Анна Панкратова
Потерянные судьбы

1

1

21 декабря 5556 года от создания Врат

– Ай! Мойра! – Аврора Ленг почувствовала, как что-то острое воткнулось в палец. Осторожно, словно касалась острия ножа, она провела по странному объекту, резко выдохнула. – Дерево… просто дерево.

Она сделала шаг, услышала треск ткани – кнут, очередная пощечина, сбивающая с ног похуже корней деревьев, на которые она натыкалась весь путь. Аврора резко потянула шерстяной плащ, отнимая его у колючек. Верно, от него оторвался кусок, но ей было все равно. Стянув с белых волос капюшон, она поправила желтый платок, что сворачивала как ободок. Длинные повязки развевал ледяной ветер, который пробирался под самые ребра, заставляя сердце покрываться инеем; хлыстал по щекам, по которым бежали бы дорожки слез, если бы только могли.

Аврора запнулась и упала на колени. Длинные ресницы подрагивали, обрамляя белые, бездонные глаза. Она была когда-то красива, но не теперь. Всех пугали глаза, что раньше могли видеть все, а теперь ничего. Детишки с криками убегали, заметив красные шрамы, паутинками покрывающие веки и часть щек, напоминая о черной магии, которая лишила провидицу зрения и дара.

Пахло еловой хвоей, ладони и лицо горели от царапин, оставленных ветками, и от мороза. Голова болела после удара. Аврора втянула носом чистый воздух, но потом повернулась – что-то изменилось: появился новый запах, который обволакивал спокойствием и теплотой. И ему не место в лесу в день зимнего солнцестояния, самую длинную ночь в году, когда жители Солариса прячутся за закрытыми дверями и зажигают как можно больше свечей, чтобы отогнать тьму и несчастья. Этот аромат горящих дров убаюкивал, возвращал в то время, когда мама была еще жива, и зимними вечерами они сидели у камина и читали книги.

Превозмогая боль в мышцах, Аврора встала, шагнула, но врезалась в ствол. Прикоснувшись к коре, она поглубже вдохнула аромат горящих бревен. Откуда он тут взялся? Откуда этот запах среди леса в конце декабря?

Хрустнула ветка позади. Тело сковал страх. Дыхание сперло, а голова закружилась: до Авроры доходили слухи о том, кто живет на этих болотах. Она часто задышала, поддаваясь панике. Может, ей показалось? Послышалось?

Хруст повторился. Аврора хотела сделать шаг. Убежать. Закричать. Но она стояла на месте, держась за дерево, ведь только так была в состоянии не упасть. Ноги совсем отказывались слушаться, став чужими. А живот скрутило. Еще чуть-чуть, и ее стошнит…

Аврора вдруг выпрямила спину и облегченно выдохнула – верно, он убьет ее быстро. Хотя бы не будет мучиться от жажды. А потом она встретит маму.

Мама…

Да, может, смерть не так и страшна. Может, в ее случае – это избавление от мук.

Едва чужие ладони опустились на плечи, Аврора начала дрожать. К запаху горящих бревен прибавилась корица. И эти ароматы укрывали, словно пуховое одеяло.

Но смерть точно лучше, чем вернуться домой. После гибели матери, совсем маленькая провидица осталась одна со своим даром в холоде и непроглядной тьме. Деревня остерегалась ту, что с легкостью предсказывала несчастья. Отец избегал.

А потом Аврору ослепили. Она не видела кто, не знала за что, но догадалась, что так жители решили избавиться от ее страшного дара. Без глаз она не могла видеть мир. И не могла видеть будущее.

«Ее ослепили магией, – доносилось тогда из-за приоткрытой двери. – Уж не знаю кто… Но тут явно постарались деревенские. Девочка больше никогда не будет видеть. Такую магию ничто не перекроет… может, лишь очень темная магия, не знаю…»

«И зачем мне слепая дочь? – кричал отец, выкидывая Аврору за дверь. – Иди отсюда! Лучше бы ты умерла!..»

Все в деревне закрыли перед ней свои двери, помня, как она предсказывала беды, и забыв, что предсказывала она и хорошее. Когда Аврора совсем отчаялась, ее взял к себе одинокий мельник Август. Он относился к ней как к дочери, смог вернуть желание жить. Аврора помнила запах свежего хлеба, что окружал ее днями и ночами, аромат кваса – любимого напитка нового друга.

Сегодня утром Августа не стало. Аврора хотела бы забыть, как коснулась его холодного тела, приложила ладонь к груди и не почувствовала биение сердца. Тишина давила так сильно, что заболели уши. Пальцы поднялись к шее и стали вдруг мокрыми. Она облизала их и едва не завыла – металлический привкус. Кровь.

Убили.

– Ох ты ж… мертвые угодники! – пробормотал мужской голос, а в нос Авроры ударили запах пота и перегара, подсказывая, кто это. Местный стихийник огня, который вечно был настолько пьян, что устраивал пожары. – Как ж так… Эй, слепая, ты жива там?

Аврора отвернулась, вытерла руку о желтое платье, желая поскорее расшнуровать корсет, чтобы вдохнуть полной грудью. Вздрогнула, когда на плечи упала тяжелая ткань – шерстяная, она колола шею. Стихийник натянул капюшон ей на голову, прикрывая глаза.

– Идем, слепая, отведу тебя в безопасное место…

– Я хочу остаться, – твердо заявила Аврора, пытаясь вырваться, но почувствовала, как еще одни руки сжали запястья, пока стихийник тянул ее за локоть. – Пустите!..

Удар по голове и темнота. Она даже не успела понять, что произошло.

Очнулась Аврора в лесу. Одна. В нос тут же ударил запах елей, а морозный воздух обжег горло. Снег таял на щеках, напоминая слезы. Трясущимися пальцами Аврора ослабила шнуровку корсета и заставила себя встать. Качаясь, она побрела вперед, выставив руки.

Эти слабаки бросили ее умирать.

– Ох! – Аврора поцарапала ладонь о кору, обхватила ствол руками, чтобы не упасть на льду, – видимо, ступила на замерзшее болото. Она цеплялась за дерево, словно это могло спасти, помочь слепой девушке найти путь домой. Она уже поняла, куда ее завели. Поняла, кто живет в этих местах…

Но она шла вперед. Не знала куда. Догадывалась, что умрет от холода, жажды или от лап дикого зверя. Падала, царапалась о ветки, уперто вставала и шла дальше.

А сердце неприятно кололо – она знала, чего теперь хочет. Доброта и наивность привели ее сюда. Да, она родилась не такой, как другие, да, она могла видеть будущее, но разве же это значило, что ее нужно бояться и ненавидеть? Разве же это делало ее неправильной? Разве за это она заслужила стать слепой, а теперь и умереть в муках в лесу? От рук того, кто положил руки на ее плечи, укрывая ароматом корицы?

– Я не наврежу тебе, – прошептал тот, кто стоял позади. – Ты вся дрожишь… так замерзла?

Аврора почувствовала, как ладонь коснулась груди, залезая в вырез ее платья. Осторожно. А в ушах стоял чужой голос – низкий баритон, слегка хриплый.

– Как грубо… – сказал мужчина, обжигая ухо дыханием. Кожа покрылась мурашками, а липкий страх покрыл тело, затягиваясь на шее. – Бросить слепую невинную девушку в лесу…

– Может, я заслужила, – выдавила Аврора.

Незнакомец провел по ее щеке. Пальцы нежно гладили кожу, поднимаясь к глазам и красным шрамам, паутиной покрывающим лицо.

– Идем, дитя. Я защищу тебя.

– Я знаю, кто ты!

Страх, сковавший тело, вдруг рассеялся. Кожа горела от касаний ласковых пальцев, а щеки пылали. Сердце грохотало в груди так громко, что, верно, весь лес это слышал.

– И кто же я? – Снова этот хриплый баритон, что окутывал душу, покрывая теплотой.

– Слухи ходят про этот лес. Мол, здесь живет монстр.

– «Монстр»? Вот как меня нынче величают?

– Говорят… из Подземного царства изгнали короля, и он не нашел лучшего места, чем эти болота.

– Здесь спокойно. Тихо.

– Так я права?

Аврора попыталась уйти, но мужчина схватил ее и прижал к груди. Рука гладила шею, а щеку грело чужое дыхание. Она боялась даже пошевелиться, не в силах понять, почему его касания столь нежны.

– Они будут наказаны за то, что сделали. А теперь идем, дитя.

Сбитая с толку, Аврора вырвалась из объятий и, едва не плача, пробормотала:

– Я не дитя… Мне уже девятнадцать.

– А мне чуть больше тысячи…

Аврора покачнулась. Так это и правда изгнанный король Подземного царства? Тот самый монстр, которым пугают детишек во Фриге? Тот самый хранитель душ, из-за которого люди перестали ходить в этот лес?

Едва держась на ногах, Аврора попыталась сбежать, но споткнулась о корягу, и упала бы, если бы вновь не оказалась в объятиях незнакомца.

– Ты убьешь меня?

– Веришь, что я монстр? Зови меня Элайджа, ладно? Никаких монстров, будь любезна. – Он рассмеялся. – За что они так с тобой?

Аврора закусила губу, не желая показывать слабость, но не выдержала. События последних лет навалились на плечи, придавливая к земле, словно многотонный груз.

– Они… убили моего друга, – выдавила она. – Он приютил меня, когда… – Аврора замолчала, боясь произнести вслух все, что случилось, – … я ослепла… Они… Хочу, чтобы они страдали.

Аврора схватила Элайджу за шею, чтобы удержаться на ногах. Жажда и страх совсем лишили ее сил.

– Ш-ш, идем со мной, – услышала она голос Элайджи, а потом почувствовала, как отрывается от земли. Покрепче схватив его за шею, она прижалась к груди и вдохнула аромат корицы.

– Я тоже люблю корицу… – прошептала Аврора, а потом провалилась в сон, ведомая чужой магией.

2

12 мая 5557 года от создания Врат

У Даниэллы Арчибальд раскалывалась голова. Ей казалось, что по ней бегало стадо диких оленей, а мойра стучала сковородой по лбу. Видимо, не стоило вчера столько пить.

Дени медленно разжала веки, опасаясь яркого света, но обнаружила себя в полумраке. Красные, словно пламя, волосы разметались по подушке, а карие глаза отказывались четко видеть.

– Локи? – позвала Дени пса, но осознала, что находилась не дома. Прикусив язык, она посмотрела направо и резко выдохнула, кусая себя за щеку, чтобы не закричать от злости на свою дурную голову. – Мойра!

Дени оглядела спящего парня – брюнета с короткой стрижкой – и, не спеша, стараясь не шуметь, стала выбираться из постели, вздрагивая, когда одеяло шуршало. Она нацепила трусы, что валялись у кровати, и на носочках пошла к двери, оглядываясь в поисках одежды. Луч солнца проник сквозь щель в шторах, освещая тусклую комнату.

«Рассвет», – подумала Дени, пытаясь понять, как оказалась в чужой квартире. Да, ей вчера было грустно. Да, она пошла в бар, чтобы напиться, забыться, но вот спать с кем-либо в ее планы точно не входило. Она-то хотела выпить пару стаканов и вернуться к Локи, который жутко не любил оставаться один.

Дени застегнула джинсы и услышала шевеление позади, тяжело вздохнула, поняв, что уйти, не попрощавшись, не выйдет. Ей не впервой было сбегать из чужих кроватей, но каждый раз она была себе так противна, что хотелось перестать существовать.

– Уже уходишь?

Дени развернулась, сжимая кольцо, висящее на цепочке на шее, оглядела парня, засмотрелась на его темно-карие глаза, которые он щурил от солнца, понимая вдруг, как оказалась у него в кровати – он слишком напомнил ей Джейкоба Арчибальда, от которого у нее остались кольцо да фамилия. Пара стаканчиков, и вот уже их не отличить – карие глаза, брюнет, накаченный торс. Не хватало только неопрятных кудрей.

– Прости, у меня пес… ему гулять пора. А то обделает мне весь дом… – затараторила Дени, пятясь к двери. Повезет, если ему тоже нужна была связь на одну ночь.

– И муж еще, наверно, ждет, да? – усмехнулся парень.

Дени спрятала под футболку кольцо.

– Мужа нет. Был… когда-то. Не важно.

– Ой да ладно! У меня тоже девушка есть. Всякое бывает.

Парень вылез из постели, а Дени отвернулась, чтобы не видеть его голым. Прикрыв глаза, она быстро зашагала к двери, желая раствориться, исчезнуть, лишь бы забыть этот момент.

– Мойрова тень… – пробормотала она, дергая ручку запертой двери.

– Мойрова? – Парень подал ей бюстгальтер, чарующе улыбаясь.

– Мойры… – Дени скомкала кружево, краснея. – Считается, что они предрешают наши судьбы. Что идет не так – виновата мойра.

– Ясно… – Парень зачесал волосы, положил руку на ее плечо. – Может, кофе? Утренний секс, слышал, тоже хорош.

Дени нахмурилась. Если до этого она была смущена, то сейчас в ней начало разгораться пламя от злости. Кончики пальцев закололо, она почувствовала жар огня, который не могла вызвать, пока находилась в Терравиле – мире, где не осталось магии.

– Ты сказал, у тебя девушка есть, – холодно сказала Дени, хватаясь горячими пальцами за дверной косяк в месте, где закрывалась дверь.

– А у тебя муж.

– Бывший.

– Но колечко все еще висит. – Парень проворно залез под ее футболку и вытащил золотое кольцо с небольшим камнем. Дени хлопнула его по руке, заставив ойкнуть.

– Не твое дело, – холодно сказала она, но пальцы пылали все сильнее. Небольшое усилие, чтобы расплавить замок и… Она попробовала толкнуть дверь и улыбнулась, поняв, что план сработал.

– Эй! – воскликнул парень, видя расплавленный метал, который капал на ламинат.

– Сам виноват! Душнила мойров!

Дени рассмеялась, сбегая по ступенькам. Конечно, было бы куда лучше, уйди она тихо, но парень не оставил выбора. Секс на одну ночь – да. Измена и ложь – неприемлемо. Она ненавидела людей, которые врали, использовали или, еще хуже – втягивали в свою ложь, словно в паутину. Оставалось как-то выпутываться, но каждый раз она увязала лишь сильнее. Говори правду – и паук тебя не сожрет.

Выбежав на улицу, Дени отдышалась, сощурилась от яркого утреннего солнца. От холодного воздуха по коже пошли мурашки. Она стиснула зубы, огляделась, стараясь понять, далеко ли ее автодом, и побрела по дорожке. Гравий шуршал под ногами, а на душе становилось легче. Она собрала волосы в хвост, почесала аккуратный вздернутый носик в окружении веснушек, покрывающих не только лицо, но и тело.

«Больше никогда не буду пить», – подумала Дени, разглядывая цветущую вишню. Дерево напомнило о доме и детстве. Каждый май она бегала по вишневому саду, наслаждаясь ароматом и красотой, а потом помогала собирать урожай. Отголоски прошлого сжали горло, она закусила губу, сдерживая слезы. Это же надо! За одно утро вспомнить и про дом, из которого пришлось сбежать двенадцать лет назад, и про бывшего мужа, которого она не видела чуть больше года.

Дени облегченно вздохнула, заметив автодом, услышала лай и улыбнулась – Локи узнал хозяйку по шагам. Она открыла дверь и почти упала, когда золотистый ретривер прыгнул на нее. Смеясь, она гладила Локи, который крутился на месте, вилял хвостом так быстро, что мог бы взлететь с его помощью, если б захотел, и лизал руки.

– Скучал? – Дени присела и получила поцелуй в щеку мокрым языком. – Прости, Локи. Идем гулять.

Она накинула ветровку, нахмурилась, заметив разодранные шнурки на полу, и пошла вслед за Локи, размышляя о прошедшей ночи и своей жизни. На душе стало тоскливо, а в голове засел один вопрос – неужели и правда все это ей было предначертано? Неужели мойры решили, что будет весело, если Дени окажется в мире без магии, будет жить в автодоме с собакой и сбегать после случайных ночевок в чужих квартирах? А еще не будет понимать, кто она и чего хочет от жизни?

Если так, то у мойр явно плохо с чувством юмора, потому что Дени последние дни хотелось только реветь. С приходом весны Джейкоб вспоминался все чаще, ведь они вместе купили автодом и пообещали друг другу проехать на нем все побережье. Невольно Дени вытащила кольцо и поцеловала золото. Грусть навалилась на плечи, а одиночество затянуло на дно океана. И единственным источником света оставался Локи, что бежал впереди, беззаботно виляя хвостом.

Вернувшись, Дени накормила пса, проглотила тост и села за руль. Она любила автодом и свободу, которую он дарил. В конце автодома была мягкая кровать, ночью она часто не закрывала жалюзи, чтобы любоваться звездным небом, а Локи рядом грыз очередную игрушку. Небольшая душевая и туалет. Удобная жилая зона, совмещающая «кабинет» и «столовую». По правде, места хватало только на небольшой стол, за которым она ела и работала, да на функциональную кухню. Вся мебель в доме была светлой, приятной глазу, бежевых и нежно-голубых цветов.

– Я словно улитка, – всегда говорила Даниэлла. – Мой дом всегда со мной!

Она долго не задерживалась ни в одном городе. Постоянно куда-то ехала, искала новые места. А Локи сидел на пассажирском сидении и наблюдал за дорогой, поддерживая любое ее решение. В отличии от Джейкоба.

Дени вновь крутила кольцо, задумчиво глядя на дорогу. Она планировала доехать до Ониксвилла до темноты и знала, что пора бы уже выдвигаться, но не могла заставить пальцы повернуть ключ. Что, если этот город слишком сильно будет ей напоминать о былом счастье? Что, если Джейкоб там? Она знала, что он вернулся из Солариса, ведь два месяца назад он звонил. Вот только она не ответила и заблокировала номер. Тогда же она впервые проснулась в незнакомой квартире.

Локи, сидящий рядом, как верный штурман, выплюнул игрушку-курицу, которая давно осталась без головы, и заскулил, видя, что хозяйка тяжело вздыхает.

– Да, снова, – ответила Дени, разглядывая кольцо. Локи повернул голову, внимательно слушая. – А знаешь, что? Ты прав. Сегодня же начинаем новую жизнь!

Даниэлла сняла цепочку и кинула в бардачок, хлопнула дверкой и сложила руки на груди. Шея показалась голой без привычного украшения, но она вдруг поняла, что пора двигаться дальше и признать, что Джейкоб ушел навсегда. Локи согласно гавкнул и завилял хвостом. Кажется, идея начать жизнь с чистого листа пришлась псу по вкусу.

– Больше никакой хандры! Обещаю! – Дени включила музыку и завела мотор. Локи не переставал радостно вилять хвостом, а Дени начала подпевать, чувствуя легкость в душе. Вскоре она нацепила на шею пару серебряных цепочек, чтобы забыть о злосчастном обручальном кольце, на каждой болталась обычная бижутерия – луна, символ солнца и даже пентаграмма. На пальцах же блестело только одно кольцо, что она давно хотела снять, но не могла решиться, ведь оно осталось из детства. Она помнила, как мама звала ее домой, заставляя магией кольцо нагреваться, а маленькая Дени бежала, понимая, что чем горячее сине-розовый камень, тем сильнее злятся родные.

Автодом несся по дороге, Дени подпевала каждой песне, пританцовывала на сидении, а Локи грыз любимую игрушку, решив, что курице не нужны лапы. Они заехали в Ониксвилл, когда заходило солнце. Сердце кольнуло от воспоминаний: в этом городе она любила, стала женой, обрела счастье, а затем потеряла его. Год она ездила по стране, но сейчас вдруг решила вернуться. Зачем? Она и сама не понимала. Сердце и душа вопили, что так она желала найти Джейкоба, но мозг твердил, что она никогда не сможет его простить.

Дени заехала на стоянку, устало размяла шею и вывела Локи на прогулку. Пока довольный пес бегал кругами и обнюхивал каждый куст, она пыталась понять, что делать дальше. Понимала, что пора что-то менять, что ей слишком одиноко, тоскливо, а раны на сердце никак не заживают, но не знала, что делать.

Когда они вернулись к автодому, Дени нахмурилась, заметив конверт, который кто-то прилепил к двери. Она оглянулась, но стоянка утопала в темноте и тишине, затем прочитала:

«Кровь и кровь, чтоб он нашелся, словно узел на запястье. Кровь и кровь, а сбежавшая королева лишилась крыльев, едва спряталась от судьбы. Узел на запястье, пока принц ищет ящик Тьмы, что не уберегла та, что сбежала, бросив землю.  Кровь и кровь, чтоб он нашелся, узел завяжу себе на сердце».

Дени скомкала бумагу, дрожа от ужаса. Но потом мотнула головой – это не ее дело, не ее борьба и не ее судьба. Она обычная стихийница огня, просто Дени, которая не имеет ни малейшего отношения ко всему, что теперь происходит в Соларисе, а тот, кто написал эту записку, явно ошибся адресом.

После ужина Дени легла в кровать, Локи примостился рядом, прижавшись к ноге. Она смотрела на звездное небо, вспоминая все хорошее, что произошло в этом городе, пытаясь забыть о записке, и почти уснула, но услышала стук. Локи вскочил и зарычал. Словно сторож, пес смотрел в сторону двери, готовый броситься на незваного гостя, хоть и все, на что он способен, – зализать обидчика до смерти.

– Ш-ш. – Дени погладила Локи по загривку. – Все хорошо. Сиди тут.

Натянув спортивные штаны, она подошла к двери, тяжело вздохнула, но все же открыла. На улице стояла девчушка с двумя белыми длинными косами. Она испуганно выпалила:

– Привет, я Эйрин. И я бы хотела, чтобы ты отвела меня в Соларис.

– Крылатый случай! – сказала Дени, изумленно вздернув брови. Такого поворота судьбы она точно не ожидала.

Локи зарычал, едва незваная гостья несмело поднялась по ступенькам. Услышав пса, Эйрин вздрогнула и замерла, задержав дыхание.

– Локи, место, – велела Дени, поправляя волосы, что лезли в глаза. Она почесала острый подбородок, разглядывая девчушку. Миниатюрная, худенькая Эйрин опасливо оглядывала жилище, голубые глаза блестели в тусклом свете, а пухлые губы были искусаны до крови. – Как ты меня нашла?

Эйрин обернулась к Дени, похлопала длинными ресницами. Ее пухлые щечки были обсыпаны веснушками.

– Взяла у бабули поисковый порошок. Не думала, что сработает, но… ты явно понимаешь, что такое Соларис.

Дени сложила руки на груди, предложила гостье чаю, а внутри нарастала тревога. Эйрин несмело кивнула и села на диван, едва Дени подтолкнула ее, чтобы пройти к кухне, гадая, как сработала магия в Терравиле. В порошке был песок из Эклипсиса?

– Откуда знала, кого искать?

Дени щелкнула кнопку, включилась желтая подсветка на электрическом чайнике. Эйрин разгладила складки на короткой белой юбке.

– Нашла прядку волос в дневнике бабули… там указано, что ты стихийник. Огонь, да?

Дени выдохнула, невольно дотронулась до красных, как пламя, волос, нервно облизала губы, доставая чайные пакетики.

– Не трудно догадаться, что ты огонь. Ну, волосы красные…

– И метка, – подсказала Дени, показывая врожденное «тату» на запястье правой руки: знак бесстрашия, похожий на глаз, объятый пламенем. Красная, она слегка мерцала, напоминая полукруг, обвитый огнем. – А ты, видимо, воздух. Блондинка же.

– Угу.

Дени со стуком поставила чашки на стол, вытащила пачку печенья и села напротив гостьи. Эйрин смущенно отпила, поправила воротник белой блузки. Локи заскулил, изнывая от любопытства, Дени подозвала его к себе, тревожась все сильнее – сначала записка, теперь Эйрин. Тучи сгущались, надвигалась буря, что рисковала уничтожить все на своем пути.

– Собак не боишься?

Экрин покачала головой, с любопытством смотря на Локи, который положил морду на колени Дени, пытаясь подбодрить хозяйку. Она все размышляла, кто мог прислать записку – Джейкоб? Если да, то это бы ее успокоило, ведь значит, что он просто хочет привлечь ее внимание. А если не он, то кто? И почему именно ей? Но в данный момент, ее куда больше смущала юная блондинка, что стряхивала крошки печенья с юбки, стыдливо опустив глаза.

– Локи. Золотистый ретривер. Дружелюбный. Жрет все шнурки и провода, так что аккуратно.

Эйрин хотела было погладить пса, но, передумав, отдернула руку.

– Зачем тебе в Соларис? Там нет ничего интересного, поверь.

– Родителей ищу. – Эйрин опустила взгляд.

– Родителей?

Дени сощурилась, оглядывая девчушку, нервно забарабанила пальцами по столу.

– Они пропали после Великого пожара, я…

– Не пропали. Умерли. Смирись.

Эйрин вздрогнула, едва не выронив чашку, и часто заморгала, глядя на спокойное лицо Дени.

– Были бы живы, давно бы вернулись. Говоришь, с бабушкой живешь? Куда тебя отвезти?

Эйрин помотала головой, ее щеки раскраснелись, а в глазах вдруг замерцали слезы.

– Я должна их найти! Может, они в беде! Так нельзя, пожалуйста…

– Я не поведу тебя в Соларис. Я верну тебя к бабушке. Точка.

– Какое право ты имеешь решать за меня? Я взрослая, я…

– Сколько тебе? Лет семнадцать? Фейт за тебя пока все решает. Адрес.

Дени прикусила язык, понимая, что сболтнула лишнего, но Эйрин ничего не заметила, лишь раскраснелась еще сильнее, открыла рот, но не нашла, что возразить, и сложила руки на груди. Дени погладила Локи и кивнула в сторону Эйрин. Пес подошел к гостье и несмело лизнул ногу, та испугалась, но расслабилась, видя, как пес завилял хвостом, несмело коснулась мокрого носа.

– Я должна их найти, понимаешь? Родители пропали, сестра бросила… Я должна. Может, сестра тоже там. А бабушка… Я не вернусь к ней. Я боюсь эту женщину! Она… душит меня своими приказами. Я не могу с ней больше жить.

Дени опустила глаза, тяжело вздохнула. Она ненавидела ложь, сама пыталась всех убедить, что лучше горькая правда, чем приправленная сладкой ватой ложь. Поняла вдруг, что сейчас она – тот самый паук, что запутывал Эйрин в паутину. Не скажет правду сейчас, Эйрин найдет кого-то другого. Кого-то, кто отведет ее в Соларис, где она узнает правду, или еще хуже – умрет. Разве не ради защиты сестры, Даниэлла ушла от них с бабушкой? Неужели Фейт что-то рассказывала Эйрин? Хотя, видимо, сестренка сама нарыла информацию, потом стащила порошок и нашла того, кто знал путь домой.

– Крылатый случай, – тихо выругалась Дени, а потом громко заявила: – Наши родители мертвы. И я понимаю, почему ты сбежала от Фейт, по правде. Сама же тоже от нее сбежала.

– Что?

– Меня зовут Даниэлла. Я твоя сестра. Не узнаешь?

Эйрин выпучила глаза, помотала головой, щеки залились румянцем. Дени спокойно смотрела на нее, вспоминая, как ушла от бабули и пятилетней сестренки, ведь не могла находиться в одной квартире с Фейт, что всю жизнь диктовала, кем быть, что делать и какие решения принимать. А потом Дени и вовсе узнала, что родителей больше нет, а потому не могла смотреть сестре в глаза. Малышка так скучала по дому, по маме, так ждала, когда жизнь станет прежней. Как можно было разрушить ее мир?

– Слушай, я, пожалуй, найду кого другого, ладно? Здорово пообщались, но ты не моя сестра.

Эйрин встала и пошла к выходу, врезаясь в кухонные шкафчики и тумбы. Она почти свалила грязные тарелки, но успела вовремя их схватить. Локи следовал за ней: кажется, псу уже понравилась гостья, и он не желал так быстро с ней прощаться.

– Локи! – сказала Дени, а пес преградил Эйрин путь, виляя хвостом. – На улыбку не смотри, кусаться умеет. От меня научился.

Эйрин попятилась от пса, врезалась в стол и ойкнула от страха. Дени тяжело вздохнула и вытащила из верхнего шкафчика ступку и склянку с песком из источника жизни Эклипсиса.

– Пожалуйста, можно я уйду? – прошептала Эйрин. – Я… не можем мы быть сестрами! Мы даже не похожи!

Дени усмехнулась, вытащила кухонный нож и подставила под струю холодной воды.

– Потому что я пошла в дедушку Ричарда. Два упертых огня, которые остро на все реагируют и чуть что разжигают пламя. А ты – в папу. Такой же спокойный воздух, можешь долго терпеть, но рано или поздно непременно взрываешься, насылая ураганный ветер. Ты же знаешь, что наши стихии – отражение характера. И потому у меня волосы красные, у тебя – белые.

Дени включила большой свет на кухне, разглядела вены на левой руке, не задумываясь, провела по ним ножом. От боли немного поморщилась, а потом подержала нож над ступкой, чтобы стекла кровь.

– А веснушки? И подбородки у нас похожи.

– Даниэлла… – прошептала в ужасе Эйрин, пятясь. Локи зарычал, заставляя ее остановиться. Косы поникли, словно считали страх, на глазах наворачивались слезы.

– Крылатый случай! – воскликнула Дени, вытирая нож кухонным полотенцем. – Да ладно тебе! Капля крови, чтобы установить, сестры мы или нет. Ну?

Дени протянула нож Эйрин, держа за лезвие, но гостья не шелохнулась. Губы девчушки задрожали, а лицо посерело.

– Твою ж мойру… не сатанистка я! Ты же знаешь, что почти вся магия завязана на крови, да? Да и жертвоприношения давно запретили законом в Соларисе. Вот божки-то расстроились тогда…

– Да… – Эйрин сглотнула, коротко кивнула, смахнула слезы. – Но мы же в мире без магии.

– Простейший тест! Даже не магия. А песок из источника жизни – места, где зародилась магия.

Эйрин хотела взять нож, но передумала. Она сделала глубокий вдох и подала руку Дени, зажмурившись.

– Знаешь, как работает тест? – Дени взяла Эйрин за руку, разглядела вены, выбирая подходящую. Сестра покачала головой. – Кровь, немного песка, принесенного от источника жизни – Эклипсиса. Там рождаются наши души, там вышли из хаоса Любовь и Ненависть, Хаос и Время. Все смешать. Цвет полученной жидкости скажет, кто мы друг для друга. Зеленый – никто. Синий – враги. Красный – любовники. Желтый – семья.

Эйрин пискнула, когда Дени провела ножом по ее руке и приложила к ране полотенце. Девчушка несмело приоткрыла глаза и, убедившись, что в жертву ее приносить не будут, немного расслабилась. Она посильнее прижала махровую ткань к ране, наблюдая, как Дени мешала в ступке кровь и песок, заметила, как капнула на пол кровь, и подала салфетку.

– У тебя кровь.

Дени взглянула на рану так, словно и забыла, что она там была, пожала плечами, но приложила протянутую салфетку.

– Царапина просто. – Дени выдохнула в ступку. – Кровь и кровь, скажи нам, кто мы. Кровь смешаем, чтобы души обнажить. Держи.

Эйрин несмело взяла ступку, поймала полотенце, что чуть не упало на пол.

– А если муж и жена? – несмело спросила она. – Они ведь и семья, и любовники?

– В Соларисе есть церемония, которая скрепляет души влюбленных, делая их семьей. Как тут венчание. Ну?

Эйрин резко выдохнула, заметив желтую жидкость, мерцающую на свету. Она подняла взгляд на Дени, изумленно распахнула большие глаза.

– Обнимашки? – Дени развела руки, но Эйрин лишь покачала головой и нахмурилась. – И общее все же есть! Веснушки же! Ну?

– Ты бросила нас.

– Не бросила. Ушла в Соларис, чтобы отыскать родителей. А потом не нашла в себе силы вернуться, чтобы рассказать, что их больше нет. Да и Фейт… сама понимаешь. Она все такая же сука, да?

Эйрин выронила ступку, желтая жидкость расплескалась по полу. Локи попытался ее попробовать, но Эйрин упала на колени и положила сверху полотенце. Пес лизнул ее в щеку и снова завилял хвостом. Для него приход гостьи был лучшим приключением.

– Ты ему нравишься, – пояснила Дени. – Видимо, чует, что мы с тобой родня.

Эйрин вытерла пол, оглядела белое полотенце, что покрылось красными пятнами от крови и желтыми – от жидкости, что подтвердило родство.

– Ты нас бросила, – повторила Эйрин. Дени лишь тяжело вздохнула.

– Так было нужно. Поверь. Вы не переезжали? Отвезу тебя домой.

Эйрин вскочила так быстро, что едва не упала. Схватилась за тумбу и отчаянно покачала головой.

– Бабуля думает, я улетела в языковую школу! Я сейчас в самолете должна быть! Не выдавай! Прошу!

– Мойрова тень… ну ты и врушка! – сказала Дени, рассмеялась и толкнула сестру в плечо. – Ладно, остаешься до утра, а завтра я решу, что с тобой делать.

Дени поставила чашки в раковину, добавив их к немытой посуде после ужина и обеда. Эйрин поджала губы, но ничего не сказала.

– Спать будешь на диване. Кровать уже занята мной и Локи. На пол его не выгоню, он мой друг.

– Хорошо. – Эйрин сцепила руки в замок. – Почему? Ты была нужна мне.

Дени щелкнула механизмом, поднимая стол, выдвинула диван, распахнула ящик, чтобы вытащить одеяло и простыню, устало посмотрела на Эйрин.

– Что я должна была сказать? Тебе было чуть меньше шести!

– Могла соврать.

– Чтобы ты возненавидела меня, едва бы вскрылась правда? Нет, спасибо.

Эйрин обижено нахмурилась, теребя подол юбки.

– Я все равно пойду в Соларис. Вернешь бабуле, я найду кого-нибудь другого. Сбегу! И пойду! Я должна вернуться домой. Я не могу больше жить с бабушкой.

Дени закатила глаза. В их семье все такие упертые? Она задумчиво огляделась, пытаясь придумать, как убедить сестренку, что возвращаться некуда. Эйрин выглядела решительно, но Дени догадывалась, что сестра блефует, пытается манипулировать, а сердце вдруг неприятно кольнуло – это ее шанс встретиться с Джейкобом. Мало того, что он расскажет, что сейчас творится в Соларисе, возможно, отговорив этим Эйрин от опасного похода, так еще и сама Дени сумеет поговорить с ним и спросить про записку. Может, после этой встречи она сможет наконец отпустить бывшего мужа?

– Ну? Ты отведешь меня домой?

– Посмотрим. Но сначала мне надо поговорить с одним человеком.

– С кем?

– Бывшим мужем.

Эйрин вздернула брови, перевела взгляд на правую руку в поисках кольца, но Дени закатила глаза.

– Говорю же, бывший. Давай спать, уже поздно.

– Я и тебя искала. Даниэлла…

– Дени.

– Я правда больше не могу жить с бабушкой. Она…

– Манипулирует, чтобы заставить тебя делать так, как нужно ей, – подсказала Дени и, увидев кивок, продолжила: – Пытается сделать из тебя копию себя. А еще лишь наша прекрасная Фейт знает, как жить, что делать, а все остальные – идиоты. Знаю, проходила. Может, потому и сбежала.

– Дени… может, я могу…

– Завтра. Давай спать.

Эйрин открыла было рот, чтобы задать миллион вопросов, но, заметив взгляд Дени, решила повременить.

– Я помою посуду?

– Оставь, – махнула рукой Дени и упала на кровать, похлопала рукой, и Локи запрыгнул к ней.

– Мне не трудно.

– Ой, делай, что хочешь, мы спать.

Дени повернулась на бок, обняла Локи, что развалился рядом, и закрыла глаза, но сна не было. Она прислушивалась к происходящему в автодоме, тяжело вздыхала, слыша звон посуды и шум воды. Хуже всего были мысли, что мешали уснуть. Как убедить сестру не искать дом? Как объяснить, какие опасности таит в себе Соларис, не раскрывая главную тайну? Если Эйрин узнает об этом, вернется в Соларис, поставит жизнь под угрозу. Разве не поэтому Дени ушла двенадцать лет назад? Чтобы защитить?

И эта мойрова записка! Что за странные слова?

«Кровь и кровь, чтоб он нашелся», – это же заклинание? Разве нет? При чем тут оно и ящик Тьмы, за которым охотится принц Подземного царства? И почему принц? Куда делся король? И при чем тут она? Неужели нет кандидата получше для всего этого дерьма?

А потом Дени вспомнила про Джейкоба, которому позвонит утром. Возможно, уже завтра она его увидит. Душа заболела, а воспоминания навалились на плечи многотонным грузом, придавливая к земле и мешая дышать.

Они дружили почти с рождения. Все знали, что они будут вместе, хоть родители и пытались убедить Дени подыскать пару получше.

– Некроманты… – говорила мать, недовольно закатывая глаза. – Он тебе не пара!..

– Какая разница? – не унималась Даниэлла, невольно вызывая огонь в кончиках пальцев. – Некроманты – уважаемые семьи, друзья престола. И я… люблю его, мам.

Джейкоб вытащил Даниэллу, Эйрин и их бабушку Фейт из горящего дома во время Великого пожара, который унес жизни сотен жителей столицы их страны – Лостхилла. Джейкоб помог им добраться до Терравила, вместе они осели на дно, подальше от Солариса, подальше от опасностей и бед.

Джейкоб согласился вернуться с Даниэллой домой, ведь та надеялась найти их семьи живыми. Но Лостхилла больше не было. Как не было и хранителей жизни, которые всегда управляли Соларисом. Без них страна разделилась, каждый город и деревня стали выживать сами по себе, брошенные на произвол судьбы и на волю хранителей душ.

Даниэлла была уверена, что хранители душ захватили власть над Соларисом, а потому знала, что туда дорога ей закрыта. Она боялась, во что могла превратиться их страна под руководством короля Подземного царства, предводителя хранителей душ Элайджи Блэка. Про его суровость и жестокие идеи ходили жуткие слухи, от которых кровь стыла в жилах.

И вот как Дени может позволить Эйрин отправиться в Соларис? Навстречу неизвестности? Даже Джейкоб выбрал Терравил, хотя так мечтал навсегда вернуться домой.

– Дени? – прошептала Эйрин; Дени вдруг заметила, что шум воды стих. Она распахнула глаза и заметила сестру, что переминалась с ноги на ноги, стоя рядом. Локи вскочил, но, вопреки ожиданиям, лишь завилял хвостом. – Прости, что разбудила!

– Я не спала, – прохрипела Дени, садясь. Она прочистила горло и указала на кровать. – Садись.

Эйрин присела на край, погладила Локи, который обрадовался так сильно, что даже подставил живот. Дени закатила глаза – на охрану ее пес явно не похож, скорее на предателя.

– Не расскажешь о себе?

Дени покачала головой, опуская взгляд.

– Мы же сестры. Я помню… огоньки на твоих ладошках. Помню, как пламя обвивало твои руки. И помню, как ты мне рассказывала всякие сказки про хранителей.

– Думала, ты страшно обижена на меня.

– Может… – Эйрин подняла на нее глаза, их взгляды встретились. – Может, у тебя были причины. Не привыкла осуждать людей вот так сразу, пока не разобралась, в чем дело. Да и ты права… я вот тоже от бабушки сбежала. И не планирую возвращаться, если по правде. Я бы…

– Может… слушай, уже правда поздно. Давай спать.

Эйрин обиженно кивнула, но ушла на диван. А Дени вновь погрузилась в мысли, мешавшие спать.

И вот что ей теперь делать?

3

13 мая

Джейкоб Арчибальд пялился в монитор и изнывал от скуки. Был, конечно, вариант поработать, но он ему не нравился.

За спиной тикали часы, напоминая, как долго до конца рабочего дня, а душа тосковала по приключениям, но еще больше – по Даниэлле. Джейкоб откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, подозревая, что начальник скоро не выдержит и лишит его премии.

«Мойра! Ради нее ты тут, – напомнил себе Джейкоб. – Ты бросил ее, но, может, если будешь работать, накопишь на хорошее жилье, она и простит тебя. Старайся!»

Джейкоб дернул мышку, едва компьютер погрузился в спящий режим. Сегодня начальник ждет от него отчет, нужно сделать огромную таблицу, показывающую, как изменился доход за последние полгода, но мозг отказывался думать.

Слишком скучно.

– Эй, Джейк! – позвал коллега, сидящий за соседним столом. – Кофе хочешь?

– Не-е, чувак, занят. Надо отчет доделать.

– Как знаешь.

Коллега прошел мимо, а Джейкоб устало помахал на себя галстуком. Как же хотелось уйти из офиса, обрести свободу, быть независимым, путешествовать, но вместо этого он работал агентом в страховой компании, носил деловой костюм и тосковал по жене.

Джейкоб уже занес руки над клавиатурой, чтобы все же сделать таблицу, как услышал звонок. Тяжело вздохнув, он потянулся к смартфону, чтобы сбросить вызов, но замер. Лицо озарила счастливая улыбка, а душа запела от надежды. Может, не все еще потеряно!

– Даниэлла! Душа моя! – нараспев сказал Джейкоб.

– Привет… слушай… – Дени замолчала, Джейкоб услышал ее тяжелый вздох. – Помощь твоя нужна. Совсем небольшая. Ко мне тут… сестренка пришла.

Джейкоб выпрямил спину, улыбка померкла, а в глазах зажглось беспокойство.

– Все хорошо?

– Да! Просто… она родителей ищет. В Соларис удумала идти.

Джейкоб нахмурился: он догадывался, что рано или поздно это произойдет. Но потом его глаза загорелись – Дени нужна его помощь. Возможно, они вместе пойдут в Соларис и тогда… он завоюет ее прощение.

– Куда приехать?

– Мы сами приедем. Скажи куда.

– Я работаю в башне в центре города.

– Будем через пять минут. Сможешь?

– Конечно! И… Дени?

Дени молчала.

– Я рад, что ты мне позвонила.

– Ждем тебя.

Раздались гудки, а Джейкоб улыбнулся так широко, что на щеках появились ямочки. Он схватил зеркало со стола коллеги, которая, к счастью, куда-то вышла, нашел в ее ящике расческу и попытался расчесать неопрятные кудри, но быстро смирился с проигрышем и позволил волосам топорщиться в разные стороны. Карие, почти черные глаза, светились от счастья и нетерпения. Он защелкал мышкой, чтобы распечатать заявление на увольнение, которое подготовил в первую же неделю работы.

– Увольняюсь! Мертвые угодники! Аж дышать легче стало!

Джейкоб кинул на стол начальника заявление и спрятал руки в карманы, довольно улыбаясь. Он наслаждался реакцией лысеющего мужичка, что вечно говорил так рьяно, что капал слюной.

– Джейк! Мальчик мой! Ты подаешь такие надежды… Ленив, но такой потенциал!

– Скучно. Всего хорошего!

И, не дожидаясь ответа, Джейкоб стянул с шеи галстук и кинул на стол начальника, подмигнул и пошел к двери. Его распирало от счастья, что кружило голову, заставляло сердце биться чаще от предвкушения. Приключения! Его ждут приключения! И шанс помириться с той, кого он любит больше жизни.

Джейкоб скинул пиджак и начал расстегивать рубашку.

– Джейки? Все в порядке? – спросил коллега.

Джейкоб улыбнулся, пожал ему руку.

– Лучше, чем в порядке! Я свободен! Свободен, понимаешь?

Джейкоб скинул рубашку, дыша наконец полной грудью. Словно офисная одежда была скафандром, что сдавливала, стесняла движения и мысли. Коллеги удивленно смотрели, как он, раздеваясь, шел по коридору, кто-то смеялся, кто-то закатывал глаза. А Джейкоб, расстегивая ремень, запел во все горло:

– Я свободен! Словно птица в небесах!¹ – Ремень полетел на пол, пальцы расстегнули пуговку и ширинку. – Я свободен! Я забыл, что значит страх!

Штаны остались на полу, а Джейкоб в одних трусах шел к лифту, почти вопя от счастья. Когда дверки захлопнулись, он услышал аплодисменты и смех коллег, и поехал вниз – в новую жизнь. Задумчиво взглянул на ботинки и решил, что если уж и обрывать связь с офисным прошлым, то полностью. Расшнуровал их и оставил в кабине.

К гардеробу он подошел в одних трусах, ступая босыми ногами по холодному кафелю, и, чарующе улыбаясь, подмигнул женщине лет тридцати, что без смущения разглядывала его накачанный торс.

– Уволился, Матильда! Я свободен, представляешь?

Матильда раскраснелась, заправила за ухо прядь.

– Может, сходим…

– Женат. Увы. Люблю ее больше жизни.

Матильда бросила взгляд на кольцо, что блестело на безымянном пальце правой руки Джейкоба, и устало выдохнула.

– Всегда такие красавчики заняты. – Матильда отошла к вешалкам, нашла плащ и подала его Джейкобу. – Буду скучать.

– Спасибо, солнце.

Джейкоб щелкнул Матильду по носу, надел плащ и, пританцовывая, пошел к двери. Ткань шуршала от движений, напряженные мышцы вырисовывали рельеф на животе, а на щеках появились ямочки от довольной улыбки. Он вышел на улицу, вдохнул полной грудью, разрывающейся от счастья. Ветер начал трепыхать волосы, плащ и семейные трусы в полоску.

***

– Крылатый случай! – воскликнула Дени, закатывая глаза. Эйрин, стоящая рядом, захлопала ресницами, краснея, как помидор. – Это Джейкоб. Можно Джейк.

– Почему вы развелись? – спросила Эйрин, отворачиваясь. Дени пожала плечами, тяжело вздыхая.

Джейкоб сбежал по ступенькам и подошел к автодому, склонил голову перед Дени, но та хлопнула его по плечу, получив в ответ смех.

Дени подавляла порыв броситься на Джейкоба то ли с объятиями, то ли с кулаками, а Эйрин все же несмело повернулась и улыбнулась.

– Эйрин! Рад новой встрече! – Джейкоб поцеловал руку Эйрин. Смущенная девчушка покраснела и закрыла глаза ладонями.

– Застегнись и не смущай ребенка! – шикнула Дени, но сама без тени смущения любовалась кубиками пресса, потом перевела взгляд выше, закусила губу, чтобы не улыбнуться при виде любимых ямочек на щеках.

Джейкоб подмигнул, протянул руку, но Дени покачала головой. Эйрин несмело приоткрыла глаза.

– Так почему вы развелись?

– Технически мы даже заявление о разводе не подали.

– Так почему? Может, и не надо? – не унималась Эйрин, наблюдая, как Джейкоб застегивал пуговки на плаще.

– Надо, Эйрин. У нас непримиримые разногласия. Да, Джейк?

– Как скажет моя королева. – Джейкоб лукаво улыбнулся, а в его глазах скакали смешинки. Казалось, он наслаждался каждой секундой этой неловкой встречи. – Но я бы вернул все назад.

– Секс был хорош, но на этом все, – заявила Дени и поднялась по ступенькам в автодом. – Локи! Ко мне.

– Секс хорош, это да… Но и все остальное было хорошо, разве нет?

Джейкоб залез за Дени и замер. Локи выплюнул мяч и уставился на незнакомца. Эйрин несмело прошла вперед, смущаясь все сильнее, не зная, куда спрятаться.

– Это Локи. Если я попрошу, он загрызет тебя насмерть.

– Ну, закопаешь меня тогда у Врат. Я не против.

Эйрин закашлялась, Дени хмыкнула.

– Он некромант и любит черный юмор. Привыкай.

– Виноват, – улыбнулся Джейкоб, а потом схватил Дени за руку и притянул к себе. – Поговорим наедине? Прошу.

Дени покачала головой. Сердце гулко стучало, тело рвалось к Джейкобу, но она всеми силами сдерживала себя и пыталась остудить голову. Он не заслуживает прощения.

– Что происходит в Соларисе? Почему ты вернулся сюда? В мир, который ненавидишь, чтобы работать в офисе, который ненавидишь!?

– Потому что… там нет тебя, Дени.

– Кто сейчас у власти?

– Никто.

– Никто? Невозможно…

– Столица разрушена, а трон никто не занял. Каждый теперь сам за себя. Каждый город, каждая деревушка. Все сами пытаются выжить. По отдельности.

– Но почему? Почему хранители душ не заняли трон?

– Я не знаю.

– А хранители жизни? Неужели не нашлись за столько лет?

– Их больше нет.

– Есть…

– Те, кто сбежал в этот мир. Или прячется там… Не знаю. Но люди говорят, что они вымерли.

– Кто-то же должен был занять трон… Хранители душ! Почему они не воспользовались шансом? Столько лет пытались свергнуть крылатых и что в итоге?

– Я не знаю. Никто не знает.

Эйрин пыталась не пропустить ни звука. Она подошла ближе и кашлянула.

– Крылатые?

– Хранители жизни, – пояснила Дени, стряхивая руку Джейкоба.

– Душнилы – хранители душ, – добавил он, присаживаясь рядом с Локи, который заинтересованно нюхал его ногу. По правде, пес не привык к такому количеству гостей. – Откуда у тебя собака взялась?

Дени закатила глаза, налила сока и спокойно пожала плечами.

– Нашла.

– Нашла?

– Ага. – Дени сделала глоток, облизала губы, вспоминая, как украла щенка у неприятной дамы, которую встретила в очереди в банк. Щенок лаял, скулил, а женщина била его и орала, чтобы тот заткнулся. – На улице.

– Щенком? Сколько ему?

– Больше года, думаю. Паспорта при нем не было. Но он был совсем мелким.

Дени вспомнила, как наблюдала за маленькой крохой, не переставающей скулить от страха и боли, а сердце покрывалось шрамами. Она бы себя не простила, если бы оставила щенка с той женщиной. Недолго думая, она подошла к орущей даме, дала ей подзатыльник и, пользуясь переполохом, схватила ретривера и понеслась к выходу. Ей кричали вслед, кто-то пытался догнать, но она держала свою драгоценность под мышкой и бежала так быстро, словно за ней гнался король Подземного царства. Свернув в арку, Дени все же остановилась, чтобы отдышаться и посмотрела в глаза щенка, который перестал скулить и вдруг завилял хвостом.

– Это была любовь с первого взгляда, – сказала Дени, наблюдая, как Джейкоб осторожно гладил пса. И про себя добавила, что Локи помог ей справиться с разводом.

– Как он на улице оказался, интересно? – пробормотала Эйрин.

– Мир полон гнилых людей, – ответила Дени, а потом встретилась взглядом с сестрой. – Что ты знаешь про Соларис?

Эйрин пожала плечами, а Дени тяжело вздохнула, догадавшись, что бабушка решила не учить внучку истории их мира.

– Двенадцать лет назад Соларис изменился. В столице, Лостхилле, там, где мы жили, всегда жила и королевская семья. – Дени вздрогнула, отгоняя воспоминания о доме, но душу начало неприятно колоть. – Хранители жизни тысячелетиями занимают трон, оберегают мир от хранителей душ, которые были сосланы в Подземное царство за свои ошибки.

– Занимали, Дени, – поправил Джейкоб. Он поднялся, оперся о стену и сложил руки на груди. – Со времен пожара их никто не видел. Говорят, они все сгорели тогда.

– Не все. Просто оставшиеся прячутся где-то. Вероятно, опасаются хранителей душ, у которых теперь преимущество. Хранители всегда ненавидели друг друга, душнилы злились, что крылатые получили все и живут в мире, а они – среди мертвых, то есть теней.

– И тем не менее, власть они не захватили.

– И это странно. Чего они теперь боятся?

Эйрин слушала их с открытым ртом. Дени догадывалась, что сестра жалела, что ничего не знала о родном доме, ведь Фейт наверняка заявляла, что теперь ее место в Терравиле, в мире, где нет магии.

– Ребят, а… пожар почему случился?

– Бабушка не рассказала? – изумилась Дени, а Эйрин помотала головой. – И ты не спрашивала?

– Она не отвечала. Сказала, что сама не знает ничего.

Дени перевела взгляд на Джейкоба, и тот пришел на выручку:

– Магия хранителей жизни начала увядать. У них остались лишь крылья, они теряли контроль, не могли сдерживать душнил, пустот, Врата стали почти беззащитными. И тогда король и королева пошли на крайние меры. И совершили…

Джейкоб замолчал, даже для такого любителя чернухи это было слишком. Он предпочитал шутить, но не исполнять столь ужасные вещи в жизни.

– Они прокляли младенца, Эйрин, – тихо сказала Дени, опустив глаза. – Они решили принести его в жертву хаосу, надеясь, что он смилостивится и наделит их былой силой.

Эйрин распахнула глаза, зажала рот ладонью, а Локи, чувствуя ее ужас, подошел и положил морду на колени, желая поддержать.

– Ребенок умер на руках у матери, – вновь заговорил Джейкоб. – А мать… была так зла, испытала такую душевную боль, что как-то сумела вобрать в себя всю силу. До этого она владела одной стихией, как и все стихийники, но после стала владеть всеми четырьмя.

– Огонь, воздух, вода и земля, – добавила Дени.

– И она была очень зла на короля и королеву. А потому пошла к ним, чтобы отомстить. А в итоге спалила весь Лостхилл. Она была так сильна, что никому не было под силу остановить этот огонь.

– Можно было лишь бежать. Спаслись… не все.

Видно, Эйрин и сама уже пожалела, что спросила, ведь гладила Локи с такой силой, словно он мог забрать ужас, что оплел сердце.

– Что с ней случилось? И с королем и королевой?

Джейкоб и Дени переглянулись, встретились взглядами. В глазах бывшего мужа уже не скакали смешинки, остались грусть и вопрос, ответом на который послужил едва заметный кивок Дени.

– Король и королева умерли. А женщина… исчезла. Никто не знает, где она. Думаю, сама себя спалила.

Они замолчали. Эйрин кусала губу, пытаясь осознать все, что услышала. Может, Фейт и права, что никогда не рассказывала ей эту историю – внучка была слишком юна и невинна, чтобы спокойно к такому отнестись. Кожа покрылась мурашками, а к горлу подступил крик, беспомощный, полный боли и разочарования, но Дени закусила губу.

– Сядешь за руль? Надо доехать до стоянки какой-нибудь, – сказала она. Джейкоб кивнул и отошел.

Дени пересела к Эйрин, осторожно погладила по спине, и вздрогнула, едва сестра ее обняла. Это было так странно – вновь ощущать тепло сестренки, вспомнить, каково это – быть рядом с семьей, с той, кто делит с тобой одну кровь. Но одновременно и жутко приятно. Дени прижала Эйрин к себе, погладила по светлым волосам.

– Я думала, хранители жизни – некие ангелы… – прошептала Эйрин, а Дени засмотрелась на ее покрасневший нос в окружении веснушек. – Ангелы, что оберегают землю от мертвых.

– Если бы. – Дени покрылась мурашками, понимая чувства сестры. Она и сама когда-то верила, что все в этом мире делится на белое и черное. Но рано выяснила, что нет истинного зла и добра. Даже самый светлый человек способен воткнуть тебе нож в спину, когда ты меньше всего этого ждешь. – В каждом из нас есть капелька зла. В ком-то больше, в ком-то меньше. Не бывает идеальных людей.

– Даже если у этого человека прекрасные крылья из спины торчат! – крикнул Джейкоб с переднего сидения, заставляя сестер улыбнуться.

2

1

22 декабря

Тепло обволакивало тело, а пуховое одеяло согревало даже душу. Аврора открыла белые глаза. Ресницы – вот и все, что вернулось к ней после того, как ее ослепили. Мельник всегда напоминал, как красива она, даже сейчас. «А ресницы-то какие!», – вздыхал он, заявляя, что от женихов не будет отбоя, но Аврора не верила больше в любовь.

В доме витал аромат блинов. Вдалеке шипело масло на раскаленной сковороде и слышался тихий голос, напевающий какую-то песню.

Аврора потянулась, зевнула, но потом резко села, вспомнив, что произошло. Голова заболела, напоминая про удар. Оставалось надеяться, что это просто ушиб.

«Король подземного царства печет блинчики и поет?», – оторопела Аврора, стягивая одеяло. Она ощупала себя, убедилась, что платье на месте, но вот корсет пропал. Видимо, король… Элайджа снял его, чтобы ей легче дышалось во сне.

«Идем, дитя. Я защищу тебя», – вспомнила Аврора слова Элайджи и покрылась мурашками. Разве же так себя ведет предводитель хранителей душ? Жуткие слухи ходили по деревне про болота, где жил некий монстр, которого изгнали его же подданные из Подземного царства за слишком жестокие идеи. Если те, кто хранили тьму и страх, не смогли принять Элайджу, то что же он сделает с Авророй?

Пение стало громче, и Аврора внезапно расслабилась, вспомнив аромат спокойствия, что витал в лесу, когда ее нашел Элайджа. Он обещал ее защитить… Разве не так?

Аврора поднялась, вытянула руки, чтобы не врезаться во что-нибудь. Каждый шаг отзывался болью в затылке, но бывало и хуже. Ориентируясь на пение и аромат блинов, она медленно побрела. Уши уловили треск горящих бревен. Сердце гулко стучало в груди, пот покрыл тело, но она шаг за шагом приближалась к хозяину дома. Руки уткнулись в стену, пальцы привычно ощупали поверхность – дерево. Нашарив проем, Аврора несмело ступила в следующую комнату и, сделав пару шагов, задела что-то. Она вздрогнула от грохота, и поняла, что голос стих.

Она едва дышала, ощущая тяжелый взгляд Элайджи, но старалась не подавать вида. Заправила за ухо прядь, что выбилась из платка, присела и нащупала упавший предмет. Пальцы провели по деревянной поверхности, нашли изгиб, затем мягкую подушку – стул, догадалась Аврора. Она подняла его и несмело разгладила юбку платья, лишь бы чем-то занять руки.

– Блинчики будешь?

Аврора вздрогнула и повернулась на спокойный голос. Голову кружило от аромата, а желудок почти урчал от голода, но липкий страх не желал отпускать, оплетая паутиной все сильнее.

– Накормишь, а потом принесешь в жертву?

Искренний смех заполнил кухню.

– Не знаю, – продолжила Аврора, – может, божку этого леса нужна кровь невинных слепых девушек. И тут как раз я! Вот так удача.

– Действительно – удача. Но тут живет богиня, – спокойно ответил Элайджа, а Аврора догадалась о ком он – Коре. – И нет. Скорее, она мне подчиняется, хоть и усмирить ее бывает сложно. Я же никому не подчиняюсь. И это я, кстати, запретил жертвоприношения.

Аврора вздрогнула: «он и правда король! Слухи не врут!». Закусила губу, чтобы не закричать, ноги стали ватными, но в груди разжигалась смелость.

– Почему я здесь? – спросила она, не узнавая собственный голос. Такой спокойный, словно пульс не зашкаливал от страха.

Аврора сделала шаг и замерла, уткнувшись рукой в грудь Элайджи. Щеки залил румянец, она нервно отдернула руку, поняв, что слишком близко к нему подошла.

– Нужно было отвести в деревню, где люди тебя сначала ослепили, потом убили твоего друга, а затем и тебя бросили в чаще леса, надеясь, что я закончу за них грязную работу?

– Они…

– Это я их спугнул. Хотели убить тебя, но не успели. Думаю, у того пьянчуги теперь будет глаз дергаться до конца жизни.

– Зачем спас?

Аврора резко выдохнула, сдерживая всхлипы. Она совсем запуталась, не понимала, где была и кто ее настоящий враг. Элайджа молчал. Тогда Аврора нервно облизала пересохшие губы и вновь заговорила:

– Считаю, что любое знакомство стоит начинать с правды, чтобы потом не было неприятных сюрпризов. Говорят, я приношу несчастья, знаешь? Потому что я…

– Не в моих правилах наблюдать, как обижают невинных, – перебил Элайджа.

– Может, я не невинна. Может, я и правда приношу несчастья. За это меня и осле…

– Ерунда. – Элайджа схватил Аврору, развернул и прижал к себе. Ладонь он положил на ее грудь, нежно касаясь пальцами. – Провидицы, как ты, несчастья не приносят. Не ты виновата, что у них дерьмовая судьба.

– Ты знаешь, кто я? – прошептала Аврора. Верно, пока она спала, он нашел ее метку на запястье, что скрывал рукав платья.

Элайджа усмехнулся, а Аврора почувствовала его горячее дыхание на затылке – значит, он выше ее. Но потом он наклонился, почти коснулся губами уха и зашептал:

– Одно касание вот здесь, – Элайджа нежно провел пальцами в углублении между грудей, заставляя щеки полыхать, – и я знаю о тебе все, Аврора Ленг, дочь губернатора Эмилия Ленга деревни Фрига.

Дыхание сперло, а ноги едва держали. Сердце колотилось, но Элайджа не выпускал провидицу, хоть и чувствовал ее страх под пальцами.

– Так зачем я здесь?

Элайджа резко отпустил Аврору, и она резко выдохнула, едва свежий воздух обдал вспотевшее лицо.

– Мне скучно. И ты заинтересовала меня. Давно не видел провидиц.

– Меня затем и ослепили, чтобы я потеряла свой дар.

– Ерунда. Ваш дар не зависит от глаз.

Аврора покачала головой, поворачиваясь на голос. Услышала звон посуды, затем – стук по столу. Элайджа взял ее за локоть и подвел к стулу.

– Поешь.

Аврора несмело села, не в силах устоять перед ароматом блинов, коснулась тарелки.

– Клубничное или земляничное варенье?

– У короля Подземного царства и варенье есть? – вырвалось у Авроры. Испугавшись, она прикусила язык, но затем расслабилась, услышав смех.

– Я больше не король. Сама говоришь, меня выгнали.

– Может, ты сам ушел?

– Может и так. Ну?

– Клубничное.

Звон, а потом со стуком на стол поставили варенье. Элайджа вложил в руку Авроры ложку и помог найти пиалу. Еще один стук, и в нос ударил аромат корицы. Такой же, как вчера в лесу.

– Сыпанул корицу в чай по привычке. Надеюсь, не против, – бросил Элайджа, а Аврора услышала, как отодвинулся стул.

– Я тоже люблю корицу, – ответила Аврора, попробовав еду, и едва не застонала от удовольствия – король Подземного царства пек невероятные блинчики. – Так ты и правда…

– Элайджа Блэк, бывший король Подземного царства. Изгнан двенадцать лет назад сразу после Великого пожара. С тех пор живу тут.

Аврора ела, желая увидеть того, кто спас ей жизнь, его эмоции, глаза, чтобы понять, как он относился к ней, что он думал о ней. Слова могут обмануть, но не глаза. Глаза всегда говорят правду.

– Куда тебя отвести? Мир без магии? Какая-нибудь деревушка на другом конце Солариса?

Аврора вздрогнула, отодвинула тарелку, а потом покачала головой.

– Я не хочу уходить. То есть…

– А-а, отомстить хочешь, да? Зрение это тебе не вернет. Даже я не могу тебя исцелить.

– Знаю. Но…

– Ты не такая.

– Может, уже такая.

– Ты не сможешь. Убийства даны не всем.

– Ну да, куда мне до короля хранителей душ. – Она услышала нотки иронии в его голосе, сарказм, которые пробудили злость. Страх ушел, хлопнув дверью, оставив пространство ярости. Она резко встала, повернулась, но врезалась в какой-то столик или тумбу, разозлилась еще сильнее.

Наверно, грубить такому человеку – хранителю душ – не лучшая затея. Но Аврора не могла себя остановить, продолжала говорить все, что думала, как всегда делала и раньше. Может, потому жители Фриги так возненавидели провидицу: с раннего детства она всем пересказывала сны, которые предсказывали неудачи.

Аврора верила, что только на правде стоит строить любое общение. Соврешь – и сделаешь больно человеку чуть позже, когда вскроется правда. Или еще хуже – станешь вечной актрисой и будешь притворяться тем, кем не являешься.

– Аврора, – Элайджа подошел к ней, положил руку на плечо, – давай я покажу тебе, где ты.

Аврора не успела сообразить, что происходило, как Элайджа дотронулся горячим пальцем до виска, а едва она закрыла глаза, слегка надавил на веко. Она резко выдохнула, не справившись с эмоциями, – впервые за три года она видела.

Они стояли на небольшой кухоньке, стены которой были обшиты деревом, из него же была выполнена вся мебель – кухня из нескольких тумб и полок, стол и стулья. Зачарованная плита, рядом – зажигалка с огнём стихийника огня. Холодильный шкаф. Некоторые приборы были незнакомы, видно, куплены в мире без магии. Аврора слышала, что многие города близ Врат сотрудничали с Терравилем, пытались наладить поставки оттуда, но не Фрига. Деревня была обособлена от остального Солариса вот уже двенадцать лет – с момента Великого пожара. Никто не покидал ее, и никто не заходил к ним – а Кора способствовала этому. И ее отца —губернатора – всегда это устраивало.

Элайджа подтолкнул Аврору вперед, и они подошли к окну, что пряталось за светло-желтым тюлем с бабочками. Она отодвинула полупрозрачную ткань и выглянула наружу. Туман. Сырость. Огромные деревья тянулись макушками к небу, укрывая дом тенью. Казалось, природу лишили красок, сделали все черно-белым – так уныло выглядела картинка за окном. Здесь не было снега, как во Фриге, только редкие сосны добавляли каких-то красок. Через замерзшее болото шел деревянный мостик, ведущий к лесу.

– Может, и к лучшему, что ты не видишь, – пробормотал Элайджа. – Но к этому привыкаешь. Даже к вечному туману. Но не к дождю… Или как сейчас – мокрому снегу. И не вздумай ступать на лед – тут не так холодно, чтобы лед тебя выдержал. А лучше без меня из дома не выходи.

Элайджа взял Аврору за талию, развернул и провел к проему в комнату. Она рассмотрела кровать со скомканным одеялом, стоящую у дальнего окна. Ближе – длинный диван, заваленный подушками, стоящий напротив камина, в котором трещал огонь. А потом она заметила белые волосы и вздрогнула. Ее волосы.

– Я вижу твоими глазами… – прошептала Аврора.

– Хочешь увидеть себя?

Аврора задумалась, нервно облизала губы – ей рассказали, как выглядит ее лицо, что осталось на месте, где когда-то были голубые глаза. Покачала головой.

– Как скажешь. Но все не так страшно. Ты очень красивая, Аврора.

– Хочу увидеть тебя, – несмело сказала она и сжалась, боясь, что преступила грань.

Картинка исчезла, вернулась привычная тьма. Элайджа развернул Аврору к себе, приложил ладонь к своей щеке.

– Боюсь, у меня нет зеркал.

Аврора осторожно, боясь реакции, подняла и вторую руку, провела пальцами по небритым щекам и подбородку, опустилась ниже, к грубой коже шеи, коснулась волос, доходящих до плеч.

– Дай угадаю, черные? – прошептала она, зная, что у хранителей душ всегда черные, словно ночь, волосы.

– Почти, – отозвался Элайджа, обхватывая ее запястье. Он заставил коснуться века на правом глазу. Аврора закусила губу, проводя ниже – шрам начинался чуть ниже брови и уходил до середины щеки. – Постарался ближайший советник, когда решил, что мои идеи слишком радикальны для Подземного царства. Но глаз цел.

Аврора нахмурилась, опустила руки на плечи Элайджи, отмечая, какие они широкие. Мало того, что он выше, так еще и крупнее нее раза в три. Несмело опустила руки ниже, а потом усмехнулась.

– На тебе нет рубашки. Боюсь опускать руки ниже… – Аврора несмело улыбнулась, услышала смех.

– В доме жарко, а тебя не так просто смутить наготой. Но на мне есть брюки, не переживай.

Аврора сделала шаг назад и нерешительно открыла рот, но потом покачала головой. Элайджа провел рукой по ее щеке, так ласково, словно заботился о ней, словно понимал, как важны ей эти касания, ведь только так она могла понимать, что происходило вокруг.

– Ты сказал, я не потеряла дар… может… есть способ сделать меня обычной?

– Обычной? – удивился Элайджа. – Зачем тебе быть обычной? Ты прекрасна и сейчас.

Аврора покраснела, но смело заправила прядь за ухо и попыталась объяснить:

– Меня ненавидят за то, кто я. Может, стань я обычной, как все…

– Они не имеют права травить тебя за то, какой ты была рождена. – Элайджа опустил руки на ее плечи. – Ты можешь только научиться использовать свой дар. Но для этого надо бы принять себя. Полюбить себя такой, какая ты есть.

– Научишь?

Аврора часто дышала, боясь услышать ответ. Она не знала, что страшило сильнее – что Элайджа согласится, и она останется по собственной воле с ним в одном доме в глуши, или что он откажет, и ей придется покинуть этот дом на болоте, что успел окутать теплом, запомниться ароматом блинчиков и корицы. И его касаниями. Нежными, теплыми, слишком приятными.

– Хочешь остаться в одном доме с монстром? – иронично спросил Элайджа.

– Не думаю, что ты монстр. Мне некуда идти. Я больше никому не нужна… Может…

Элайджа тяжело вздохнул, заставив тело покрыться мурашками – он хочет от нее скорее избавиться, подумала она, не рад такой обузе…

– Оставайся, раз хочешь, научу, но знай, я не очень дружелюбен с гостями. Привык к одиночеству, так что рубашку не надену, даже не проси!

– Я готова. А потом ты вернешь меня в мою деревню.

– Если захочешь.

Аврора облегченно вздохнула, ненароком коснулась его руки, а потом нащупала тарелку.

– Хочу быть полезной, давай буду мыть посуду.

– Хочешь разбить мне все тарелки? – спросил Элайджа без тени злости, а Аврора свалила со стола вилку.

– Найдешь новую. Или где ты там ее берешь?

– Покупаю в «Икее». – Элайджа взял Аврору за локоть и подвел к раковине, помог найти кран и показал, как включить воду. – Здесь есть водопровод. Кора помогла.

– Что такое «Икее»?

Аврора мыла тарелки теплой водой, ощупывая каждый предмет, чтобы не уколоться и не порезаться. Элайджа стоял рядом: она ощущала жар его тела, дыхание и аромат корицы.

– «Икея». Сеть магазинов в Терравиле, продают мебель, разный декор и прочие глупости. Заказал бы у них и кухню, но, боюсь, доставка ко мне не проберется.

– Никогда не была в мире без магии… даже Фригу не покидала, по правде.

Аврора все же укололась о лезвие ножа, ойкнула и облизала палец. Металлический привкус напомнил, как она нашла тело Августа, дыхание сперло, а ужас попытался захватить разум. Элайджа продолжал говорить, и его голос возвращал спокойствие.

– Специально поселился недалеко от Врат, чтобы ходить в Терравил. Мне нравится наблюдать за людьми, которые даже не подозревают о магии. Нравится быть среди них, чувствовать себя обычным. Для них метка на моей руке – просто тату, которая ничего не значит. Здесь же она делает меня мишенью.

Аврора снова облизала палец, застигнутая врасплох искренностью Элайджи. Почему он все это говорил? Почему позволил остаться? Ему что-то нужно? Но как он может ее использовать? Она провела пальцами по метке на своем запястье, почувствовала, как Элайджа прикоснулся к светло-желтым символам, и почему-то от его касаний стало теплее на душе.

– Мне говорили, она не погасла. Разве она не должна была погаснуть, едва я ослепла?

– Ты не потеряла дар, Аврора. Он спит из-за твоего страха.

– Но все говорят, что без глаз провидцы полностью слепы.

– Ложь. Значит, они слабы. – Элайджа взял ее за запястье, провел по символу, напоминающему восьмиугольную звезду, внутри которой мерцал знак Подземного царства – круг, из которого выходило восемь стрел, обвитых дымом, а внутри был символ конца. Он поднял палец к крыльям феникса, задумчиво хмыкнул, а потом выпустил ее руку.

Элайджа отошел, а Аврора вдруг ощутила холод. Поправив волосы, что выбились из платка, она несмело заговорила, обернувшись:

– Могу я спросить… ты словно… горячее других людей…

Щеки залились румянцем, а смех Элайджи еще сильнее смутил.

– Первая встреча с хранителем душ? Надо же как-то выживать в царстве тьмы и холода. Да и к тому же, Ненависть всегда славилась горячим нравом. Нас греет магия, текущая в венах.

Аврора несмело кивнула, а Элайджа снова подошел к ней, наклонился к уху и зашептал:

– Хочешь открою тебе маленькую тайну? – Аврора вздрогнула, чувствуя его горячие пальцы на плечах. – Я касаюсь тебя, ведь так читаю твои эмоции. Стоит коснуться вот здесь, – Элайджа провел меж ее грудей, залезая под платье, – откликается душа. Стоит просто коснуться тебя, – палец заскользил по алой щеке, заставляя Аврору чаще дышать, – и я могу прочитать твои эмоции.

– Отчего такая откровенность? – выдавила Аврора, едва узнавая голос.

– Почему нет? Ты не любишь ложь, сама говоришь только правду. И мне нравится чувствовать твое смущение. – Элайджа опустил руку к ее шее, провел пальцем по ключице. – Твой страх, смешанный со смелостью. Ты боишься меня, но в то же время хочешь узнать. Ты так чиста и невинна, а твоя душа так просит приключений…

Аврора резко выдохнула, не в силах пошевелиться. Руки Элайджи опустились на ее талию.

– Не честно, – пробормотала она, – ты знаешь обо мне все. А я о тебе – почти ничего.

– Ты знаешь, где я живу. Должен признать, кроме тебя, об этом месте знает лишь Кора.

– Богиня этого леса, да? – выдохнула Аврора и окунулась в холод, ведь Элайджа отошел.

В голове витал туман, щеки горели, а сердце гулко билось – Элайджа играл чувствами юной и слепой девушки, зная, что каждое касание привязывало ее душу к нему. И бил по самому больному, ведь отлично понимал, что для Авроры касания теперь – весь мир.

– Ага. Охраняет эту чащу. Пришлось подружиться, чтобы она помогала мне скрываться здесь. Никого не пускает на свою территорию, но твоя деревня лежит меж ее земель, а потому она всегда сообщает мне, едва к дому подходят чужаки из Фриги.

– Зачем я тебе?

– Уже спрашивала.

– Ты не ответил.

Элайджа тяжело вздохнул, Аврора подумала, что он и сам не понимал, зачем притащил к себе слепую девицу, но потом он спокойно заговорил:

– Я не хотел, но потом коснулся тебя и понял, что не могу бросить. Не знаю почему… Столько лет отпугивал чужаков с этих земель, а к тебе подошел.

– Стало жаль, потому что слепая?

– Нет. – Он хмыкнул. – Ты слепая, но сожалеешь не о том, что больше не видишь, а что теперь не можешь отправиться в путешествие, как мечтала в детстве, что никто не возьмет тебя в жены и ты не родишь детей. Но больше всего ты сожалеешь, что люди вокруг такие злые и бездушные.

– Не все, – прошептала Аврора.

– Не все. Верно. – Элайджа взял ее за руку и направил. – Раз остаешься, надо бы тебе переодеться. Платье испачкалось, и ты, верно, хочешь душ принять.

Аврора послушно шла, куда направлял ее Элайджа, понимая вдруг, что страх ушел. Он манипулировал ею? Плевать. В его объятиях так тепло и… спокойно.

– Гардеробная, – пояснил Элайджа и отпустил ее. Аврора несмело вытянула руки, нащупала одежду, что висела по бокам. Услышала щелчок зачарованной зажигалки – видимо, Элайджа зажигал зачарованные свечи.

– Как отдельная комната, да?

– Угу. В Терравиле популярно у богачей. Держи халат. Будет велик, но другого нет.

Аврора сжала махровую ткань, ощупала, пытаясь понять размер, и пришла к выводу, что в такой можно нарядить две ее.

– Какого цвета?

– Белый. Еще могу предложить футболку, чтобы спать. Она длинная, будет как ночнушка.

– Спасибо. – Аврора нашла его лицо, погладила по щеке. – Я не поблагодарила за то, что спас меня.

– Сам не знаю, что нашло, – рассмеялся Элайджа. – Потом раздобуду тебе одежду… Но честно, не хочу тебя оставлять одну. Лес опасен.

– Боишься, что обворую дом и сбегу?

Элайджа сжал ее руку, хмыкнул, а потом подал очередную ткань, мягкую на ощупь.

– Рубашка. Выйдет как очень короткое платье. Но могу еще предложить брюки… Обвязать поясом – и выйдет неплохо.

Аврора взяла брюки, улыбнулась, поняв, что это лен. Коже будет приятно.

– Спрошу только одно. – Аврора закусила губу, скрывая улыбку. – Одежда же не прозрачная?

– Так я и скажу! – Элайджа взял ее за руку и повел за собой. – Рубашка в клетку – желтая, как твое платье, с красным. Брюки – серые.

– Спасибо. Люблю желтый цвет, он напоминает о солнце.

– Аккуратно, – Элайджа подтолкнул Аврору в ванную, – заходи. Тут не так много места.

Аврора первая зашла в комнатку, ощупала раковину, дивясь странному материалу, из которого она сделана.

– У меня есть водопровод. Давай покажу тебе все.

Элайджа коснулся виска Авроры, но та покачала головой.

– Не хочу видеть. Быстрее запомню, если все ощупаю. Поможешь?

Элайджа хмыкнул, нежно провел по ее щеке, как бы невзначай, а потом взял за руку и повернул.

– Здесь душ. Вот тут, – он помог ей найти кран, – горячая, холодная. Смотри, не обожгись. Бортиков нет – только слив в полу. Вот тут полка.

Аврора коснулась бутылочек, поняла, что в ее доме такого никогда не было. Элайджа направил ее руку к одной из них – слегка влажной, вытянутой, с открытой крышкой.

– Шампунь для волос. Продавщица убеждала меня, что волосы от него будут мягкими и шелковистыми, прям как в рекламе. – Элайджа рассмеялся. – Не обманула!

Аврора, не удержавшись, повернулась, несмело коснулась его волос, доходящих до плеч, решая не уточнять, что такое «реклама».

– Слегка вьются, да?

– Немного. От влаги.

Аврора вновь развернулась, стараясь скрыть покрасневшие щеки. И почему ей так нравились его внимание и забота? Не должна она с криками бежать отсюда? Или хотя бы планировать побег? Но вместо этого она позволила Элайдже вновь взять себя за руку.

– Гель для душа.

– Гель?

– Мыло, только жидкое. Пахнет чем-то вкусным… не знаю, наугад эти бутылки беру. И мочалка. Новая. Постараюсь все класть на места, чтобы тебе было проще.

– Спасибо.

Элайджа выпустил руку Авроры, отступил.

– Нужна будет помощь – кричи.

– Ты, верно, будешь счастлив помочь голой девушке, что попала в беду в душе.

Элайджа подал ей полотенце.

– Закрою глаза.

Аврора услышала удаляющиеся шаги, сжала махровую ткань, нервно облизала губы и все же сказала:

– Ты не монстр.

– Вот как? Потому что обещаю спасать тебя с закрытыми глазами от душа?

– Ты просто пытаешься всех оттолкнуть от себя. Верно… думаешь, что люди озлобились, не достойны шанса. Боишься. Может… тебе сделали больно, да?

– Может, – ответил Элайджа. – Ты слишком хорошего мнения обо мне, Аврора.

– Я провидица. Интуиция меня никогда не обманывает.

– Может и так, – согласился Элайджа.

Аврора услышала хлопок двери и поняла, что осталась одна. Чтобы убедиться в этом, она вытянула руки, но коснулась лишь дерева. Выдохнув, она сняла платье, встала под душ и наугад повернула кран. Полилась холодная вода, кожа покрылась мурашками, а из горла чуть не вырвался крик. Сделав шаг назад, она нашла второй кран, повернула и его, а потом устало встала под теплую воду.

Душ смывал смятение и страх, помогал телу расслабиться. Теплые струи ласкали кожу, а грязь уходила в слив вместе с прошедшим днем. В голове роились мысли, словно осы, что назойливо жужжали, мешая трезво соображать. Она знала, что доверять людям не стоит – доверяла уже, и вот к чему это привело. Но потом она вспомнила Августа. Совсем чужой для нее человек не просто взял слепую провидицу в дом, но и заменил отца. Ему она доверилась и не прогадала. Может, и Элайдже стоит?

Аврора тяжело вздохнула, смывая шампунь с белых волос, поняв, что, даже если захочет, не сможет уйти. Вокруг чаща леса, от которой ее и спас Элайджа. Самой ей путь домой не найти. Да и нет у нее теперь дома. Что ей эти стены? Дом там, где твои родные, те, кого ты любишь. А у нее никого не осталось. Отец выгнал. Августа убили…

Грудь сдавило, тело затрясло. Она осталась одна. Снова. Вспомнила голос Августа и покрылась мурашками. Никогда она его больше не услышит.

У нее остались желание мести и… горячие касания Элайджи, которые почему-то согревали душу и дарили надежду.

После душа, Аврора постирала платье, надеясь, что все пятна ушли, повесила сушиться на крючок, что нашелся рядом с раковиной. Она закуталась в халат, наслаждаясь чистым телом и приятной махровой тканью, и осторожно вышла за дверь.

Она попыталась вспомнить, как попала в ванную, и наугад пошла, ступая босыми ногами по дереву. А страх вдруг ушел. «Смылся вместе с грязью, – подумала Аврора. – Либо я обезумела, либо моя интуиция не зря подсказывает, что он меня не обидит».

– Одета? Надо обработать твои раны.

– Раны? – изумилась Аврора, а потом вздрогнула, едва Элайджа коснулся щеки. – Просто царапины.

– Ага, а еще на руках, да? – Элайджа осмотрел ее ладони, усадил Аврору на стул. – Даже сквозь царапину в тело может попасть инфекция.

– С каких пор король Подземного царства волнуется, чтобы в тела смертных не проникала инфекция? – спросила Аврора.

– Будет щипать.

Аврора нахмурилась и ойкнула, ведь щеки начало жечь. Но вместе с этим сердце вдруг замерло, чувствуя горячие касания пальцев Элайджи.

– Ты больше не боишься меня, – констатировал Элайджа, проводя ватой по щеке. – Дело плохо. Видимо, ты немного сумасшедшая.

Аврора лишь пожала плечами.

– Зачем мне бояться того, кто и не пытается меня напугать?

Элайджа взял ее за руки, а Аврора заохала от боли.

– Мало мне шрамов было…

– Все пройдет. Но лучше бы ты меня боялась.

Аврора резко схватила Элайджу за руку, застав врасплох, сжала ладонь и улыбнулась.

– Может, видеть будущее я больше не могу, но интуиция никуда не ушла. Каждое твое касание – и ты знаешь, что я чувствую, а я знаю, что бояться тебя не стоит.

Элайджа хмыкнул, положил ладонь сверху на ее руку.

– Тогда почему тебя в лес притащили? – В его голосе Аврора услышала иронию, но добрую.

– Потому что я драться не умею. Меня ударили по голове, даже попытаться не успела.

– По голове?

Элайджа развернул ее и ощупал затылок, удрученно вздохнул, ведь Аврора заохала.

– Тошнит? Голова кружится?

– Вроде нет…

– Сотрясения нет. Просто ушиб… но прописываю постельный режим на пару дней. На всякий случай.

– Я в порядке…

– Аврора, – тихо сказал Элайджа, но она замерла, утопая в его голосе, который словно обволок, заставил все звуки вокруг исчезнуть. – Тебе нужно беречь себя. Может, твоя душа и сильна, но не тело. Человеческие тела хрупкие.

Аврора вздрогнула, но звуки уже вернулись, а Элайджа рассмеялся и коснулся щеки.

– Мертвые угодники! Вот теперь ты меня боишься! – Его смех заполнил комнату. – Как только ты захочешь уйти – просто скажи, куда тебя отвести, хорошо?

Аврора кивнула, понимая вдруг, что Элайджа и правда король Подземного царства. Кто еще, как не предводитель хранителей душ, мог остановить мир вокруг одним словом?

2

13 мая

После ужина Дени убедилась, что Эйрин пришла в себя, и решила, что не стоит пока давить на сестру. Еще одна ночь – что изменится? А вот завтра она отвезет ее к бабушке, спросит Джейкоба про записку, выгонит его окончательно из своей жизни, и все вернется в норму. Если когда-либо ее жизнь можно было отнести к категории «норма».

Она помогла Эйрин разобрать диван, обернулась, слыша, как Джейкоб довольно вздыхает, развалившись на ее постели.

– Эх, я скучал по этой кровати! Помню, как мы тут с тобой обнимались, целовались… занимались кое-чем интересным!.. – Джейкоб потянулся, лукаво улыбаясь. – Помнишь, Дени?

– Кровать занята, солнце мое. Здесь спим я и Локи. Ты свое место потерял, пока шлялся неясно где.

Джейк привстал на локтях, нахмурился, но в его глазах продолжали сверкать искорки.

– А где же я буду спать? Не могилу же мне себе выкапывать посреди города?

– Ну… дай подумать. Можно спать на крыше. Можно под автодомом. Или… в душе еще!

Эйрин прыснула, спрятала за косами покрасневшие щеки. Джейкоб усмехнулся, вновь разваливаясь на кровати.

– Вот тебе и прием от женушки!

– Бывшей! – Дени вырвала из рук Джейкоба одеяло и вздернула брови. – Ну?

– Ладно… разложу себе на передних сидениях.

– Можешь вернуться домой на ночь, а утром вернешься.

– И обнаружу, что вы уже уехали без меня?

Джейкоб выглядел разочарованным, хоть и пытался это скрыть, но Дени покачала головой, закатывая глаза и вспоминая, как больно он сделал, когда ушел.

– Вот и славно, спи, где хочешь, – сказала Дени и вывела Локи гулять, лишь бы не смотреть на бывшего мужа. – Хоть в гроб ложись!

Она наблюдала, кутаясь в кофту, как пес радовался вечерней прохладе, когда вслед за ней вышел Джейкоб, и накинул ей на плечи плед.

– Я не хочу с тобой говорить.

– Прости. Я ошибся.

Дени резко повернулась, не заметила привычных смешинок в глазах, заставила себя отвернуться: она не поддастся чарам, не засмотрится на эти мойровы ямочки на щеках!

– Дени, я… – Джейкоб хотел коснуться ее плеча, но передумал. Он прислонился к автодому и спрятал руки в карманы джинсов, что нашлись на верхней полке, ведь Дени так и не сумела выкинуть вещи, что он оставил. – Я должен был остаться с тобой.

– Пара звонков после возвращения и все… не поверю, что ты не смог меня найти. Я… хотела, чтобы ты меня нашел.

– Я боялся. Дени, ты нужна мне.

– А ты мне – нет.

Джейкоб усмехнулся, не веря, ведь видел, как она старалась не смотреть на него, как нервно теребила край пледа, дыша все чаще.

– Тогда зачем я здесь?

– Потому что… я не знаю, что делать. Эйрин не может узнать правду. А я… мойра, ненавижу себя за то, что ничего ей не рассказываю. Ненавижу ложь, но не могу! Понимаешь?

– Понимаю. И ты все делаешь верно. Ты пытаешься ее защитить. – Джейкоб сжал ее плечо, а Дени не стала стряхивать руку. – Я помогу тебе успокоить ее. Вместе мы объясним, что возвращаться некуда.

Дени кивнула, сглатывая слезы. Усталость вдруг навалилась с такой силой, что она едва держалась на ногах. Слишком много встреч, событий, слишком много подавляемых эмоций.

– Почему ты ушел? – прошептала Дени. – Я так просила тебя остаться.

– Я думал… нужен там. Смогу что-то исправить. Кто ж знал, что было уже слишком поздно, и все кануло в бездну.

– Лостхилла нет. Крылатые исчезли. Но есть другие города, деревни. Столько людей…

– Дени… пустоты все чаще вырываются в Соларис. Врата Подземного царства слабеют. Скоро они рухнут.

– Кто знает, что будет, когда Врата подземки падут… Где все хранители жизни? – Дени повернулась к Джейкобу, взглянула в обеспокоенные глаза.

– Мы это выясним. Вместе.

Дени увидела протянутую руку Джейкоба, поняла, что они вернулись к тому самому разговору, который развел их, создал барьер, толстую стену. Пойти в Соларис? Рискнуть всем? Или остаться в зоне комфорта?

– Вместе. – Дени пожала протянутую руку, чувствуя приятное тепло ладони Джейкоба. – Что будем делать с Эйрин? Я не хочу подвергать ее опасности.

– Она взрослая.

– Ей семнадцать. Будет вот-вот!

– Ты не можешь решать за нее.

– Но и тащить ее с собой в Соларис – полное безрассудство.

– Она не вернется домой, и ты это знаешь. Не отведешь ты – она отыщет путь сама.

– Она не найдет. Путь в Соларис найдет лишь тот, кто уже знает, где Врата.

– Она найдет, Дени. Она там была.

Дени тряхнула плечами и тяжело вздохнула.

– Ей было пять.

– Она найдет.

– Попробуй ее завтра запугать, ладно? Расскажи какие-нибудь страсти про Соларис.

– Там не так плохо, как ты думаешь. Есть весьма развитые города. Увидит Старлайт – и влюбится в него. Но я попробую.

Дени кивнула и позвала Локи в дом. Она покрылась мурашками, понимая, что буря подходит все ближе и вот-вот накроет автодом. Ждала момента, когда останется с Джейкобом наедине, чтобы показать ему записку и обсудить все, но уже догадалась, что сестренка останется с ней. В прошлый раз она бросила Эйрин с женщиной, которую боялась и втайне ненавидела, ведь бежала от ответственности и не представляла, как растить пятилетнюю девчонку. Дени и сейчас боялась ответственности, все еще бежала, прячась, как улитка, в своем автодоме, но понимала, что пора брать судьбу в свои руки.

3

1 апреля 5557 года от создания Врат

Дафна Грей бежала так быстро, словно за ней мчалась сама смерть. Хотя, в какой-то степени, это было действительно так, ведь ее преследовал принц Подземного царства и его верные хранители душ. Она знала, что ему нужно. Догадывалась, что он с ней сделает, едва поймает. А потому, продолжала бежать с такой скоростью, словно от этого зависела ее жизнь… Стойте-ка, и правда зависела!

– Мойра! Крылья мне в рот! – ругалась Дафна, оглядываясь.

Она забежала в арку, проехала на подошвах по мокрому асфальту, упала, но тут же вскочила и понеслась дальше. В боку кололо, а в груди жгло так, словно постарался стихийник огня, но нет, просто ее легкие не привыкли к таким нагрузкам.

– Мойра. – Дафна прижалась к стене многоэтажки в центре Портуса. Ей бы только добежать до Врат – а там она снова сможет использовать свою стихию, чтобы дать отпор преследователям. И какую мойру ее потянуло в Терравил? Стоила ли новая книга любимого писателя таких жертв? Дафна уже и сама сомневалась.

Она жила в городе под названием Мортус, расположенном у озера, что прозвали озером Сожалений. Могла бы переехать в место получше, ведь в Соларисе уважали и любили стихийников земли, но не желала. Ей нравилась небольшая комнатка, которую она снимала в доме у пожилой женщины – стихийницы воды. Нравилась работа в теплицах, где она выращивала овощи и фрукты. Нравилось, что все в городе запомнили ее – тихую одиночку, которая чуть что выпускала колючки, а потому не лезли в душу. Она усвоила урок и больше ни с кем не сближалась.

И еще она знала, что в Мортусе она в относительной безопасности. Никто и не думал искать ее у озера Сожалений.

«Любовь – это слабость. Ведь в конце будет больно. Только если ты не сдохнешь раньше всех», – не уставала напоминать себе Дафна, потерявшая семью в двенадцать лет во время Великого пожара. Она еще помнила лица тех, кто принимал ее в свой дом, но потом выгонял, ведь не хотел тащить на себе лишний рот.

Дафну спасла стихия. В Мортусе предложили работу, несмотря на то, что ей было всего пятнадцать. Так она там и осела.

– Она где-то тут, – услышала Дафна холодный голос одного из хранителей душ. Она стояла во дворе-колодце с единственным выходом – через арку. Она сама себя загнала в тупик.

Она прикусила язык, злясь, а потом вновь побежала. Она так просто не сдастся! Дафна заприметила впереди небольшое здание с вывеской «ритуальные услуги», выругалась, но все же потянула дверь. Знала, что душнилы видели, куда она побежала, знала, что они следуют за ней. Знала, что ей конец.

«Еще чуть-чуть, и встретишься с мойрами», – пронеслось в голове, и Дафна засмеялась.

В ритуальных услугах царил полумрак, холодный воздух обдувал вспотевшее лицо, а сердце колотилось так быстро, что норовило выпорхнуть из груди. Переводя дух, Дафна подбежала к двум парням, что скучающе пялились в телефоны. Вокруг стояли закрытые гробы разных цветов и размеров, искусственные цветы в вычурных вазонах, вдали виднелись примеры памятников.

– Помогите! За мной гонятся!

Один из парней насмешливо взглянул на нее. Темные, как ночь, волосы он уложил так, чтобы они стояли, черная рубашка была застегнута лишь на пару нижних пуговок, оголяя грудь, небольшие темно-карие глаза сверкали. Он деловито облизал губы, а потом открыл ближайший гроб с бордовой обивкой и кивнул на него.

– Залезай.

Дафна округлила глаза, едва дыша от страха и смятения. Это он ей в гроб предлагает лечь? Живой? Она посмотрела на второго парня, брюнета со скучающим взглядом, но тот пожал плечами.

– Ну?

Дафна услышала топот у двери, выругалась и легла в гроб. Когда голова коснулась мягкой подушки, звякнул колокольчик, а крышка захлопнулась, погружая ее в темноту. Она зажала рот, пытаясь не закричать, но ужас и страх обволакивали, словно тягучий мед, на который слетались осы, жалящие тело.

– Девушку не видели? – спросил хранитель душ холодным тоном. – Волосы еще такие, с зелеными прядями.

– Девушку? – Дафна узнала голос, что велел залезть в гроб. – Нет, сегодня тихо, как на кладбище.

Дафна вслушивалась, силясь расслышать, что ответил хранитель душ, но слышала только биение своего сердца. Тук-тук. Вот сейчас они откроют крышку и найдут ее. Посмеются. И прям в гробу доставят принцу. Вот он повеселится!

Когда Дафна вновь увидела свет, над ней склонился темноволосый парень. Она зажмурилась, а он довольно ухмыльнулся.

– Давай так: мы вынесем тебя в гробу, а то они стоят у входа. Похоже, не поверили.

Дафна заморгала, силясь придумать достойный ответ, но не смогла. Тогда парень чарующе улыбнулся и вновь захлопнул крышку гроба.

Дафна, пережившая Великий пожар, думала, что готова уже ко всему. Но, как оказалось, просто лежать и ждать неизбежного куда тяжелее, чем когда исход ситуации зависит от тебя самого. Она нервно кусала губы, пока гроб проносили через двери. Схватилась за бордовую обивку, едва не визжа:

«Ногами вперед несут, мойровы дети!».

Хуже всего была неизвестность – что, если темноволосому предложили денег, и он нес ее прямиком в фургон, который доставит глупую стихийницу принцу?

Поэтому, когда крышка вновь открылась, впуская солнце, Дафна зажмурилась, стирая слезы с щек. Она представляла, как выглядела – заплаканные небольшие глаза, острый покрасневший носик, искусанные губы. Столько лет не плакала, удерживаясь на краю душевного обрыва, по которому ходила, но стоило оказаться в гробу, как она не выдержала. Воспоминания навалились на хрупкие плечи, напоминая, как ее родители лежали в таких же гробах. Как их обугленные тела выносили вперед ногами, когда нашли после пожара.

– Эй, мышонок, вылезай давай!

Дафна ощутила руку на своем плече и все же открыла глаза. Темноволосый подмигнул и потащил на волю.

– Всего лишь гроб, ничего страшного. Или в предрассудки веришь?

– Мышонок? – спросила Дафна, вытирая слезы. Она выбралась на асфальт, отряхнула джинсы, оглядываясь. Увидела арку, через которую и забежала в ловушку, поняла, что ее вынесли из двора. Двора, где все еще ждали преследователи.

– Чем-то похожа на мышонка, – улыбнулся парень, проводя рукой по ее круглому небольшому подбородку с ямочкой. – И это комплимент, если что.

Дафна сузила глаза, но промолчала, не желая ругаться с тем, кто спас ее от погони, но про себя обругала всеми бранными словами, что знала, коих успела выучить много за время работы в теплицах. Второй парень нервно кашлянул, и темноволосый подтолкнул Дафну к машине.

– Посиди тут. Я помогу донести гроб и отвезу тебя, куда скажешь. Джош, кстати.

Дафна заморгала, силясь понять, кто этот парень и что ему от нее нужно. Она взглянула на его протянутую руку, но не пожала. Джош дернул плечами и улыбнулся, щелкнул брелком и подтолкнул к машине.

– Я быстро.

Джош открыл дверь, развернулся, и они с парнем потащили гроб назад. Дафна нахмурилась, пытаясь предугадать реакцию душнил на подобные подозрительные действия. И едва Джош и его напарник скрылись, захлопнула дверь машины и пошла прочь.

Она шагала, сдерживая стоны, ведь стерла ноги новыми кедами. Скорее всего до крови, но времени снять обувь и проверить не было. Солнце палило, жгло глаза, мешая оценить ситуацию, а потому она вздрогнула, услышав сигнал машины.

– Мышонок! Они тебя так найдут.

Дафна сощурилась, злясь все сильнее. Мойра! И что ему от нее нужно? Джош сбавил скорость и открыл окно, чтобы поговорить с ней. В темно-карих глазах скакали смешинки, а на губах расплылась улыбка.

– Мышонок!..

– Не называй меня так.

Дафна понимала, что следовало поблагодарить Джоша, ведь это он придумал план спасения, реализовал его, но слова застряли в горле.

– Так я не знаю твоего имени! Скажи лучше, на кой ты хранителям душ?

Дафна замерла, Джош проехал чуть вперед, затормозил и высунулся в окно.

– Ну?

– Кто ты?

– Залезай в машину, расскажу.

Дафна помотала головой. Она и раньше не хотела доверять Джошу, а теперь и подавно.

– Покажи запястье.

Джош тяжко вздохнул, закатал рукав рубашки, показывая черную метку в виде черепа и костей и знака Подземного царства в полукруге – некромант. А потом его улыбка померкла, едва он заметил что-то вдали.

– Мышонок, решайся. Либо я, либо душнилы.

Дафна обернулась и заметила то, что увидел Джош: хранители душ направлялись к ней. Выругалась и оббежала машину, села на переднее сидение.

Едва она хлопнула дверью, машина сорвалась с места, унося их от душнил. Дафна вжалась в спинку, нервно застегивая ремень безопасности, так быстро они ехали. Джош выглядел спокойным, держал руль одной рукой, не забывая поглядывать на испуганную Дафну. Он обгонял машины, забывал тормозить на светофорах, и был таким довольным, словно занял трон Солариса.

Джош резко свернул. Дафна вцепилась в ручку двери, вскрикнув.

– Мертвые угодники! С ума сошел?

– Мы же от душнил убегаем? – улыбнулся Джош.

– Они пешком! Не догонят!

Джош пожал плечами, а потом затормозил на светофоре. Он схватил Дафну, сорвал платок с ее запястья, провел пальцами по зеленой метке в виде дерева и завитушек вокруг.

– Земля! Так и знал.

Джош вдавил педаль газа, заставляя машину резко сорваться с места. Дафна охнула. С таким водителем она встретится с принцем еще быстрее – когда умрет.

Зеленые пряди упали на глаза, едва Джош резко затормозил у леса. От природы все ее волосы были зелеными, но она красила их в коричневый, оставляя лишь несколько прядей для красоты.

– К Вратам же?

– Угу.

Дафна выползла из машины, борясь с тошнотой после поездки, в глазах темнело, а волосы упали на пухлые щеки.

– Да ладно тебе. Идем скорее, пока душнилы не появились.

Джош схватил ее за руку и потащил за собой. Дверь со стороны водителя осталась открытой.

– Машину не закроешь?

– А? – Джош обернулся, а потом тряхнул плечами. – Машина не моя.

Дафна нахмурилась, жалея все сильнее, что забежала через ту мойрову арку. Она пыталась себя успокоить, что сейчас они пройдут через Врата, и она сможет оторваться от Джоша. Но потом вспомнила, что до них около часа ходьбы по лесу. Расстроилась.

– Мышонок, знаю, что ты боишься меня, но поверь, это зря. Я все равно тоже в Соларис иду.

– Что ты делал в ритуальных услугах?

Джош тяжело вздохнул, закатил глаза, всем своим видом показывая, как его раздражало недоверие.

– К другу пришел. Он там работает. Сбежал год назад из Солариса.

Дафна нервно облизала губы, не зная разумно ли доверять парню, что вынес тебя в гробу из ритуальных услуг. И пусть, что таким образом он ее спасал.

– Как ты узнал, что за мной гонятся именно душнилы?

– Метку увидел на руке одного из них. У меня хорошее зрение.

– Почему помогаешь мне?

– Понравилась.

Джош широко улыбнулся, спрятав руки в карманы черных брюк. Ветер трепыхал рубашку, еще сильнее оголяя грудь. Дафна тяжело вздохнула – она давно запретила себе влюбляться, строить даже мимолетные отношения. Ведь помнила, что любовь – это слабость. А она не хотела быть слабой.

– Не холодно? – Дафна поправила плащ, разглядывая оголенную грудь Джоша.

– А? – Он взглянул на себя, удивленно вскинув брови. – А-а, плащ забыл в ритуальных услугах. Мойра с ним.

– Ладно. Дойдем вместе до Врат. А потом разойдемся в разные стороны.

– Вот тебе и благодарность за спасение, – пробурчал Джош, но подмигнул и первый зашагал в сторону леса.

До деревьев шли молча, но едва дневной свет скрылся позади, и они окунулись в холод, Джош все же не выдержал. Это для Дафны было нормой молчать. Она всегда любила слушать, замечать детали, анализировать, но сама в разговоры не влезала.

– Не расскажешь, что душнилам от тебя нужно?

Дафна молчала, закусив губу.

– Ясно. Тайна. – Джош вытащил сигарету, закурил. – Хм… душнилы редко выходят в наш мир. А тут аж до Терравила за тобой поперлись…

– Потому что в Соларисе я могу легко дать отпор.

– Земля. Как же… колючками какими-нибудь их бьешь, да?

– Клетки строю.

– Тоже неплохо. – Джош выдохнул дым, довольно вздохнул, словно вся ситуация его забавляла. – Обидела кого? Может, короля их оскорбляла?

Дафна нахмурилась. Не она была виновата, что за ней гнались хранители душ. Она ничего не сделала, чтобы натравить их на себя – только родилась в семье Греев.

– Хотя нет. Это не то. – Джош затушил сигарету о дерево, кинул окурок в едва проклюнувшуюся траву. – Не думаю, что им есть дело до того, что говорят всякие там стихийники. Может… у тебя есть что-то, что им нужно? Украла что-то ценное?

Дафна напряглась, поджала губы.

– Ага! В точку, да? Интересно… интересно…

– Ты подозрительно много обо мне знаешь. Может, ты работаешь на хранителей душ?

Губы Джоша расползлись в улыбке. Он поправил волосы, что раздул ветер, и повернулся к ней, сверкая глазами.

– Польщен, мышонок! Но я просто умен.

Под ногой хрустнула ветка, показывая отношение Дафны к самомнению Джоша. К счастью, он наконец замолчал, и какое-то время они шли в тишине. Она разглядывала деревья, лишенные магии, вдыхала прохладный воздух и успокаивалась. Как стихийница земли, она никогда не любила большие города, шум и трафик; ей куда ближе природа. Она могла часами идти меж деревьев, трогать кору, считывая историю, выращивать цветы на полянах. Но грузные шаги Джоша мешали насладиться прогулкой. Какое тут единение с лесом, когда рядом так громко топают?

– Слушай, мышонок…

– Дафна.

– Дафна, – произнес Джош, пробуя ее имя на вкус, а потом подмигнул. – Мышонок мне нравится больше. Так вот, что ты в Терравиле делала, а? Думала, там тебя не найдут?

– Книгу хотела купить. Слышала, у Стивена Кинга новинка вышла. Пока до Солариса дойдет, уже забудется.

– Из-за Стивена Кинга чуть не попалась! Это ж надо, а!

Дафна резко выдохнула, а потом вытащила складной нож из кармана плаща, подбежала к Джошу и, пользуясь его смятением, прижала некроманта к дереву и приставила сталь к горлу.

– Не твое мойрово дело! Понял?

– Эй, красотка, хорош злиться! Я просто шучу так!

Острие кинжала надавило на шею, делая надрез. Джош не боялся, напротив, наслаждался и поддавался.

– Идем уже. Скоро стемнеет. – Дафна толкнула Джоша и пошла вперед, не оглядываясь. В тайне она надеялась, что он все же отстанет, позволит ей уйти, но нет. Она вновь услышала тяжелые шаги и нахмурилась.

– Может, и оскорбила кого, а. Может, вон, ножичек свой к горлу короля приставила. А может, и к горлу сына его – принца.

– Когда-нибудь так и сделаю, – ответила Дафна и ускорила шаг.

Когда Дафна Грей и ее попутчик Джош (от которого она хотела сбежать с каждой минутой все сильнее) дошли до Врат, солнце уже начало садиться. Лес затих, ожидая прихода ночи, а место перехода едва заметно мерцало в лучах заката. Дафна вытащила из расщелины в скале рюкзак и велела Джошу отвернуться. Тот поднял руки, недовольно закатил глаза, но все же развернулся и облокотился о дерево.

– Все равно тебя голой скоро увижу, – сказал он, едва заметно оборачиваясь. – Ты думаешь, я так легко сдамся?

– Зеленые волосы так нравятся? – пробурчала Дафна, стягивая с себя джинсы. – Советую присмотреться к другим стихийницам земли.

– Зачем мне другие, мне уже ты, мышонок, понравилась.

Дафна резко выдохнула, моля щеки перестать так гореть, и натянула на себя платье с широкими полупрозрачными рукавами.

– Не любишь выделяться, да?

Дафна заметила, что Джош обернулся и без стеснения разглядывал, как она застегивала пуговки спереди нежно-зеленого платья. Смирившись, она поскорее запахнула верх, чтобы скрыть обнаженную грудь.

– Когда за тобой гонятся душнилы, лучше сливаться с толпой. Джинсы сразу привлекают внимание.

– Что ж, мне лучше. Люблю девушек в платьях. – Джош подошел к ней ближе, схватил веревки, что она стягивала. – И корсетах.

Дафна хотела возразить, вырвать завязки, но не сумела. Дыхание сперло, едва она увидела его темно-карие внимательные глаза. Он затянул на ней корсет, но не сильно, так, чтобы она спокойно дышала, завязал бантик и довольно улыбнулся.

– Платье покороче бы только.

Джош отошел в сторону, а Дафна разгладила подол юбки, что доходил до колен, а потом сняла кеды, охая от боли: ноги и правда были стерты до крови. Скрывая боль от внимательных глаз Джоша, она поскорее надела ботинки.

– Идем. И так уже темнеет.

Дафна шагнула к месту, где сиял переход, натягивая лямки рюкзака. Для тех, кто не знал про Соларис и никогда там не был, скала выглядела обычной: камень, затянутый вьюном и заваленный ветками. Никакого мерцания, никакого ощущения магии. Но Дафна уже была там, не раз проходила через барьер, а потому различила бабочку, что попыталась прорваться в Терравил, но растаяла, едва попала в место без магии.

Джош положил руку на плечо Дафны, заставляя вздрогнуть.

– После вас. – Он нахально улыбнулся, а она нахмурилась в ответ.

Дафна стряхнула руку Джоша, коснулась скалы, чтобы убедиться, что за время ее отсутствия ничего не случилось, а потом шагнула через Врата. Секунду спустя она вышла в лесу, таком же на первый взгляд, как и тот, что остался позади, но в крови забурлила магия, а листья уже обвивали руки. Едва сзади показался Джош, на ветках выросли колючки, считывая настрой, но Дафна тряхнула головой, избавляясь от растений.

Их окружали высокие клены и тополя, цветущие вишни и яблони. Вдалеке мерцала сирень, что вот-вот должна была зацвести. Пока в Терравиле весна едва вступала в свои владения, в Соларисе уже вовсю все цвело, а душа радовалась теплу. Вокруг пестрили полупрозрачные мерцающие бабочки и светло-желтые, словно солнечные лучи, мотыльки. Один из них коснулся щеки Дафны, заставляя улыбнуться: они с природой всегда любили друг друга. Дафна вытянула руку, позволяя бабочке сесть на ладонь.

Джош хмуро наблюдал за ней, опуская рукава рубашки, чтобы скрыть метку некроманта.

– Можем пойти в разные стороны. Я в Старлайт, ты – мне плевать куда. – Дафна пошла вперед, не дожидаясь ответа, но Джош и не думал отставать.

– Провожу тебя до Старлайта. Уже темнеет, мышонок.

Дафна закусила губу, пытаясь сдержать порыв выстроить клетку из колючек, чтобы запереть Джоша. Трава шелестела под ногами, а листья деревьев шуршали так мелодично, словно исполняли песню. Невольно Дафна шевелила пальцами, помогая лесу выбрать мелодию, что ей по душе, а на губах расплывалась улыбка.

– Слушай… а ты где живешь? – спросил Джош и, не дождавшись ответа, вновь заговорил: – Если за тобой гонятся душнилы, будет лучше, если я…

– Сама справлюсь. Уже пару лет от них скрываюсь и ничего. Кажется, они так и не выяснили, где я живу.

Джош усмехнулся и покачал головой, его глаза недобро сверкнули в полумраке. Мотыльки разгорались все ярче, освещая лес, что угодил во мрак. Дафна прибавила шаг – она не любила куда-либо выходить после захода солнца, в любимое время хранителей душ, но сегодня абсолютно все, что могло пойти не так, пошло наперекосяк. Она заметила мерцание зачарованных свечей вдали и немного расслабилась: почти дошли до Старлайта.

Едва ноги ступили на мощеные улочки города, Дафна забежала в первую же арку и спряталась от шума веселящейся толпы.

– Половина Солариса голодает, а они каждый вечер вечеринки закатывают… – пробормотала Дафна, оглядываясь, в надежде, что Джош все же отстал по дороге. Но нет. Он все еще следовал за ней, нахально улыбаясь, словно уже залез к ней в постель. – Я ухожу. Приятно было познакомиться и все такое, но мне пора.

– Мышонок…

Дафна выставила руку и махнула, заставляя перед Джошем вырасти куст, покрытый колючками.

– Мертвые угодники! Я жизнь тебе спас!

– Мне правда лучше одной. Но спасибо. – Дафна подмигнула Джошу и помчалась вперед, пока он не нашел способ обойти куст, чтобы вновь ее догнать.

Пару минут спустя она забежала за деревянную дверь трехэтажного домика и, перепрыгивая через ступеньку, залетела на верхний этаж. Дафна осторожно выглянула в окно, но улица была пуста. Расслабившись, она забралась на чердак, где планировала переночевать. Нос защипало от пыли, но она развалилась на груде одеял, устав так сильно, что место ночлега мало волновало.

Дафна вытащила из рюкзака бутерброды и начала ужин, пытаясь расслабиться. Она обдумывала день, ругала себя, ведь понимала, как близка была от принца Подземного царства. Ей нельзя так косячить, ей нужно быть осторожнее, залечь на дно. Если он поймает ее – то будет пытать. Тогда она сдастся и отдаст ему ящик Тьмы, что ее семья хранит вот уже тысячи лет, с тех самых пор, как хранители жизни создали Врата Подземного царства и спрятали ключ к их разрушению в этой шкатулке.

3

1

23 декабря

Аврора ворочалась в постели, злясь, что не понимает, была ли ночь или уже светало, ведь жила в постоянной тьме.

Элайджа спал недалеко от нее на диване. Она пыталась спорить, ведь не хотела выгонять короля Подземного царства с его же кровати, но проиграла бой.

Матрас был мягким, пуховое одеяло обволакивало теплом, но сон не шел. В голову лезли мысли, разум спорил с интуицией, а потому она лишь тяжело вздыхала, вновь и вновь пытаясь понять, следовало ли опасаться Элайджи. Он казался надежным и честным, но она напоминала себе, что его изгнали из Подземного царства не без причины. Во всяком случае, так говорили в ее деревне.

«Может, он сам ушел, – подумала Аврора, переворачиваясь на спину. Она смирилась, что не уснет, и прислушивалась, стараясь понять, спал ли предмет ее раздумий. Элайджа дышал ровно, не ворочался. – Интересно, он крепко спит? Может, это мой шанс сбежать?»

Но потом Аврора беззвучно рассмеялась, понимая, что уйти не сможет. Разве не Элайджа спас ее от страшной и долгой смерти в лесу? И куда она пойдет? Дома у нее больше нет.

– Элайджа? – прошептала Аврора, шурша одеялом, ведь повернулась на бок. – Спишь?

– М-м? Нет, – прохрипел Элайджа, диван под ним скрипнул.

– Прости, что разбудила, – смущенно зашептала Аврора.

– Да я особо не спал. Все хорошо?

– Просто не уснуть. Мысли всякие в голову лезут…

– Думаешь, стоит ли огреть меня чем по голове и сбежать?

Аврора улыбнулась, слыша его смех. Нет, не может тот, кто так смеется, быть плохим.

«Может, он хороший актер», – пронеслось в голове, но Аврора отмахнулась от этой мысли.

– Еще ночь?

– Светает.

– Поговоришь со мной немного?

– Что тебе рассказать?

– Не знаю… Это правда, что все хранители душ злые?

Диван снова скрипнул, а Элайджа тяжело вздохнул.

– Знаешь, как появилось Подземное царство?

– Частично. Трудно сказать, что правда, а что нет, когда слушаешь деревенские россказни.

– Хм. – Аврора услышала, что Элайджа складывал бревна в камине. – Когда-то хранители жизни и хранители душ соседствовали, храня баланс в мире. Но потом из хаоса пришло Время.

– Время пожирает своих детей, верно?

– Да. Ненависть – мать хранителей душ – была в бешенстве. Вместе с Хаосом она создала Подземное царство, куда стали переходить души тех, кого пожирало Время, чтобы они смогли перерождаться и начинать жизнь сначала. Не все пошло по плану. Души – сейчас их называют тенями – не всегда смирялись со своей участью. Некоторые не желали уходить в Подземное царство, начинать все заново, а потому противились и становились гневом в чистом виде – мы называем их пустотами. Они чинили беспорядки в мире, убивали тех, чей срок еще не пришел, тех, до кого еще не добралось Время. Развязалась война между хранителями жизни и хранителями душ. В итоге хранителей душ сослали в Подземное царство в наказание за ошибку, были созданы Врата, которые не позволяли им выходить в мир. Хранители жизни остались здесь, наслаждались жизнью, пока хранители душ платили за создание Подземного царства, которое привело к появлению пустот, оказавшись в вечном мраке, оберегая покой мира, не позволяя теням и пустотам вырываться на свободу, следя за тем, чтобы каждая тень в итоге находила покой, а затем переходила в новую жизнь, выбрав себе судьбу.

– Звучит очень грустно.

– Получили то, что заслужили. Разве нет?

Аврора встала босыми ногами на мягкий ковер, нашла одолженный халат Элайджи. Она закуталась в махровую ткань и подошла к камину.

– Жизнь несправедлива. – Аврора присела на пол, выставила ладони к огню, наслаждаясь жаром.

– Не все хранители душ заслужили быть сосланными в Подземное царство. Не все вы злые, правда?

Элайджа дотронулся до ее коленки, заставляя вздрогнуть, а потом хмыкнул.

– Почему ты так веришь, что я не злодей?

Аврора тряхнула плечами, зная, что он понимал ее чувства без слов. Хотя она и сама не могла объяснить, почему ей так сильно этого хотелось. Может… она просто устала искать дом? Может, ей слишком сильно хотелось почувствовать покой и безопасность?

Элайджа, считав ее, тяжело вздохнул и убрал руку.

– Не все злодеи, ты права. Но так заведено. По природе своей хранители душ вспыльчивые, горячие. И кто-то должен хранить порядок в Подземном царстве. Наши предки это начали, мы теперь отвечаем за их ошибки. Это наша судьба, которая была выбрана до нашего рождения. Так же, как мне было суждено стать королем.

– Почему мы сами не можем выбирать свою судьбу?

– Я выбрал ее, когда ушел. Не было бы Подземного царства, и вы бы не выбирали судьбу.

– Но если бы не создали Подземное царство, то души просто переставали бы существовать. И после смерти… не было бы ничего.

– Я слышал, что они тогда просто возвращались туда, где рождались – в хаос, на вечный покой. Может, и лучше, если бы мы просто переставали существовать после смерти.

– Не правда. В чем смысл тогда жить?

– Может и так. – Элайджа коснулся ее щеки, считал волнение, хмыкнул.

– Эмоции читать не перестану, даже не проси.

Аврора смущенно улыбнулась, не желая признавать, что ей… нравилась эта близость.

– Как ты это делаешь?

– Хм. – Элайджа задумался, провел ладонью по красной коже. – Касаюсь, и на кончиках пальцев запираю твои эмоции. Нужна именно кожа, через одежду не сумею. Важно напоминать себе, что эти эмоции – не мои, и не пускать их дальше пальцев. Чужая злость сбивает с ног. Ярость – как цунами. Сожаления горчат на языке. Зато любовь… нежность, это словно теплые лучи закатного солнца.

– А если я тебя коснусь?

Аврора стала смелее, поддалась к Элайдже и сжала горячее плечо.

– Только голой кожи. И это… – Элайджа снова задумался, положил ладонь сверху, не позволяя убрать руку. – Новичкам сложно, ведь чужие эмоции врываются в тебя, это сложно контролировать. Надо успеть поймать, поставить барьер.

– Значит, лапать тебя не стоит?

– Мне тысяча лет, Аврора. Лапай сколько хочешь.

Она смутилась еще сильнее, хотела отдернуть руку, но Элайджа перехватил ее за запястье и нежно поцеловал.

– Прекрати смущать!

– Об этом тоже можешь не просить. Мне нравятся твои эмоции. Я слишком давно живу тут один. – Элайджа все же выпустил ее. – Ты права, мы обычные люди. Как все. Кто-то плохой, кто-то хороший. Но зато мы очень ценим семьи. И так как мы читаем эмоции друг друга, наши союзы считаются самыми крепкими. Мы не можем лгать, изменять – эмоции все вскроют. Мы влюбляемся в эмоции, и от того… ты поняла.

Аврора кивнула. Хотелось спросить, был ли Элайджа женат, про детей, но решила, что не стоит лезть в душу. Усмехнулась: он-то в ее залез, и знал теперь все. Она уже хотела спросить, что значит читать души, но не успела.

– Голодная? Пойду напеку блинов.

– Научишь?

– Надень носки, а то замерзнешь.

Аврора улыбнулась, слыша удаляющиеся шаги Элайджи. А в душе разгоралось пламя, что окутывало надеждой. Она чувствовала, что как бы сильно Элайджа не пытался убедить ее в том, что он злодей, это не так. Теперь точно. А то, что было раньше – не важно.

Аврора надела носки и нашла Элайджу на кухне. Он объяснил ей, как замешивать тесто, чтобы блинчики получились пышными. Под его надзором она взбивала яйца, сыпала муку, а потом долго мешала, чтобы не было комочков.

Они перепачкались в муке, долго смеялись, обмазывая лица друг друга тестом, что налипло на руки.

Притрагиваться к сковороде Элайджа ей не разрешил, заявив, что она обожжется. Аврора сделала вид, что страшно обиделась, но спустя пять минут уже отрывала кусочки от готовых блинов, которые пахли на весь дом. Элайджа пытался ругаться, но в итоге смирился.

2

14 мая

Даниэлла проснулась от яркого солнца, зажмурилась и накрылась одеялом. Она почти уснула, как вдруг услышала звук разбивающихся яиц, а потом шипение масла на сковороде. Локи вскочил и помчался требовать еду у гостей, а Дени удивленно выглянула на кухню. Она привыкла к тишине и спокойствию, что никто не мешал спать до обеда и уж точно не кашеварил на ее кухне.

Джейкоб, нацепивший на себя передник поверх трусов, смущал Эйрин голым торсом и жарил яичницу. Кипел чайник, мерцая желтым, а Локи довольно вилял хвостом, жуя сыр.

– Ты проснулась! – воскликнул Джейкоб, чарующе улыбаясь. Дени засмотрелась на ямочки на его щеках, взъерошенные после сна кудрявые волосы, но потом помотала головой: она не будет его прощать. – Яичница и тосты уже почти готовы.

– Ты ненавидишь готовить, – заявила Дени, надевая халат и собирая волосы в хвост. Но потом все же повела носом: пахло вкусно. – А собакам нельзя сыр.

– Может, уже люблю, – подмигнул Джейкоб, отрезал кусок от колбасы и дал Локи. Дени недовольно поджала губы – ну вот, теперь ее пса кормят вредной пищей.

– Джейкоб рассказывал, как вы покупали этот автодом, – сказала Эйрин.

– Угу. Планировали объехать побережье вместе. – Дени села за стол и едва сдержала улыбку, наблюдая, как Джейкоб расставлял тарелки. – Но что-то пошло не так.

– Исправим все.

Они сели за стол, начали завтракать, и Дени пришлось признать, что за год разлуки Джейкоб-таки сумел научиться жарить яичницу. Интересно, что еще он теперь умеет готовить? Эйрин сидела между ними, довольно улыбалась и подкармливала Локи желтком из яичницы.

– Расскажите что-нибудь про Соларис. Бабушка не хотела.

Дени вздернула брови, глядя на Джейкоба, тот едва заметно кивнул и заговорил:

– Там сейчас опасно. Без крылатых пустоты все чаще вырываются в мир через Врата, которые душнилы почему-то и не пытаются укреплять. Магия увядает, а они ничего не делают. Поговаривают, все из-за того, что иссякает мощь источника жизни – Эклипсиса.

– Что за пустоты? – выдохнула Эйрин и выронила вилку.

– После попадания в Подземное царство наши души становятся тенями, ведь перестают испытывать эмоции. Те, что не смиряются со смертью, превращаются в пустоты – это уже не человек, от души там ничего не осталось – лишь пустота и тяга к уничтожению, – пояснил Джейкоб, а Дени внимательно наблюдала за реакцией сестры, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы напугать.

– И эти… пустоты…

– Нападают на людей. Уничтожают души. И человек просто перестает существовать. Словно и не было его никогда. Пуф! – Дени щелкнула пальцами, а Эйрин вздрогнула. – И все. Конец.

– Раньше хранители жизни охраняли Врата Подземного царства, следили, чтобы пустоты как можно меньше проникали в наш мир. Но теперь… некому их сдержать. Соларис больше небезопасен.

Эйрин выпучила глаза, закусила губу, а потом начала рьяно наглаживать Локи, словно он мог избавить от страха, что налип на тело вместе с потом.

– Вы меня не запугаете, – пробормотала Эйрин. Дени и Джейкоб переглянулись. – Я должна узнать, что случилось с родителями. Я хочу увидеть наш дом. И я не вернусь к бабушке.

Дени закатила глаза, пожала плечами и откусила кусочек от тоста с колбасой и сыром.

– Как знаешь. Но мы не врем. Да, Джейк?

Джейкоб встал и показал длинный шрам на голени.

– Повезло, что жив остался. Напала пустота. Не поверите, но меня спасла богиня похоти, что была неподалеку.

Эйрин подавилась чаем, а Дени усмехнулась. Однако шрам испугал обеих, особенно Дени, которая невольно содрогнулась и сжалась, стараясь не выдать эмоции.

– Похоти? Серьезно? – спросила Дени, а Джейкоб пожал плечами.

– Я не выдумываю. Мертвые угодники! Ева домогалась потом меня! Пришлось и от нее ноги делать!

– Вот натерпелся наверно! – рассмеялась Дени, заметила, как Джейкоб коснулся обручального кольца, что все еще носил. Ее улыбка померкла. – Так, ладно. Отвезем тебя сегодня бабушке. Не переезжали?

– Переезжали, – уверено кивнула Эйрин. – Мы теперь живем в Портусе.

– Совсем рядом с Вратами? Какое совпадение!

– Я даже не знала, что Врата там!

– Не знала, как же!

– Я не вру! Там школы лучше. Бабуля так сказала.

Дени кинула взгляд на Джейкоба, но тот пожал плечами. Выявлять ложь ни один из них не умел, а потому пришлось поверить.

Джейкоб вызвался погулять с Локи, пес и не думал упираться, словно уже принял нового хозяина. Пока Эйрин мыла посуду, Дени просматривала карту, выбирая удобный маршрут до Портуса.

– Дени? – позвала Эйрин, выключив воду. – Слушай… а мы теперь будем видеться?

Дени отложила карту, тяжело вздохнула. Она и хотела бы видеться с сестрой, участвовать в ее жизни, но знала, что вместе они привлекают слишком много внимания. Эйрин села рядом, встретилась взглядом с сестрой.

– Расскажешь о себе?

– В следующем году школу заканчиваю. Думаю уже, куда поступать, какие экзамены выбрать. Честно, пока не знаю, кем хочу быть, когда вырасту.

– Понимаю. Я тоже так и не определилась, – улыбнулась Дени.

– Работаешь?

– Уволилась. Путешествую на накопления. Но скоро деньги закончатся, и тогда… не знаю.

– Может, мы не знаем, кем быть, потому что наше место не здесь? – прошептала Эйрин, Дени пожала плечами. Она тоже думала об этом, но каждый раз пыталась отогнать эти мысли: судьба забросила ее в Терравил не без причины. К тому же, в мире без магии безопасно, и здесь она может быть кем захочет. В Соларисе все будет не так. – На кого училась?

– Не поступала. У меня нет вышки. А сейчас, наверно, уже поздно… в 27-то лет! – рассмеялась Дени.

– Никогда не поздно! К тому же… может, мы с Соларисе решим остаться.

– Готова бороться с пустотами, лишь бы экзамены не сдавать, а?

– Все не так! Просто… душа хочет большего, чем просто обычной жизни.

– Фэнтези любишь, да? Про попаданцев. – Эйрин насупилась и сложила руки на груди, догадываясь, к чему вела сестра. Дени же невозмутимо продолжала: – В жизни все не так. В жизни ты не можешь быть главным героем, который точно доживет до финала. Здесь ты можешь умереть в любой момент, потому что жизнь жестока и несправедлива.

– Пряча голову в песке, жизнь не увидишь.

– Поверь, я знаю, о чем говорю.

Эйрин хотела продолжить спор, но в автодом влетел грязный по самые уши Локи и кинулся на Дени, пачкая ноги, шорты и футболку. Эйрин рассмеялась, а по ступенькам забежал Джейкоб, тяжело дыша и хватаясь за сердце.

– Еле поспел за ним… Я уж искал место, где можно помереть спокойно… – пробормотал Джейкоб, схватил чайник и прямо из носика начал жадно пить. – Мы там… пруд нашли.

– Я догадалась, – вздохнула Дени и открыла дверь ванной. – Он очень любит воду… Сядешь за руль? Путь не близкий. Позже сменю тебя.

– Ага. Ты не выкинула коллекцию моих дисков?

Дени помотала головой, но Джейкоб заметил, как обеспокоенно блеснули ее глаза, и указал пальцем, улыбаясь.

– Спрятала где-то, да?

– Я поищу! – с готовностью заявила Эйрин и открыла ближайший ящик.

Дени пробормотала, что они могут делать, что хотят, и закрылась в ванной с Локи, чтобы отмыть его от песка и земли. Пес глядел на нее, сидя в душе, словно провинившийся щенок.

***

На весь автодом пела Майли Сайрус, Эйрин пританцовывала, сидя на пассажирском сидении, а Дени недовольно вздыхала, вычесывая Локи. По правде, пока Джейкоба не было рядом, она все же расслушала музыку новоиспеченной рок-звезды, но признаваться в этом бывшему не планировала.

Майли Сайрус запела кавер на песню «Heart of glass», Джейкоб начал подпевать, а Эйрин все же не выдержала и вновь спросила:

– Ребят… и все же, почему вы развелись?

Джейкоб убавил звук, встретился взглядом с Дени в зеркале, та тряхнула плечами в ответ, ведь не хотела поднимать эту тему.

Они ехали по почти пустынной дороге, за окнами пролетали деревья, что уже успели нарядиться в зелень, цветущие вишни и яблони, поля одуванчиков, которые казались смазанными желтыми пятнами: так быстро они проезжали мимо. Светило яркое солнце, пытаясь отогреть сердца людей после долгой и холодной зимы. Дени вдруг задумалась, кто мог отпустить Эйрин из школы в середине мая – в конце учебного года! – подозрительно взглянула на спину сестры, на аккуратные белые косы, из которых не вылезала ни одна волосинка, и расслабилась, подумав, что Эйрин не стала бы прогуливать школу и врать. Слишком правильной она выглядела в своей выглаженной блузке, узких джинсах и идеально чистых белых кедах.

– Дени? – позвал Джейкоб, вздернув брови.

– У нас непримиримые разногласия, – ответила Дени и дала Локи вкусняшку в награду за то, что он смирно терпел, пока она причесывала его.

– Это я уже слышала, – не унималась Эйрин, оглядываясь на сестру. Глаза горели от нетерпения, а весь вид так и говорил, что такими парнями, как Джейкоб, не стоило разбрасываться.

– Он хотел вернуться в Соларис, я – нет, – твердо сказала Дени, не желая вдаваться в подробности.

Эйрин обиженно вздохнула и перевела взгляд на Джейкоба.

– Я верю, что мы должны хотя бы попытаться исправить ситуацию в Соларисе, помочь как-то людям, не знаю там… Я некромант же! Мое место в страже, охранять людей. – Джейкоб кинул взгляд на Дени, но та помотала головой. – А она считает, что мы должны строить скучную и серую жизнь в мире без магии.

– Если коротко, товарищ Джейкоб хотел приключений, а я нет.

– И поэтому вы развелись?

– Технически, она все еще моя жена, – улыбнулся Джейкоб. Дени закатила глаза, не желая признавать, как ей хотелось отмотать время вспять, чтобы их отношения не разбились вдребезги. Но склеивать осколки она не планировала. – Но я ошибся. Бросил ее вместо того, чтобы понять и найти компромисс. Вскоре осознал, что натворил, вернулся в Терравил.

– И ограничился парой звонков! – крикнула Дени из ванной, где вычищала расческу от шерсти Локи.

– Которые ты игнорировала! Я хотел наладить жизнь! Нашел работу, копил на квартиру. Внес бы первую сумму за ипотеку и нашел тебя. Хотел, чтобы ты поняла, что я изменился и готов идти на уступки.

Дени кинула расческу в раковину, начиная злиться. Сердце рвалось в объятия Джейкоба, требовало простить его здесь и сейчас, а мозг и не думал спорить, услужливо подсовывая воспоминания о его ямочках на щеках. Кончики пальцев начало щипать, огонь, живущий внутри, стремился вырваться на свободу, но не мог, ведь вокруг не было магии.

Она вспомнила детство, как впервые встретила Джейкоба – сына главы королевской стражи, одного из лучших некромантов страны. Отец научил Джейкоба быть мужчиной, чести и дракам на мечах. Мать – домохозяйка с добрым сердцем и коллекцией костей. При каждом воспоминании об этой чудесной женщине ощущался запах пирогов с вишней, а на сердце становилось как-то теплее.

Иногда по ночам родители водили Джейкоба на кладбище, где они выкапывали кости, чтобы тренироваться. Даниэлла всегда увязывалась с ними, хоть ее родители и были против, считая это недостойным поведением для члена их семьи.

Даниэлла не могла сказать, когда полюбила Джейкоба; иногда ей казалось, что с первого взгляда, хоть ей и было всего пять, а ему – семь. Но она всегда знала, что он – ее. А он никогда не скрывал, что собирается жениться на ней.

Первый поцелуй, первый секс, первые радости и невзгоды – они пережили вместе. И потому было так больно сейчас смотреть на Джейкоба, потому что мойрова душа все еще его желала до боли в груди.

Они оба потеряли родителей в Великом пожаре. У Дени остались бабушка и сестра, у Джейкоба – только она. Они помогли друг другу пережить утраты, построили новую жизнь вместе, но… Джейкоб всегда хотел вернуться в Соларис, продолжить борьбу с пустотами, помочь восстановить страну. А Дени боялась. Боялась так, что не могла признаться в этом даже себе.

– Уверена, что вы помиритесь, – сказала Эйрин, а Джейкоб хмыкнул. Дени подставила руки под холодную воду, надеясь, что это потушит не только пожар внутри, но и ее чувства. – Я же вижу, как вы смотрите друг на друга.

– А у тебя есть кто-нибудь? – спросила Дени, выходя из ванной. Эйрин покраснела, покачала головой.

– У меня нет времени об этом думать. Бабушка говорит, что отношения – это несерьезно для моего возраста, успею еще. – Эйрин начала теребить косу. – Да и экзамены скоро, поступление.

– Опасный поход в Соларис и, как следствие, какая-нибудь трагедия, – подсказала Дени, толкая сестру, чтобы сесть рядом. Эйрин насупилась и ничего не ответила. – Почему уволился тогда?

Джейкоб серьезно посмотрел на Дени.

– Потому что тебе понадобилась моя помощь, а я не могу помочь тебе, пока сижу в офисе пять через два.

Дени тяжело вздохнула и сжала скомканную записку, что хранила в кармане шорт. Вот вернет Эйрин к бабушке и покажет ее Джейкобу, может, тогда они вместе сумеют понять, что все это значило. А потом она заметила в зеркале заднего вида, как Локи выкусывал шнурки из кроссовок Джейкоба, и едва скрыла улыбку.

3

2 апреля

Щелчок, боль в запястьях, и Дафна вырвалась из липких лап сна. Страх окутал, затуманивая не до конца проснувшийся мозг. Она села, часто моргая, пытаясь сфокусировать зрение, чтобы понять, что происходило.

Наручники. На ее руках наручники! Она попыталась вырастить колючки, чтобы обороняться, но не смогла. А потом заметила руны, высеченные на стали, что крепко держали запястья, оставляя царапины.

Дафна подняла глаза и увидела парня с черными волосами и темно-карими глазами, в которых плескалась тьма. Он ухмыльнулся, присел, чтобы их лица оказались на одном уровне.

– Попалась? Долго же мы за тобой бегали.

Дафна плюнула парню в лицо, за что получила пощечину. Мир задрожал, щека горела, словно от ожога, а руки трясло от злости.

– Душнила мойров! – прошипела Дафна, а потом почувствовала руку на горле. Она схватилась за запястье хранителя душ, но только царапала его ногтями, не в силах постоять за себя. Ее всегда спасала стихийная магия, но не сила.

Она пыталась вздохнуть, горло жгло, цепи между браслетами гремели, она уже прощалась с жизнью, но потом все резко прекратилось. Дафна упала и закашлялась. Каждый глоток воздуха усиливал пожар в груди.

– Жаль, ты нужна королю живой, – выдохнул хранитель, а потом поднялся. – Попрошу отдать тебя мне, когда он закончит.

Дафна прикусила язык, чтобы сдержать слезы. Страх захватил с головой, не позволяя даже шевелиться, а мозг спрятался, оставив один на один с опасностью.

– Хотя… кое-что я могу сделать уже сейчас. – Хранитель улыбнулся и рывком заставил Дафну встать, прижал к стене чердака и запустил руку под юбку. – Может, ты так даже быстрее отдашь все, что нужно… если мне понравится, то я отпущу тебя, едва получу ящик Тьмы. Идет?

– Я убью тебя! – прошипела Дафна, пытаясь ударить его руками, сцепленными наручниками, но хранитель умело уворачивался.

Хранитель почти стащил с нее трусы, как вдруг его шею опоясала черная нить. Дафна услышала хруст, а душнила упал. Она закричала, заметила Джоша, который перепрыгнул через тело и зажал ей рот ладошкой.

– Он был один? – Джош убрал руку. Дафна часто дышала, ничего не понимая от ужаса. – Ну!?

– Я больше никого не видела, – прошептала Дафна, а Джош облегченно вздохнул.

– Лучше уходить. Подмога может прятаться рядом… Давай сюда. – Джош коснулся ее наручников, замок щелкнул, освобождая запястья. Дафна растерла оцарапанные руки, а Джош схватил ее за локоть и потащил за собой. – Быстрее!

– Рюкзак… – пробормотала Дафна, пытаясь обуздать эмоции, но лишь сильнее увязала в пучине ужаса. Джош подхватил ее вещи с одеял и вновь схватил за руку. – Джош?

Он обернулся, взволновано глядя на Дафну.

– Спасибо, – пробормотала Дафна, а Джош улыбнулся.

– Это уже второй раз, между прочим, мышонок. Пора бы уже мне доверять.

Они сбежали по лестнице, Джош толкнул дверь и вылетел на улицу. Оценив ситуацию, он поманил Дафну, и вместе они направились к арке, что вела на улицу до главной площади. Холодный воздух хлестал по щекам, рассвет дребезжал вдали, пытаясь согреть душу, но не мог. Дафна едва замечала мощеную улочку, по которой неслась так быстро, что кололо в боку. Джош снова схватил ее за руку, заставил свернуть налево, а потом внезапно дома закончились, и они оказались на поле из одуванчиков. Цветы казались желтым пятном, щекотали щиколотки, цеплялись за кеды.

Дафна смогла выдохнуть, когда они оказались в лесу, укрытые елями, что росли так близко друг к другу, что они едва пробирались сквозь их ветки.

– Джош! – крикнула Дафна. Они выбрались из аллеи елей и оказались в привычном лесу. – Да постой же!

Джош все же остановился, резко обернулся, вскинув брови. Шуршали тополя от холодного ветра, но Дафну это успокаивало: в лесу она всегда в безопасности, здесь ее стихия и деревья защитят.

– Я больше не могу бежать. Никто за нами не гонится.

Джош тяжело вздохнул, а потом прислонился к клену и лукаво взглянул на растрепанную Дафну.

– Думал, ты бежишь от душнил уже пару лет.

– Не совсем бегу… скорее… осела в городке одном. И чуть что прячусь в лесу.

– Но не когда тебе наручники зачарованные на руки надевают, да?

Дафна причесала пальцами спутанные после сна волосы, провела по платью, только сейчас вспомнив, что корсет так и остался на чердаке. Ногти едва не поросли колючками, но она себя сдержала.

– Ты выглядишь слишком довольным.

Джош улыбнулся еще шире и пожал плечами. Он подошел к ней и ласково провел по щеке, Дафна отшатнулась, не понимая, как реагировать.

– Я очень тактильный человек, мышонок, привыкай.

– А я – нет. Так что прошу меня не трогать. И спрячь уже эту улыбку!

– Может, мне нравится бегать с тобой по лесу?

– Почему?

Джош сделал к ней шаг, глядя в глаза, заставляя тело покрыться мурашками.

– Может, я влюблен?

– Ты не знаешь меня.

– И что?

– Так быстро не влюбляются.

– Эх, девушки! – Джош рассмеялся и отвернулся, разрывая зрительный контакт. – Мужчины влюбляются сразу, ведь наша любовь основана на эмоциях и чувствах. А потому, если парень не влюбился в тебя в течение пары часов – забудь про него.

Джош отошел, поправил черную рубашку, а потом спрятал руки в карманах.

– А вот вы, девушки, любите головой. Поэтому вам так важно узнать человека, понять, выгодно ли его любить. Поэтому мужики всегда должны завоевывать вас, совершать подвиги! Ведь вы выбираете того, чьи поступки больше всего вас восхитят.

– Ерунда какая! – Дафна увидела, как Джош застегнул все пуговки на рубашке, кроме верхней, лукаво улыбнулся.

– Не ерунда. Так и есть. Скоро все поймешь.

Дафна покачала головой и пошла в первую попавшуюся сторону, по правде, потерявшись. Джош сбивал с толку, она не понимала, что делать и кому доверять. Он спас ее. Дважды! Но она так привыкла быть одна, никому не открывать сердце, что боялась прыгнуть в пучину чувств. Любовь – это слабость. Эмоции – это слабость. А ей нельзя быть слабой, иначе кто защитит ящик Тьмы? Судьба решила, что ей стоит остаться последней из Греев и что именно ей выпадет честь спасти мир от разрушения Врат Подземного царства.

– Где живешь-то? – Джош поравнялся с ней и коснулся плеча. Дафна вздрогнула, но не сбросила руку.

– У озера.

– В Мортусе что ли? Серьезно? – Джош вздернул брови и нежно провел по ее спине, заставляя Дафну покрыться мурашками. Она отошла, закрывая зелеными прядями покрасневшие щеки.

– Хороший город.

– Как же пустоты? Не думаю, что это хорошее…

– Зато принц меня там не ищет.

– Не лучше осесть в большом городе? Том же Старлайте?

– Ненавижу этот город. Он слишком вычурный, пафосный!.. Со своими фонтанами и цветочками с ума сошли уже.

Джош хмыкнул и развернул Дафну в другую сторону, игриво подмигнул. Она насупилась, но зашагала, куда он велел, понимая, что до этого возвращалась в Старлайт. Он шел рядом, спрятав руки в карманах, а потому, к счастью, больше не касался. Дафна, пытаясь успокоить нервы, шевелила пальцами, заставляя листья на деревьях шелестеть мелодию песни Майкла Джексона.

– Видела принца?

Дафна резко обернулась, вглядываясь в сияющие глаза Джоша. На его губах продолжала гореть лукавая улыбка, и выглядел он таким довольным, словно выиграл в лотерею.

– Только его верных псов.

– Душнил-то? – усмехнулся Джош, соприкасаясь с ней рукой. Она резко выдохнула, пытаясь понять, нарочно он подошел так близко или случайно. – Да уж. Лучше с ним не встречаться. Слышал я, что он совсем не похож на своего папашу.

– Понятия не имею, кто он.

– Элайджа Блэк. – Джош нахмурился, тяжело вздохнул. – Его изгнали, кстати.

– Слышала, мол, он оказался слишком жестоким даже для хранителей душ.

– Нет, все было не так.

Дафна заметила, как безумно блеснули глаза Джоша, как в них разлился холод, но потом он тряхнул плечами и схватил Дафну за плечо, заставляя остановиться, ведь она едва не врезалась в дерево.

– Что, так нравлюсь, что не видишь, куда идешь? – чарующе улыбнулся Джош, но Дафна лишь серьезно смотрела на него, не замечая касаний.

– Ты слишком много знаешь о том, что происходит в Подземном царстве.

– Я же некромант, мышонок! Каждые выходные раскапываю чьи-нибудь кости, чтобы узнать от них сплетни о подземке!

– Подземке?

– Тени так говорят. Их слова, не мои.

– И что они говорят про этого…

– Элайджу.

– Да. Про него.

Джош деловито облизал губы, приблизился к лицу Дафны так близко, что она ощутила его горячее дыхание. Их глаза встретились, и она хотела бы разорвать контакт, но не могла. Все смотрела, как мерцали его темно-карие глаза, едва помня, где находилась.

– Говорят, – зашептал Джош торжественно, – что он был таким нюней, что его же люди устали от него. Мол, он хотел объединить Соларис с Подземным царством после Великого пожара, чтобы помочь восстановить порядок в стране. Мир во всем мире хотел устроить.

– И за это его изгнали? – выдавила Дафна. Ноги подкашивались от близости Джоша.

– Устроили переворот. А он взял и ушел, не передав трон и королевскую магию. Потому его сынишка просто принц. Пока Элайджа жив – королем ему не быть.

– А где сейчас этот Элайджа?

– А вот этого я не знаю, мышонок, – ответил Джош и отошел. Дафна резко выдохнула, чувствуя, как ветер обдувал красные щеки и вспотевший лоб. – Хотел бы я знать, где он… Ладно, идем. Кто знает, кто тебя еще может искать.

Дафна часто дышала, а сердце отчаянно стучало в груди. Кажется, ее план ни к кому не привязываться начал проваливаться.

4

15 мая

Дени ворочалась, пытаясь заснуть. Пожалев Джейкоба, который спал, скрючившись на сидениях, она предложила остановиться в мотеле. Джейкоб остался в автодоме с Локи, ведь собаку отказались пускать в номер, а Дени и Эйрин сняли одну комнату на двоих.

До Портуса оставалась пара часов пути. Эйрин почти не спорила, из-за чего Дени решила, что они с бабушкой все же не переезжали, и они зря проделали весь этот путь. Молчала, ожидая конца спектакля, ведь, по правде, хотела провести время с сестрой.

Ночью же сердце куда больше волновал Джейкоб Арчибальд, фамилию которого Дени все еще носила, не желая менять. Воспоминания душили, напоминая, как хорошо они ладили с самого детства, помогали друг другу, защищали, прикрывали от родителей, когда косячили.

Даже сейчас, когда Джейкоб вернулся, Дени не могла отбросить мысль, что с ним ощущает себя защищенной и любимой. С ним хватает одного взгляда, чтобы понять друг друга. Может, стоит дать шанс их отношениям?

Джейкоб провел с Дени всего пару дней, а ей уже легче дышалось. Она радовалась, видя его улыбку; не верила, когда он готовил завтраки и обеды; смеялась, слыша шутки. А еще он отлично ладил с Локи. Не то что бы Локи мог с кем-то не поладить, но Джейкоб особенно нравился псу, что доказывали кроссовки, которые лишились три пары шнурков за рекордно короткий срок.

Дени прислушалась к равномерному дыханию Эйрин, и осторожно вылезла из кровати. Постельное предательски шуршало от движений, но сестра, похоже, спала крепко. Найдя в темноте одежду, Дени оделась и вышла из номера, хлопнув дверью чуть громче, чем хотела. Молясь, чтобы уход остался незамеченным, она зашагала по коридору.

Плохое решение. За то, что Джейкоб сделал, его нельзя прощать так быстро. Но перед глазами всплыл шрам на ноге Джейкоба. Похоже, его спасло от смерти чудо (ну, или богиня похоти). Кто знает, что завтра может пойти не так?

Дени вышла из мотеля и окунулась в холод. Моросящий дождь мочил лицо, по коже пошли мурашки. Она запахнула кофту и побежала к автодому, щурясь от света яркой вывески. Постояв в нерешительности пару секунд, собралась с силами и потянула дверь на себя.

– Джейк? Спишь?

Первым на ее приход отреагировал Локи. Он прыгал на ноги, пытался лизнуть руки и радостно вилял хвостом. Дени прикрыла глаза, едва загорелся свет, а потом разглядела обеспокоенное лицо Джейкоба.

– Все хорошо? – хрипло спросил он, откидывая одеяло.

– Прости, просто… – Дени подошла ближе, поправила волосы. – Не уснуть.

– А-а, – расслабился Джейкоб, ложась и закапываясь в подушки. – Моя… уже твоя постель всегда тебя ждет. Ложись, я не против.

Дени закатила глаза, толкнула смеющегося Джейкоба в плечо. Хотелось броситься к нему, простить, начать все заново, но он так довольно улыбался, словно уже выиграл, что и она решила поиграть.

– Поговорим? Можно… – Дени распахнула дверку тумбочки и вытащила колоду карт. – В «дурака»? Как в былые времена, а?

Джейкоб сел, зачесал кудри и выхватил колоду.

– Ну, если как в былые, то тогда на раздевание.

Дени задумалась, оценивая взглядом еще сонного Джейкоба. Волосы взлохматились, на щеке отпечаталось одеяло, а из одежды на нем были лишь трусы. Но даже в таком виде он казался самым привлекательным мужчиной в мире, ведь она еще помнила, как пару часов назад он вызвался отмывать Локи после того, как пес побежал за птичкой и угодил в грязную лужу. Настоящие герои маски не носят.

– Ты хоть оденься. А то так не интересно.

Джейкоб подмигнул, надел брюки и даже рубашку, хоть и не стал ее застегивать.

– Но знай, что я не собираюсь проигрывать! – Он лукаво оглядел Дени, садящуюся напротив. А она вспоминала, как часто они играли в «дурака» на раздевание, когда решили обосноваться в Терравиле. Они только расписались, гормоны бушевали, а чувства друг к другу усиливались с каждым днем. Они жили на съемной квартире, строили планы на будущее и пытались забыть прошлое.

– Сегодня ровно двенадцать лет.

Джейкоб задумался, а потом понял и нахмурился.

– Если бы не ты – я бы сейчас не сидела тут, – продолжала Дени, вспоминая день, который унес жизни тысяч жителей Лостхилла.

Пятнадцатилетняя Даниэлла, владеющая огнем, не сумела справиться с таким мощным пожаром. Когда она проснулась от запаха гари, то первым делом ринулась в комнату пятилетней сестренки, нашла там и Фейт, у которой они остались на ночь. Даниэлла пыталась утихомирить стихию, вобрать в себя, как делала и раньше, но только надышалась дыма, почти потеряла сознание. В комнату ворвался Джейкоб, выбив окно. Он вытащил ее, Эйрин и Фейт, а потом заставил их покинуть город. Дени не желала бежать – она рвалась обратно, чтобы найти родителей. Если бы он позволил ей остаться, то она задохнулась бы.

Они вернулись в Соларис спустя год. Уже знали, что родители Джейкоба погибли, были на их похоронах. Вместе нашли останки ее родителей, ведь в городе их не было. А Джейкоб сумел пообщаться с их тенями. Тогда Дени и узнала, что ту ночь ее родители не пережили, ведь пожертвовали жизнями, чтобы утихомирить ту, что затеяла этот пожар в качестве мести.

Тогда она и выяснила, что этот пожар был вызван, чтобы погубить ее семью. Ведь это ее родители прокляли невинное дитя, чтобы заполучить больше силы.

– Как думаешь, Эйрин поймет, кто она, когда попадет в Соларис?

Джейкоб взял Дени за руку, чтобы утешить. А она сжала его ладонь в ответ, переплетая пальцы, понимая вдруг, как скучала по его касаниям.

– Но она туда не попадет. Мы защитим ее.

– Две сбежавшие принцессы… – покачала головой Дени. – Узнает, кто мы, – первая туда побежит, чтобы исправить ошибки наших родителей. Видишь же, какая она – упертый баран!

– Ага. На тебя похожа.

Дени сощурила глаза, но Джейкоб улыбнулся и щелкнул ее по носу.

– Ваши метки скрыты. Как ей догадаться, что у нее есть крылья? А другой магии у вас и не осталось.

Дени кивнула, волнуясь все сильнее. Ей хотелось как можно скорее вернуть Эйрин бабуле, уйти, чтобы не привлекать внимание. Все помнили про сестер-принцесс – одна красная, как пламя, вторая – белая, как облака. Кто знает, кто их ищет? Хранители душ, чтобы уничтожить всех хранителей жизни? Народ, возненавидевший за то, что сотворили их родители?

– Дени, все думают, вы погибли в пожаре. В Соларисе уверены, что хранителей жизни не осталось.

– Хранители душ знают, что наши души к ним не попали. А королевская магия хранителей жизни и вовсе во мне. Я – мишень.

Джейкоб нахмурился еще сильнее, понимая, что Дени права. В Подземном царстве уж точно знали, что принцессы сбежали. А Дени вытащила смятую записку из кармана, разгладила и подала Джейкобу.

– «Кровь и кровь, чтоб он нашелся, словно узел на запястье. Кровь и кровь, а сбежавшая королева лишилась крыльев, едва спряталась от судьбы. Узел на запястье, пока принц ищет ящик Тьмы, что не уберегла та, что сбежала, бросив землю.  Кровь и кровь, чтоб он нашелся, узел завяжу себе на сердце», – прочитал Джейкоб и поднял на Дени обеспокоенные глаза. – От кого?

– Надеялась, от тебя, чтобы внимание привлечь.

Джейкоб покачал головой, а Дени кивнула, видя, как он удивлен, а еще – напуган. И от этого у нее пошли мурашки, ведь она поняла наконец, как серьезно все было.

– «Кровь и кровь…», хм, это же заклятие поиска, помнишь?

Дени помотала головой, и Джейкоб пояснил:

– Твоя кровь, того, кого нужно найти, все перемешать, и эти слова… И главное, чтобы максимально больно было. Без боли это не работает.

– «Бросила землю», – сказала Дени, вновь перечитывая записку. – Это про Греев, да? Мама всегда помогала им стеречь ящик Тьмы, но теперь… Как думаешь, кто-то остался?

– Греи? Стихийники земли? Не знаю… может, это кто-то из них? Зол, что ты бросила их и ящик Тьмы беззащитными? Ты ведь теперь королева. Уверен, принц мечтает уничтожить Врата подземки.

– И почему принц? – Дени отложила записку, едва сдерживая эмоции: сердце бешено грохотало в груди, а ладони потели от страха. – Где Элайджа? Слышал про него?

– Не особо… – пожал плечами Джейкоб, беря Дени за руку. Его касания немного успокоили, а дышать стало легче. – Мы вместе выясним, от кого эта записка, хорошо? Я тебя больше не брошу…

– Ладно, давай играть. – Дени тряхнула головой, сбрасывая ненужные раздумья.

– Дени…

– Тасуй.

Они играли молча. Дени даже не пыталась следить за ходом игры, ведь слишком погрузилась в мысли, а потому и не заметила, как проиграла. Вздохнув, она сняла кофту, считая количество предметов гардероба, что осталось на ней.

– Поддаешься мне, да? – спросил Джейкоб, лукаво улыбаясь, но в его глазах все еще горело беспокойство. – Не боись, когда ты останешься голой, я тоже разденусь.

Дени закатила глаза, а по крыше забарабанил дождь. Джейкоб снова тасовал карты, а Дени загляделась на его руки, заметила обручальное кольцо, которое он так и не снял.

– Одни шестерки, – пробормотал Джейкоб, пока Дени радовалась козырям. – Помнишь, как мы любили слушать шум дождя, в обнимку лежа на этой кровати?

Дени улыбнулась: помнила. Ей было всего восемнадцать, а ему двадцать один, когда они решили, что жизнь в квартире – это скучно, тесно и некомфортно. А потому купили жилье еще меньше, но такое, чтобы обрести свободу.

– Сдавайся, у меня все тузы, – сказала Дени несколько минут спустя. Джейкоб и не думал смущаться, скидывая с себя рубашку и лукаво вздергивая брови. – Тасуй!

– Дени… – заговорил Джейкоб, раздав карты, но замер, поднял на нее глаза и тяжело вздохнул. – Я был полным кретином, когда бросил тебя. Я ошибся. Что мне сделать, чтобы ты простила меня? Я готов на все.

Дени видела, как искренне он говорил, что он и правда готов пойти на все, лишь бы она его простила и пустила обратно в свой мир.

– Помоги защитить Эйрин.

– Всегда.

– Всегда…

Дени посмотрела в карты. На душе потеплело, едва она все же приняла решение, и ей вдруг стало так легко и хорошо. Джейкоб снова рядом и, кажется, больше никуда не уйдет. Завтра они отвезут Эйрин домой и разберутся с запиской. А может, и спрячутся получше, чтобы прожить обычную жизнь здесь.

– Что будем делать? – прошептала Дени. – Я про Соларис?

– Твое решение. Ты знаешь, чего я хочу.

– Я не хочу быть королевой. Никогда не хотела.

– Знаю.

– Но… а если мы с Эйрин последние выжившие хранители жизни?

– Сомневаюсь.

– Тогда где все?

– Не знаю, Дени. Подумаем об этом, когда отвезем Эйрин домой, ладно?

– Мне так стыдно возвращать ее к Фейт. Я ненавижу эту женщину…

– Ей семнадцать уже. Поступит и съедет от нее. Поможем материально!

Дени кивнула и кинула карты на одеяло, принимая поражение. Она сделала вид, что снимает футболку, но потом лукаво улыбнулась, расстегнула бюстгальтер и вытащила через рукав. Джейкоб хмыкнул, ловя белое кружево.

– Нечестно!

– Честно! Я сняла предмет одежды, – подмигнула Дени. Она закусила губу, сдерживая порыв поцеловать Джейкоба прямо сейчас, но решила подождать. Вот проиграет еще раз, снимет футболку и тогда поцелует.

Джейкоб раздал карты, постоянно кидая взгляды на ее губы. Внутри разливалось тепло и нетерпение, но Дени продолжала играть, растягивая удовольствие. Дождь барабанил все громче, но внутри автодома было тепло и сухо. Тусклый свет освещал их лица.

– Признаю поражение, – сказала Дени, берясь за край футболки, но вдруг замерла, увидев приоткрытый шкаф под диваном. – Мойра! Она там диски искала, да?

Джейкоб непонимающе вздёрнул брови, а Дени метнулась к шкафу и распахнула дверку, начала рыться в вещах.

– Мертвые угодники! Она знает, где Врата. – Дени вскочила, нацепила на себя первую попавшуюся кофту и побежала к двери. Джейкоб не отставал ни на шаг, на ходу натягивая плащ. – Локи! Место.

Пес заскулил, обиженный, что его не брали с собой, а Дени и Джейкоб помчались к мотелю, прикрывая головы руками, чтобы укрыться от дождя.

– Там лежал мой паспорт из Солариса! Там указаны координаты Врат! – поясняла Дени, пока они бежали, шлепая по лужам.

– И то, что ты хранитель жизни!

– Это я выжгла… как и фамилию. Остались только координаты.

Они ворвались в номер, но поняли, что опоздали. Постель Эйрин была пуста.

4

1

24 апреля

Дафна Грей вышла из теплицы и зашагала к озеру. Прохладный ветер трепал выбившиеся пряди из высокого хвоста, а шелковая блузка не помогала согреться. Она накинула кофту и сложила руки на груди.

После последней стычки с хранителем душ прошло почти три недели. Дафна благополучно вернулась в Мортус, а жизнь – в прежнее русло. Она вновь наслаждалась одиночеством в небольшой комнатке, заставленной цветами и растениями в горшках. По вечерам после работы отдыхала на мягком диване, заваленном подушками и пледом, слушала музыку и читала книги.

По полночи пыталась уснуть, но лишь глядела в окно на звездное небо, вспоминая произошедшее, а сердце начинало биться быстрее. Тогда Дафна зажигала зачарованные свечи, ведь огонь всегда успокаивал, и забиралась на подоконник. Грела руки об огонек, наблюдала за пустынной улицей, чтобы знать, если к дому подойдет хранитель душ.

Дафна все пыталась понять, что делать, как избавиться от преследования и просто жить. Догадывалась, что рано или поздно душнилы найдут ее, и тогда ей придется покинуть дом, любимую комнату, к которой она так прикипела, но не видела выхода из ситуации. Ящик Тьмы невозможно уничтожить, а единственное, что могло бы защитить мир от уничтожения Врат – смерть Дафны. Если хранитель ящика Тьмы умрет – то эта ноша перейдет ближайшему кровному родственнику. Вот только Дафна была последней из Греев, все остальные погибли во время Великого пожара.

Но Дафна хотела жить, путешествовать, наслаждаться приключениями, а не умирать ради спасения мира. Да и не была уверена, что смерть поможет. Что, если тогда ящик просто сможет взять каждый?

А потому Дафна продолжала делать то, что делала и раньше, – жила, стараясь не думать о том, как долго ей осталось. Ходила на работу, много читала, занималась растениями дома, проводила выходные в лесу.

Кое-что в ее жизни все же изменилось: у нее появился друг. Дафна пока не решила, как относиться к Джошу, но одно уже поняла: душа определенно к нему тянулась. Она привыкла к его теплой улыбке, немного безумным огонькам в темно-карих глазах, шуткам и флирту.

Вот и сейчас она заметила Джоша, сидящего у озера Сожалений, и сердце забилось чуть быстрее. Темные волосы трепал ветер, рубашка наполовину оголяла грудь, льняные брюки помялись.

– Не холодно? – Дафна села рядом и невольно улыбнулась.

Джош игриво вздернул брови.

– Переживаешь, что простужусь, мышонок? Что ж, может и стоит заболеть, чтобы ты за мной поухаживала.

Дафна толкнула Джоша в плечо, но на душе потеплело. Впервые за много лет она была не одна.

– Как проходит день? – Джош подал ей контейнер с купленным в ближайшей кафешке запеченным на гриле лососем.

– Наконец обед! Я такая голодная! – Дафна вдохнула аромат еды и довольно облизала губы. – Сегодня в паре с противной теткой. Может, водой она и неплохо управляет, но такая щепетильная. Я ей все объясняю, что картошку рано выкапывать. Как бы я не старалась, быстрее, чем за неделю, ее не вырастить, а она упирается, мол, надо ускоряться.

– И ты ее даже колючками не закидала? – изумился Джош, притворно охая.

– Не смешно! Знаешь, как сложно весь день с ней общаться? – Дафна попробовала рыбу и злость ушла, а колючки, что оплели пальцы, исчезли. – Как твой день? Все тихо?

Джош, как проводил Дафну до дома, заявил, что остается в Мортусе. Конечно, он желал сразу поселиться в ее комнате, но пришлось искать другое жилье. А чтобы быть поблизости, он устроился работать в патруль. Большую часть дня он проводил на улице, ходя от одной теплицы к другой вдоль озера, чтобы, в случае чего, предупредить работников о появлении пустот. Город только обрадовался приезду нового некроманта, что мог защитить от опасности. В пару ему ставили стихийников воздуха, что ежедневно подправляли экран, созданный у озера, чтобы тормозить пустот.

– Тихо все, мышонок. Даже скучно.

– Тебе бы только подраться с кем-нибудь, – заявила Дафна, а потом отложила обед и повернулась к Джошу. Тот поднял брови, видя, как она собиралась с духом. – Где ты раньше жил?

Джош воткнул вилку в рыбу и устало вздохнул, опустив глаза.

– Снова ищешь подвох, чтобы не доверять мне?

– Просто хочу узнать тебя. – Дафна несмело дотронулась до выбритого подбородка Джоша, заставила его повернуться, чтобы они встретились взглядами. – Раз уж я все равно от тебя не отделаюсь, надо хотя бы знать, кто ко мне подкатывает вот уже три недели.

Джош улыбнулся, щелкнул ее по носу.

– Я странствую, не люблю сидеть на одном месте. Это скучно.

– Где был до Мортуса?

– В город мертвых забрел. Не лучшая идея, скажу я тебе.

Дафна сжалась, услышав одно лишь название. Она никогда не была в городе мертвых, но много слышала про город-призрак, который захватили пустоты. А многие путники, что шли туда, ища приключения и дозу адреналина, так и не находили путь домой.

– С ума сошел туда ходить, – пробормотала Дафна, складывая руки на груди и дрожа от холода.

– Переживаешь за меня? – Джош притянул ее к себе, обнимая за плечи, а Дафна едва смогла вздохнуть, пытаясь понять, почему позволила ему это сделать. Кажется, она успела привыкнуть к Джошу и его касаниям куда сильнее, чем могла представить. – Не бойся, я не пропаду.

Дафна кивнула, пытаясь понять, что чувствовала. Сердце рвалось к Джошу, но мозг не уставал напоминать, что нельзя быть слабой, а люди недостойны доверия. Но почему-то Джошу она хотела доверять. Не все же плохие? Иногда нужно рискнуть и получить либо все, либо ничего. Кто знает, вдруг Джош – ее судьба?

– Надолго здесь? – спросила Дафна.

– Надеюсь, что да, мышонок. Но все зависит от тебя.

Дафна тяжело вздохнула, понимая, что все зависело вовсе не от нее, а от принца Подземного царства.

– Ладно, пора работать, Джош.

Дафна поднялась, а Джош широко улыбнулся, вздернув брови.

– Ну что?

– Ты впервые назвала меня по имени, мышонок. И это звучит безумно приятно из твоих уст, должен признать.

– Из твоих уст тоже приятно бы звучало мое имя, а не «мышонок».

Дафна зашагала к теплице, прикусывая губу, чтобы не улыбнуться.

– Не-е, Дафна, тебе идет «мышонок». Не дождешься.

Она покачала головой, а тепло оплело душу.

***

Вечером Дафна упала на диван, едва ощущая ноги. Напарница весь день не давала присесть, заставляя выращивать все новые и новые побеги, торопясь сделать недельную норму за один день. Пока Дафна колдовала, стихийница воды призывала воду, чтобы полить ростки, заставляя жидкость проникать в самые корни.

Дафна устала так сильно, что даже не включила музыку. Книга валялась рядом, но пальцы отказывались шевелиться, чтобы открыть ее, а глаза – фокусироваться на буквах. Дафна обняла подушку, моля затуманенный мозг отключиться и позволить поспать. В комнате горела свеча, тускло освещая пространство, а сквозь открытое окно проникал прохладный ветер.

Перед глазами стояло лицо Джоша, его улыбка и смешинки в глазах. Он проводил Дафну до дома, как и всегда, хотел зайти, но она отказала, понимая вдруг, что скоро все же согласится пойти на свидание, а потом и пустить к себе в дом. И сердце трепыхало в груди от этой мысли.

Дафна почти уснула, как услышала голоса на улице и резко села. В такое время маленький город обычно окутывала тишина, ведь в будни жители предпочитали ложиться пораньше, прятаться в домах, чтобы не привлекать пустоты, но сегодня к шуршанию ив добавились грубые голоса. Дафна встала на колени на диване, спрятавшись за штору, и аккуратно выглянула на улицу. Сердце ушло в пятки, едва она заметила двух мужчин, идущих мимо дома.

– Думаешь, она может быть тут? – спросил один из них, тот, что выше. – Не знаю…

– Принц недоволен, надо бы скорее уже ее поймать. Мойров день! Юная девка, а мы гоняемся за ней по всей стране уже два года! Стыдоба…

– Ничего! Найдем скоро. Вот увидишь, именно мы ее найдем и получим премию. Но знаешь, в этом есть и плюсы – можно почаще выходить в мир.

– Зайдем сюда? Мож, она тут где прячется?

Дафна замерла, осела на диван, зажав рот ладонью. Они здесь. Рядом. Нашли ее дом. Придется уйти. Даже если она сумеет сбежать – в ее комнатку ей не вернуться. Прощай дом, прощай работа, прощай спокойствие на душе и любимое место. Глаза заволокла пелена слез, а рыдания рвались из груди. Она закусила кулак, пытаясь не выдать себя, а потом услышала ругательства.

– Мойрова тень, нет ее тут. Дыра такая… думаю, она где-нибудь в большом городе скрывается, там проще затеряться, чем тут. Идем отсюда, нечего привлекать внимание городских, тут все друг друга знают.

– Как скажешь. Мне тоже лень проверять дома, по правде…

– Или мож она в каком брошенном городе прячется.

– Кто его знает…

Дальше Дафна не смогла расслышать диалог, ведь хранители душ ушли. Вернулась тишина ночи, прерываемая шелестом листьев. Дафна прижала руки к груди и дала волю слезам, не осознавая, что уже в безопасности, и может остаться дома. Душа разрывалась, когда она осознавала, как близка была к беде. Задержись Дафна в теплице – и душнилы поймали бы ее на улице.

Дафна вытирала слезы с щек, но плакала все сильнее, не в состоянии справиться с эмоциями. Усталость душила, наваливалась на хрупкие плечи. Постоянная опасность, преследование и чувство тревоги окружали хрупкую стихийницу земли, словно комары летней ночью у водоема.

Не осознавая, что делала, Дафна начала выводить слова, касаясь пледа. Она закрыла глаза, представила лицо Джоша, ведь ему и была адресована записка. И она знала, что его руку уже оплетают ветки и листья, образуя фразу «приди, пожалуйста».

И он пришел. Десять минут спустя Дафна повисла на его шее, ведь не смогла сдержаться. Джош заметил слезы, покрасневшие глаза и нос, прижал к себе, позволяя выплакаться.

– Эй, мышонок, я рядом, – шептал он, пока Дафна сбивчиво пересказывала все, что услышала, признавалась, как испугалась и как устала бежать. – Я защищу тебя, ладно?

Дафна посмотрела в его глаза, а потом кивнула.

Они долго сидели в тишине, прижавшись друг к другу. Вскоре свечу задул ветер, комната погрузилась во мрак. Они уснули на диване. И Дафна, наконец, крепко спала всю ночь, ощущая горячую грудь Джоша, к которой прижималась, и его сильные руки, что не выпускали ее. И она знала, что он рядом и что он защитит ее.

2

29 декабря

Пахло корицей, что осталась на губах после выпитого чая, и дровами. Аврора подошла к дивану, нащупала спинку и осторожно присела. Дом она знала еще плохо, а потому передвигалась медленно, постоянно на что-то натыкалась, во что-то (или кого-то) врезалась. Элайджа порывался помогать, но Аврора заявила, что так никогда не выучит обстановку, и, потому, ему оставалось только наблюдать, как она роняла стопки книг, и спасать провидицу от колющих и режущих предметов.

– Разжигаешь камин, да?

– У тебя хороший слух, – ответил Элайджа, а Аврора услышала шипение. – Это зачарованная горелка. Так быстрее.

Аврора вытянула руки, наслаждаясь теплом, напоминающим летнее солнце. Душа загрустила, вспомнив, что она оказалась на болоте, где царили вечный туман и морось. Элайджа схватил ее за запястья, прогоняя грусть, а сердце радостно откликнулось на его горячие касания.

– Обожжешься.

– Не обожгусь. Я не так плохо справляюсь без глаз, как тебе кажется.

Элайджа хмыкнул, но выпустил запястья. Аврора села на пол, поближе к огню, позволяя жару укутывать тело, словно в кокон, согревая изнутри.

– Тебе, верно, одиноко здесь, – сказал Элайджа, садясь рядом. Их колени почти соприкоснулись, но Аврора не шевелилась. На ней была огромная футболка Элайджи, что казалась ей туникой, и его же штаны, которые пришлось стянуть ремнем, чтобы не падали.

– Ничего не изменилось.

– Скучаешь по дому?

– Не по дому…

Аврора замолчала, не в силах выговорить имя человека, что стал ей вторым отцом. Вспомнились металл на языке, мокрые пальцы и пустота на душе, что накатила так резко, что выбила весь дух.

– Значит, скучно.

– Мне нравится слушать тебя. А тебе не одиноко?

– Считай, что это моя пенсия. Здесь тихо, никого нет, никто не дергает. Я читаю, занимаюсь домом, осмысливаю жизнь, пытаясь сообразить, что сделал не так. Пару раз в неделю выхожу в Терравил. Наблюдаю за людьми, притворяюсь обычным. Иногда хожу в бары, общаюсь, узнаю, как живут обычные люди, что понятия не имеют, что скрывается за Вратами и в какой опасности они сейчас, когда хранители жизни исчезли, а хранители душ не желают что-либо делать с пустотами.

Аврора улыбнулась, слушая голос Элайджи. Почему-то хотелось ему доверять. Она знала, как это глупо и наивно, но не могла возродить в себе страх. Если бы он хотел обидеть – уже давно бы это сделал. А интуиция продолжала нашептывать, что он не врал.

– Помню, как отец ругался на хранителей жизни после Великого пожара… радовался, что они сами себя истребили, верил, что жизнь станет лучше. А в итоге…

Элайджа тяжело вздохнул.

– Все совершают ошибки. Ну а ты, что ты любила делать, пока не попала ко мне?

Аврора тряхнула плечами, облизала губы, вспоминая прежнюю жизнь и Августа.

– Я любила… слушать музыку. У нас был такой старенький магнитофон на батарейках, что читал кассеты, принесенные из Терравила. Настолько маломощный, что даже стихийники не мешали ему работать. У меня была целая коллекция кассет с песнями Queen.

– Знаю таких. Хорошая музыка. У меня есть коллекция пластинок и зачарованный проигрыватель.

– А еще я любила выходить на опушку леса, и подолгу сидела на траве. Грелась на солнце, подставляла щеки под нежный ветер… Там было так спокойно и тихо… И никто не пугался меня.

– Здесь не бывает солнца.

– Ничего. Привыкну… А еще я любила слушать истории мельника, что приютил меня, Августа, он рассказывал всякие небылицы. Не знаю, сам выдумывал или нахватался где… Но его голос всегда дарил спокойствие. Я помогала ему: готовила, мыла посуду, стирала. Пыталась помогать на мельнице, но он никогда не позволял. Говорил, что это место не для юной девушки… Видно, боялся, что поранюсь. Он… был мне как отец. Ближе, чем отец.

– Надо было убить их, – холодно заявил Элайджа, и Аврора поняла, что он говорил серьезно. Убил бы и глазом не моргнул. Ради нее? Ради справедливости? Какая грань у бывшего короля хранителей душ?

– Ты не знал. К тому же… – Аврора замолчала, не понимая, что чувствовала. Хотела, чтобы они умерли за то, что сделали? Или хотела, чтобы им стало так же больно, как и ей, едва пальцы угодили в кровь Августа? – Что там дальше?

– Хочешь узнать, будут ли они мучиться?

– Наверно. Не знаю.

– Грешники создают мучения себе сами.

– Кто такие грешники?

– Люди без магии сочинили себе религию, согласно которой, у них есть один бог, который всегда за ними наблюдает. Он их создал, а теперь карает за грехи – все плохое, что они делают при жизни. У них есть заповеди. Например, «не убей». Нарушишь – не попадешь в райский сад, что называют «раем», а будешь сослан в ад, где тебя встретит дьявол, и будет варить в котле до скончания веков.

– В ад попадают грешники?

– Именно. Следуя этой религии, я и есть тот самый дьявол.

– Ты не дьявол.

Элайджа хмыкнул, положил руку на плечо, ласково коснулся ее щеки.

– И ведь правда уверена, что я хороший. Почему? Всего минуту назад я предлагал убить тех нелюдей.

– Не знаю, – честно ответила Аврора. – Просто… не знаю. Ты добр ко мне.

– К тебе – да.

– Почему?

Элайджа задумался. Аврора услышала тяжелый вздох и вдруг поняла, как сильно хотела его увидеть. Глаза, губы, чтобы понять, что он чувствовал, думал, как относился к ней. Но не могла. И никогда уже не сможет. Все, что осталось, – звуки и осязание. Словно прочитав мысли, Элайджа коснулся ее руки, они переплели пальцы.

– Жутко осознавать, что ты знаешь все, что я чувствую.

– Ты мне нравишься, Аврора. Ты даришь мне тепло, о котором я забыл, едва стал королем Подземного царства. Это немного… пугает.

– Почему тебя изгнали?

Элайджа молчал, пальцы напряглись. Не желая, чтобы он отпускал ее руку, Аврора вновь заговорила:

– Ты так и не ответил, что там дальше.

– Осмысление и анализ прожитой жизни. Там нет эмоций, чувств. Лишь духовный рост. Едва осознаешь ошибки – будешь готов к новой жизни. Узнаешь судьбу и заново родишься. И никакого тебе «ада» и «рая». Все варятся в одном котле.

– Значит, я выбрала эту судьбу?

– Не то что бы у тебя был выбор. Но ты знала, что тебя ждет.

– Значит, я знала, что ослепну… и что встречу тебя.

– Ничего не бывает просто так, Аврора, ничего не бывает просто так… Помни об этом. И, по правде, наша встреча не планировалась.

– Наша встреча ломает мою судьбу? – изумилась Аврора. – Я должна была умереть тогда?

– Скорее всего, – согласился Элайджа, покрепче сжимая ее ладонь. – Но я рад, что ты оказалась здесь.

– Но почему?

– Почему, почему… – рассмеялся Элайджа, а его смех оплел душу, согревая теплом. – Разве есть такому объяснение? А ты слишком много думаешь. Просто живи. Следуй за своими эмоциями.

Аврора нервно дернула плечами. Жила – и это привело ее к слепоте.

– Жалею лишь об одном сейчас – что не могу тебя увидеть.

– Раздобуду зеркало в следующий раз.

Аврора покрепче сжала его ладонь, уши ласкало потрескивание бревен, а телу было так тепло, что забылись все проблемы.

– Знаешь, а ведь тот самый дьявол, что руководит адом, не может быть плохим.

– Интересный поворот, – рассмеялся Элайджа. – Люди очень боятся встречи с ним.

– Но ведь… если он руководит адом и занимается тем, что наказывает грешников, значит, он на стороне добра. Будь он злодеем, он бы поощрял то, что они натворили, и они бы наоборот жили, как короли, наслаждаясь адом. Значит, дьявол – скорее мученик, который выбрал жизнь в аду, чтобы вершить справедливость.

– Интересно. Надо будет сказать людям, что их религия неверна и настоящий мойров сын – бог.

Аврора улыбнулась, убрала за ухо прядь, что выбилась из длинной косы.

– И кто же я, следуя твоей логике?

– Пока не знаю, – пожала плечами Аврора. – Но знаю, что ты не злодей. В деревне о тебе ходят страшные слухи.

– Дай угадаю, детей варю заживо и пью кровь девственниц?

– Вроде того, – рассмеялась Аврора, вспоминая, как Август рассказывал про опасные болота, на которых жило само зло. Мол каждый, кто туда забредал, потом не мог и слова вымолвить от страха. – Зря ты всех отталкиваешь.

– У меня пенсия. Заслужил тихую старость, разве нет?

– Думала, вы можете жить вечно.

– Вечно никто не живет. Но хранители живут… чуть дольше. В зависимости от родословной. С хорошими генами можно протянуть и до двух тысяч лет. Мне вот уже тысяча, но во мне королевская магия, что максимально замедляет старение. Пора задуматься о тихом и спокойном месте, где можно уединиться с природой.

– Болота?

– Зато чужаки не так часто заходят.

– Не лучший выбор местности, – заметила Аврора. – Когда ты начнешь со мной заниматься?

– Уже.

Аврора недоуменно вздернула брови.

– Ты изучаешь мой дом, пытаешься понять, кто я, стоит ли мне доверять, тем самым развивая свою интуицию. А интуиция – твоя величайшая сила.

– Интуиция?

– Что ты знаешь о провидицах?

Аврора тряхнула плечами. Не признаваться же, что единственный человек, у которого были ответы на вопросы, умер, когда ей едва исполнилось пять.

– Как ты делала свои предсказания? – мягко спросил Элайджа.

– Пересказывала сны.

– Делала несчастными жителей деревни с помощью снов, а?

Аврора услышала нотки иронии, фыркнула.

– Я видела не только плохое. Просто… плохое всегда запоминалось лучше, ведь было… интереснее.

– Напомни почитать тебе Стивена Кинга.

– А еще я хотела помочь. Предупредить… Кто такой Стивен Кинг?

– Писатель. Ужасы пишет.

– Ужасы… – вздохнула Аврора. – По правде, ничего я не знаю. Некому было рассказать.

Элайджа взял ее за запястье и провел по метке.

– Это были не сны. Вот этот символ, – Элайджа очертил круг в окружении стрел, – означает Подземное царство. Во сне провидицы могут пересекать границу, ваша душа оказывается в мире мертвых. А мертвые существуют вне времени, у них нет чувств и эмоций. Они знают прошлое и будущее. Они тебе показывают, что произойдет, рассказывают, предупреждают. Поэтому ваши видения почти всегда про плохое – мертвые предупреждают тебя.

– Это можно контролировать?

– Частично. Развив интуицию, ты сможешь находить путь в мир мертвых по ночам, пока спишь. И тогда мертвые тебе покажут правду.

– Но я не могу видеть. Я больше не вижу сны.

– Но ты можешь слышать.

– Допустим. – Аврора не верила, что сможет вернуть дар, но решила не спорить. – Но как же сеансы? Я слышала, некоторые провидицы предсказывают будущее и так.

– Чтобы увидеть обрывки судьбы человека, тебе нужно кое-что. Нити судьбы. Вещица редкая, ведь, чтобы ее заполучить, надо спуститься в Подземное царство. А, потому, и забылась со временем.

– Может, у тебя завалялась где дома?

– К сожалению, нет. Но есть у меня одна богиня, которая достанет для меня все, что угодно.

– И она найдет эти нити? – с сомнением спросила Аврора, начиная сомневаться в успехе затеи. Она никогда не встречала богов и богинь, но много слышала про их дурной нрав и самомнение. А отец и вовсе постоянно делал подношения Коре, богине леса, у которого они жили.

– Для меня – конечно. А пока она их ищет, мы будем развивать твою интуицию.

– Как?

– Есть у меня несколько идей. – Элайджа провел пальцем выше и задумчиво вздохнул. – Меня больше волнуют эти крылья на твоей метке. Похожи на феникса… всегда тут были?

– Крылья? Всегда. Не должно быть?

– Обычно – нет. Наши метки – наше прямое отражение. Они меняются вместе с нами, показывая всю подноготную. Ладно, подумаю об этом, а пока займемся интуицией.

Аврора ощутила горячее дыхание на щеке. Кожа покрылась мурашками, но в этот раз не от страха. За дни в доме на болоте, она поняла, что бояться нечего, ведь Элайджа был исключительно нежен. Защищал от вилок и ножей, углов, придерживал за руку, пока она изучала дом, читал, помогая сбежать от дурных воспоминаний и вкуса крови Августа, что словно бы остался на языке.

– Не нужна интуиция, чтобы понять, как близко ты от меня, – выдавила Аврора, а Элайджа коснулся ее щеки. Осторожно, словно боялся спугнуть.

– Могу прекратить, если хочешь, – сказал Элайджа, но Аврора помотала головой. – Время не только пожирает, но и лечит, Аврора. А Августу уже все равно.

Аврора закусила губу, сдерживая всхлипы, кивнула.

– Не жалей мертвых, жалей живых. Его жизнь закончилась, он готовится к переходу в следующую. Он больше не испытывает эмоций. Ему… никак. Отпусти его.

– Не хочу отпускать… Но постараюсь, – прошептала Аврора, схватив Элайджу за руку. – Спасибо.

3

15 мая

– Мертвые угодники! – ругалась Дени, вдавливая педаль газа. Тревога нарастала, пальцы не слушались, но она знала, куда направлялась сестра, а значит, успеет ее перехватить. Джейкоб недовольно вздыхал рядом, ведь сам порывался сесть за руль, но Дени не пустила. – Мойрова тень!

– Дени, мы найдем ее. Она пешком идет в дождь. У нас преимущество!

Дени вырулила на дорогу со стоянки мотеля и поехала в сторону города. Сердце стучало, а ладони вспотели.

– Она могла взять такси. Поймать попутку!

– Тогда мы перехватим ее у Врат! Все будет хорошо. Послушай меня! – Джейкоб положил руку на ее плечо, сжал, пытаясь ободрить, а ласковый тон немного успокаивал пожар, бушующий внутри. – Я обещаю, что с твоей сестрой все будет хорошо.

Дени кивнула. Приходилось напрягать зрение, голова начинала болеть, а дворники мельтешили, мешая видеть, стараясь успеть избавить стекло от дождя, что лил словно из душа. Джейкоб тяжело вздыхал, стучал ногой по полу, выглядывая Эйрин, надеясь, что она пошла пешком.

– Я проверил: свободных машин нет. В такой дождь вызвать такси не так просто.

– Все еще можно поймать попутку…

– Стой!

Дени вгляделась, куда указывал Джейкоб, заметила две светлые косы, что скрылись за деревьями.

– Заметила нас и убежала в лес, – сказал Джейкоб, вскакивая.

Дени остановилась на обочине, схватила кофту Эйрин и дала ее понюхать Локи.

– Скажи мне, что ты поисковый пес! Пожалуйста! Ищи Эйрин! Ищи!

Дени распахнула дверь, и Локи вылетел в ночь. Дени бежала следом, слыша тяжелые шаги Джейкоба позади. Дождь бил по лицу, холод пронизывал до костей, а ноги чавкали в грязи. В груди начало колоть, дыхание сбилось, но Дени продолжала бежать вслед за Локи, который, казалось, знал, что делал.  Страх пытался парализовать, но она не позволяла, разжигая огонь внутри, что отгонял панику.

Дени запнулась о ветку, едва не упала, но ее подхватил Джейкоб, схватив за локоть. В глазах начало темнеть, мышцы ныли, а мокрые волосы облепили лицо. Впереди залаял Локи. Они пошли на шум, и Дени радовалась, что Джейкоб крепко сжимал ладонь – без него она бы просто упала от усталости и страха.

Эйрин стояла за деревьями, испуганно глядя на Локи, который лаял на нее и не позволял сделать и шага.

– Локи, ко мне, мальчик, – прохрипела Дени, погладила пса, когда тот подошел, и перевела взгляд на Эйрин. – С ума сошла?! Пешком?! В такой дождь?!

Эйрин опустила глаза, трясясь от холода и страха.

– Я должна попасть домой, понимаешь? Я не понимаю, кто я. Не понимаю, что делать и как жить! Я помню… помню огонь, страх, но больше ничего. А я… должна узнать, что произошло! Я должна увидеть тот мир, в котором родилась.

Дени выпустила Джейкоба, подошла к Эйрин и схватила за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

– Я понимаю тебя. Но там опасно.

– А здесь не опасно? Можно умереть и по дороге в школу, между прочим! Но я должна узнать, откуда я. Я просыпаюсь по ночам в слезах, потому что мне снится тот день.

– Эйрин…

– И ты бросила меня! Никто ничего мне не говорит, считая ребенком! А бабуля… только командует, пытаясь слепить из меня себя. Сама-то сбежала от нее! А меня оставила!

– Эйрин…

– Не могу я больше так жить. Готовиться к поступлению на юриста, как хочет бабушка, готовиться к поступлению на художника, потому что так я хочу… но больше всего я хочу понять, почему ты ушла. И почему мы здесь!

Дени взяла сестру за руки, вдруг понимая ее.

– Мы здесь, потому что так безопасно.

– Я хочу знать, кто я и откуда. И я хочу остаться с тобой! Прошу! Не возвращай меня бабушке… Дени!

– Ты права. Я испугалась ответственности за тебя, а потому ушла. Я… Фейт душит своей заботой, словно вампир энергию высасывает… – Дени закрыла глаза, капли дождя бежали по щекам, словно слезы. – Я должна была вернуться за тобой. Но ты же видишь, как я живу! У меня вместо дома автодом, работы нет, деньги скоро кончатся. Что я могу тебе дать? Я – недоразумение.

– Так давай вернемся домой. И начнем все сначала.

Джейкоб положил руку на плечо Дени, а потом обнял сзади, прижимая к себе.

– Я обещаю быть рядом в этот раз. Что бы ты не решила.

Дени закрыла глаза, дрожа от холода, живот скрутило от волнения – вот оно, то решение, от которого зависит ее судьба. Свернешь налево – проживешь короткую жизнь в безопасности в мире, где нет магии. Найдешь нелюбимую работу, будешь зарабатывать на жизнь, которую не любишь. Свернешь направо – вернешься домой, вспомнишь про пламя и сможешь вновь летать… а может, станешь королевой и будешь восстанавливать целую страну. Но можно пойти прямо – вернуться домой, но никогда не вспоминать про крылья и прошлое. И начать все сначала. Она, сестра и… Джейкоб.

– Хорошо. Я отведу тебя домой. Но мы сделаем это вместе.

– Спасибо! – Эйрин не выдержала и зарыдала, а Дени обняла ее. – Спасибо…

– Но ты обещаешь меня слушаться, поняла? И больше никаких побегов под дождем!

– Обещаю.

Они возвращались к автодому под проливным дождем. Дени крепко сжимала руку сестры, боясь отпустить, хоть и знала, что нового побега не будет. Локи бежал впереди, указывая путь. А Джейкоб шел рядом.

Первым делом они сменили мокрую одежду. Дени отмыла Локи от грязи, а Джейкоб налил всем ягодного чая. По крыше продолжал барабанить дождь, но внутри автодома было тепло и уютно от тусклого света. Они оставили следы из грязи, но никто не спешил мыть пол. Из кружек шел пар, пахло мятой и ягодами.

– Я уже согрелась, – улыбнулась Дени, когда Джейкоб укрыл ее, но плед не скинула.

– Ребят… сегодня же, да? – Эйрин грела руки о чашку, с мокрых кос капала вода, а в глазах зияла пустота. Она наблюдала, как Дени бережно обтирала Локи полотенцем, как она нежно поглядывала на Джейкоба, трясясь то ли от страха, то ли от холода.

Джейкоб кивнул, а Дени резко обернулась, взяла сестру за руку.

– Двенадцать лет назад мир сошел с ума. Да, ты права.

Эйрин опустила глаза в чашку, словно горячий чай мог согреть не только тело, но и душу.

– Я помню… Обрывки. Бабушка плакала. Дени пыталась вобрать в себя огонь, но не могла. Кричала. Потом… звон стекла. А потом… пустота. Ничего.

– Джейкоб выбил окно и вытащил нас на улицу. Помог дойти до Врат.

Эйрин посмотрела на Джейкоба, в глазах замерцали слезы.

– От нашего дома что-то осталось?

Дени взглянула на Джейкоба, тот пожал плечами.

– Я не был в Лостхилле, когда вернулся год назад. Обошел города да деревни недалеко от Врат. Поэтому… я не знаю. Слышал, что город пуст и разрушен.

Эйрин кивнула, допила чай и устало откинулась на спинку дивана. Дождь продолжал бить по крыше, словно решил затопить мир.

– Давайте спать, – сказала Дени, а потом посмотрела на Джейкоба. – Не будешь приставать – пущу к себе в кровать.

– Это значит, что ты меня простила?

– Это значит, что я слишком добрая. Кровать большая. Нам вполне хватит места. Разделим пополам. Нет! 70/30. Еще Локи же.

– Понял. Ютиться с краю буду… спасибо и на том.

Отогревшись под душем, Дени нырнула под одеяло и довольно вздохнула. Локи тут же свернулся у нее в ногах, все еще мокрый, но хотя бы перестал трястись от холода. Джейкоб осторожно прилег рядом, старался не касаться ее, чтобы не злить, но где-то в душе Дени хотела оказаться в его объятиях.

Она пыталась уснуть, но мешал шум дождя. А хуже всего были мысли. Она все крутила в голове слова Эйрин, понимая, как нечестно скрывать правду.

Вконец устав, Дени повернулась к Джейкобу, не выдержала и пододвинулась. Она несмело положила голову ему на грудь, он обнял ее.

– Но я еще не простила тебя, – прошептала Дени.

– Уже почти, – ответил Джейкоб. – Спи, моя королева, я посторожу твой сон.

Дени хотела ответить, но провалилась в сон, утопая в тепле, что дарили объятия Джейкоба.

4

31 декабря

Элайджа Блэк всегда знал, когда на его территорию забредали чужаки. Каждого он отпугивал, не желая вдаваться в подробности. Кто, зачем, почему – все это не интересовало бывшего короля Подземного царства, который устроил себе пенсию и жил в доме на болоте.

Скрываться помогала богиня этого участка леса Кора. Особа вспыльчивая, слегка озабоченная, но его она любила (насколько это было возможно без души), а потому исправно сообщала, если кто-то подходил слишком близко. Элайджа говорил себе, что держит Кору при себе, как охрану, но, на деле, ему нужен был еще и собеседник.

Отгонял незваных гостей Элайджа всегда сам, наслаждаясь эффектом, который производил на людей. Знал, что его называли монстром. Знал, что эту чащу называли проклятой. Из-за него.

Так было бы и в этот раз, если бы он не поддался искушению.

Когда Элайджа нашел чужаков, два паренька рьяно спорили, кто убьет девушку.

– Нам заплатили, чтобы мы ее убили и спрятали тело! Давай! – кипел высокий худой паренек.

– Мойрова тень! Почему я? Сам давай! Я тащил ее досюда! – парировал второй, коренастый и рыжий.

– Не хочу я руки марать… Слушай, мож, так оставим? Неужто слепая девка сама не подохнет в лесу?

– Ну, не знаю… Нам заплатили…

Элайджа покачал головой – к нему забрели алчные дураки. Злость разгоралась, он чудом сдерживал порыв убить на месте – но нельзя. Он поклялся себе, что не будет вмешиваться в людские судьбы, чтобы не привлекать внимание. По Соларису и так ходили слухи, что изгнанный король поселился на болотах, но Кора держала слово и не пускала чужаков на эти земли. Даже хранители душ не могли пройти мимо богини этого леса.

Спор затих, когда Элайджа вышел из-за дерева и сложил руки на груди. Пареньки обернулись. Один, что повыше, пискнул. Элайджа уловил запах перегара и скривился.

– Обижаем слабых? Как же низко вы пали.

Парни переглянулись, второй вытащил нож и направил на Элайджу. Изгнанный король тряхнул темными волосами, что доставали до плеч, и рассмеялся. Обычно карие глаза пылали, казалось, в его зрачках зажегся огонь, что хотел спалить все вокруг; а шрам от улыбки стал еще заметнее – он начинался на веке над правым глазом и безобразной полосой уходил на щеку. Элайджа выглядел лет на сорок, морщинки начали появляться вокруг глаз и на лбу.

– Ну, ребята, на страшного монстра пошли с одной зубочисткой?

– Я умею им пользоваться! – пискнул парень, а пьянчуга икнул от страха.

– А я умею выжигать души, – холодно сказал Элайджа, заставляя парней покрыться потом от ужаса. Его голос эхом разносился по лесу. В глазах пылал огонь.

– Даю три секунды, потом – убью.

Повторять не было нужды. Ледяной тон, казалось, уже начал их убивать. Медленно. Но со вкусом. Словно от их сердец отрывали по крупице, заставляя кровоточить. Нож полетел на землю, а парень кинулся за деревья. Трава шуршала под его ногами, он спотыкался о коряги, но не падал. Пьянчуга же взглянул на девушку, задумался, перевел взгляд на Элайджу.

– Не люблю руки пачкать, – заметил Элайджа, но начал закатывать рукава рубашки, открывая тату на правой руке. Губы изогнулись в усмешке, а зрачки окрасились в красный, они светились – даже горели! – в полумраке леса. И было в них столько холодной ярости, что начинали трястись коленки.

Пьянчуга выругался, запнулся о корень, упал и пополз. Элайджа смеялся ему вслед.

– Вернешься – будешь умирать долго. В муках!

Когда парень скрылся, Элайджа подошел к девушке, присел и тяжело вздохнул. Вот и что ему с ней делать? Он ненавидел, когда обижали тех, кто этого не заслужил, особенно слабых. Но и помогать никому не желал. Ему нравилась тихая жизнь на «пенсии», и впускать в нее кого-либо он не планировал. Как не планировал и тратить дни на помощь невинным.

Элайджа аккуратно убрал прядь с лица девушки и резко выдохнул. Провел пальцем по алым шрамам, что покрывали ее веки и часть щек. Он знал эту магию. Темная, страшная, жестокая. Кто мог сотворить такое?

– Надо бы помочь тебе… – пробормотал Элайджа и нашел нож в траве, задумчиво глянул на сталь. – Избавить от мучений…

Элайджа занес нож, но начал колебаться. Он обещал себе не вмешиваться, но какая судьба ждет эту слепую? Долгая смерть в лесу. Парни правы – путь домой ей не найти. А если он ее проводит, какое будущее ей уготовано? Слепой и молодой девушке? Уж лучше скорее дать ей возможность перейти в следующую жизнь.

Когда Элайджа решился и почти опустил нож, ресницы слепой задрожали. Он бесшумно отошел, наблюдая, как девушка зашевелилась, открыла белые и безжизненные глаза, а потом дотронулась до затылка, стоная от боли.

Девушка ощупала землю и траву, часто дыша. Позволила себе запаниковать, но потом сделала глубокий вдох и встала. Выставив руки, она медленно двинулась вперед. Плащ цеплялся за корни и палки, ветки хлестали по щекам, но она шла. Врезалась в деревья, спотыкалась, падала, но каждый раз поднималась и шла дальше.

Элайджа ступал следом. Откуда в юной слепой девушке взялось столько воли к жизни? Она стянула с белых волос капюшон. Пушистые ресницы, но безжизненные глаза, красные шрамы, словно паутинки оплетали веки и щеки. Но она все равно была прекрасна. Губы, дрожащие от сдерживаемых слез, заостренное личико, пухлые щечки, несмотря на худобу тела.

Ну и что с ней теперь делать? Не оставлять же погибать в лесу… Хотя, может, не так она и невинна, как кажется? Может, ее желтенькое платье, что выделялось на фоне серого и безжизненного леса, лишь отвлекало внимание? Может, и ослепили ее за дело?

За тысячу лет Элайджа привык не верить внешности. Женщины, даже столь хрупкие и нежные создания, могут творить такое зло, что и не снилось хранителям душ.

И есть только один способ узнать – вмешаться в ее судьбу. Подойти. Коснуться.

Не желая слишком пугать девушку, Элайджа наступил на ветку. Она вздрогнула, прислушиваясь. Он сделал к ней шаг, снова хрустнул, чтобы она знала, что он приближался.

«Смелая… или глупая», – подумал Элайджа, ведь она выпрямила спину, ожидая неизбежного.

– Я не наврежу тебе, – сказал он, опуская руки на ее хрупкие плечи, нашел голую кожу, чтобы считать эмоции. Элайджа нахмурился – девушка готова к смерти, ведь слишком разочаровалась в жизни. Печально…

Аврора. Ее зовут Аврора, догадался Элайджа, вспоминая, как Кора рассказывала про ослепленную дочку губернатора Фриги.

Нежно, не желая пугать, он коснулся ее меж грудями, чтобы считать душу и улыбнулся краешком губ. Провидица. Теперь-то ясно, за что ее ослепили столь темной магией. Добрая, но сильная духом, наивная, но не лезет в карман за словом. Мечтает путешествовать и о семье. Воспоминания, словно осколки, мелькали перед глазами, показывая, как Аврора лишилась матери, зрения, как отец выкинул на улицу… Элайджа нахмурился, едва дошел до того, что произошло с провидицей утром.

– Как грубо, – прошептал Элайджа на ухо Авроры, ощущая, как напряглось ее тело, как быстро забилось сердце. – Бросить слепую невинную девушку в лесу…

– Может, я заслужила.

Элайджа улыбнулся. Не заслужила. Он коснулся щеки, ощущая ее страх. Боится его. Надо бы отпустить ее, но он понял, что уже не сможет. Ему нравилось чувствовать ее, трогать нежную кожу, играть эмоциями, ощущать смятение, переплетенное со страхом, наблюдать, как краснели щеки под его пальцами.

Отпусти. Забудь. Так просто и… сложно. Впервые в жизни чужая душа пробудила в Элайдже столько… тепла. И надежды! Мойровой надежды.

– Идем, дитя. Я защищу тебя.

– Я знаю, кто ты!

Аврора вырвалась, а Элайджа заулыбался шире. Если до этого он хотел вывести ее из леса и оставить на волю судьбы, то теперь всерьез задумался, а не привести ли ее домой, чтобы получше узнать. Он давно не видел провидиц, так еще и душа девушки немало интересовала. Смелая, упертая, добрая, но сейчас хотела лишь мести. Хоть и не решится. Она не приторно чистая, не из тех, кто подставит вторую щеку, едва ее ударят по первой. Нет, она даст сдачи. Найдет обидчика и не пожалеет ладонь, чтобы дать пощечину.

Он вспомнил осколки, что пришли, когда он касался души. Хмыкнул, обманывая себя, что не рад, что не нашел там даже поцелуев. Да, он может читать только поворотные моменты, и для кого-то первый поцелуй или секс не будет иметь значения и не оставит отпечаток, но точно не на душе юной провидицы, что стояла перед ним.

Чуть позже она спросила, убьет ли он ее, а Элайджа понял, что не сможет. Ее душа еще не готова перейти в Подземное царство, а он не готов отпустить ее, пока не получит ответы на вопросы, что появились, едва он прочел ее. Она провидица, но есть в ней что-то еще. И это незнание будоражило аппетит. Так долго Элайджа прятался от мира, общался только со смертными, в мире, где не мог читать души, что не мог отпустить. Желтое платье напоминало о детстве, когда он еще мог выходить на поверхность, и подолгу грелся на солнце. Аврора словно возвращала его в те времена, когда на душе было так тихо и спокойно.

– Ш-ш, идем со мной, – сказал Элайджа и поднял ее на руки, коснулся вены на шее, чтобы усыпить.

– Я тоже люблю корицу, – прошептала Аврора, крепко цепляясь за него, но потом ослабла и заснула, повинуясь магии.

Элайджа покрепче прижал Аврору к себе, обещая, что не даст ее теперь в обиду. И обязательно поймет, на что провидица способна, и почему пробуждает столь теплые чувства.

Казалось бы, сердце давно огрубело, разучилось привязываться к людям, но вот Элайджа несет Аврору домой, а в душе просыпается надежда. Может, его пенсия будет не такой плохой, как он ожидал…

– Но я отпущу тебя, если захочешь, – пробормотал Элайджа, разглядывая шрамы на лице Авроры.

И вот, десять дней спустя, он снова шел по лесу, оставив Аврору одну в доме. Переживал, что она поранится, удумает бежать и потеряется в лесу, или еще хуже – что кто-нибудь отыщет его убежище.

Счастье, что та, кто и правда могла навредить, шла сейчас на встречу с ним.

– Кора! – воскликнул Элайджа, наблюдая, как от одного из деревьев отделялась девушка с темно-зелеными волосами почти до земли и коричневой, как кора, кожей.

– Элайджа, мой король. – Кора склонила голову, но на ее губах виднелась усмешка, а в глазах пылали смешинки. – Не ожидала, что ты явишься на нашу встречу. Думала, ты слишком занят своей новой игрушкой.

Кора подошла к Элайдже, игриво закусила губу. Ее тату – символы солнца и луны, ветра и воды, завитушки и линии, что покрывали лицо и уходили по шее вниз под зеленое платье, которое обтягивало худенькое тельце и выделяло упругую грудь, – замерцали пуще прежнего, считывая возбуждение. Элайджа нахмурился, холодно глядя на нее в ответ. Казалось, Кору не смущала его прохлада.

– Это не твое дело, Кора. Ты знаешь, зачем я здесь.

– Неужто наш король влюбился? – елейно пробормотала Кора, взмахнув зелеными волосами. Личико исказилось от злости, но она протянула ему сумку, наполненную вещами. – Зачем тебе слепая?

– Разве не ты привела меня к ней? – скучающе спросил Элайджа, оглядывая мельком содержимое и вешая сумку на плечо.

– Просто сообщила, что у твоего дома чужаки, – томно проговорила Кора, подходя к Элайдже. Она провела длинными, острыми, словно щепки, ногтями по его щеке. – Даже представить не могла, что ты ее потащишь к себе в дом.

Кора почти коснулась губами его щеки, но Элайджа усмехнулся, гневно сверкая глазами. Кора лизнула его шрам и рассмеялась, ведь Элайджа оттолкнул ее. Она не могла его любить – богини – особенно природы – на это не способны, ведь рождены без души. Они – сгусток магии, призваны оберегать свою территорию, живут долгие тысячи лет, пока не сливаются с природой, оставив после себя юную замену, сотворенную так же из магии.

Но они все еще чувствуют, могут быть друзьями или врагами, помогать или вредить, выбирать сторону, на которую встанут. Элайджу Кора уважала, а еще она любила секс, а потому не забывала приставать к нему. Но пока ни разу не добилась его расположения.

– Напоминаю, что ты в моей власти. – Элайджа указал на браслет, что туго сидел на запястье. – Тронешь ее – убью.

– Убьешь меня, – прошелестела Кора, словно трава на ветру, – и этот лес погибнет вместе со мной.

– Плевать. Вырастет новый. Вы, божки, легко заменяетесь.

Кора прыснула, но отошла от Элайджи подальше, обиженно надула губы.

– Убьешь целый лес ради девки, что знаешь пять минут?

– Это не твое дело.

– Я думала, тебе просто стало жаль калеку.

Элайджа коснулся браслета на запястье, а Кора кашлянула, испуганно сверкнула глазами, ее тату мигнули бордовым.

– Первое и последнее предупреждение, Кора. И я должен узнать, если кто-то будет ее искать.

– Деревня уверена, она умерла. Я проверила. Она в твоей власти. Что ты хочешь с ней сделать? – Уверенность возвращалась к Коре. Она подошла к Элайдже почти вплотную, поднялась на носочки, чтобы их лица оказались на одном уровне. Дыхания смешались, а губы почти соприкоснулись. – Что тебе может дать невинная слепая девица? Тебе нужна я, не она.

– Мы обсуждали это. У нас взаимовыгодные отношения. Ты говоришь о чужаках, я не позволяю деревенским изгонять тебя. А сейчас ты найдешь мне нити судьбы.

Кора мотнула головой, отступила от Элайджи.

– И где же я их возьму? Мне вход в ваше царство закрыт.

– Предполагаю, кто может владеть подобным. Она живет на опушке леса, даже не запачкаешься. Ева, богиня похоти. Говорят, она тысячелетиями вилась вокруг самого Хаоса. Справишься?

Кора усмехнулась, кивнула, потом махнула зелеными волосами и, не оглядываясь, побрела в чащу. Она ступала бесшумно, словно парила над землей.

– Найду. И я не трону твою слепую. Пока точно. – Кора обернулась. – Но ты зря тратишь на нее время. Еще увидимся, мой король.

Не дожидаясь, когда Кора скроется из вида, Элайджа развернулся и пошел к дому. Его остановил елейный голосок богини леса.

– Я, кстати, знаю ее отца. Противный такой тип… Мы как-то заключали с ним сделку.

Элайджа остановился, выдохнул, заставляя гнев, что разгорался внутри, погаснуть.

– Говори.

Элайджа развернулся и едва не коснулся носом Кору. Она схватила его за руку.

– Отдашь браслетик… – Кора подняла его руку, провела пальцами вокруг браслета, который не могла тронуть. – Расскажу. Там… много интересного. Тот еще мойров сын, по правде.

Элайджа усмехнулся и, не успела Кора сообразить, что происходило, прижал к себе. Спина богини казалась холодной, как и лес вокруг. Он схватил ее за горло и зашептал на ухо:

– Жаль, у тебя нет души. – От ледяного тона затих лес, Кора замерла, не смея шевелиться. – Выжгу дыру в твоей жалкой груди, если еще раз посмеешь мне указывать.

Кора сжалась, перестала дышать, лишь ее тату почернели, а волосы поникли.

– Я убила ее мамашу по указу Ленга. Он… убил божка соседней чащи, чтобы я могла расширить свои владения, а я позаботилась о ее мамаше. Ленг узнал, что она провидица, только после рождения Авроры. Расстроился жутко… В гневе был. Он ненавидит этих чудиков.

– Аврора? Твоих рук дело? – прошипел Элайджа богине на ухо.

Кора молчала, объятая ужасом. В лесу стало так тихо, словно вся живность вымерла.

– Не я. – Кора почувствовала, как горячие пальцы сжимаются на горле. – Клянусь! Ну же! Прочитай меня!

Элайджа, не выпуская горла Коры, дотронулся другой рукой до ее виска, часто дыша, подавляя гнев. Еще немного – и от леса не останется и щепки, ведь он убьет его богиню, не сдержавшись.

– Допустим. Но ты знаешь, кто это сделал.

– Ленг заплатил местным пьянчугам, – прошептала Кора. – Раздобыл где-то зелье – не знаю где! – дал им, велел ослепить. Выгнал из дома… Думал, умрет где сама. Смелости не хватило, чтобы убить собственное дитя. Но ее мельник приютил.

– Полагаю, Ленг решил завершить начатое?

– Мельника он убил лично. А вот дочь… велел другим. Тем, кого ты видел.

– Откуда знаешь? – Элайджа еще сильнее прижал к себе Кору, сжимая горло с такой силой, что богиня едва дышала.

– Я сплю с ним, – прохрипела Кора. – Нравлюсь я ему… А мне выгодно, что он охраняет мой лес, а то давно бы деревню тут устроили да всех животных сожрали.

Кора закашлялась, схватившись за горло, едва Элайджа ее выпустил. Он же отряхнул руки, словно испачкался.

– Ну? – гневно крикнула Кора, хрипя. – Что теперь? Убьешь меня?

– Не сейчас, – холодно ответил Элайджа и зашагал прочь.

– И это все? А спасибо за информацию?

– Скажи спасибо, что не убил. И я жду нити судьбы, – бросил Элайджа и скрылся за поворотом, оставив Кору в одиночестве.

Элайджа приоткрыл дверь, держа охапку бревен, но, заметив плачущую Аврору, замер. Черствое сердце неприятно кольнуло: и что ему делать с девичьими слезами? Подойти и успокоить? Или дать ей проплакаться и не мешать?

Аврора сидела на полу, прижавшись к дивану, белые волосы разметались по плечам и лицу, пряча шрамы. Она вздрагивала и всхлипывала, плача без слез и растирая покрасневший нос. А Элайджа тяжело вздохнул, понимая вдруг, как хотел, чтобы Аврора смогла найти счастье. Сулит ли ей это, если она останется с ним? Он думал, что нет. Но, вместе с этим, не был готов отпустить, ведь понимал, что идти провидице некуда. И потому что хотел, чтобы она осталась, что скрывать?

Элайджа уже было вышел за дверь, чтобы дать Авроре время поплакать, как она заговорила:

– Я слышу, что ты уже пришел.

Элайджа усмехнулся, качнув головой.

– У тебя хороший слух.

– Как иначе выжить… – пробормотала Аврора и хлюпнула носом. – Прости, что плачу.

Элайджа бросил дрова у камина, присел рядом с Авророй на полу.

– Любые эмоции важны, Аврора, – сказал Элайджа, вглядываясь в ее пустые и безжизненные глаза. – Хочешь плакать – готов подставить плечо. Хочешь кого-нибудь побить – вперед.

Аврора слабо улыбнулась, заправила волосы за уши. А Элайджа продолжал разглядывать ее. Да, шрамы страшные, но его они не пугали, ведь лицо все равно виделось прекрасным, как и ее душа. Он отвернулся, нахмурился. Слишком привязывается. Так нельзя.

– Никто не любит нытиков.

– Это не нытье. Ты имеешь право.

– Просто… – Аврора нашла его руку, несмело коснулась, но Элайджа переплел пальцы, считывая боль и смятение, а еще – наслаждение от их близости. – Я так устала от жизни во тьме… Потеряла маму, отец выгнал, Августа убили. Все, кого я люблю, бросают меня. Люди сторонятся, боясь моих шрамов.

– Я считаю, что ты прекрасна, Аврора.

Она повернулась на голос, от удивления даже перестала дышать.

– Так хочу увидеть тебя, – прошептала Аврора. – Но этот мрак… вечный мрак…

Элайджа провел по ее щеке, коснулся пальцем губ, но потом отдернул руку. Аврора резко выдохнула, тряхнула головой.

– Слышал, слепые люди видят… ничто, пустоту.

Аврора покачала головой.

– Я словно в темной пещере, в вечной темноте. И этот мрак душит… Так холодно и одиноко…

– Иди сюда, согрею.

Элайджа обхватил Аврору за плечи, а она прижалась к его груди. Он провел пальцем по ее шее, считывая боль утраты, страх и смятение, а еще – наслаждение от объятий. Ну вот. Теперь и она слишком привязывается к нему.

«Зря привел ее сюда, – думал Элайджа. – Надо было отвести в деревню да забыть…»

И он знал, что надо бы закончить это все, пока еще не поздно. Но ощущал тепло Авроры, что уткнулась ему в грудь, и понимал, что уже не сумеет. Пути назад нет.

– Я приготовила праздничный ужин, кстати.

Элайджа улыбнулся – еще по запаху догадался, что его ждет запеченная в духовке картошка с мясом под толстым слоем сыра и майонеза, который так восхитил Аврору. В ее деревне не было супермаркетов и продуктов из Терравила, а потому только у Элайджи она выяснила, что есть такие потрясающие соусы.

– И сколько посуды разбила, пока готовила? – улыбнулся Элайджа. Аврора поцокала.

– Ничего не разбила! – Она несмело провела рукой по его груди, прикусила губу, стараясь скрыть улыбку. – Только соль рассыпала. Слегка… Но я подмела! Идем уже.

Аврора вскочила и потянула за собой Элайджу. Он успел схватить ее за локоть, чтобы она не споткнулась о дрова, что он свалил у камина.

– Я, между прочим, с подарками. – Элайджа вложил в ее руку ручку от сумки, придерживая за дно, ведь та была тяжелой. Аврора несмело дотронулась до вещей. – Твоя одежда.

– Моя? – Аврора вытащила серебристое платье с рукавами-фонариками и шелковой юбкой, струящейся до пола. Провела пальцами по белой вышивке на лифе и корсете и улыбнулась. – Мое любимое платье же! Ты был во Фриге?

– Отправил кое-кого, – отмахнулся Элайджа, вспоминая недовольное лицо Коры, едва та получила указания найти дом убитого мельника, чтобы забрать одежду Авроры. – Наденешь к празднику?

– Только если ты наденешь рубашку!

Полчаса спустя они сидели за столом, ели вкусный ужин, и оба не могли поверить, что проводили день любви друг с другом.

Элайджа периодически нежно касался Авроры, чтобы считать эмоции, и удивлялся все сильнее: она искренне наслаждалась вечером, хоть иногда и грустила по дому. Серебряное платье выделяло талию и небольшую грудь, мерцало от света зачарованных свечей.

День любви – семейный праздник, что собирает семьи и подталкивает влюбленных к признаниям. Жители Солариса празднуют день, в который Любовь вышла из хаоса, зародив жизнь на земле, делятся теплотой друг с другом, веря, что весь следующий год они смогут прожить в гармонии и любви.

– Расскажи о себе, – попросила Аврора, найдя руку Элайджи на столе и трогая манжету рубашки. – Черная, наверно?

Элайджа закатал рукав. Ему нравилось ощущать смущение Авроры, интерес, эти несмелые, но такие теплые касания. Через нее он вспоминал о давно забытых чувствах, которых лишился еще столетия назад, едва занял трон Подземного царства.

– Белая. – Он взял Аврору за руку и провел ее пальцем по черным линиям, что покрывали правую руку. На плече была морда дракона, а туловище и хвост заостренными завитками обвивали руку, уходя на кисть. – Здесь тату. Вот тут – морда дракона.

– Вся рука? – ахнула Аврора.

– Показать?

Аврора задумалась, кусая губу. Он знал, почему она всегда отказывалась, когда он предлагал показать ей что-то: так сложнее смиряться с тем, что без него она не может видеть. Но в этот раз она не справилась с искушением.

– Только мне придется рубашку снять! – подразнил Элайджа и щелкнул ее по носу. Щеки Авроры покраснели, но она уверено кивнула, не думая отступать.

Элайджа коснулся ее века и перевел взгляд на руку, чтобы она могла его глазами разглядеть тату. Аврора несмело провела по изогнутым линиям, задержалась на глазу дракона, пытаясь запомнить местоположение, а Элайджа считал восхищение. Он перевел взгляд на грудь, показывая ей планету, обрамленную сферой, она подняла было руку, но потом смущенно опустила, краснея еще сильнее. Элайджа улыбнулся, едва сдерживая порыв обнять ее, а потом отнял палец от века. – Есть еще на спине, но мне не показать, так как я и сам ее не вижу.

– Почему у тебя нет зеркал?

Элайджа вновь надел рубашку, но не застегнул, ведь, по правде, в доме для него стало жарко. Он топил камин сильнее, чем обычно, чтобы Аврора, что не была рождена в царстве холода и тьмы, не мерзла. Это ему слабый мороз нипочем. Он и в плюс пять может ходить в рубашке.

– Как-нибудь расскажу, – ответил Элайджа, нахмурившись. – Но не сегодня. Давай праздновать!

Аврора улыбнулась в ответ, и они вновь сели за стол.

5

1

25 апреля

Солнце проникло сквозь открытое окно и осветило обнявшихся Дафну и Джоша. Она спала, не подозревая, что он давно проснулся и любовался ее спокойным лицом, что его рука затекла, но он терпел, ведь боялся потревожить ее сон.

Дафна дернулась, а Джош закрыл глаза, притворяясь спящим. Она удивленно моргала, пытаясь осознать, что произошло. Сердце забилось чаще, когда она вспомнила душнил, гулявших под окном, а потом и слабость, уложившую ее в объятия Джоша. Захотелось уйти, спрятаться, но потом Дафна поняла, что сердце и душа требовали тепла и поддержки.

Джош зашевелился и разжал веки, щурясь от солнца.

– Проснулась? – прохрипел он и прочистил горло после сна. – Голодная?

Щеки залил румянец, но Дафна кивнула, боясь отпустить Джоша и лишиться нежности.

– Боюсь, готовка еды – не мое, – заговорила Дафна. – Тосты устроят?.. Мойра! Мы же опоздаем на работу!

Дафна вскочила, забегала по комнате, но замерла, слыша смех Джоша. Он подошел и положил руки на ее плечи.

– Сегодня суббота, у нас выходной.

Джош щелкнул ее по носу и поправил рубашку, что помялась во время сна.

– Блины хочешь? Мука хоть есть?

– Вроде была. Ты блины умеешь печь?

– Отец научил.

Дафна наблюдала, как Джош искал продукты на ее маленькой кухне, смеялась, раздавая указания, какой ящик открыть, а потом не выдержала и пошла помогать. Она наотрез отказалась прикасаться к продуктам, и только подавала необходимую посуду.

Они включили песни Майкла Джексона, Дафна громко подпевала и пританцовывала, пока Джош мастерски переворачивал блины, подкидывая их на сковороде. Ей все казалось, что они прилипнут к потолку, но в итоге каждый угодил в тарелку.

И все это было так странно: видеть парня на кухне, понимать, что они провели ночь вместе, но главное – чувствовать тепло, что разливалось по телу, едва она видела улыбку Джоша.

За завтраком они обсуждали работу, смеялись над вчерашней напарницей Дафны, но потом она резко замолчала, вспомнив события ночи.

– Им нужен ящик Тьмы.

Джош перестал жевать, а в комнате стало так тихо, словно кто-то выключил все звуки в мире. Он оглядел ее взволнованное лицо, накрыл ладонь своей.

– Ты знаешь, что это? – тихо спросила Дафна.

– Слышал пару россказней.

– Это ключ к уничтожению Врат Подземного царства.

– Что в ящике?

Дафна взглянула в глаза Джоша, обеспокоенные и печальные, но почему-то на душе стало чуть теплее. Столько лет она хранила эту тайну, а теперь вдруг решилась кому-то открыться, а почему – и сама понять не могла.

– Я не знаю… только некроманты могут открыть ее. Ты бы мог… наверно… Я лишь оберегаю. Пока я сама не решу его передать – никто не сможет его тронуть.

– Кровное заклинание или что-то вроде того?

– Все намного сложнее. – Дафна опустила глаза и тяжело вздохнула. – Ящик создали стихийники земли из дерева, растущего у входа в Подземное царство. Говорят, оно такое высокое, что не видно его макушки… Хранители жизни и некроманты сумели запечатать внутри некий ключ, что уничтожит Врата. Говорят, те король и королева пожертвовали крыльями ради создания Врат. Тысячелетиями ящик Тьмы хранился у хранителей жизни, пока его не получила моя семья. Говорят, мои предки были теми стихийниками земли. А потом… потом ты знаешь. Пожар, побег…

– А если уничтожить его?

– Его невозможно уничтожить. Только открыть или… убить меня, ведь я последняя из Греев. Не будет Грея – не будет возможности получить этот мойров ящик.

Джош взял ее за руку и поцеловал костяшки, внимательно смотря в глаза. И его касания грели душу, оплетали сердце надеждой, про которую Дафна давно забыла.

– Никто тебя не убьет.

– Это эгоистично, разве нет? Смерть одной непримечательной девчонки, и Соларис сможет спать спокойно, зная, что Врата не будут разрушены.

– Ты не умрешь. И не посмеешь жертвовать собой, поняла, мышонок?

Дафна молчала, лишь покрепче сжала его руку, сдерживая слезы усталости.

– Мышонок? Мы вместе придумаем, что с этим делать. Поняла?

Дафна кивнула, моргнула, а по щекам потекли слезы. Она отвернулась, пытаясь скрыть слабость, но Джош пересел ближе и обнял.

– Раньше хранители жизни помогали оберегать ящик Тьмы. Пока они были у власти, никому не нужно было бежать, а теперь…

– Мы найдем, где его спрятать. Или способ уничтожить. Слышишь? И все будет хорошо… – Джош осекся и прислушался. – Крики?

Дафна первая рванула к окну и зажала рот ладонью, увидев бегущую от озера толпу. Стихийники воздуха махали руками, а некроманты пытались сдержать пустот, что надвигались на город.

– Пустоты прорвали барьер… – пробормотал Джош, а потом схватил Дафну за руку. – Уходим!

– Но ты в патруле…

– Их слишком много. Мортусу не выстоять.

Дафна не могла пошевелиться, только глядела, как искореженные души, что превратились в пустоты, медленно наступали, пожирая все живое. Деревья осыпали листья, трава желтела, стоило фигурам в накидках с капюшонами подойти. Некроманты окружили пустоты, выставив мечи, обвитые магией, но не справлялись. Едва они уничтожали одного противника, тут же из тени выплывало еще два.

– Идем же! – Джош потянул Дафну, заставляя оторваться от окна, но перед ее глазами все еще стоял один из парней, что не успел увернуться от руки пустоты и безвольным мешком упал наземь. – Где ящик Тьмы?

– Что?

– Не думаю, что мы сюда вернемся…

Дафна часто моргала, а паника мешала думать и соображать. Барьер пал. Пустоты заполняли их город. Патруль не справлялся. Люди боятся. Бегут. Хаос.

Джош обхватил ее лицо горячими руками, прижался к ней лбом.

– Я защищу тебя, слышишь? Но ты должна мне верить. Идет, мышонок?

Дафна схватила его руки, доверясь теплу, что отгоняло страх и панику, уверенно кивнула.

– Ящик в лесу, рядом с городом… Надо только выбраться отсюда…

– Выберемся.

Они выбежали на улицу. Их поглотили крики, всюду сновали люди, но хуже был воздух – ледяной, он пронизывал до самой души, морозил сердце, мешая шевелиться. Казалось, страх оседал на лице, словно капли дождя, сжимал горло.

Джош вытащил меч из рук умершего некроманта, сжал Дафну за локоть и потащил за собой, но она развернула его в другую сторону, мотнув головой в сторону озера.

– Ящик в лесу у озера, – прошептала она. Джош выругался, но кивнул.

Они пробирались сквозь убегающую толпу, что не понимала, почему эти два сумасшедших двигались к опасности, а не от нее. Их пихали в бока и плечи, пару раз Дафна получила по носу, но вскоре поток рассеялся. Джош тянул ее за собой, пока она сдерживала крик ужаса, видя, как некроманты один за другим погибали, не устояв перед натиском пустот. Фигур в капюшонах было так много, что Дафна не могла их сосчитать. Они выходили из озера, наступали на город, уничтожая всю жизнь на своем пути.

Дафна взвизгнула, а Джош резко махнул мечом, разрезая пустоту, что появилась перед ними. Фигура завыла, а потом плащ обмяк и пустой упал на землю.

– Эй! Это ж она!

Дафна обернулась и встретилась взглядом с хранителем душ, которого слышала вчера.

– Та девка, да?

– Зеленые пряди? – спросил второй, жмурясь, а потом вытащил кинжал и хищно улыбнулся. – Потом разберемся!

– Мойра, – шикнул Джош, занося меч для удара и вставая перед Дафной.

– Пустоты, – едва пробормотала Дафна, но Джош уже ее не слышал – хранители душ подошли к нему, готовые к бою.

– Ящик! Иди же!

Дафна замерла, глядя, как Джош отбивался от нападения двух хранителей душ, пискнула и побежала в сторону озера. Краем глаза она заметила пустоту, которая тянула к ней руку, но сумела справиться со страхом и вырастила куст с колючками, что задержал врага. Дафна бежала так быстро, что кололо в боку, в глазах темнело, а сердце бешено колотилось от адреналина. Она продолжала растить за собой кусты, надеясь, что это спасет от пустот, которые двигались в сторону города, туда, где было больше людей, больше душ, которые можно уничтожить.

Дафна забежала в лес, схватилась за дерево и согнулась пополам, борясь с тошнотой. Она часто дышала, вытирая вспотевший лоб, в глазах темнело. По спине побежал холод, а изо рта вырвался пар, казалось, что вокруг стало темнее. Она резко обернулась, выставив руку, чтобы вырастить колючки, но пустоту это не остановило. Фигура прошла сквозь ее куст, зацепилась плащом, порвав атласную ткань. Капюшон соскользнул с головы, а Дафна попятилась. Пустые белые глазницы опутывали тьмой, сжимая сердце, словно тисками. На нее указала рука с длинными и острыми, словно щепки, ногтями. Дафна запнулась о корень, упала на спину. Боль пронзила, словно в нее воткнули тысячу иголок.

Дафна выставила руки, оплетая фигуру ветками, но пустота продолжала приближаться, стряхивая путы.

Ноготь коснулся щеки, оставляя царапину, которая дарила такую боль, что темнело в глазах. Дафна ощутила, как в груди затрепыхала душа, горя, как от огня. Она завизжала, но все резко прекратилось.

Дафна разжала веки и поняла, что пустота исчезла, а на ее месте стоял Джош с занесенным мечом. Черный плащ лежал на ногах – пустой и уже безобидный.

– Жива? – Джош присел и подал руку. Дафна хлюпнула носом, едва видя от слез, и вцепилась в его ладонь.

– Душнилы?

– Мертвы. Идем быстрее. В городе творится полный хаос.

Дафна снова шмыгнула и встала, потирая щеку. Она повела Джоша по лесу, не осознавая происходящее. Все казалось глупым сном, небылицей, рассказанной сумасшедшей теткой, что иногда попадала к ней в пару на работе. Разве же могло так случиться, что Мортус пал? Откуда взялось столько пустот? Годами барьер сдерживал одинокие пустоты, что проносились по озеру мимо города, но не сегодня.

Она рассекла коленки, когда упала перед углублением под горой. Не жалея руки и ногти, она очищала ров от камней, сдерживая слезы – она потеряла дом. Потеряла жизнь, которую успела полюбить.

– Вау, – пробормотал Джош, когда Дафна вытащила резную шкатулку, сделанную из дуба. Основание напоминало туго перевязанные ветки деревьев, а полукруглая крышка плотно прилегала к основанию. Дафна коснулась пальцем печати, похожей на старинный замок, покрытый паутинкой алого цвета.

– Все из-за нее… – прошептала Дафна, а Джош, завороженный, попытался взять ящик Тьмы, но охнул, дуя на пальцы, ведь обжегся. – Только я могу ее брать… как защитник. Всех остальных – сожжет заживо. Будь осторожен.

Джош облизал пальцы и уверенно кивнул, а потом потянул Дафну за локоть. Она прислушалась и поняла, что его напугало: крики раздавались совсем близко, сражение – а вернее, бойня – еще не было окончено.

– Пора уходить.

Дафна кивнула и позволила Джошу увести ее подальше от дома.

2

23 января 5557 года от создания Врат

Аврора ощупала пластинки, что лежали стопкой на столике рядом с проигрывателем. И вот как ей понять, какую нужно включить, чтобы услышать группу Queen? Пальцы не подсказывали, интуиция по таким пустякам работать отказывалась, а пластинки казались одинаковыми. Вытащив одну, Аврора включила музыку и разочарованно вздохнула – не угадала.

Раздался сладкий женский голос, электронная музыка заполнила помещение, а Аврора пораженно замерла – такое она раньше не слышала. Эта музыка была другой, текст казался смелым, сексуальным, отчего щеки краснели, но душа желала подпевать.

Аврора развела руки, покружилась. Отдалась песне, позволяя женскому голосу вести и направлять. Она любила слушать музыку, погружаться в мир, что создавали певцы в своих текстах. За месяц в доме Элайджи она успела изучить почти всю его коллекцию, но этот сексуальный голос слышала впервые, будто бы он прятал эту пластинку.

Хорошо, что Элайджа во дворе колет дрова, и можно насладиться новым миром в одиночестве.

Авроре нравилось жить с Элайджей, как бы сильно она не убеждала себя в обратном. Нравилось слушать его голос, как нежно он касался, пытаясь уберечь от всего колющего и режущего. Он научил ее печь блины, помогал развивать интуицию, пока богиня леса искала нити судьбы. Читал книги, и они долго потом обсуждали сюжет.

И с каждым днем Аврора все сильнее привыкала к дому на болоте. Уходила тоска по родной деревне, зато появлялась привязанность к Элайдже. Она и сама пока не понимала, что значили эти чувства. Такое она раньше не испытывала. Она любила маму, Августа, к которому относилась как к отцу, но с Элайджей все было не так. С каждым днем его касания становились приятнее, а голос, что рассказывал истории, пьянил все сильнее.

Аврора вздрогнула, едва поняла, что Элайджа вошел в дом. Не услышала, ведь мешала музыка, а почувствовала – давали знать занятия по развитию интуиции. Но она продолжила танцевать, хоть ее щеки и раскраснелись от смущения.

– Таки нашла Бритни Спирс, – пробормотал Элайджа, сжимая ее талию. Сердце забилось быстрее, а по телу разлился жар. Аврора знала, что он чувствовал, как с каждым днем в душе росла любовь к нему, но не могла это скрыть. Не сильно и пыталась – куда ей прятать эмоции от короля Подземного царства? – Дело плохо.

Аврора улыбнулась, поворачиваясь к Элайдже.

– Мне нравится. Почему прятал от меня?

– Ты хоть знаешь, о чем эта песня? – прошептал Элайджа на ухо. – «Дыши на меня»²!

– Про любовь, – уверенно ответила Аврора.

– Ага. А точнее – оральный секс.

Аврора замерла, открыв рот, а щеки покраснели. Она хотела сделать шаг, но Элайджа повернул спиной и прижал к груди, держа за талию. Он наклонился, коснулся ее колючей щекой, заставляя ее краснеть еще сильнее.

– Как не стыдно! – пробормотала Аврора. – Смущать юную девушку!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Строчки из песни «Я свободен» Кипелова

Вернуться

2

Имеется в виду песня «Breathe on me» певицы Бритни Спирс, название которой переводится, как «дыши на меня».

Вернуться