# Имя всего Сущего

Дженн Лайонс

Кирин Де Мон, пожалуй, самый разыскиваемый человек в мире. Уничтожив Кандальный камень и освободив демонов по всему Кууру, Кирин вынужден скрывается от гнева целой империи. А когда он случайно сталкивается с Джанель Теранон, ко всем прочим неприятностям добавляются тайное восстание, дракон, способный уничтожить целый город, и старый враг Кирина, волшебник Релос Вар. Джанель считает, что Вар обладает одним из самых могущественных артефактов в мире – Краеугольным камнем, называемым Именем всего Сущего. Если она права, то в мире нет преград, способных помешать мстительному волшебнику получить желаемое. А желает он голову Кирина Де Мона.

> Для Бетани, чьи вера и дружба – настоящее золото.

Jenn Lyons

THE NAME OF ALL THINGS


Copyright © 2019 by Jenn Lyons


ПереводКсении Янковской


© К. Янковская, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

## Провинции империи (в порядке их завоевания)

Куур – технически не является провинцией. Куур был городом-государством, которым правил бог-король Гаурас, который был убит Симиллионом, объявившим себя императором и начавшим затем расширять принадлежащие ему земли. Куур и сейчас остается столицей одноименной империи.

Эамитон – присоединен к империи в 1 году от С.К. (от Счисления Куура) после брака Симиллиона и богини-королевы Дины. Единственная провинция, присоединенная к империи мирным путем, и ее жителям дарованы огромные привилегии по сравнению с остальной империей.

Хорвеш – вошел в состав империи в 5 году от С.К. после смерти местного бога-короля Иниса. Коренное население – триссы – было или уничтожено, или изгнано. Потомки эамитонцев и куурцев, заселивших эти земли, храбры и славятся на поле боя.

Казивар – завоеван в 43 году от С.К. императором Нериканом, завершившим военную кампанию, начатую сорок два года назад после гибели бога-короля этих земель Немезана от руки императора Симиллиона. Большинство местных жителей были насильно ассимилированы, после чего расширение империи остановилось почти на тысячелетие, что по большей части вызвано мирным нравом императора Самара Устроителя.

Раэнена – присоединена к империи в 1533 году от С.К. императором Атрином Кандором. Люди до сих пор спорят, были эти владения покорены силой или присоединены мирно. Многие считают, что Кандор уничтожил местных жителей – дреттов, чтобы получить доступ к рудникам и шахтам этого региона.

Джорат – завоеван империей в 1612 году от С.К. со смертью бога-короля Хорсала, павшего от руки императора Кандора. Им же была построена запруда на реке Зайбур, погрузившая под воду Бесконечный Каньон. После этого появились озеро Джорат, Демонские водопады и Атрин, позднее ставший столицей этих владений.

Кирпис – завоеван в 1699 году от С.К. императором Кандором, изгнавшим из этих земель местных жителей – ванэ – во главе с их королем Теринделом. Ванэ из Кирписа бежали в Манол, к своим дальним родичам, ванэ из Манола. В 1709 году от С.К., преследуя беглецов, император Кандор погиб. Его меч, Уртанриэль, известный также как Погибель Королей, был утерян.

Маракор – присоединен к империи в 1962 году от С.К. императором Джалором, завершившим кампанию, длившуюся двести сорок лет, и объединившим воюющие города-государства и спорящие между собой правящие Дома этого региона. Именно Джалор назвал объединенные владения Маракором, поскольку ни один из правящих Домов не желал, чтобы их владения носили это имя. В виде наказания за длительное неповиновение мятежное население Маракора было приговорено к суровым карам.

Йор – завоеван императором Гендалом относительно недавно, в 2044 году от С. К. Даже не владея Уртанриэлем, Гендал смог убить королей-богов Йора, Чертхога и Сулесс, однако регион и по сей день остается негостеприимным, а его граждане по-прежнему недовольны правлением Куура. Хоть в жилах нынешнего герцога, Ажена Каэна, и течет кровь одного из куурских генералов, завоевавших эти земли, но он все равно остается йорцем.

## Предисловие

Мой дорогой господин Вар!

Поскольку Вы просили меня рассказать Вам о нынешней ситуации в Джорате, направляю Вам свой отчет об этом. Я слегка схитрила и воспользовалась тем, что Джанель сама рассказала эту историю, ведь лучше всего узнать все из первых уст, не так ли? Кроме того, ваш младший брат тоже находится здесь, и я уверена, вам это очень понравится.

Я приукрасила не так уж много, как можно подумать, – использование артефакта, который может проверить информацию, очень помогает. Вклад нашего друга тоже был поистине неоценим. Сперва он не хотел помогать, но я убедила его прислушаться к голосу разума. Уверена, в конце концов он бы привел свои записи в некое подобие порядка, но у нас нет времени читать академическое дерьмо. Не обижайтесь, но вы видели его стенограммы? Несомненно, он очень любит зря трепать языком.

Лучше уж я сделаю все сама.

Надеюсь, вы простите мне эту случайную творческую вольность, но если отродье Де Лоров может себе это позволить, то почему я – нет? Так что по пути я оставила несколько заметок.

В любом случае, как выяснилось, вы можете справиться с императором, освободить всех демонов и разрушить половину столицы Куура, но…

Вы ведь знаете, как я люблю счастливые финалы.


Всегда ваша верная и покорная служанка,

Сенера.


И еще одно, мой господин.

Полагаю, я должна объяснить, что на самом деле произошло в столице.

Если коротко: во всем виноват Гадрит. Наш любимый немертвый некромант возомнил, что все эти пророчества говорят о нем и только о нем. Его грязные замыслы похитить у всех, включая нас, Уртанриэль… Планы, которые он взращивал тридцать лет, были наконец воплощены в столице. И это закончилось очень нехорошо для Гадрита. Ну, и для столицы.

Гадриту был нужен Кандальный Камень, и для него это было проблемой, потому что он понятия не имел, где тот находится. Мы-то знали, но он-то у нас не спрашивал! Разумеется, нет! Он просто интриговал, строил козни и завербовал пару членов королевского Дома – Дарзин Де Мон был настоящей находкой! – пока наконец не понял, что то, что он ищет, висит на шее давно потерянного сына Вврховного лорда, Кирина!

Вот только чтобы выяснить это, мимик Дарзина Де Мона – Коготь – убила, ну, почти всех, с кем Кирин когда-либо разговаривал. Кирин ненавидел Дарзина до глубины души. Тем не менее Дарзин утверждал, что Кирин был его сыном, и, как бы смешно это ни звучало, настоящий отец Кирина просто спустил Дарзину это с рук. После этого Дарзин попытался запудрить мозг бедному мальчику для того, чтобы получить Кандальный Камень. Используя для этого в основном Турвишара Де Лора и какую-то рабыню, в которую Кирин был влюблен.

Это не сработало, но это, конечно, не было заслугой Кирина. Все традиционно испортила Коготь – так же, как она всегда это делала. Именно Коготь отправила Кирина на невольничий корабль, и, в конечном итоге, именно благодаря ей Черное Братство вцепилось в мальчишку своими клешнями. И в итоге Кирин спустя четыре года возвращается в столицу, пройдя обучение у лучшего фехтовальщика и обретя друзей! Отличная работа, Коготь!

Но Кирин недооценил готовность Гадрита идти по трупам. Колдун захватил Синий Дворец и пригрозил казнить семью Кирина, если тот не отдаст ему Кандальный Камень. Кирин, конечно, отдал. После чего Гадрит быстро его убил.

Точнее, Гадрит приказал Дарзину убить Кирина, принеся того в жертву демону Ксалторату, что, без сомнения, было всего лишь одним из пунктов его злобного плана по захвату мира.

Или, вы думаете, принести в жертву Кирина достаточно для того, чтобы убить его?

Оно бы так и вышло, но тут мы опять можем поблагодарить Коготь. Ни Гадрит, ни Дарзин не знали, что за время своего отсутствия у Кирина появился гаэш. А вот Коготь знала и оставила себе талисман, с помощью которого можно управлять Кирином. В сочетании с нашей Джанель, лично сопровождавшей душу Кирина в Страну Покоя в Загробном Мире, Таэне этого было достаточно, чтобы вернуть его назад.

Как говорится, чего мы и добились.

Разумеется, Гадрит думал, что его план прекрасен и замечателен. Ксалторат начинает Адский Марш в столице, в открытую заманивая императора в ловушку. Затем Гадрит обманом заставляет Санда убить его в тот момент, когда на шее у некроманта висит Кандальный Камень. И, поскольку такова магия Камня, Санд теперь мертв, а захвативший его тело Гадрит правит всем Кууром. Этот план сработал, никто не мог остановить злоумышленника – и он даже убил свою собственную дочь Тьенцо, когда та попыталась остановить его, и оставил ее тело гнить на земле Арены. Все было просто великолепно.

Забавно, как круто может поменяться твоя судьба всего лишь из-за того, что ты только что убил любимчика Богини Удачи. Пусть Кирин и был слаб после Возвращения, но он все же смог убить Дарзина, найти Уртанриэль и уничтожить и Кандальный Камень, и Гадрита. Гибель Камня разрушила все гаэши, что были созданы им, так что все демоны стали свободны. А кроме них, и мать Кирина, Хаэриэль, которая, кстати, убила тех выживших членов Дома Де Мон, которых не прикончил Гадрит. Ну, разве что кроме отца Кирина, которого она похитила. Я почти уверена, что она понятия не имеет, что ее сын жив. Так что вы можете использовать это при необходимости.

И в качестве вишенки на торте. Помните, я сказала, что Гадрит убил свою дочь? Таэна вернула ее, даже не спросив. И произошло это после того, как Кирин убил Гадрита, и после того, как магические барьеры снова поднялись и скрыли Корону и Скипетр до следующего Великого Состязания. И все, что нужно было сделать Тьенцо, – это просто протянуть руку и схватить эти проклятые безделушки.

Так что у меня хорошие новости: у нас теперь есть новая императрица. Причем яро ненавидящая Королевские Дома. Безумно хочется узнать, к чему это приведет.

А что же Кирин? Кирин сделал всего одну умную вещь: он покинул город. Из-за Уртанриэля я не могла использовать магию, чтобы найти его, но мы точно знаем, что дальше он направился в Джорат: именно с этого начинаются прилагаемые мною записки.

Приятного чтения.

## Часть I. Беседы в доме, окруженном бурей

Провинция Джорат, империя Куур.

Через два дня после того, как Кирин Де Мон вернулся в Куур

Мужчины остановились на мостках у входа, отряхивая капли дождя с плащей салли. Черное небо за спинами путешественников замерцало, затем озарилось вспышкой молнии, а вслед за этим послышался раскат грома. Казалось, само небо разверзлось, чтобы затопить землю.

– Закройте дверь!

Они и ответить ничего не успели: Стерва, серая кобыла-огнекровка, тут же проскользнула внутрь, толкнув боком створку. Сильный ветер вновь отбросил дверь – и пока один мужчина удерживал ее, второй поспешно задвинул щеколду.

И хоть снаружи завывал ветер, тишина внутри окутывала все теплым одеялом.

Кирин повернулся к своему спутнику:

– Почему мы не отправились в Атрин?

Второй путешественник – крупный мужчина с родимым пятном на лбу в форме белой звезды – хмыкнул:

– Там слишком много имперских солдат.

– А, точно. – Кирин с подозрением окинул взглядом убранство каменного здания: – Звезда, я знаю, ты любишь лошадей, но это что –конюшня?

Сейчас, когда Кирин Де Мон прошел внутрь, стало очевидно, что помещение переходило в огромную, расположенную в склоне холма пещеру, в глубине которой сбился в кучу целый табун лошадей, испуганно распахнувших глаза и прядающих ушами при каждом раскате грома. Выглядевшая как огромная кобыла, серая огнекровка Стерва уже успела присоединиться к своим сородичам, бочком подойдя к двум стоявшим здесь же крупным черным жеребцам-огнекровкам, чья не-лошадиная природа проявлялась в ярко-алых глазах и тигриных полосах на ногах. Остальные лошади сгрудились вокруг этих созданий, подобно детям, ищущим защиты у родителей.

– Если она понесет от них, пусть мне не жалуется, – буркнул Кирин.

Какая-то старуха с пятнами на коже бросилась ко входу из глубины залы:

– Закройте дверь покрепче! Слышите? Это самая ужасная буря, которую я только видела… – Она не договорила, оборвав речь на полуслове, стоило ей только взглянуть на Звезду.

И Кирин ее за это не винил. Звезда мог бы остановить давку, просто нахмурившись. Кирин был выше, чем его спутник, но Звезда был вдвое крупнее самого Кирина, а мрачен и вовсе – как непогода за дверью. В борделе, где Кирин вырос, Звезду бы без вопросов наняли вышибалой.

Старуха подмигнула Звезде.

– Здорово, кобыла, – рассмеялся он в ответ, дернув себя за прядь волос цвета соли с перцем. – Я тоже рад тебя видеть. Нам нужны подушки и хорошее место для Хамаррат. Извини, что пришли так поздно. Не думали, что начнется буря. – И, коснувшись указательными пальцами лба, он поклонился в пояс.

Кирин никогда раньше не слышал, чтобы Звезда произносил столько слов за раз. Как, впрочем, и не видел, чтобы тот кланялся кому бы то ни было – ни Верховному лорду, ни кому-то еще.

Стоп. Кто такая Хаммарат?[1]

– О, ничего страшного! – Старуха вдруг резко остановилась, обратив внимание на Кирина: – Отлично. По крайней мере, ты здесь. Проходи в укрытие. Она ждет тебя. Только поторопись, пока рагу не остыло.

Кирин опустил суму на присыпанный соломой пол.

– Простите, мэм, но здесь какая-то ошибка. Меня никто не ждет.

Старуха удивленно глянула на него:

– Тебя разве зовут не Кирин?

С именем онаопределенно попала в цель, а потому Кирин с трудом смог не выхватить меч. С очень большим трудом.

– Кто сказал тебе это имя?

– Твоя женщина сообщила, что ты скоро присоединишься к нам[2]. – Старуха показала в сторону коридора, ведущего в глубь холма: – Она ждет тебя. Сказала, чтобы я высматривала высокого парня с золотыми волосами, который выглядит как чужак. И я ведь не ошиблась? Ну, в смысле, ты, должно быть, с другого края империи – у нас так не одеваются. – По лицу собеседницы читалось, что ей достаточно было глянуть на его миши и кеф – и больше не требовалось никаких доказательств.

– Моя женщина? – Кирин переглянулся со Звездой. Не всех женщин, которых он знал, можно было назвать его подругами. – Никто не знает, что я здесь. Проклятье! Да я сам не знаю, где мы! – Ладонь юноши легла на рукоять кинжала на поясе.

– Я останусь здесь, присмотрю за лошадьми, – предложил Звезда.

– Договорились. Услышишь мои предсмертные крики, отомстишь.

Звезда пожал плечами:

– Не уверен. Это же у тебя чудесный меч.

Сейчас из оружия у Кирина был только кинжал, но если хозяйка конюшни и удивилась услышанному, виду она не подала.

– Пошли, жеребенок. – Она жестом подозвала Звезду: – Помоги старухе напоить коней.

Кирин же направился по коридору, ведущему, как он надеялся, к таверне. Проход вывел его из-под сводов каменной конюшни в просторную общую комнату, спрятанную так глубоко в холме, что она располагалась под землей, но при этом в нее невесть откуда поступали потоки свежего воздуха, заставляющие трепетать висевшие под самым потолком разноцветные флажки. Их радужные оттенки напомнили путешественнику цвета Королевских Домов столицы, но Кирин подозревал, что здесь они означают что-то иное. В Джорате влияние Королевских Домов не было сильно – и это было несомненным плюсом.

Кроме того прохода, через который пришел сам Кирин, в комнату вело еще три. Конечно, у путника не было возможности узнать, который из них вел наружу – если такой вообще был, – но лучше всегда иметь пространство для маневров.

Бар таверны был забит выпивкой, вышибалы нигде не было видно, а с кухни доносился аромат хорошо прожаренного мяса.Отлично.

Зал заполняли джоратцы, укрывшиеся от непогоды и наслаждавшиеся вечерней трапезой. Кирин с трудом заставил себя не пялиться на посетителей – цвет их кожи был столь же разнообразен, как и шкуры их коней, – даже отметины были похожи, а длинные прямые волосы были или распущены, или заплетены в замысловатые косы. Некоторые, правда, выбривали голову по бокам, так что оставался узкий гребень, похожий на лошадиную гриву. При этом все посетители были одеты или в простые грубые одежды земляных тонов, или в яркие одеяния со множеством драгоценностей.

Кирин не мог сказать, отчего зависела разница в одежде – от ранга или от выполняемой социальной роли, но казалось, что от пола это не зависело[3].

Взгляды же, которыми одаривали чужака местные жители, были весьма недружелюбны: в зале даже повисла мертвая тишина.

– Кирин?

Он обернулся и увидел стоявшую у огня молодую женщину.

У Кирина перехватило дыхание.

Она была такой же джораткой, как и все в этой комнате, и в то же время она была совершенно иной. Она вся была красной: ее кожу обожгла охра, ее глаза были цвета рубина. Он так часто представлял, как увидит ее, что встретить ее вживую казалось абсурдным. Принц демонов Ксалторат явил ему этот облик лишь однажды, много лет назад – и все же Кирин никак не мог изгнать его из памяти, ибо для юноши она стала эталоном красоты.

И она была здесь. Она былапрямо здесь.

Это невозможно. Сама мысль о том, что он может приехать в Джорат и в первой же пивной встретить женщину своей мечты, казалась нереальной. Конечно, Богиня Удачи благоволила ему, как никому другому, но ведь всему есть предел!

Значит, это какая-то хитрость.Обман.

Внезапно он почувствовал обиду – настолько глупа и проста была эта уловка.

Девушка же одарила его такой улыбкой, что могла, в его влюбленных глазах, затмить солнце.

– Я так рада тебя видеть. Прошу, присоединяйся, – собеседница указала на место рядом с собой, подле худого невысокого мужчины с западного Куура, обряженного в аголе и одеяния жреца. Похоже, ее спутник уже смирился с незавидной ролью третьего лишнего.

Улыбка женщины погасла, когда Кирин вновь положил ладонь на рукоять кинжала.

– Кажется, мы незнакомы, – отчеканил он. – Я – Кирин, а ты кто?

Радость пропала из ее глаз.

– Ты не помнишь меня.

– Вынужден повторить. Мы незнакомы.

В таверне послышался шум, сидевшие сзади люди начали вставать, собираясь защитить своих соотечественников от незнакомого чужака.

Девушка посмотрела на посетителей и подала знак замолчать:

– Все в порядке, он мой гость. Всем бесплатной выпивки за мой счет.

Зала взорвалась хохотом и одобрительными выкриками, словно она сказала что-то смешное. Кирин про себя внес это в список причин не доверять сложившейся ситуации.

– Может, вы присядете? – предложил жрец. – Мы представимся и расскажем, что здесь происходит.

Кирин убрал ладонь с рукояти кинжала. Если это и была хитрость, то, по крайней мере, у него было небольшое преимущество – он понимал ее природу. Только три создания во вселенной знали, как выглядит девушка его мечты: его лучший друг Тераэт, демон Ксалторат и мимик Коготь. Тераэт никогда бы не сделал ничего подобного, а вот остальные… Ни тот ни другая не были его друзьями.

Жрец, правда, казался странным сопровождающим для демонических соблазнов. Почему Ксалторат или Коготь взяли с собой такого компаньона?

Кирин придвинул стул и сел. Джоратская девушка вернулась на свое место:

– Все идет не так, как я планировала, а у нас совершенно нет времени.

– Я же сказал, он не будет вас помнить, – обронил жрец. – Как и большинство других людей.

– Может, вы все же представитесь? – не выдержал Кирин. – С этого ведь обычно и начинают любую беседу.

– Ах да, – вздохнула девушка. – Конечно. – Она коснулась рукою, черной как непроглядная тьма, своей груди.

Кирин прищурился. Ему не померещилось: на девушке не было перчаток, но цвет кожи ее рук и ее лица не совпадал.

– Я – Джанель Теранон. Это мой самый дорогой друг Коун, в прошлом бывший… – Она оглянулась на жреца: – Это ведь в прошлом?

Мужчина поморщился:

– Мое положение слишком неопределенно. – И, повернувшись к Кирину, добавил: – Я брат Коун, служитель Мистерий Вишаи. Рад знакомству с вами.

– Взаимно, – откликнулся Кирин, по-прежнему не отводя взгляда от Джанель.

Джанель.

Он чувствовал себя круглым идиотом. У нее есть имя. Ну, разумеется, у нее есть имя. Все эти годы, прошедшие с тех пор, как Ксалторат явил у него в голове ее облик, Кирин никогда не задумывался о том, как ее могут звать. А ведь «Джанель» вполне могло быть распространенным прозвищем! Может быть, в Джорате оно столь же популярно, как Тишар для столицы. Да и означает что-нибудь вроде милой или благословенной или – как, видимо, принято в этих землях – что-нибудь связанное с лошадьми.

– Джанель… – протянул он. – Почему я не помню тебя, если мы знакомы?

Она понизила голос:

– Потому что ты был мертв.

Кирин оглянулся по сторонам. После того как Джанель назвала его своим гостем, он стал неинтересен для остальных посетителей.

– Я бы хотел узнать подробности.

Тераэт – друг Кирина, мог свободно посещать Загробный Мир и возвращаться обратно – и все благодаря своей матери, которая по счастливой случайности оказалась Таэной, Богиней Смерти[4]. Да и сама Таэна часто возвращала к жизни разных людей – как и его самого пару дней назад. Так что сама мысль о том, что они могли встречаться, пока он был мертв, была вполне возможна.

Пугающа, но возможна.

– Ну что ж, – начала Джанель. – Я могу путешествовать между Миром Живых и Загробным. Два дня назад, когда ты был принесен в жертву Ксалторату, я была именно там. Я помогла тебе одолеть стоявших на твоем пути и охотящихся за тобой демонов, так что ты смог вернуться в Мир Живых.

У него пересохло во рту.

– И как вы узнали, что я должен… прибыть сюда?

Жрец, Коун, оглянулся на нее:

– Джанель, я не думаю…

– Тс-с! – шикнула она на него, а затем вновь повернулась к Кирину: – Когда мы встретились в небытии, ты рассказал мне свою историю. Ты умер, пытаясь остановить Гадрита Де Лора, которого ты заподозрил в заговоре с целью убить императора. Пробудившись, я обнаружила, что император уже мертв, как и Гадрит, и кто-то разбил Кандальный Камень, освободив при этом всех рабов с гаэшами, а заодно и демонов с гаэшами. И, насколько мне известно, для уничтожения такого Краеугольного Камня, как Кандальный, требуется Уртанриэль, также известный как Погибель Королей.

Тут Кирин уже не стерпел – она прекрасно знала, по каким болевым точкам бить:

– Это все очень интересно, но я по-прежнему не слышу от тебя объяснений.

Джанель вскинула подбородок:

– Я искала тебя, но не могланайти. – Она вновь понизила голос: – Даже с помощью магии. А поскольку для своих поисков я использовала Краеугольный Камень, самое простое объяснение, почему мои попытки были неудачны, – это то, что именно ты владеешь Погибелью королей[5]. Он у тебя. Прямо сейчас. Поскольку мы не могли отследить тебя, оставалось только надеяться, что рано или поздно ты воспользуешься системой Врат.

– И? – Кирин жестом попросил ее продолжить.

– И мы подкупили Гильдию Хранителей Врат, чтобы они следили за тобой.

– И направили тебя к местному Привратному Камню, а не туда, куда ты направлялся, – в тон ей продолжил Коун.

– Джорат.

Джанель склонила голову набок:

– Извини?

– Я направлялся сюда. В Джорат. Мне нужно было… – Кирин оборвал речь на полуслове.

Мне нужно было найти Черного Рыцаря, –просилось на язык. – Потому что одиночка не способен исполнить пророчество об Адском Воине. Мы подозреваем, что речь идет о четверых, но знаем лишь троих: сына Террина, сына Дока и сына Санда.

Что означает, что есть еще один[6].

Кирин понимал – девушка все еще ждет, что он объяснит, что привело его сюда, – но вместо этого он улыбнулся и спросил:

– Как бы то ни было… мы сейчас в Джорате. Но где именно?

– Авранила, – ответила Джанель, – городок на северо-востоке. – И вздохнула: – Я надеялась, что ты доберешься сюда раньше. Почему ты так задержался?

– Мне нужно было принять душ, – усмехнулся Кирин.

Ей это смешным не показалось.

Кирин вздохнул:

– В столице прошел Адский Марш. Беженцы заполонили все Врата на десять миль вокруг столицы, и нам пришлось идти пешком, поскольку Стерва не позволяет никому ехать на ней верхом. Нам пришлось преодолеть не менее тридцати миль, чтобы найти доступные Врата. А я еще удивлялся, что нам удалось так легко подкупить Хранителя Врат – он, должно быть, взял кучу денег за выполнение твоих требований.

Джанель кашлянула, прочищая горло:

– Ну и отлично. Мы очень боялись, что кто-то из Привратников может попытаться играть на обе стороны.

А брат Коун добавил:

– Дом Де Мон объявил награду за ваше «благополучное возвращение».

– И почему я этому не удивлен? Я считался пропавшим несколько лет – и никто не потрудился снять объявления «пропала собака». – Кирин вскинул руку, чтоб привлечь внимание трактирщика: – Эй, можно мне сидра? И что-нибудь к нему.

Джанель прикоснулась пальцами к его запястью:

– Я все пытаюсь тебе объяснить – у нас нет времени ужинать. Прямо сейчас в другом месте нужна твоя помощь – именно поэтому мы привели тебя сюда.

В коридоре, вторя ее речам, послышался громкий стук. Посетители таверны замерли, а несколько горожан привстали, чтобы получше рассмотреть прибывших.

Впрочем, их не было – вместо этого в главный зал таверны вошли Звезда и старуха-конюх, которая помогала ему с лошадьми.

Женщина вытерла руки о фартук:

– Надеюсь, никто ничего не запланировал – буря так разгулялась, что мы заперли дверь.

По таверне пронесся протяжный стон.

Джанель вновь привстала:

– Но мы уедем отсюда, как только дождемся еще одного гостя.

Конюх мотнула головой:

– А вот и нет. Никто не придет и не уйдет отсюда – буря за дверями разыгралась не на шутку. Ты не проживешь и нескольких минут, если выйдешь наружу. Так что присаживайся и наслаждайся нашей чудесной компанией, пока злые ветра не стихнут. – Старуха одарила Джанель острым взглядом: – Так ты кого-то там ждешь? Извини, но он, похоже, пропустит нашу вечеринку.

– Он опаздывает, – признала Джанель. – Потому что должен уже быть здесь.

– Да? А я должна быть маркривом Альвароса – так что мы не всегда получаем то, что хотим. Как бы то ни было, когда демоны начинают Адские Марши из одного края Куура в другой, твой друг, пытаясь заявиться в такое время – пусть даже если бы не было бури, – должен сразу понимать, что его задумка весьма сомнительна. – И старуха, отвернувшись, направилась к стойке. Уселась на свободный стул и громко потребовала бутылку.

К удивлению Кирина, Звезда, обогнув стол юного Де Мона, последовал за нею.

– Подожди. Она сказала Адские Марши?! Не Марш, а Марши?! – поразился Кирин.

Джанель и Коун уставились на него:

– Ты серьезно ничего не знаешь?

Джанель пригладила ладонью свои брюки, которые она носила заправленными в сапоги для верховой езды.

– Да, Адские Марши. С тех пор как ты разбил Кандальный Камень, Ксалторат бродит на свободе – и с тех пор он регулярно приглашает новых и новых друзей для своих развлечений.

Кирин почувствовал, как у него скрутило живот.

– Я… я не знал…

– Ну, еще не все потеряно, – хмыкнула Джанель. – Восемь Бессмертных сражаются с демонами, чтобы помешать им захватить Мир Живых. Они и раньше изгоняли их, так что, не сомневаюсь, они сделают это и снова.

А вот Кирин не сомневался в том, что она слишком наивна[7].

– Отлично. Но ты потратила много сил на то, чтобы найти меня. – Он посмотрел ей прямо в глаза: – Почему?

– Мы хотим убить дракона, – просто ответила она.

Кирин пораженно уставился на нее:

– Дракона?Дракона?!

Джанель вспыхнула:

– Пожалуйста, говори тише.

– Дракона, – повторил он еще раз. – У тебя есть какие-то… Хотя нет, подожди. Я не знаю, амбиции или жадность подтолкнули вас к этой идее, но позволь мне заверить тебя – вы совершенно зря это задумали!

– Неважно, так это или нет…

– Нет, погоди, выслушай меня. В перечне самых ужасных идей в мире ваша задумка «давайте убьем дракона» находится на весьма почетном месте. Точнее, где-то между вторжением в Манол летом и освобождением Вол-Карота «совсем на чуть-чуть». Знаешь, почему родители не отговаривают детей нападать на драконов? Потому что ни один отец не думает, что его ребенок может быть настолькотуп, что решится на такое. Да дракон уничтожит меня раньше, чем я приближусь к нему, хотя бы для того, чтоб задеть его чувства, не говоря уже о том, чтобы ранить.

Джанель вздернула бровь:

– Ты уже закончил?

– Нет! – прошипел Кирин. – Я хотел бы знать, кто посоветовал тебе втянуть меня в этот смехотворный план, потому что я очень хочу найти его и засунуть мой…

– В Атрине сейчас живет четверть миллиона человек, – перебила его Джанель. – И они понятия не имеют, что скоро на них нападет самый большой дракон, какой только существует на свете.

Его словно холодной водой окатило. Он даже не обратил внимания на трактирщицу, которая, выполняя обязанности разносчицы, поставила еще одну кружку сидра на стол, а затем добавила к ней тарелку с рисом и овощами, сдобренными густой подливой, а потом, не спрашивая, нужно ли кому-то что-то еще, отступила к стойке.

Кирин отодвинул еду в сторону.

– Что?

Музыканты и сказители в Столице любили поведать об Атрине. Да и как можно было не любить? Атрин был воистину волшебным городом, созданным из поэзии и мрамора, возведенным императором Атрином Кандором за один день. Забавно, но Кирин никогда не встречал никого, кто действительно бывал в столице Джората – этот город был любим всеми на почтительном расстоянии.

– Ты слышал, что я сказала. – Джанель больше не улыбалась. – Теперь, после того как выяснилось, что этоименно я решила привлечь тебя к этому мероприятию, скажи-ка мне на милость, что и куда ты намереваешься мне засунуть? Была бы признательна, если б ты уточнил.

Кирин покраснел. Тяжело выдохнув, он повернулся к жрецу:

– А вы-то как впутались во все это?

– Ну… я… э… – Коун запнулся. – Когда-то я был… Как бы сказать… – Он взволнованно нахмурился. – Это сложно, – закончил он.

– Как Коун упоминал раньше, он Служитель Мистерий Вишаи. Он также квалифицированный врач и мой лучший друг.

Жрецу явно было неуютно. Кирину же очень хотелось узнать, что из сказанного Джанель больше расстроило мужчину: слова о его вере или о его статусе целителя, имеющего лицензию от Королевского Дома. Тем более что раньше, когда его называлисамым лучшим другом, это совершенно его не смущало.

– Вы не похожи на человека, готового расстаться со своей жизнью, – и все равно тоже считаете хорошим план «Давайте пойдем убьем дракона»?

– Со всем моим уважением, – перебил его Коун, – не имеет сейчас никакого значения, что я думаю об этом плане. Когда Мориос вынырнет из вод озера Джорат, он нападет на Атрин, и погибнут тысячи людей. Обычно с подобными проблемами справлялся император или Восемь Бессмертных, но император Санд мертв, а боги… – Он бессильно развел руками.

– Боги заняты сражениями с демонами, – закончила за него Джанель.

Кирин оглядел комнату. Все здесь казалось настолько нормальным… ну, или что считается нормой в этой части империи. Звезда и старуха-конюх сидели у стойки. Посетители таверны решили улучшить свое пребывание в самом сердце бури и затянули песню.

Кирин повернулся к двум безрассудным будущим героям. Это явно не была ловушка Ксалтората.

Принц демонов не стал бы городить столь неправдоподобный план.

Насколько Кирин знал, последнее нападение дракона на город в Куурской империи произошло в Эпоху королей-богов тысячи лет назад. Кирин всегда полагал, что драконы – не что иное, как сказка: миф, который менестрели выкликали всякий раз, как хотели спеть хвалу первому императору. По крайней мере, Кирин так считал, пока не встретил настоящего дракона – Старика, Шаранакала. И повторять этот опыт не было никакого желания.

Кирин провел рукой по лицу.

– Вы не возражаете, если я поем, пока мы разговариваем? Я не ел с тех пор, как оказался к западу от Драконьих Башен.

Джанель с аристократическим изяществом согласилась.

Кирин задумался, не означали ли ее красные глаза, что она огенра – так Королевские Дома называли бастардов, которым посчастливилось доказать, что у них в родословных есть Прикосновение богов.

Например, у Дома Де Тал красные глаза, а у его собственного Дома Де Мон – голубые.

– Хорошо, значит, ты… Ладно. Я вас слушаю. По крайней мере, до конца бури.

Он погонял еду по миске. Рис выглядел невкусным. Овощи побелели, густая паста сверху казалась съедобной, но что за белая слизь была сверху – оставалось совершенно непонятным[8].

В столице была в моде джоратская кухня, и при мысли о том, что придется питаться лишь тем, что, насколько он помнил, было безвкусным мусором, сердце Кирина оборвалось.

Брат Коун сжалился над ним. Подойдя к столу, он быстро сказал:

– Прошу прощения, – и вытащил горшочек с ярко-красной пастой. – Существуют соусы чили, – жрец поставил кувшин перед Кирином. – Но если вы не попросите, их не подадут. Но если вам нравится перец, получается весьма неплохо.

– Неплохо? – Джанель приподняла бровь.

– Конечно, это не сравнится с баклажанами ванвази, – сказал Коун. – Извините, но это факт. Нельзя ожидать, что вы, джоратцы, можете сравнить свою кухню с совершенством.

Джанель хлопнула Коуна по плечу:

– Прекрати. Жрецы должны быть скромными.

– Скромность – это добродетель, о которой мечтают те, кто идет к свету, – просиял Коун. – Так же как и честность.

Усмехнувшись, Кирин открыл банку и принюхался. Когда жрец говорил о еде, а не о драконах, он казался гораздо более спокойным. Глаза Кирина наполнились слезами – хороший знак. Он добавил в еду большую ложку специй.

– Будем считать, что на данный момент ты говоришь серьезно. И каков же план, если этот дракон… Как его, кстати, зовут?

– Мориос.

– Хорошо, Мориос. Как ты предлагаешь убить… – Кирин подавил рвущийся смех. – Извини. Как ты предполагаешь это сделать? Насмеши меня.

– Мы ждем еще одного человека. – Джанель бросила встревоженный взгляд на коридор, ведущий ко входу в таверну.

– Кого? – спросил Кирин. – И откуда ты знаешь, что этот дракон – Мориос – собирается разнести столицу провинции? Он прислал тебе письмо?

Джанель и Коун переглянулись. Джанель сказала:

– Это… сложно объяснить.

Благодаря детству, проведенному с преступниками, Кирин очень остро чувствовал опасность. И все происходящее попахивало жульничеством. Приемная мать Кирина, Ола, научила его лучшему способу избежать опасности: никогда не задерживайся достаточно долго, чтобы оказаться на крючке.

Кирин уронил ложку и схватил свою заплечную суму.

– Хорошо. Я ухожу отсюда. Удачи вам в охоте на драконов. Было очень приятно с вами познакомиться. – И он крикнул через всю комнату: – Эй, Звезда, мы уходим! Прямо сейчас!

Мужчина удивленно поднял глаза от своего напитка.

– Мы –что?

Джанель встала:

– Ты не можешь уйти. Буря снаружи…

– А я рискну! – Решив не дожидаться Звезду, он направился к выходу, огибая стулья. Джоратский конюх был именно там, куда Кирин обещал его отвести: в Джорат. И вряд ли преданность Звезды распространялась на что-то еще.

Кирин вернулся по коридору обратно. В проходе с балок свисали фонари, освещая дорогу в конюшню и ко входу – с закрытой на тяжелый деревянный засов дверью, грохотавшей так, будто с другой стороны стоял великан, трясущий ее, чтобы войти.

Когда Кирин подошел, чтобы сдвинуть засов, Стерва заржала на него. Кирин не говорил на языке огнекровок, но, судя по тону, это значило что-то вроде: «Ты же не собираешься выходить на улицу втакую погоду?»

– Извини, Стерва, но ты, как я и обещал, вернулась в Джорат. Звезда сможет тебя отсюда забрать.

Приехав сюда, он совершил ошибку. Кирин должен был остаться с Тераэтом. Тогда бы он по-прежнему пребывал в блаженном неведении о количестве трупов, связанных с его деяниями. Он вызвалАдские Марши…

Так много людей погибло. И все потому, что он нашел хитрый способ обойти силу Кандального Камня, для того чтобы убить Гадрита. Откуда он вообще мог знать, что проклятый артефакт отвечает за сковывание демонов? Он ведь понятия об этом не имел!

– Привет тебе, Нарушитель Закона. Привет тебе, Принц Мечей, – прошептал он самому себе насмешливые слова Ксалтората. Он сделал именно то, что хотел Ксалторат: освободил демонов. А еще убил императора. Затем вернул меч Уртанриэль, Погибель королей. И что же, согласно Деворанским пророчествам, было уготовано человеку, который совершил все это? Этот счастливый ублюдок уничтожит Куурскую империю – и, вполне возможно, весь мир. Имело ли значение, что Кирин не хотел этого?[9]

Сколько он знал людей, что пытались избежать игры в пророчества, в которую играли демоны, драконы и боги? Это все не имело значения. Они все равно оказывались во все это вовлечены. Восемь Бессмертных лично втянули Кирина в эту неразбериху в надежде низвергнуть пророчества. И все же он задавался вопросом, действительно ли они знали, что делают. Казалось, демоны побеждали.

Привет тебе, Похититель Душ.

Он опустил рюкзак и налег плечом на засов на двери. Тяжелое дерево, застонав, освободилось, и Кирин отбросил его в сторону. Засов отворился, и наружная дверь с грохотом распахнулась. Ветер завывал подобно ревущему дракону. Кирин мог различить лишь силуэты ближайших зданий, словно шторм превратил послеполуденное время в ночь. Но Кирину было все равно, опасна ли такая погода для человека или зверя.

Он шагнул на улицу.

Шагнул. А затем услышал свирепый свист. Огромное белое пятно пронеслось над головой; затем фигура развернулась и приземлилась с оглушительным грохотом. Дома, навесы и здания, сделанные из дерева, потрескались и раскололись, а камни раздробило и раскидало в стороны.

Молния очертила перед ним фигуру дракона. Это был не Шаранакал, вулканический дракон, пытавшийся удержать его в плену. Это был другой дракон, белый с серым и серебристым. Дракон, чьи голубые глаза сверкали, как драгоценные камни.

И дракон уставился на него.

Время застыло, вытянулось. Он подумал: «Ее глаза того же цвета, что и мои»[10].

Только лишь потом он понял, что догадался, какого пола дракон. Время рванулось вперед. Драконица широко расправила крылья и откинула голову назад. А затем резко наклонила ее вперед, и вместе с порывом ураганного ветра из огромной пасти вылетели острые, как бритва, осколки льда.

Он попытался закрыть дверь, но один он бы с этим не справился.

А затем рядом встала, ухватившись за край двери, Джанель. Подняла засов и с грохотом опустила его на место, одновременно с тем, как в дверь ударили осколки льда. Джанель налегла на дверь, и преграда содрогнулась.

– Твой меч! – выкрикнула она. – Бей сквозь дверь. Ничто не может противостоять Уртанриэлю!

Он выхватил кинжал, и тот мгновенно превратился в тонкий меч из белого серебра.

Крик Уртанриэль вонзился ему в уши – о, это был рев сирены, способный соперничать с любым завыванием шторма. Она вопила, чтобы он уничтожил эту женщину. Кричала, чтобы он уничтожил что-то за спиной в таверне. Орала, чтобы он уничтожил дракона. Уничтожил любую магию. Любого, кто разбирается в магии. Уртанриэль пела песню хаоса и ненавидела все голоса, кроме ее собственного.

Он не обратил внимания на ее вопли.

– Пригнись! – крикнул он Джанель.

Та подчинилась. И он вонзил лезвие по самую рукоять. Дерево поддалось, словно это была бумага, а не закаленный огнем дуб. Затем что-то массивное ударилось в дверь. Здание содрогнулось, и воздух наполнился ревом.

Он вытащил Уртанриэль. Лезвие покрывала сине-фиолетовая кровь. И там, где она капала на землю, образовывались ледяные кристаллы.

– Что нам… – Кирин повернулся к Джанель.

– Драконица еще жива! – Джанель схватила его за мишу, оттащила подальше от двери и, упершись ногами в брусчатку, прижалась к стене. Комнату наполнил воющий, шипящий шум. На двери наросли толстые слои льда, а камень фундамента треснул и застонал.

Наконец шум ветра снаружи стих. Джанель опустилась на мокрую землю, ее дыхание застывало в воздухе. Кирин сел прямо перед ней, держа в руке Уртанриэль. Рядом капала вода. Лошади фыркали, пытаясь успокоить друг друга, а огнекровки подались вперед, пытаясь выяснить, в чем дело.

После долгого, тягостного молчания Кирин сказал:

– Ты могла бы упомянуть, что дракон направляется к нам.

– Да… – выдохнула она, потирая голову рукой. – Могла бы, но есть одна проблема.

– Какая?

– Это не тот дракон.

### 1: Преступники из Барсины

Провинция Джорат, Куурская империя.

Через два дня после того, как Кирин Де Мон был принесен в жертву Ксалторату

Когда Кирин вернулся в таверну, его – илиее – встретила волна вопросов. Гости хотели получить ответы. Что это был за шум? Он напугал лошадей? С лошадьми все в порядке? Неужели погода ухудшилась? Кто-нибудь проверял лошадей? Не хотят ли огнекровки присоединиться к ним в баре?[11]

Последнее предложение звучало серьезно.

– Буря слишком сильна, чтобы путешествовать, – громко объявила Джанель. – Не пытайся уйти.

Кирин приподнял бровь, но спорить не стал. Теперь внутри всех удерживал ледяной покров толщиной в несколько футов. А снаружи поджидал разъяренный дракон.

Просто обычный вечер в таверне.

Вероятно, не было смысла пугать толпу тем, что они не могли исправить. Кирин тоже сомневался, чтоон мог бы помочь, пусть даже и с Уртанриэль, но одно он знал точно: любые разговоры об убийстве дракона стали значительно менее спорными.

Но если снаружи был не тот дракон, то где же был тот?

После того как все вернулись к напиткам и болтовне, Джанель побрела обратно к жрецу Вишаев и бросила сумку Кирина на стул.

– Эйан’аррик снаружи, – прошептала она брату Коуну, – и она закрыла льдом вход в таверну.

Кирин сел и уставился в свою миску. Он задумался, сколько провизии запасено в таверне и хватит ли ее надолго. Как местные жители воспримут распределение или, еще хуже, нехватку еды?

Нет, Кирин не собирался позволить дракону заманить его в ловушку. И полные ненависти песни Уртанриэль показали присутствие могущественной магии. Кирин не мог быть уверен, реагирует ли Уртанриэль на волшебников или на наличие одного или нескольких Краеугольных Камней, но меч давал ему смутное представление о направлении, достаточное для того, чтобы сделать обоснованное предположение. Уртанриэль хотела смерти Коуна столь же сильно, как хотела убить дракона, Джанель или старуху, которая занималась лошадьми.

Эти люди не были столь уж беспомощными, как казались[12].

– Эйан’аррик здесь? Уже? – Коун наклонился вперед, понизив голос, как и Джанель до этого. – Прошло так мало времени после боя. Если она так быстро пришла в себя…

– Не «если», – сказала Джанель. – Она пришла в себя, и это очень плохое подтверждение тому, как трудно навсегда убить дракона. Она даже двух дней не побыла мертвой. И мы понятия не имеем, выздоравливают другие драконы быстрее или медленнее.

Кирин нахмурился:

– Она была мертва два дня назад? Какэто произошло?

Джанель вздохнула и огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что на нее никто не смотрит.

– Я ее убила. – И добавила: – Честно говоря, мне очень помогли.

– Итак… Давай посмотрим, правильно ли я понял. Вы заманили меня сюда с помощью комбинации подкупа и логики. Существует некий гипотетический дракон – Мориос, – и, по твоим словам, он готов в любую минуту уничтожить Атрин. И есть Эйан’аррик –совсем гипотетический дракон, –который преследует тебя. Потому что ты была достаточно груба для того, чтобы убить ее два дня назад. – Кирин придвинул к себе миску и ложку. – Нет смысла беспокоиться о вашей первой проблеме, пока вы не разберетесь со второй. Я ничего не пропустил?

Джанель нахмурилась, глядя на него:

– Нет.

– Тогда ответь мне вот что. Если этот дракон – Мориос – направляется к столице Джората, почему ты не обосновалась в Атрине и не попросила Хранителя Врат отправить меня туда? Мы бы уже были на месте. Когда я прибыл, я не видел Хранителя, дежурившего по эту сторону Врат. Так что, если только у вашего Привратника не выходной и он не пьет в баре, мы не сможем открыть отсюда ворота. Зачем заручаться моей помощью здесь – даже если я и соглашусь, – если для того, чтобы добраться до Атрина, потребуется два месяца? Что останется от города к тому моменту, как мы туда прибудем?[13]

Джанель и Коун снова обменялись взглядами.

– Так. Прекращайте это, – сказал Кирин. – Если ты думаешь, что я во что-то не поверю или не смогу что-то принять, просто расскажи мне обо всем. Я через многое прошел и многое повидал. Я мастер принимать невозможное.

– То, как трясутся твои руки, говорит об обратном, – возразила Джанель.

– Это нормальная реакция на нападение дракона!

Коун откашлялся:

– Иногда конкретные действия выглядят очень плохо, если мы не знаем контекста, который поможет интерпретировать их. Для примера, если бы кто-нибудь сказал мне, что вы убили императора Санда…

– Просто для примера? – прищурился Кирин. – Ягипотетически убил императора?

– Дай ему договорить, – сказала Джанель.

– Да, спасибо. Как я уже говорил, я был бы расстроен. Но только потому, что я не знал бы контекста. На самом деле Гадрит Кривой, используя Кандальный Камень, завладел телом Санда. Вы не убивали императора, потому что он уже был мертв. Видите? Если выболтать определенные факты – ну, без правильного контекста, – слушатель может прийти к неправильному выводу.

Кирин уставился на него:

– Откуда у вас столько информации обо мне?

Их точность была слишком удручающей.

Кирин покосился на руки мужчины: никаких перстней-печаток с рубином. Если Коун и принадлежал к Людям Грифона, тайному обществу покойного императора, свою преданность он открыто не демонстрировал.

Коун прочистил горло:

– И это тоже одна из тех ситуаций, когда важен контекст. – Он повернулся к Джанель: – Нам нужно многое объяснить.

– Именно, – согласился Кирин. – И, к вашему счастью, я никуда не спешу.

Джанель нахмурилась:

– Мы должны сконцентрироваться на Атрине, Коун. Мориос может проснуться в любой момент. И когда он сделает это, Атрин будет беззащитен.

– Хотите, чтобы я проверил? – спросил Коун. – Извините. Разумеется, хотите. – Он вытащил из-под одежды камень размером с яйцо. Коричневый агат шел слоями, словно превращаясь к середине в какой-то более драгоценный камень, и в центре его, казалось, горело пламя.

Уртанриэль мысленнозакричала.

– Это… – Кирин замолчал и облизнул губы. – Это Краеугольный Камень, верно?

– Сердце мира, – сказал Коун. – Один из восьми божественных артефактов. Каждый Краеугольный Камень обладает уникальными способностями, которые может использовать его владелец…

– Я знаю, что такое Краеугольный Камень. Я уничтожил один такой пару дней назад,

И освободил всех демонов в мире.

– Верно. Кандальный Камень. – Коун заерзал. – Одну минуту. – Жрец не сделал ничего особенного или эффектного. Он просто уставился на камень, словно любуясь его красотой, а через несколько секунд моргнул и спрятал камень обратно под мантию. – Он еще не напал, – сказал Коун.

– Но скоро это сделает. И мы должны быть там, когда он… – Она оглянулась на Кирина, успев заметить, как тот закатил глаза. – Ты нам не веришь.

– Я все еще не услышал, почему мы не в Атрине.

– У нас есть на то причины.

– Какие же?

– Мои собственные, – прищурилась она.

Но Кирин не собирался ее успокаивать:

– Ты не хочешь поделиться со мной информацией и ждешь, что я помогу? Зачем мне это?

Джанель перегнулась через стол:

– Потому что мужчина, с которым я столкнулась два дня назад, не был избалованным ребенком. Потому что он без колебаний помог мне, рискуя при этом оказаться в ловушке Загробного Мира. Потому что я думала, что человек, способный рискнуть своей душой, чтобы спасти кого-то, кого он никогда раньше не встречал… – Ее губы скривились. – Я думала, что такой человек рискнет своей жизнью, чтобы спасти двести пятьдесят тысячдругих людей, которых он тоже никогда не встречал ранее. По-видимому, я ошиблась. – Она резко встала.

Казалось, брату Коуну захотелось стать как можно более незаметным.

Кирин схватил Джанель за запястье. Судя по уничтожающему взгляду, которым она его одарила, он был близок к тому, чтоб потерять руку, а следом и жизнь.

– Извини. – Он уставился в ее глаза: красные с проблесками оранжевого и желтого –не такие, как у Дома Де Тал. – Я перегнул палку. Но, пожалуйста, пойми, ты просишь слишком многого. Ты ждешь, что я слепо поверю твоей истории. Любой бы отнесся к этому скептически. Дай мне какую-нибудь зацепку!

Джанель окинула его долгим взглядом и лишь потом села.

– Я не могу вернуться в Атрин из-за моего статуса в глазах правителя Джората. Как только герцог Ксун узнает, что я не умерла, меня немедленно казнят. Я могу прибыть в Атрин только в том случае, если город будет слишком занят другими проблемами, чтобы обратить на это внимание. Например, он будет занят Мориосом[14].

Кирин уставился на нее:

– Почему герцог Ксун хочет твоей смерти?

– Это довольно долгая история.

– У нас есть время, – сказал Кирин. – Я имею в виду… – Он указал в сторону входной двери: – Мы все равно никуда не пойдем, пока ледяная королева не устанет от этой игры. Или пока мы не убьем ее.

Брат Коун оживился:

– Это замечательная идея!

– Какая именно? Ее утомление или ее убийство?

– Коун… – сказала Джанель.

– Не ругайтесь. Он прав, мы должны рассказать ему! – Коун улыбнулся Кирину: – Кроме того, вы должны и сами понять, как вы вписываетесь во все это и почему вы нам нужны.

– Я знаю почему, – ответил Кирин. – Уртанриэль. Если они уже один раз убили дракона, то трудность была вовсе не в том, чтобы сделать это снова. А вот убить дракона навсегда уже было сложно. И, вероятно, для этого нужна была Уртанриэль.

Коун отвлекся от копания в сумке.

– Хм, сомневаюсь.

– С чего мне начать? – спросила Джанель. – Наверно, с герцога Каэна?

Коун вытащил из сумки, в которой он хранил книги, маленький, аккуратно переплетенный томик.

– Придется начать чуть раньше герцога Каэна, или это не будет иметь смысла. И раньше Атрина. Начнем с мероприятия в Барсине. – Он постучал большим пальцем по обложке книги. – К счастью, я все записал.

– Барсина. Это человек или место? – спросил Кирин.

Джанель тускло улыбнулась:

– Это зависит от контекста. Коун, начинай. А я схожу принесу всем нам еще по одной порции. И еще больше упишеаррала[15].

Кирин проводил Джанель взглядом к бару. И, что бы она ни сказала бармену, это заставило ее собеседницу бросить полотенце и скрестить руки на груди. Через несколько секунд они выскользнули через заднюю дверь.

Брат Коун же взял свою записную книжку и прочел вслух:

– Существует много рассказов о восстании, о его причинах, об обстоятельствах его успехов и неудач. Брат Коун был уверен, что его рассказ не совпадет с другими истори…

– Подожди. У меня вопрос, – сказал Кирин.

Брат Коун оборвал чтение:

– Всего один?

– Я ничего не обещаю, – сухо сказал Кирин. – Восстание? Какое восстание? Я думал, мы говорим о драконе.

– Мы ведь говорили о контексте, помните? – возразил Коун. – Пожалуйста, наберитесь терпения. Опять же, пока не будут устранены определенные препятствия в виде дракона, у вас нет особого выбора.

– Хорошо, хорошо. Это произошло недавно? Герцог Каэн выступил против империи? – Джанель и Коун упоминали герцога Каэна ранее, да и друг Кирина Джарит Миллигрест был обеспокоен необъявленным восстанием герцога. И если уж на то пошло, отец Джарита, главнокомандующий Корен Миллигрест, был обеспокоен герцогом Каэном. Оба, и отец и сын, наблюдали за ним, ожидая, когда он даст предлог направить против него армию.

И это напомнило Кирину о том, что его друг Джарит был уничтожен Адским Маршем, прошедшим два дня назад в столице.

Он выдохнул.

– Мои извинения, – сказал Кирин. – Пожалуйста, продолжайте.

– Да, хорошо, да. – Коун нашел взглядом место, на котором закончил. –Итак… Коун всегда будет настаивать на том, что восстание началось в Джорате.

Все началось с ограбления…

Все это с самого начала было проблематичным. Разбойники явно не хотели исполнять свои «грабительские» обязанности. Брат Коун знал, что бандиты прячутся на близлежащих деревьях, и чувствовал, что за ними уже несколько часов следят. Он задавался вопросом, чего же они ждут …

Брат Коун поднял голову и нахмурился:

– Да?

– Вы рассказываете в третьем лице? – спросил Кирин, стараясь не рассмеяться. – Серьезно? Если вы там были… Почему бы не рассказать обо всем произошедшем со своей точки зрения?

– Это хроника, – запротестовал брат Коун. – Я летописец, а хронику не пишут, как дневник, от первого лица.

– Никогда не встречал никого, заслуживающего доверия, кто бы говорил о себе в третьем лице. Знал я одного мимика…

Джанель поставила поднос с сидром, местным пивом и еще несколькими мисками с упишеарралом.

– А вот и я.

– Какие-то проблемы с барменом? – спросил Кирин.

– Хм? Никаких проблем, – сказала Джанель, присаживаясь и наливая себе сидр.

Кирин оглянулся на бар. Бармен вернулась, но теперь она стояла в обнимку со старухой-конюхом и о чем-то шепталась с ней.

– Он все время меня перебивает. – Брат Коун посмотрел на Джанель, словно ища у нее защиты: – Можно я продолжу?

Джанель прикоснулась к руке Кирина:

– Если ты не позволишь ему читать, он не даст нам никакой жизни.

И Кирин решил не спорить.


Рассказ брата Коуна.

Знамя Барсина, Джорат, Куур

Ни одни предыдущие бандиты столько не медлили.

В самом деле, пришлось ждать так долго, что кобыла Дорна даже пошутила, что их стоит пригласить в лагерь разделить завтрак.

Наконец одинокая фигура в маске вышла к ним на поляну. Брат Коун смог скрыть свое удивление: он не ожидал, что разбойником окажется женщина. Впрочем, Джорат уже не оправдал стольких ожиданий.

– Наконец-то, – пробормотала Дорна. Брат Коун толкнул ее локтем, чтобы она замолчала.

Очевидно, вэтой части Джората преступники были робкими существами, которых нужно было выманивать из их нор.

– Где твои охранники? – спросила бандитка, оглядываясь по сторонам. Разумный вопрос для того, кто собирается совершить преступление.

Кобыла Дорна фыркнула, соскребая засохший сладкий рис с железной сковороды[16].

Третий член их отряда тихо и неподвижно сидел у костра, воплощая в себе все чаяния тех, кто рискнул заняться бандитизмом. На шее на цепочке висело кольцо с драгоценными камнями. Туника для верховой езды была прошита золотой нитью, а прическа лаэвос была украшена нефритовыми заколками.

– Охранники? Зачем? – Джанель неспешно отхлебнула чаю. – Вы ищете работу?

В ответ на шутку бандитка закатила глаза, продолжая при этом осматривать поляну, словно вооруженные солдаты могли спрятаться под спальными мешками. На мгновение ее взгляд задержался на освежеванном олене, висевшем вниз головой на одном из деревьев.

Брат Коун мог угадать, о чем она думала: их всего трое, и ни один из них не выглядел способным на то, чтобы подвесить оленя, не говоря уже о том, чтобы защищаться. Дорна выглядела старше гор. Сам брат Коун был плохо приучен к физическим упражнениям. Благородная дама, Джанель, походила скорее на ребенка. Лошади паслись на соседнем пастбище и казались совершенно безобидными. Нигде не видно никаких признаков хороших охранников, которые могли бы защитить джоратского аристократа от тех, кому при рождении повезло гораздо меньше.

Металл, который легко добыть.

– Слишком просто, – пробормотал бандит. – Вы слишком благородны для того, чтобы не иметь защитников.

А она умнее, чем главари последних четырех банд, подумал брат Коун.

Такая ловушка всегда напоминала брату Коуну салоса, змею, живущую в джунглях Манола. Сам он никогда их не видел, поскольку никогда не бывал так далеко на юге и не покидал границ Куура, но отец Зайхера описывал это существо. Рептилия охотилась, подергивая кончиком хвоста и делая вид, что это не кончик хвоста, а находящееся в отчаянии раненое животное. Любой хищник, набросившийся на эту бесплатную закуску, обнаруживал, что предназначался в качестве основного блюда.

Его работодательница, Джанель Теранон, граф Толамер, выглядела столь же беззащитно.

Он услышал треск сухих листьев и веток, хрустевших под ногами, и перевел взгляд в сторону леса.

– Граф, – сказал он, – есть еще.

– Я надеюсь на это, брат Коун, – ответила граф Джанель, рассматривая разбойницу и с преувеличенной осторожностью ставя чашку. – Ваши компаньоны тоже ищут работу? – улыбнулась она.

– Зависит от обстоятельств. Сколько вы платите? – крикнул мужчина откуда-то из-за деревьев. Другие, тоже невидимые, засмеялись в ответ, показывая, что женщина привела на вечеринку всех своих друзей.

Бандитка вздохнула. Она была одета в богато украшенную кожаную тунику, окрашенную в контрастные коричневые и зеленые тона. Маска на лице состояла из двух кусков вышитой зеленой ткани, наложенных друг на друга так, чтоб оставить прорезь для глаз. Кожа вокруг одного глаза была коричневой, а вокруг другого – винно-красной. Наискось через плечо был перекинут лук, а в руке она держала серп.

Возможно, это просто взбунтовавшаяся фермерша. Тем более что это очень заразительно, учитывая, как часто разбойники нападали на них за пределами кантона графа Джанель, Толамера. Однако в этом была и положительная сторона. Большинство правящих аристократов Джората предлагали награду за пойманных бандитов.

Прекрасный способ заработать на жизнь, если не бояться рисковать.

Брат Коун очень возражал против этого, но не ему было указывать графу, как наполнять сундуки металлом.

Разбойница повернулась к лесу:

– Заткнитесь!

Улыбка Джанель превратилась в усмешку:

– Вашим людям нужно время. Ни одна лошадь не родилась оседланной.

– Сущая правда, – согласилась бандитка, а затем расправила плечи, словно напомнив себе, что не следует отвлекаться на дружелюбную жертву. – Смотри сюда. С тех пор как ты пересекла реку, мы следили за тобой и твоими людьми и все время спрашивали себя, что же здесь делает такая модногривая, как ты. Думаешь, мы поверим, что тебя сопровождают только древняя кобыла и жирный мерин?

Брат Коун выпрямился:

– Подожди…

– О, она зрит в корень, не так ли? – Дорна встала, по-прежнему держа сковородку. – Я стара, а ты за свою жизнь никогда не отказывался от второй порции лапши.

Брат Коун нахмурился:

– Дорна, ты на чьей стороне?

Их прервал свист. Брат Коун, действуя скорее на животных инстинктах, чем вследствие долгих тренировок, отскочил назад. Стрела выбила из рук Дорны сковороду, отправив ее в полет.

Все замолчали. Губы графа Джанель сжались. Она больше не выглядела удивленной.

– Ой! Зачем вы это сделали? Я ее еще не дочистила! – Дорна потерла руку и недовольно поморщилась.

Сердце брата Коуна билось так быстро, что он подумал, что оно сейчас превратится в кролика и убежит. Последние бандиты, с которыми они столкнулись, были сплошь вооружены вилами и длинными ножами – оружием ближнего боя, – и это играло на руку графу. Она выглядела такой беспомощной; это всегда приманивало волков.

Другое дело – стрелы. К ним у графа Джанель не было иммунитета.

Как и у Коуна с Дорной.

Бандитка лишь крепче сжала серп в руке.

– Мы здесь не для того, чтобы развлекать тебя, старая карга. Отдавайте свои ценные вещи. Сейчас. – Она указала на фамильный меч Джанель, вложенный в ножны и висевший на толстой ветке на поясе: – Чей он?

Джанель склонила голову набок:

– Мой.

– Лошадиное дерьмо! – рассмеялась женщина. – Да будь я проклята, если ты хотя бы сможешь поднять такой тяжелый металл. Где твоя охрана? Справляет нужду в лесу?

Брат Коун посмотрел в сторону деревьев. Листья шуршали, когда бандиты меняли позицию или выражали нетерпение. Тот, кто стрелял из лука, либо знал свое дело, либо был благословлен Таджей, но если у них чуть больше луков, если они смогут выстрелить залпом…

Брат Коун подозревал, что граф знала об опасности, но глаза у нее горели так, словно она развлекалась.

Брат Коун подозревал, что онадействительно развлекается.

Он сделал знак утреннему солнцу, задаваясь вопросом, что он сделал для того, чтобы огорчить отца Зайхеру. Было ли это задание наказанием?

– Ты так убеждена, что у меня должны быть охранники, – задумчиво произнесла Джанель. – Слыхала поговорку: «Не суди о том, как быстро бежит лошадь, по цвету ее шкуры»? Это может быть применимо и здесь. – Затем она встала, отряхнула крошки, оставшиеся после завтрака, с вышитой туники для верховой езды и поклонилась: – Я предлагаю тебе сделку.

– Думаешь, ты в состоянии заключать сделки?

Брат Коун встретился взглядом с Дорной. Старуха сделала едва заметный жест в сторону расположенного рядом большого камфорного дерева с толстыми корнями, идеально подходящими для того, чтобы спрятаться за ними. Джанель всегда хорошо дралась, но Дорне и Коуну нужно было где-то спрятаться.

Граф Джанель отмахнулась от ее слов:

– Ты – пастух. Ты беспокоишься о моих охранниках, и это правильно; ты не хочешь, чтобы твои люди получили ранения. Поэтому я предлагаю компромисс. Дуэль. Я сражусь с любым из твоих соратников – даже с тобой, если пожелаешь, – используя любое оружие, котороеты выберешь. Если ты выиграешь, я отдам все, что у меня есть. Даю слово.

Брат Коун затаил дыхание, гадая, заглотит ли вожак бандитов наживку и кинется ли на этот подрагивающий, беззащитный хвостик…

Бандитка хмыкнула:

– Ты, должно быть, вообразила, что я дура или слабачка, но это не так.

– Ты разбойница. – В этом выпаде не было ничего оскорбительного. Джанель улыбалась, как ребенок, играющий с новой лучшей подругой.

Казалось, ей доставляет удовольствие, что ее соперницей была женщина. В Джорате в разбойники шло мало женщин. Банды, с которыми она сталкивалась до сих пор, состояли из мужчин[17].

Бандитка положила руку ей на бедро:

– Ты действуешь мне на нервы, крошка.

Джанель откровенно рассмеялась:

– Возможно, я была бы и не против, если бы ты меня не грабила.

– А теперь я заберу и меч.

– Разве ты бы оставила его, будь я повежливей?

– И это причудливое кольцо. – Женщина указала на цепочку на шее графа Джанель.

Фамильный меч Теранонов и кольцо с печаткой кантона Толамер.

Брат Коун с трудом удержался от громкого вздоха, но, по крайней мере, их потенциальный грабитель не ответил «нет».

– Так что насчет сделки? – продолжала настаивать граф Джанель.

Объявленная вне закона прошлась взад-вперед, а затем указала на меч:

– О да. Хорошо. Сразись со мной, но оружие, которое я выбираю для тебя, – не твой клинок, а ветка, на которой он висит.

Брат Коун невольно заморгал. Предложенное «оружие» – ветвь, горизонтально отходившая от ствола дерева, была толщиной с руку графа Джанель. Для того чтобы воспользоваться этим суком, был явно нужен топор.

У них его не было.

Бандитка увидела выражение лица Коуна, вздернутые брови Джанель…

– Игры кончились, малышка. Все ваши ценные вещи находятся посредине лагеря, и считайте, что вам повезло, что нам не нужны ваши лошади.

В глубине леса что-то шевельнулось. Вдали послышался дробный стук копыт.

Женщина, должно быть, поверила, что это приближается перепуганная охрана, вернувшаяся, чтобы защитить благородную даму.

– Стать в круг! – рявкнула она. – Приготовиться!

Но стоило бандитам отвлечься на воображаемое подкрепление, как Джанель Теранон, двадцать четвертый граф Толамер, протянула руку и просто сломала ветку. Треск эхом разнесся по поляне.

– Я принимаю твои условия, – сказала Джанель. – А теперь начнем.

Поляна затихла, когда главарь бандитов поняла свою ошибку. Брат Коун почти что чувствовал к ней жалость. Кто бы мог подумать, что граф может быть опасна? Обычная девушка. Такая беспомощная.

А в итоге оказалось, что дрожащий беззащитный червячок – не такая уж бесплатная пища.

В воздухе пахло сосновой смолой, старым древесным дымом и приближающимся полуденным дождем: из леса вышли мужчины и женщины. Брата Коуна поразило, что женщин было не меньше, чем мужчин, да и выглядели первые не дружелюбнее вторых.

– Что вы делаете? – потрясенно спросила бандитка. – Во имя Восьми! Почему вы вышли из укрытия? Возвращайтесь к деревьям, живо!

Брат Коун тоже был в растерянности. Он не понимал, почему банда вышла из укрытия вместо того, чтобы начать стрелять, когда у них была такая возможность. Кобыла Дорна и брат Коун еще не успели спрятаться, так что они были весьма удобными мишенями.

А бандиты не только вышли из леса, но и убрали оружие, повесив луки через плечо.

Самый крупный из них – настоящий великан с серой кожей, покрытой черными пятнами, – искоса глянул на Джанель и указал на нее:

– Она бросила тебе вызов. Ты согласилась. – Судя по выражению его лица, объяснение было очевидным.

Второй мужчина потянул здоровяка за рукав:

– Пять шансов, что модногривая упадет с первым же ударом.

Дорна выпрямилась:

– Ах, теперь ты бегаешь по моему пастбищу! Ставлю десять тронов, что моя граф надерет задницу твоему боссу! – Она похлопала брата Коуна по плечу: – Жрец, мне нужны десять тронов.

– Дорна, нет! – возмутился брат Коун.

– Ну ты ж знаешь – чтобы сделать металл, нужно потратить металл.

– Идиоты! – рявкнула главарь банды. – Я говорила несерьезно!

– ЭтоДжорат. – Крепыш сложил руки на груди.

Женщина с белой отметиной посередине лица сказала:

– В Джорате не шутят с соревнованиями.

– Неужели вы все такиеидиоты?! – Главарь банды даже не пыталась скрыть раздражение.

Джанель, покачивая веткой, рассмеялась:

– Ты ведь не местная?

В этот момент на поляну выскочил Арасгон.

В каком-то смысле главарь банды была права насчет охраны Джанель. Если граф и нуждалась в свите, то Арасгон вполне подходил на эту роль. Он был ее верным спутником с детства, но, поскольку одно его присутствие во время путешествия могло напугать любого, Джанель приказала Арасгону, дабы ловушка удалась, держаться подальше от лагеря. Но Арасгон не носил доспехов, не пользовался оружием, да и вовсе не был человеком.

Огнекровка был ростом восемнадцать ладоней, черным, как соболь, с малиновой гривой и хвостом – того окраса, который джоратцы называют«поцелованный огнем». На этом его сходство с сородичами – лошадьми – заканчивалось; ноги обвивали красные тигриные полосы, а глаза были того же рубинового оттенка, что и у его хозяйки Джанель. Из него получился бы великолепный конь, но огнекровки не были конями – и готовы были напомнить об этом любому, находящемуся в пределах досягаемости их копыт глупцу, посмевшему назвать их лошадьми[18].

Арасгон издал звук, похожий на нечто среднее между ржанием и чем-то гораздо более обдуманным и проницательным. Брат Коун знал, что это был язык, настоящий язык, но, к своему разочарованию, не мог понять ни слова.

– Я в порядке, – сказала Джанель, оглянувшись через плечо на Арасгона. – Она не примет вызо…

Именно в этот момент бандитка ударила Джанель ногой в голову.

Трижды.

Бандиты ликовали. Если бы они могли, они б от радости поразбивали кружки и порвали вымпелы. А почему бы и нет? Даже учитывая огнекровку, которые почитались джоратцами почти до святости, разбойники вчетверо превосходили их числом. Это было не ограбление, аразвлечение.

Да и забыть, что их главарь сражалась с женщиной, которая могла обламывать толстые ветви с деревьев, было достаточно легко.

Джанель так сильно покачнулась от удара, что брат Коун испугался, что бой закончится прямо сейчас. Разбойник, поставивший на такой исход, приободрился.

Но вместо этого Джанель мотнула головой и сфокусировала красные глаза на нападавшей.

– О, так мы уже начали? Извини, ошиблась. – Она вытерла кровь со рта. Улыбка, сверкавшая на ее лице, погасла.

Главарь бандитов остановилась как вкопанная:

– Почему ты не упала? Я так сбила с ног даже его! – Она указала на крепыша, принимавшего ставки.

– Я славлюсь своим упрямством. – Джанель взмахнула веткой, подкрепляя свои слова. Дерево ударилось о землю, и разбойница испуганно отскочила в сторону.

Вор, поставивший на легкую победу, застонал и передал монеты другому бандиту.

Джанель снова шагнула к сопернице. И на этот раз главарь бандитов успела поднырнуть под ветку, одновременно зацепив ноги Джанель и сбивая ее на землю. Граф едва не упала в костер, на котором готовился завтрак, а бандитка пнула ее ногой, решив воспользоваться преимуществом. Джанель перекатилась на бок и встала, попав рукою в горящие угли.

Едва раздавшиеся радостные вопли смолкли от ужаса.

Правая рука Джанель была охвачена огнем. Она посмотрела на нее, вздохнула и, взяв ветку под мышку, стащила перчатку с пальцев. В отличие от лица цвета корицы, руки ее были черны как ночь и, насколько мог судить брат Коун, вообще не были обожжены.

– Это была моя любимая пара перчаток! – возмутилась она.

– Ах, жеребенок, – вздохнула Дорна. – Это была твоя единственная пара перчаток.

– Я так и сказала, кобыла Дорна, – согласилась Джанель. Взяв себя в руки, она взмахнула веткой как дубинкой, указывая ею на свою противницу: – Я недооценила тебя, воровка.

– О, аналогично. – В ее смехе прозвучало беспокойство. – Конечно, ты сильна, как демон, и крепче, чем бык, но одной лишь веткой тебе меня не победить.

– Радуйся, что ты не выбрала меч.

В смехе бандитки прозвучали нервные нотки:

– Сначала тебе придется достать меня. А я быстрее любого, здесь присутствующего.

Великан повернулся к Дорне и доверительно сообщил:

– Это правда. Она – наш лучший боец. – Он постучал себя по груди: – А я уж в этом разбираюсь.

Джанель улыбнулась своей сопернице:

– Мне достаточно ударить тебя один лишь раз.

Брат Коун заставил себя разжать стиснутые кулаки. В каждой провинции свои традиции. Хорвешцы были великими воинами. Кирписцы гордились своими магическими способностями. Йорцы – варвары. Джоратцы любили лошадей… Но ему бы очень хотелось, чтобы кто-то рассказал о том, как народ Джораталюбит соревнования.

Все это время Джанель и главарь бандитов кружили вокруг друг друга, выжидая, когда кто-нибудь откроется. Преступница так и не попыталась ударить серпом, но и не отбросила его. Всякий раз, когда Джанель замахивалась, женщина ускользала от удара или отводила ветку в сторону. Каждое нападение Джанель заканчивалось тем, что она получала новый удар или пинок.

В конце концов, воровка могла просто взять графа измором.

– Не так уж и плохо, – сказала женщина после того, как Джанель в энный раз пропустила ее удар. – Жаль, что тебя никто никогда не тренировал.

Джанель, сжимая ветку, рванулась вперед, бандитка отклонилась, шагнула в сторону и пнула ее в…

Скажем, по ногам.

Игрушки кончились. А может, граф Джанель просто утратила самообладание. И больше она не пыталась увернуться или избежать ударов. Она превратилась во что-то безжалостное. Женщина ударила снова, сильно, но Джанель, прищурив глаза, только хмыкнула. Граф выпрямилась и подбросила ветку в воздух. Та взлетела, кружась, как поросшее листьями колесо.

Она казалась безоружной.

Такой уязвимой…

И главарь бандитов не упустила возможности: она напала. Джанель двигалась быстро, легко уклоняясь от ударов. Поймав падающую ветку, она с силой ударила по серпу, отправив псевдооружие в полет, а затем, перевернув ветвь, ударила противницу по ноге с такой силой, словно била молотом.

Послышался громкий треск, а затем воздух распорол крик бандитки. Женщина, рыдая, упала на землю: нога ее была изогнута под странным углом.

Джанель отбросила ветку.

– О нет, – сказала она. – Я не… – Она сморгнула и отступила назад. – Брат Коун! Помогите нам!

Он рванулся к ней:

– Я здесь, я здесь! Позвольте, я возьму свою сумку…

Великан окинул все это взором и, скрестив руки на груди, нахмурился:

– Я совсемне так себе это все представлял.

Стоявшая рядом с ним кобыла Дорна протянула руку, чтобы забрать свой выигрыш.

### 2: Гнилой Плод

Провинция Джорат, империя Куур.

Через два дня после того, как Ксалторат начал Адский Марш в столице

Голос брата Коуна сорвался, и он замолчал.

– Чай смягчит тебе горло лучше, чем сидр, – сказала Джанель.

Жрец кивнул:

– Ты права. Я пойду проверю кухню. – Проходя мимо, он вежливо кивнул Кирину.

В наступившей тишине Кирин и Джанель уставились друг на друга.

Кирин спросил:

– Это все правда?

– Что? Правда ли, что Коун проверяет, есть ли чай? – Она оперлась подбородком на руку и ухмыльнулась, когда Кирин закатил глаза. – А, ты говоришь о напавших на нас бандитах.

Кирин ответил ей улыбкой:

– Нет, я говорю о ветке, которую ты сломала.

– Да. Думаю, в этодействительно трудно поверить.

Кирин отставил тарелку с упишеарралом в сторону.

– Я не мог закрыть дверь конюшни. Этого не смог сделать мой приятель Звезда, хотя мы оба пытались, а ты закрыла и заперла входную дверь на засов так легко, словно она была сделана из сахарной ваты и комплиментов.

Она заломила бровь:

– Тогда, возможно, эта история правдива.

– Почему эту историю рассказывает Коун, а не ты? Хорошо, конечно, иметь личного летописца[19], но я сомневаюсь, что его версия беспристрастна.

– А если я буду рассказывать со своей точки зрения, все будет иначе? По крайней мере, он запомнил, что надо записать все наши приключения. А я была слишком рассеянна.

– А может быть, я просто предпочел бы услышать эту историю от тебя.

Их глаза снова встретились.

Губы Джанель дрогнули:

– Удовлетвори мое любопытство. Жеребцы или кобылы?

Кирин прищурился:

– Что?

Она наклонилась вперед, зеркально повторяя его позу:

– Ты бегаешь за жеребцами? Или за кобылами?

– Я никогда не задумывался о том, какого пола моя лошадь… – Он оборвал речь на полуслове. – Но ты ведь сейчас не о лошадях говоришь?

– Ни в малейшей степени, – сказала она. – И люди, не знающие наших обычаев, отвечая на этот вопрос, могут попасться в ловушку.

– Что ты имеешь в виду?

– Есть некоторая разница в том, как мы используем словажеребец или кобыла. – Она медленно провела пальцем по столу. – Важно знать контекст, чтобы не оказаться в затруднительном положении.

– И каков же контекстсейчас?

– Предпочитаемый пол твоих партнеров по постели, разумеется. – В ее глазах запрыгали искорки озорства. – Ты бегаешь за жеребцами? Или за кобылами? – Она пожала плечами: – Некоторые вообще не любят бегать, но ты не из таких, не так ли?

Кирин провел рукой по волосам:

– Нет, не из таких. За кобылами, пожалуй. – Он заколебался: – И в чем тогда ловушка?

– Потому что в Джорате словажеребец, кобыла и так далее лишь в этом случае указывают на то, что находится между ног. Обычно, когда кто-то называет человека жеребцом или кобылой, мы обсуждаем их гендер.

Кирин уставился на нее:

– А разве раньше ты говорила не о гендере? Ты женщина. Разве не это ты имеешь в виду, говорякобыла?

Она дернула уголком рта:

– Ты путаешь пол и гендер. Мой пол – так же, как и мое тело, – женский, да. Но это не мой гендер. Я жеребец. Ижеребец – это то, как джоратское общество называет наших мужчин. Так что в этом ты ошибся; я, безусловно, не женщина.

Глаза Кирина расширились:

– Ты только что сказала, что ты женщина.

Она вздохнула:

– То, кто я, не зависит от, – она жестом указала на себя, – этого. Не имеет никакого значения, женщина ли я, мужчина или ни то ни другое. Я все равно остаюсь жеребцом.

Кирин всмотрелся повнимательнее.

– Ты… мужчина. – Его взгляд скользнул вниз по ее тунике, задержался на ногах, затем снова поднялся к лицу. – Оче-видно.

Джанель закатила глаза:

– Опять же, ты путаешь женщину и женский пол. Я не виню тебя за это; на западе это, должно быть, синонимы. Но, будь уверен, здесь – нет. – Она оглядела себя с ног до головы, дернула за ворот туники. – Обычно, когда для описания человека используют терминкобыла или жеребец, то говорят о гендере. И по этому определению я – мужчина. Но в отношении секса правила меняются. Потому что тогда мы говорим лишь об эстетических предпочтениях, и в этом случае, – она вновь осмотрела себя сверху вниз, – я, скорее всего, соответствую стандартам тех, кто предпочитает партнеров женского пола. На самом деле я мужчина женского пола. – Она улыбнулась: – Теперь ты видишь, в чем заключается ловушка?

Он покачал головой. Если кто-то похож на женщину – как Джанель, например, – как следует вести себя при общении с ним, если он определял себя как… мужчину? Да и откуда ему знать разницу? Кирин всегда предполагал, что то, что находится между ног, и является самой важной частью для того, чтобы выяснить, кто мужчина, а кто женщина.

Но, похоже, так было не для Джанель и, вероятно, и не для остального Джората тоже. О, теперь он понял, в чем заключается ловушка. Но совершенно не был уверен, что понимает, как это работает, не говоря уже о том, как этого избежать.

Неужели брату Коуну нужно столько времени, чтоб заварить чай?

– Э-э… возможно, мне понадобится время, чтобы привыкнуть к этой мысли. А обращаться к тебе надо «он» или?..

– Она, –сказала Джанель. – Мы стараемся, чтобы остальная часть Куура не слишком путалась[20].

– Мне кажется, у вас это не особо получается. – Кирину потребовалось мгновение, чтобы собраться с мыслями. – Так… Что насчет тебя?

– Меня? Я вроде не запуталась.

– Нет, я имею в виду, ты бегаешь за жеребцами… или за кобылами?

Она вздернула брови:

– Зачем мне бегать только зачастью табуна?

Кирин был рад, что он ничего не пил в этот момент.

– Ага, действительно, зачем, – улыбнулся он в ответ. Ему нравилась ее прямота. Ему нравилось ее непоколебимое отсутствие стыда. И хотя Кирин понимал, что у Джанель все распланировано, ей достаточно было встретиться с ним взглядом на несколько секунд, и он тут же начинал забывать, почему это может быть важно. Кирин понимал, что это неразумно. Совсем не разумно.

Кирин все равно потянулся к ее руке.

Брат Коун поставил на стол поднос с чашками и чайником. Кирин убрал руку.

– Ты нашел чай. Здорово.

– Разве нет? – сказал брат Коун. – Я так рад.

Джанель вздохнула:

– Брат Коун, может, мне сменить тебя? Это поможет тебе сохранить голос.

– Вы уверены? – Коун протянул ей книгу.

– В этом нет необходимости, – сказала Джанель. – Я расскажу историю по-своему.

Кирин чуть не расхохотался от того шокированного взгляда, которым одарил ее Коун.

Придя в себя, жрец налил чаю:

– Вы не возражаете, если я запишу ваш рассказ?

Джанель заморгала, глядя на Коуна:

– Каким образом?

Коун полез в свою сумку и достал еще один блокнот.

– Это заклинание, которому я научился… – он откашлялся, – в моем старом монастыре. Записывать рассказы для исторических отчетов. Оно очень деликатное. Вы даже не заметите, что что-то происходит.

– Подожди. – Кирин наклонился вперед: – Ты знаешь заклинание, которое запишет все, о чем мы говорим? Дело в том, что мне знакомо это заклинание.

Его приемный отец, Сурдье, умел делать нечто очень похожее.

– В самом деле? О, это прекрасное заклинание, не так ли? Я не могу даже перечислить, сколько раз оно спасало мои пальцы от судорог…

– У тебя нет кольца с рубином, не так ли?

Глаза Кирина сузились, а Коун как-то странно посмотрел на него:

– Что за странный вопрос? Нет, и никогда не было. Жрецы Вишаев живут скромной жизнью.

Кирин взял себя в руки.

– Извини. Разумеется[21].

– Ну, – сказала Джанель. – Я, например, не возражаю, если ты запишешь, что я рассказываю, Коун, так что я начинаю.

И, не дожидаясь его ответа, она заговорила.


Рассказ Джанель.

Знамя Барсина, Джорат, Куур

Увидев сломанную ногу, я отбросила ветку и отступила назад, а брат Коун бросился к нам. Арасгон обнюхал меня, проверяя, не получила ли я серьезных травм – и на это были причины: на челюсти и ребрах наверняка останутся синяки.

Эта женщина пиналась, как сам Хорсал.

Остальные бандиты побросали оружие у костра, показывая, что они сдаются. Я почти не обращала на них внимания, разве что подсчитала, сколько их – если считать женщину-главаря, восемь, – да еще и несколько имен расслышала. Женщину с белым пятном звали Кей. Еще кого-то – я так и не поняла кого – Виданом. Может, я и дура, но нужны они мне были лишь для того, чтоб заработать денег.

Удача была с нами: в столице Барсины, Мерейне, должен был начаться турнир, на котором был обязан присутствовать местный барон, а значит, ждать награды было недолго.

Когда мы в первый раз ловили бандитов на живца, брат Коун очень удивился: он никак не мог понять, почему другие бандиты никогда не пытались убежать или вступить в бой после проигрыша их предводителя. Пришлось мне объяснять…

Видите ли, все внашем мире зиждется на двух понятиях: идорра – власть и сила, которыми обладают те, кто защищает других, и тудадже – уважение, достигаемое при подчинении тому, кто выше. И для того чтобы определить, кому принадлежит каждое из них, проводятся испытания, состязания и дуэли, что способствует хорошему воплощению лидерства и хорошим общественным связям. В поражении тоже нет позора. Бандиты, показав тудадже и став нашими пленниками, найдут сочувствие и прощение. И поэтому, что вполне естественно, они сдались. И естественно, с ними будут хорошо обращаться.

И разве человек, сильный в идорре, мог поступить иначе? Тот, кто использует свою силу для угнетения, – хулиган и тиран. И для него тоже есть слово на нашем языке:торра.

Увы, но Коун так ничего и не понял. За горами, на западе, все иначе.

Да на западе вообще все по-другому!

Но именно сейчас у одного бандита было меньше тудадже, чем у остальных. У мужчины с лаэвосом – волосами, подстриженными, как конская грива. Прической, которая является признаком благородства.

У того самого человека, который поставил на мое поражение и проиграл.

В то время как остальные смотрели на своего бывшего лидера или брата Коуна, он уставился на меня.

– Я вас знаю, – сказал он. – Вы – Джанель Данорак, внучка графа Толамера.

О, чудесно! Он знает, кто я.

Проклиная в уме свою удачу, я вздернула подбородок:

– Ошибаешься, – отчеканила я.

На его красивом лице промелькнуло замешательство. Белый лаэвос, выделявшийся на фоне темно-серой кожи, когда-то, наверное, был прекрасен. Как привыкший к роскоши человек мог превратиться в кого-то, таящегося в лесу, прячущегося от своих врагов?

Так же, как я, наверно?

– Разве? – удивленно прищурился он.

– Да. Когда-то ябыла внучкой графа Толамера. Теперь я графиня Толамера. – Я заставила себя вновь посмотреть ему в глаза. – Как ты меня узнал? С тех пор как я посещала это знамя, прошло много лет. Я думала, меня никто здесь не узнает.

Судя по его горькой улыбке, он смеялся скорее над собой, чем надо мной.

– Я с детства помню ваши визиты. Вы всегда могли уговорить Тамина играть с вами и этой огнекровкой и возвращались грязной после лазанья по деревьям или постройки замков из песка. Это ведь вы, правда? Вы – Джанель Данорак.

– Моя фамилияТеранон. Ты из свиты барона Барсины?

– Был. – На его лице промелькнуло болезненное выражение. – Но вы ведьДанорак?

Бандиты шумной и обеспокоенной стаей птиц обступили своего раненого главаря, но стоило раздаться этому вопросу, и все разговоры стихли. Все взгляды обратились ко мне.

Я вздохнула:

– Я просто случайно оказалась на пути Адского Марша.

Он усмехнулся:

– А еще вы очень скромны.

– Нет, я не… – Я оборвала речь на полуслове.

Меня всю жизнь учили, что я не должна никому рассказывать, что же на самом деле произошло в кантоне Лонеж, когда в нем бесчинствовали демоны, а потому я не спорила с людьми, готовыми сплести мифы из моих детских кошмаров.

Для тех, кто не знает историю Джората, поясню: Данорак был огнекровкой. И он вдоль и поперек оббежал весь Джорат за неделю – без еды, питья и отдыха, и все для того, чтоб предупредить стада людей и огнекровок, что они должны подняться на возвышенность до того, как император Кандор затопит Бесконечный каньон, чтобы вынудить нашего тирана, бога-короля, выйти на открытое место, где его могут убить.

Когда Данорак спас всех до единого, он упал замертво от истощения.

Лонежский Адский Марш начался потому, что какой-то колдун или колдунья в Маракоре вызвали демона, обладающего большей силой, чем они могли контролировать. Результат был вполне предсказуем, и закончилось все лишь после того, как большая часть Джората и целый кантон – Лонеж – обезлюдели.

Меня стали называть Данораком после того, как разнеслась весть, что я обогнала демонов и несколько дней была на шаг впереди них, и все для того, чтобы предупредить императора Санда о вторжении. Считалось, что это знак почета.

А вместо этого служило напоминанием, что вся моя жизнь и моя репутация основаны на лжи.

Никто не способен обогнать демонов, а уж тем более восьмилетняя девочка.

Говорить об Адском Марше мне совершенно не хотелось, так что я переключила внимание на брата Коуна, все еще занимающегося главарем банды.

– Она сможет путешествовать?

– Хоть сейчас, – заявила женщина, пытаясь сесть.

– Прекратите, – упрекнул ее брат Коун. – Я еще не закончил вправлять вашу ногу.

– Еще раз дотронешься до нее, и я покажу, как сильно могу пинаться другой.

– Но я должен… – Мой жрец повернулся ко мне за помощью: – Граф, пожалуйста, не могли бы вы ей объяснить, что я пытаюсь помочь?

– Точнее, пытаешься полапать мои ноги!

Дорна засмеялась:

– Он не таков. Наш Коун – мерин во всех отношениях. – Ее улыбка стала еще шире. – Хотя ноги у тебя красивые. Если он и не будет этого делать, то я с удовольствием.

Коун закрыл глаза, бормоча молитву.

– Как тебя зовут? – спросила я побежденную.

Она шмыгнула носом и отвернулась.

Я стянула маску с ее лица. Она ударила меня по руке, но сейчас женщина была слишком слаба.

Без маскировки она выглядела настоящей джораткой: с прямыми черными волосами, темно-коричневой кожей и неровным розовым пятном, занимавшим левую щеку и лоб. Судя по всему, она была вдвое старше меня.

Но она не была джораткой.

При этом она убедила целую банду джоратцев отдать ей свое тудадже. Вероятно, они не знали, кто она на самом деле.

А может, она просто очень хорошо дралась.

– Ее зовут Нинавис, – сказал мужчина с лаэвосом. – Можно Нина. До того как барон объявил, что лес полностью принадлежит ему, она была охотницей, но сейчас его солдаты под страхом смерти переселили целые деревни, и семьи, которые охотились на этих землях в течение многих поколений, теперь стали браконьерами.

– Ты серьезно, Кэлазан?! – выругалась Нинавис. – Может, ты сразу и барону мое имя назовешь?

– Ей можно сказать, – сказал Кэлазан. – Нина, ты разве не понимаешь? Она та, кого мы так долго ждали. – Он снова повернулся ко мне: – Я – Кэлазан. Великана зовут Данго, а того, со шрамом на лице, – Дубина. Это Кей Хара и Джем Накиджан, а рядом с ними стоят Видан и Ган…

– Ган, дочь мельника, – перебила его женщина, которую так назвали. Она была молода, красива и щеголяла великолепным лаэвосом, и если она на самом деле дочь мельника, то я – королева Старого Зайбура. – Кэл, Нина права. Тебе не следовало называть наши имена.

– Но, Ган, это она, – отчаянно жестикулируя, оживился он. – Мы месяцами влачили жалкое существование в лесах, а барон и его проклятый капитан сжигали деревню за деревней, разыскивая угрозу, которую им предсказали. Нужное демону дитя, помнишь? Но что, еслиона – та, кого они боятся? Что, если бы это всегда была Данорак? В пророчестве не сказано, что это должен быть кто-то местный.

У меня скрутило живот от ужаса, охватившего меня с ног до головы, и чтобы не поддаться порыву схватить Кэлазана за горло и трясти его до тех пор, пока ответы не выплеснутся наружу, я уперла кулаки в бока.

– Объясни, о чем ты говоришь? – потребовала я. – И напрямик, ибо я ненавижу пророчества.

Вопрос остался без ответа.

У Арасгона чувства намного острее, чем у любого человека, и огнекровка закричал:

– Граф, мы не одни! – как раз в тот момент, когда на поляну с подветренной стороны выехали три дюжины вооруженных всадников, одетых в золотисто-коричневые цвета знамени Барсины.

И у всех у них были арбалеты.

Или, точнее, у всех у них были арбалеты, направленные на нас.

Несколько бандитов рванулись то ли за оружием, то ли просто в лес, то ли в укрытие, которое они могли бы найти под корнями деревьев. Нинавис за ними последовать не могла, а Кэлазан хотя и не побежал, но я заметила, что и он, и Ган, дочь мельника, накинули на головы капюшоны плащей, чтобы скрыть прически-лаэвос.

– Итак, что у нас здесь? – спросил командир стражи, выезжая вперед. – Всем оставаться на местах, никому не двигаться!

– О, отлично! – выпалил Арасгон, подбегая к нему, чтобы поприветствовать прибывших. – Мы поймали этих отбившихся от табуна животных. А теперь помоги нам отвести их к твоему табунщику.

Капитан стражи не обратил на Арасгона никакого вни-мания:

– Тебе нечего сказать? Кто здесь главный? Говори громче!

Арасгон сморгнул и уставился на меня. Я поняла, о чем он подумал. Неважно, что эти люди выглядели как джоратцы; ни одно дитя наших лугов не осмелилось бы проигнорировать слова огнекровки.

Если только онине поняли огнекровку.

Но это невозможно. В древние времена бог-король Хорсал избрал нас, чтобы мы заботились о его любимых детях – его огнекровках. И когда те же самые огнекровки присоединились к людям при свержении Хорсала, наши отношения лишь укрепились. Каждый ребенок в Джорате учится понимать наших четвероногих сородичей.

Но этот солдат не понял речи Арасгона. Он либо идиот, либо такой же чужак, как Нинавис.

И я готова поставить металл на последнее.

Я шагнула вперед:

– Я здесь главная. Я граф Толамера, еду в Мерейну навестить барона Барсины.

Он окинул меня критическим взглядом. С моим ухоженным лаэвосом и достаточно роскошной, пусть и поношенной, одеждой я не была похожа на крестьянку. Однако, если одежду и уход за нею и можно подделать, идорру подделать нельзя. Я вела себя как настоящий граф.

– О? И где же ваши охранники? – спросил он.

Я услышала, как натужно запротестовала Нинавис, главарь банды.

Я заставила себя изобразить на лице приятную улыбку:

– Меня сопровождает огнекровка. Какая еще защита может понадобиться любому аристократу?

Мужчина, наконец-то поняв, кто такой Арасгон, оглянулся. Огнекровка, вскинув голову, направился обратно к плотно и неуклюже сгрудившимся бандитам.

Предводитель солдат спешился:

– Я капитан Дедрю. Мы охотимся за преступниками, уже почти год грабящими и поджигающими деревни вдоль реки. И эти люди как раз похожи на них, так что, если вы простите нас, – он указал своим людям на бандитов, – мы заберем их.

Половина солдат спешилась, убрав арбалеты и достав мечи. Однако меня обеспокоило выражение их лиц. Я бы поняла, если бы они были в гневе, но в их глазах светился голод хищника, нагнавшего добычу. Я видела, как капитан бросил короткий взгляд на сидевшую на земле Нинавис и облизнул губы[22]. От такого взгляда нельзя ждать добрых намерений.

Я изо всех сил пыталась сдержать гнев, чувствуя, как волна ярости наполняет меня неприятным теплом.

Я возложила руку без перчатки на кожаный нагрудник Дедрю.

– Это я поймала их, Дедрю, – сказала я. – Победила их и подчинила их тудадже моей идорре. И потому они находятся под моей защитой, пока я не передам их барону. Лично.

Конечно, я чувствовала иронию всего происходящего. Видишь ли, яизначально и собиралась поступить так, как предлагал Дедрю. Я ведь специально их ловила! Когда я до этого охотилась на бандитов, то отдавала их местным властям, даже не узнавая, как их зовут. Я не собиралась нести за них ответственность. Я не собиралась брать под опеку каких-то бродяг, а просто пыталась наполнить сундуки, оставшиеся пустыми после моего быстрого отъезда из Толамера.

Да в любом знамени, кантоне или округе провинции предлагалась награда за пойманных разбойников! Я действительнопросто хотела обменять их на металл!

И вот теперь я заявляю о том, что они находятся под моей идоррой, как будто они не просто мусор – простолюдины, преступники и грабители. Чем они отличались от других? Может, я так сказала потому, что вышла из себя и ранила их главаря? Не знаю.

А может, капитан Дедрю просто шел неправильным аллюром.

– Капитан! – закричал один солдат. – Там, за ее спиной! Этоон!

Дедрю попытался оттолкнуть меня и удивленно замер, обнаружив, что не может этого сделать, а всадники позади него навели арбалеты. И они выстрелят раньше, чем бандиты – о, Хоред, теперь они, похоже, сталимоими бандитами? – успеют дотянуться до луков.

Капитан Дедрю был воистину устрашающ. По крайней мере, на фут выше меня, со светло-серой кожей, испещренной темно-серыми ягуаровыми пятнами у самой линии роста волос. С глазами цвета льда.

И хоть он был достаточно красив, в воздухе чувствовалась какая-то совершенно не нравящаяся мне вонь, что-то похожее на запах гнили, смыть которую не сможет ни одна ванна.

– С дороги, – усмехнулся он и добавил: –Миледи, – как будто вспомнил об этом только сейчас и не потрудился извиниться за свои слова. – Эти преступники разыскиваются за государственную измену и колдовство. Если вы выступаете от их имени, мне придется предъявить эти обвинения и вам.

– Капитан, если эти люди совершили преступления, они заплатят за них, однако сейчас они находятся под моей идоррой. Так что давайте, как и положено, отправимся для вынесения приговора в Мерейну.

– Женщина…

–Женщина? – Я недоверчиво вздернула бровь.

Он нахмурился:

– У тебя нет права вмешиваться в это. Будь благодарна хотя бы за то, что я сопровожу тебя обратно в город. – Он наклонился, так что его лицо оказалось напротив моего: – Зима была тяжелой и опасной. На обратном пути может случиться все что угодно.

Я уставилась на него, совершенно не удивленная и не испуганная его словами:

– Вот оно как?

– Если ты будешь со мной мила, я позабочусь, чтобы ты добралась… – Моя рука сомкнулась на его горле, и он сдавленно булькнул.

Не буду врать. Мне очень хотелось усилить хватку, да так, чтоб пальцы сомкнулись.

– Я граф Толамера, – сказала я. – И я жеребец, а не кобыла. И я не спрашиваю твоего разрешения. Я отдаю тебе приказы.

Несмотря на преимущество в росте, я все же приподняла его на несколько дюймов над землей. И заодно прикрылась им от его арбалетчиков.

– Э-э… Граф? – окликнула Дорна. – Не хотелось бы мешать твоему флирту, но стоит позаботиться о детях…

Я оглянулась. Солдаты направили свое оружие на Дорну и брата Коуна и да, даже на Арасгона, хотя их нервные взгляды намекали, что они совсем не были уверены в том, что это разумно – угрожать огромному огнекровке.

– Скажи своим людям, чтобы прекратили, – сказала я Дедрю. – Или они смогут полюбоваться, как я оторву тебе челюсть и удушу тебя твоим собственным языком[23]. И отныне ты не будешь разговаривать с графом таким тоном. И не поднимешь оружия против тех, кто находится под моей защитой. Понятно? – Я замолчала, прислушиваясь к сдавленным звукам, которые он издавал. – Моргни, если понятно.

Его пальцы коснулись моих, но он моргнул, а когда я отпустила его, сдавленно сглотнул и сплюнул на землю.

– Опустите оружие! – прохрипел он, а затем в ярости повернулся ко мне: – Пообещайте, что вы поможете мне арестовать этих преступников, иначе то, что вы граф, вас не спасет.

Я подняла бровь, задаваясь вопросом, как правитель знамени Барсины обучал своих людей. Я помнила барона как крепкого жеребца, предпочитавшего морковке кнут. Если поведение Дедрю что и доказывало, то лишь то, что с годами ему становилось все хуже.

– Вы, кажется, запутались, капитан. Баронниже, чем граф. И я уже предложила доставить их, не так ли?

Он попятился, свирепо глядя на меня. Его тудадже был очень скуден. Я доказала ему свое превосходство, но он ответил на это негодованием, а не благородным подчинением моей воле. Он был хулиганом, торрой, тем, кто думал, что физическая сила – единственное, что имеет значение, когда ты доказываешь свое право доминировать. В его взгляде я видела угрозу:берегись, или, когда мне выпадет шанс, ты заплатишь за это унижение.

Я прищурилась. Существующая система функционировала уже пятьсот лет, и это работало, потому что люди понимали свое место.

Он показал, как он низок, настаивая, что его идорра выше моей, что было совершенно недопустимо после того, как я заставила его подчиниться. Впрочем, всегда были те, кто считал, что идорра и тудадже – это синонимы мужского и женского пола.

Чужаки часто совершают эту ошибку.

Я вряд ли могла называться графом, если бы позволила подобным образом относиться ко мне кому-то с таким статусом.

Я подозвала свистом лошадь Дорны, Кусачую Крошку, и мерина брата Коуна, Облако, а сама начала спускать с дерева оленя, которого мы поймали.

– Кобыла Дорна, брат Коун, помогите связать наших друзей, пока эти люди помогут нам свернуть лагерь. Нинавис, ты поедешь на Арасгоне. Я оседлаю наших лошадей. Остальные не создавайте проблем.

Меня удивила улыбка Кэлазана. Я вспомнила его разговор о пророчестве, о нужном демону дитя.

Кэлазан не боялся. Ну конечно, ведь прибыл герой, который избавит их всех от капитана Дедрю и его людей!

Я не знала, хочу ли, чтобы он оказался прав.

### 3: Правосудие барона

Провинция Джорат, Куурская империя.

Через два дня после смерти императора Санда

– Подожди, – сказал Кирин. – Огнекровки разговаривают? Эти лошади в конюшне умеютразговаривать? – Он указал себе за спину для выразительности.

Кирин всегда разговаривал со Стервой так, как будто та понимала его, а в детстве он так же обращался с кошкой по имени Принцесса.

Людям всегда нравится считать питомцев семьей, но это не значит, что те отвечают взаимностью.

– О нет, – вздохнул брат Коун. – Теперь и ты это сказал.

– Что?

– Они не лошади, – настойчиво сказала Джанель. – Огнекровки – подданные империи, пользующиеся законными правами в полной мере.

Глаза Кирина расширились:

– А империя об этом знает?

Джанель решительно поставила кружку на стол:

– Когда Атрин Кандор освободил Джорат от бога-короля Хорсала, он предоставил гражданство обеим расам, порабощенным богом-королем: и людям, и огнекровкам. Назвать огнекровку конем, все равно что назвать человека животным. И да, они разговаривают. – Она скрестила руки на груди. – И не их вина, что ты так и не научился их понимать[24].

– Ну, тогда попытки Дарзина заставить Стерву размножаться смотрятся совсем по-другому. – Кирин скорчил гримасу: – И весьма непристойно. – Хотя это не особо бы изменило поведение его ужасного брата. На самом деле Кирина не удивило бы, если бы выяснилось, что его брат пытался сделать это, даже зная правду об огнекровках. Это было так похоже на Дарзина.

– Ты назвал ХамарратСтервой? – Судя по тону Джанель, Кирин провалил тест.

– Что… Подожди! Почему ты думаешь, что Стерву зовут Хамаррат?

Кирин вспомнил, что Звезда упоминал это имя.

– Она сама мне это сообщила в конюшне, – сказала Джанель. – Помни, они умеютразговаривать.

Кирин вспомнил о звуках, которые издавали лошади – вернее, огнекровки – во время нападения дракона. Он предполагал, что это было обычное лошадиное ржание.

Шторм. Большой дракон. Опасности. Норечь?

Все возможно.

– Я понимаю, что это может шокировать, – сказал ему брат Коун. – Поверьте мне, я прекрасно понимаю.

– Звезда сказал, что ей нравится имя Стерва, – сказал Кирин. – Так что я продолжу звать ее так.

– Ладно, – сказала Джанель. – Если она сама на это согласилась, а не ты дал ей кличку, как рабыне.

Глаза Кирина сузились:

– Она не рабыня.

– И лучше бы так и было.

Брат Коун переводил взгляд с одного на другого:

– Джанель, может, я начну чтение? А вы сможете поесть.

Джанель придвинула миску к себе.

– Да. Пожалуйста.


Рассказ брата Коуна.

Город Мерейна, Знамя Барсина Джорат, Куур

Чтобы получить вознаграждение за пойманных бандитов, нужно было съездить в Мерейну – столицу знамени Барсины. Поездка была не очень приятной. Охранники всю дорогу шутили и подтрунивали друг над другом, хвастаясь так, словно они не просто прибыли на все готовое, а сделали что-то большее. И в отличие от них разбойники были мрачны.

Брат Коун невольно сравнивал их с теми разбойниками, которых они ловили раньше и которые относились ко всему происходящему как к игре.

Он был удивлен. В остальной части Куурской империи бандитизм карался продажей в рабство. Здесь же, в Джорате, мужчины и женщины, которых они арестовывали, обычно вообще не относились к этому серьезно. Они были преступниками и насильно и с радостью забирали металл, но к своему аресту относились как к шутке. Они проиграли, граф выиграл. Хорошо сыграно.

Нинавис и ее банда вели себя по-другому.

И бандиты, и граф Джанель молчали напряженно и угрюмо, а сама она, прищурившись, оглядывалась по сторонам, словно в любой момент ждала нападения. И по мере того как команда приближалась к цели, напряжение только росло.

Стоило выехать за деревья, и в поле зрения появился замок Мерейна. Вначале Коун его не узнал и понял, что здание не было сторожевой башней или складами, лишь когда охранники направились к нему.

Честно говоря, здание не особенно-то и походило на замок.

Приземистое квадратное сооружение было построено в древности, когда все эти земли находились за пределами Куурской империи, и сейчас пограничная крепость была просто перестроена в резиденцию местного правителя. Называть это зданиезамком было все равно что сравнивать пологие холмы его родного Эамитона с Драконьими Башнями.

«Город», расположенный в долине ниже плато, на котором находился замок, отличался от сделанных из дерева, глиняных кирпичей и камня сооружений, используемых в Западном Кууре. Вместо домов долину покрывали частные дворики и беседки. На столбах развевались флаги и знамена, превращавшие город при сильном – или даже слабом – ветре в море развевающейся ткани. Это было, конечно, мило, но совершенно бесполезно для защиты от штормов, которыми так печально славился Джорат.

По улицам бродили лошади и слоны. Долы – порода собак с мордами, похожими на лисьи, – бродили по улицам или держались поближе к частным дворикам.

Но где же дома?

Единственные сооружения, напоминающие здания, располагались на том же плато, что и замок: сотни джоратских палаток, называемыхазок. Сделанные из ткани и шкур, натянутых на деревянную раму, азоки были достаточно большими, чтобы вместить как людей, так и лошадей. Эти временные дома должны были приютить путешественников, прибывших на турнир: купцов, торговцев, фермеров и тех, кто представлял их интересы на самом мероприятии.

Захваченные в плен бандиты шли перед братом Коуном и Дорной, только Нинавис ехала верхом на Арасгоне. Граф Джанель находилась рядом с разбойниками, отказываясь ехать с капитаном Дедрю или стражниками, хотя она вполне удовлетворилась тем, что позволила им нести тушу оленя, предназначенную в качестве гостевого подношения барону. Брат Коун подозревал, что Джанель сопровождала заключенных, чтобы убедиться, что никто не будет приставать к ним. Пусть он и был в чем-то наивен, но даже он заметил, как солдаты смотрели на разбойниц.

У джоратцев словоторра буквально означает «жеребца, которого небезопасно оставлять с другими лошадьми».

И это не комплимент.

Дорога к замку вела через ярмарочную площадь. Из-под обычно опущенных клапанов палаток выглядывало множество людей, которые затем прятались обратно.

Между палатками промчалась, распространяя весть о прибытии, девушка с жесткими седыми волосами и черной кожей, расцвеченной серебристыми пятнами. Секундой позже из азока вышел такой же пятнистый, но более крупный мужчина – судя по фартуку и брюкам, кузнец – и, вытирая руки полотенцем, остановился, наблюдая за группой. Казалось, его неодобрение еще долго витало в воздухе, даже после того, как они прошли.

Ненависть не была направлена на брата Коуна, Дорну, Джанель или бандитов. Кузнец приберег свой гнев для стражников.

Одетый в меха юноша остановился, надевая клобучок на орла – джоратцы часто использовали их для охоты. Казалось, он собирался выпустить птицу на сопровождающих бандитов стражников, но другой охотник удержал его, положив руку на плечо.

Горожане узнали разбойников, но злости к ним не испытывали. Врагами здесь были не они, а стражники. И именно на них весь город смотрел так, словно люди барона были львами, бродящими по их лугам. Торра – хулиганы, мягко говоря.

Брат Коун почувствовал озноб. Джорат не был той провинцией, от которой можно было бы ждать восстания[25]. Джоратское общество основывалось на идее, что каждый его член принимает свое место. Ненависть к солдатам знамени выглядела как гроза в обычно безоблачном небе.

Пока группа двигалась к замку, Кэлазан развернулся и прошел назад, чтобы обратиться к своим компаньонам:

– Для меня это было честью и привилегией. Вы лучшие из людей. И пусть никто не скажет иначе.

Самый крупный бандит – кажется, его звали Данго – фыркнул:

– Ах, Кэлазан. Оставь свои сладкие речи. Мы еще даже не поженились.

Кэлазан грустно ему улыбнулся:

– Возможно, в следующей жизни. Думаю, сегодня ночью я лягу на брачную постель Бледной Госпожи, а не на твою. – Он встретился глазами с разбойницей с прической лаэвос – Ган, дочерью мельника. Грустная улыбка стала горькой.

Дорна повернулась к графу Джанель, которая с каменным выражением лица наблюдала за перепалкой. По лицу Дорны скользнула плутовская усмешка:

– Мы могли бы…

– Шагайте вперед, будьте вы прокляты! – приказал капитан Дедрю.

– Пока никаких похоронных речей, Кэлазан, – сказала Нинавис. – Мы еще здесь не закончили.

– Зато скоро закончите, – отрезал Дедрю. – А теперь шагайте, или я воспользуюсь мечом.

– Пошли дальше, – предложила граф Джанель.

И они пошли вперед.


Брат Коун предполагал, что замок Мерейны будет комфортабельным, поскольку именно его правители этого знамени называли своим домом. Впрочем, он быстро понял свою ошибку. Каменные стены служили для безопасности, а не для комфорта, но в век современных магических осадных кораблей они давно устарели. В замке было душно, тесно и холодно. Коун подозревал, что, когда наступит сезон летних дождей, здесь будет душно, тесно и жарко. Как ни крути, крепость была местом совершенно неприятным для жизни. Палатки-азоки казались намного практичнее.

Коун взгрустнул по Красному Человеку из Дома Де Тала, способному сотворить согревающее заклинание, но, судя по тому, как суеверно относились к магии местные жители, особого шанса найти здесь такого не было.

Несмотря на отсутствие удобств, в замке были свои красивые оригинальные особенности: украшенные резьбой с лошадиными мотивами деревянные карнизы из кипариса и тунгового дерева. Старые, выцветшие гобелены скрывали крошащиеся стены. Фонари – солнце выжгло узоры на их кожаных боках – отбрасывали расписные тени на плиточные полы. Крепость не сильно отошла от военных корней: вооруженные мужчины и женщины расположились лагерем во внутреннем дворе, а лошадей оставили жевать зерно в грязном, затоптанном дворе.

Дедрю послал гонца к барону, а стражники остановились у ворот.

– Идет подготовка к турниру, – пояснил капитан Дедрю Джанель. Пока они ехали, Дедрю решил произвести впечатление на графа, превратившись из воинствующего в подобострастного.

– Я вижу, – ответила она.

Он усмехнулся, в глазах появился блеск:

– Я тоже буду участвовать.

Она искоса глянула на него:

– Это очень мило с твоей стороны.

– Я собираюсь выиграть, – признался он.

Она так плотно стиснула зубы, что, казалось, можно было услышать скрежет зубов. Брат Коун не отводил от нее пристального взгляда, зная, что она в любой момент может не выдержать. Не то что он мог ее остановить – просто нужно было знать, в какую сторону бежать.

Капитан Дедрю наклонился к Джанель:

– Я всегда выигрываю.

На этот раз она обратила на него внимание:

– И барон не считает, что это конфликт интересов? Разве вы не следите за арестантами?

Капитан Дедрю выпрямился, собираясь возразить ей, но в этот момент ведущие в замок двустворчатые двери распахнулись.

Барон Барсины вышел во двор.

На бароне был пышный наряд – гораздо роскошнее, чем когда-либо носила граф Джанель. Но жрец совсем не ожидал, что барон будет таким: с золотистой кожей, тонкими чертами лица – и в то же время очень молодым.

Таким же молодым, как граф Джанель.

– Тамин! – рассмеялась Джанель, с наслаждением обнимая барона и отвечая на его традиционное джоратское приветствие: лоб в лоб, положив руки друг другу на загривок. Она касалась его ласково, словно он был из тончайшего фарфора, а ее прикосновения были такими нежными, что ее деликатность легко было принять за застенчивость. – Я принесла подарок твоему огню и доброжелательность твоему табуну.

– А я приветствую тебя как гостя на моих полях, – сказал он, заканчивая официальное приветствие. – Мне так жаль твоего дедушку. – Тамин разомкнул объятья. Увидел, как граф Джанель удивленно заморгала, и добавил: – Мои люди сказали, что прибыл граф Толамера. Но вместо твоего дедушки я вижу тебя.

– Он умер во сне, – сказала Джанель. – Сердце подвело. – Она запнулась. – А ты… Гдетвой отец? Я думала, я увижу его.

– Он тоже умер во сне, хотя и не должен был. Убит в результате подлого заговора, и среди заговорщиков был управляющий замком. Мне сказали, я должен поблагодарить тебя за розыск последнего из убийц моего отца. – Тамин нашел взглядом бандитов.

Тому, что произошло дальше, можно было и не удивляться. Тамин, барон Барсины, прошел мимо графа Джанель к солдатам Дедрю, охранявшим бандитов, и остановился перед Кэлазаном.

А потом дал ему пощечину.

Кэлазан ухмыльнулся:

– Я тоже рад тебя видеть, барон.

Это было возмутительно, но он пренебрег традициями джоратского языка, отражающими уважение к собеседнику:мой барон, мой господин.

Брат Коун не владел свободно древним джоратским языком – каро, но оскорбление смог распознать даже он. Кэлазан всего одним словом поставил под сомнение статус Тамина как своего сеньора. Он объявил Таминанедостойным быть его сеньором.

И эти слова были смертельным оскорблением, даже если бы они прозвучали не из уст того, кто убил его отца.

– Это ведь сейчас я должен бросить тебя в темницу, прежде чем твои приятели смогут организовать твое спасение? – спросил Тамин. И, не дожидаясь ответа, махнул Дедрю: – Убей его!

– Нет! – отчаянно вскрикнула Ган, дочь мельника, и рванулась вперед столь внезапно, что этого никто не ожидал. Веревка, которой были связаны ее руки, потянула следующего привязанного к ней разбойника, Видана. Тот потянул за собой Джема Накиджана, и тот упал, и веревка, связывающая Кэлазана, лопнула.

Его узы пали.

Это могло застать врасплох солдат, но никак не самого Кэлазана. Рванув меч с пояса ближайшего охранника, он полоснул того по боку. Второй охранник еще мог что-то сделать, но прежде, чем он успел пошевелиться, нога Нинавис врезалась ему в подбородок, и тот упал.

Арасгон, закричав, взвился на дыбы, и Нинавис скатилась на землю. Приземлилась на раненую ногу и коротко вскрикнула.

Кэлазан схватил графа Джанель и приставил меч ей к горлу.

– Не двигаться! – выкрикнул Тамин. – Никому не двигаться!

Во дворе воцарилась тишина. Все замерли, увидев, что у Кэлазана заложница.

А брат Коун услышал, как Кэлазан прошептал:

– Прошу прощения, мой граф.

И на этот раз он использовал правильную форму.Мой граф. Мой сеньор.

– Оставь ее! – приказал барон Тамин.

Кэлазан улыбнулся и лишь сильнее прижал меч к горлу Джанель, отступая вместе с ней к воротам.

Граф Джанель промолчала – лишь стиснула зубы и, сжав кулаки, вытянула руки по швам. Брат Коун прекрасно понимал, что это значит. Кэлазан видел, как Джанель сражалась с Нинавис. Неужели он не понимает, что произойдет, если она будет защищаться?

– Отпусти ее! – повторил Тамин.

– Пока нет, – сказал Кэлазан. – Это, конечно, грубо с моей стороны, но ваш прием был столь холоден, что у меня нет другого выбора, кроме как отказаться от вашего гостеприимства. – Он отступил к арке.

– Очень хорошо, – сказал Тамин.

Кэлазан улыбнулся.

– Стреляйте в нее! – приказал барон Тамин.

Все уставились на него с недоверием.

Все, кроме Дедрю и его солдат, которые продолжали следить за заложницей.

И потом случилось очень многое.

Кэлазан оттолкнул Джанель как можно дальше от себя. Арасгон рванулся вперед, закрывая ее своим телом. Арбалеты выстрелили или, точнее, далиосечку – на всех разом лопнула тетива. Один арбалетный болт попал в седло Арасгона, второй пролетел на расстоянии монеты от него. Остальные солдаты замерли, не желая впустую тратить заряды и выискивая цель – учитывая, какого размера был Арасгон, он прекрасно закрывал собой мишень.

Кэлазан побежал. Проскочил через главные двери и метнулся в сторону. И прежде чем солдаты смогли прицелиться, проскользнул через дверь за бастионом.

– За ним! – закричал Дедрю. – За ним!

Солдаты бросились в погоню. Несколько осталось приглядывать за заключенными.

Дедрю вернулся к охраннику, у которого выхватили оружие. Схватил его за куртку и поднял с земли, встряхнув на весу:

– Идиот! Отведи этих мерзавцев в тюрьму, и если что-нибудь пойдет не так, клянусь, ты присоединишься к ним.

Брат Коун бросился к Нине. Женщина, что совсем не удивительно, была без сознания. Приземление на сломанную ногу, должно быть, было мучительным.

Тем не менее она была жива.

Осматривая Нину, брат Коун услышал, как обсуждают остальных пленников.

– А что насчет этой? – спросил солдат.

Тамин ответил:

– Она саэлен! Хочет жить в трущобах с ворами, так тому и быть. Посади «госпожу» Ганар рядом с ею подобными.

Саэлен[26].

Брат Коун вспомнил преподанные ему уроки каро. Потерянный или заблудший. Ужасное оскорбление по меркам Джората. Почти такое же ужасное, как иторра, но с подтекстом, что речь идет о маленьком ребенке, который не понимает, что в его интересах. Его сердце замерло. На секунду ему показалось, что Тамин подразумевал графа. Но нет, Тамин подразумевал скрежещущую зубами и пытающуюся вцепиться ногтями в барона Ган, дочь мельника. Будь у нее развязаны руки – лицо барона мгновенно стало бы гораздо менее симпатичным.

Тамин же повернулся к графу Джанель:

– Я очень сожалею об этом неприятном инциденте.

Она заломила бровь:

– Стреляйте в нее?

– У меня лучшие стрелки во всей провинции, – заверил ее он. – Так что я совсем не боялся за твою безопасность. – Он указал на главный вход в замок: – Пойдем? Я прикажу, чтобы твой подарок доставили на кухню для вечерней трапезы.

Тем временем двое охранников схватили Нинавис.

– Она ранена! – запротестовал Коун. – Нужно быть осторожными. Позвольте мне пойти с вами и обработать ее рану.

Они не обратили на брата Коуна ни малейшего внимания.

– А что будет с другими саэлен? – Голос графа Джанель звучал скучающе, словно она спрашивала об этом лишь для приличия. Но, увидев приближающегося брата Коуна, она коротко махнула ему рукой, предупреждая:я разберусь с этим.

– Все как обычно – станут наградой на турнире, – сказал Тамин. – Судьба Кэлазана уже предрешена. Мы скоро схватим его.

Раздался крик.

Брат Коун думал, что кричат о его поимке, но Ган, дочь мельника, откровенно рассмеялась, а все еще связанный Данго улыбнулся.

– Этот Кэлазан, – сказала Джанель, – он знаком с замком?

Тамин помрачнел:

– Он был сыном управляющего.

– А.

Нахмурившись, Тамин жестом подозвал Дедрю:

– Проклятье! Найди его и убей. Черт возьми! Он не должен увидеть рассвета, понял? А потом выясни, какой идиот так плохо связал его, и прикажи выпороть.

Брат Коун уставился в землю, стараясь не выдать себя взглядом, и лишь когда солдаты увели пленников, а капитан Дедрю ушел, чтобы проследить за поисками, позволил себе поднять глаза и посмотреть на человека, который связал Кэлазану руки.

Кобыла Дорна, улыбаясь, мурлыкала себе под нос непристойную песенку.

Брат Коун последовал за стражниками в замок и остановился, когда один из них, неуклюжий серокожий парень с черными пятнами вокруг глаз, обернулся:

– Что тебе надо? – требовательно спросил охранник.

Брат Коун указал на связанных пленников, которых несли и вели в глубь здания:

– Я должен заняться их лечением.

– Их не нужно лечить! – прорычал его собеседник.

Брат Коун, покачав головой, улыбнулся:

– Граф дала четкие указания. Я должен позаботиться об их благополучии.

И проверить все ли в порядке. Брат Коун видел, какими взглядами всю дорогу до замка Мерейны обменивались между собой стражники. Стоит только уйти всем, кому не все равно, и заключенные станут хорошей игрушкой для любых придуманных солдатами издевательств.

И то, что это ненормально для Джората, вряд ли этому помешает.

– Увидишь их утром, – скомандовал охранник.

– А как же их кровавая болезнь? – спросил брат Коун.

Все, и охранники, и заключенные, остановились.

– О чем ты?! – спросил кто-то.

– Кровавая болезнь Фалезини, – уточнил брат Коун. – Она не очень заразна, не требует карантина или чего-то вроде этого, но передается через кровь или другие жидкости. – Коун начал все сначала: – Я имею в виду, если ты прикоснешься к ним голой кожей, ты заразишься. У всех бандитов были симптомы. Мы планировали вылечить их, как только разберемся с ними, но в этой суматохе…

Первый охранник прищурился, а затем захохотал.

– Что это за чушь? Эти люди не больны, – отмахнулся он.

Брат Коун указал пальцем на Данго.

У великана были связаны руки за спиной, и в ответ на жест брата Коуна он лишь нахмурился. Но, по крайней мере, разбойники не спорили с братом Коуном, хотя он этого опасался.

Из ноздри Данго капала свежая кровь. Данго не нужно было изображать панику – он и правда запаниковал. Брату Коуну оставалось лишь надеяться, что великан достаточно умен, чтобы не сойти с ума от страха.

Данго сморщил нос, словно силясь чихнуть:

– Опять начинается, жрец.

– Да, – согласился брат Коун, – но, по крайней мере, мы нашли тебя до того, как ты истек кровавыми слезами.

Охранники отступили назад.

Брат Коун замахал руками:

– О, не волнуйтесь! Пока вы не прикасаетесь кожа к коже, никакой опасности нет.

Солдат обнажил меч.

– Что, ко всем демонам, ты делаешь?! – рявкнул офицер.

– Но они больны…

– Заткнись и тащи их вниз. Хочешь, надень эти проклятые перчатки. Ты и сам знаешь, капитан хочет, чтобы они были живы. Мертвые они нам ни к чему! – Офицер снова повернулся к брату Коуну: – Они ведь не умрут от этого?

– О нет. Это поддается лечению. – Он потянулся за сумкой. – Мне нужно сделать для них отвар. И через несколько дней все станет ясно.

– Если они способны дожить до завтра, то нам не нужно ждать несколько дней. – Охранник махнул своим людям, жестом приказывая им отвести разбойников вниз по ступеням. Брат Коун предположил, что их вели в подземелье замка. Охранники, еще недавно бросавшие на заключенных голодные взгляды, теперь выглядели гораздо менее заинтересованными. Но, если говорить точнее, большинство солдат ушли сразу.

Теперь, когда брат Коун последовал за пленниками и солдатами в тюрьму, никто не поднял шума. Честно говоря, это помещение больше походило на винный погреб – прохладный, темный, такой, в котором можно безопасно хранить лучшие бутылки местного правителя. Но сейчас все вина были убраны, хотя, судя по нескольким коробкам, сложенным рядами, это место все еще использовалось для хранения. Подвал явно не предназначался для жилища. Невозможно было представить, что здесь вообще будут держать заключенных.

Брат Коун не был уверен, хороший ли это знак или ужасный.

Солдаты разделили пленников, заменив им веревки на цепи, прикрепленные к железным перекладинам, вделанным в стены.

Для всех нужд здесь было ведро и колодец.

Стражники быстро вспомнили, что они добровольно вызвались разыскивать Кэлазана, а брат Коун вытащил ведро с водой и занялся травами – а это уже само по себе могло показаться серьезным человеку, не имеющему медицинской подготовки[27].

Последний охранник нашел себе стул и устроился у запертой снаружи двери. Остальные ждали его в коридоре.

Брат Коун останавливался у каждого заключенного, предлагая ему воду.

Данго прошептал:

– Как ты это?.. – Он выразительно шмыгнул носом.

Брат Коун вытер кровь с лица мужчины:

– Коммерческая тайна. Не стоит здесь об этом говорить.

Данго кивнул:

– Спасибо. Кое-кто мог здесь что-нибудь устроить, и в итоге и закончить тем, что ей разорвут глотку. Так что ты можешь мне рассказать.

Брат Коун помолчал. Он подозревал, что Данго совсем не преувеличивает: у джоратских женщин была весьма определенная репутация. Коун ответил:

– Граф этого не потерпит. Мы вернемся за тобой.

Брат Коун ходил по комнате, раздавая заключенным питье и притворяясь, что лечит их от болезни, которой у них не было. Кей Хара казалась настолько искренне напуганной, что Коун подумал, что она либо принимала историю за чистую монету, либо провела значительное время в театре. Джем Накиджан даже не взглянул на него. Видан попросил жреца заняться Ган и разозлился, когда Коун настоял на том, что он должен осмотреть каждого. Дубина ничего не сказал, но, когда брат Коун дал ему воды, его взгляд смягчился и стал менее убийственным. Охранники обыскали преступника, но Коун подозревал, что этого было явно недостаточно. Возможно, ему это и почудилось, но Дубина показался ему человеком, у которого всегда есть ножи.

Дольше всего он задержался рядом с Нинавис – из-за ее травмы. То, что она упала с Арасгона и потеряла сознание, дало ему шанс вправить ее перелом. Жрец хотел бы сделать больше, но чувствовал, что, пока он занимается ею, оставшийся охранник смотрит на него. Брату Коуну очень не хотелось рисковать: увидев магию, стражник мог ее распознать. Все ведь знали, что у Нинавис сломана нога. И если бы она выздоровела к утру, Коун сделал бы ей очень плохое одол-жение.

Позаботившись обо всех, он ушел, чтобы обсудить дальнейшую тактику действий с графом.

### 4: Дитя, нужное демону

Провинция Джорат, Куурская империя.

Через два дня после начала правления Гадрита Де Лора

– Кровавая болезнь Фалезини? Она действительно существует? – Джанель посмотрела на брата Коуна.

Завсегдатаи таверны позади нее занялись сложной игрой, принявшись бросать кости на расположенную наклонно глиняную доску. Кто-то уже делал ставки.

Жрец кашлянул в ладонь:

– О да, более чем. Это геморрагическая лихорадка, вызываемая высохшей мочой пустынной мыши. Это одна из причин, по которой в Хорвеше так популярны кошки. – И добавил: – В Джорате никто никогда ею не болел. Не тот климат.

– Очень умно, – сказал Кирин. – Но я не удивлен, учитывая…

Его собеседники замолчали.

– Учитывая что? – спросил брат Коун.

Кирин указал на мантию брата Коуна:

– Ты жрец Мистерий. Я знал одного их приверженца. Вы все такие хитрые.

– Прошу прощения, – сказал брат Коун. – Я не «хитрый». Я предан делу, чтобы помочь другим постичь физическую и духовную гармонию.

– Возможно, он немного хитроват, – ухмыльнувшись, сказала Джанель.

Кирин продолжил:

– Разве ваш орден не признан вне закона?

Брат Коун откашлялся:

– Это всего лишь политика[28]. Теперь все улажено. И в Эамитоне наша вера всегда принималась. – Внезапно он просиял: – Вы знаете кого-то, кто следует Пути? Это замечательно! Нас не так уж много.

– Знаю. Он скупал мои трофеи.

– Простите, что? – Глаза брата Коуна расширились.

Джанель бросила на Кирина любопытный взгляд и усмехнулась:

– Ты вырос не во дворце, не так ли? – заметила она.

– А ты – да, – согласился он. – Несомненно.

– Это был не дворец, – сказала Джанель. – Это был замок.

– Прости. Это ведь совершенно другое дело. Тем не менее я заметил, что ты больше не используешь благородный титул, – сказал Кирин. – Почему? И почему ты называешь себяграфом, а не графиней?

– Развеграфиня – это не куурский титул жены правителя-мужчины? – пожала плечами Джанель. – Если так, я не отвечаю требованиям.

– Он также используется для женщины-правителя, – сообщил Кирин.

– Как странно. Нам все равно, кто наши правители – мужчина или женщина. Мы просто всегда настаиваем, что это жеребец.

Позади нее крупный мужчина с серой кожей, словно обрызганной чем-то черным, одержал некую победу в игре, связанную с бросанием костей. Радостно закричав, он прошелся по комнате, подняв кулаки в воздух. О его победе возвестили приветствия, овации и чей-то свист, а затем шум снова утих.

– Вы знаете, что родной язык джоратцев, каро, вообще не признает пол? – сказал брат Коун. – Только положение в обществе, отражающее власть или подчинение. А на практике я обнаружил, что используются по крайней мере три разных гендера. Ну, точнее, два и один общий термин, но все же…

Кирин широко распахнул глаза, и Джанель отставила свою миску в сторону.

– Лучше сменим тему, иначе это превратится в лекцию о социальных структурах джоратцев. А мы обсуждали это раньше.

– Э-э… верно, – сказал Кирин. – Может, это и к лучшему.

Джанель кивнула. Затем села.

Как раз в тот момент, когда Кирин решил, что она передумала, она заговорила.


Рассказ Джанель.

Замок Мерейна, Знамя Барсина, Джорат, Куур

Независимо от того, каково наше происхождение и кто мы сами: вор или аристократ, жрец или колдун, мы всегда хотим быть героями нашей истории.

Нет, это не так.

Не «мы хотим быть».

Намнужно быть героями нашей истории.

Мы все воображаем, что мы должны ими быть. Никто никогда не считает себя дураком или лжецом. Полагаю, что если кто так поступит, то он изобретает какую-нибудь правдоподобную выдумку, чтобы оправдать свои поступки. Мы все видим мир именно таким. Мы все интерпретируем каждое наше действие как кульминацию эпической истории, сосредоточенной на нас самих. Что это – высокомерие или наша ограниченная способность воспринимать Вселенную чужими глазами? Если наше восприятие – единственное, что мы можем испытать, не следует ли из этого, что наше восприятие – единственное, что имеет значение?

Результат от этого не меняется. Мы противоречим правилам, нарушаем их и игнорируем. Мы ставим свои собственные потребности выше чужих. Но ведь именно так поступают герои? Разве мы не имеем права быть не такими, как все? Только на этот раз? Ну, и в следующий раз тоже?

На этот раз все по-другому. На этот раз это важно.

Я, конечно, размышляла о бандитах, а не о себе.

Они считали себя героями. И поскольку я была воспитана в уверенности, что мне поручили защищать эти земли, получалось, что я должна осудить их как преступников? То, что они грабили незнакомцев, не делает их смельчаками.

И все же… Слова Кэлазана жгли меня изнутри, словно готовое вспыхнуть ярким пламенем проклятье.

Он сказал, что они ждали нужного демону дитя, будь он проклят.

Хуже другое. Разве я могла не заметить, из кого Тамин набирал свои войска? Из солдат, которые не понимали языка огнекровок. Из солдат, которые, несмотря на мой костюм жеребца, обращались со мной как с кобылой. Да и в глазах самого Тамина, когда он приказал стрелятьв меня, горел радостный блеск.

Желание барона Тамина казнить Кэлазана расставило все по своим местам. Нельзя защитить табун, убивая саэленов, отбившихся животных. И если Кэлазан, его отец и остальные сговорились убить предыдущего барона, то это означало, что до этого они пытались вынести ему Осуждение. Пытались и несмогли снять с поста недостойного правителя.

Я не могла поверить, что старый барон был настолько бесчестен, что не отрекся бы от власти до того, как ситуация стала настолько ужасной.

От напряжения, царившего во время ужина, казалось, что нечем дышать. При нормальных обстоятельствах можно было бы ожидать, что замок будет переполнен друзьями и гостями, горящими желанием принять участие в пиршестве. Вместо этого главный зал казался почти пустым. В то время как я была единственной, кто привез пойманную дичь (как это и подобало по требованиям идорры), сам барон накупил ее или поймал во время охоты очень много. Как оказалось, без надобности. Большая часть забитой для турнира дичи, приготовленной в разных запрещенных стилях тамаране, осталась несъеденной.

И я знала почему. Охранники все еще не обнаружили Кэлазана. Тамин был достаточно вежлив со мною за ужином. В конце концов, разве я не была его старым другом? (Не говоря уже о том, что я выше него рангом.) Но его вспыльчивый характер побуждал большинство гостей избегать обеденного зала.

Один солдат клялся, что попал Кэлазану в спину из арбалета. Они даже нашли кровавый след, но тела так и не обнаружили. Никаких явных доказательств того, что «предатель» отправился на юг, в Загробный Мир, на последний суд Таэны.

Позже я с завистью наблюдала, как люди уходили из-за стола. Уходили после ужина по двое и по трое. Когда сэр Орет появился на пороге моего дома с бумагами о выселении и угрозами, я как раз вступила в пору совершеннолетия – возможности предаваться взрослым развлечениям и играм у меня не было.

Однако, похоже, сейчас было не время восполнять этот недостаток.

На случай, если Тамин, его гости или – да помогут мне боги! – ненавистный капитан Дедрю повернутся ко мне передом или задом, я подготовила несколько оправданий: «Нет, извини, у меня как раз началась красная луна, но в любом случае спасибо за комплимент» и «Я все еще в трауре по дедушке и думаю, что пока еще рано заниматься постельными видами спорта».

Или вот мое любимое – одно из тех, которые я никогда бы не смогла сказать Тамину, как бы сильно мне этого ни хотелось: «Нет, и не предлагай мне больше. Может, на меня и приятно смотреть, но я первоклассное чудовище. Я попросту разорву тебя на мелкие кусочки – и неважно, с какой нежностью я вспоминаю, как зимовала здесь в детстве».

Вспоминая об этом, я и сама не знаю, почему я так волновалась. Я – титулованный аристократ высокого ранга, а значит, этого от меня ждали, чтобы я к кому-нибудь подошла. Технически говоря, отношения ранга и идорра – тудадже – не имеют отношения к постельным играм, но я сомневаюсь, что это правда.

Так что ко мне никто не подходил, а Тамин сам не спрашивал. Да и, насколько я знала, Тамин уже решил для себя, что предпочитает бегать за жеребцами.

Тем не менее Тамин выделил нам прекрасные комнаты. Правда, когда я поняла, кому они принадлежали, эти комнаты стали казаться уже не настолько прекрасными – вероятно, тут жила семья Кэлазана и его отец – безымянный управляющий, казненный за участие в убийстве покойного барона.

Я не могла не задаться вопросом, сколько людей обвинили в участии в этом «заговоре». Запущенный вид замка наводил на мысль, что когда-то его залы наполняло большее количество прислуги, большее количество людей. Но кто я такая, чтобы осуждать все это? С моим домом творилось то же самое.

Последний Адский Марш был тяжелым для всех в Джорате.

– Думаешь, я неправильно поступаю с бандитами? – спросила я Дорну, когда она расплетала и расчесывала мне волосы.

Дорна тихонько цокнула языком:

– Нам нужен металл.

– Я не об этом, – сказала я. – Они бросились под мою идорру, а я ничего не сделала, когда эти люди пришли за ними.

– Ты молода, – сказала Дорна так же, как она обычно оправдывала и многие другие непростительные грехи. – Держу пари, Нинавис и ее люди думали, что смогут повлиять на тебя сильнее, чем на сына человека, которого они убили. Шансы выше. Таджа подарила им грязную удачу, когда солдаты нашли нас, прежде чем эти бандиты сделали все что могли.

– А что, если они правы? – спросила я. – Здесь что-то не так. Вдобавок Кэлазан сказал о нужном демону дитя…

Дорна, заставив меня вздрогнуть, схватила меня за подбородок:

– Навоз и отбросы, жеребенок! Да каждый, у кого есть глаза и уши, знает, что случилось с тобой в кантоне Лонеж…

Я оттолкнула ее руку:

– Неправда! И ты это знаешь. Я – ДжанельДанорак. Выживших нет, и никто не знает, что там было. Без свидетелей правда превращается в слух. Слухи превращаются в миф. Джорату нужен был символ – вот они и придумали его себе.

– Меня всегда удивляло, почему этот шикарный главнокомандующий так и не внес ясность в этот вопрос[29].

Я вздохнула:

– Он сказал всем, что Ксалторат возглавил Адский Марш. И это была правда. – Я на мгновение опустила голову и, прикрыв закрыл глаза, вздохнула: – Думаю, этот ярлык «нужный демону» очень близок к истине.

– А я по-прежнему утверждаю, что это случайность, и ничего, кроме нее. Ничего, кроме случая. Все равно нам повезло, что мы избавились от разбойников. Помяни мои слова, от них одни неприятности.

Я отвернулась, пребывая в уверенности, что мы ни капельки от них не избавились.

– Может, мнеследовало обвенчаться с Оретом…

Она усмехнулась еще сильнее:

– О, это было бы просто прекрасно. Вы оба жеребцы, и он тебе никогда этого не простит… Сэр Орет не просто хочет объездить тебя, он хочет тебя сломать. – Она уперла руки в боки. – Не могу поверить, что барон не попросил тебя остаться с ним на ночь. Вот ему точно нужен сильный наездник, запомни мои слова. Вы идеально подходите друг другу.

Кровь прилила к моим щекам.

– Не его дело – делать мне такие предложения, Дорна. Это я должна делать.

– Ему все равно следовало развернуться к тебе. Грубо этого не делать.

– Только для того, чтобы услышать мой отказ? Для него менее неловко просто этого не делать.

Она покраснела, и на ее лице отразилось не столько огорчение, сколько вина.

– Ох, жеребенок… Может быть, мы когда-нибудь закончим все это? Возможно, Атрин – лучшее место, чтобы найти кого-то…

У меня не было настроения обсуждать политику моей спальни.

– Дорна, хватит!

– Иди отдохни, дитя. У нас завтра долгий день.

И несмотря на то, как я боялась сна и всего, что он принесет, я кивнула:

– Да. Спасибо, Дорна.

Конечно, я очень долго пыталась не заснуть.

Так долго, как только могла.

Но Ад всегда готов заявить на меня свои притязания.


Я ненавидела спать. Я ненавидела сон, хотя засыпала всегда очень легко. У меня никогда не было никаких проблем с засыпанием, сон завладевает мной, едва я закрою глаза.

Возможно, потому, что то, что я делаю, технически не является сном.

Мы живем во вселенной, разделенной на два мира, Жизнь и Смерть. Если я провожу часы бодрствования здесь, среди живых, то сон мой принадлежит богине Таэне[30].

Видишь ли, я умираю.

Каждую ночь я умираю.

Я закрыла глаза и открыла их уже не в Мерейне.

Я стояла на поляне в тенистом лесу под грозово-красным небом. Моя ночная рубашка исчезла. Вместо этого на мне были пластинчатые доспехи, сделанные из металла – такого темного, что он поглощал весь свет, обрисовывая силуэт темнее ночи.

Сюда я прибыла с обнаженным оружием – и это был не фамильный меч Теранонов. Да и доспехи были не те, что я унаследовала от своего дедушки и которые прятала сейчас в своем дорожном саквояже. В Загробном мире у меня не было физического тела, поэтому я не могла носить настоящие доспехи или оружие. Все это было у меня в уме – или, точнее, у меня в душе.

# Примечания

1

Вероятно, Хаммарат (или Стерва, для друзей) была рабыней – огнекровкой, принадлежащей Дарзину Де Мону. Ты знал, что Дарзин тайно вывез огнекровку из Джората? Нет, ну это надо быть таким идиотом! Не в тему, конечно, но как ты думаешь, ты мог бы вернуть Дарзина из мертвых? Мне бы хотелось снова его убить.

2

Похоже, это образчик джоратского юмора. «Его женщина»! Ха!

3

Да, я тоже вначале подумал, что одежда не зависит от пола. Легко ошибиться, не так ли?

4

Ее настоящее имя Хамезра, не так ли? Я, конечно, не планирую встретиться с ней в ближайшее время, но…

5

Ну… ладно. Я могла бы подшутить по поводу ее уверенности, что это именно Уртанриэль, но вот по поводу того, что с помощью одного Краеугольного Камня можно найти другой… Справедливое замечание.

6

Мне так нравятся эти предположения. Адский Воин обязательно должен быть мужчиной. Ох, как же мне претит куурское женоненавистничество.

7

Эх, я тоже. Не говоря уже о том, что некоторое время технически их нельзя было называтьВосемью Бессмертными. Им ведь не приходилось заниматься этим тысячелетиями. Готова поспорить, они давно не практиковались.

8

Сыр. Я знаю, знаю, но в Джорате все по-другому. Честно говоря, мне очень нравится их вариант.

9

Нет, конечно, нет. Тебе не повезло, малыш.

10

Знаешь, это хорошая мысль. Есть ли какая-то связь, о которой ты мне не рассказывал, между восемью первоначальными Королевскими Домами Куура и Восемью Бессмертными?

11

Вопрос: Как угадать, что человек, с которым вы разговариваете, не джоратец?

Ответ: Если вы общаетесь уже пятнадцать минут и собеседник не начал рассказывать вам о своих лошадях – это не джоратец.

12

Обратите внимание, что Кирин уже вложил Уртанриэль в ножны. Судя по всем отчетам, которые я когда-либо читала, если он не держит клинок в руке, то он и не должен его слышать, однако он ее слышит.

Это ужасно. Есть какие-то причины, по которым Кирин взаимодействует с этим мечом не так, как остальные?

13

Ничего. Вообще ничего не останется.

14

Забавно, что она не спешила объяснить, как ей выгодно победить Мориоса.

15

Буквально:рис с овощами. В принципе, неплохо, но Коун прав: соус чили – ключ к успеху.

16

Я была удивлена, узнав, что Кобыла – это выражение привязанности, что-то вроде обращения к пожилой женщине – «Тетушка».

17

После Лонежского Адского Марша очень многие люди решили переехать в более крупные города – ошибочно думая, что там они будут в большей безопасности, – что и спровоцировало экономический крах. К тому времени, как эти дураки поняли, что у них нет навыков работы, о наличии которых хоть кто-нибудь бы позаботился, целая куча людей потеряла фермы.

Результат? Бандиты.

18

О, пожалуйста! Коун мог бы считать себя счастливчиком, если бы огнекровка просто ударил его копытом. Эти создания всеядны, и у них естьклыки.

19

Он вообще не понимает своих отношений с Турвишаром Де Лором, не так ли? Или Турвишар забыл упомянуть Кирину, что он намеревался создать из диалогов Кирина с этим безумным маленьким мимиком целый исторический отчет сомнительной точности?

20

Это верно. К счастью, остальная часть Куура не обращает внимания на довольно замечательные социальные обычаи Джората или просто на то, насколько они отличаются от остальной части империи. Будем считать это хорошим знаком.

21

Кирин, ты серьезно? Кирин действительно думал, что если бы Коун принадлежал к Людям Грифона, то жрец просто бы признался в этом? Я думаю, что даже Коун не настолько глуп.

22

Это та ситуация, при которой, я думаю, что хорошее проклятие помогает убедить мужчин, что нужно держаться на расстоянии.

23

Она нравится мне все больше и больше.

24

Хорсал не просто развлекался с кентаврами и огненекровками. Каждая лошадь в Куурской империи происходит из Джората. Не удивлюсь, если настоящей причиной вторжения Кандора было получение контроля над стадами Хорсала. В конце концов, джоратские лошади не просто сильнее, быстрее и выносливее; они также не страдают от колик. Хорсалдействительно любил лошадей.

25

Это потому, что никто не ценит упорство джоратцев, способных заставить плохих правителей уйти или попросту свергнуть их. Восстание пропитано их кровью. Подумайте: они –единственная провинция, свергнувшая своего бога-короля.

26

Ненавижу эту концепцию. Таким образом можно оправдать любую пакость, заявив, что это делается для «его же собственного блага».

27

То есть почти любому в Джорате.

28

Нет, это один из основных догматов религии: «Эй, ты знаешь, что боги – это просто волшебники, которые очень хорошо владеют заклинаниями? Может быть, вам не стоит поклоняться им?» Серьезно, я поражена, что вера вишаев вообще может быть где бы то ни было легализована.

29

А ты, Дорна?Ты это сделала?

30

О, ну вот это очень полезно знать!