сыном, и вот спокоен, будто ничего не было. Разве что, усталость в его словах.

Леди Бригитта присела в реверансе, прежде чем скрыться за дверью. Глаз на затылке у короля не было и он всё равно бы не увидел её поклонов, но дворцовый регламент требовал соблюдения плавил.

– Я ещё не решил, что с тобой делать, – начал говорить король, удостаивая баронету своим взором. – Решу, когда твою семью доставят в Акету. А пока развлекай наследного принца.

– Ваше Величество…

Пленница хотела было задать вопрос королю: зачем их сюда везут, но он грубо перебил её.

– Что?! Ты осмелилась со мной заговорить?! – резко развернувшись, воскликнул узурпатор и тут же осекся, лишь посмотрев на дочь своего врага.

От возмущения короля по спине Изабеллы пробежали мурашки. И всё равно она не опустила глаза, как положено женщине, когда с ней говорит мужчина. Так, по крайней мере, девушку учила мать. «Скромность и покорность!», – часами вдалбливала в её подсознание родительница, но, видно, напрасно. Иза не проявляла покорности с мужчинами. И не собиралась проявлять её с королём. К тому же, подслушивая под дверью, баронета поняла, что отец принца ничего ей не может сделать. Какая-то тайна связывала ему руки. Да так связывала, что он готов мириться с каждой любовницей своего наследника. Даже с такой опасной, как внучка убитого им короля. Морна говорила, что Альфред II Касс знать не знает о пункте в мирном договоре Акелонии с Леканией. Полная копия хранилась у герцогов Лекан. Так чего же узурпатор страшился? Что даже одно упоминание о Изабелле так выводил его из себя. Что ему всё-таки было известно и что упустила её мать, отправляя к Эйдану Чёрному? Эти вопросы, взрывали мозг юной Хараз, пока та неподвижно стояла перед узурпатором, а он, медленно подходя, пристально рассматривал свою пленницу. Изабелла испытывала страх, глядя в его приближающиеся стальные глаза. Трудно не оцепенеть от ужаса, когда на тебя так свирепо смотрят. А король смотрел на фаворитку своего сына именно такими глазами. Он будто желал её убить. Схватить своей сухой рукой за горло и сжимать пальцы до тех пор пока позвонки не хрустнут. Сил бы у него хватило. Седовласый, но совсем не старый. Годы лишь слегка укоротили его рост, забрав с собой и мощь тела, но не лишили силы. Может, против молотого рыцаря Альфред Касс не выстоял бы, но убийство девушки не составило бы ему особого труда.

Где-то внутри Изабеллы ёкнуло чувство самосохранения и она отступила на шаг от напирающего на неё короля. Эта робость Альфреду понравилась, а страх в глазах баронеты приободрил его.

– Знай своё место, девчонка Хараз, – пренебрежительно просипел узурпатор. – День, когда ты надоешь принцу, станет последним днём твоей жизни. А пока наслаждайся тем, что даёт тебе покровительство моего сына.

Зачем только Альфреду нужна была эта аудиенция? Чтобы ещё сильнее возненавидеть невинную девушку, которая до недавних событий и знать не знала, как не справедлив этот мир. Ведь именно попытка Морны Хараз отправить свою дочь в Леканию лишило узурпатора покоя. Понимая насколько опасна наследница древней династии, король решил держать её при себе заложницей. Но родной сын смешал все его планы. Теперь девчонка Хараз под защитой дурацкого проклятия, в которое Альфред не верил. Старался не верить, но время идёт, и каждый год доказывает, что сила жриц не суеверные бредни.

– Убирайся, – процедил сквозь зубы король, указав на дверь.

Изабелла не стала испытывать судьбу на прочность, и быстренько покинула королевский кабинет. А на полпути к покоям фаворитки, её с леди Бригиттой догнал гаденький канцлер Самеш. Он торжественно сообщил баронете, что теперь она фрейлина Её Высочества Мирцелы. И ехидно ухмыляясь, театрально раскланялся.

– Будь осторожна в окружении принцессы, – посоветовала леди Бригитта, провожая озадаченным взглядом дурного вестника. – Особенно с леди Ульрикой и леди Морганой. Эти две драные кошки готовы сцепиться друг с другом, но могут и объединиться, чтобы насолить тебе. Ну, а про принцессу Мирцелу ты сама всё поймёшь.

– Почему вы помогаете мне? – так же глядя на удаляющегося канцлера, спросила Иза леди Бригитту.

Всё-таки при дворе баронета была всего несколько часов, а леди Бригитта уже дала столько полезных советов, взяв над девушкой опеку. Распорядительница женских покоев добродушно улыбнулась, прежде чем ответить.

– Когда-то с твоей матерью мы были близкими подругами, и я многим обязана ей. Наверно, пришло время отдавать долги, – последнюю фразу она произнесла задумчиво, вспомнив дни своей дружбы с принцессой Морной Хараз.

Потом, следуя за своей покровительницей, Изабелла думала: «О, Клирк, куда я попала? Король ненавидит меня. Канцлер тоже. Его красотка племянница готова выцарапать мне глаза за принца. Ещё какая-то леди Ульрика очень опасна. Это какой-то осиный улей. Нет, нет! Яма с ползущими гадами! Вот что больше всего подходит под определение двора Его Величества Альфреда ll Касс! И только одна леди Бригитта на моей стороне. Про принца я ещё толком не решила. Друг он мне или враг. Сегодняшняя ночь покажет». И только подумав про ночь, девушку будто окатили ушатом ледяной воды. Сможет ли она во второй раз без последствий отказать принцу в его праве покровителя?

Леди Бригитта долго наряжала новую фаворитку на пир и не переставая говорила, что это не просто весёлое застолье, а ещё и место, где плетутся интриги. Поэтому лучше ничего лишнего не болтать. Больше слушать и мило улыбаться. Если, конечно, получится мило улыбаться в террариуме.

– Ну, вот темно-бордовое как нельзя лучше будет гармонировать с жакетом Его Высочества Эдуарда, – любуясь своими трудами, довольно сказала леди Бригитта. – А завтра я подберу вам не слишком болтливую служанку.

– Не слишком болтливую для всех, но не для вас? – спросила Изабелла заботливую подругу матери.

– А вы быстро учитесь, леди Изабелла, – распорядительница женских покоев тут же похвалила за сообразительность.

Женщины прекрасно поняли друг друга в тот вечер. Всё что будет происходить в покоях фаворитки принца, будет сразу же долетать до ушей леди Бригитты. Это маленькая плата за её покровительство при дворе короля и дочь Морны Хараз согласилась её платить. Всё равно без помощи опытной придворной дамы ей недолго виться среди пресмыкающихся и холоднокровных гадов королевского дворца. На защиту принца она не сильно-то надеялась. Его Высочество часто менял своих фавориток. Сегодня дочь барона его привлекает, но что будет завтра? Об этом лишённом всякой определённости будущем девушка предпочитала не думать. Как только мысли об участи ждущей баронету впереди, прокрадывались в её разум, то за ними змеею заползал страх. А слова короля: «Твоим последнем днём станет день, когда ты надоешь принцу!», – зловеще шипели в девичьей голове. И в эти мгновения страха, она видела только одно спасение – это стать Эдуарду возлюбленной и желанной женщиной, а не безликой игрушкой.

Хотя бы пока дышит узурпатор…

А потом? Потом наступит потом… Так далеко внучка свергнутого короля не заглядывала в будущее. Ведь все надежды Изабеллы были такие туманные… Ничтожные и жалкие! На что может надеяться фаворитка, пусть и самая любимая? Она может только уповать на снисхождение всесильного господина. А именно, короля. Но и корона на голове Эдуарда не могла даровать ей безопасность. Изабелла дочь Морны Хараз, а это значит: пока в её груди бьётся сердце, трон под Касс шатается. От расправы наследницу династии Хараз не спасут ни милое личико, ни наряды, ни временные друзья. Даже милость Великого Клирка обойдёт стороной, если вдруг Эдуард решит, что всласть наигрался с баронетой и пора подыскать другую фаворитку. Или невесту для себя…

Вот тут наследницу Хараз, как молнией ударило: «А что если… если я … Я стану его королевой??!».

Рассуждая здраво, Изабелла вряд ли могла рассчитывать на брак с герцогом Леканом. Даже, если каким-то чудом девушка осталась бы девственницей до приезда жениха, Эйдан Чёрный всё равно не взял бы в жёны фаворитку своего врага. Ведь была бы велика вероятность, что их первенца наградили бы постыдным в Акелонии прозвищем «бастард», а в Лекании ему не присягнули бы на верность.

Как не прискорбно было это осознавать, но шансы на брак с герцогом Леканом после пленения Изабеллы королём стали ничтожно малы. Все далеко идущие планы её матери потеряли всякий смысл, обесценив Изу в глазах завидного жениха. Но судьба сама, тут же давала ей другую возможность исполнить своё предназначение. Можно и без войны герцогства с королевством усадить на трон потомка Хараз.

– Леди Бригитта, а Его Высочеству сколько лет? – спросила Изабелла у всё ещё поправляющей её наряд придворной дамы.

– Двадцать пять, – оторвавшись от вышивки на глубоком декольте, ответила её покровительница и, поняв зачем та задала этот вопрос, хитро улыбнулась.

– Тогда почему Эдуард до сих пор не женат?

– Король Альфред уже шесть лет ведёт переговоры о браке принца с дочерью императора, но, как видишь, безуспешно, – ядовито подметила подруга Морны. Видно было, что власть узурпаторской семейке ей была так же оскорбительна, как и матери баронеты. – И я думаю, что ничего у короля не получится. Император Ванса слишком суеверен и боится проклятий.

– Проклятий? – настороженно спросила Изабелла.

Баронета не была такой уж суеверной, как этот Ванса, но всё-таки проклятия всегда внушали некое опасение. Вдруг это было что-то очень зловещее? Например, все жёны принца будут умирать или … Или что-нибудь в таком роде.

– Да, – тихо прошептала леди Бригитта, осмотревшись по сторонам. При дворе и у стен есть уши. – Верховная жрица Четырёх Стихий прокляла Касс.

– А как? – и поежившись не то от сквозняка, не то от самовнушения, девушкам тоже осмотрелась.

– Она выкрикнула в охватившем её пламени…

И тут дверь, разделяющая покои фаворитки и наследного принца, скрипнула. На свет свечей вышел Эдуард. Леди Бригитта замолчала и, поклонившись вошедшему, отошла от Изабеллы. Жутко интересная тайна так и осталась тайной в тот вечер. А баронете так хотелось узнать подробности проклятия. Но стоило только Эдуарду выйти на свет, как Иза улыбнулась. Леди Бригитта снова оказалась права. Её платье гармонировало с его жакетом. От чего принц и его фаворитка были словно две половинки одного целого.

Эту гармонию заметил и сам Эдуард. Разглядывая отражения в ирагонском зеркале, он испытывал настоящий восторг. Пограничная баронета затмила своей красотой всех родовитых леди при дворе. Сделав несколько шагов к девушке пленившей его мысли, Эдуард протянул руку.

– Мы опаздываем, леди Изабелла, – сказал он и, жадно поедая глазами свою желанную фаворитку, наклонившись шёпотом спросил. – Но я бы хотел опоздать, а вы?

Та бросив растерянный взгляд на широкую кровать, испуганно замотала головой.

– Тогда идёмте, – глубоко вздохнув, разочаровано сказал принц.

Девушка осторожно взяла его под руку и они вышли из покоев.

Изабелле было неловко идти рядом с тем, кто силой отбил её у рыцарей жениха, привёз к узурпатору и намекал на ночь после королевского пира. А ещё так хищно смотрел! Принц всю дорогу к главному королевскому залу, никого не стесняясь, поедал девушку своими глазами. Он, словно голодный волк, жаждал вгрызаться в самые аппетитные части тела новой фаворитки, не дожидаясь кромешной темноты, и её невинная застенчивость только распыляла это желание.

ГЛАВА 3.

Королевские пиры разительно отличаются от простых дворянских. Это их масштаб! Здесь и столы изобилующие яствами, и жонглёры с музыкантами, и танцы до упаду, и смех, и … интриги. Всё то, что любят люди наделённые властью и правом вершить суд.

Как только Изабелла вошла под руку с принцем, десятки пар глаз сразу же устремились на неё. А ещё в толпе пролетел шёпот сливающийся в одну мелодию с музыкой. Первый выход в свет, а я Иза чувствовала себя такой неловкой. Ей казалось, что делая шаг, она непременно вот-вот споткнётся и упадёт на потеху прихлебателей Касс. И только крепкая рука Эдуарда служила девушке надёжной опорой. Вцепившись в неё, они шла через весь зал к главному столу. Шла, стараясь не смотреть по сторонам. Ведь среди придворных дам была и леди Моргана. Колкий взгляд племянницы канцлера сопровождал соперницу до самого стола, где та заняла место, которое ещё вчера принадлежало Моргане.

Во главе стола сидел король. Альфред тоже был не в восторге от новой фаворитки сына. Но в отличие от леди Морганы, проигнорировал появление очередного увлечения принца. Его Величество оживлённо беседовал с неким вельможей, который, стоя возле трона, чуть наклонился и кивал. Правда, кивал больше в так музыке, чем соглашаясь с королём.

Королева – безмолвная тень своего короля, сидела по правую руку и, не поднимая глаз, малюсенькими кусочками ела краюшку хлеба. Первая леди Акелонии опять постилась. Вся её жизнь это молитвы в храме Клирка и рождение детей своему господину. Кстати, с этим Валенсия Игона справлялась с завидной частотой. Но принцы и принцессы не доживали до года. Исключение составляли старший сын Эдуард и дочь Мирцела. Её на королевском пиру в тот вечер не было. Как Принцесса чувствовала себя неважно. Она страдала слабым здоровьем от рождения. И в этом король винил королеву. Та не доносила беременность до положенного срока. Вместо того, чтобы посвящать время отдыху, Её Величество усердно по несколько раз на дню молилась, а ещё придерживалась всех постов в преддверии религиозных праздников.

Краем глаза посматривая на дочь покойного императора Давла V, Изабелла не могла не отметить её чрезмерную худобу и серость лица, от чего внушала баронете лишь жалость. Такая замученная и уставшая женщина. Скромна во всём: начиная с одежды и заканчивая едой. На королеву Валенсия Игона никак не была похожа. Не было в ней той величественности, которую даёт золотой венец власти на голове. И эта же корона была единственным дорогим украшением в образе аскетичной королевы.

Королева святая, а вот фаворитка короля порочная искусительница. Эта фривольно одетая женщина сидела по левую руку своего господина. Белокурая красавица с томными фиалковыми глазами. Но её томность глаз никого не вводили в обман. Эта женщина была честолюбива от пальчиков ног до кончиков волос. Единственное, что было светло в ней, это цвет её волос. Всё остальное у фаворитки короля черно черным.

Леди Лайона, дочь барона Вудрока и жена графа Гатри, развлекала короля уже долгих три года, пока её муж с переменным успехом сражался с пиратами на Ратонском море. Куда, кстати, благоверная супруга его и отправила, чтобы не мешался под её пышными дорогими юбками. Поговаривали, что леди Лайона метит в королевы, и для осуществления своей амбициозной мечты ей осталось только убрать Валенсию. Муж не проблема, ведь наёмник стоил дешевле перстня на её безымянном пальчике. Фаворитка нашёптывала Альфреду: «А не плохо было бы позволить постаревшей королеве уйти в женский клиркан. Всё равно родить здорового ребёнка она уже не может. А вот Я могу!». И как доказательство её двухлетний сын. Формально мальчик записан, как Гатри, но на деле он королевский бастард. Здоровый королевский бастард всё же бастард! Прав на трон у него нет… И мечты графини оставались мечтами. Ведь лагерь ненавистников новой возможной королевы возглавлял канцлер Самеш. Эдуард на троне Акелонии был куда привлекательнее, чем развязная регентша при малолетнем наследнике. Король всё-таки стар. И конкуренцию молодому охочему до девок принцу дальновидный канцлер поощрять никак не хотел. Всегда была вероятность подсунуть Эдуарду очередную свою родственницу. Благо в роду Самешей таких красоток хватало.

Пир был тяжёлым. Ведь на нём не пировали, а присматривались, оценивали своих врагов, выбирали союзников. Изабелла сидела среди этого вертепа, понимая, что теперь это болото из людских пороков её дом. Не сбежишь в лес и не вдохнешь свежего воздуха. Не почувствуешь свободу, которой она наслаждалась по утрам в окрестностях Кормак-холла. Здесь среди лабиринтов коридоров и сотен покоев невозможно затеряться. Всюду найдут глаза и уши твоих врагов.

Леди Бригитта тысячу раз была права. При дворе короля Альфреда дочери Морны Хараз никто не друг. Даже незнакомцы в танцующей толпе, так очаровательно улыбающиеся новой фаворитке принца, в любую минуту были готовы воткнуть кинжал в её спину. Особенно, леди Моргана. Танцуя с каким-то щеголем, хищно просматривала на соперницу, но как только её глаза касались принца, то тут же меняли свой тон настроения. Они становились теплее, но с нотками тоски во взгляде. Бедняжка разыгрывала перед наследником престола убитую горем брошенную деву. Только принцу было всё равно. Он был занят новым увлечением.

– Леди Изабелла, не желаете потанцевать? – целуя руку девушки, спросил Эдуард.

Играла знакомая мелодия, но желания танцевать она не вызывала. Тем более это был Фольк. Танец, который осуждала религия за излишнюю откровенность. Ведь мужские руки касались женского тела, обнимая и лаская его. Изабелла никогда не была религиозной, но танцевать Фольк с принцем на глазах у десятков придворных было чем-то бунтарским. Вельможи и так с ненавистью посматривали в сторону Изабеллы, но отказать Его Высочеству она не посмела.

– Только не подбрасывайте меня слишком высоко, – сказала баронета, подавая ему руку.

– Как бы я вас не подбросил, будьте уверены – я вас поймаю! – улыбнувшись, пообещал принц и потянул даму своего сердца в круг танцующих.

Пары расступились перед сыном короля и его фавориткой. Они вышли в центр зала и начали танцевать.

Никогда прежде Изабелла не испытывала столько эмоций! Её партнёр по Фольку танцевал легко и свободно. Обычно, мужчинам танцы даются труднее, чем военное ремесло, но только не Эдуарду. Танцевать с ним было так же естественно, как дышать. Он ни разу не наступил на ногу и не позволил себе ничего лишнего в отношении девушки. Только музыка, грациозные движения и замирание сердца, когда она взмывала вверх! А эти охи завистливых вельмож, следящих за каждым нашим па, уже нисколько не тревожили её скромность. Они танцевали и весь мир кружился вокруг, подталкивая их всё ближе и ближе друг к другу. И даже, когда музыка растворилась в тишине изумлённого зала, Изабелла с Эдуардом продолжили танцевать.

Может, служители Клирка правы? Этот танец развращает человеческие души, толкая их к грехопадению. Танцуя с Эдуардом дочь Морны Хараз чуть не забыла: кто она для него и насколько шатко её положение при дворе короля. Наивное девичье сердце почти растаяло на том пиру.

ГЛАВА 4.

Леди Бригитта ушла, оставив Изабеллу одну в ожидании принца. Он должен был вот-вот войти и девушка нервно просматривала на дверь. Её сердце дрожало в такт свече, мерцающей на туалетном столике.

«Неужели вот сейчас? Вот сейчас он войдёт и всё произойдёт?», – думала баронета, страшась того, чего ещё не познала.

В её возрасте многие девушки выходили замуж или становились матерями. Только Иза, бегая по окрестностям Кормак-холла, жила в мире, который придумывала сама себе. Дочь Морны Хараз, конечно, понимала, что рано или поздно ей предстоит произнести брачные клятвы перед алтарём, но это было как-то отдалённо. В каком-то совершенно другом времени. И эта ночь тоже была далеко. По правде говоря: Изабелле было страшно не от затянувшегося ожидания неизбежного, а от того, что последует за бесчестьем. Вдруг утром принц охладеет и король исполнит свою угрозу? Даже подбадривающие советы леди Бригитты не помогали успокоиться и унять дрожь в теле Изабеллы.

«Удиви принца и на этот раз, – раз за разом тишина повторяла слова покровительницы. – Помни, что разумная непокорность распыляет желание намного сильнее, чем податливость и робость».

Но как Изабелле удивить его? Снова наброситься на принца с оружием в руке? Нож, подаренный братом, остался в карете. Ну, не канделябром же?! Да, и был ли уже смысл защищать своё честное имя в покоях фаворитки. Наверно, нет. И поежившись от безысходности, девушка решила пока оставить всё, как есть. К тому же, у неё появилась малюсенькая надежда, что Эдуард не придёт. Пир закончился давно, а принца всё не было. Но, как только хрупкая надежда начинала клонить ко сну, дверь скрипнула. Эдуард всё-таки пришёл.

– Я думал, то что ты уже спишь? – спросил, входящий принц.

– Я хотела… – Изабелла начала было подбирать слова что ответить полуночному гостю.

– Хотела, но ждала меня, – растянулся в довольной улыбке Эдуард, подходя ближе.

– Не ждала! – тут же выпалила баронета, подскочив с кровати. – Я просто… я просто…

Сама себя не слыша затараторила Изабелла, испугавшись и чуть попятившись от принца.

– Только не говори, что такая смелая девушка, как ты, и боится меня? – спросил, застыв на месте сын короля. – Хотя, наверно, я испугал тебя и даже обидел, – и, рукой коснувшись своей шеи, он напомнил о порезе, оставленным его мечом.

Наверно, тогда, оставаясь наедине с принцем, баронета его боялась. Но, пряча страх, она, не задумываясь, солгала:

– Страха перед вами у меня нет.

– Правильно не нужно меня бояться, – наклонив голову набок, заигрывая, сказал принц. – Если бы я хотел причинить тебе вред, то выдал бы инквизиторам.

А вот тут Эдуард напомнил об убитом рыцаре. От чего недавней убийце стало ещё больше не по себе. Она надеялась, что принц в пылу сражения не заметил, что именно стало причиной смерти его человека. В той неразберихе и меч горца мог забрать жизнь, осмелившегося залезть в карету. Но принц всё-таки видел и молчал. Мало того, он взял под своё покровительство убийцу. Женщину – убийцу, что в Акелонии считается самым страшным грехом. Ведь Великий Клирк создал женщин давать жизнь, а не отнимать её.

– Я защищалась, – не испытывая чувства покаяния за совершенный грех, оправдалась баронета.

– И отлично защищалась! – восхищённо воскликнул принц. – Даже той ночью на постоялом дворе, – вот эти слова уже были сказаны чуть тише и с каким-то сожалением, – и всё равно я восхищаюсь тобой. Кто научил тебя так отчаянно защищаться?

– Кристофер, – с опаской призналась фаворитка.

Была вероятность того, что Эдуард может выдать слугам Клирка её брата. Но смех Его Высочества немного развеял опасения. Он не выдал преступницу тогда, значит, и её учитель тоже вне опасности. Вся эта история с ножом забавляла принца.

– Уж не тот ли это Кристофер, который под надавал капитану Ларге в Кормак-холле в прошлом году? – не унимаясь, спросил Эдуард.

– Капитан Ларге – это тот расфуфыренный павлин, вызвавший моего брата на поединок? – с улыбкой переспросила баронета.

Про себя девушка отметила, что невозможно было не улыбнуться, когда смеялся Эдуард. У него был такой чистый и задорный смех.

– А ведь верно подмечено! Ларге больше павлин, чем рыцарь! – продолжал смеяться принц.

Немного успокоившись, Эдуард так тепло посмотрел на Изу, что волна этого же тепла медленным приливом проползла по её телу.

– Знаешь, когда я стану королём, то в королевскую гвардию будут принимать не по знатности, а по умению и заслугам, – он сделал шаг к Изабелле и, заглянув в её синие глаза, шёпотом спросил. – А чему ещё научил тебя твой брат?

– Играть в шахматы, – отступая к столику с канделябром, так же прошептала она.

– Женщины слишком глупы, чтобы играть в шахматы, – без намека на оскорбление сказал Эдуард. Скорее, он констатировал общепризнанный канон, который внушала им вера.

– Но я играю, – всё ещё отступая от напирающего принца, подтверждала свои навыки баронета.

Его Высочество заметил девичью нерешительность. Ведь делая шаг за шагом назад, она загоняла себя в ловушку. Отступать уже было не куда. Края массивного столика упирались в её бёдра. Вот-вот и села бы на столешницу. Понимая, что силой от дочери пограничного барона ничего не добиться, Его Величество предложил неравные условия в игре. Тем более шахматы, как считал сам принц, были его коньком! Он всегда выигрывал. И обыграть невинную девушку ему точно не составит труда.

– А давай сыграем в шахматы, но не просто так. Будем играть на желание, – и его рука потянулась к испуганной фаворитке. – И пусть каждый сейчас поклянется, что исполнит желание победителя.

Кончики его пальцев, нежно пробежали по её щеке, спускаясь к шеи, потом к ложбинке между грудей. И, остановившись на ней, подцепили за шнурок сорочку, подтянув желанную девушку ближе.

– Клянусь исполнить твоё желание, чего бы мне этого не стоило, – прошептали губы принца, обжигая её кожу своим дыханием.

– Чего желаете вы? – почти теряя самообладание от нахлынувших на неё ощущений, спросила Иза.

– Ты станешь моей без принуждения, без страха, без слёз, – победоносно озвучил своё желание принц.

Весь вид Его Высочества и так кричал, что победа всегда бывает за ним. Конечно, он же наследник престола и никто никогда не осмеливался победить. Всегда, склонив голову, признавали свою уязвимость перед мастерством будущего короля. Так что не было ничего удивительного в такой твёрдой уверенности Эдуарда в своей победе будь то бой на мечах или шахматная партия. Лучший во всём, лучший всегда, но не в ту ночь. В отличии от принца, его пленница играла не на мимолётное удовлетворение желания тела, а на свою честь и, быть может, на будущее, которое вот-вот грозилось коснуться её своей карающей дланью.

– Хорошо, – согласилась дочь Морны Хараз, – но если я выиграю, то вы не коснетесь меня до моего дня рождения и позволите мне узнать вас поближе. Вы станете мне другом, Ваше Величество.

Принц согласился и, хитро ухмыляясь, потянул непокорную фаворитку в свои покои. Ему уж больно не терпелось выиграть партию в шахматы и наконец-то затащить её в постель.

Усаживаясь в кресло за шахматным столиком, Иза думала, что придётся напрячься играя с Его Высочеством. Но первый же ход наследника престола предопределил всю фигурную баталию на чёрно-белом поле. Эдуард недооценил девушку, как противника, и делал одну ошибку за другой. Под конец игры он попытался исправить ситуацию и нарочно подставил под удар ферзя. Наверно, пологая, что Изабелла поведётся на приманку и вместо пешки побьёт такую значимую фигуру. Только она, предвидя на несколько шагов вперёд, предпочла одному удачному ходу полную победу. Но чуть позже…

– А когда у тебя день рождения? – нервничая, спросил принц.

Он прекрасно видел итог всей партии. Главной ошибкой Его Высочества была спешка, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, понял это слишком поздно.

– Осенью. Месяц Ворона, – ответила баронета, медленно переставляя коня.

Тяжело вздохнув, принц сам открыл путь к её победе.

– Через три месяца. Это долго, но подождём.

Шах и мат как раз совпал со словами Эдуарда. Пешка, повышенная хитрой фавориткой до королевы, сделала свой судьбоносный шах.

– Итак, Изабелла, я твой преданный друг до месяца Ворона, а потом, – он осекся на полуслове, жадно пробежав по желанным линиям девичьего тела глазами, – ты моя.

Трудно было не согласиться с утверждением «моя». Изабелла и так была его. Но отсрочка в три месяца давала шанс занять в жизни Эдуарда нишу не мимолётной любовницы, а хотя бы близкого друга. Дочь Морны Хараз понимала, как это важно для неё быть той, в ком нуждаются, о ком думают и желают. Быть незаменимой для сына узурпатора. Альфред не бессмертен. И Эдуард, к сожалению или к счастью, тоже.

Провожая Изабеллу до дверей, он с иронией в голосе напоследок сказал:

– Странная штука эти шахматы. Из пешки в королевы. Всё как в жизни, – и задумчиво, словно пророчествуя сам себе, Эдуард прошептал. – И пешка может свергнуть короля.

Фаворитка ничего не ответила. Высокие бойницы королевского замка уже окрашивало восходящее солнце. Выдалась бессонная ночка и новый день обещал быть таким же непростым. В окружении принцессы её ждала игра поинтереснее шахмат. Именно фрейлины принцессы Мирцелы были эпицентром придворных заговоров. С их подачки решались судьбы вельмож. И причиной тому – обычные сплетни бестолковые сплетни.

ЧАСТЬ 4. Змеиный клубок

ГЛАВА 1.

По осени, когда солнце уже не так греет, пресмыкающиеся гады ищут себе нору. Они шипят, извиваясь в зеленной траве. Сползаются в один огромный клубок, где-нибудь в пустотах под корнями деревьев или в подземельях разрушенных древних замков. Их так много, что испытываешь ужас, глядя на копошащийся комок и слыша, как шуршат их чешуйки, соприкасаясь с друг другом. И не дай бог тебе оказаться среди ползущих гадов в их леденящем душу танце. Они будут жалить тебя до тех пор пока ты будешь подавать хоть какие-то признаки жизни. Пусть они тебя не съедят, ведь их рты слишком малы, чтобы проглотить свою неосторожную жертву, но убьют. Просто так убьют. Ведь, всего лишь, один укус самой маленькой змеи способен свалить с ног королевского тура. Гигантского быка! Тура, у которого нет врагов в лесу. Даже леканские волки, самые крупные представители своего вида, обходят стороной дикого быка, зная как он опасен. Тура обходят все, но вот змею хотели бы обойти… Жаль, что замечают её слишком поздно, чтобы случайно не наступить на хвост своей смерти.

При королевском дворе змеиным клубком называли фрейлин принцессы Мирцелы. Обычно, свои щупальца интриги распускают в покоях королевы, но в Акелонии было всё наоборот.

Жена короля Альфреда посвящала молитвам каждую свободную минутку и того же требовала от своих приближенных дам. Сама же она, стоя на коленях перед ликом Клирка, часами каялась в надуманных больным воображением грехах. Её Величество так же требовала от девушек скромности в одеждах, умеренности в еде и кротости в обществе мужчин. Для юной красавицы попасть во служение к королеве Валенсии было равносильно, что заточить себя в женский клиркан. Выйти из которого она могла только с разрешения отца, да и то под венец с каким-нибудь престарелым женихом. Суженного королева подбирала сама, в качестве своего благословения за безупречную службу. А вот что было с теми, кто разочаровал претендующую на святость Валенсию лучше и не вспоминать. Ведь если верить слухам, то Её Величество жестоко била провинившихся дам, а рецидивисток, огорчивших её, навсегда отлучала от королевского двора без права возвращения. Это был несмываемый крест не только на репутации девушки, но и на всей её семье. Так что во фрейлины королевы Валенсии стремились одни религиозные фанатички.

Но при всей своей строгости и набожности Её Величество не имела никакого влияния на свою собственную дочь. Не то, чтобы при в окружении принцессы Мирцелы царил разврат. Просто там не расшибали лбы, молясь Великому Клирку, не читали вслух проповеди и не вышивали крестиком. Там жили сплетнями. А чем ещё заниматься скучающей принцессе?

Леди Бригитта говорила Изабелле, что про Мирцелу она и так всё поймёт, когда увидит её. И новая фрейлина всё поняла, только посмотрев на дочь своего врага.

Внешне принцесса очень походила на свою мать. Худощавая с вытянутым острым лицом и с таким же болезненным цветом, как и у родительницы. Скудные чёрные волосы были заплетены в причёску, которая визуально увеличивала объём. Но вблизи вся их пышность светилась белыми проплешинами. И это не все изъяны в красоте принцессы. Длинный и такой же острый нос. Тонкие полупрозрачные губы, прикрывающие неровные гнилые зубы. Принцесса любила сладости, только полноты в фигуре ей эта любовь не прибавляла. Впалые щёки. И глаза… карие глаза… Обычно карие глаза довольно выразительные. Счастливые обладательницы такого оттенка радужки даже не подкрашивают угольной краской веки. Но Мирцелу создатель хоть и наградил такими глазами, забыл, что косоглазие станет суровым приговором для её несуразной внешности. Эти смотрящие в разные стороны глаза ещё больше уродовали принцессу! Один взгляд на них вызывал либо усмешку, либо отвращение.

Изабелла улыбнулась, а потом пожалела, как ей тогда показалось, несчастную дочь узурпатора. Среди пышущих здоровьем и красотой девушек, она была, как болотная выпь по ошибке залетевшая на лебединое озеро.

Но красота для завидной невесты не такой уж обязательный пунктик в брачном договоре между королевствами. Самым главным было здоровье, как способность выносить и родить ребёнка. Чего, кстати, у принцессы страдающей падучей не было. Её Высочество в любую минуту могли разбить судороги. Приближённые фрейлины перешёптывались, что во время приступов Мирцелу трясло так, будто ей на дыбе выворачивают суставы. При этом она исходила вся пеной, скрежеща зубами и издавая жуткие звуки. Бывало, что испражнялась под себя.

Вот как такой красавице найти жениха? Ни один король не желал сродниться с больной династией Касс. Даже обедневших пограничный барон вежливо откажется мешать свою, пусть и не такую знатную, но здоровую кровь с проклятой кровью хилых королей. Только Альфред Касс не оставлял попыток пристроить дочь. Понимая, что двадцатилетняя Мирцела на ярмарке титулованных невест не самый свежий и лучший товар, он просил своего шурина пристроить родную племянницу в Империи хотя бы женой барга*. Император Ванса IV обещал помочь, но его обещания так и остались обещаниями на бумаге в личной переписке господина с вассалом. Чахлая Мирцела была никому не нужна и прозябала свои молодые годы, развлекаясь болтовнёй и смакованием интимных тайн придворных.

– Так это, значит, ты та пограничная баронета, которая ухватилась за яйца моего недоумка брата, – гыкая на каждом слове, сказала Мирцела, когда Изабелла присела в реверансе, приветствуя её.

Новая фрейлина не знала, что ответить принцессе. Вроде бы, это был не вопрос, но было сказано с такой мерзкой интонацией, что прям язык чесался что-нибудь буркнуть. Но, заметив, как стоящая позади Мирцелы девушка, покачала головой, предостерегая от этого опрометчивого шага, дочь Морны Хараз промолчала.

– Ульрика, ты с моим братом была около месяца? – она смотрела на Изу, но обращалась к бывшей фаворитке Эдуарда и тут же сама отвечала на свои вопросы. – Да! Ты развлекала его месяц. А наша красотка Моргана нежилась в его постельке три месяца. До этого была некая там Сьюзен. Пять месяцев! Абсолютный рекорд длительных отношений для Эдуарда! А вот, ещё припоминаю кухарку Шани. Она была, чтобы позлить отца. Но бедняжке не пошла изысканная пища королевского стола. У тебя, кстати, крепкий желудок? – скривившись, принцесса недовольно цокнула. – Походе, да. Интересно, сколько ты продержишься? Леди, может, ставочки? Ну, же смелее!

Принцесса, а вся её манера разговаривать балансировала на грани похабства и высокомерия. Мирцела ко всем своим фрейлинам обращалась, как простолюдинкам, тыкая им. К себе же не терпела никого другого обращения, кроме как «Ее Высочество», и маниакально упивалась раболепством. Она была настолько озлоблена на красивых женщин, что если бы стала королевой, её язвительная ненависть переросла бы в настоящий террор. Хвала всему святому, что есть в этом мире, судьба не даровала ей короны, а только бесправную зависимую жизнь при дворе своего отца.

– Ну, же?! Я жду ставок! Кто угадает, получит вот это! – стащив с пальца золотой перстень с изумрудом, Мирцела покрутила им чуть ли не перед носами своих фрейлин.

– Месяц, – подала голос уже знакомая баронете девушка, выходя вперёд, – и он вернётся ко мне.

Злорадная ухмылка тут же исказила прелестные черты лица леди Морганы, когда осмелела красавица с медными волосами, тоже заочно знакомая Изабелле. Это была леди Ульрика, на которую косил один глаз принцессы, когда она разговаривала с новой фавориткой брата. Леди Ульрика, дочь Советника Тайных Дел, кошка готовая сцепиться с другой такой же драной кошкой леди Морганы, но так же легко заключить союз, чтобы насолить очередной фаворитке Эдуарда.

– Думаю, месяца четыре, – сделала ставку леди Ульрика и, сузив до щелочек кошачьи глаза, посмотрела на белокурую красавицу.

Такого, как у леди Морганы, режущего слух ехидства в её словах не было. А только желание выиграть у своей давней соперницы хотя бы в глупом споре на кольцо. За то леди Моргана не смогла не отпарировать ей.

– Да, леди Ульрика, эта баронета подольше вас удержит нашего принца возле себя.

– Так и вам, леди Моргана, уже не видать лавров первенства, как своих ушей. Его Высочество не примерят дважды один и тот же камзол, – насмешливо проворковала дочь Советника Тайных Дел.

Бывшие фаворитки продолжили обмениваться любезностями, а принцесса Мирцела испытывала некое извращённое удовольствие, внимательно наблюдая за их склокой. Мимика её лица менялась до неузнаваемости. Жуткое зрелище, от которого Изабелле стало немного не по себе. «Сумасшедшая», – медленно проползло в голове новой фрейлины и она, перевела свой взгляд с чуть ли не пускающей слюни принцессы на девушку всё ещё стаявшую позади неё. Та, встретившись с Изой глазами, задорно подмигнула, подозвав жестом.

Баронета, побоявшись нарушить такую грязную идиллию, шажком за шажком придвинулась к единственной нормальной фрейлине в покоях принцессы. Девушка, чуть повернув голову в сторону Изы, прошептала:

– Теперь ей не до вас, – и кивком указала на принцессу. – Это надолго.

– А если совсем уйти, заметят? – с надеждой спросила уставшая от склоки фаворитка принца.

Представление устроенное двумя вульгарными придворными девицами, в отличие от Её Величества, баронету нисколько не впечатляло. Ей хотелось заткнуть пальцами уши, только бы не слышать этих воплей.

– Тихонечко, – снова шепнула она и сделала шаг назад, – идём спиной к тем дверям.

Они, как речные раки, попятились к спасительным дверям. Открыв их спинами, прошмыгнули сквозную ванную комнату и, уже не таясь, выбежали из покоев принцессы в коридор для прислуги.

– Фу! – выдохнула баронета.

Сердце от такой малюсенькой пробежки выпрыгивало из её груди, а ещё эта непривычная куча одежды душила.

– Нас точно не хватятся? – всё ещё опасаясь неведомых нареканий при дворе, спросила беглянка такую же беглянку.

– Да нет! – хохотнула девушка, увлекая Изабеллу вниз по винтовым ступенькам. – Сейчас Её Величество устанет и позовёт мамушку.

– Кого? – не поняв, переспросила баронета.

Мамушки, нянюшки… обычно оставались в детстве. В благородных семьях с детьми уже в шесть лет не нянчились. К девочкам приставляли служанок, а к мальчикам слугу. Принцессе двадцать и за ней до сих пор ухаживает мамушка?!

– Мамушку, – удивлённо захлопала ресницами фрейлина Мирцелы, будто для неё это что-то само собой разумеющееся. – Мама Юта будет с принцессой пока та спит. Может, посчастливится и мы Её Высочеству больше не понадобимся. Так, что отдыхаем!

– Меня зовут…

Хотела Изабелла представиться. Всё-таки они уже несколько минут были почти подруги, но так и не назвали друг другу своих имён. Со стороны дочери Морны Хараз это было как-то невежливо.

– Леди Изабелла! – перебила фрейлина принцессы. – В этих стенах нет ни одного человека, который не знал бы вашего имени. Вы стали знаменитостью! А меня зовут леди Регина.

– И вы, наверно, тоже из числа бывших фавориток принца? – без злорадства спросила Иза.

Просто сегодняшние знакомства в покоях Её Высочества оставили неприятный осадок на душе. У Изабеллы возникло такое впечатление, что куда не ткни пальцем попадешь в бывшую Эдуарда. Не то, чтобы она переживала по этому поводу, но всё равно было как-то не очень.

Вместо ответа Изабеллу оглушил смех леди Регины.

– О нет! – хватаясь за бока, не унималась она. – Меня вряд ли ждёт такая привилегия!

– Но почему же? – пробежав глазами по хохочущей девушке, неуверенно задала вопрос фаворитка принца.

Леди Регина была довольно милая. Может даже, красивее леди Морганы. Светло-русые волосы. Серые глаза. Да, в то мгновение цвет её глаз показался Изабелле знакомым. «Где-то я их уже видела. Но где?», – и тут же молнией вспыхнул образ Эдуарда на постоялом дворе, – «У принца!».

– Я королевский бастард, – немного успокоившись, подтвердила её догадку сестра Её Высочества. – Король забрал меня у матери, а её отправил в женский клиркан, когда мне было десять лет. Вот уже восемь лет я ничего о ней не знаю, – с грустью сказала леди Регина.

– Мне жаль, – баронета почему-то не нашла ничего другого ей в поддержку, кроме как сочувствия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.