Павел Матисов
Мертвая кровь

Серия: Мертвый цикл

Книга первая

© Павел Матисов, 2022

Меры и величины

1 дюйм = 2,54 см

1 фут = 30,48см

1 ярд = 3 фута ~ 0,91м

1 миля = 1852 м (морская)

1 узел = 1,852 км/ч

1 акр = 4046м2 (0,004км2)

1 фунт = 0,45кг

1 унция = 29,57мл

Звания и армейские подразделения Вайса

Префект – главнокомандующий Острова

Легат – генерал (звено, состоит из легионов)

Опцион – полковник (легион, ~5000 чел.)

Трибун – майор (когорта, ~1000 чел.)

Комит – капитан (манипула, ~200 чел.)

Центурион – лейтенант (центурия, ~100 чел.)

Деканус – сержант (контуберния ~10 чел.)

Магиструс – Начальник (должность)

Вайс, Остров равноденствия.

Глава 1

Город Линношого – центр восточной провинции Пятна Грома.

1718 г.к.

– Добрый день, мы можем попасть на прием к волшебнице?

Я встал на цыпочках, подняв глаза вровень с высокой стойкой, за которой показалось лицо толстой женщины. Она хмуро глянула в мою сторону:

– Зачем ребенка привели? Или он больной?

– Да, тин! Мы его родители.

– Имя, фамилия, симптомы, – устало произнесла медсестра.

– Мешия До-жи, – представилась мама. – Это мой муж, Закари До-жи…

– Да не ваше! Больного как зовут? Возраст?

– Эван До-жи, – вставил я. – Почти шесть с половиной лет.

– Что у тебя болит? – обратилась прямиком ко мне служительница здравницы, отчего я довольно выпятил грудь.

– Вот здесь, на спине, – повернулся я боком, оттягивая ворот рубахи.

– Не надо мне на себе показывать. К врачам обращались?

– Да, тин. Уже полгода боремся с болезнью, – ответила мама.

– Лечение у волшебника стоит недешево. Уверены, что сможете себе позволить? Займы в больнице не выдаются.

– Тин, мы пришли в связи с недавно принятым законом о доступной медицине от клана Ликовинд, – взял слово отец, выкладывая на стойку вырезку из газеты.

– Еще одни. Ребенка регистрировали?

– Да, вот документы…

– Документы мне ваши не нужны. Идите за справкой в кабинет напротив, потом вернетесь сюда. Следующие!

– Пойдем, – мама стиснула мое плечо и потащила в озвученное место.

Я крутил головой по сторонам, поражаясь чистоте и красоте этого места. До этого мы много ходили по врачам, которые принимали в менее благопристойных местах. Здесь же, в провинциальном отделении Ци-медицины все сверкало лоском и белизной. В углах стояли кадки с маленькими декоративными деревцами, на входе нас встречали серые статуи, изображающие полностью обнаженных мужчину и женщину.

«Кабинет подтверждения личности» – успел я прочитать, прежде чем мама постучалась и, дождавшись разрешения, толкнула дверь.

– Добрый день, мы за справкой.

Мужчина отложил какое-то печенье и повернулся к нам:

– Сбор оплатили?

– Нет… разве помощь не бесплатная?

– Помощь бесплатная, проверка личности – нет. Касса дальше по коридору. Оплатите, подходите.

Мы с мамой вышли наружу и подождали несколько минут, пока отец вносил деньги. После чего вернулись в кабинет.

– Хорошо, – оторвался от поедания вкусностей служащий. – Пациент садится сюда и прикладывает руки в углубления определителя.

Не дожидаясь команды родителей, я юркнул на табурет и просунул руки в широкие отверстия. Мужчина подошел, пощелкал рычагами. Что-то негромко загудело, из отверстий появился приглушенный серый свет и потянуло чем-то странным.

– Можешь вставать.

Я отошел и подождал, пока мужчина перепишет данные на бумагу.

– Спасибо, – коротко поклонилась мама, принимая справку, исписанную вытянутым размашистым почерком. Я заглянул в надежде прочитать о себе что-то интересное, но даже буквы не смог разобрать, не то, что слова. Может, здравники используют свой тайный язык?

Тетка за стойкой проверила справку, что-то начала писать в другой бумажке.

– Держите. Прием бесплатников начинается в конце рабочего дня. Если у тин останется достаточно сил и времени, то вами займутся. Свободны.

– Спасибо, – снова коротко поклонилась мама.

Мы прошли к кабинету волшебницы, где уже собралось немало людей. Несмотря на то, что день только начинался, очередь из бесплатников выстроилась на полкоридора.

У-у-у, это было просто ужасно. Родители требовали от меня сидеть тихо, не бегать и не мешать другим больным. И так несколько часов! Да еще на прием так и не смогли попасть. Вот гадство.

Отец отвез нас домой на телеге, запряженной стареньким тягловым ящером, сам же сразу отправился в поле. Работы у нас невпроворот. Скоро уборка урожая, и тогда нам придется проводить в поле с утра до ночи. Сейчас же регов покормить, по хозяйству помочь. Часть вечера убил на обязательное домашнее задание, которое со всей строгостью проверяла мама. Через два года, когда мне стукнет восемь, я пойду в детскую школу, поэтому мне надо постараться, чтобы не ударить в грязь лицом перед клановыми. Толстенный учебник в грубой непромокаемой обложке из кожи ящера хранился в специальном сундучке. Еще бы. Сколько на него денег родители потратили. Хоть он и подержанный – кое-где с пятнами и пометками предыдущего владельца. Книги – настоящее сокровище. Правда, мне больше по душе интересные приключенческие истории, а не учебники.

На следующий день мы с мамой ранним утром отправились пешком в город. Отец остался работать в поле. Мы посетили городскую церковь Линношого, простояв обязательную часть утренней службы. Затем я начал уговаривать Мешию заглянуть в библиотеку города, и мама неожиданно легко согласилась. Здание встретило нас девизом «Сила в знаниях!». За книгу требовалось вносить залог по ее полной стоимости, да еще и за каждый день пользования платить. Мама сначала выбрала мне очередные детские сказки с глупыми историями, но мне удалось убедить ее взять что-то более серьезное. Так что покидал городскую библиотеку я более чем довольный.

«Сила в здоровье!» – гласила вывеска над парадным входом в медпункт. Мы прошли к кабинету, где несмотря на ранний час уже собрались три бесплатника. Мама примостилась на жесткое сиденье, благо свободных пока было достаточно, и прислонила снятый рюкзак к стене рядом.

– Садись, – похлопала Мешия по коленке.

Я отрицательно помотал головой. Еще одно место занимать не стал, вместо этого вытащил из рюкзака бутыль с водой и уселся сверху. Вареным яйцам и лепешкам ничего не будет, если я придавлю своим весом. Рюкзак оказался довольно мягким – помогли два сложенных плаща, что мама взяла с собой. Наверное, к дождю припасла на всякий случай.

А дальше я открыл книгу и вчитался. «Легенда о холодном правителе» за авторством Симона Жен-баха. Картинок не было совсем. С одной стороны, жалко, с другой – я чувствовал себя взрослым. Ведь только маленькие дети читают книги с картинками. Было много незнакомых слов, и я часто спрашивал у мамы их значение. Люди постепенно прибывали, менялись, ходили туда-сюда. Мама уступила кому-то место и встала у стены рядом со мной. Периодически я отвлекался, чтобы сбегать в туалет (с настоящим водопроводом и канализацией!) или перекусить.

Речь в книге шла о далеком острове, где царило вечное лето и часто шли дожди. Сначала описывалась жизнь родителей, верховных префектов острова. Отец был главнокомандующим и постоянно участвовал в сражениях и разных учениях. Мать же часто разъезжала по званным вечерам, танцевала и ходила покупать платья. Няня, что следила за сыном, почему-то плохо к тому относилась. Он рос в одиночестве, мало общаясь с другими детьми. Потом он повзрослел и, когда его родители умерли, стал верховным префектом. Первые его указы были хорошими, и народ полюбил нового правителя. Но постепенно лорд стал меньше времени обращать на лервов, принимал плохие законы. От голода погибло много людей на острове. Тогда народ не выдержал, взбунтовался и поставил префекту условие…

– Эван, пора. Сейчас будет наш черед. Встань.

– Ну мам. Мне немного осталось дочитать.

– Потом дочитаешь. Будь с тин волшебницей почтительным, обязательно поклонись, понял?

Вместе со своими словами мама застегнула верхние пуговицы моей рубахи и начала заправлять болтающиеся низины в штаны. После чего туго перетянула пояс.

– Понял.

Кабинет волшебницы показался мне префектскими покоями. Которые я никогда и не видел, если быть честным. Столы и стулья из серого дерева, очень дорогого, как я слышал. Часть зала занавешена тканью, в другой части стоят две кушетки и несколько шкафов. Сама волшебница выглядела не старше двадцати, молодая и очень красивая, с длинными желтыми волосами, водопадом ниспадающими на плечи. У нас с мамой тоже светлые желтые волосы, но более бледные. Пряди волшебницы сияли словно маленькое солнце в ясный день. А вот ее помощницы-медсестры были ничем не примечательны, где-то вдвое старше на вид.

Увидев, как низко склонилась мама, я поспешил повторить за ней.

– Доброго дня тины, вот документы, – передала бумаги в протянутые руки левой медсестры.

– Эван До-жи, семьсот двенадцатого года рождения, эспер, бесклановый, отметины на спине, есть выписка от лечащего врача, – быстро пролистнула заметки женщина.

– Не нужны мне записи этих дилетантов, можешь их выкинуть, – слегка поморщилась целительница и указала куда-то назад. – Эван, раздевайся до пояса и ложись сюда животом вниз.

Я обошел огромный стол, быстро стянул рубаху и устроился на еще одной кушетке, которую не заметил вначале. Волшебнице оставалось только крутануться в кресле, даже вставать из-за стола не потребовалось.

– Вот оно что, – сразу буркнула тин.

– Может я сниму повязку… – тихо заметила мама, оставшаяся у входа.

– Нет необходимости. Аннелидо Аурос. Девятнадцать экземпляров. Любопытно. Редко встречается в таких количествах, да еще и у эспера. Так, не мешайте.

На пару минут в зале воцарилась тишина. Помощницы даже бумагами шуршать перестали. Потом меня словно обдало колючей волной, плечо подернулось болью.

– Вот и все. Как давно заметили первые симптомы?

– Пять месяцев назад, тин мастер – ответила Мешия.

– Если бы я была мастером, это сразу было бы заметно, – холодно заметила волшебница.

– П-простите, тин приор.

– Физические раны затянутся быстро, тратиться на них я не буду. Обычная заживляющая мазь и перевязка. Если возникнут новые отметины, сразу обращайтесь к волшебникам.

– Да, тин! Благодарю вас, – мама кланялась как заведенная, пока я одевался.

– Спасибо, красивая тетя! – добавил я.

– Эван!!

– Какой славный мальчуган, – улыбнулась волшебница и быстро взлохматила мои волосы. Правильно папа говорил: любому приятно, когда его хвалят. – Думаю, из тебя выйдет хороший эспер.

Линношого, 1719 г.к.

Я скучающе бросал собранные камешки в выцарапанную метку на дереве, ожидая недалеко от дверей выхода волшебницы. Главное, плавный замах и правильно выбрать высоту – тогда все получится. Ту-ук! Снаряд попал прямо в центр мишени и отлетел в сторону.

– Эван! Снова ты? – услышал я знакомый мягкий голос.

– Я, тин Ханья! – сделав вид, что не имею к кучке камней никакого отношения, я подскочил к волшебнице.

– До завтра, тин, – попрощались две ее помощницы.

– До завтра, – бросила златовласая красавица, повернулась ко мне и нахмурилась. – Это уже четвертый раз за год! Ты лазал на высокие здания?

– Ну-у, на крышу дома забирался. Но у нас только один этаж. Еще на наше «фрегатское» дерево.

– Точно в твоем окружении нет эсперов?

– Нет, я бы знал!

– Что ж им там словно медом намазано?

– Не только им, тин Ханья. Мы, когда в лес идем, комары только меня одного кусают!

– Вкусный значит, – улыбнулась девушка. – Где на этот раз?

– Здесь, возле локтя.

– Вижу. Подойди и не мешай.

Я сделал несколько шагов и почтительно остановился на расстоянии вытянутой руки от волшебницы. Мне очень повезло, что после второго сеанса лечения тин Ханья разрешила мне в следующий раз подходить в конце приемных часов. Ведь если целый день просидеть в очереди в этом душном коридоре, можно с ума сойти. Да и родители наконец стали отпускать меня одного в город. Несколько секунд волшебница стояла со сосредоточенным лицом, после чего вытянула руку и мое тело обдала знакомая колючая волна. Особенно сильно чувствовалось возле локтя.

– Спасибо, тин Ханья! Вы лучшая волшебница на свете!

– Льстец. Проводишь даму до дома?

– Э-э, конечно!

Я поспешил вперед, поравнялся и постарался выпрямиться, однако моя макушка не доставала девушке даже до плеча.

– Скажи, Эван, тебе еще не приходили приглашения от кланов?

– Нет. Но я слышал, что обычно кланы в школе начинают приглашать. Если хорошо себя покажешь.

– Верно. Ты наверняка знаешь, что Пятном Грома правит клан Ликовинд.

– Да, тин.

– Я работаю здесь по обмену с кланом Брейсс. Это очень сильный клан. Я думаю, что там тебе будут рады.

– Правда?

– Конечно, не в главной ветви, но какой-то из малых кланов обязательно примет.

– Малых? – немного расстроился я.

– Эй, я тоже из малого клана, но мы работаем и живем все вместе. Клан Брейсс – это одна большая семья.

– Не знаю. Я думал, что попаду в клан Ликовинд, здесь мой дом.

– Твоих родителей обеспечат хорошим жильем. Или же тебе потом здесь подыщут работу, как мне. Что скажешь?

– Ну-у, родители говорили, что не стоит поспешно решать. Надо сначала подрасти.

– Мудрое решение. Ладно, дальше я сама дойду. Спасибо, что составил компанию. И помни о правилах – не залезай на высокие здания.

– Не буду, тин Ханья. До встречи!

Восточная провинция Пятна Грома, 1719 г.к.

– Быстрее! – звонко крикнула мне маленькая девочка с двумя короткими косичками и, не дожидаясь, рванула вперед. – Кто последний, тот паз!

– Так нечестно! – бросил я с обидой, недовольный начальным раскладом перед забегом. Стефина юркнула в заросли, скрывшись от меня. Ну сейчас я ей покажу!

Комариная роща представляла собой небольшой островок деревьев со множеством оврагов и раскиданных валунов. Хоть в длину она не насчитывала и одной мили, чтобы пересечь ее незнакомому человеку может потребоваться до получаса. Ветер и мелкие ветки легонько хлестали по лицу и рукам, пот струился по вискам, скатывался к шее и впитывался в рубаху. В такую жару вспрел моментально. Желание прийти первым пробуждало нечто скрытое внутри меня. Я не стал противиться и отдался плещущимся эмоциям и яркому полуденному солнцу. На душе стало невероятно спокойно, а усталость отошла на второй план.

Всего второй раз в жизни мне удалось достичь этого состояния. Когда я рассказал родителям о первом таком случае, то они обеспокоились. Раннее использование способностей может плохо повлиять на здоровье твоей ауры. Поэтому до восьми лет тренироваться запрещали. Блин, еще целых полтора года ждать!

Перепрыгнув через поваленное дерево, я оказался практически вплотную к Стефине. Впереди виднелся хорошо знакомый нам глубокий овраг. Девочка повернула влево, намереваясь обойти привычным маршрутом. Нет, я должен утереть ей нос! Этой пазихе! Сейчас я чувствовал, что у меня все получится. Ветер на моей стороне!

– Куда?!! – услышал я писк Стефины.

Но меня уже было не остановить. В несколько широких шагов я оказался на краю крутого обрыва. Тут неожиданно мое сердце екнуло, и разлитая по телу сила резко покинула меня. Затормозить я не успевал. Оттолкнувшись правой ногой, я отправился в продолжительный полет. И со всего маха впечатался в каменистый склон с противоположной стороны, попытался зацепиться руками за висящие корни кустов, но не достал.

– А-а-а! – с криком я покатился ко дну ущелья.

– Эван!!!

– Уфф. Я в по-тьфу, – я выплюнул забившийся в рот песок. – Я в порядке!

– Я сейчас!

– Не спускайся, сам вылезу.

Поднимался я долго, но с большим комфортом, чем когда падал. Если бы только не кровососущие инсектоиды, окружившие меня в большом количестве. Не зря ведь роща зовется комариной. Здесь обитали особи невероятных размеров, с мой кулак примерно. Наверное, потому что Пятно Грома близко.

Стефина сидела на краю оврага на корточках с надутым лицом.

– Ты-то чего обиделась? – удивился я.

– Дурак! Я же беспокоилась о тебе, – девочка аккуратно приложила к моей ободранной коленке подготовленный лист кровесверта. – Эван, ты точно паз, даже до финиша добежать не смог!

– Раз я паз, то ты пазиха!

– Пазиха? Жена паза? – Стефина приложила руки к щекам, широко раскрыв глаза. И неожиданно хихикнула. – Хорошо, я буду пазихой.

– Чего это ты?

– Ничего, пошли.

Девочка схватила меня за руку и потянула вперед. Почти сразу за оврагом показалась полянка с одиноким широким деревом, которое мы с подругой прозвали «фрегатским» на корабельный манер. Наверху, в ветвях раскидистого кедра спряталось в листве наше секретное убежище. Я ловко забрался по сучьям и вбитым дощечкам и скинул вниз толстую веревку с узелками. Стефина в два счета оказалась в убежище. А раньше ведь без моей помощи не могла сюда попасть. Меж двух самых мощных ветвей были переброшены доски, частично приколоченные, частично привязанные. В углу под непромокаемой тканью валялись два мягких мешка с соломой. На уровне моего роста на одной из веток был закреплен самодельный деревянный ящик с крышкой.

– Сдаем ценности в сундук! – скомандовал я и выскреб из карманов несколько красивых камешков и ржавую железную бляшку. Стефина также покопалась и переложила в ящик горсть мелочи, среди которой я заметил пару пуговиц и маленькую голову потрепанной соломенной куклы.

– Командир, что на горизонте? – обратилась ко мне девочка.

– Сейчас проверю. Штурман, берите управление на себя.

– Есть, тан! – Стефина подскочила к старому колесу от телеги, закрепленному на манер корабельного штурвала и принялась вращать со сосредоточенным лицом.

Я же вскарабкался почти на самую верхушку дерева, откуда открывался прекрасный вид на окрестности. В той стороне, откуда мы пришли, виднелось желтое поле и крохотный с такого расстояния домик родителей Стефины. Наши семьи давно дружили, поэтому мы частенько наведывались к ним в гости. С другой стороны, за пределами Комариной рощи, также раскинулись лервские угодья с маленькими домиками. Там же пролегал главный окружной тракт. Все потому, что уже дальше, через пару участков начинался густой лес. Ничейная земля, предместья Пятна Грома. Именно вокруг всего Пятна и шел окружной тракт, называемый также громовым.

Я прикрыл глаза и постарался вслушаться. Кое-где стрекочут инсектоиды, доносится писк птеров и шелест колышущейся листвы. Ничего. Я спустился и доложился Стефине:

– Пятно Грома нынче тихо. Ничего не слышно.

– Приняла. Тогда можно бросать якорь.

Девочка привязала к канату удобной формы валун и скинула вниз.

– Командир, якорь сброшен!

– Принято, штур…

Неожиданно дерево тряхнуло, и мы схватились за ветки, еле устояв на ногах. Чуть дальше с деревьев сорвалась стайка птеров и взмыла в небо.

– Что это? – обеспокоенно спросила Стефина.

– Духи земли гневаются, – сказал я, подняв палец вверх.

– На нас?

– Да не-е, им до нас дела нет.

– Ты такой умный! Мама сказала, что в следующем году ты пойдешь в школу эсперов. Это правда?

– Правда, – ухмыльнулся я с гордостью.

– И мы больше не увидимся? – поникла Стефина.

– Увидимся! Я буду приезжать к тебе. Или ты ко мне.

Девочка улыбнулась и потянула меня к мешкам с соломой.

– Садись, у тебя волосы растрепались.

– Что-о?! Ну и пусть, не надо ничего с ними делать!

– Садись, – надула щеки Стефина и надавила мне на плечи, усаживая на мягкую сидушку.

– Вечно вы с мамой возитесь с ними, – буркнул я. – Вот возьму и остригусь налысо!

Стефина сняла ремешок с моих собранных в хвост волос, из-за чего они заструились вниз, касаясь и щекоча шею.

– Не смей! У тебя такие красивые волосы. Мягкие, не то, что у меня, – вздохнула подруга. – Хотела бы и я себе такие волосы, как у твоей мамы.

– Тебе то ничего, а меня и так все друзья девчонкой обзывают. Точно налысо постригусь.

– Я тебе дам налысо, – Стефина несильно шлепнула меня по затылку.

– Ай, чего бьешь то?

Я попытался встать, но девочка удержала меня:

– Сиди. Меня мама научила косу плести. Долго ждала, когда ты придешь в гости, чтобы попробовать.

– Ни за что!!

– Сиди! Или хочешь я расскажу родителям, как ты в овраг свалился? Тебя точно накажут!

– Так нечестно!

За словесной перебранкой время пролетело быстро. Периодически я отбивался веткой от орд атакующих нас насекомых, слушая болтовню подруги.

– Вот и все. Сейчас, последний штрих… Готово. Можешь посмотреть в зеркало.

Со вздохом я подошел к пошедшему трещинами зеркальцу, которое откуда-то притащила Стефина. Сзади моей головы виднелась аккуратная коса цвета солнца с большим красным бантиком на конце.

– Остригусь. Прямо сейчас, – буркнул я, доставая свой короткий ножик.

– Не смей! Ладно, сейчас уберу бант. И что тебе так не понравилось?

Стефина повозилась с моими волосами и сняла ленту. Мы немного повалялись на соломе в молчании. Меня начало клонить в сон.

– Эван, а долго тебе учиться?

– Долго. Четыре года в детской школе, потом четыре в юношеской, а дальше либо работать, либо продолжать учебу в университете.

– Целых восемь лет. Ты ведь забудешь меня за это время.

– Не забуду. С чего ты взяла?

– Обещаешь?

– Обещаю.

– Ты женишься на мне, когда мы вырастем?

– Да.

– Я буду женой эспера! – хихикнула девочка. – Обещаешь?

– Обещаю.

– Тогда поцелуй меня.

– Зачем? Это противно.

– Когда взрослые обещают что-то серьезное, то обязательно целуются.

– Ну… давай.

Стефина прикрыла глаза и осторожно приблизила ко мне свое лицо со вздернутым носиком и вытянутыми губами. Так близко. Я даже мог сосчитать число веснушек на ее щеках. Теплое дыхание принесло запах молока и ягод.

Доски поехали в сторону у нас из-под ног. Я шмякнулся, приложившись головой о ветку. Стефина упала, покатившись к краю убежища. В последний момент я успел прыгнуть и схватить ее за руку. Пыхтя и отдуваясь мне кое-как удалось втащить девочку обратно.

– Надо спуститься. Здесь опасно. Духи земли чем-то сильно рассержены, – произнес я, пытаясь унять бешено стучащее сердце.

Стефина заторможенно кивнула и полезла по веревке следом за мной. Когда мы спустились на землю произошел еще один слабый толчок, сопровождавшийся непонятным гулом. Мимо нас пронеслось несколько ящериц на высокой скорости. На этот раз уже я схватил девочку за руку и потянул по тропинке в обратную сторону. Видимо, произошедшее сильно потрясло ее. Высота дерева приличная. Легко можно себе что-нибудь сломать при падении. Это на мне заживает все как на ящере, а Стефина бы очень долго восстанавливалась.

Подземные толчки участились. Один раз нам даже не удалось удержаться на ногах после очередного удара.

– Слышишь? – сказал Стефина.

Я прислушался и воскликнул:

– Гром!

– Да, – кивнула девочка. – Гремит после каждой тряски. Что-то не так с Пятном Грома.

– Надо родителям сказать. Бежим!

Мы обогнули приснопамятный овраг и понеслись по хорошо знакомой дороге, перепрыгивая через препятствия. Мимо пробегали небольшие ящерицы, жужжали инсектоиды. Мне показалось, что в нескольких местах я увидел извивающуюся радугу, отчего моя душа ушла в пятки. Каждому ребенку известно, что радуга без дождя – предвестница смерти.

Оттолкнувшись от толстого корня, я намеревался перескочить небольшое поваленное деревцо, как сзади меня пнула тугая волна. Потеряв равновесие, я запнулся ногами о бревно и кувыркнулся вперед, больно ударившись руками и лицом о землю. Тело заныло. Где-то рядом неслабо громыхнуло. Стефина впереди вскрикнула. Я вскочил и бросился на помощь. Идти было тяжело, словно мне загрузили на спину наковальню, ноги стали как ватные. Подруга обнаружилась чуть дальше по тропе, лежащей на земле и обхватившей себя руками.

– Стефина, вставай. Надо бежать!

– Не могу. Мне больно. Эван… Мне больно. Мама! – рыдания девочки перешли в прерывистые всхлипы.

Я попытался поднять Стефину, но она словно потяжелела в несколько раз. Как я не напрягался, мне даже в сторону ее оттащить не удавалось. Нужно что-то делать. Бежать за помощью? Остаться с ней? Пытаться поднять? Соберись! Ну же!

– Больно…

Неуловимое умиротворение резко накатило и разлилось по телу теплым потоком. Давление немного отпустило, и я почувствовал прилив сил. Соберись, ну же!

Я схватил Стефину подмышки и потянул по тропинке. Проклятая слабость! Почему именно сейчас? Даже с магией я не мог поднять ее. Словно стофунтовый мешок, в которых отец таскал зерно. Но девочка должна весить раза в два меньше! Пот заливал лицо, кровь стучала в висках, ноги начали подрагивать. Перед глазами плавали круги, радужные всполохи то появлялись, то пропадали.

Налетел новый поток воздуха и отбросил меня на землю. Сила стала утекать. Я попытался встать на ноги, но меня снова ударило, еще сильнее.

– Акх-х, – всхлипнул я от накатившей чудовищной боли.

Рядом со мной неподвижно лежала Стефина, не издавая никаких звуков. Меня хватило лишь на то, чтобы повернуть голову в ее сторону и дотянуться рукой до ладони.

Налетевший вихрь скрутил тело в болевом спазме и отправил сознание в темноту. Последнее, что я запомнил – монотонное и очень близкое громыхание.

Восточная провинция Пятна Грома, Линношого, Здание провинциального суда, 1719 г.к.

– …Решением суда города Линношого Закари и Мешия До-жи будут изгнаны с Вайса с лишением всех прав. Имущество арестовано в счет выплаты компенсации пострадавшей стороне. Эван До-Жи восьми лет, урожденный эспер, аурная травма IV степени, будет передан в службу опеки. Объявляю дело закрытым, – судья ударил в стоящий рядом небольшой гонг, и пронзительный звук разнесся по помещению. – Уведите обвиняемых. Следующим рассмотрим дело о похищении…

– Мама, что теперь будет? – обратился я к Мешии, которую повели к выходу из зала суда.

– Все хорошо. Тебе найдут новую семью, которая будет о тебе заботиться вместо нас, – с грустной улыбкой ответила мама.

Отец понуро молчал, смотря куда-то вперед невидящим взглядом.

– Шевелитесь, лервы! Не тратьте мое время! – крикнул нам один из стражей – эспер с горящими огнем глазами. – Пацан, тебе туда.

Один из стражей положил руку мне на плечо. Я вырвался и обхватил маму руками.

– Нет, я хочу с вами!

Мама присела, став вровень со мной, и положила руку мне на плечо:

– С нами все будет в порядке. Здесь на Вайсе у тебя будет шанс выбиться в люди. Не упусти его. Учись, борись и не сдавайся.

Мешия потрепала мои волосы, после чего быстро обняла.

– Будь сильным и не обижай слабых.

Я кивнул, старательно сдерживая подступающие слезы. Мама отпустила меня и отошла, не оглядываясь.

– Отец? – неуверенно спросил я.

Закари в последнее время мало говорил. Отец исхудал, под глазами залегли темные круги. Как и я, он попал под Выброс, когда побежал спасать нас. Но отец был простым лервом, хоть и взрослым, а не эспером как я, поэтому выброс намного сильнее отразился на его здоровье. Он уже не мог работать по хозяйству, а мы с мамой мало чем могли помочь. Чтобы платить за жизнь на Вайсе приходилось серьезно напрягаться даже здоровым лервам. Моя аура также была сильно повреждена, и путь магии закрылся для меня. Но это все была ерунда по сравнению со Стефиной, которая после выброса в Комариной роще уснула вечным сном. Я во всем виноват. Мне не хватило сил спасти ее.

Отец скользнул по мне пустым взглядом, но так ничего и не сказал.

– Попрощались? Двигайте, – махнул рукой эспер, и стражи повели нас в разные стороны.

Мешия рассказывала, что моих бабушку и дедушку по отцовской линии изгнали за совершенное преступление, и вот теперь история повторяется. Мамины родители же остались на Джузенни, я их не видел ни разу. Липкий страх неизвестности окутал меня с ног до головы. Что теперь будет?

Четыре года спустя, Северная провинция Пятна Грома, 1723 г.к.

– Пошли-и!! – крикнул я стаду, которое с завидным упорством игнорировало мои команды. – Я кому сказал! – удар палкой заставил отбившегося паза отпрыгнуть в гущу строя и возмущенно заблеять.

– А ты что сидишь, лентяй?! – крикнул я ящеру, что разлегся в тени дерева. – Отгоняй!

Животное нехотя поднялось на лапы и неспешно заковыляло к стаду. Раздалось глухое уханье, с которым пазы были отлично знакомы. Голос ящера на них действовал лучше, чем мои тычки. Наконец пазы сообразили подобие строя, и я погнал отару на дальнее пастбище. Дикий перестал изображать рвение и вяло плелся в конце колонны, изнывая от жары.

Пазы – животные по отдельности донельзя тупые, однако стадо их является очень грозной силой. Завидев опасность, они легко могут ломануться даже в пасть боевого ящера или птера. А синхронный удар мощных рогов и тупого клюва кого хочешь свалит с ног. Пазы есть по всему Вайсу. Любая животноводческая ферма разводит хотя бы десяток этих животных. В еде неприхотливы. Могут даже деревца молодые грызть (хотя это скорее проблема – постоянно приходится ремонтировать стойло). Из вкусного пазьего молока делают и сыр, и сметану, и масло, и многое другое. Из рогов и клюва получаются отличные ручки для ножей и прочей утвари. Мясо – жесткое и нежирное. Вся теплая одежда у лервов изготавливается из пазьей шерсти. Основные цвета: серый, черный, зеленый и коричневый. Но тут нужно внимание и строгий подход. У пазов в том, что касается шерсти, есть точка невозврата. Шерсть вырастает примерно до двух дюймов, после чего становится жесткой и грубой наподобие панциря. Чаще всего после этого паза пускают на мясо. Это проще, чем обрубать твердокаменные шерстинки. Одно из важнейших качеств хорошего пастуха паза – вовремя определять момент для стрижки. И ведь для каждой особи своя максимальная длина шерсти. Нужно отличать пазов друг от друга и знать в какой момент стричь. В нашей отаре тридцать шесть особей, и у меня ушло много времени, чтобы их всех запомнить.

Периодически нужно проверять стадо на наличие выделяющихся особей, следить за ростом молодых пазят. Если в их внешности или поведении появляются какие-то несвойственные пазам отклонения, то их сразу пускают под нож. Если дело запустить, то через несколько поколений вместо пазов у вас будут странные измененные животные, лучше всего приспособленные к местному климату. У них может пропасть шерсть с молоком, вырасти чешуя или что-нибудь иное.

В остальном работа эта несложная. Утром выпас на ближнем пастбище, после обеда – на дальнем, потом – вернуть в загон. Доложиться Хэнку или его жене о том, надо ли кого стричь, нет ли больных. Стрижкой занимаются две младшие сводные сестры. Я им только помогаю держать паза.

Всего в семье Сотвалле одиннадцать детей. Трое родных, из них одна дочь, и восемь приемных, из них двое девочек. Старший оболтус помогает отцу на работе, мать с девочками заняты хозяйством. Остальные вроде как тоже помогают по хозяйству, однако в основном пропадают на улицах. Они еще известны, как шайка Сотвалле. Кто-то побирается, кто-то выбивает деньги из детей или бедняков, которые не могут за себя постоять. Не слишком приятная компания, и это еще мягко сказано. Причем отец, Хэнк, в курсе, но особо не запрещает им разбойничать. Только порет, если их ловят или слишком зарвутся.

Пазы мирно паслись, щипая свежую травку. Ящер гонялся за какой-то птахой. Та словно дразнила животное – опускалась пониже и резко подлетала. Наш ящер по кличке Дикий относился к породе поводырских и имел гладкое чешуйчатое тело темно-серого цвета с длинным хвостом. Высотой по колено взрослого человека. В отличие от боевых ящеров этот имел не только мощные задние лапы, но и передние тоже отнюдь не хилые, что позволяло ему развивать высокую скорость. Передние когти ему срезали – чтобы скотину не портил. А пасть, полная острых клыков была малополезна – Дикий с трудом смог бы обхватить мою руку, чего уж говорить про толстошкурых пазов. Хотя те бы его затоптали сообща в два счета.

Я покосился в сторону, где виднелись соседские грядки. Пора.

– А ну пошли! Дикий, гони их в ту сторону.

Ящер как мне кажется с недоумением посмотрел на меня и коротко ухнул. Мол, хозяин, ты уверен? Раньше ведь наоборот надо было не пускать их в ту сторону?

– Уверен-уверен. Пошли!

Вскоре стадо переместилось к границе с соседним участком. Несколько пазов, не найдя обычной травки, тотчас принялись за поедание капустных листов. Подобное лакомство улетало со страшной скоростью. Тут один из пазов заблеял, и все стадо разом синхронно ломанулось на огород.

– Тритонов вам в глотку! – пробормотал я одно из любимых ругательств Хэнка, когда-то давно служившего на океанском корабле.

И принялся отгонять стадо от соседского поля. Нас заметили хозяева и сразу выслали подмогу. Несколько соседских ящеров принялись агрессивно ухать, однако пазы, что называется вошли во вкус. Как только один из ящеров куснул паза за ногу, началось массовое отступление с чужих владений.

– Че творишь, отродье Сотвалльское?!

– Простите, тан. Они вроде бы слушались меня, а потом как рванут все вместе сюда. Я пытался остановить, честно.

– Ладно, я разберусь с Хэнком, пусть сам твоим воспитанием занимается. Десятка два кочанов сгрызли, твари, – качая головой, сокрушался лерв. – Забор ставить придется.

Блин, как бы я не перестарался… Надеюсь, пронесет. А то отчим мне точно голову оторвет. Еще пару часов я погонял пазов по нашему участку, после чего повел отару к загону. Рядом на скамейке уже поджидал Хенк, прекрасно осведомленный о случившемся.

Через полчаса я вышел из сеней, потирая пострадавшую заднюю часть тела. Могло быть и хуже. В прошлом году младшего сына Хэнк палками по спине отходил за то, что тот перешел дорогу какой-то городской шпане. Ну и на два дня меня оставили без харчей, на одной воде. Поскольку я был готов к такому исходу, то съестных припасов заготовил достаточно. Не пропаду.

Кто меня больше беспокоит, так это Свен, один из средних приемных сыновей. Именно он раньше занимался выпасом пазов, обучал меня всем премудростям. И он явно не обрадуется, узнав, что мои обязанности на неделю снова вернулись к нему. Дружбы между нами не сложилось. Если быть более точным, то дружбы не сложилось ни с одним сводным братом или сестрой Сотвалле. От самого Хэнка кроме ругательств и тумаков я ничего не видел. Хорошо хоть он большую часть времени пропадает в городе со старшим сыном. Жена, Вриса, также симпатий не вызывала. Если Хэнк отхаживал всех детей одинаково, то Вриса, эта вредная тетка, родных детей баловала. А с приемных могла три шкуры спустить за малейшую оплошность.

– Лысый, ты че совсем оборзел?! – обратился ко мне Свен с угрозой в голосе. – Какого хрена повел стадо к грядкам?

– Да я просто…

Мощный тычок отправил меня прямиком в заросли колючего куста.

– Я тебе еще припомню, ублюдок.

Свен удалился, и я осторожно выкарабкался из цепких объятий. Руки и щеку изодрал. Одежда хорошо хоть не сильно пострадала. Эх-х, а ведь Свена я считал наиболее адекватным и незлобливым из всей семейки Сотвалле.

– Кха-кха-кха, Лысый, получил по кумполу! – засмеялись наблюдавшие эту сцену двое младших приемных сыновей восьми и девяти лет. В открытую они конфликтовать не станут – хоть их двое, все же я был сильнее их. Но вот подлянку устроить – запросто. Я тоже старался не нарываться. Так и не смог сойтись ни с одним из детей. «Будь сильным и не обижай слабых», да мама? Сложно быть сильным, когда ты один, тебе всего одиннадцать лет и тебя периодически скрючивает из-за приступов. Выброс, что выжег мне половину ауры до сих пор дает о себе знать. Иногда накатывает жуткая боль и слабость, из-за чего перестаешь что-либо соображать. Только и остается, что беспомощно валяться с подрагивающими ногами. В семье Сотвалле слабаков не любят. Как и везде на Вайсе.

– Рты закрыли, помоями несет, – буркнул я в их сторону.

До поздней ночи я гулял на улице, играл с Диким. И только когда гомон в людской затих, стал пробираться к опочивальне. В комнате приемных несло кислой брагой – то ли Свен приложился, то ли еще кто их старших. Уф-ф, спят. Я быстро проскользнул к своему матрасу и укутался теплым пазьим одеялом.

Сильный удар в живот сбил дыхание и заставил мгновенно проснуться. Я сгруппировался, прикрывая голову руками, а живот коленями.

– Всю неделю буду пинать тебя. Глядишь, и мозгов в голове прибавится, – послышался голос Свена.

– Мля, закройте хавальники, дайте поспать, – раздался рык старшего приемного сына. Судя по всему, с тяжелого похмелья.

– Не кипишуй. Лысый, что с пазами? Надо кого стричь срочно?

– Нет, через пару дней двоих только, – ответил я.

– Смотри. Задубеет кто, я тебе руки переломаю.

– Понял-понял.

– Вечером чтоб был у загона. Будем проверять шерсть. Усек?

– Ясно.

Свен на протяжении последних пары лет лишь несколько раз подменял меня, поэтому не мудрено, что он забыл об особенностях особей. Да и молодых успело народиться немало.

Быстро умывшись, я сбегал к тайнику и перекусил черствыми лепешками с водой и сушеными фруктами. После чего неспешно пошел в сторону Тытлага – небольшого города на перекрестке окружного громового тракта и дороги на север, в сторону Большого Пятна. После суда меня передали Сотвалле, чьи угодья располагались в северной провинции Пятна Грома. Не так и далеко от дома моих настоящих родителей, что на востоке того же Пятна. Злосчастный выброс пять лет назад присоединил Комариную рощу с окрестностями, включая дом Стефины, к Пятну Грома. Это конечно, просто мое предположение, но возможно именно знакомый нам овраг и стал местом, где произошел Разлом.

В Тытлаге проживали в основном ремесленники, торговцы и лесорубы. Ничейные земли Пятна Грома были неподалеку. И поскольку только там разрешена вырубка деревьев, работники пилы и топора селились рядом. В обычном же лесу разрешено только набрать валежника. Могут оштрафовать. То же самое касается и охоты – в ничейных землях пожалуйста, в нормальном лесу – нельзя. Благодаря удобному расположению в Тытлаге образовался немаленький рынок, который привлекал многих личностей вроде моего друга Зарта.

– С дороги! – раздалось сзади.

Я немедля отпрыгнул в кювет, чуть не попав под колеса вычурного фургона, запряженного двумя тягловыми ящерами. Тьфу, совсем замечтался, даже топот огромных животин не услышал. Сзади тягловые ящеры смотрелись забавно – короткий обрубок хвоста телепался из стороны в сторону. У таких пород хвост достигал пяти футов, что мешало их нормально запрягать в повозку, поэтому молодым особям их отрезали под корень. А вот ездовым ящерам наоборот – оставляли для лучшей координации движений.

Стража на входе скривилась при виде меня, однако пропустила. Слышал я, что в некоторых крупных городах взимали плату за вход, но в Тытлаге такого пока не было. Только снующим торговцам надо было оплачивать купчую за ввоз и продажу товара на территории Пятна Грома, что принадлежал клану Ликовинд.

Еще было утро, однако народу уже сновало немало. Крикливые лавочники зазывали перекусить именно у них, лоточницы нахваливали свой товар – всякие ручные безделушки, либо лесной урожай – грибы и ягоды. Центральная дорога, входящая в окружной тракт, могла вместить в ряд три телеги, еще и пешеходам место оставалось по бокам. Правда, если в центре полотно было укатанным, то нам же приходилось месить грязь ботами. В отличие от нашей деревни в Тытлыге была не одна улица, а множество. С разными закоулками, где и одной повозке не протиснуться. Дома сплошь деревянные, у некоторых – каменное основание. Года три назад случился большой пожар. Пока эсперы подоспели, треть города выгорела. Но уже успели все отстроить. На главной улице все строения сверкают свежей краской – в основном зеленой и белой. А вон и приемный дом клана Ликовинд с большими щитами, где искусно вырезан и ярко покрашен официальный герб клана – белый пикирующий птер с хищно раскрытым клювом на зеленом фоне.

В небе пронесся небольшой катер с зеленоватым брюхом и скрылся где-то в северной части города. Только самые богатые люди могли позволить себе иметь подобную роскошь. В основном воздушные суда принадлежали кланам и Аспектам. Вскоре слева открылась большая площадь, заставленная стройными рядами лавок с мыслимой и немыслимой всячиной. Рынок. Привычный гвалт и ругань ударила по ушам, запах смолы, выделанной кожи и несвежего мяса шибанул по ноздрям, а от ярких красок всевозможных вывесок и цветных тканей зарябило в глазах.

Зарт, как обычно, обретался в одном из закутков между зданиями, обрамлявших рынок. Чтобы его увидеть, надо было целенаправленно посмотреть в щель меж двух бочек с водой. Я-то знал хорошо его любимые места, поэтому довольно быстро присоединился к засаде.

– Даров, Лысый.

– Привет, – откликнулся я.

– Давно тя не видно. Че смурной такой?

– Да поцапался с родней, чтобы их кости твари океанские глодали. Ну а у тебя как?

– Потихоньку, – уронил Зарт словно бывалый вояка.

Хоть парень и был всего на год старше меня, но в том, что касается городской жизни знал на порядок больше. Именно он обучил меня множеству премудростей, показал истинное обличье Тытлага. Жаль, что выбираться сюда мне удавалось только зимой, когда пазов не надо было ежедневно выпасывать. Зарт в отличие от меня имел длинные темные нечесанные лохмы, широкое лицо с крупным носом и холодные цепкие глаза. Я же стригся очень коротко, и поскольку волосы имели светлый оттенок, их было почти не видно на фоне кожи. Оттого и прозвали Лысым. Лучше уж так, чем «телкой», как меня закономерно окрестили сразу после переезда к Сотвалле. Взгляд на Зарте не задерживался, в отличие от меня: вытянутое лицо со скулами и острым носом, светлые брови и яркие зеленые глаза. Наследие матушки Мешии, чьи предки происходили с острова Джузенни, который еще называли островом солнца.

– Слушай, все интересно было. Ты ведь не родня сотвалльским? Али папенька где нагулял?

– Не-е, приемный.

– А что с родными?

– Изгнали.

– Звиняй тогда.

– Да ниче. Слышал про новый Разлом на востоке Пятна? Лет пять назад появился?

– Ага.

– Я с еще одной девчонкой попали под Выброс. Отец полез спасать. Нас с ним изрядно покалечило. А Стефина, она… погибла, да. В общем отец не смог тянуть аренду земли. На лечение еще куча денег ушла, в долги влезли. Короче, решил он одного соседа зажиточного обчистить, да попался. Ну а потом родителей изгнали с Вайса, вот и вся история.

– Да, сочувствую.

– Ладно, чего уж. Просто им не повезло. Сделанного не воротишь.

– Точняк. Гля, что про ту тетку скажешь?

Я прильнул к щели, осматривая женщину, вставшую рядом.

– Хмм, она с помощником.

– Он будет занят покупками. А мы в это время – вжик-кжых, и нет нас.

В этот момент женщина глянула по сторонам, и ее глаза на секунду задержались на бочках. Меня аж до пяток пробрало. Словно взгляд боевого птера, почуявшего опасность.

– Гм, да… пожалуй, не стоит, – протянул впечатленный Зарт.

Рынок только на первый взгляд напоминает хаос. Со временем глаз выделяет отдельные группы. Грузчики, что доставляют к прилавку свежеразделанные туши, засоленную рыбу или лотки с овощами и водорослями. Мелкие водоносы, снующие тут и там. Патрули стражи, неспешно прохаживающиеся известными маршрутами, иногда останавливающиеся, чтобы перекинуться парой слов со знакомыми торгашами. Эта публика мало интересовала нас. А вот покупатели с тугой мошной, обвитые сверкающими драгоценностями – наши клиенты.

Найти подходящую цель – целое искусство. Тут все зависит от наблюдательности. Вот висит у одного красивый клинок на поясе – сразу видно, декоративный. А у другого вся рукоять истерта, с таким лучше не шутить. Походка. Если человек идет легко, подпрыгивая, то и убежать от столь резвой жертвы будет проблемно. А если переваливается, тяжело отдуваясь – такого облапошить проще. Как, например, вон тот толстяк…

– Зацени регчика, – шепнул я приятелю.

– Да-а, зачетный шпендель. Только вот щегол рядом с ним непрост.

– Посмотри, как его правый карман топорщится.

– А мешочек на поясе так и манит, – ухмыльнулся Зарт. – Походу он с Малого, если по одежке судить.

– И че?

– Они любят в таких мешочках деньги таскать. Да не мелочевку какую, а приличные монетки.

– Берем?

– А щегол как же?

– Я отвлекаю, ты режешь. Делим поровну. Лады? – предложил я.

– Рискованно. Эх-х, с той стороны его Башмак скоро приметит, и плакали наши денежки, – несколько секунд Зарт раздумывал. – Идет. Выдвигаемся.

Мы покинули укрытие из бочек и разошлись в разные стороны. Зарт медленно шел позади них, я же быстро двинулся в обход. Толстяк с Малого иногда останавливался возле палаток с изделиями из кости и дерева, отдавая дань мастерству резчика. Что-то даже купил. Поэтому я успел выйти на позицию, когда он даже не дошел и до середины рядов.

Накинув капюшон, я прогулочным шагом двинулся вперед. Молодчик рядом с толстяком подозрительно оглядывался по сторонам, следя за обстановкой. Его надо отвлечь в первую очередь. Поравнялся с целью я, как и планировал, прямо рядом с лотком батата. Зная особенность здешних палаток, можно провернуть один трюк…

– А почем у вас… – обратился я к торговцу, указывая рукой на ящик с овощами. Продавец не успел ответить, как я незаметным движением подцепил лоток, отчего тот поехал по наклонной и рухнул на землю. Батат покатился под ноги щегла и толстяка, ударив их по сапогам.

– Балда, смотри куда руки тянешь!

– Простите, тан, я не нарочно…

– А, что… Стой! – толстяк повернулся и закричал Зарту, который уже начал убегать прочь с зажатым мешочком в руках.

Щегол схватился за рукоять меча и намеревался последовать за приятелем, но я вовремя поставил подножку. К чести охранника, тот сделал ловкий перекат и снова встал на ноги. Но и я на месте не стоял. Увернувшись от мясистых лап толстяка, я припустил следом за Зартом. Безопаснее, конечно, было рвануть в противоположную сторону, но там хозяйничал Башмак, Костоправ и другие люди Слепого Чена. Только в одной части рынка они позволяли нам иногда щипать прохожих, и попадаться им на глаза лишний раз не стоило. Нашей с Зартом мечтой было набрать денег на вступительный взнос в банду Слепого Чена. Тогда будет и кров, и еда, и свое место в городе, защита в случае поимки, оплата штрафов. Можно будет и учителя найти. Это тебе не жалкая шайка Сотвалле, шныряющая по окрестным деревням и выбивающая дух из низших лервов. Здесь рыбешка крупная. Даже эсперы бывают недосчитываются монет в кошеле.

– Держи вора! – раздался визг на площади.

Справа к нам рванули стражники. Далеко, не успеют. Кому как не нам знать их маршруты и скорость передвижения. Зарт в один прыжок перемахнул через бочки и побежал дальше в проулок между двумя домами. Во взбудораженном состоянии я легко повторил его подвиг и пронесся над препятствием практически не сбавляя хода. А щегол то молодец – почти догнал меня. Но почти не считается. Пути отступления у нас хорошо подготовлены. Зарт впереди нырнул в проем забора, отогнув доску в сторону. Вскоре и я достиг высокой деревянной перегородки между домами. Сдвинул доску и попытался было протиснуться, но уперся в деревянную стенку. Липкий страх тут же окутал сознание, и я напряг все силы, чтобы сдвинуть контейнер с места. Удалось чуть оттеснить его в сторону так, что образовалась небольшая щель. Сдирая руки в кровь и портя одежду, я попытался пролезть в проход.

Мне это почти удалось, как ногу сдавило железными тисками и потащило назад.

– Нет!

– Попался, падла, – услышал я довольный голос молодого мечника с куцыми усами. Второй ногой я попытался дать гаду промеж ног, но тот приставил к моему горлу лезвие. – Дернешься, всажу насквозь.

Что-то теплое потекло по шее.

– П-понял.

Мужчина рывком поднял меня за шкирку и потащил к рынку. На площади нас ожидали несколько стражей и разъяренный толстяк, возмущенно вещающий окружающим:

– Ну вы посмотрите, средь бела дня ворье лютует. А стража чуть ли не пешком за ними бегает. У нас в Малом подобного безобразия нет! А, вот и ты, паршивец!

Мужчина отбросил мой капюшон, схватил за ухо и сильно выкрутил.

– Ай-ай!

– Где твой сообщник, признавайся!

Я ничего не ответил, только вцепился в руку, что выворачивала мне ухо.

– Бек-ли, найди деревяшку.

– Да, тан.

В один момент охранник притащил откуда-то деревянный чурбак и поставил перед хозяином.

– Да этот малец из шпаны сотвалльской походу, – лениво шмыгнул носом один из стражей. – Давайте мы запишем ваши показания, тан. Может, вам возместят часть украденного.

– Не нужны мне никакие показания! Совсем тут распустили ворье у себя в Громе. В Малом все решается просто.

Толстяк крепко схватил меня за руку и вытянул на чурбаке.

– Нет! Стойте! Помогите мне! Этот человек безумец. Я ничего не крал. У меня ничего нет!

Я попытался поймать взгляд кого-то из стражей, но тем было плевать на мою судьбу. Они наоборот с интересом следили за бесплатным представлением. Сволочи!

– Руби! – скомандовал мужчина.

Бек-ли быстро занес клинок. Я попытался переместить лапищу, охватившую мою руку, но не смог сдвинуть ни на дюйм.

– Стоять! – раздался сзади приказ.

Однако эти слова не остановили движение меча. Зато толстяк чуть ослабил хватку. Я изо всех сил дернулся, убирая руку из-под удара. Не успел. Металл прошелся наискосок, начисто срезав кончик среднего пальца, половину безымянного и мизинец. Брызнула кровь, боль тугой волной прокатилась по телу. Но я привык терпеть боль сильнее этой. Поэтому сжав зубы, я обхватил обрубки левой рукой, стараясь пережать кровь, пока толстяк отвлекся. Из глаз потекли непрошенные слезы.

– Что все это значит? Кто разрешил вершить самосуд? Стража? – услышал я требовательный женский голос. Повернувшись, сквозь влагу, заполонившую глаза, я узрел красивую девушку в дорогой одежде с копной темно-зеленых волос. Рядом с ней стоял мужчина средних лет, с интересом поглядывая в мою сторону. В глаза сразу бросилась зеленая прядь в волосах, что говорило о принадлежности к высокому клану.

– Мы только подошли, эспер-тин, – вежливо солгал один из стражей. – Этот господин сам поймал вора и решил наказать.

– О вас я еще доложу, куда следует.

– Эмма, брось ты их.

– Не мешай, я еще не закончила.

Спутник девушки вздохнул с видом мученика.

– Я официальный купец из Малого Пятна. Меня обокрали прямо посреди рынка! – возмутился толстяк.

– Я эспер клана Ликовинд. Еще вопросы?

– Простите, тин, не разглядел герб на вашей одежде, – нехотя склонил голову боров.

– С этим мальчиком вы закончили. Иди за нами, – последнее девушка бросила уже мне. Я поспешил за своей спасительницей. Все-таки, ее вмешательство позволило мне сохранить кисть правой руки. Указательный и большой пальцы целы – жить можно. Конечно, квалифицированный волшебник может без проблем вернуть утраченную конечнось, но за такую услугу придется выложить целое состояние.

Мы остановились на пустом месте возле птерни, откуда несло смрадом перепончатокрылых животных.

– Стамофер, пальцы взял?

– Да, тин. Я же вас знаю, – мужчина скривился и вытащил окровавленный платок, в который были завернуты ошметки моих пальцев.

– Прикладывать надо все разом, иначе рана может зарасти. Держи ровно, не то приделаю ногтем вниз.

– Да, тин!

Дрожащей рукой я приставил окоченевшие пальцы на место, стараясь повернуть нужной стороной.

– Мизинец я сама подержу, – Эмма без всякой брезгливости схватила наиболее пострадавший палец.

Далее из ее рук полился яркий желтый свет, охвативший мои кисти и начавший впитываться в тело. Почувствовал жар, а потом и сильное жжение в месте пореза.

– Не торопитесь, тин, – посоветовал Стамофер. – Аура мальчика на пределе. Если бы он был обычным лервом, могли бы возникнуть проблемы.

– Извините, – покаялась девушка. Она еще совсем юная. Лет на пять меня старше. А как перед ней стражи вытянулись – словно она их магиструс.

Жжение и жар уменьшились, света стало меньше.

– Привыкла к проводимости других эсперов, – пояснила мне Эмма, словно извиняясь.

– Спасибо вам, тин.

– Сам напросился. Может, теперь тебе хватит мозгов бросить это грязное занятие? Стамофер, а что вы говорили насчет его необычности?

– У него странная аура. Я хочу осмотреть ее, – сказал спутник, задумчиво глядя куда-то сквозь меня.

Я поежился.

– Ясно. Ну и как же ты умудрился дать им схватить тебя? – поинтересовалась Эмма.

– Мой друг закрыл мне путь отхода, хотя знал, что я за ним бегу, – злобно прошипел я.

– Какой нехороший. Друзей следует выбирать с умом, – Ага, как будто я с первым встречным дружбу затеваю. Ведь я правда доверял Зарту. Обидно, тритона ему в глотку! – Ну вот и все.

Я подвигал пальцами. Работают! И пяти минут не прошло.

– Извини за шрам. Я не настолько умела, чтобы лечить чисто.

– Спасибо вам огромное, эспер-тин, – поклонился я в пояс.

– Ладно, теперь следуй за мной, – приказал Стамофер.

– Я бы не хотел… – пробормотал я.

– Все в порядке, – улыбнулась мне Эмма. – Стамофер ничего плохого не сделает. Если что, напомни ему, что я сотру его в мелкую пыль, если он переступит границы, как в тот раз.

Мужчина закатил глаза.

– Хорошо. Но к вечеру мне надо успеть домой, – отозвался я после кратких раздумий.

Эмма попрощалась с товарищем и ушла дальше по центральной улице.

– Я дам тебе пару монет за неудобства, – обратился ко мне Стамофер. – А то сбежишь еще, гоняйся потом.

Прямо в птерне, возле которой мы стояли, нас дожидалась карета с гербом Ликовинд, запряженная мощным тягловым ящером. Стамофер бросил несколько слов кучеру, и мы покатили по городу. Я только пару раз ездил в карете стражи, когда отца судили, поэтому с интересом осмотрел убранство внутри, после чего прильнул к окну. Мимо проплывали здания и жители Тытлага. В карете я почувствовал себя защищенным, даже кровожадный взгляд Стамофера не сильно напрягал. Не будет же он надо мной какие-нибудь зверские эксперименты проводить?

Глава 2

Довольно быстро Тытлаг остался позади, после чего мы ехали не более десятка минут. Карета свернула на ухоженную дорогу, вдоль которой росли смешные кусты, обрезанные в виде разных животных. После показался большой особняк с широкими колоннами со стороны фасада. Прямо дворец. Что и следовало ожидать от клановых эсперов.

Настоящий дворецкий отворил дверь кареты, и Стамофер элегантно спустился на землю, затем наружу вывалился и я. Стены особняка были выкрашены в ровный белый цвет, только оконные проемы – в светло-зеленый, да двери отливали цельной сероватой древесиной. Дорогое дерево.

– Тан, обед будет подан через пятнадцать минут, – склонился лерв. На левой стороне его формы был вышит герб клана Ликовинд.

– Принесешь в операционную.

– Слушаюсь.

Навстречу нам из главного входа вышел молодой мужчина в легкой рубашке и брюках. При беглом осмотре никаких клановых атрибутов во внешности или одежде заметно не было.

– Наставник, вы снова привели сюда какого-то оборванца? – сходу укорил он Стамофера.

– Не переживай, Гилль. На сей раз я не собираюсь в отношении него предпринимать действий, не совместимых с жизнью.

– Да уж надеюсь! Какой скандал в прошлый раз поднялся. Нам стоило хотя бы убрать останки лерва до прихода гостей.

У меня по необъяснимой причине задергался глаз, и остро захотелось оказаться где-то подальше от этого поместья смерти. Словно прочитав мои мысли, старший крепко ухватил меня за плечо и подтолкнул внутрь. Мы оказались в высоком помещении. На стенах висело множество картин. Широкая лестница, украшенная небольшими скульптурами, вела на второй этаж.

– Не пугай мальца. Надо, чтобы он находился в сознании при обследовании. Да и Эмме обещал. А она в этом вопросе крайне чувствительная. Эх-х, молодежь. К слову, позволь представить тебе моего нерадивого ученика, юниор-волшебник Гилль. Мое же имя, как тебе уже известно, Стамофер. Приор-волшебник. Идем.

Стамофер бросил легкий пиджак дворецкому и направился в правое крыло здания. Мы с Гиллем последовали за ним через неширокий коридор, увешанный также картинами, и зашли в помещение слева. Сразу в нос бросился слабый неприятный запах. Вдоль стены стояли шкафы с непонятными инструментами и банками, в которых плавало нечто жуткое. Вуйла мне в жены, лучше уж без пальцев бы остался, чем такое…

– Наставник, удалось спросить про Эмму?

– Не выдалось удобного момента. Не стоит сильно надеяться на помолвку. Скорее всего ее отдадут клану Гу, в последнее время с ними активно ведутся переговоры.

– Что?! Но как же мое прошение?

– Остынь, Гилль. Если бы вы вместе с Эммой подали прошение, то еще мог быть шанс. Но с твоими перспективами развития лучше обратить внимание на кого-то попроще.

– Наставник!

– Я уже второй год твой наставник, а ты все также не научился держать язык за зубами.

– Но он всего лишь лерв! – обернулся на меня молодой эспер.

– Думаешь, я привел бы сюда простого лерва? Раскрой свой Сэнс ученик и начни наконец работать!

– Да, наставник. Как твое имя?

– Эван.

– Эван, снимай куртку и ложись на стол.

Я выполнил требование эспера, устроившись на жесткой чистой лежанке с металлической окантовкой и висящими по бокам зажимами для рук и ног.

Гилль обратил пристальный взор на мою персону, нервно теребящую край рубахи:

– Я вижу множественные повреждения оболочек ауры. Защитные выжжены почти подчистую. Хм-м, есть оболочки, характерные для неразвитого эспера: остатки маскировочных, подобие резонансной. Средоточие отсутствует. Сэнс… разрушен. Сплетение сильно повреждено. Смешение… вроде есть какие-то зачатки, но не уверен. На ноге два паразита. Убрать?

– Действуй.

Уже позабытая колючая волна пронеслась по телу.

– Есть предположения, что могло вызвать подобное?

– На работу колдуна непохоже. Слишком грубо. Врожденный дефект также отпадает. Не мог же он побывать в астрале?

– Вот и мне стало любопытно, – почесал короткую бороду Стамофер.

Я поднял руку словно на уроке в школе и негромко произнес:

– Несколько лет назад я попал под Выброс.

– Вон оно что! – воскликнул Гилль. – Теперь все сходится.

– Любопытный экземпляр, – протянул старший. – Будь ты более взрослым эспером, Выброс бы мало что мог тебе сделать. Обычно с похожими повреждениями поступают лервы, но у них само собой другой рисунок ауры.

– Сомневаюсь, что тут что-то можно сделать, – протянул Гилль.

– Да-а. Но попробовать стоит. Люди – удивительно живучие существа. А аура сама по себе настоящее чудо природы. Так мало изучена. По каким законам живет, как ее лечить, отчего возникают врожденные дефекты? Отчего происходит неосознанное подавление некоторых оболочек при возвышении? Что-то я отвлекся. Эван, не желаешь поучаствовать в одном опыте? Не могу гарантировать, что смогу восстановить ауру, плюс – это будет очень больно.

– Хотите простимулировать огрызок Смешения, наставник?

– Таны, обед готов, – невозмутимый дворецкий вкатил тележку, уставленную прикрытыми блюдами.

– Отлично. Мы с Гиллем перекусим. А ты Эван, думай.

Эсперы приставили стулья к тележке и принялись неторопливо насыщаться. По комнате разнеслись приятные ароматы, заставив живот завистливо буркнуть.

– Перед операцией есть нельзя, но после накормим.

Сегодняшний день принес море впечатлений, в основном плохих. Но после света, которым меня лечила Эмма, чувствовал я себя прекрасно. На самом деле я решил почти сразу, но по непонятной причине тянул с ответом до тех пор, пока эсперы не закончили прием пищи.

– Я согласен.

– Превосходно. Гилль, бери бумагу, будешь записывать происходящее с аурой. Взгляд со стороны не повредит. Эван, заковывать в кандалы я тебя не буду, но постарайся не дать мне в глаз, идет?

– Постараюсь, – кивнул я.

Стамофер подошел к шкафу и достал оттуда короткую палку.

– Зажми зубами.

Я выполнил требование, внутри холодея от предчувствий грядущей боли.

Молодой эспер подошел с правой стороны стола, держа в руках бумагу и дорогущую ручку из кости птера с чернилами, добываемыми из океанских спрутов. В Тытлаге такие штуки были по карману немногим.

– Основная работа будет на тебе, Эван. Постарайся направить все внутренние силы, весь свободный эфир в те места, что будут сильно болеть.

Приор-волшебник опустил руки мне на живот и лоб, после чего показалось желтое свечение. Мягкое тепло быстро переросло в едкий жар, а после сменилось невыносимым жжением. Было очень больно, но не настолько, чтобы я потерял сознание. Прикусив деревяшку, я постарался сосредоточиться. Лоб горел огнем, в животе плескался раскаленный металл. Изо всех сил я старался направлять свою внутреннюю энергию в места боли, но никаких изменений не происходило. Да и самого тока силы внутри себя я не чувствовал. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем давление начало ослабевать.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хреново.

– Еще бы, – усмехнулся Стамофер. – Гилль, что скажешь?

– Смешение все также выглядит нерабочим. Особых изменений не вижу. Наставник, какой в этом смысл? Средоточие ведь не восстановишь.

– Да плевать на лерва. Важны результаты самого опыта. На острове много эсперов-инвалидов, попавших под удары колдунов или астральных тварей. Если я смогу им хотя бы немного помочь, они в очередь будут выстраиваться перед дверьми. А где очередь, там и деньги.

– Я понял, наставник. Значит, Средоточия у него не будет?

– Кто я, Гайя, по-твоему? С нуля ауру не слепишь. Только возвышение может помочь. Лет эдак за тридцать медитаций, в зависимости от личных характеристик.

– А что насчет Сэнса? Кое-что ведь осталось?

– Ты прав, – внимательно посмотрел на меня Стамофер. – Но активная стимуляция может быть фатальной для ауры с вероятностью в восемьдесят процентов.

– Если что, я успокою Эмму. Ей известно, где живет этот лерв?

– Нет, она даже имени его не спрашивала.

– Тогда о чем переживать? – продолжил Гилль спокойно. – Скажем, что просто отпустили его.

– И правда, – загорелся приор. – Давно я с Сэнсом не работал.

– Эмма сотрет вас в мелкую пыль, Стамофер, – прохрипел я.

Повисло тягучее молчание, которое первым нарушил старший волшебник:

– Пожалуй, закончим на этом. Гилль, пойдем наверх, обсудим результаты, – эсперы направились на выход из помещения, полностью игнорируя меня. – Смотри, новый вариант внедрения менее чувствителен к…

Дальнейший разговор я уже не слышал, поскольку мужчины удалились по коридору. Я попытался подняться, морщась от мелькающих вспышек боли. Тело отзывалось быстро, но аура в области головы и живота пульсировала, словно ее разрывает на части. Отчего мысли затуманились. Вот в такие редкие моменты и начинаешь чувствовать разницу между физическим телом и эфирной оболочкой. Подобный опыт у меня был после выброса и во время приступов. Неожиданно твердая рука поддержала меня за спину и помогла сесть. Передо мной предстал седовласый слуга, что встречал хозяина поместья ранее и привозил обед.

– Сэн, прошу простить танов, они увлекающиеся натуры…

– И ни во что не ставящие жизнь лерва, да?

– Тебе следует поесть.

Дворецкий невозмутимо подкатил тележку с разными блюдами. После эсперов осталось еще достаточно, чтобы накормить троих таких как я. М-м, вкуснятина!

– Сэн, возьмите это скромное подношение в счет неудобств.

Я принял небольшой позвякивающий мешочек.

– Спасибо. Стамофер-тан не забыл про свое обещание.

– Тан нередко не обращает внимание на подобные мелочи. Поэтому мне приходится следить за гостями самому. Надеюсь, ты не в обиде на наш дом?

– Нет, – вздохнул я. Хоть к эсперу я не питал светлых чувств, но вежливому слуге-лерву грубить было бы не к месту.

– Я провожу вас к выходу, сэн.

– Спасибо.

Судя по положению солнца уже часа три, а значит, следует поторопиться. Снаружи поджидал кучер-лерв.

– Сэн, забирайся. Домчим с ветерком.

– Всего хорошего, сэн, – коротко поклонился напоследок дворецкий и направился обратно в особняк.

До дома добрались без приключений. Еще даже темнеть не начало. Угодья Сотвалле располагались в миле севернее окружного тракта. Село насчитывало около сотни дворов и именовалось Колотонвилль. Судя по занимаемой территории, деревня выходила внушительной, но на самом деле все лервы здесь арендуют участки земли, и дома расположены на некотором удалении друг от друга. А чтобы оплачивать аренду приходится пахать с утра до ночи. Семья Сотвалле считалась зажиточной – нам принадлежало хорошее пастбище, да и огород был немаленьким.

– Остановите здесь, дальше я сам.

– Лады. Бывай, сэн! – махнул рукой на прощание кучер и принялся разворачивать телегу.

Чтобы не вызывать лишних расспросов, я остановился подальше от дома. Хотя наверняка доложат. Почти весь тракт и дорога к Колотонвиллю имели по краям жилые участки. Не знаю, как в других местах, а провинции Пятна Грома заселены очень густо.

Я поспешил, опасаясь, как бы от Свена затрещину не получить. Но на этот раз я буду готов и попробую пнуть по коленке. Если не давать сдачи, то братья совсем борзеют. Это я хорошо понял еще в первый год приемной жизни.

На лавке перед домом высиживал Хэнк, смоля горькопахнущую папиросу.

– Вернулся, вуйлов сын. Подь сюды, – я застыл на месте. – Я сказал, иди сюда!

Я осторожно подошел и получил сильный удар кулаком в скулу. В глазах посыпались искры.

– Ты что, отрыжка бездны, последние мозги растерял? Какого щупальца ты делал на рынке? Почему я должен был все это выслушивать от стражи, а?

Гадство. Похоже, пока Хэнк был в Тытлаге, где-то пересекся со стражниками, и те ему все рассказали. Меня подняли за шкирку и поставили на землю.

– Покажи руку.

Я вытянул правую ладонь, и отчим пораженно уставился на нее:

– Шрамы… как это?

– Тин эспер вылечила меня.

Смачная затрещина прилетела мне по голове.

– Одни проблемы создаешь! А эт че такое?

Хэнк резко отобрал мешочек, который я сжимал в другой руке.

– Э-это мое! – потянулся я, но получил удар в грудь и осел на землю, ловя ртом воздух.

– О-о! – заглянул внутрь отчим. – Ладно, будем считать, что наказание отработал. Иди, тебя там Свен ждет. Завтра возьмешь себе пазов обратно. И смотри, еще одна такая выходка, и отправлю в Пятно ягоды собирать. Понял?

– Да.

Отчим несильно пнул меня.

– Да, тан! Я все понял.

Хэнк скрылся в доме, и я поднялся с земли. Вот тупица! Как я не допер спрятать деньги? Но кто ж знал, что меня поджидать у входа будут? Думал, пробегу быстро к тайнику и спрячу. Даже не посмотрел сколько там! Уж точно больше, чем стоимость двух десятков поеденных пазами кочанов капусты. Натуральный касиозавр!

В целом чувствовал я себя нормально. Будет несколько синяков, ну так не привыкать.

– Где ты шастаешь?! – сходу набросился Свен.

– Хэнк сказал, что с завтрашнего я буду пасти, – ответил я быстро, чтобы не получить очередную затрещину.

– Ладно, разбирайся дальше сам, – бросил сводный брат с облегчением и покинул загон.

Внимательно осмотрев каждого паза, я решил, что следующим днем надо стричь троих. О чем сообщил приемным сестрам, что устало латали чью-то одежку. Те обрадовались. Ведь Врина плохо разбиралась в пазах, а значит можно не особо торопиться со стрижкой, отдохнуть. Даже несмотря на то, что щипцы для стрижки ужасно тугие и тяжелые. И нагоняя от тетки не получить за это. Пожалуй, только это небольшое сотрудничество поддерживало нейтральные отношения с девочками. Они могут сколько угодно лебезить передо мной сейчас, но я отлично помню их издевательства, когда только попал в семью. Можно конечно и обломать им лафу, сказав Врине сколько на самом деле уходит времени на стрижку паза, но портить отношения не хотелось.

Ночью заснул с большим трудом. Боль после лечения накатывала волнами, упорно возвращая в реальность из мутного забытья.

– Хорош дрыхнуть. По заднице опять получишь! – растолкала меня одна из сводных сестер – одним из самых последних.

– Иду, – ответил я, давя зевоту.

– Держи, я собрала тебе на завтрак и обед, – с постным лицом передала мне узелок сестра.

Я кивнул. Похоже, для них день стрижки ОЧЕНЬ много значит, раз они сподобились оказать мне услугу.

Прежде чем повести пазов на выпас, пришлось преодолеть сильное сопротивление стада, не желавшего оставлять троих соплеменников в загоне. Тут без Дикого бы мы не справились. Мелкий ящер покусывал животных за ноги, громко ухал и бил хвостом. За что потом получил от меня немного припасенного лакомства.

Животные дергались и порывались было свалить обратно к загону, но в целом мы справились. Дикий исправно отрабатывал в надежде получить еще подачку. Я же развалился на любимом месте под деревом на подушке из сена. Надежда не оставляла меня, и я решил попробовать вызвать магию. Боль еще не до конца прошла и было боязно. Ну а вдруг получится? До восьми лет тренировать магию нельзя, чтобы не повредить развитию ауры. Но мне уже давно не восемь лет. Да и повреждать по сути нечего.

Я закрыл глаза и сосредоточился. Нужно найти определенное состояние. Свое состояние.

До обеда я просидел без всякого результата. Никакого отклика. Я пытался найти магию лежа, сидя, скрестив ноги, стоя, прыгая и даже на руках, прислонившись спиной к дереву. Пытался представить себя в разных ситуациях. Как тогда, при Выбросе. Глухо. Обидно, но ничего не поделаешь.

Что ж, недельку покопаюсь в себе, а потом надо бросать и заниматься более реальными делами. На вступительный взнос к Слепому Чену собрана только пятая часть. Спасибо за ценный урок, Зарт. Доверять нельзя никому. Работать лучше в одиночку. Надо будет по возможности отомстить кидале. Накатило уныние. Слишком много кому надо отомстить. Самому бы выжить.

Следующим днем наступило время дойки, в который мы с сестрами и двумя младшими братьями все утро занимались пазами. Добытое молоко забрали, дальнейшая его судьба меня уже не касалась. Животных быстро прикормили сухим кормом с питательными добавками, после чего я их снова погнал на пастбище. Пазы дают молоко раз в три-четыре дня. В зависимости от времени года и корма могут и неделю бегать пустые. Молочные фермы держали касиозавров для этих целей. Огромные туши в высоту почти с человеческий рост, а в длину до пятнадцати футов без учета хвоста. Заднюю часть головы обхватывает широкий костяной нарост, что делает их немного похожими на цератопсов. Они давали намного больше молока и мяса, но и ухаживать за касиозаврами очень сложно. Такие раздавят и не заметят. Из их шкуры еще сапоги делали для лервов, из пазьей шкуры – тулупы и теплые одеяла. По цвету молока легко определить его происхождение: касиозавры давали желтое молоко, пазы бело-серое.

Также мы разводили региоптеров. Это такие маленькие птеры с перепончатыми крыльями. Летать не умеют. С них мы получали яйца и мясо. Чаще их называют регами, а касиозавров – касами. У пазов же их название настоящее, не сокращение. Хэнк когда-то сказал, что пазов завезли на Вайс давным-давно. Поэтому они так непохожи на привычных птеров и ящеров.

После полудня меня разморило в тенечке под стрекот насекомых. И я смог поймать то ускользающее ощущение спокойствия. Бездонная боль пронзила ауру навылет, и я скрючился на земле, судорожно хватая ртом воздух.

– Чтоб меня вуйл схарчил, – выругался я, утирая слюну с подбородка.

Спустя час боль немного отступила. Солнце висело высоко в небе, покрытом близкими белыми облачками. Прикрывшись от света ладонью, я без всякой цели вглядывался вверх с какой-то наивной надеждой получить ответы на свои вопросы. Однако светило молчало. Как говорится молчание – знак согласия. А значит буду пробовать дальше.

Этим вечером мне еще два раза удалось поймать свое состояние. И на второй раз я потерял сознание. Очнулся, когда уже начало темнеть. Слава Гайе Дикий следил за стадом и не давал им уйти далеко. Я быстро скормил ему остатки сухарей и погнал стадо домой. По пути встретился со Свеном, которого послали за мной. Поругались немного, но увидев, что с пазами все в порядке, он успокоился и помог загнать скотину в загон. Трогательная сцена встречи стада с тремя лысыми остриженными пазами вызвала умильную улыбку. Их все вылизали с ног до головы. Приятно, наверное, когда кто-то радуется твоему возвращению.

На ужин нас ждала наваристая регья похлебка и даже по маленькому шматку пазьего сала с лепешкой. Большая часть детей ели все вместе за длинным столом. Разносили пищу сводные сестры. Работа на кухне была им не в тягость. Еще бы – судя по округлым бокам сами частенько тягали продукты. Я сидел в самом конце стола, даже младшие братья помещались после меня. Вроде как чем ближе к главе стола, тем почетнее. Там кстати восседал младший родной сын Клибень восемнадцати лет отроду. По бокам – старший сводный брат и средний – Свен. Старший родной сын уже ужинал со взрослыми, как и родная дочь. Хотя она чаще пропадала по ночам. Ну а я чай не дурак, в курсе чем ночью можно подрабатывать. Бывало, что и сводные братья с ней уединялись, после чего слышны были стоны и охи. Хэнку было пофиг, он только свою мзду забирал. А вот Врина постоянно ругалась с дочкой.

Как правильно есть – это целая наука, которую я освоил путем проб и ошибок. Ноги я спрятал как можно дальше под лавку, чтобы с противоположной стороны стола не наступили. Иногда средний брат напротив еще любил пнуть меня по коленке, но тогда я обязательно бил в ответ. Сестры разлили похлебку и стали разносить тарелки. У меня с ними вроде бы все хорошо, поэтому на этот раз часть моей еды они не пролили «случайно». Сразу застучали ложки. Левой рукой я прикрыл тарелку, чтобы не перевернули. Краем глаза постоянно косил по сторонам, следя за тем, чтобы никто не подбросил инсектоида или еще какую дрянь. И бешено работал ложкой, опустошая тарелку. Справился за полминуты. Уф-ф, похоже все прошло без осложнений.

– Лысый, откуда у тебя шрамы? – спросил средний брат напротив, намекая на руку.

– Дикий покусал, наверное, – бросил Свен со смешком.

– Да, сволочь такая. Мяса ему захотелось, – соврал я.

– Скорее уж пазы покусали.

– За то, что к пазихе начал приставать!

– Точняк! – за столом раздался громкий смех.

– Будешь теперь не Лысый, а Пазихолюб! – и новый взрыв хохота.

Мне же оставалось молчать, чтобы не спровоцировать. Начну обзывать в ответ, совместно задавят. Или даже побьют. Разговор за столом сильно оживился:

– Так он же еще мелочь совсем, ему и рега должно хватить!

– Это не заразно? – спросил кто-то из младших.

– Я не хочу с ним за одним столом сидеть! Может ему еду выносить на улицу к Дикому поближе?

– Было бы забавно. Только предки не разрешат.

– Ну пусть тогда с пола ест хотя бы!

– Свен, смотри, перепутает тебя ночью с пазихой! – брякнул Клибень и заржал.

– Да иди ты! Я его сразу оскоплю щипцами для стрижки.

– Ха-ха-ха-ха! Лысый, умеешь ты народ рассмешить! Чисто шут! Тебе бы в зверинце выступать.

– … с пазихой!

– Кха-кха. Это был бы потрясный номер!

– Если уродятся лысые пазята, то сразу ясно, кто постарался!

– Ха-ха-ха-ха-тьху, – Клибень аж похлебкой поперхнулся от смеха. Свен похлопал того по спине.

Сестры также покатывались, но кое-как поделили шмат сала. Я быстро забрал свою порцию и стал выходить из-за стола, хотя обычно сидел до конца. Поставить подножку или дать оплеуху тому, кто первый выходит – наша славная семейная традиция. Но на этот раз никто не стал докапываться.

– Лысый, как ты можешь есть пазье сало? Вдруг это твоя бывшая подружка? – донеслось мне напоследок вместе с очередным диким ржанием. Остолопы.

Что-то мне подсказывало, что в общую опочивальню лучше не возвращаться. Проскользнув в сарай, я забрался в стог сена и с комфортом разлегся на сухих стеблях. Небось будут снова зубоскалить насчет того, что я сплю с пазами. Да и Семеро с ними. Тренировка ауры каких-то особых поз не требовала, поэтому я постарался еще раз поймать свое состояние. Вскоре мне это удалось, и сознание плавно отправилось в темноту. Болезненный обморок перешел в тревожный сон, и я продрых до позднего утра.

– У-у, холодрыга, – начал я разминать затекшие конечности. – Надо было одеяло захватить.

Лето подходило к концу, передавая эстафету короткой легкой зиме, как распорядились власти острова. И если днем было еще тепло и иногда даже жарко, то ночью температура сильно падала.

Распорядок мой ничуть не изменился. Пазы, пазы, пазы и ничего кроме пазов. Хотя работа не особо напряжная, но отлучиться нельзя ни на минуту. Как прикажете деньги зарабатывать в такой ситуации? На рынок Тытлага лишний раз лучше не соваться – слишком уж внешность приметная. Я проверил свой тайник под валуном в поле. Грубая серебряная цепочка, тяжелая медная пряжка от ремня, две тонкие книжки о приключениях, одна неделя и три дня с мелочью. Монета номиналом в неделю представляла собой тяжелый серебряный плоский кругляш диаметром в два с половиной дюйма. Ходили также и банковские купюры такой же стоимости. Дни изготавливались из сплава меди и серебра. Чтобы попасть в банду Слепого Чена необходимо собрать аж полтора месяца.

Месяц – средний заработок лерва за, как нетрудно догадаться, месяц. При том, что налог со взрослого человека составляет три месяца в год. То есть, если ты зарабатываешь мало и не платишь налог, то тебя изгоняют с острова. Каждый из приемных детей Сотвалле с ужасом ждет своего совершеннолетия, которое наступает в шестнадцать лет. Именно тогда кончается срок сиротских льгот. И если ты не смог устроиться к этому моменту, то путь один – изгнание с острова. Девчонкам то еще ничего – их всех замуж выдадут. Даже если рожа кривая, все равно найдутся желающие. Ведь на Вайсе испокон веков рождалось меньше девочек, чем мальчиков. О родных Хэнк наверняка позаботится – арендует землю, поможет с жильем. Но нам приемным рассчитывать можно только на самих себя.

За аренду нашего немаленького участка Хэнк отстегивал в клановую казну Ликовиндам и Аспекту Благосостояния год и два месяца ежегодно. Зарт как-то поведал мне о слухах, что глава Сотвалле участвует в контрабанде запрещенных товаров. Но достоверно ничего не было известно.

За неделю, прошедшую со случая на рынке, мне так и не удалось продвинуться с аурой. Я научился быстрее вызывать свое состояние, вот только никакого прилива сил не чувствовал. Только боль. Иногда терял сознание. Ну хотя бы случайные приступы прошли. Или, скорее, их подменили приступы, которые я вызывал намеренно.

Восьмого дня состоялось большое по сельским меркам торжество – помолвка старшей приемной дочери и соседского молодого мужчины. В этот день пазов я не выгуливал, но хлопот прибавилось изрядно. Дело в том, что в качестве выкупа сосед выставил девять пазов и пару десятков мелких регов. Полдня я внимательно осматривал пополнение, проверял каждую линию шерсти, копыта, пасть. Двое оказались с заметными проплешинами на боках, еще двое – со спиленными рогами. Одна пазиха из двух не давала молока. В общем, впарили неликвид. Но Хэнк, выслушав меня, все равно остался доволен. С нашей стороны никаких серьезных подарков не было. Не потому что мы были бедными, а потому, что девушек было меньше, и они сами по себе считались сокровищем. Дом с соседом договорились ставить общими усилиями. В оставшуюся часть дня я обжирался и старательно делал припасы, если удавалось стащить что-то не скоропортящееся. Авось и пригодится.

После пирушки все вернулось на круги своя. Я уже так привык к попыткам достучаться до магии, что совсем забыл об обещании уделить им только неделю, и продолжал стараться. Никаких изменений в ауре не заметил. Ну и ладно. Как говорил один служитель Гайи, состояние (в смысле денег) начинается с одной минуты.

Как обычно в воскресный день вся деревня собиралась в церкви. Самое большое и высокое здание в Колотонвилле. Я знал, что местные дети частенько лазают в высокую часовню. Нечто вроде соревнования и проверки на храбрость. Ведь если тебя заметит жрец Гайи, то мало не покажется. И вуйл дернул меня попытаться залезть наверх. Нет, меня не поймали, но после того случая на ноге появились знакомые отметины. А ведь тин Ханья предупреждала меня не лазить на верхотуру. Ну а поскольку меня исключили из эсперов, я не мог рассчитывать на бесплатное лечение. Тратить накопления не хотелось, да и не было уверенности, что их хватит. Поэтому я дожидался зимы, чтобы слинять из дома в Линношого. Надеялся, что тин Ханья по старой памяти еще раз поможет мне. Все-таки повезло наткнуться на эсперов клана Ликовинд. Не только руку подлатали, но и от отметин избавили.

«Сила в вере!» – были вырезаны слова на массивной цельной панели из серого дерева рядом со входом. Церковь Гайи представляла собой огромное деревянное сооружение с витражными стеклами, собранными из разноцветной мозаики. В солнечный день внутри было невероятно красиво. Яркие цветастые зайчики прыгали по иконам и скульптурам святых эсперов и лервов. Сама служба оставляла двоякое впечатление. С одной стороны – ужасно однообразно, скучно и долго. С другой – я ощущал себя среди по-настоящему близких мне людей, рядом с семьей. Особенно во время праздника единения, когда в церкви возжигались курительные благовония, а главный служитель ходил меж проходов, распространяя зеленовый дым своим кадилом. Пастырь Гайи говорил негромко, но очень внушительно, его слова словно врезались в память. Врина шепотом повторяла все за пастырем. Хэнк сурово молчал, думая о чем-то своем, далеком.

– Вайс вперед ведет дух Гайи, Богини Земли! – послышались завершающие слова проповеди.

– Славься Гайя, Богиня Земли, и да осенит нас твое благословление!! – ответный слитный гул голосов прихожан разнесся под сводами церкви.

Я повторял вместе со всеми. Сложил ладони лодочкой, прижал их ко лбу и поклонился. Чувствовался небывалый душевный подъем. Казалось, что я сейчас горы могу свернуть, если благословление Гайи будет со мной. Ради таких моментов стоило ходить в церковь.

– Ступайте, дети Гайи. Пусть дни ваши будут безоблачны, а помыслы чисты, – напутствовал нас пастырь. – Желающие помочь церкви, могут это сделать у входа.

В один из первых зимних деньков до меня неожиданно дошло. Если я не приложу усилия, то ничего не выйдет! Как говорил тан Стамофер, надо использовать свою внутреннюю энергию. Я постарался повторить те движения ауры, которые мне удалось воспроизвести в особняке. Процесс осложнялся тем, что сам я ничего не видел и не чувствовал. Поэтому невозможно было судить о результатах. Вскоре обращение к своему состоянию вошло у меня в привычку. Я даже научился не терять сознание.

Через пару недель пазов стали запирать в сарае – на улице похолодало. И я наконец вышел на промысел в Тытлаг.

– Ну привет, Зарт, – отыскал я карманника на покатой крыше одного из зданий возле рынка.

– А, Лысый. Давно не виделись. Что смурной такой?

– Смурной?! Из-за тебя, сволочь, меня поймали в прошлый раз! Чуть руки не лишился!

– Да? Как это?

– Ты контейнер уронил за забором.

– А-а, так ты за мной побежал? Я думал, ты через лавку кожевника рванешь – там же лаз удобный есть.

– Кончай заливать. Скажешь, не видел, что я сзади тебя бегу?

– Нет конечно! Что за предъявы? Я бы не стал тебя подставлять!

Ну уж нет, Зарт. Второй раз на те же грабли наступать я не собираюсь.

– Гнида ты, Зарт.

Я плюнул бывшему товарищу под ноги и стал слазить с крыши.

– А по-другому никак, Лысый, – догнал меня тихий голос парня.

Пару дней я наблюдал за лежками Зарта, но тот словно чуял меня и ни разу не высунулся. Несколько стыренных фруктов не в счет. Хотелось прищучить его на месте преступления, но пришлось отложить эту затею. В Тытлаге имелось еще несколько менее прибыльных мест. Лучшее после рынка – дорожный вокзал. Он состоял из большого просторного здания, где продавались билеты на разные направления, птерни с каретным двором и воздушного порта. В основном в небе сновали частные лодки вместимостью до шести персон, иногда в Тытлаге приземлялись и катера на один-два десятка пассажиров. Все козырные места прохода богатеньких приезжих были распределены среди людей Слепого Чена. Но Зарт показал мне несколько уголков, откуда можно безопасно караулить жертв без разборок с конкурентами. Там я и засел.

В большинстве своем улов карманника составлял ноль монет. И только благодаря неимоверной удаче и личной сноровке удавалось утянуть нечто большее. Это только в сказках ушлые воришки опустошали карманы так, что жертвы ничего не чуяли. В реальной жизни была только одна попытка. И если в кармане или сумке ничего ценного не обнаруживалось, оставалось только уносить ноги. Приходилось постоянно следить за рейдами стражи. Иногда Аспект Контроля проводил проверки, забирая весь сброд: нищих, воришек и всех, кто попадется под руку. Даже если ты безногий попрошайка, приходится уметь быстро бегать. Периодически народ направляли на принудительные общественные работы, бывало судили и сразу изгоняли с Вайса. А иногда люди просто исчезали без вести. Поэтому не мудрено, что по прошествии двух месяцев мой тайник пополнился всего пятью днями, один из которых пришлось отдать схватившему меня однажды стражнику. Таким макаром к шестнадцати годам мне никак не успеть набрать нужную сумму. Осталось всего две-три зимы, в зависимости от решения Аспектов. Ладно, если совсем припрет, придется рисковать и выбирать опасную цель. Некоторых эсперов тоже можно было облапошить. Зарт говорил, что ими занимаются только самые опытные карманники Слепого Чена. Например, на волшебников не стоит варежку разевать. В два счета догонят и отметелят. Псионы чуят враждебные намерения, так что с ними необходимо жестко контролировать свои эмоции. С остальными эсперами проблем меньше, вот только я еще очень плохо умел отличать их друг от друга.

1724 г.к.

Перед летом пазы становились еще более неуправляемыми. К тому же стадо разрослось после выкупа от соседа. Они чуяли свою силу, и ни во что не ставили нас с Диким. Хэнк, глядя на наши мучения, не стал разделять стадо, покупать еще поводырского ящера или давать мне помощника из сыновей. Глава семьи притащил откуда-то тяжелый кожаный хлыст. Красивая вещь. Рукоятка обмотана ребристой чешуйчатой кожей зеленоватого цвета. Далее идет тугое основание, на конце расширяющееся в три мягких тонких полоски. После нескольких недель тренировок, тучи ругательств, мне удалось не бить себе по рукам при ударе хлыстом через раз. Пазы сразу присмирели. Целиться еще долго учился. По заднице и ногам – чтобы не попортить шкуру и шерсть. Чай не дурак – не охота от Хэнка тумаков получить.

Свое лечение, если так можно его назвать, продвигалось… Ну куда-то продвигалось. Мне стало немного легче находить свое состояние. И я научился соизмерять силы, не терять сознание. Все также пытался направлять некую невидимую внутреннюю энергию или эфир в те места ауры, которые болят. Однако никакого прогресса не чувствовалось. Я помню те моменты в детстве, когда внутри тела разливалось тепло. Сейчас подобные трюки оставались закрыты для меня. Решено! Пускай сейчас моя цель – Слепой Чен, я не оставлю попытки вылечиться. Десять, двадцать, пятьдесят лет. Это будет не зря!

– Аура вашего мужа серьезно пострадала. Задето Сознание. Боюсь, что его эмоциональное состояние будет крайне нестабильно. Провалы в кратковременной памяти. О Выбросе он уже забыл.

– Тин Ханья! Спасибо вам за вашу помощь. Скажите, можно как-то вылечить Закари?

– Кое-какие методики имеются. Но думаю, вы понимаете, что бесплатно никто не возьмется. Закари – лерв, – с грустью проговорила волшебница.

– Понимаю… Мы найдем деньги… – мама прижала кулак к груди и повернулась в мою сторону. – А Эван? Можно ему как-то помочь? Что угодно? Неужели он не сможет стать эспером?

– Боюсь, что это невозможно. Аура не поддается внешнему лечению. У него может уйти вся жизнь только на то, чтобы вернуться к своему детскому уровню. Впрочем, с возвышением должно быть все в порядке. Если он сосредоточится на своем теле, то вырастет сильным и здоровым. Плюс вероятность появления детей-эсперов высока, а значит найти невесту не составит труда. Уверяю вас, Мешия, с Эваном все будет хорошо. К сожалению, я не могу его больше лечить. Эван До-жи исключен из базы аур эсперов, сейчас он лерв…

Я вынырнул из неприятных воспоминаний. Горько стало от слов тин Ханьи. Я считал ее кем-то вроде старшей сестры или тети. Но и понять ее тоже можно. Если заниматься благотворительностью и тратить силы на каждого лерва, то никакого здоровья не хватит.

– Шка-ка-кха, – раздалось уханье сбоку.

– Иди сюда.

Я вытащил кусок лепешки из кармана, и Дикий тотчас метнулся к лакомству. Я осторожно гладил ящера по спине, скользя по мягким гладким чешуйкам и стараясь не задеть еле заметный острый спинной гребень. Потом стал почесывать его любимое место – складки кожи на шее, под подбородком. Дикий – гордый ящер. Несмотря на то, что он любит, когда я его чешу, подойдет он только в том случае, если предложить ему угощение.

– Кр-р-р, – негромко заурчал ящер. После чего неожиданно развернулся, ударил меня хвостом по ноге и умчался в поле к пазам.

– Вот и корми его после этого, – бросил я обиженно, потирая ногу.

Теплое весеннее солнышко пробивалось сквозь облака, листву дерева и играло бликами в глазах. Осмотревшись и сочтя, что пазы никуда не денутся, я набросил капюшон на голову и повалился на солому…

Огромное деревянное судно мягко покачивалось на волнах. Вокруг разыгралась буря, ревел ветер, насылая стены дождя, серый туман стелился над океаном.

– Командир, что на горизонте?

Я в два прыжка оказался на верхушке мачты. Окрестности тонули в густом тумане, словно в мутном киселе.

– Штурман, чисто!

Некоторое время я всматривался по ходу движения судна. Показалось, что впереди очертания чего-то большого, вроде острова. Раздался грохот. Туман будто живой рванул вперед и чуть не сбил меня с мачты.

– Нет!!! – послышался женский крик снизу.

Я мягко спланировал на палубу с десятиярдовой высоты. Стефину окутал мерзкий туман, ставший на вид осязаемым. Видимость упала. Откуда-то из-за спины девочки протянулась костлявая рука с длинными когтями.

– Эван! – в отчаянии крикнула штурман.

Когтистая лапа сомкнулась на теле девочки и резко дернула сквозь туман, полностью скрыв ее от меня.

– Стефина!

Я бросился на помощь, но туман вдруг резко усилился, сковав меня по рукам и ногам. С рычанием попытался освободиться, как длиннопалая лапа с окровавленными когтями вынырнула сзади и сомкнулась на моем лице…

– А-а-а! – прокричал я, резко дернувшись.

Мгновение я оглядывался мутными глазами, прежде чем до меня дошло, что это был всего лишь сон. Проклятый кошмар! Видимо мои мысли о прошлом вызвали его откуда-то из темных глубин. Вуйлов выброс! Стефина, папа, мама, простите, что не смог ничего сделать…

Многолетний опыт не подвел меня. Проспал я всего пару часов, солнце еще не успело скрыться за горизонтом. Отряхнувшись, я собрал немногочисленные вещички и, подгоняя хлыстом, погнал пазов обратно к дому.

Горница гудела веселым смехом и пьяными песнями. Заглянув в запотевшее окно, узнал нескольких соседей и старших сыновей. Женщины, наверное, на кухне сидят. Что-то празднуют. Видать, Хэнк удачное дельце провернул. Что ж, как минимум до середины ночи лучше не появляться.

Немного побродив по окрестностям, решил порадовать бурчащий желудок. Очевидно, что просить ужин и соваться под руку бухим лервам – затея глупая. Поэтому я направился к своему тайнику, где как раз недавно припрятал сушеного кальмара и несколько яблок. Походу, этот кальмар должен был послужить закуской на сегодняшнем пиршестве. Так что на кухню к Врине тоже лучше не заходить.

Еще не доходя до валуна меня посетило дурное предчувствие.

– Кто там? – опасливо крикнул я, всматриваясь в сумеречном полумраке.

– А-р-р-р, – раздался утробный рык из-за каменюки.

Я попятился. Какая-то здоровая тварь резко выпрыгнула из-за валуна. Ящер по размерам превосходил Дикого и был мне выше пояса. Хоть зверь и невысок, но наверняка тяжелый и сильный.

– Акх-шка! – ящер агрессивно прыгнул вперед на пару ярдов, хвост бил землю.

Я освободил свернутый хлыст с пояса и оценивающе осмотрел врага. Вот у этого ящера пасть была такая, что и шею мне легко прокусит.

– Гаденыш. Ладно, жри! Давись! Чтоб этот кальмар у тебя в глотке застрял!

Не показывая спину, я попятился, быстро удаляясь от тайника. Вскоре ящер отстал от меня и снова скрылся за валуном, чтобы продолжить трапезу.

– Чтоб вы все сдохли! – прошипел я, бредя через деревню куда глаза глядят.

Обида и злость раздирала на части. Что за пакостный день? Разве сделал я что-то плохое? Ладно, пусть воровство порицается Гайей, но есть ли другой выбор? Вон шайка Сотвалле и похуже вещами промышляет. Достало! Стараешься, крутишься, жилы рвешь. И все ради того, чтобы поганый ящер рылся возле моего тайника. А завтра что? Какой-нибудь прохожий прикарманит мои спрятанные денежки? Откуда этот вуйлов ящер вообще взялся? До Пятна Грома более трех миль. Куда охрана смотрит?

Опомнившись, я поднял глаза, и передо мной предстала громада деревенской церкви.

– Что, осуждаешь меня, Богиня? – шепотом спросил я, постепенно повышая голос. – Сама ведь навела на меня Выброс! Ты же Богиня Земли, разве не так?

Я осекся. Что-то совсем понесло меня.

– Извините… – я сложил ладони вместе и прижал ко лбу. – Славься Гайя, Богиня Земли, и да осенит меня твое благословление!

На душе стало немного легче. Холодный ночной ветер забрался под куртку, вызвав стаю мурашек. Сверху на меня безмолвно взирала неполная желтая луна. Повинуясь какому-то неясному порыву, я пошел в обход здания. Обогнув кусты, в полутьме напоминающие жутких чудищ, остановился возле калитки, запертой на замок с внутренней стороны. Жесткая металлическая решетка когда-то давно была подпилена хулиганами. Опустившись на колени, я нащупал веревочные завязки. Отлично! Еще не успели починить. Достав короткий ножик, принялся пилить веревку. Всего через пять минут грязное дело было сделано. Надеюсь, Гайя не сильно обидится. Служители теперь быстрее возьмутся за починку решетки. Расширив проем, быстро проскользнул за калитку.

Разбитые ступени вели наверх, мимо входа в покои пастыря. Стараясь ступать как можно тише и утихомиривая сердцебиение, я крался мимо деревянной двери, из-под которой пробивалась тонкая полоска света. Еще не спит. Изнутри послышался какой-то грохот и недоброе бормотание, отчего моя аура ушла в пятки. Спустя десяток секунд, показавшихся мне вечностью, ничего не изменилось. Вздохнув, я в несколько прыжков очутился на следующем пролете лестницы. Вскоре выбрался на покатую крышу. В лунном свете находить деревянные выступы было не так уж и сложно. Но все равно страшно. Без значительных происшествий, если не считать соскользнувшей ноги, я ввалился в церковную башню. По стенам вверх вилась узкая лестница. Здесь я бывал однажды, поэтому темнота не стала преградой.

В прошлый раз колокольню я посещал в дневное время суток, когда можно было полюбоваться на окрестности. Сверху открывался отличный вид на всю деревню, и даже краешки самых высоких зданий Тытлага на востоке было видно. На западе – Опальские горы. Виднелся перевал с дорогой, кое-где горные поселки. Сейчас меня окружало лишь мрачное ничего, слегка подсвеченное лунным светом. Я присел на деревянную скамеечку, стараясь не задеть веревки, ведущие к колокольным языкам. В углу стояла маленькая деревянная статуя Гайи в виде женщины в монашеском одеянии, с закрытыми глазами и ладонями, сведенными у лба.

Вздохнув, я откинулся на скамейку. Думать о чем-то было лень. Главное не заснуть, а то найдут на утреннем перезвоне и выпорют. На душе стало уютно и спокойно. Да и плевать, что могу заполучить новые отметины на теле, о чем неоднократно предупреждала тин Ханья. Я почувствовал, что сейчас легко смогу войти в свое состояние. Может, здесь, в священном месте, Гайя… поможет мне? Я сжал в руке треугольник, висящий на моей шее на простом кожаном шнурке. Это единственная вещь, которая осталась у меня от родителей. По-моему, года в четыре мама Мешия мне подарила его, перед моим первым походом в городскую церковь Линношого. Треугольник Гайи представлял из себя небольшой серебряный треугольник, как можно догадаться, с чуть скругленными углами и вписанным в центр ровным кругом. Данный знак являлся одним из основных символов веры в Богиню и олицетворял собой молитвенный жест в виде скрещенных у лба ладоней.

Крепко сжав треугольник и сосредоточившись, я провалился в обволакивающее умиротворение. Аурная боль не заставила себя ждать. Та-ак, теперь направить эфир в нужные места. На секунду я почувствовал будто меня коснулось что-то чужое, мерзкое и липкое. Но потом ощущение пропало, и я продолжил попытки вернуть магию.

Остров двигался к лету. Через два месяца после лазанья на колокольню мне стукнуло двенадцать лет. На удивление Хэнк помнил об этой дате (либо ему кто-то подсказал). Он милостиво разрешил мне оставить пазов в загоне, предварительно накидав сена, и гулять весь день. Насчет подарка отчим заявил, что хлыст им и был. Удобно. Хотя я ни на что не рассчитывал, поэтому совсем не расстроился. Врина испекла мясной пирог. Вряд ли именно для меня, но кусок достался. И немаленький. Оставшаяся сводная сестра, Биза, даже наделала мне разных бутербродов: с сыром, маслом и салом. Мы с ней сидели на лавке в беседке и уминали еду, запивая чаем. В последнее время отношения с сестрой наладились. Может, после того, как старшая вышла замуж и покинула дом отчима, ей не с кем стало болтать. Вот она и привязалась ко мне. Я всегда настороженно относился к ее компании, стараясь избегать и постоянно ожидая какой-либо пакости.

– В следующем году мне исполняется шестнадцать, – поведала сестра. – И я выхожу замуж за сына Шин-то.

– Мельника?

– Ага. У них уже и хата новая почти достроена. Обещали, если Хэнк заручится, арендовать небольшой участок.

– Везет тебе, – отпил я чая.

– Я слышала, ты деньги собираешь?

– С чего ты взяла?

– Да так. Ты ведь часто в город зимой ходишь. Много собрал?

Я напрягся:

– Ничего я не собираю.

– У меня есть к тебе подарок в честь дня рождения. Я могу дать тебе две недели, скопила за несколько лет.

– И кого надо прибить? – мрачно пошутил я.

– Никого. Просто ты станешь моим парнем.

– Как это? Ты ведь замуж выходишь?

– И что? Думаешь, почему Врина пару раз в месяц в город лично ходит? Будешь моими тайным парнем. Только проболтаешься, прибью.

– Зачем я тебе?

– Ну, сын мельника толстый и прыщавый. А ты… ты мне нравишься, Эван, – со смущением проговорила Биза. – У тебя… глаза красивые. Такие зеленые… как листья.

Не знаю, что она задумала, но ничем хорошим все это не кончится. Даже по имени меня назвала. Впервые, если мне не изменяет память.

– Когда ты станешь совершеннолетним, я буду тебе помогать деньгами. Чтобы тебя не изгнали с Вайса.

С другой стороны, целых две недели помогут мне с мечтой о вступлении в банду Слепого Чена. Ну уж нет, Зарт показал отличный пример. Никому доверять нельзя, только себе.

– Я слышала, что ты был эспером, это правда? – я промолчал, и Биза продолжила. – Говорят, что если ты был эспером, то со временем восстановишься. Пусть тебе к тому времени будет тридцать или сорок, я буду ждать и поддерживать. А потом…

Биза мечтательно улыбнулась.

– Я лучше откажусь, – сходу я сбил весь настрой.

– Что?! Подумай, как следует! Не то пожалеешь!

– Нет.

– Гад!

Горячий чай выплеснули мне в лицо. Я отпрянул, быстро оттирая глаза рукавом.

– Стерва! – проговорил я, но Бизы уже и след простыл. – Вуйлова дочь!

Весь день я проходил словно на иголках. Эта ссора с Бизой мне точно аукнется. Ведь именно она отвечает за раздачу еды. Щупальца мне в уши, что она ко мне привязалась? Глаза как листья… Тьфу!

Дикий прыгал вокруг меня, пытаясь достать остаток бутерброда, которым я размахивал в воздухе, дразня ящера.

– Лови, проглот.

Лакомство в момент исчезло в зубастой пасти. Похоже настроение у Дикого было на высоте. Ящер даже несильно боднул меня головой в ногу, дозволяя погладить его и почесать шею. Постепенно и я перестал хмуриться. Дикий снова увлекся каким-то инсектоидом, мотаясь из стороны в сторону. После очередного высокого прыжка ящер улетел в колючие кусты, за чем последовало копошение и недовольное уханье. Я улыбнулся.

Вечером навестил свой тайник и перечитал любимый отрывок из книжки «Записки Безликого» о молодом воине высокого клана Брейсс. Книжку я чуть ли не наизусть выучил. Не потому, что она мне так сильно нравилась, просто ничего другого читать не оставалось. «Записки» – одна из немногих, которые удалось умыкнуть из книжной лавки в Тытлаге. После нескольких случаев лавочник был настороже и сразу бил палкой. В библиотеку Тытлага меня не пускали за просто так. Жаль. Мне бы очень хотелось почитать про приключения эсперов, но такие книги были редкими и дорогими.

– Эх-х, а ведь я сейчас бы, наверное, поступал в юношескую школу эсперов. Говорят, у клана Брейсс лучшая академия. Дикий, как думаешь, смогу поступить?

– Кш-ха!

– И я так думаю.

По закону Вайса я обязан получить базовое сиротское образование, что означало посещение детской школы два раза в неделю и выполнение домашних заданий. Однако Сотвалле каким-то образом договорился с учителями и комиссией, в результате чего приемные дети делали формальный визит в школу раз в год. Разумеется, учебников у нас также не было. Когда-то мне удалось даже одолжить учебники у родных детей, которых Хенк с Вриной чуть ли не палками загоняли на учебу, но сейчас они уже выпустились. Стоит признать, я не так много понял из тех учебников – их программа предназначалась для детей постарше, плюс без помощи учителя осилить материал было нереально сложно. Так что мне не стоит и мечтать о школе механиков, куда брали наиболее талантливых в науках лервов.

Улегшись на одной из своих любимых полянок, я продолжил латать ауру. Сегодня мне стукнуло в голову усилить напор. Последний раз я терял сознание месяца три назад. Нащупать свое состояние. Хорошо. Спокойствие, невозмутимость, легкость, отстраненность. Я – просто камень в поле. Во мне нет иных мыслей, кроме спокойного потока сознания.

Аура начала пульсировать, побаливая. Еще больше! Я – мелкий камешек, один из тысяч вокруг. Я – часть этого места. Сотни лет лежу здесь неподвижно. Даже бушующие грозы не смогут сдвинуть меня.

Больно. Не сбиться! Главное, не отвлекаться на боль. Я – малая частичка, одна из тысяч. Шелест травы – тебя нет. Ветер – всего лишь иллюзия. Я одинокая песчинка, парящая в пустоте.

Нечто родное и уже позабытое разлилось внутри меня, даря чувство радости и мягкости. Концентрация моментально сбилась, спокойствие покинуло меня. Аура все еще продолжала немного резонировать болью, но мое настроение этим уже не испортить.

– Получилось! Дикий, у меня получилось! Я чувствую магию!

Ящер даже не повернулся в мою сторону, продолжая валяться в траве.

– Может, теперь меня возьмут в школу? – вопросил я в никуда.

Но все-таки странно. Тин Ханья говорила, что мне потребуются десятки лет, а тут даже полгода не прошло с тех пор, как я начал активно заниматься. Конечно, приятно думать, что это я такой уникальный. Однако приор-волшебнице лучше знать. Может, она уже даже мастером стала. Так что не стоит рассчитывать на многое. Надо продолжать лечение, и возможно к шестнадцати смогу дорасти до уровня начинающего эспера, или новус-эспера, как их называют.

Спустя три месяца я был полностью вымотан как физически, так и морально. После дня рождения жизнь моя превратилась в темную бездну. Даже при условии того, что и раньше мое положение совсем нельзя было назвать радужным. А место Вуйла заняла моя милая сводная сестра. Обещание гадина сдержала. Я действительно пожалел, что отказался. Еда до меня доходила через раз. Братья постоянно доставали и даже несколько раз побили. Явно не без подначки Бизы. Пару раз сестра подходила ко мне с разговором – мол, не передумал ли я еще. И я уже даже подумывал о том, чтобы согласиться. Биза не такая уж уродина.

Но около месяца назад во время медитации произошел интересный случай. Войдя в свое состояние, я как обычно призвал магию и просидел так около получаса. Меня словно распирало изнутри, аура трещала по швам. И тогда я просто выпустил эту силу наружу, совсем не думая о последствиях. Бесцветная волна, которую я скорее почувствовал, нежели увидел, сорвалась с моей правой руки и улетела в сторону. Где в тот момент дрых Дикий. После попадания волны магии ящер вскрикнул, резко вскочил и забегал вокруг. Но вроде бы никаких отрицательных последствий для ящера не наблюдалось. Надо поосторожнее с экспериментами. Весь тот день Дикий бегал словно заведенный.

Стоял жаркий июль, лето было в самом разгаре. Птеры всех возможных расцветок летали вокруг, одаряя слушателей искусным пением или хриплым клекотом. Перепончатокрылые всегда активничали в этот сезон. Да и о нападении ящеров возле Пятна Грома частенько доносились слухи. Ранним утром удалось подгадать момент, когда связка ключей Хэнка ненадолго осталась без присмотра. Именно это мне и требовалось, чтобы начать операцию, до которой я додумался на основании эпизода из «Записок Безликого». Подождать ухода Хэнка и сыновей, обойти дом с затененной стороны, внимательно убедиться, что поблизости никого. Вытащить заранее грубо сколоченную лестницу, приставить к окну на второй этаж. Стеклянные панели – признак богатого лерва, и сейчас мне это на руку. Быстро подняться, порадоваться, что ставни не заперты, приложить тряпку и долбануть камнем. Поморщиться от звона разбитого стекла, просунуть руку и открыть окно. Вот и спальня Сотвалле. Не особо большая. Из мебели – широкая кровать, тумба, длинный шкаф, будуар с зеркалом. Несколько картин на стене. Ага, вон и полотно, которое изображает терпящую бедствие шхуну, опасно накренившуюся на высокой волне. Хм-м, напоминает то судно из моего давнего сна про Стефину, хоть я и был в спальне опекунов всего один раз мимоходом. За картиной в стене вмурован небольшой металлический ящик. Только бы подошел. Уф-ф, механизм еле слышно щелкнул, и дверца чуть приоткрылась. Внутри сейфа лежали какие-то папки с документами, наличность в сумме на месяцев пять, наверное, и детские документы. Быстро порывшись, нашел свое свидетельство и спрятал за пазуху. Эх-х, заманчиво, конечно, прибрать себе денежки Хэнка, но не стоит лишний раз злить Сотвалле-старшего. Не то даже со дна бездны достанет, тритона ему в глотку.

Снаружи, под окном, меня поджидал сюрприз. Врина и Биза с подозрением пялились прямо в оконный проем, где появилась моя физиономия. Мачеха была вооружена здоровенным мясницким тесаком, сестра чугунной кочергой. Видимо, услышали звон стекла и прибежали. Даже вооружиться успели и лестницу сбросить вниз. Сами благоразумно не полезли вверх.

– Ах ты мелочь белобрысая. Давно не пороли тебя?

– Эван, спускайся, мы сейчас поставим лестницу, – похлопывая кочергой, выдала Биза.

– И это вместо благодарности за то, что приютили тебя! – продолжила распаляться супруга Сотвалле. – Не будь нас, лежали твои косточки где-то на океанском дне! Или в кандалах на корабле подыхал! Одно письмо в службу опеки, и тебя первым рейсом оправят с Вайса, понял?! Слазь, кому сказала!

Я резко оттолкнул лестницу, и Биза еле успела увернуться от падающей конструкции.

– Да пошли вы! Каракатицы толстобрюхие!

– Ну все, допрыгался, сосунок. Эй, мелюзга, дуйте сюда!

Из-за угла дома показались два младших сводных брата.

– Следите за ним вместе с сестрой, не дайте улизнуть. Если что, сразу бейте, не жалея. Кто поймает, получит подарок. Я пойду наверх, – скомандовала Врина и неспешно двинулась прочь.

Ясно, зажали сволочи. Если мимо неповоротливой Бизы я бы еще смог прошмыгнуть, то шустрая пара мальчишек обязательно повалит меня. Если только… Ладно, выбора особого нет. Я сел на пол, скрестив ноги. Сердце бешено стучало, и мне потребовалось немало усилий, чтобы успокоиться. Только тогда привычное умиротворение разлилось по ауре. А теперь надо вспомнить тот трюк, что я проделал в комариной роще. Кажется, надо думать о чем-то горячем, о силе, о мышцах, о желании прыгнуть на сотню ярдов вперед. Пришло новое ощущение, словно меня изнутри кипятком облили. Всего минуту я просидел в медитациях, прежде чем посторонний звук отвлек меня. Кто-то бряцал ключами за дверью в комнату. Спокойствие улетучилось. Пора. Замок щелкнул, и дверь стала отворяться. Взяв короткий разбег, я прыгнул на подоконник и, не снижая скорости, резко оттолкнулся. Десятифутовый пролет перемахнул на одном дыхании, приземлившись на самом краю одноэтажной пристройки. На мгновение обернувшись назад, успел увидеть злое лицо мачехи, прильнувшей к окну, и Бизу, раскрывшую рот в удивлении. А вот мальчишки сразу рванули в обход, быстро соображают. Я пробежал по крыше пристройки, свесился на руках и спрыгнул на землю. Из-за поворота выбежали малолетние преследователи.

Дальше я несся в сторону Тытлага, используя все свое знание местности. Дырки в заборах, узкие мостки через канавы, крутые тропки в редких рощицах. Сорванцы так и не отстали, пока я не решил срезать через чье-то кукурузное поле.

– Шках-х! – услышал я приближающее свирепое уханье и рычание.

Парни моментально развернулись в обратную сторону, мне же ходу назад не было. Не думал, что умею так быстро бегать, перепрыгивая ограждения и уворачиваясь от хлещущих по лицу початков и листьев. Через высокий забор, высотой с мой рост, пролетел почти не сбавляя темпа. Ящеры сбились в кучу за досками, просовывая в мою сторону когтистые лапы и агрессивно ухая. Уф-ф, ушел! Отделался разорванной штаниной и истрепанными нервами.

Мой новый тайник рядом с городом был нетронут. Я достал набитую торбу из-под веток и провел ревизию. На мне – летняя легкая льняная рубаха, полотняные штаны, широкий тканный пояс с хлыстом, ботинки из кожи ящера (купленные на свои личные деньги), в карманах складной ножик и свидетельство личности, на шее – треугольник Гайи.

Эван До-жи Сотвалле

Место и дата рождения: о. Вайс, Восточный р-н Пятна Грома, г. Линношого, 18 апреля 1712 г.к.

Родители: Мешия До-жи, Закари До-жи (изгнаны). Опекуны: Хэнк Сотвалле, Врина Сотвалле.

Место проживания: о. Вайс, Восточный р-н Пятна Грома, п. Прикомарье, д. 12. о. Вайс, Северный р-н Пятна Грома, п. Колотонвилль, д. 4

Описание: телосложение худощавое, волосы светлые, глаза зеленые. Потенциальный эспер, зарегистрирован 20 апреля 1717 г.к. Лерв. Аурная травма IV степени. Срок восстановления не определен.

Сбоку с карточки на меня взирал я сам в пятилетнем возрасте. Уже выцветший от времени портрет делал эспер при моей регистрации. Раз в пять лет необходимо обновлять, но поскольку я теперь лерв, то и необходимость отпала. Сверху все это великолепие венчали несколько печатей черных и фиолетовых цветов. Травма IV степени – неутешительный диагноз, ведь максимальный пятый уровень означает полное уничтожение ауры.

В торбе – свитер из пазьей шерсти и куртка с капюшоном. Спички, фляга с водой из пузыря касиозавра, маленький котелок с ложкой, сверток с угольным порошком, книжка, старые механические часы, мешочек с лепешками и кошель с восемью днями с мелочью. Не густо. Думал, еще успею еды запасти, но больно уж удачно сегодня ключ подвернулся. Итак, пути назад нет. Крорум сожри всю эту долбаную семейку Сотвалле! Четверть финансов ушло на покупку пропитания в те месяцы, когда Биза лютовала. Теперь ее и Зарта я одинаково ненавижу. Выше них в моем списке только Хэнк с Вриной. Чтоб им в бездну провалиться!

Ладно, пар спустил, промочить горло, разобраться с прической и в путь. После обработки угольным порошком короткие волосы приобрели грязно-серый цвет. Уж лучше так. Куртка с капюшоном наверняка привлечет внимание в этот душный день. За компанию случайно покрасил уши и лоб, минут пять оттирал. Стражники при входе приставать не стали. Как я и рассчитывал, Врина пока не стала ничего предпринимать. Скорее всего, послала кого-то сообщить Хэнку. Да и в целом шансы, что за мной никто сразу не погонится, достаточно велики. Денег я не крал, ценное имущество не трогал. Пускай они и мои официальные опекуны, начиная с десяти лет каждый лерв имеет свободу в перемещении по Вайсу. Хотя в службу опеки наверняка доложат. Но с ними буду разбираться потом. Сейчас главное – убраться подальше отсюда.

Тытлагский вокзал был мною изучен вдоль и поперек. Высокий павильон, в котором обосновались небольшие лавки, торгующие товарами для путешественников, несколько кафе и даже отделение местного банка. С восточной стороны находился каретный перрон, укрытый широким козырьком от непогоды, с севера – площадка воздушного порта, где можно было встретить огромных пассажирских или курьерских птеров, а также поглазеть на вихрелеты. Внутри хозяйничали люди Слепого Чена – пара попрошаек, да несколько дежурных карманников. Сегодня я изображал простого сельского парня, подготовленного к дальней дороге. Этому помогала объемная торба, перекинутая через плечо. Местная шпана не могла меня не узнать, но наезжать не стали. Я прошел прямиком к кассам, внимательно ознакомившись с расписанием. К сожалению, в этот день недели не было дальних рейсов, кроме ежедневного в столицу Ансквар. Ничего, так даже лучше.

– Мне один билет до столицы на сегодня, – произнес я, протягивая свидетельство и шесть дней.

Мужчина смерил меня недовольным взглядом:

– Мальчик, зачем тебе в столицу?

– Я буду поступать в юношескую школу механиков. Там у меня дальние родственники живут.

– Экипаж отправляется в десять часов с первого пути. Вот ваш билет, Сотвалле-сэн, и сдача.

– Спасибо, тан.

Мне почудилось, что кто-то наблюдает за мной издали. Все может быть. Не став испытывать судьбу, я поднялся по ступенькам на второй этаж павильона, где располагались служебные помещения и редко сновал народ. Стараясь не вызывать подозрений, встал за колонну и принялся медитировать. Вокзальный шум сильно отвлекал, поэтому мне потребовалось минут десять, чтобы накачать свою ауру. Уже более уверенным порывом, я направил силу внутрь своего тела. Подпрыгнув почти на пять футов вверх, еще раз оттолкнулся от деревянного выступа, зацепился за балку и быстро залез наверх. Отлично, вроде никто не заметил.

Я сидел на широкой двухфутовой деревянной балке под самой крышей вокзала. Здесь высота невелика, но к центру здания расстояние от пола до потолка значительно увеличивается. Древесина из Пятна Грома – хороша, подумалось мне, когда я ощупывал балку. До серого дерева из Костяного Пятна конечно не дотягивает, но и так достаточно плотная, гладкая и почти без сучков. Периодически оглядывая зал ожидания и сверяясь с карманными часами, я проторчал на балке до времени отправления. Стража не бегала в поисках меня любимого, самих Сотвалле также не видел. Ну и замечательно, якорь мне в печень.

К назначенному сроку я легко спустился вниз, и мгновенно оказался зажат тремя смутно знакомыми личностями, промышляющими на вокзале. По-видимому, заметили, как я наверх забирался, и ждали, пока слезу.

– Ублюдки поганые, отпустите!

– Сотвалльский, куда намылился, а?

– Подальше, – буркнул я.

– Ну так и деньги тебе там не понадобятся, не правда ли? – усмехнулся главарь полубеззубой улыбкой.

– Понадобятся.

– А я говорю, не понадобятся. Обыщите. Я пригляжу за стражей.

Я попытался отбиваться, но получил несколько мощных затрещин. Твари отобрали свитер, куртку, хлыст, котелок, часы, ботинки и один день. Второй тайник с деньгами не нашли. И ведь стражу нельзя кричать. Вдруг Хэнк уже заявил о моем побеге?

– Ну вот. Заплатил дань нашему славному Тытлагу, теперь езжай с чистой совестью, – ухмыльнулся бандит. – Треугольник можешь себе оставить, мы люди не жадные.

– Хрен вуйла тебе в дышло.

Бам-с! Сильный удар пришелся в скулу. Какое-то время я мог только лежать и пытаться унять бешено вращающийся мир перед глазами. Едкая горечь обиды душила за горло – так глупо подставиться. Мне нельзя опаздывать. Собравшись, я кое-как поднялся, запихал немногочисленные разбросанные пожитки в торбу и побрел к перрону. Страж не хотел меня пускать, и лишь вынутый билет решил проблему. Внутри большой девятиместной кареты уже находилось пять человек. Кучер, поглядев на мои босые ноги, скривился и отправил меня на заднее сидение, рассчитанное на троих. Сейчас полностью свободное.

– Мы точно должны ехать вместе с… этим? – спросил мужчина недовольным тоном.

– За поездку уплочено, значит должны, – ответил кучер. – От него даже не воняет особо.

– Дорогой, пусть себе сидит сзади, – мягко добавил женский голос.

– Подумать только, с кем приходится ездить. Совсем каретный двор не думает о своей репутации.

– На вихрелет его бы не пустили, но у нас правила проще, – заметил кучер.

– Да если этот голодранец сможет накопить денег на вихрелет, то я остригусь и подамся в паломники! – заявил тип, чем вызвал несколько смешков пассажиров.

– Время, таны и тины, – заметил стоящий рядом возница. – Отправляемся!

Мужчина забрался на приступку спереди. Послышался щелчок кнута, и тягловые ящеры уверенно покатили повозку вперед, по направлению к столице Вайса – Ансквара. Единственное сожаление, которое я испытывал – что не смог попрощаться с Диким. Впрочем, поводырский ящер и без меня отлично справится. Мерная тряска практически не доставляла неудобств. Я растянулся на заднем сидении почти в полный рост и провалился в беспокойный сон.

Глава 3

Вайс, Западная провинция Костяного Пятна

Трибун Меддер Чжу-сен

Старость – не радость, думал про себя мужчина средних лет, летя в служебном вихрелете, который по достижении максимальной скорости продувался всеми ветрами и заставлял пассажиров ежится и плотнее укутываться в легкие куртки. Эспер взял на заметку, что следует выбить бюджет на новый вихрелет. На переднем пассажирском сидении нервно сопел мастер-чародей стихии камня Линн Бе-ко-фе, представляющий собой силового бойца четвертого отдела Аспекта Контроля. По совместительству личный телохранитель неприметного магиструса четвертого отдела, который устроился сзади. На принадлежность к не самой низкой ветви указывали «змеиные» глаза с вертикальным зрачком – фирменный знак Бе-ко-фе. Строением тела Линн также отличался, но при повседневном общении узнать об этом было непросто. Меддера же можно было принять за лерва, если смотреть обычным зрением. Короткие черные волосы и темные глаза, форменная одежда, ни следа каких-либо видимых телесных изменений.

– Линн, держи себя в руках, – произнес эспер.

– Я этим Брейссам рожу начищу, будут знать, как…

– Хватит. Не позорь наш отдел.

– Да, босс.

Вихрелет заложил плавный вираж влево, чтобы обогнуть Костяное Пятно. Пускай Чжу-сен всего лишь приор, бешеная мощь близких энергетических всплесков немного выбивала его из колеи. Минут через десять водитель уведомил:

– Подлетаем.

– Не торопись, я просканирую, – скомандовал Линн.

От чародея стали расходиться мощные магические волны во все стороны, говоря о развитом Сэнсе. Меддер почувствовал небольшой укол зависти, слегка сожалея о своем решении пойти по умственному пути развития. Впрочем, тот факт, что Чжу-сен уже в сорок лет получил звание трибуна и стал магиструсом четвертого отдела Аспекта Контроля, вполне примирял эспера с действительностью.

– Активной боевой магии не чую, – доложил чародей. – Приземляйся вон на той площади. Сможешь?

– Постараюсь, тан. Все заставили – второй и третий отдел. Как бы еще ящеров не раздавить.

Водитель выпустил слабую серую струю из вихревого орудия, и несколько ездовых животных отпрянули в сторону. Не дожидаясь, пока свободное пространство снова заполонят ящеры, вихрелет резко опустился на мостовую. Меддер вышел из машины, краем глаза заметив, что в их сторону уже бегут несколько стражников-лервов первого отдела. Контрольцы хотели сначала сказать что-то нелестное, но увидев отличительные знаки четвертого отдела, вытянулись по струнке.

– Кто старший? – вопросил трибун.

– Тан Балседис Ву.

– Значит, магиструс третьего отдела уже тут. Оперативно. Один – отведет нас к штабу, остальные продолжайте.

– Слушаюсь, тан!

По пути им довелось воочию наблюдать итоги бойни в городе. Оторванные части тел и внутренности, кровавые лужи и целые ручьи, стонущие раненые, меж которыми носились медики и редкие целители-волшебники. Ни следов магического огня, воды, серого тумана или вывороченной земли. Это значит, что в заварушке не принимали участия чародеи данных стихий, колдуны и не использовалось крупнокалиберное вихревое оружие. На мостовой и стенах зданий виднелись глубокие борозды от, как можно судить, воздушной техники. Неподалеку от праздничной сцены валялась изрубленная туша боевого цератопса аномально большого размера и необычного черного цвета с яркими желтыми полосами. Фамильяр шамана.

Семнадцатое июля, праздник единения. Один раз в год Бе-ко-фе совместно с другими высокими кланами устраивают гуляния в своих крупнейших городах. Певцы и музыканты, иллюзионисты и акробаты, фейерверки и бесплатные угощения. В общем, исправно обеспечивают лервов зрелищами и развлечениями. Что позволяло поддерживать высокую репутацию «змеиного» клана среди населения Костяного Пятна. Взгляд Меддера зацепился за гирлянду, натянутую между двух домов, увешанную одинаковыми клановыми флажками. Змея, обвивающая меч, на сиреневом фоне. Когда-то в молодости он провел небольшое расследование, заинтересовавшись гербами высоких кланов. Бе-ко-фе – один из двух кланов, о чьем гербе трибун так и не смог найти достоверных источников. Сами они пускали слухи, что все ящеры произошли от змей, и что это благородное и сильное животное. Хотя змей на Вайсе отродясь не водилось, а ученые утверждали, что ближайшие родственники ящеров – океанские чудовища, дети Тритона. Когда Чжу-сен проходил недалеко от мертвого лерва, от трупа бросились в рассыпную несколько мелких теней. Линн на полном автомате плеснул маны в мостовую и незадачливых ящериц-падальщиков сдавило камнями до хруста.

В полуразрушенной одежной лавке за составленными в центре столами собралось немало людей. Масляные лампы и большой переносной вихревой светильник разгоняли вечернюю тьму. Командиры разных отрядов первого, второго и третьего отделов, бегающие с докладами стражники из младшего офицерского состава, деканусы и комиты, личные гвардейцы клана Бе-ко-фе вместе с самим главой клана, магиструс третьего отдела Аспекта Контроля Балседис Ву и местный трибун Аспекта Обороны. Позже оборонщики наверняка пришлют кого-то званием посолиднее, из разведки и штаба.

– Тан Балседис, приветствую, – коротко уронил Меддер. – Тан Бе-ко-фе, примите мои соболезнования. Четвертый отдел обязательно отыщет зачинщиков теракта.

Виньор Бе-ко-фе, немолодой мужчина сорока восьми лет с клановыми темно-фиолетовыми волосами, выглядящий лет на тридцать пять, устало кивнул. С главой «змей» Чжу-сен не был настолько хорошо знаком, чтобы обращаться по имени.

– Возьмешь дело себе? – с некоторым недовольством поинтересовался магиструс третьего отдела.

С трибуном Балседисом Ву отношения у Меддера весьма натянутые. Поскольку Чжу-сен являлся протеже бывшего магиструса четвертого отдела, и его карьерному продвижению можно было только позавидовать. Мастер обратил на него внимание, когда он еще только командовал отрядом во втором отделе. Через год Меддер уже стал магиструсом второго отдела, через пять – магиструсом третьего с Балседисом в качестве заместителя. Еще через восемь лет мастер ушел в отставку, передав полномочия ученику, а Ву вернул свой пост магиструса третьего отдела.

Насчет юрисдикции разных отделов Аспекта Контроля все предельно просто. Самый многочисленный первый отдел – уровень лервов. Патрулирование улиц, поиск преступников-лервов, выявление разбойных банд и организаций, охрана тюрем и малозначимых ост-объектов. Второй отдел занимался преступлениями эсперов, патрулированием внегородских территорий, а также охраной важных ост-объектов. Третий отдел следил за деятельностью кланов, участвовал в охране Пятен совместно с кланами и Аспектом Обороны, занимался контрразведкой. Каждый вышестоящий отдел имел право привлекать к своей работе любые нижние отделы, если того требовала ситуация. Поэтому четвертый отдел являлся самым малочисленным, но стоял выше остальных в аспектной иерархии.

– Думаю, ты не хуже меня понимаешь, что любые межклановые проблемы приравниваются к угрозе Вайса. Введите меня в курс дела.

Ву кивнул на одного из офицеров второго отдела. Мужчина быстро представился и начал доклад:

– По предварительным подсчетам среди лервов около трехсот сорока погибших. Еще сто тридцать ранены. Разрушено семнадцать зданий, включая мэрию города. С разных провинций Костяного Пятна собрано около двух десятков волшебников, что с лихвой хватит пострадавшим. Что касается напавших, то по общим наблюдениям и предварительному докладу группы противодействия единственный противник был уничтожен. Наблюдателей или иных лиц поддержки в городе не обнаружено. Кратко, отчет о сражении следующий. В 17:40 во время концерта ко дню единения эспер высвободил своего призывного фамильяра прямо в толпе. Сразу после этого действия шаман стал наносить точечные удары воздушными лезвиями. Фамильяр, относящийся к группе цератопсов, нулевого ранга по классификации монстров, начал уничтожать лервов, используя собственный вес, рога и дезориентирующий рев. Погибли в том числе четверо стражников первого отдела, которые не успели убраться с пути. Прибывшая местная контуберния второго отдела Аспекта Контроля в составе шести стражников-лервов, трех приоров и одного юниор-эспера не рассчитала свои силы и пала в сражении с напавшим шаманом.

Меддер поморщился. Не отличить нулевой ранг фамильяра может разве что школьник, но не взрослый эспер.

– В пяти милях отсюда на западном участке дежурила тринадцатая сборная контуберния охранения Костяного Пятна. Получив телеграмму о чрезвычайной ситуации в городе, командир принял решение покинуть пост и выдвинуться на помощь.

– Где эта контуберния сейчас?

– На время, пока не придет замена, они вернулись к охране Пятна. Более подробные показания от них сейчас принимают двое дознавателей из третьего отдела.

– Ясно. Продолжайте.

– В 18:10 тринадцатая контуберния под руководством мастер-волшебника Муссижо Бе-ко-фе связала фамильяра стихийными и астральными техниками, в то время как сам мастер-волшебник расправился с нападавшим. После чего быстро добили цератопса, впавшего в неистовство из-за потери связи. При шамане имелось удостоверение личности. Информация была сразу телеграфирована Верховному Префекту, Аспекту Контроля, Аспекту Обороны и клану Брейсс.

Мужчина передал трибуну карточку удостоверения личности, посеченную с правой стороны каким-то заклинанием. Торан Брейсс, девяносто второго года рождения, мастер-шаман. Всего тридцать два года. Ведь и до арха имел шансы дорасти, подумал Меддер.

– Слепок ауры?

– Сейчас собирают остатки через вихревой барьер, – уведомил Балседис.

– Хорошо. Всех незадействованных стражей – прочесать окрестности. Нужны свидетели его появления на празднике. Как он сюда добрался?

– Личный двухместный вихрелет класса бот, в районе пяти часов приземлился на крышу гостиницы, – магиструс третьего отдела махнул рукой.

Вскоре прибежали стражи и пара криминалистов из третьего отдела. Среди вещей из вихрелета ничего подозрительного не обнаружилось. Криминалист также не обнадежил. Каких-либо сохранившихся отпечатков ауры кроме нападавшего в машине не было. Значит, он прилетел один. Что это? Провокация? Акт запугивания? Отвлечение внимания? Попытка рассорить кланы? Личная месть? Предательство Вайса? В любом случае произошедшее – предательство Вайса. Чжу-сен разогнал Сознание, пытаясь из разрозненных маленьких фрагментов собрать мозаику происходящего. Данных не хватало. После полуминутного анализа ситуации, магиструс четвертого отдела выдал указания:

– Сосредоточьтесь на помощи лервам. Вероятность повторного нападения низкая. Пошлите телеграммы во все главные отделения. Про туннельщиков не забудьте. Необходимо усилить патрули и наряды стражи. Пусть немедленно докладывают о любой необычной активности. Соберите доклады о всех мало-мальски значимых инцидентах за последнее время в единый отчет. Приступайте! – четверо людей сразу приложили руку к груди, побежав выполнять указания, включая центуриона от оборонщиков. – Я осмотрю место событий.

– Полагаю, тан Чжу-сен, моего личного присутствия здесь не требуется? – спросил мужчина в одежде сиреневых тонов.

– Нет, тан Бе-ко-фе. Поручителя от вашего клана будет более чем достаточно, чтобы помочь с формальностями.

Глава одного из семи высоких кланов Вайса коротко кивнул присутствующим и покинул лавку. Что-то собирается провернуть, но с высоким шансом это не относится к теракту. А влезать в клановые дела без содействия совета не с руки. Вот потревожить клан Брейсс сейчас есть все основания. В чрезвычайной ситуации Меддер имеет право и главу клана допросить, если имеется веский повод.

На улице сновали многочисленные стражники, ящеры, кареты и вихрелеты медицинской помощи. Лервы старались не вылезать на улицы, осторожно выглядывали в окна домов. Цератопса крепили канатами к парящей над городом яхте с символами клана Бе-ко-фе. Линн Бе-ко-фе, как всегда стоящий с правого бока, произнес:

– Вуйл побери, неужели Брейссы настроены на войну с нашими?

Линн – конечно, хороший мужик, но мыслительные способности – явно не его сильная сторона.

– Совет не допустит даже тени подобных отношений. Ты что, сказок начитался? Последняя клановая война была без малого два столетия назад.

– Но это же Брейсс. Они ни с кем не считаются.

– Не далее, как три месяца назад совет отстранил главу «рапторов» от занимаемой должности, официально из-за торговых махинаций. Ты же должен разбираться в наших полномочиях.

– Но что если бывший глава правит из тени?

– Подобная ситуация хоть и крайне маловероятна, но ничего исключать нельзя. Теперь не отвлекай.

Часть площади уже освободили от тел, пара десятков лервов и двое эсперов убирали последствия бойни. Один собирал кровь в большие чаны. В другое время было бы любопытно поглазеть на чародея со Сродством к стихии крови, о которых среди лервов бродит столько мрачных слухов. Но не сейчас. Другой эспер, используя воду из резервной передвижной пожарной цистерны, под высоким давлением промывал мостовую. Похоже на сработанную двойку, вон как камни сверкают после их чистки.

Внимание трибуна привлек незначительный элемент в окружении, и он мгновенно остановился, прикипев к нему взглядом. Опять. Многие эсперы считают это недостатком, другие наоборот гордятся. Меддер относился скорее к первым. Его бывший магиструс постоянно ругался, намекая, что ему лучше избавиться от данной привычки. Тщетно. Впрочем, мало кто из эсперов мог преодолеть свой бзик, и Меддер не стал исключением. Это из той же серии, что и стародавнее расследование на тему клановых гербов. По большей части бессмысленно и сильно мешает основной работе. Вот и сейчас Чжу-сен остановился за сотню ярдов от места назначения, полностью переключившись на посторонний предмет.

– Что такое, босс? – поинтересовался Линн настороженно.

– Видишь мостовую?

– Да, – кивнул мой телохранитель, после чего добавил, прозрев. – А-а, снова началось?

– Посмотри, здесь идет повторяющийся рисунок из камней с прямоугольным и квадратным основанием, но в некоторых местах тут и дальше по улице мозаика нарушена и камни заменены исключительно прямоугольными, – произнес эспер, оставляя слова подчиненного без внимания. – Строителям пришлось грубо обрезать края, чтобы втиснуть блоки.

– Давайте я гляну, – предложил Линн.

И в данном случае это не было совсем уж глупой идеей. Все-таки эспер являлся мастер-чародеем именно стихии камня.

– Работы произведены лет шесть-семь назад. Под землей находится ответвление городской канализации… Похоже, ныне заброшенное из-за смещения грунта. Ага! Здесь находился ливневый сток в сторону Ямы, но его перенесли на противоположную часть улицы.

– Хорошая работа, Линн, и как я не заметил совпадения с размерами отверстий на другой стороне?

– Спасибо, босс. Кстати, мостовая сделана с небольшим уклоном в данную сторону, чтобы вода стекала сюда, однако после переноса стоков уклон остался прежним. Другими словами, от стока здесь немного толку. Я мог бы поправить, но придется повозиться.

– Нет, Линн, это не твоя забота. Составь рапорт, я отправлю его в Аспект Благости.

– Как пожелаете, – мужчина с неохотой оторвался от своей родной стихии и поднялся на ноги.

Меддер прошел к хорошо виднеющемуся сероватому барьеру вокруг лежащего тела.

– Тан! – вскочил криминалист с нашивками центуриона.

– Собрали?

– Да, тан. Как раз хотел заканчивать. Я уже получил образец Торана Брейсса. Слепков ауры хватит только на одну сверку.

Чжу-сен кивнул и подождал, пока специалист выключит барьер и начнет проверку.

– Есть совпадение. На девяносто девять с половиной процентов это аура Торана Брейсса. Последнее обновление базы аур производилось им два-три дня назад, судя по свежести образца.

Что ж, полпроцента – вполне допустимая погрешность для пары дней.

– Могли и сымитировать, – выдал идею Линн.

Совпадение больше девяносто девяти процентов? А его бой и фамильяра тоже сымитировали? Меддер ничего не ответил, стараясь охватить место схватки целиком, частично разгоняя Сознание. Какие же мотивы двигали тобой, Торан? Зачем же ты прилетел сюда на верную гибель? Возникла полная уверенность, что отступать мастер-шаман не собирался. Последний раз нечто подобное эсперу доводилось видеть четыре года назад, когда его учитель проводил расследование теракта в столице. Смертник из Гройскада наделал шуму. Было также видно, что он и не думал уйти живым со своего задания. Но то был враг Вайса, а сейчас перед Меддером лежал элитный клановый эспер Вайса. Голова Торана не слишком аккуратно отделена от тела, края раны слегка обожжены – наверняка поработали мечом, напитанным ци. Возможно, это единственный способ остановить эспера подобного уровня. Уничтожить цепь ауры, что связывает ее с телом. Мастер-шаман не так уж и сильно отличался внешне. Несколько чешуек на висках, короткие дюймовые рожки в верхней части лба, да черные волосы с желтыми прожилками. Обычно шаманы перенимают больше черт своих фамильяров. Хм-м, сейчас его волосы свалялись в крови, но вполне возможно раньше прическа Торана визуально походила на костяное расширение в задней части черепа цератопса.

– Тан, сюда летят двое архов, – вывел Меддера из задумчивости голос Линна. – Катера Брейссов. С сопровождением.

Магиструс четвертого отдела невольно вскинул бровь, увидев это самое сопровождение. Десятка три истребителей, четыре фрегата Аспекта Обороны и семь небольших на фоне военных катера с известным ликом раптора – кланового герба Брейссов. Хищно разинутая пасть с острыми зубами и трехпалая когтистая лапа темно-красных оттенков.

– Ты! – указал Меддер на лысого эспера, болтающегося рядом. – Свяжись со штатным псионом оборонщиков и передай от моего лица, чтобы не захламляли улицы. А здешние крыши фрегата точно не выдержат. Да и в лишних людях Брейссов нет необходимости.

– Слушаюсь, тан Чжу-сен, – четко ответил псион из второго отдела.

Эспер прикрыл глаза, и трибун смутно почуял нарастание пси-эфира, которая определялась сложнее остальных типов магии. Вскоре зависшие корабли Аспекта Обороны направились в пригород. Пять катеров Брейссов развернулись и полетели в обратную сторону.

– Офицер развед-отдела Аспекта Обороны прибудет для обмена данными, – выдал псион. – Дереккья Брейсс, глава высокого клана Брейсс, просит разрешения на посадку на площадь.

– Разрешаю.

– Принято, тан.

Ее-то что сюда понесло? Хорошо хоть Виньор успел улететь. Не то пришлось бы Меддеру гасить напряженность между двумя высокими кланами. Дереккья Брейсс… Три месяца назад вступила в должность главы после скандала с предыдущим. Трибун не имел чести лично встречаться с ней. Тридцать один год, не замужем, даже не помолвлена. Импульсивна, по большей части «силовик», а не «управленец» или «умник». Чего интересно добивались старейшины, назначая ее на этот пост? Хотя… с высокой долей вероятности ее пропихнули наверх «психи». Что ни говори, а Аспект Здравия имеет большое влияние даже внутри кланов. Предыдущему главе было шестьдесят два на момент отставки. Рапторы не стали выносить сор на публику, но Меддер бы не удивился, если старику поставили диагноз безумие власти. Согласно статистике, молодежь, и в особенности девушки, лучше справляются с данным бременем.

Из катера поочередно вышли эсперы клана и сама глава. Отдельное внимание стоило уделить двум архи-эсперам, единственным в личном подчинении клана. И то, это очень большое одолжение со стороны Аспектов Вайса. Остальные шесть высоких кланов имели в своем распоряжении лишь по одному арху. И учитывая, что всего высших архи-эсперов двадцать два, то потеря для Аспектов немалая.

Даже в подавленном состоянии аура этих монстров внушала трепет и уважение. Один из архов стихии травы, как трибуну подсказывает память и собственные глаза, носил стильный пиджак с рубашкой из… листочков и растительных стеблей. Вероятно, сам и сделал. По Линну известно, как высшим эсперам приятно прикасаться к родной стихии (слава Гайе, Меддеру удалось отговорить своего телохранителя от жилета из каменных плиток). Во рту тот перекатывал соломинку. Волосы, одна из главных меток для возвышения, радовали сочным зеленым цветом и походили на осоку. Глаза – темно-красные, как традиционно принято у Брейсс. Вторая эспер, архи-колдунья, щеголяла удобным свободным платьем, словно сотканным из плотных серых колеблющихся сгустков. Еще раз подтвердилось правило, что архи-эсперы нормальной одежды не носят. Длинная прическа колдуньи отливала серебром, и кончики волос словно испускали еле заметный серый дымок. Многие слыхали о неприступной повелительнице надмира и попытках ее сосватать. Никто из архи-эсперов и даже многих мастер-эсперов не смог растопить ее сердце. Классический пример извечной мудрости: чем сильнее магия, тем упитаннее инсектоиды в голове.

На фоне этой колоритной парочки глава клана, мастер-волшебница Дереккья Брейсс, являла собой образец галантности и стиля. Суровый, но в то же время женственный профиль лица, мощное телосложение, короткие волосы «кланового» багряного цвета, глаза яркого золотистого цвета, летние традиционные одежды с юбкой до щиколоток. Все же в столь жаркий день можно простить Дереккье, что та побрезговала накидкой главы. Особого макияжа на лице женщины трибун не заметил, что ни о чем не говорит, впрочем.

– Дереккья Брейсс! – резко уведомила глава. – А вы тан Чжу-сен, магиструс четвертого отдела? Похоже, мы с вами так и не пересеклись на заседаниях совета.

– И лучше бы не пересекались, тин Брейсс. Там, где наш отдел, всегда неприятности.

– Можно просто по имени. Я прилетела лично разобраться в ситуации и принести извинения Бе-ко-фе за действия члена нашего клана. Со мной личный психолог Торана и наш главный клановый психолог.

Означенные личности представились с поклоном. Молодая женщина-лерв и мастер-псион средних лет.

– Хорошо. Для начала… Сверка ауры подтвердила соответствие со слепком Торана Брейсса. Прошу опознать физическое тело.

Лицо девушки-психолога побледнело, и ее тактично оставили вдали от трупов. И глава клана, и главный психолог подтвердили, что погибший являлся Тораном Брейссом, мастер-шаманом. Фамильяра уже увезли с площади, но описание туши также совпадало. Сама Дереккья неплохо знала погибшего. Они иногда вместе тренировались или дежурили в Пятнах – сказывалась небольшая разница в возрасте и рангах.

– Торан не мог этого сделать, – в один голос уверили меня как глава клана, так и оба психолога.

Столь категоричные высказывания немного удивили трибуна, но дальше последовали разъяснения психологов. Мастер-шаман имел неконфликтный характер, жену в ранге юниора и прелестную двенадцатилетнюю дочь. Несмотря на привязанности, по оценке каждого из выступающих Торан не мог предать клан, даже если бы его близкие находились под угрозой. Весь свой клан он считал семьей. А угрожать целому высокому клану… несколько фантастично.

– Были ли какие-либо отклонения в его поведении за последнее время?

– Нет, тан Чжу-сен, – ответила личный психолог, старательно морща лоб.

– Связи с подозрительными личностями? Старейшинами?

Дереккья что-то начала бурчать, но Меддер взмахом руки остановил ту. Да уж, удобно, что глава клана такая молодая и малоопытная.

– Ничего такого… Разве что…

– Говорите.

– Два месяца назад он проходил проверку личности. Слепок ауры показал отличие в пять процентов. Но перед этим он провел неделю в тренировках и дежурствах возле Пятна, так что ничего подозрительного. На все контрольные вопросы ответил успешно, реакция на личные раздражители положительная…

Перебрав тучу вариантов, трибун резко остановился на наиболее подходящем. И этот вариант заставил его нахмуриться, отчего психолог прервала рассказ. Невозможный, но в то же время все объясняющий. Неужто псионы джузеннийцев? Слишком мало данных. Да и несоответствия имеются. Чжу-сен обратился к одному из офицеров третьего отдела, почтительно стоящего поодаль:

– Пусть тан Ву принимает здесь командование. Не забудьте про свидетелей. Мне надо знать, как он двигался, как шел, как смотрел и даже как дышал. Я собираюсь пообщаться с близкими Торана. Тин Дереккья, не подвезете? Ваши клановые вихрелеты заставляют четвертый отдел скрипеть зубами от зависти.

– Хорошо. Но я пока останусь. Хочу навестить тана Бе-ко-фе.

– О-о, не сочтите за бестактность, позволю себе дать небольшой совет. Пусть старейшины кланов сначала пообщаются между собой и выработают единую позицию, и только потом уже внесете коррективы.

– Гхм-м. Не привыкла я ждать и отсиживаться за спинами.

– Это заметно, тин Дереккья, – сказал Меддер уважительно, без всякого намека на оскорбление.

– Ладно. Бойцы, по машинам!

Северная провинция Пятна Страха.

19 июля 1724 г.к.

Две трети пути до столицы заняли у нас примерно двое суток. Так отлично я еще никогда не высыпался! Делать ничего не надо. Знай себе сиди, трясись на ухабах, ешь, пей. Женщина-пассажирка на привале даже угостила меня бутербродом с регятиной и сладкой конфетой, хотя ее муж и ворчал по этому поводу. Конфету я незаметно выкинул, поскольку читал в одной книге, что похитители детей предпочитают совать в них снотворное. А вот отказаться от бутерброда не вышло. У меня самого только мешочек с черствыми лепешками оставался, которые приходилось экономить. Но слава Гайе ничего плохого после приема пищи не случилось. Смог издалека полюбоваться на знаменитое Сердце Вайса, Центр-озеро в форме бублика и островной артефакт Водную Линзу, который снабжал Вайс относительно пресной водой. Невысокое нагромождение скал в виде башни и ниспадающие водопады сверху, все это окруженное водами Центр-озера. Сердце – закрытая зона, туда пускают только оборонщиков, да контрольщиков, наверное. Короче, не для лервов вроде меня.

Вышел я в северной провинции Пятна Страха, и сразу направился к окружному тракту. Местные называли его почему-то «пуганым», а не «страшным». Пуганый тракт шел вокруг всего Пятна, также, как и у нас. Лервские дома и поля все те же, разве что заборы выше и прочнее на вид. Но, возможно, мне кажется. Застройка более плотная. Куда ни кинь взгляд – всюду разбросаны поселения, пастбища, поля, искусственные каналы или разнообразные мануфактуры. Немногочисленные нетронутые одинокие сопки, овраги, да рощицы чудом сохранились. Наверняка и их бы заселили. Желающих поселиться на Вайсе хоть отбавляй, однако мне было известно, что со временем земля вырождается, как не ухаживай. Не за год и не за десять, но все же лервские поселки со временем перебираются на новые места. Хэнк говорил, что когда-то наш Колотонвилль тоже располагался чуть в стороне.

Один раз встретились лица явной бандитской наружности, но меня удостоили лишь беглым презрительным взглядом. Кордоны стражи также не обращали внимания, хотя было немного боязно. Вдруг меня уже в розыск объявили? Правда, процедура поиска беглых сирот мне известна весьма смутно. Больше с воровской темой знаком. Если сильно засветишься, то твой портрет могут распространить по всем постам. А ради отъявленных отморозков также передавали образцы оболочки. В крупных городах стоят специальные ворота, которые считывают ауры входящих и в случае нарушителя поднимают тревогу. В Тытлаге были такие со всех въездов в город. Как мне поведал Зарт, чтоб его кости в бездне морозило, определители ради экономии большую часть года стоят отключенными.

Топать босиком было неприятно. Маленькие острые камешки так и норовили уколоть побольнее. Хоть я и старался выбирать чистые места, в итоге все равно сумел пораниться. Кое-как обкорнал рукава своей рубахи и, грубо раскроив, обмотал ступни на манер портянок. Лучше, чем ничего.

Уже на окружном тракте набрел на мертвую тушу касиозавра, частично обглоданную. Вокруг нее вились хищные ящеры, примерно трехфутового роста, методично уничтожающие костяк от остатков плоти. Я особо не переживал: проезжающие кареты, телеги и всадники спокойно миновали населенный рапторами участок дороги. Как оказалось, зря. Как только я подошел ближе, часть ящеров отвлеклась от трапезы. И стали медленно приближаться ко мне, обходя полукругом. Хвосты нервно били по земле, окровавленные морды грозно скалились. Акулья отрыжка! Где службы Контроля?! На автомате пошарил на поясе, однако хлыста закономерно не обнаружил.

Я медленно отступал, надеясь, что ящеры отстанут. Но звери то ли решили, что я покушаюсь на их добычу, то ли заниматься падалью им было не интересно, то ли Богиня просто решила отвернуться в этот момент. Один из ящеров коротко ухнул, и тройка рапторов слитно бросилась вперед. Осознал я себя уже забравшимся на высокое дерево рядом с трактом. Внизу бесновались ящеры. Слава Гайе, лазать по деревьям эта порода не умела. Сидеть на ветках было жутко неудобно. Налетавшие порывы ветра опасно раскачивали верхушку, заставляя меня обливаться ледяным потом. Периодически затекали руки, а иногда ноги. Упертые гады сидели под деревом почти до самого вечера. Причем поочередно отходили, чтобы полакомиться тушей. Вместе с движением клонившегося к закату солнца нарастало и мое беспокойство. Я пытался докричаться до проезжающих, но те наоборот ускорялись, чтобы быстрее пройти опасный участок дороги. С накатывающей усталостью все чаще меня посещали мрачные мысли. Достойное завершение моей никчемной жизни. Конечно, бывают участи и хуже моей, но чем я заслужил твою немилость, Гайя? Исправно посещал церковь, не насмехался над слабыми или увечными… Редко на меня находили приступы самобичевания или отчаяния, но сейчас я совсем расклеился. Неужели во всем виновато ремесло карманника? Но ведь все воруют. Кто выше сидит, тот и загребает больше. Я всего лишь пытаюсь выжить.

Настоящий воин будет преодолевать тяготы и лишения, словно они являются самыми важными и дорогими подарками в жизни, – проговорил я про себя цитату из книжки, которая помогала мне обрести душевное равновесие в тяжелые моменты.

К вечеру прибыли стражники, среди которых затесалось несколько эсперов. Половину рапторов отправили в бездну моментально, оставшиеся скрылись в подлеске по направлению к Пятну. Один эспер бросался переливающимися длинными стрелами серого цвета, второй – не совсем понял, походило на слабое возмущение в воздухе. Чародей, наверное. Третий просто стоял и наблюдал с выражением вселенской скуки на лице.

На меня никто не обратил внимания – стали грузить обглоданный скелет каса на телегу, ругаясь из-за вони и грязи. Ну да, сдался им какой-то нищий лерв.

– Тан, а вам сильно нужны мертвые ящеры? – обратился я к стражнику-лерву Аспекта Контроля.

Тот окинул меня и фронт работ безразличным взглядом:

– Можешь потрошить, только быстро. Мы все равно все это в Яму сбрасываем. Через полчаса выдвигаемся.

– Да, тан! Спасибо большое!

Я достал свой ножик и принялся как можно быстрее разделывать тушу. Получалось скверно – шкура у ящеров прочная, к тому же у меня почти не было опыта. Примерно представлял себе лучшие мясные части, но сам разделкой не занимался.

– Заканчивай, – бросил мне стражник и забрал тельце частично изрезанного раптора, отправив в ту же телегу. – Народ, двигаем!

Настоящий воин должен уметь грамотно распоряжаться предоставленными ресурсами.

Негусто, но все равно. Это же МЯСО! Я быстро устроился неподалеку от тракта, набрал сушняка и развел костер. Жесткие кусочки мяса чуть сырыми не слопал – так был голоден. За время готовки успел сварганить себе сандалии из двух кусков шкуры ящера. Кожа невыделанная, противная, вонючая, да и сапожник из меня не ахти, но лучше так, чем в одних портянках. Вайс погружался в темноту, что не слишком благоприятное время для почти безоружного путника. Говорят, именно ночью демоны и птеры вылетают на охоту. Может, со взрослым мужчиной они и не справятся, но уж меня утащат, и пикнуть не успею, всю душу высосут. Необходимо быстро сворачивать стоянку и искать место ночлега.

Я осторожно крался вдоль заборов, высматривая подходящую пристройку и лазейки в ограде. Первая попытка проникновения вышла неудачной: охранный ящер меня чуть не сцапал, оставив когтистую прореху в штанах. Еще одна дырка, на новую ступень приближающая меня к титулу Префекта оборванцев. Зря я не прихватил с собой нитки с иголками. Зато во второй раз мне удалось пробраться в высокий сарай, сделав небольшой подкоп. Внутри воняло перепревшим сеном, пазами и регами, однако было безопасно и чуточку теплее, чем на улице. Сейчас стоял жаркий южноширотный сезон, и замерзнуть ночью мне не грозило в любом случае. Главная опасность – птеры, которые могут промышлять и за десятки миль от Пятен. В углу я заметил несколько аккуратных перевязанных кип конопли. Разумеется, не того сорта, который дурманит сознание при курении. За его выращивание взимали непомерные налоги, так что такие сорта могли себе позволить либо богачи, либо люди со связями и льготами. Ну или подпольные производители. Мне тоже захотелось попробовать такую штуку, особенно после воодушевленных рассказов Зарта, чтоб ему икалось в пасти «тирана». Однако достать хотя бы один косяк бесплатно было нереально, а денег он стоил немерено по нашим меркам. К тому же, от данного шага меня отталкивали строчки из «Записок Безликого».

Настоящий воин не станет дурманить свой разум и лгать самому себе.

Утром меня выгнали с пинками наружу. Сидение на дереве сильно утомило, так что продрых в сарае до позднего утра, где меня и обнаружили хозяева, явно не обрадовавшиеся незваному гостю. Я потер отбитую задницу и спину. Н-да, синяки будут, впрочем, мне не привыкать. Я пристроил поудобнее почти пустую торбу и потопал дальше по пуганому тракту в сторону южной провинции Пятна Страха. Пути назад для меня уже нет. Если мой план не сработает, попытаюсь устроиться в городе. Шансы невелики, что тут скрывать: чужаков никто не любит, и с моей специализацией на новой территории промышлять будет архи-непросто. Но уж обратно к Сотвалле я не вернусь ни за какие коврижки.

– Сколько мы тут еще ходить будем? – с раздражением молвил десятилетний на вид мальчик в простых, но чистых и опрятных лервских одеждах коричневых тонов.

– Э-э, пока не поймаем банду, тан комит, – немного растерянно ответил взрослый мужчина, также облаченный в крестьянские одеяния.

– Это тебе надо давать комита за очевидные пояснения, а не мне. Где мои пирожные?

– Вы только что съели последнее.

– А карамель?

– Что-то оставалось вроде.

Подчиненный начал шарить рукой в мешке.

– Тот «мозговик» из четвертого отдела уверял, что следующее нападение будет в этом районе.

– Вот, я нашел пару леденцов.

– О-о, вкуснятина, – протянул мальчик, с наслаждением обсасывая лакомство на палочке.

– Думается мне, что вы слишком подозрительно выглядите, комит-тан.

– С чего это? Мою ауру почти не отличить от лервской. По крайней мере не мусору ниже мастера.

Мужчина почесал щетину:

– Не знаю. Дело не в ауре. Лерв так не двигается, как вы.

– Как я двигаюсь?

– Уверенно, словно вы владыка местных земель. И смотрите на встречных с презрением. Останавливаетесь только в тавернах. Бедные лервы часто под открытым небом ночуют.

– Тьфу. Проще на какого-нибудь лерва метку поставить.

– Нужно еще найти подходящего. Чтобы согласился.

– А кто его спрашивать будет? Смотри, там какой-то холоп идет. Как раз в направлении южной провинции.

– Э-э, может не надо, тан комит?

– Группа зачистки уже в нетерпении. Тан Шудес злится, когда никого не поджигает долгое время.

– Так он архи-чародей. Не хотел бы я работать с таким в паре, – поежился мужчина.

– Ха, все еще переживаешь из-за той истории, где он спалил своего напарника?

– Что ж, давайте поставим, – пожал плечами служивый, уйдя от прямого ответа. – Придется проследить за мальчишкой.

Вскоре пуганый тракт стал изгибаться на запад, следуя за Пятном Страха. Я же свернул на дорогу на юг. Через несколько часов после полудня я дошел до мутной речушки. Скорее всего, один из вытеков Келве – одной из пяти крупнейших водных артерий Вайса, которые в свою очередь берут исток в Центр-озере. От нее отходило множество искусственных каналов, что несли живительную влагу ближе к фермерским полям и угодьям. Места для привала оккупировали лервы, кареты и ящеры. Даже ездового птера заметил. По-видимому, наездник из охраны каравана. Расстояния на Вайсе не столь значительны, чтобы летающий всадник делал остановки возле каждой мелкой речки. У костра я вежливо попросил наполнить флягу чистой водой, и мне не отказали. Конечно, можно было пить и из Келве, вот только вода там немного солоноватая. И постоянно ее употреблять нельзя. Если бы остался котелок, то можно было прокипятить, но мой верный металлический товарищ пал смертью храбрых в руках жадных бандитов Тытлага. Чтоб им Ямы чистить до скончания времен. Ради интереса я попросился пройти остаток пути вместе с караваном, раз уж они направляются в ту же сторону, но глава отказал мне. Оно и понятно. Никто не будет подпускать нищего незнакомца к своим товарам.

Я прошел чуть дальше верх по течению реки, мимо огороженных заборами фермерских угодий, найдя незанятое место. Дал отдохнуть гудящим ногам, перекусил остатками мяса ящера и лепешками, помылся и почистил одежду в слегка зеленоватой водице, пахшей водорослями, подремонтировал сандалии. Возможно, к вечеру смогу добраться до места назначения, поэтому надо максимально улучшить свой внешний вид. В водном отражении на меня смотрел усталый парень с яркими зелеными глазами, коротким ежиком окрашенных сероватых волос и видавшей виды одежде. Может моя необычная по местным стандартам джузеннийская внешность хоть раз в жизни мне пригодится? Я представил себя заходящим в Двиэль, юниорскую академию эсперов клана Рюйго. Как бы меня оттуда палками не погнали. Хотя вряд ли эсперы будут пользоваться палками, магией жахнут и поминай как звали. С другой стороны, наверняка там много прислужников-лервов, так что и от палок не стоит зарекаться.

Когда я шагал обратно к тракту, на узкой дорожке впереди показался здоровый детина в одеждах без всяких знаков отличий. Как-то он оценивающе посмотрел на меня, что мне сразу не понравилось. Сзади тоже кто-то подходил невысокого роста. Не став мешкать, я рванул прочь с дороги по узкой тропе меж двух лервских наделов. Однако буквально через пяток секунд меня сильно хлопнули по спине, отчего равновесие нарушилось, и я покатился по земле, врезавшись головой в деревянную ограду. Разворачиваясь, судорожным рывком выхватил свой ножик. Однако… вокруг не было ни души. Только трава колыхалась на ветру, да стрекот насекомых и регов доносился издали. Вуйловщина! Спину жгло, будто мне звериное клеймо поставили.

Сделав крюк, я вернулся на тракт и некоторый участок пути прошел, прячась по кустам, росших вдоль дороги. Опасное место, мост через вытек Келве, преодолел без всяких проблем. После чего немного расслабился. Умом-то я понимал, что произошедшее весьма подозрительно, вот только с моими догадками к стражам не пойдешь. За дурачка примут. Если вообще слушать станут.

Блайншвик уже близко, сейчас нельзя отступать! Немаленькое поселение, расположившееся на обоих берегах Келве. Еще его называют Городом Семи Мостов. Только столица Вайса, Ансквар, превосходит место моего назначения по данному показателю. Именно в Блайншвике находится одна из трех лучших юношеских академий эсперов острова, которыми заправляют кланы Брейсс, Гу и Рюйго. Про «рапторов», то есть Брейсс, ходят неприятные слухи, так что идти туда я поостерегся. Школа высокого клана Гу находится слишком близко к моему родному Пятну Грома, посему третий вариант наиболее предпочтителен. Территории клана Рюйго располагаются в округе Пятна Страха и заключены меж двух больших рек – Келве и Стионис. На Келве стоит Блайншвик, а на Стионисе, на самом краю острова – Ансквар. Однако официально столица не относится ни к Рюйго, ни к соседнему высокому клану Анк-бе-сони, а как бы сама по себе.

Что можно сказать про «рыб»? Молва говорит, что члены высокого клана Рюйго – скользкие типы, молчаливые, умеющие приспосабливаться к любой ситуации. Эсперы из главной ветви, как гласят слухи, полурыбы-полулюди. Могут дышать под водой, имеют плавники, вместо кожи – чешуя. Несколько раз я видел герб клана: в учебнике и на случайном вихрелете над Тытлагом. Большая рыбина с длинным носом (или клювом, не знаю) на синем фоне. В одной книге я вычитал, что там изображен ихтиозавр, одно из многочисленных океанских чудищ. Соответственно и официальные клановые цвета – синие. Дома, вихрелеты, одежда и форма, глаза, волосы. Насчет последнего я слышал и читал разные мнения. Вроде как не было строгих обязательств для эсперов следовать клановым стандартам во внешности. В главной ветви многие клановые признаки просто передавались детям, специально их не создавали, а вот новопринятые добровольно таким образом показывали свою лояльность. Еще зачастую возникали конфликты в том случае, если неклановый или член другого клана или вообще лерв сознательно делал свою внешность похожей. Нечто вроде неписанного кодекса, который лучше не нарушать. Моя внешность больше всего подходила клану Анк-бе-сони, но в целом в ней не было ничего необычного или преступного. На Вайсе достаточно много джузеннийцев.

Дело близилось к вечеру, когда я наткнулся на подозрительного мужика-лерва у обочины. Он копался в дорожной сумке, но мне показалось, что просто делал вид, а на самом деле внимательно осматривал прохожих. Даже с ножом вряд ли я смогу справиться со взрослым мужчиной. Одна надежда – что меня посчитают слишком незначительной мишенью для грабежа, чтобы тратить силы. Я ускорился и поспешил почти бегом по тракту, надеясь догнать виднеющуюся впереди телегу. Но не успел. Краем глаза я успел заметить серую переливающуюся волну в форме рыболовецкой сети, летящую прямо на меня. На мгновение я почувствовал, словно из меня вынули душу, после чего сознание милостиво отключилось.

Очнулся я с неясными потусторонними ощущениями. Словно болели внутренности. Точно! Немного похоже на боли после Выброса много лет назад. Значит, эта серая сеть ударила по моей ауре. От шевеления послышался бренчащий металлический звук: мои руки были скованы кандалами с широким кольцом посредине, от которого также тянулась узкая цепь к другим пленникам. Два мальчика примерно шести и десяти лет и один юноша старше меня года на четыре. Все точно также закованные в железные кандалы.

Я мрачно осмотрел лесную поляну. Тлеющие угли костра, составленного таким образом, чтобы давать меньше дыма, заросший мужик, посматривающий иногда в нашу сторону и какая-то огромная конструкция, спрятанная под ветками и листвой. Мда, все-таки я умудрился напороться на похитителей людей. Зачем мы им, никто точно не знал. Одни говорили, в качестве еды, другие – для страшных ритуалов. Зарт предположил, что это разбойники набирают себе пополнение. Затуманивают разум, обещают золотые горы, и вот уже новый головорез бродит по дорогам Вайса. Я пригляделся к густым ярко-зеленым зарослям вокруг, и меня прошиб холодный пот. Мы не просто в лесу, мы в Пятне! Или, по крайней мере, в предместьях Пятна. Однако разбойник не выказывает беспокойства из-за окружения. По-видимому, в некоторых провинциях Пятен не так опасно, как я думал, да и дежурящие стражи не проверяют территории на предмет вторженцев. С другой стороны, зачем останавливать самоубийц? Вдалеке раздался протяжный трубный звук, похожий на мычание касиозавра, только принадлежащий более крупному травоядному, спустя пару секунд ему вторил утробный рык какого-то раптора или даже тирана. Я за свою жизнь ни разу не видел тирана вживую. Наверное, поэтому еще цел. Шорох в ближайших кустах заставил меня дернуться в сторону и начать повторять мантру из «Записок Безликого» и шептать молитвы Гайи.

– Эй, что с нами будет? – спросил я парня рядом через какое-то время.

– Вуйл его знает, – тихо ответил мне пленник.

– А ну рты прикрыли! Не то подвешу вверх ногами.

Похоже, ни поить, ни кормить нас не собирались. Ночь опустилась на Вайс, однако луна давала немного света. Я рассмотрел, что один конец цепи был намертво закреплен замком вокруг дерева, так что, если бы мы каким-то образом смогли согласовать свои действия с другими пленниками, все равно сбежать не удастся. Примерно через час после моего пробуждения вернулось еще двое мужчин. Одного я видел на обочине дороги, а второй, по-видимому, являлся эспером. Колдуном, если судить по магическому плетению, которое он в меня бросил. Ночной полумрак не давал как следует разглядеть внешность, но ничего особенного не заметил. Либо он специально косит под лерва, либо слишком низкого ранга. Хотя я далеко не специалист по эсперам, трудно сказать.

– Неплохой улов сегодня, – с теплотой в голосе произнес эспер.

– Сворачиваемся?

– Ага. Крепите детишек к нашей малышке.

– Лады, босс.

Нас грубо подняли на ноги и поволокли к спрятанной в листве конструкции. Младший из пленников захныкал и сразу получил сильную оплеуху, после чего притих. Общую цепь, которая соединяла нас вместе, сняли. Вместо этого центральные кольца продели в металлическую трубу, шедшую горизонтально вдоль грубой деревянной скамьи. С противоположной стороны также располагалась труба и скамья. Всего примерно, мест на десятерых. Меня посадили рядом с десятилетним парнем, напротив оставшаяся двойка пленников. Трубу-шест закрыли на замок, так чтобы мы не смогли выдернуть кольцо обратно. Похитители сноровисто раскидали ветки, открывая вид на странное угловатое металлическое сооружение. Так вот откуда это слабое гудение! Настоящий вихрелет. Впереди располагалась открытая кабина с лобовым стеклом и рычагами управления. Троица устроилась на передних сидениях и практически сразу, без подготовки, вихрелет взмыл в воздух. ОХРЕНЕТЬ! У меня появилось тянущее чувство в животе, и я закрыл глаза, вцепившись в поручень стальной хваткой.

– Держитесь крепче, не то будете болтаться, как флаг на ветру. Пикнете, язык вырежу, – бросил в нашу сторону один из разбойников.

Говорить нам это было необязательно. Сжимающие трубу пальцы аж побелели от напряжения. Под ногами раздавалось басовитое гудение, хлестал ветер, иногда щелкали рычаги управления спереди.

– Ты видел мою последнюю сеть? – поинтересовался эспер у подельника. – Почти получилось.

– Ага, босс. То четверное плетение, да?

– Не просто четверное, а изнаночное четверное!

– Да, круто выглядит.

– Ай, да что вы без Сэнса понять можете в его истинной красоте?

Я открыл глаза. Мы летели невысоко. Искать иллюминаторы не было необходимости – у вихрелета вообще не было стенок. Первый раз вижу подобную сборку, похоже на самодельную. Хоть из меня тот еще знаток вихревых кораблей. Не знаю, может таким образом снижается общая заметность?

За короткий промежуток случилось несколько событий. Сверху послышалось хлопанье крыльев, а через секунду в вихрелет прямо рядом со мной врезалось что-то огромное. Меня тряхнуло вместе со всем судном. Парень рядом со мной пронзительно закричал. Через мгновение послышался звон кандалов и еще более громкое хлопанье крыльев. Гигантский птер схватил моего соседа за ноги и попытался оторвать от трубы. Сильный рывок, негромкий хруст, заглушенный булькающим криком, и парень исчезает в ночи, оставляя окровавленные кандалы висеть на поручне.

– Сука! – крикнул водитель, выравнивая полет.

Я вцепился в поручень, во все глаза всматриваясь в окружающую нас темноту.

– Прибавь ходу, – скомандовал эспер.

– Уже.

Вихрелет загудел и даже затрясся, однако быстро набрал скорость. Ветер начал свистеть, пробираясь под одежду в попытках скинуть пассажиров судна. Сверху раздался громкий недовольный клекот. Эспер выпустил мутную серую сеть в ту сторону, после чего снова послышались животные крики. Похоже, там не один птер.

– Вжу-у-у-х! – раздалось гудение, и яркий серебристый вихрь вырвался с носа судна, освещая темноту вокруг. Я успел заметить огромный силуэт птера, парящего над нами.

– Идиот! Нас заметят! – ругнулся эспер.

– Извини, босс.

Буквально спинным мозгом я почуял опасность сзади, и сразу нырнул вперед со скамьи, повисая на одних наручниках. Когти проскрежетали по дереву и железу. Новая серая волна смела налетевшего птера с вихрелета. Собрав остатки сил, я кое-как забрался обратно на скамью, готовый в любой момент снова прыгнуть. К счастью или нет, птеры немного покружились рядом, издавая злостный клекот, но вскоре отстали.

– Не отвлекайте, попробую посмотреть, есть ли за нами хвост.

Главаря шайки не беспокоили минут пять, прежде чем он снова подал голос, командуя двигать к базе. Тело болело, аура ныла, живот крутило от голода, а холод полета пробирал до костей. Хотелось, чтобы все поскорее закончилось. Что бы они не собирались с нами делать. Наверное, Безликий бы советовал ни при каких обстоятельствах не терять надежды. Но я не Безликий. Всего лишь простой лерв, который хотел стать эспером. И каких-то особых иллюзий в отношении своей дальнейшей судьбы не питаю.

Я не мог определить в ночи наше местонахождение, хотя сомневаюсь, что с освещением было бы лучше. Мы приземлились где-то, в широкой скалистой расщелине. Оглянувшись, я приметил единственный выход из нее сверху, откуда мы и спустились. Теоретически, можно попробовать вскарабкаться, цепляясь за уступы, если мне каким-то чудом удастся избавиться от кандалов. Колдун соскочил с водительской скамьи и двинулся к скале. Как я не всматривался, смог заметить лишь слабые серые всполохи, после чего в сплошном камне открылся овальный проход в человеческий рост. Колдун махнул рукой, и нас стали освобождать с шеста вихрелета.

Глава 4

Спустившись со скамьи, я чуть не растянулся на земле – уставшие ноги дрожали словно душа на дне бездны. Один из оставшихся пленников постарше держался тихо, повесив голову, младший мальчик же негромко хныкал, стараясь не злить похитителей. Нас протолкнули в скалистое отверстие, и мы попали в слабо освещенный коридор – через некоторые промежутки в стене встречались ниши со светящимися серым светом кристаллами. Скорее всего, гравитом. Очень дорогие штуки, но сейчас об этом следует думать в последнюю очередь. Впереди нас шел мужчина в черно-коричневой жилетке и широких штанах до колена со странным орнаментом, который мне не позволял рассмотреть недостаток освещения. Через пару десятков ярдов мы вышли на перекресток, быстро преодолели его и оказались в просторной пещере со странными гладкими стенами. Никогда не бывал в пещерах, но вряд ли их формы настолько гладкие и правильные. Возможно, эта подземная база – дело рук эспера.

– Ныне вы
Превзошли себя.
Бесстрашные львы
Сегодняшнего дня.

– Эм, да, спасибо, – неуверенно ответил эспер. – При том, что еще одного утащили птеры. Возможно, следует наварить защитный каркас на нашу малышку?

Кто такие эти «львы», интересно? Наверное, малоизвестная порода ящеров – подумалось мне.

– Презренный металл
Мне неподвластен
Близок к земле я стал,
Оттого не буду несчастен.

– Ясно. Что ж, забираете товар? Ценник обычный?

Эспер в жилетке молча кивнул и передал похитителям три небольших позвякивающих мешочка. Вот значит сколько стоит человеческая жизнь. Хотя конкретную сумму не назвали. Там могут лежать, как недели, так и месяцы и даже годы. Разве что монеты номиналом в год можно определить по весу мешочка – в их составе есть гравит, поэтому они намного легче. Пресвятая Гайя, какая ерунда лезет в голову в такие моменты.

Я присмотрелся к покупателю. Мужчина имел странного вида бороду и растрепанную прическу темных оттенков, которые будто бы составляли единый образ с одеждой. Дырявый шпангоут! Да это же Крот! Один из главных отступников Вайса. Преступник межостровного масштаба! В Тытлаге на розыскной доске постоянно висел лист с его описанием. Любит изъясняться в рифму, чародей стихии земли выше ранга мастера, особо опасен, причастен к множеству убийств эсперов и лервов Вайса, налетам, ограблениям и похищениям. Все сходится. А его одежда, которую я сначала принял за наряд с необычным рисунком, на самом деле выполнена из какой-то смеси глины, грязи и земли. Прозвище отступнику дано в честь страшного иностровного зверя, который у нас на Вайсе не обитает. Говорят, кроты могут ползать под землей, появляться неожиданно и утаскивать зазевавшуюся жертву к себе в нору, где устраивают кровавые пиршества.

Бандиты сказали еще пару слов друг другу, быстро распрощались и покинули своды пещеры, оставив нас наедине с Кротом.

– Привет вам, детишки,
Подите сюда,
Промочили штанишки?
Так, то не беда!
Сухие одежды
Вам не нужны,
Но на спасенье надежду
Вы тешить вольны.
Ваша судьба
Предрешена.
Напрасна борьба,
Опасна, вредна.
Уменьши страданья
Свои и друзей.
Исполняй приказанья
Как можно скорей…

Неожиданно понуро стоящий юноша рванул назад, прыжками двигаясь в сторону коридора. Раздался резкий щелкающий звук, и мимо меня пронеслась гигантская темная рука. Через пару секунд беглеца вернули из коридора, сжимая в земляном кулаке непомерных размеров.

– Негодный мальчишка,
Безумец, наглец!
Ничтожный трусишка,
Чьей жизни конец!
Вниз на помост,
Начнем ритуал!
Он очень прост,
Если ты вдруг не знал.

Одновременно с произнесением своих стишков Крот с помощью земляной руки аккуратно положил пленника на небольшое возвышение и слегка придавил пальцами-бревнами, так что юноша стал практически обездвижен. Только ошалело вращал глазами и негромко ругался. Я быстро оглянулся в поисках хоть малейшего шанса на побег. Третий пленник, маленький мальчик, мешком растекся на полу, размазывая слезы по лицу и тихо подвывая. В остальном пещера была пуста. Слишком пуста. Неестественные ровные округлые своды наводили на мысли о ее искусственности. Очевидно, сделана самим Кротом и предназначена для его черных ритуалов. Где-то в сети туннелей скорее всего расположены жилые помещения. Должен же Крот есть и спать? Хотя про эсперов ходили разные истории, так что всякое может быть. На моих руках остались железные кандалы, но их никуда на этот раз не прицепили. Так что я мог попробовать сбежать, только вот предыдущая неудачная попытка парня останавливала меня. И тогда я наверняка пойду следующим. Моя слабая магия, если в данной ситуации я сумею как-то достучатся до нее, вряд ли поможет мне. Не самая благородная мысль мелькнула у меня в голове. Если я буду сидеть смирно, то, возможно, Крот сначала займется мелким плаксой, и это подарит мне лишние секунды жизни.

– Опорные точки,
От ауры к телу,
Как коготочки
Скрепляют систему.
Их мы сместим,
Будет чуточку больно,
Но ты не реви,
Осталось недолго.

Пленник издал булькающий звук, его глаза закатились.

– Твоя оболочка
Во власти моей.
Последняя точка,
Закончим скорей!
Финальный этап —
Это ауры цепь.
Не будь ты так слаб,
Мог и сам посмотреть.

Над помостом разнесся короткий свистящий звук. По-видимому, что-то происходило, но без магического зрения я ничего не видел.

Теперь ты пустышка,
Что скоро умрет.
Прости нас, мальчишка,
Но время не ждет.
Твою жалкую душу
Я проглочу,
Частичку могущества
За-по-лу-чу…

Крот откинулся назад, словно в него врезался порыв ветра и издал странный полувсхлип. По его лицу растеклась блаженная улыбка, отчего я передернул плечами. Животный ужас все еще продолжал плескаться где-то в глубине, однако меня постепенно начала охватывать апатия. Я понимал, что мне не справится со взрослым умелым эспером. Его не застать врасплох. Оставалось лишь наблюдать и ожидать своей очереди.

– Блаженство, отрада,
Упоенье, дурман,
Моя то награда,
Смешной мальчуган.
Пусть плещется сила,
Пусть мана растет
Я стану великим,
На то мой расчет.

Земляная рука скинула безвольное тело с постамента. Юноша еще шевелился беспорядочно, но осмысленное выражение покинуло его лицо. Другой пленник – малец принялся бормотать про себя что-то, напоминающее молитву Гайе. Не самый плохой выбор в сложившейся ситуации, подумалось мне. Заросшее лицо Крота повернулось в нашу сторону.

– Кто следующим хочет?
Желание есть?
Чего он лопочет?
Угрозы, аль лесть?

– Славься Гайя и да осенит меня твое благословление! – потерянным голосом проговорил мальчик.

На автомате я сложил ладони лодочкой и прижал ко лбу. Губы мои задвигались в безмолвной молитве, повторяющей слова собрата по несчастью.

– Прекрасная Гайя,
Богиня Земли.
Не злись, дорогая,
Казнить не вели.
Ведь лервов так много,
Вокруг стало тесно.
Туда им дорога,
В безмолвную бездну.

На последних словах он двинулся в нашу сторону, внимательно рассматривая пленников. Вдруг резко остановился, пол пещеры под ним взбугрился и за пару мгновений доставил прямиком ко мне. Я инстинктивно отпрянул, однако из пола позади меня вырос новый земляной отросток, который обхватил меня за ноги и торс, полностью сковав. Крот подошел ко мне сбоку и быстро осмотрел мою спину:

– Марионетка!
Наживка! Подлец!
Кто выставил метку?
Говори, наконец!

– Я-я не понимаю… – выдавил я. – Какую метку?

– Времени нет,
Нужно спешить,
Последний совет —
Не следует выть.
Выбрал ты сам
Дорогу свою.
Помолись же богам
Пред путем к небытью.

Я остался относительно спокойным, смирившись со своей участью. Только сердце бешено заколотилось, когда мягкая рука быстро перенесла меня на помост. Краем сознания я отметил свои догадки касательно оставленной метки, о которой говорил Крот. Наверняка, это сделала та странная парочка, которую я встретил возле речки. Возможно, они сделали это специально, чтобы поймать похитителей. Но почему меня не предупредили? Вряд ли я согласился, конечно. Как бы то ни было, остается шанс, что они могут отслеживать меня и прийти на помощь. Надо только потянуть время. Надеюсь, эта метка не устроена таким образом, что срабатывает только в момент смерти носителя.

– Тан Крот! Я не простой лерв, а эспер. Я собирался поступать в школу эсперов. Я вам пригожусь, вот увидите! Я могу стать вашим учеником или просто слугой.

– Ты не обманешь
Своим полубредом.
Не скоро ты станешь
Полноценным эспером.
Начнем ритуал,
Вот опорные точки,
Мы…

Речь Крота прервал громкий грохот где-то в стороне выхода из пещеры. Дыхнуло жаром. Крот помедлил секунду, к чему-то прислушиваясь, после чего резко бросился к одной из гладких стен пещеры. Земляной свод разошелся на достаточную ширину и высоту, чтобы прошел человек. Куда Крот и нырнул быстро. Я успел заметить, что снизу его подталкивала земляная волна, позволяющая ему развивать неплохую скорость. Как только отступник проник внутрь, проем за ним моментально захлопнулся, оставив ровную гладкую стену, будто ничего и не было. Меня охватывала земляная рука, однако она оставалась совершенно неподвижной. Мысли о том, как бы мне освободиться, исчезли из головы, как только огненный шар проник в пещеру.

Мальчик закричал и со всей скоростью пополз прочь от сверкающего явления. Одежда маленького пленника и волосы задымились. Даже на расстоянии в пять-шесть ярдов жар опалял. Пол под ним трескался и дымил, язычки огня выбивались во все стороны. Я почувствовал, как выступил пот на теле. Глаза немного сфокусировались на светлом объекте после пещерной полутьмы, и я стал различать детали. Да, это определенно человек. Сквозь бушующее пламя проступали очертания головы, лица, рук и ног. Шенья Шудес, архи-чародей стихии огня, по прозвищу Пожар. Никто иной это быть не мог.

– Он ушел в стену, туда, – кое-как вывернул я кисть, указав на место, где исчез Крот.

Пожар ничего не ответил, однако его пламя резко разгорелось, что в не столь большом помещении грозило нам с другим пленников достаточно быстрой смертью. Но, слава Гайе, которая по-видимому услыхала наши молитвы, Пожар переместился к стене и врезался прямо в гладкий свод. Земля зашипела, комья начали разлетаться в разные стороны. Тан Шудес быстро прожигал проход в неподатливой материи, однако скорость его передвижения по сравнению с Кротом оставляла желать лучшего. Вряд ли догонит. Вскоре огненный эспер скрылся в туннеле. Пещеру заполонило дымом. Из того, что я слышал про Пожара, он был довольно жестокосердным человеком. В конце концов, он являлся архи-эспером! Поэтому сильно сомневаюсь, что ему будет какое-то дело до парочки лервов, которые могут задохнуться от дыма.

– Эй, пацан! – крикнул я единственного человека поблизости.

– А? – раздался вялый ответ.

– Помоги мне выбраться, кхех! Живее, а то задохнемся.

Мне оставалось надеяться либо на его тупизну, ведь он просто мог убежать в другую, более безопасную часть пещеры, либо на его порядочность, что он не станет оставлять меня в западне.

– Что… что мне надо делать? Кху-ху.

– Навалимся вдвоем на этот палец. Указательный, – я скосил глаза на черноватый бревноподобный отросток, крепко прижимающий меня к помосту. – На счет три. Готов?

– Дха, – кашлянул напарник.

– Раз, два, три!

С негромким ломающимся звуком палец отломился и частично осыпался комками земли. Прошло легче, чем я ожидал. Через десяток секунд мы поочередно освободили меня от оставшихся частей земляной руки.

– Двигаем!

Я первым ринулся на выход из пещеры, таща за собой мальца. По-видимому, для него происшествие стало слишком сильным потрясением, поскольку он безропотно делал все, что я скажу. На фоне него я смотрелся прямо-таки образцом спокойствия и благоразумия, подобно Безликому воину, хотя ноги подрагивали, глаза слезились, а легкие горели огнем из-за дыма. Главное не терять сознания. По пути я не смог удержаться, руки буквально сами по себе обшарили стены и набили карманы дорогим мерцающим веществом. На счастье, вскоре мы достигли выхода из пещеры. Он имел оплавленные края и язычки огня тут и там. Очевидно, Пожар не удосуживался элегантностью при проникновении в логово Крота.

– Спокойно, – меня грубо схватили за плечо и поволокли наружу. Чему я не был сильно огорчен.

Свежий воздух был вкуснее сахарной патоки. Проморгавшись, я заметил несколько небольших вихрелетов, втиснутых в расщелину перед входом в убежище Крота. Схватившие нас люди принадлежали Аспекту Контроля. Причем, второму отделу, а может и третьему. Униформа по виду стандартная – штаны и длинный китель с перемежающимися черными и серыми полосами, плюс стальная кираса и шлем. Не на всех, правда. Некоторые были без брони, некоторые носили при себе вихревые клинки и вихрестрелы. Наверху над головой висел здоровый фрегат ярдов двадцати в длину.

– Приор-псион Леви-си. Рассказывай. Имя, фамилия, как здесь оказался?

Не успел я опомниться, как меня усадили на сиденье вихрелета – внутри находились две длинные скамьи напротив друг друга, что могли вместить человек шесть. Ко мне обратился лысый немолодой мужчина в форме контрольщиков, но без брони и оружия. Вместо них он держал в руках черный планшет с листами бумаги и ручку. Псионы… О них ходило множество неприятных слухов среди лервов. Что они могли читать мысли и управлять лервами, словно куклами, но я читал немного про них. Это была не совсем правда. Возможно, архи-эспер и мог читать мысли сходу, но приор вряд ли способен на нечто большее, чем чтение поверхностных эмоций и определение лжи. И то, тут имелось множество допущений и подводных камней. А глубоко влезать в голову они не имели права без веских оснований, да и процедура эта опасная, как для допрашиваемого, так и для самого псиона.

– Эван До-жи, лерв, тысяча семьсот двенадцатого года рождения. Я направлялся в Блайншвик, чтобы попытаться поступить в юниорскую школу эсперов…

Я как мог описал нападение на дороге, самих похитителей и их транспорт, инцидент с птерами и ритуал Крота.

– Ты представился лервом, но собираешься поступать в школу эсперов?

– Да, я сильно пострадал при Выбросе, но магия постепенно возвращается ко мне.

– Принято. Интересная метка, – присмотрелся дознаватель. – Крот ее не заметил?

– Не сразу, но заметил. Потом прибыл тан Шудес.

– Знаком с ним?

– Нет, тан Леви-си, но про Пожара всем известно. Передайте ему мою благодарность… – высказал я без особого энтузиазма. Ведь Шудес чуть не прикончил нас позднее. Но обвинять архи-эспера в чем-то подобном затея бесперспективная и неумная.

– Гирн, твоя работа? – крикнул псион кому-то снаружи вихрелета.

К нам подошли двое человек без формы в простых непритязательных одеждах. Один был широким и высоким мужчиной с коротким ежиком волос. Другой – маленьким мальчиком, чуть младше меня по виду, с аккуратно уложенной прической коричневого цвета и большими глазами. Вот только было в его виде что-то… чуждое. Будто за маской невинного дитя пасется опасный хищник. По-видимому, он и не пытался скрывать этого. Иначе я бы и не заметил, наверное.

– А-а, выжил, холоп. Поздравляю, – безразлично заметил мальчик.

– Побольше уважения, таны, – холодно прервал псион. – Благодаря ему мы раскрыли убежище Крота и вполне можем выйти на след банды наемников-похитителей.

– Пф, лервом меньше, лервом больше, – пробормотал мальчик, явно не заинтересованный в беседе.

– Видите, комит, – обратился к нему сослуживец. – Я же говорил, моя метка особенная. Я долго работал над ее незаметностью.

– Да-да, возьми пирожок из сумки… и дай мне. Я голоден.

– Конечно, тан комит, – вздохнул мужчина. – Сумка в другом вихрелете.

– Тогда чего стоишь? Пошли!

– Итак, Эван-сэн, займемся составлением портрета колдуна, о котором ты рассказывал, – проговорил Леви-си, намечая аккуратными штрихами овал лица на бумаге.

– Да, тан…

Спустя полчаса с формальностями было покончено. О моем сиротском статусе никто не интересовался. Хорошо хоть документы с торбой уцелели – их нашли в пещере. Не думаю, что второй отдел будет интересоваться такими мелкими делами, как побеги сирот от опекунов.

– Тан, а где мы находимся? – спросил я, когда псион заканчивал работу над портретом.

– Восточная часть Темного Пятна, предместья.

– Не может быть! Это же в другой части Вайса!

– По твоим словам, ты путешествовал на вихрелете с похитителями больше часа. Так что ничего удивительного.

– И как мне добраться до Блайншвика?

– Мы доставим вас обратно, когда появится свободный вихрелет. Жди.

После этого псион покинул корабль, оставив меня в одиночестве. Похоже я задремал, поскольку не заметил, как пролетело время.

– Выворачивай карманы, – разбудил меня тяжелый голос мужчины, которого назвали Гирном.

Я приподнялся, еще туго соображая со сна, и эспер принялся меня грубо досматривать.

– Это не дело, парень, – произнес Гирн, собрав небольшую кучку серых светящихся кристаллов. – За контрабанду гравита дают штраф от года и вплоть до изгнания с острова. Будем считать, что мы ничего не видели.

– Да, тан, – сглотнул я.

– Пристегнитесь, – равнодушно бросил нам эспер, поставивший мне ранее магическую метку. За что он явно не собирался извиняться. С другой стороны, без его метки мне бы точно никто не пришел на помощь. На противоположной скамье уселся знакомый мальчик, и быстро защелкнул ремень вокруг пояса. Я последовал его примеру, легко разобравшись с механизмом. Даже имя его не удосужился узнать. Впрочем, плевать. Я не собираюсь больше ни к кому привязываться. Люди всегда предают, рано или поздно.

– Ты им сказал? – процедил я.

– Это нехорошо… – робко возразил мальчик.

– Мразь.

Больше мы ничего друг другу не сказали. Тихое жужжание под ногами, которое я ранее даже не замечал, усилилось, и вихрелет плавно поднялся в воздух, что заставило мои внутренности замереть на секунду. Хорошо, что живот был давно пуст. Боковые проходы, ведшие наружу, не имели дверей – такое встречалось в военных моделях. Однако потоки воздуха практически не беспокоили в отличие от той колымаги, на которой мы летели ранее. Явно более продуманный аппарат. Я с большим интересом смотрел сверху на проплывающие земли и угодья. Темное Пятно пришлось облетать по широкой дуге. Каким-то потусторонним чутьем я ощущал, что в глубине него бьется мощная невидимая сила. Которая и делает его посещение таким опасным. Если не брать в расчет многочисленных ящеров, птеров, хищных растений и еще демон знает каких монстров. Было темно, но города и деревеньки горели множеством маленьких огоньков. Завораживающее зрелище. Летели мы тоже долго, больше часа. Стало понемногу светать. Хотя, учитывая, что мы покрыли почти половину острова, это было офигеть как быстро. Наземный экипаж до столицы идет несколько дней, к примеру.

– Куда вас? – между нами и водителем в стенке откинулась небольшая перегородка, где показалось лицо Гирна.

– Блайншвик, – ответил я твердо.

– Кареж-мица.

– Принято. Сначала Блайншвик. Потом ты мне объяснишь, где эта Гайей забытая Гаремица находится

– Кареж-мица, тан, – поправил мальчик.

– Да-да, – Гирн захлопнул заслонку.

Через десяток минут вихрелет опустился на посадочную площадку, уставленную несколькими десятками кораблей разных размеров с эмблемами Аспектов Контроля и Обороны. Это была закрытая зона, разумеется. Гирн отвел меня дежурному и быстро доложил о ситуации. Дежурный не стал долго рассусоливать, провел меня через здание и выпустил через проходную. Я потерянно осмотрелся кругом, сжимая свою чудом уцелевшую торбу, и вздохнул. Вот он и Блайншвик! Пора действовать.

Несмотря на ранний час, улицы были загружены каретами, телегами, ящерами, пешеходами. Ну да, магическое освещение даже горожанам не по карману, как я знал по Тытлагу, так что большинство лервов встают с солнцем. «Центральное управление Аспекта Контроля г. Блайншвик» значилось позади меня, и чуть сбоку: «Сила в порядке!». Я хмыкнул и аккуратно ощупал скрытый кармашек в штанах, оставшись удовлетворенным результатом: внутри находились припрятанные три монеты общей суммой в один день и два часа. Хватит, чтобы не помереть с голоду на первое время. На час можно было перекусить, на три часа хорошо пообедать, на день можно снять номер на ночь. Последнее я делать точно не собирался. Чай не зима на дворе, найду где притулиться. Пройдясь по лоточникам, я наполнил флягу желтым жирным касьим молоком, прикупил огромную мягкую сдобную лепешку и небольшой отрез масла. Ух, это было объедение! Совсем не жалко потраченной пары часов. Можно считать, что свое спасение от темного ритуала межостровного отступника отпраздновал, теперь следует более экономно распоряжаться деньгами.

Оказавшись в относительной безопасности, на меня стала наваливаться усталость. Множество синяков и порезов напоминали о себе ноющей болью. Однако короткий сон в вихрелете относительно взбодрил меня, так что я решил отложить отдых до вечера. Сперва внешний вид. Как обычно, птерни привлекали мало внимания из-за специфичного запаха и грязи. Первое больше относилось к птерам, а второе – к ящерам. Перепончатокрылые достаточно чистоплотные твари, поэтому в птернях всегда присутствуют небольшие купальни. Выждать момент и проскользнуть мимо птернюха не составило проблем. Я надеялся хотя бы сбруей поживиться, однако здесь добро без присмотра не оставляли. Единственные вещи, которые можно было стянуть, это корм и несколько щеток для животных. Я не стал заморачиваться, быстро умылся и почистил одежду. Самодельные сандалии еще кое-как держались и выглядели нормально, хоть и воняли ужасно. А вот в штанах дырок стало слишком много. Решено! Надо немного обновить одежду, прежде чем выходить в свет.

Около часа я бродил по городу, высматривая место попроще. Все-таки здание Аспекта Контроля находилось в элитном квартале с богатыми высокими зданиями. На улицах и рынке торговали отдельными отрезами тканей, а готовая одежда продавалась только в лавках. Дохлый номер. Будь я немного лучше знаком с городом и имел хоть какую-то страховку, можно было рискнуть. А так…

– Тан, почем эти штаны? – обратился я к продавцу-лерву, копаясь в кипе поношенной одежды для бедняков.

– За восемь отдам.

– Дорого.

– Минус час за твои штаны.

– Да кому они нужны-то? – удивился я.

– На тряпки сгодятся.

– Идет.

Проклятый продавец не спускал с меня глаз ни на секунду, причем стоял между мной и выходом. Так что приглянувшуюся мне рубаху я трогать не стал. Бесят такие люди. Они за милю чуют твою воровскую натуру. Он это знает, ты знаешь, что он знает, он знает, что я знаю. Тут даже и пытаться не стоит. Еще два часа потратил на иголку и моток ниток. Пускай мои денежные припасы заметно оскудели, потайной карман никогда не повредит. Плюс еще подремонтировал сандалии из кожи ящера. Их даже можно было назвать немного удобными после этого.

Мосты выглядели великолепно. Семь переправ, и все разные, у каждого моста свое название. По широкому центральному ходили только кареты, еще два предназначались для пешеходов, другие три имели смешанное движение. Я не знаток, но думаю без эсперов в строительстве не обошлось. Последний седьмой мост пролегал немного вдали от города – именно там располагалась юношеская академия эсперов Блайншвика под названием Двиэль. Но пока я решил не спешить, на дворе стояло двадцать первое июля, а прием учеников заканчивается за пять дней до начала занятий. Которые стартуют первого августа. Надо подготовится к экзамену. Ведь если я не смогу проявить магию, тут уж мне ничего не поможет. Для начала – пропитание.

Операция прошла как по нотам. Грузная женщина даже замахнуться не успела, как я свистнул четыре фрукта и даже парочку запихнул в карман, после чего дал деру. Маршрут был мной распланирован заранее, так что оторвался без труда. Конечно, теперь придется обходить стороной данную улицу. Лоточники – люди злопамятные, и вполне могут сдать стражам. Однако Блайншвик – большой город. Намного больше Тытлага. Так что мест для промысла здесь предостаточно. Думаю, это профессиональный риск. Они выставляют свои товары на всеобщее обозрение, чтобы привлечь покупателей, но также становятся легкой добычей для воришек вроде меня. Закон большого города.

Монументальный городской собор Гайи производил грандиозное впечатление. Солнце уже давно висело на небосводе, когда я, снедаемый совестью, зашел ненадолго внутрь, чтобы посидеть на скамейке и покаяться Богине в содеянном. Также поблагодарил за спасение от Крота. Убранство было на удивление не таким уж вычурным, по сравнению с церковью в Колотонвилле. Дорогие ткани и позолота, но в основном голый камень и дерево. Центральная статуя Гайи была искусно вырезана из серого костяного дерева. Людей внутри было немного, до вечерней службы еще далеко. Уже собравшись уходить, я увидел небольшую группу людей, похожих на паломников, которую вел пастор куда-то вглубь здания. Навострив уши, я услышал обрывки разговора про посещение колокольни.

– Извините, тан, можно мне с вами на колокольню? – вскочил я со скамьи.

– Конечно, сэн. Посещение башни стоит один час, – добродушно отозвался служитель.

Скряги.

– Вот, тан, – передал я монету.

– Прошу за мной. Держитесь поручней.

Через несколько минут и сотен ступеней мы оказались в верхней части собора, откуда открывался отличный вид на Блайншвик по оба берега от Келве и на саму реку. Западный берег был более развит, здесь находились самые высокие здания. Восточный, левый берег, больше напоминал трущобы, хотя и там имелись массивные комплексы строений и какие-то дымящие мануфактуры. Паломники воодушевленно обсуждали пейзаж, порассуждали на тему Семи Мостов и связанных с ними легенд, потом перекусили пазьим горьким сыром с лепешками. По-моему, это у истово верующих своеобразная традиция при посещении храмов, если я не ошибаюсь. А может особый пост какой-то. Через какое-то время пастор сообщил нам о завершении экскурсии.

– Простите, тан, могу я остаться здесь еще на какое-то время? – я сложил руки вместе и постарался создать наиболее умильное выражение лица. Что, в общем-то получалось у меня неплохо. Я даже одно время довольно успешно занимался попрошайничеством, пока люди Слепого Чена меня не побили.

– Время визита ограничено, – покачал головой пастор.

– Пожалуйста! Я не буду мешать, просто посижу на скамье.

Здесь в башне красть было решительно нечего, так что ему не стоило опасаться.

– Сэн, зачем тебе это? Еще не насмотрелся?

– Простите, тан, мне надо о многом поговорить с Ней. Мне кажется, что здесь лучшее место для этого.

Пастор внимательно всмотрелся в мое серьезное лицо, но мне действительно было очень важно остаться здесь на какое-то время. Ну же, Гайя, может ведь ради разнообразия мне встретиться хороший человек?

– Хорошо. Но мы не потерпим попрошайничества в храме. И мне придется запереть дверь до следующей группы.

– Да! Спасибо, тан! Спасибо большое, – поклонился я.

Служитель кинул на меня последний взгляд, после чего вышел из башни, закрыв за собой дверь. Отлично! Я вытянулся во весь рост на одной из четырех грубых скамеек, расположенных по периметру башни, перед смотровыми балкончиками.

– Славься Гайя, Богиня Земли, и да осенит меня твое благословление! – пробормотал я молитву про себя и принялся за работу.

Ничего особенного я не чувствовал, как и обычно. Всмотреться в свою ауру, постараться сосредоточиться, направить внутреннюю энергию на поврежденные места. Какой-либо прогресс определить было невозможно, но мне кажется, что здесь, под присмотром Гайи, дело шло быстрее. Будто Богиня стояла рядом со мной и лично направляла меня. Несколько раз я почувствовал странные ощущения глубоко внутри. Скорее неприятные. Но решил считать их хорошим знаком. Хуже то вряд ли будет.

– Сэн, просыпайся, – толкнули меня в плечо.

Я быстро протер глаза. Надо мной склонился пастор, а позади в башню заходили новые посетители, отпускающие в мой адрес шуточки. Больше похожие на туристов-горожан, чем на паломников.

– Простите, тан.

Солнце уже клонилось к закату, а значит скоро вечерняя служба. Посетители разбрелись по балкончикам, любуясь вечерним Блайншвиком и негромко переговариваясь.

– Наговорился? – поинтересовался служитель.

– А? Да, спасибо, – опомнился я. – То, что мне было надо.

– Это последняя группа на сегодня.

– Могу я прийти завтра?

– Тебе есть, где переночевать?

– Нет, – помотал я головой.

– Я могу выделить тебе матрас в комнате послушников. Как тебя зовут?

– Эван. Эван… До-жи.

– Можешь звать меня отец Уло. Так что?

– Спасибо, отец. С радостью приму ваше предложение.

Пускай я уже присмотрел себе место для ночлега в одном заброшенном здании, глупо отказываться. В храме всяко безопаснее, ведь в разных заброшенных местах любит собираться разная шпана. Вроде меня. Хотя… Слышал я истории про монахов-извращенцев. И все они, как один, рассказывают о монахах с добрым лицом и мягким голосом, которые заманивают доверчивых детишек и потом делают с ними всякие непотребства. Ну не может же мне второй раз подряд так не повезти?

Вечерняя служба вышла более долгой, чем я ожидал. Да и народу собралась тьма. Причем весьма зажиточные граждане, я смотрелся среди них белым птером. Честно говоря, руки так и чесались, уж больно удобные цели были рядом, с тугими кошелями и карманами. Однако промышлять в храме – так низко пасть мне не хотелось.

После службы я отыскал пастора, и тот познакомил меня с молодым послушником лет на пять меня старше. Служитель повел меня по коридорам монастыря, попросил достать соломенный матрас и одеяло из кладовой, после чего привел в укромную келью, где уже было расставлено хаотично шесть заправленных кроватей и находилось несколько юных жильцов.

– Свободной кровати для тебя у нас нет.

– Ничего, мне матраса хватит.

– Смотри у меня. Отец Уло любит помогать страждущим, но, если что-то пропадет, ухо оторву, ясно? – с явной угрозой в голосе проговорил послушник.

– Да, тан. И в мыслях не было что-то брать в храме без спроса.

Похоже, мои слова его отчасти успокоили. Остальные послушники, разного возраста, не особо обращали на меня внимание. Я устроил матрас с одеялом в уголке. По-видимому, привыкшие. Часть рукодельничали, что-то шили, часть читали тексты писания и что-то записывали. Я охоч до книг, однако священные тексты никогда не вызывали у меня интереса. Как под светом тлеющей лучины они что-то видят – большая загадка. Перекусив последними фруктами, я еще немного позанимался с аурой, прежде чем плавно перешел ко сну. То ли это такой побочный эффект от моего самолечения, то ли столь скучное медитативное занятие неизменно усыпляет меня.

Послушники встали еще до восхода солнца. Меня также разбудили. Оставлять меня одного в келье никто не собирался. Они отправились на утренние чтения, меня же отвели пастору Уло. Средних лет мужчина с простой темной бородкой коротко улыбнулся мне:

– Хорошо отдохнул, Эван?

Я кивнул, почесав немного ноющую шею.

– Как тебе у нас? Не обижали?

– Нормально, – лаконично ответил я.

– Знаешь, Эван, мы живем скромно, как видишь. Но делаем все вместе благое дело. Вселяем веру и надежду в людей. Мы большая сплоченная семья, а Великая Гайя наша общая Матерь. Если ты хочешь получить еду, то можешь подрядиться на работы. Здесь, в монастыре территория небольшая, рук хватает, но в пригороде у нас есть другая община, где тебе будут рады.

– Благодарю за заботу, отец Уло. Я… не думаю, что мне место в храме. Могу я у вас ночевать иногда? И приходить в башню?

– Конечно, Эван. Помни, в каждом из нас, даже в самом маленьком, живет маленькое солнце.

Я молча кивнул и распрощался с пастырем. Похоже, он и впрямь хороший человек, чтящий заветы Гайи и любящий помогать окружающим. Сомневаюсь, что в храме такая уж нужда в новых послушниках. Однако доверять никому нельзя. Под маской добродушного существа всегда скрывается гнилое сердце. Полагаться можно только на собственные силы, а с остальными сотрудничать. При необходимости. Да, таков мой девиз. Не из «Записок Безликого» или откуда-то еще, осознал я вдруг. Нет, просто таков я есть на самом деле. Выброс, изгнание родителей, приемная семья, предательство друга. Все это сделало меня таким, какой я есть. О чем совершенно не жалею.

Улицы Блайншвика наполнялись людом. Несколько часов ушло на то, чтобы пополнить запасы провизии на день. Заделал смачный синяк на плече, навернувшись с забора при побеге, но в остальном порядок. Я спрятался в небольшом светлом проулке, чтобы перекусить, когда ко мне подошла компания из двух подозрительных лиц.

– Эй, утырок, это наша зона, сечешь? – сплюнул один из них, чернокожий, выделяющийся крупными глазами на выкате.

Второй подельник беспрестанно оглядывался по сторонам и потирал руки, словно за ним гнался наряд стражи. Я с щемящим сердцем достал два часа и бросил в их сторону. Рукастый бандит сноровисто поймал деньги.

– Звиняйте, братва. Я новенький. Не просветите, что почем тут?

– Надолго? – поинтересовался пучеглаз, успокоившись.

– Покуда удача не оставит, – пожал я плечами.

– Хорошо сказано, малек. Откуда сам?

– Тытлаг.

– Как Слепой Чен?

– Я не успел накопить денег на вступление, – ответил я честно.

– Ха. Зырь сюда, малек. Пока можешь подо мной ходить, у меня есть кое-какие терки со старшими. Половину мне, половину себе.

– Звучит неплохо. Я пока по мелочи, осматриваюсь.

– Правильно. Спешка нужна только при ловле гравита. Слушай расклад. В Блайншвике хозяйничают трое: Крив-жи, Баламут и Странник. Левый берег за Баламутом, северная часть этого берега – за Странником, начиная от обители выродков и до Центральных рядов.

– Выродков? – переспросил я.

– Ублюдки, нелюди, эсперы. Выродки, одним словом. И Двиэль – их главное логово. Наш район принадлежит Крив-жи Толстопалому. Я с ним один раз встречался. Жуткий тип. Насквозь тебя видит. Если хочешь стать одним из нас, то придется тебе попотеть, малек. Но взносы собирать не принято. Докажи свою полезность, заслужи доверие старших, подгончик сделай. И прочая брехня в том же духе, – темнокожий бандит снова сплюнул. Видимо, подобные речи не в его стиле. – Ко мне можешь пока обращаться босс или господин, что больше нравится, хех.

– Да, босс. А что, у вас эсперов не любят?

– Кто ж любит этих выродков?! У Странника есть эсперы, говорят, но Крив-жи ни за что не возьмет урода к себе. У Толстопалого есть свой кодекс чести, сечешь?

– Да, босс.

– Доки есть?

– Да.

– Держи при себе. Полосатые хватают всех без разбору. И даже в Яму бывает, кидают. Хотя мелюзгу вроде тебя вряд ли тронут.

Полосатые – это, очевидно, стражи Аспекта Контроля, прозванные так в честь их серо-черной формы.

– Понял, – кивнул я.

– Жабры есть? – спросил вдруг пучеглазый ни с того, ни с сего.

– Нет, – помотал я головой.

– Жаль. Ладно, малек. Осматривайся, не создавай проблем. Если прищучат, на помощь никто не придет. Не заслужил еще.

– Понял.

– Завтра в то же время, пересечемся.

Мой новоявленный босс сплюнул, махнул рукой напоследок и покинул проулок. Второй бандит, не проронивший ни слова, последовал за ним, несколько раз настороженно обернувшись в мою сторону. Странные типы. И даже не эсперы, по-видимому. На кой вуйл им жабристые нужны, мы что, на атолле Сандарке? Я закончил с трапезой и пересчитал свои скромные финансы. Негусто. На несколько дней хватит. Выходить на местных я собирался позднее, после результатов экзамена, но в принципе и так сойдет. Смогу ли я стать эспером – большой вопрос, а крутиться надо уже сейчас. Так что запасной вариант не повредит. Уверен, что в академии можно разжиться барахлишком, главное особо не наглеть. Там ведь живут богатенькие эсперы. Мой план довольно прост: если в школу не примут, буду водиться с местной шпаной. Если же возьмут, но я с моими силами не потяну обучение, тогда надо попытаться «состричь» со школы как можно больше. Хотя, здесь со вступительным взносом проблем нет, но умаслить старших тоже надо. Да и еще одна проблема. Что если банда Толстопалого прознает про то, что я как бы эспер, пусть и травмированный? Ведь они ненавидят выродков. Может мне стоит податься к Страннику? Но что если тому подавай только полноценных эсперов? И что за отношения к эсперам у местных? Нет, одаренных и у нас не привечали, как и разных зажиточных лервов. Но откровенной вражды не было. Да и откуда ей взяться, когда даже у толпы лервов нет и шанса против взрослого эспера? Я смахнул огрызки стянутых овощей на дорогу и отряхнул руки о штаны. Ладно, рано делить шкуру неубитого ящера. Посмотрю на академию, потом решу, что делать.

На несколько дней я залег на дно, лишь периодически доставая хавчик в разных частях правобережья, отдавал мзду боссу, ночуя в монастыре и медитируя в башне. Конечно, за столь малый срок серьезного прогресса не будет, но сидеть без дела не хотелось. Раз уж я решился, то надо максимально подготовиться к экзамену. Хорошо, что всех эсперов на Вайсе обучают бесплатно и особых знаний не требуется, только способности. Школа механиков, например, стоит бешеных денег. Либо надо быть урожденным гением, чтобы получить стипендию. Может, если бы моя судьба сложилась иначе, я и мог пробиться к механикам, кто знает. Мама всегда говорила, что я быстро все схватываю. А вот в Аспекты мне путь скорее всего закрыт, из-за изгнания родителей. Разве что в тоннельщики податься, но лервы там долго не живут, говорят.

Немного узнал город, подслушал тут и там. Блайншвик славился своими рыбными фабриками – на левом берегу Келве, в основном. Отчего запашок в тех кварталах стоял наипротивнейший. Не только рыбу перерабатывали, но и прочие океанские дары: водоросли, моллюски, жемчуг, разные химические элементы, минералы и руды. Все-таки это территория Рюйго, а они имеют наибольшую долю в океанском деле среди всех кланов. Даже несмотря на то, что Блайншвик находится в глубине острова, здесь вовсю кипит морская жизнь. Простые рабочие жили большую часть времени на Сандарке, атолле Вайса, сменами по полгода и три месяца дома. А вот некоторые зажиточные лервы, магиструсы и члены кланов могли позволить себе каждый день летать на Сандарку. Интенсивность воздушного движения превосходила Тытлаг на порядок, хоть разница в количестве жителей не была столь же значительна. За несколько дней я увидел суда всех размеров: двухместные боты, маломестные лодки, пузатые катера, вместительные яхты и даже несколько раз поглазел вблизи на прибытие гигантского грузового лайнера. В городе также собирали корабли, но не воздушные, а простые морские. В основном из древесины, которая добывалась в Пятнах. Я видел издали скелет одного судна в процессе сборки. Оно выглядело огромным, размером с лайнер. Помню Хэнк говорил, что океан не терпит утлых суденышек, съест и не заметит. Из опасностей глубин были не только океанские монстры, но и пираты, силы враждебных островов, а также шторма и сильные течения. Поэтому океанские корабли строили с размахом.

Несколько раз с крыши дома поглазел на проведение публичной казни отступников. У нас в Пятне Грома чаще изгоняли преступивших закон, здесь же нередко сразу лишали жизни. Хотя, вероятно дело в том, что Блайншвик намного больше Тытлага, и преступления совершаются чаще. Каждый раз зевак собиралось немало, плюс мой рост не позволял мне что-либо разглядеть за спинами. Поэтому я забирался на ящики и крыши домов, если была таковая возможность. Казнь незнакомого человека вызывала в душе двоякие чувства: легкий азарт от грядущей смерти, боязнь оказаться на его месте, и небольшая радость, что врага Вайса покарали. Не то, чтобы я прям радел за благо острова, но со всякими душегубами и насильниками возиться не стоит. Казнь проходила просто: контрольщик в маске зачитывал список прегрешений отступника и постановление суда. Затем выводил человека с завязанными глазами и руками на специальный помост. И сталкивал в Яму.

Южная провинция Пятна Страха, г. Блайншвик, 24 июля 1724 г.к.

Двиэль. Странное название для академии, похоже на лемгенское. Лемген, или остров единения, считается дружественным Вайсу. Хотя торговля с ним не такая активная, как с Джузенни или даже с Гройскадом, но к ним народ относится лояльнее. По крайней мере, я так слышал. Когда я читал про юношеские школы эсперов Вайса, в книге была заметка, что название свое учебное заведение получило от первого ректора за его выдающие заслуги. Только вот имя я запамятовал. Двадцать четвертого числа ранним утром я попрощался с отцом Уло и направил свои стопы на север от города, вверх по течению Келве. На душе было относительно спокойно, только смутное предвкушение плескалось где-то на границе сознания. Не примут, ну и вуйл с ним. Попробую через несколько лет, если доживу до того момента. Или вообще на следующий год, если с аурой будут подвижки. К шестнадцати надо иметь твердую почву под ногами. Иначе единственная провинность, и тебе светит изгнание или даже Яма.

Вскоре я вышел из города на ровный ухоженный тракт вдоль Келве. Идти пришлось недолго, около полумили. В просветах деревьев виднелась зеленоватая Келве и полоска городского речного пляжа с отдыхающими. Далее показалась небольшая деревня, в основном представленная гостиницами, небольшими особняками и аккуратными домиками. По их виду было сразу ясно, что там живут не лервы. По крайней мере, не бедняки. Поселение напоминало элитные районы Блайншвика, поэтому я чувствовал себя немного не в своей тарелке. Золотой мост внушал уважение. И правда, выглядело, будто он сделан из настоящего золота, хотя это не так. Позеры. Двиэль было видно издали. Центральное здание могло соперничать по высоте с главным Блайншвицким собором Гайи. Камень, вроде бы. Темно-серый, почти черный, полированный и блестящий на солнце. Справа на берегу Келве была расположена деревянная пристань с несколькими речными лодками, слева еще какие-то здания попроще. Двиэль стоял на небольшой возвышенности, здесь спуск к реке был круче, чем в городе. Позади главного здания я заметил краешек большого овального строения. Скорее всего, стадион для тренировок. Надо же эсперам где-то оттачивать опасную магию. По периметру вился открытый металлический забор, перемежающийся высокой гладкой каменной стеной. Построенной магическим способом, если судить по схожести с пещерами Крота. Окрашено все в основном в синие цвета, как принято на территории рыб. На улицах было пустынно, несмотря на вставшее солнце. Наверное, эсперам нет нужды вставать спозаранку – у них магическое освещение имеется.

Главные ворота были гостеприимно распахнуты, однако высокая входная арка фонила серым дымом и слега отсвечивала. Определитель. Рабочий. Демон его задери! Спокойно, они ведь и так про меня прознают по документам. Надо давить на жалость. Главное, чтобы не отослали обратно к Сотвалле. Может Хенк и не стал обращаться в службу опеки? Ага, мечтать не вредно. На входе дежурило двое вальяжных контрольцев в своей полосатой форме. Их длинные алебарды, напоминающие больше дань традициям, чем настоящее оружие, были прислонены к ограде. Также у ворот находилась парочка зевающих рослых молодых людей в одинаковой форме – темно-синей, под цвет клана Рюйго. На плече я заметил цветастую эмблему из полосок семи цветов: красный, зеленый, серый, коричневый, фиолетовый, синий и желтый. Знак всех высоких кланов Вайса, символизирующий единую силу, работающую во благо острова.

На меня обратили внимания не больше, чем на прибившегося блудливого пса.

– Тебе чего, малец? – спросил стражник. – Будешь попрошайничать, порку получишь.

– Я пришел поступать в академию, – произнес я негромко, почесав шею на автомате.

– Документы.

Проверив мою карточку, охранник обернулся к людям в синей форме:

– Эван Сотвалле. Не врет? Мелкий какой-то.

Один из них с яркими голубыми глазами внимательно всмотрелся в меня, после чего выдал:

– Странная аура. И на эспера непохожа, и на лерва.

– Так что с ним делаем?

– Я отведу его, пусть решает комиссия, – неохотно выдал эспер, как можно догадаться. – Иди за мной, Эван-сэн.

Я последовал за молодым мужчиной, задержав на несколько секунд дыхание при проходе через определитель. Однако никто меня не окликнул, тревога не сработала. Либо меня не стали вносить в списки разыскиваемых через ауру, либо Хенк не обращался в службу опеки. Последнее может оказаться правдой, ведь мой побег подпортит репутацию семейке Сотвалле, их могут даже льгот за сирот лишить. С другой стороны, им также не поздоровится, если меня схватит стража за кражу в другом городе, и при этом они никому не сообщат о моем уходе.

– Тан, а вы учитель? – решил я нарушить тишину, осторожно глазея по сторонам.

– Нет, – сухо ответил сопровождающий. – Третьекурсник.

– Да ладно?! – вырвалось у меня, и я быстро спохватился. – Простите, забыл, что поступать можно в любом возрасте.

– Я поступил в двенадцать лет, как и положено. Сейчас мне четырнадцать, – эспер изобразил подобие улыбки краешком губ.

Чтоб меня один из Семерых схарчил! Да он выглядит минимум на двадцать лет! Я по сравнению с ним настоящая сопля, хотя разница всего в два года.

– Но ты действительно больно мелкий для эспера, – промолвил он. – По-видимому, какое-то отклонение.

– Я нормальный.

– Ты так думаешь? Кстати, мой сегодняшний напарник второкурсник.

Я молча следовал за ним по пятам, пытаясь смириться с мыслью, что детина у ворот всего лишь на год старше меня. А, ну конечно! Тетя Ханья ведь когда-то давно объясняла нам. Из-за травмы мое физическое развитие приостановилось, не превышая уровень простого лерва, поскольку все ресурсы были брошены на восстановление ауры. Она даже говорила, что я могу вырасти очень крепким и сильным, но тогда мне навсегда следовало отказаться от магии. Теперь я понял, к чему это. Остальные ученики такие же бугаи? Наверное, я буду самым мелким на потоке. Если меня возьмут, конечно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.