# Я – сваха. Из личного опыта

Татьяна Александровна Розина

В своей новой книге автор бестселлера «Как выйти замуж… за иностранца» честно и без прикрас описывает свой нелёгкий труд на ниве помощи одиноким сердцам и делится его самыми яркими эпизодами. Рассказанные здесь истории вызывают и смех, и слёзы, и удивление: неужели такое бывает? Но главное – они вдохновляют. Ведь их героини такие разные, но у каждой свой счастливый финал. А значит, дорога к личному счастью не закрыта никому, нужно лишь понять себя и подойти к делу по правилам «сватовской» науки.

> «Глупые учатся на своих ошибках, умные – на чужих».

> Книга написана для умных… Ничего личного…

> Все истории правдивые, изменены только имена.

Корректор Сергей Барханов

Дизайнер обложки Мария Ведищева


© Татьяна Александровна Розина, 2022

© Мария Ведищева, дизайн обложки, 2022


ISBN 978-5-0059-3547-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Вступление

Всё, о чем хочу рассказать, произошло на самом деле. Часто в начале книги можно прочитать, что описанные события выдуманные, совпадения случайны. Тут всё наоборот. Если вы узнали себя – значит, это про вас. Возможно, имя другое. Или даже имя ваше, но подробности истории отличаются от произошедшего с вами. В чём-то похоже, в чём-то нет. Большинство же не поверят и скажут: «Выдумки. Так не бывает!» Однако вы же знаете: самое невероятное происходит не в вымыслах писателей, а в жизни. Не зря частенько, выслушав чью-то историю, говорят: «Ну и дела… Нарочно не придумаешь!» Поэтому и я не стала напрягать фантазию, а просто записала всё, чему стала свидетелем, действующим лицом и даже организатором.

Всё дело в том, что я – сваха.

Я расскажу, в чём разница между свахой и брачным агентом, вы узнаете, что происходит за кулисами этой жизнедеятельности, как пришла я к тому, чем занималась многие годы. Раскрою тайны чужих судеб, расскажу, какие ситуации – иногда трагические, иногда комические – случаются во время свиданий и встреч. Сколько «подводных камней» поджидает страждущих найти своё счастье. Эти преграды иногда кажутся непреодолимыми, хотя частенько их можно легко перешагнуть. Но наше воображение, наши внутренние тормоза и страхи возводят такие стены, от которых хочется убежать, вместо того чтобы их не заметить. Каждая история, свидетелем которой я стала, претендует на отдельный роман. Поделюсь самыми яркими эпизодами. Лишь короткими зарисовками из больших романов.

Кому-то чтение будет полезно – вы сможете сделать выводы из ошибок тех, кто «наступил на грабли». А тем, кто не против заглянуть в «замочную скважину» или даже под одеяло соседа, случаи, рассказанные мной, станут увлекательным чтением. Перед вами реальные истории – иногда романтические, иногда трагические, а порой и комические, но точно все они очень личные. Истории, о которых не очень любят делиться их герои. Даже с близкими.

## Глава 1. У вас товар, у нас купец, или. Немного в глубь веков

Сваха… Слово неупотребляемое нынче. Отжившее понятие. Отголосок прошлого. Слово, может, и ушедшее, но дело свахи живее всех живых. Нет, конечно, методы поиска невест и женихов сегодня не те, что были раньше. Институт «сватовства» видоизменился по сравнению с тем, каким был, скажем, в девятнадцатом веке. Но он существует и сегодня, в веке двадцать первом. Рассказы о его смерти явно преувеличены. Или многочисленные «брачные агенты», предлагающие помочь одиноким людям встретить «суженого», не есть те же самые свахи в современной модификации? Да, согласна, разница есть. В эпоху развитого капитализма «сватанье» перешло на коммерческую основу, превратилось в бизнес, то есть в средство заработать. Стремление получить прибыль зачастую преобладает над желанием помочь одиноким сердцам. Подбор «половинок» поставлен на конвейер. Быстрее, больше… О качестве думать некогда.

Впрочем, частенько помогать бесполезно. «Свои мозги не вставишь», – гласит народная мудрость. Сложно, порой невозможно объяснить человеку, кто ей/ему подходит. Потому что вы оцениваете ситуацию «со стороны», знанием психологии, накопленным опытом, а он/она – сиюминутными чувствами и желаниями. Попробуйте втемяшить влюблённой в очередного казанову, что он не женится, а «поматросит и бросит». Даже если привести сто примеров, она, влюблённая, будет говорить, что с ней он поступит иначе, что она… ну и прочее, прочее, прочее. Скучно слушать. Может, потому агенты теперь и не пытаются подобрать подходящих – отчаялись. И свели дело к продаже контакта. Нате, получите, распишитесь… Вот вам телефончик страждущего, а дальше… сами с ним разбирайтесь.

Где искать партнёра? Можно, конечно, как героиня Муравьёвой в фильме «Москва слезам не верит», искать в баре, в библиотеке или на кладбище. Но проще зайти в агентство, полистать каталог с фотографиями, выбрать и… А дальше что? Обо всем этом я и расскажу. Сначала вспомним, как дело со сватовством обстояло раньше. Ведь новое – это хорошо забытое старое.

До XVIII века услуги свахи были не нужны (оговорюсь: речь о России, хотя, думаю, в средневековой Европе ситуация была аналогичная). Молодёжь в основном знакомилась на различных общественных мероприятиях, простите за современную стилистку. Славянские племена – вятичи, северяне, радимичи – устраивали «игрища межю селы». Иными словами, молодёжь разных селений выходила на поляну, где резвилась (мне кажется, это можно назвать предвестником сегодняшних дискотек, вечеринок или, на западный манер, корпоративчиков и «пати»). В процессе «плясок» на таких игрищах парни договаривались с девушками об «умыкании». Традиция гуляний, так называемых «хороводов», в процессе которых парень и девушка могли, выбирая спутника жизни, пообщаться вплотную, существовала многие века. Были, конечно, и вариации.

В традициях многих народов родители договаривались о будущем браке детей, когда те были ещё маленькими. Особенно когда дело касалось семей богатых, не желавших, чтобы «добро» утекало из дома. Те же, кто попроще, собирались на поляне и флиртовали, выбирая будущего мужа или жену самостоятельно. Потом оставалось заслать сваху. В этом случае она не была человеком, который подбирал подходящего партнёра. Роль той свахи была чисто номинальной: – исполнить традиционный обряд со словами «у вас товар, у нас купец», как говорится, только чтобы соблюсти традицию. Но в большинстве случаев результат такого сватовства был заранее известен. Такие свахи так и назывались — ритуальными.

Век XIX внёс коррективы. Девушек, особенно из «приличного дома», стали держать «под замком». Какие уж тут гулянья, хороводы или пляски у колодца? Нет, конечно, организовывались балы, куда вывозили молодую поросль на показ возможным женихам. Однако этого было мало. Самые красивые, привлекательные или богатые невесты «уходили» быстро, на такой «товар» купец всегда сыщется. Но те, кто поскромнее, победнее, с неброской внешностью, были обречены остаться в «старых девах». А в России это всегда было чуть ли не позором. Да и кто содержать будет, если от родителей наследства не предвидится, а работать благородной девице не к лицу? Да и кем в девятнадцатом веке девушке работать? Разве что гувернанткой у барчука. Чаще такие девицы оказывались «приживалками», не к ночи будь помянуто. Лучше за самого плохонького замуж, чем в девках. И вот тут понадобились свахи. Не те, которые приходили в дом к невесте свататься, когда дело сделано и нужно только «по рукам ударить» («рукобитье» – обряд, когда отцы невесты и жениха крепко били друг друга по рукам в знак согласия) и договориться о свадьбе. А те свахи, которые исполнят роль посредника и помогут найти подходящего жениха.

Впрочем, и мужчинам по разным причинам нужна была помощь в деле поиска невесты. Помните фильм «Женитьба Бальзаминова», снятый по мотивам комедии А. Н. Островского? Жених, которого сыграл Георгий Вицин, был не только стеснителен в поведении, но и стеснён в средствах. Он мечтал о богатой жёнушке, а сам не только не умел найти подходящую дамочку, но и совершенно не знал, как ей понравиться. Сваха же и невесту нашла, и научила незадачливого кавалера «жениховскому» поведению. Об этом же говорится и у Н. Лескова: «А уж Варька была такая сваха, что хоть какого робкого мальчишку жени, так она ему надаёт смелости и «доведёт до делов» («Житие одной бабы», 1863). Так что и робкому жениху, скромному, неуверенному в себе, требовалась помощь посредника. Тут уж кавалер становился «товаром», который рекламировала сваха.

В архивах Географического общества России сохранились сведения о появлении свах в России уже в XVII—XVIII веках, правда, данные об их существовании известны только в пределах средней полосы – в Поволжье и на Юге России. Но зато тут услуги свах настолько популярны, что в начале XIX века с их помощью заключался каждый четвёртый брак. Спустя пару десятилетий – к 1870-м годам – институт сватовства развернулся в больших масштабах. У свах появилась даже «спецодежда»: отправляясь «на работу», к родителям невесты, они украшали себя особым знаком – яркой накидкой. Пусть знают, кто и с чем явился к ним в дом.

К концу XIX века институт сватовства превратился в целую индустрию. Кроме «спецодежды» для свах, были организованы некие артели, типа профсоюза «свашеских» работников. Между собой обменивались информацией, делились новостями. Это была самая настоящая профессия, причём довольно прибыльная и весьма уважаемая. Свахе старались всячески угодить – от её настроения нередко зависело будущее всей жизни невесты или жениха. Должна сказать (забегая вперёд): когда я знакомилась с женщинами, желающими с моей помощью найти кавалеров для брака, то и меня они не знали, как ублажить. И пироги пекли, и маникюр с массажем предлагали сделать. Я, конечно, отказывалась, но женщины расстраивались, причитая: «Хочу, чтобы вы мои пироги запомнили и, когда с мужчиной обо мне говорить станете, рассказали, какая я замечательная хозяюшка». Человеческий фактор. Но вернёмся в прошлое.

Свахи, появившиеся в XVIII—XIX веках, отличались от так называемых «ритуальных». Эти искали/подбирали/сватали невесту (или жениха), за что получали вознаграждение. Работа была серьёзная и ответственная. Сватовство стало распространённым, я бы сказала, обыденным явлением, о чём свидетельствуют произведения писателей и поэтов.

«…Наутро сваха к ним на двор
Нежданная приходит.
Наташу хвалит, разговор
С отцом её заводит:
«У вас товар, у нас купец;
Собою парень молодец,
И статный, и проворный,
Не вздорный, не зазорный».

Это отрывок из поэмы «Жених» (1827) Александра Сергеевича Пушкина. Фраза «у вас товар, у нас купец», упомянутая Пушкиным, была известна уже тогда и служила рефреном вступительной речи свахи. Каждому человеку сразу становилось понятно: речь идёт не о продаже славянского шкафа или даже никелированной кровати с тумбочкой, а о сватовстве. И «товаром», конечно в переносном смысле, является невеста, которую предстоит сосватать (отдать) жениху.

Стоит также вспомнить многочисленные рассказы Антона Павловича Чехова, пьесы Островского «Бедная невеста» (1851), «Женитьба Белугина» (1877), всемирно известную «Бесприданницу» (1878), прозу Н. Лескова и, конечно же, Николая Гоголя.

«Не выбирай невесту, выбирай сваху», – гласит народная мудрость. Устройство брака дочери – первейшее дело для матери, а потому для свахи были открыты сердца и кошельки. Как же Арина Пантелеймоновна в пьесе Гоголя «Женитьба» (1842) холит и лелеет сваху Фёклу Ивановну, любую её прихоть готова уважить, любое желание исполнить, лишь бы счастье дочки устроилось.

«…Домна Платоновна занималась приватными делами… сватала, приискивала женихов невестам, невест женихам; заносила записочки в самые известные салоны и будуары, куда городская почта и подумать не смеет проникнуть, и приносила ответы от таких дам, от которых несёт только крещенским холодом и благочестием». Это из произведения Н. Лескова «Воительница» (1866).

У Чехова (1880-е годы) есть занятная юмореска «К свадебному сезону». «Записная книжка комиссионера» – база данных клиентов. Дело поставлено на поток. Сватовство – рутина, организованная почти по-промышленному. И это в конце девятнадцатого века! Через сто лет – в конце века двадцатого – «записная книжка» свахи модернизировалась и компьютеризировалась. Но сути не изменила. Тут есть всё – от привычек и причуд невесты и до её пожеланий, даже если они самые странные. А что? Кто платит (свахе), тот и заказывает музыку (жениха).

Перечень литературных произведений, отражающих тему брака и сватовства, огромен. Также не прошли мимо этой увлекательной темы и художники. Известны полотна мастеров изобразительного искусства, посвящённые свахам или сватовству. Кто не знает картины Павла Федотова «Сватовство майора» (1848), «Неравный брак» Василия Пукирева (1862) или «Выбор царской невесты» Ильи Репина (1884). Матримониальные дела, знаете ли…

## Глава 2. Страна, в которой не было. ни секса, ни свах, или. Откуда «выросли ноги». моей профессиональной ориентации

В Советском Союзе, где я родилась и выросла, не было ничего такого: ни секса, ни свах. Впрочем, официально не было, а реально всё же было. Просто было это спонтанно и подпольно. Более того, тех, кто пытался помочь засидевшейся в девках или излишне скромному парню найти свою половинку, называли сводней. И звучало это постыдно. Поэтому на вопрос родни: «Девочка, кем ты хочешь стать, когда вырастишь?» – ответить, мол, хочу стать свахой, в голову прийти не могло. Но с тех пор прошло много лет. Двадцать, тридцать… Много или мало? В эпоху доисторических динозавров – одно мгновение. Сейчас же история, природа, люди меняются с катастрофической скоростью. За годы, прошедшие со времён моей молодости, всё вокруг перевернулось с ног на голову. Жизнь, казавшаяся для меня предопределённой, совершила такие повороты, о которых нельзя было предполагать даже во сне. Всё изменилось коренным образом. Живу в другой стране. Говорю на чужом языке. Вынуждена понять и принять иные порядки и традиции. Да и в России теперь всё не так, как было, когда я уезжала. Тридцать лет… Мгновение? Вечность? Целая жизнь…

Вспоминаю что-то о себе той, прежней – и удивляюсь. Неужели про меня? Как я могла на такое решиться? Переезд из России в Германию для меня был почти как открытие Америки Колумбом. Выросшей в советские времена, для которой поездка по профсоюзной путёвке в Болгарию была событием, взять вот так – и уехать. В руке зажата ладошка дочки, рядом – муж, и две сумки шмоток. Практически без денег. Не зная немецкого. С дипломом преподавателя марксистско-ленинской философии в кармане. То есть без перспективы работать по специальности. Да и без специальности, по сути. Разве философ, в дипломе которого чуть ли не все предметы начинались со слов «марксистско-ленинский», это профессия? Авантюра чистой воды. Но как бы там ни было, я сделала это. И сколько бы ни произошло изменений, я всё та же. Русская женщина с советской ментальностью. Правда, немного набравшаяся опыта. И сделавшая ряд выводов.

Никто сейчас не знает, о чём я думала, на что рассчитывала, решив уехать из страны. Был страх, охвативший сознание пеленой серой дымки. Но было желание двигаться, не сидеть на месте, не утопать в рутине. Пелена, застилавшая разум, видимо, помогала желанию преодолеть страх. Чем я буду заниматься в новой стране? Как смогу зарабатывать? Ведь нужно поднимать дочку. Не задумывалась об этом. Боялась – да. Но это меня не останавливало. Понеслась по течению огромной волны под названием эмиграция. Тогда многие уезжали по принципу «Все побежали – и я побежал». Когда на протяжении нескольких поколений никуда особо дальше огорода никто не ездил, при малейшей возможности захотелось поехать. Когда нельзя, но очень хочется, то… можно.

«…Что ищет он в стране далёкой?
Что кинул он в краю родном?»

Это про меня. Так же и мне было неясно, куда и зачем еду. Чего искать в стране далёкой? Ответ, видимо, как и в упомянутом стихотворении Лермонтова, в следующих строчках:

«А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!»

Может, и я бури хотела. Надеясь, что в ней покой? Но покой нам только снится. Потому что мы, любители жизненных экспериментов, жаждем бури. Такой вот внутренний когнитивный диссонанс. Неразрешимое противоречие. И страшно, и хочется. И хочется так сильно, что перестаёшь бояться, а просто прыгаешь в будущее без парашюта и страховки.

В Германии я и стала свахой. Не то чтобы совсем случайно. Мне всегда нравилось «покопаться» в чужих жизненных историях и сподвигнуть к браку «одинокое сердце». Ещё в глубокой студенческой молодости хотелось кого-то с кем-то познакомить. Понравился молодой человек, решила, что он вполне подойдёт подруге. Прямо из кожи лезла, чтобы помочь им встретиться. В итоге родила от него дочку. Не подруга. А я сама. Так получилось. Подруга вышла замуж тоже. Без моего вмешательства. Но всё же моя тяга к сватовству проявилась и тут. Муж подруги по прошествии тридцати лет вспоминал, как я её «сватала»: «Такая она замечательная, такая умная и совсем никогда не болеет». Смеётся сейчас, вспоминая. Говорит, понимает, как жертвенно я рекламировала «невесту», «себе в убыток». Ведь, выдав замуж, теряла подругу – уезжала она в первопрестольную из моего родного Ростова, где душа в душу мы продружили с ней несколько лет. Во времена отсутствия интернета общение на таком расстоянии сводилось к минимуму. Но чужое семейное счастье всегда было для меня важнее собственных интересов, простите за бахвальство. Сватовская жилка коренилась во мне, видимо, на уровне подсознания.

Тяга к сватовству вывела меня и к получению соответственного образования. В университете выбрала «семейно-брачные отношения» темой диплома. По окончании учёбы, в далёкие восьмидесятые, пыталась устроиться на работу в единственное тогда в Ростове брачное агентство. Не взяли. Штаты быстро укомплектовали нашими же выпускниками. Мне места не хватило. Да и брали психологов, а я хоть и специалист по брачным отношениям, но философ. Тогда в России только появлялись подобные конторы. Конкуренция между желающими получить в них работу была огромная. Поэтому, когда в Германии пришла в себя после первого шока и поняла – надо думать о работе, посетила идея заниматься именно этим… сва-тов-ством! Тем более что спрос на женщин в Германии прослеживался. А уж спрос на женихов у россиянок – и подавно. Оставалось свести одних с другими.

Так оказалась я внутри чужих судеб, стала свидетелем множества историй, героями которых были мужчины и женщины. Немецкие мужчины и русские женщины. Многое перевернулось в моей голове за эти годы. То, что десять лет назад казалось белым, сегодня видится чёрным. И наоборот. Годы бегут, на стержень жизненного опыта наворачиваются новые и новые впечатления и ощущения.

Интересно узнать, кто же он, «немецкий мужчина», или кто она, «русская женщина»? Думаете, знаете? Поверьте, «множество открытий чудных» о наших женщинах раскроется перед вами из моих рассказов о них. А может, и о себе… Поделиться хочу с теми, кому важно понять, в чём мы похожи, а чем отличаемся друг от друга. Расскажу истории, свидетелем которых пришлось стать мне. Истории любви, ненависти, непонимания, недоверия, восторгов и разочарований. А вам судить, «who is who», кто прав, кто виноват, кто умный, а кто не очень. Часто приходится слышать: «Какие они (немцы, французы или англичане) идиоты». И так и хочется спросить: «Не хотите ли задуматься, кто же из нас больший идиот?» Ведь мы, со своими привычками и ментальными особенностями, им тоже кажемся не совсем адекватными. Мы – разные, хотя и такие, на первый взгляд, похожие. Немцы – народ логичный, рациональный, в отношениях с ними редко происходят форс-мажоры. Это не загадочная русская душа, непредсказуемая в своей алогичности. Конечно, все люди разные (простите за штамп), но всё же есть правила, а есть исключения. И если у русских исключения, скорее, составляют само правило, то, говоря о немцах, вполне можно полагаться на правила.

## Глава 3. Путь в Германию, или. Как я очутилась в стране средневековых бургов и современных бюргеров

Именно так называется моя книга, посвящённая тому, каким образом я с мужем и маленькой дочкой попала в Германию[1]. Это большой роман, и я не стану сейчас его пересказывать, в подробностях описывая все наши метания и скитания, продолжавшиеся несколько лет. Но для понимания ситуации, для полноты картинки… всё же придётся кое-что рассказать, как говорится, цитатно.

В начале девяностых от СССР одна за другой начали отделяться республики и сама аббревиатура рассыпалась, сначала из четырёх букв сократившись до трёх (СНГ), а потом и вовсе растворившись в других сочетаниях. В это время в стране стало всё трещать по швам, «всё смешалось в доме Облонских», вернее, в огромном советском доме, долгое время считавшемся «нерушимым». С площадей стаскивали памятники вождям мирового пролетариата, к которым незадолго до этого приносили цветы по праздникам. Переименовывались организации, главки и даже министерства. В конце восьмидесятых объявленная Горбачёвым перестройка хотя и не сильно, но приоткрыла створки «железного занавеса» и дала толчок народу, готовому уехать из страны.

Одни ненавидели систему и мечтали свалить куда подальше, лишь бы скорее забыть «прелести недоразвито́го социализма». Другие вдруг вспомнили про корни предков и зов сердца, которое призывало вернуться к истокам. Третьи побежали в сторону государственной границы просто потому, что было интересно посмотреть, «а как там, за кордоном», скорее из любопытства. Ведь там было запретное, а запретный плод сладок. На протяжении нескольких поколений почти вся страна, за исключением номенклатуры, была невыездной и видела мир глазами Сенкевича в программе «Клуб кинопутешественников» по единственному в стране телевизионному каналу. Сенкевич путешествовал, остальные смотрели телевизор. Были ещё и четвёртые, которые потянулись за первыми, вторыми и третьими. В этом водовороте бегущих оказалась и я. Надо сказать, сначала понятия не имела, куда бежать. По большому счёту, было всё равно куда. Из Ростова-на-Дону в конце восьмидесятых убежать можно было только в Москву. «Не догоню, так согреюсь», – решила я. То есть не уеду дальше столицы, так проветрюсь, а может, и узнаю кое-какую информацию о возможностях выезда и куда подальше. В Москве всё знают. Итак, напоминаю: речь о далёких 80-х.

Первой страной, приходящей в те годы в головы неосведомлённых претендентов на выезд, была вожделенная Америка. Джинсы и доллар – две голубые мечты наших розовых вожделений того времени.


«Когда умолкнут все песни, которых я не знаю,

В терпком воздухе крикнет последний мой бумажный пароход.

Goodbуe, Америка,

Где я не был никогда.

Прощай навсегда…

Мне стали слишком малы твои тёртые джинсы.

Нас так долго учили любить твои запретные плоды.

Goodbуe Америка,

Где я не буду никогда…»


Эта песня группы «Наутилус Помпилиус», хотя и написана об Америке, стала гимном перестроечного времени для тех, кто мечтал уехать. В ней чудесным образом передана наша мечта о далёкой стране, в которую никогда не попасть. На самом деле эта страна – несуществующая фантастическая планета. Но мы-то тогда этого не знали. И свои фантазии помещали в рамки конкретного государства. Прежде всего Штатов. Я окончила школу с английским уклоном, где тщательно изучали английский язык и рассказывали всякие подробности из жизни джентльменов и леди. Но Англия для меня долгие годы оставалась на уровне сказки про королеву, не имеющей ничего общего с реальностью. Об Англии я тогда не мечтала даже во сне. А вот Америка все же, в связи с тем что туда каким-то образом попадали наши люди, могла рассматриваться как вариант.

Естественно, и я первым делом отправилась в американское посольство. На подходе к величественному белому зданию с призывно торчащим американским флагом на фронтоне в самом центре Москвы поняла, что слухи об эмиграции за океан не преувеличены. За пару кварталов толпились люди. Оказалось, народ записывался на выезд в страну грёз, заполняя выданные служащими анкеты. Заполнила и я. Америка с манящими каждого нормального человека возможностями вполне могла меня устроить. А почему нет? Манхэттен. Майами. Голливуд. Вот ключевые слова американского счастья. Я уже видела себя гуляющей по Пятой авеню, почему-то в белом платье и в шляпе с красными бумажными маками, похожими на настоящие. Или бегущей по жёлтому песку калифорнийского побережья… Красиво жить не запретишь. Во всяком случае, в мечтах можно многое себе позволить. Да-да, улыбаетесь, вспоминая Остапа Бендера, гуляющего в белых штанах по Рио. Согласна, я в своих мечтах не сильно отличалась от Остапа.

Заполненные анкеты улетели в Штаты без меня. Никакого ответа я не получила. В силу молодости и темперамента я не стала долго печалиться и ждать, когда в Америке сочтут необходимым пригласить меня в Майами, а занялась поисками другой страны возможной эмиграции. Из России-то нас худо-бедно стали выпускать. Если раньше требовалось разрешение на выезд от такой милой организации, как ОВИР (отдел виз и регистрации), то теперь достаточно было получить въездную визу в ту страну, куда «намылил лыжи». В аббревиатуре ОВИР главным словом было «виза». Без разрешения этого «отдела» выехать было нельзя. Именно там сидели вершители судеб советского человека, возжелавшего выехать на экскурсию даже в такие дружеские страны, как, например, Болгария или Польша. Не говоря уже про Париж, после посещения которого многие были готовы умереть. Но грозные работники ОВИРов пресекали эти желания на корню и давали разрешение на поездку исключительно надёжным людям, которые не подвержены суициду на почве увиденного на капиталистическом загнивающем Западе.

И вот свершилось. ОВИРы упразднены. Вернее, они перестали давать разрешение на выезд. Хочешь – вали на все четыре стороны. Нас стали выпускать! Но ровно в это время нас перестали впускать в эти самые вожделенные страны. Вот же напасть. Раньше уговаривали: приезжайте. Наши ОВИРы не пускали. Теперь ОВИРам до нас нет дела, но нас перестали куда-либо зазывать. Ситуация патовая. Это сильно застопорило мой порыв выехать как можно быстрее. Пришлось включить мозги и собрать информацию.

Оказалось, что и в Австралии, куда я, без сомнения, тоже была готова переехать, правда с меньшим рвением, нежели в Америку, меня не были готовы принять. Австралийское посольство также приветливо, как и американское, выдавало анкеты возможным эмигрантам. Но если американцы просили лишь заполнить бланки опроса, отослать и ждать результата, то австралийцы сразу предупреждали не суетиться напрасно, если желающий эмигрировать не имел необходимого количества баллов.

– Вот те на… Какие баллы? – удивлённо вопрошали страждущие увидеть кенгуру на их родной территории, а не по телевизору, вчитываясь в вывешенные листки с пояснениями.

Оказалось, австралийцы устроили что-то типа естественного (вернее, неестественного) отбора. Они были готовы принять вас, если вы хорошо говорите по-английски, имеете нужное для них (читай: дефицитное) образование и многолетний опыт работы по специальности, то есть стаж. Всё бы ничего, если бы этот список не дополнялся баллами за возраст. Тем, кому стукнуло тридцать пять, баллы сбавлялись до минимума – понятное дело, зачем стране люди предпенсионного возраста? И высокие баллы за образование и опыт вкупе с минимумом за возраст недотягивали до необходимой общей суммы. А те, кто имел максимум за молодой возраст и знание английского, получив минимум за стаж (какой стаж, если ты только окончил вуз?), опять-таки не набирали нужной суммы. В отчаянии я подсчитывала свои возможности, но проходила только лишь суммировав свои баллы (за английский и образование) с баллами мужа (за опыт работы и нужную австралийцам профессию краснодеревщика). Однако такой вариант – два в одном – их не устраивал. А другого мы предложить не могли. В результате пришлось отказаться и от кенгуру.

После первых неудач я занялась обработкой других вариантов. И даже задумалась по поводу Израиля, немного пугающего жарким климатом и военными действиями на своей территории.

– Страшно как-то! – поёжилась я, вступив в обсуждение вопроса возможной эмиграции в Израиль с народом, кучкующимся около рассадника империализма – американского посольства.

– А где нынче не страшно? – услышала в ответ.

Аргумент был в пользу обсуждаемой страны. Но и с Израилем оказалось всё не так просто. Выяснилось, что в Москве вообще нет их посольства (конец 80-х!). Ходили слухи, что евреи базируются в здании голландцев, находясь в Москве на полулегальном положении. Говорили, что израильтяне дают «добро» на въезд к ним без проблем и дополнительных вопросов.

– Главное, прорваться к посольским из Израиля, которые сидят у голландцев, а там уж… Прямых рейсов нет, все летят через Вену, потом рассасываются по Европе, в Израиль долетают единицы…

В очередях рассказывались увлекательные истории рассеивания и рассасывания нашего люда после прибытия в Вену. Звучало достаточно авантюрно, но я всегда помнила, что кто не рискует, тот не пьёт шампанское. А мне ой как сильно хотелось этого самого шампанского напиться до самой макушки. Впрочем, если честно, то столько шампанского, сколько я пила, живя в России, больше не приходилось пить никогда. Но не в шампанском дело, тем более что много лет позже я узнала, что то шампанское, которым упивались в России, было вовсе не шампанское, а шипучее вино. А настоящее шампанское – это совсем другая песня. Но вернёмся к евреям. По версии, ходившей в народе, принимали-то они легко. Вот только найти их оказалось сложно. Вернее, невозможно. Во всяком случае, я не нашла. И жаркий Израиль со своим вечным палестинским кризисом также остался недосягаемой мечтой…

Некоторые, так же, как и я, не сумевшие проскочить в почти уже прикрытые дверки Америки, Австралии и Израиля, решили удовлетвориться меньшим и выехали в Польшу и Чехию. Что ни говори, синица в руках лучше журавля в небе. Всё ж как-никак тоже заграница. Мои мысли стали работать в направлении стран бывшего Варшавского договора, но тут… в одной из российских газет я прочитала статью. Вернее, даже не статью, а заметочку. А ещё точнее – это была рубрика «Письма читателей», и один молодой человек делился со своими согражданами опытом эмиграции в Германию.

«Вау! Германия. Это же Европа, совсем рядом, пара часов на самолёте, от дома рукой подать…» – занервничала я, учуяв носом наводку.

Как я могла раньше не подумать об этом? Да как… просто… Америка, Австралия и Израиль – страны эмигрантские. Во всяком случае, слухи о переехавших в эти страны ходили в народе. А Германия… Каким же боком туда можно втиснуться? В заметке давался абсолютно конкретный совет: надо переехать через границу (абсолютно любым способом, включая пешеходный переход или взятие реки Одер любым плавсредством) и заявить в полиции, что ты не хочешь возвращаться назад. Ну, то есть, типа, ты невозвращенец. Человек, написавший заметку, не ограничился советом ехать в Германию. Он подробно описал прелести первого этапа: «Вас поселят в общежитие и дадут денег на жизнь, на питание и одежду».

«Как? Просто приехал – и тебя поселили? Не может быть!» – сомневалась моя скептическая натура. Но заметка вещала дальше: «Вам не надо ничего объяснять. Вас оставят, а потом будут разбираться, что с вами делать. На разборки уходят месяцы и даже годы, и всё это время вы находитесь на их полном обеспечении, включая медицинское страхование». Нехилое руководство к действию. И я стала действовать. Жаль, не запомнила имени автора. Я ему как минимум должна бы пожать сейчас руку.

Скажу сразу: меня никогда не привлекала возможность быть обеспеченной кем-то другим, не люблю, даже если за меня пытаются заплатить в ресторане малознакомые люди, но известие о гарантированном питании на первое время, конечно, делало мысль о переезде в Германию не сильно рискованной, и перспектива виделась не только заманчивой, но и вполне реальной. А главное, в Германию можно было дойти пешком, не то что в Америку или Австралию, куда нужно лететь. Ну, или в крайнем случае плыть на корабле.

Вот так всё и получилось. Я попала в Германию. Конечно, я не шла пешком и не переходила вброд приграничные реки. Но ехали мы не менее экзотично – «на перекладных». Сначала из России переехали границу с Польшей на автобусе, возившем «челночников». Затем переехали Польшу на электричках, то есть небольшими «перебежками», потому что поезда дальнего следования были не по карману. Границу Польши и Германии переехали тоже малой скоростью. Немецкий пограничник осмотрел наш багаж. В одной сумке дрель и молоток с пилой (как говорил мой муж, это наш хлеб, рассчитывая, что сможет подлатать забор бюргеру, за что тот нам даст кусок хлеба), в другой – игрушки дочки. И виза на два дня. Уж на сколько купили…

– Почему так коротко? – спросил погранец.

– На дольше денег нет, – пролепетала я, – дорого нынче…

Он пожал плечами. Документы в порядке. Визы стоят. Законы не нарушены.

Сначала всё было как описал незнакомый информатор в газете. Мы приехали и, добравшись до нужного места, заявили, что назад не поедем. Дальше опять-таки всё двигалось как ожидалось. Нас приняли, разместили, даже денег дали. И не один раз, а стали выплачивать пособие ежемесячно. Но я, во-первых, была гордой советской женщиной и не собиралась быть иждивенкой. Во-вторых, решила, что если буду работать, то меня не выгонят из страны, так как я, типа, приношу пользу, а не сижу на шее немецкого налогоплательщика. Поэтому надо было срочно искать работу. Решение-то я приняла, но что делать, где и кем работать – было неведомо.

Ну скажите, кем может работать человек в Германии с дипломом факультета марксистской философии в кармане и без знания местного языка? Ответ прост. Уборщицей. Я так тогда и говорила: «Я могу или убирать… или не убирать». Третьего не дано. Кому нужен в Германии философ, да ещё марксистско-ленинский, да ещё говорящий только по-русски. Конечно, я могла бы дать себе время, чтобы выучить язык и осмотреться. Ведь общежитие в железном контейнере на окраине милого городка под названием Бергхайм, что в часе езды от Кёльна, плюс деньги на питание и одежду (парень в заметке ни в чём не обманул!) я получила. Но у меня была навязчивая мысль о том, что именно работа – любая работа – даст шанс остаться в Германии навсегда.

Через пару месяцев я вникла в ситуацию и разобралась… Шанс получить вид на жительство в Германии есть не у всех. Им могли воспользоваться этнические немцы, называемые переселенцами, и евреи, проходившие по статье «контингентый беженец». Я не стала вникать в тонкости этих вариантов. Ни к одному, ни к другому случаю себя отнести не могла никоим образом. Третьего варианта не наблюдалось. Нет, можно было бы выйти замуж за бюргера, но у меня был любимый муж, и этот путь внедрения в Германию мной даже теоретически не рассматривался. Я решила, что влиться в немецкую действительность могу только одним способом: став одной из числа местных немецких граждан. То есть работая и обеспечивая себя. Это было наивным решением, но другого у меня не было. Парень в заметке описывал только первый этап, а как быть дальше, видимо, и сам не знал. Мне выдали листок, в котором значилось, что я жду решения относительно дальнейшего пребывания. Из этого стало ясно: меня тут ещё никто не оставил, будут думать. Время терять нельзя, нужно срочно учить язык и «вливаться». Без языка и с дипломом марксистско-ленинского философа влиться я могла только в ряды уборщиц, чем успешно и занялась. Но мой философский разум диктовал другие требования. Он говорил: «Ты что, собираешься всю жизнь мыть чужие туалеты? Неужели приехала сюда для этого? А ну-ка, давай, шевели мозгами».

Что-то шевельнулось в моей голове, щёлкнуло, перемкнуло, и появилась идея заняться устройством чужих судеб – всё-таки подсознание натолкнуло… Я решила открыть брачное бюро. Именно с этого всё и началось. Тогда я понятия не имела, есть ли вообще немецкие мужчины, желающие жениться на русских женщинах. Да и про женщин точно не знала. Хотят ли они замуж за немецкого бюргера? Я вообще тогда, в начале девяностых годов прошлого столетия, сама едва попавшая в Германию, ничего не знала ни про немецких мужчин, ни про наших женщин, ни про их желания. Не имела я понятия и о том, как это всё функционирует, где брать желающих, как их «женить». Предстояла долгая дорога познания. Дорога жизни. Моей жизни. Но с которой оказались тесно связаны жизни сотен других людей.

## Глава 4. В поиске невест, или. «Кровь из носа» нужен каталог…

Не зная толком ничего в деле брачного бизнеса, я понимала одно: для работы нужна картотека. Элементарная женская логика подсказывала: нельзя найти жениха, не имея выбора невест. Вернее, жених («купец») придёт, если будет «товар», из которого можно выбрать подходящее. На первый взгляд, всё просто. Собирай каталог с красотками, давай объявление в газету и жди женихов, готовых кинуться широкой грудью на амбразуру отдела актов гражданской регистрации браков. Начиная заниматься этим милым делом, я наивно полагала, что выдать замуж или женить кого-то – раз плюнуть. Главное – набрать картотеку. Наберу анкеты страждущих выйти замуж, придут одинокие мужские сердца, выберут понравившуюся – и всё. Наивные мечты. Но тогда…

Тогда я поехала за невестами… естественно, в свой родной Ростов-на-Дону. Конечно, в начале 90-х были уже и в самой Германии наши люди, были среди них и одинокие женщины, но набрать картотеку из таковых в то время было крайне сложно ввиду слишком маленького их количества и разбросанности по стране. Да ещё добавьте (или отнимите) отсутствие интернета. Даже так называемых русских газет и журналов тогда не было. Объявления для живущих в Германии россиянок не дашь. Где, спрашивается, искать жаждущих выйти замуж? Поэтому логично было ехать в Россию, в среду обитания невест. Тем более что обозначенные годы были тяжёлым временем во всех смыслах. В России процветал бандитизм, закрывались предприятия, люди хватались за любую работу. Мужчины «ломались» (спивались), женщины тащили всю семью на себе… Ох, не будем о грустном. Факт остаётся фактом: многие тогда хотели уехать куда глаза глядят в надежде на лучшее. И от невест отбоя не было…

Итак, 1994-й. Август. Ростов. Жара. Пылало лето, под каблуками плавился асфальт. Рынок гомонил гортанным южным наречием. Разноцветье красок рябило в глазах. Фрукты сливались с яркими тонами женских платьев, а платья сливались с фруктами, разложенными на прилавках. Аромат персиков и изюма смешивался с горьким запахом потных тел. Хотелось пить. Газировка оказалась тёплой и приторной. Я стояла у выхода с рынка и смотрела на снующих женщин. Они спешили куда-то. У каждой в руках по две сумки, наполненных снедью. На лицах маска унылой обречённости и бесконечной тоски. Но, несмотря на жару и сумки, женщины топотали ножками на высоких каблуках, вдавливающихся в асфальт по самое некуда. Пыль поднималась под юбки и, смешиваясь с по́том, выплывала грязными потёками по белым ногам. Вдоль улиц громоздились сбитые ларьки непривлекательного вида. Продавцы выглядывали из них как из бункера – через крошечные окошки, густо перекрытые решётками. Женщины в ярких платьях и на каблуках, с переполненными кошёлками и пакетами, пробегая мимо киосков, мимоходом заглядывали, будто вспомнив что-то важное…

«Вот же наши женщины – как взмыленные лошадки, а всё равно на каблуках. И с макияжем. Раскраска боевая…» – размышляла я, рассматривая прохожих, среди которых были в основном те, кого принято называть слабым полом. На самом деле эту тягловую силу слабой назвать можно было с большим усилием фантазии.

Начало девяностых – время тяжёлых испытаний для жителей бывшего советского блока. В стране переполох. Хваткие и предприимчивые принялись рвать страну на куски, пытаясь ухватить кусок пожирнее. А общая масса народа продолжала ходить на работу, даже не получая зарплату. Приходилось слышать рассказы о том, как вместо оплаты за сидение на службе расплачивались с трудящимися натурой, то есть тем, что трудящийся производил. Вспоминается фильм «Дети понедельника», в котором героиня, работавшая на фабрике по производству фейерверков, получала зарплату в виде взрывчатых веществ. Однажды случайная попутчица посетовала, что на заводе по изготовлению башенных кранов для строительства девятиэтажек нечем платить. Даже краска, которой красят краны, кончилась. А кранами выдавать зарплату нельзя. Что говорить, женщины того периода выглядели растерянно. Но по-прежнему на каблуках и с подкрашенными веками. Выглядеть хорошо – это наше всё. В любой обстановке. Хотя то, что для наших дам было «хорошо», для немок – смерть. За то время, которое я прожила в Германии, я успела уяснить, что для немки хорошо, когда ей удобно. То есть брюки, туфли типа ботинок, практически отсутствие макияжа. Причём они вполне логично это объясняли: «Почему я должна привлекать внимание мужчин, вываливая грудь? Пусть любят мои душевные качества, ум, чувство юмора, наконец». Поэтому в тот мой приезд внешний вид россиянок бросался в мои отвыкшие от такой красоты глаза, как бросается яркая звезда, вдруг вспыхнувшая в чёрном ночном небе.

Мужчины – и без того ослабленные – в большинстве своём с трудом переносили перемены и ослабевали (спивались) всё сильнее. Конечно, за исключением тех, которые расхватывали нефтяные скважины или лесные угодья. Но таких было мало. И расторопные дамы их прихватывали «на лету». Основная же масса женщин взвалила на себя заботы и о детях, и о муже, если таковой имелся в наличии. Но у многих мужей не было. Многие, надорвавшись, разводились с лежащими на диванах… Дефицит сильного пола, начавшийся с послевоенного времени и объясняемый погибшими в войну, продолжался и в восьмидесятые, и в девяностые. Почему-то мужчин в стране хронически не хватало. Этот вопрос задавали многие: почему? Почему в стране столько одиноких женщин? Куда делись мужчины? По статистике должно быть равновесие. На мой взгляд, ответ был прост. Очень много отечественных мужчин были асоциальными типами. Кто-то сидел в тюрьмах, кто-то спивался в соседнем гараже, кто-то просто «лежал на диване» (беру последнее в кавычки, потому что это состояние очень многих, которое превратилось в диагноз). Поэтому они (мужчины) были (по статистике), а в наличии их не было. А тех, кто мог представлять интерес для одиноких женщин, было крайне мало. Мы жили в обществе всеобщего дефицита. Мужчины тоже были дефицитом.

Эти два фактора – нехватка сильного пола и обуреваемое народом страстное желание куда-нибудь свалить из страны в поисках «лучшей доли» – слились воедино и стали решающими в задуманном мною предприятии, которое отнюдь не казалось безнадёжным.

Предложение выйти замуж за иностранца убивало сразу двух зайцев: женщина получала шанс устроить личную жизнь плюс возможность решить материальные проблемы. С годами, конечно, ситуация менялась. Были времена, когда на первое место выплывало желание уехать от трудностей – финансовых и бытовых, а бывало и так, что вполне устроенные женщины искали в Германии в первую очередь женское счастье. Но как бы там ни было, интерес русских женщин к замужеству с иностранцем хоть и неравномерно, но наблюдался на протяжении многих лет перманентно. Будет ли взаимный интерес у немецких мужчин к нашим женщинам, я тогда не знала. И старалась об этом не думать. Я помнила, что решать проблемы надо по мере их поступления. И начала с первоочередной – собрать картотеку из женщин, желающих выйти замуж за немецкого жениха.

Дав объявление в городскую газету Ростова «Кто хочет найти мужчину в Германии с целью брака…», я принялась ждать страждущих. Немногие в ту далёкую пору имели конкретное представление о том, что такое Германия вообще (то, как нам эту страну представляли по телевизору, отличалось от реальности, о чём догадывались многие), и тем более что из себя представляет немецкий мужчина в частности. Жить было тяжело и тоскливо. Хотелось перемен. И женщины были готовы на всё, лишь бы изменить жизнь. Если не на хорошую, то хотя бы на приличную. Если не на приличную, то на выносимую. Тогда частенько иронизировали: «Мы не живём, а выживаем». А так хотелось жить. Всё это плавно легло на карту моего «брачного» предложения, и женщины потянулись заполнять анкеты невест плотным потоком. Они шли ко мне охотно, тем более что денег я ни с кого не брала. Советская закалка не позволяла заниматься авантюрой, да ещё при этом брать за это деньги. Именно как к авантюре я относилась тогда к своему брачному «прожекту».

С утра до вечера на протяжении двух месяцев я не успевала открывать двери и впускать в квартиру женщин. На секретаршу денег не заработала (я вообще ни на что ещё тогда не заработала) и потому отворять и запускать приходилось самой. А женщины шли и шли. И конца им не было. Два месяца, каждый день, с утра и до глубокой ночи я принимала и принимала. С каждой разговаривала столько, сколько требовала её израненная душа. А души были ранены навылет. Косметического ухода уже было недостаточно, большинству требовалась хирургическая помощь. Ну, в переносном смысле, конечно. Впрочем, несмотря на бытующее в российских же кругах мнение о том, что русские женщины самые красивые, к пластическому хирургу, стоматологу и ортопеду нужно было бы отправить многих. Впрочем, справедливости ради надо признать: большинство женщин излучали очарование. Но их глаза выражали непроходимую тоску и безысходность. Многие казались затюканными жизнью до черты невозврата. Помощь психолога для многих была уже явно недостаточной мерой реанимации психики, в некоторых случаях «пахло» психиатром.

Я покорно подставила свои уши этим несчастным, и они, преданно глядя в глаза, сливали в меня всю горечь пережитого и непережитого. Мне и в голову не приходило, что жизненные истории десятков женщин, со всеми их разочарованиями и потерями, никогда не потребуются в процессе моей будущей сватовской работы. Но я слушала и вникала. За день уставала до потери пульса, не говоря о головных болях и кровотечений из носа. Голова кружилась от чужих любовных страстей, историй измен, разводов, предательств. Тани, Нины, Гали и Марины сливались в один ряд, превращаясь в ночных сновидениях в одну-единственную серо-буро-малиновую «Танюнинунадю». Это чудовище накидывалось на меня и давило так, что я просыпалась от удушья. Тяжело дыша и хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, я смахивала выступившую на лбу испарину и пыталась снова заснуть. Но с раннего утра начинались беспрерывные звонки в дверь. Женщины шли и шли. За два месяца – шестьдесят дней – я приняла более трёхсот женщин. Многие приходили по второму и третьему разу. Сначала я пыталась установить очерёдность, но когда приходила следующая, предыдущая даже не собиралась уходить. Они не стеснялись друг друга. Знакомились друг с другом и тут же начинали пересказывать свои истории по новой.

Часто казалось, что этим женщинам не нужен жених в Германии. Может даже, им не нужен был жених вообще, в принципе. Им нужно было выговориться. Увы, в нашем обществе, знаменитом своей душевностью, оказалось так много женщин, которым катастрофически не хватало тепла и участия. В конце дня у меня собирались все – те, кто приходил с утра, так и оставались до вечера, взахлёб слушая других. Женщины осваивались у меня дома и, видя моё нервное напряжение, пытались облегчить мою участь.

– Сидите-сидите, я сама себе чайку сделаю… И вот Наташенька тоже выпьет. Кто ещё хочет, девочки? – услужливо говорила одна из посетительниц и, проворно открывая ящички шкафчиков на кухне, доставала чашки и сахарницу.

– Я помогу… – тут же вскидывалась другая и бежала на кухню, где по-домашнему тренькал фарфор.

– Вам надо душик принять, – советовал ещё кто-то. – Душ снимает напряжение.

– Да-да, а потом я сделаю массажик. Я, вообще-то, учительница младших классов… но теперь надо как-то зарабатывать, я курсы массажисток окончила. Может, пригодится… – Обычно в этом месте женщина опускала глаза.

Как же, стыдно быть массажисткой. Нищей училкой с порванными колготками – нормально. А вот массажисткой…

– А я… – вступал ещё кто-то, – я тоже, вообще-то, инженер, но наш НИИ закрывают, и… я маникюр научилась делать. Хотите, сделаю? – И новоиспечённая маникюрша с готовностью кидалась к моим рукам.

Женщины смотрели на меня как на волшебницу, по мановению которой могут исполниться все их мечты. Словно стоило махнуть палочкой – и беды расступятся. Будто уеду я в Германию и пришлю каждой по принцу на белом коне. Или даже без коня. Они были и на это согласны. Кстати, о принце. Заполняя анкеты и разговаривая с женщинами, я заметила, что большинство из них ждут именно принца. Вспомнилась известная в советские времена песенка про жениха, который бы не пил, не курил, цветы дарил и тёщу мамой называл. Были у него и другие замечательные качества. Но все понимали, что песенка шуточная и такого в жизни не бывает. Однако «мои» милые женщины все как одна записывали в анкетах требования, исполнить которые могла бы только фея из сказки. Мужчин с сочетанием всех тех положительных характеристик, которые ждали от них женщины, в мире просто не существует. Но тогда было не до того, чтобы объясняться ещё и по этому поводу. Да и зачем? Мечтать, как говорится, не вредно. Пусть помечтают… Я заполняла анкеты, фотографировала красоток и слушала их душевные излияния, бесконечно повторяя: «Поняла, сочувствую, сожалею, какой ужас…» И, конечно, заканчивала неизменным: «Всё будет хорошо».

## Глава 5. Ах, эти удивительные женщины…

Узнавать женщин я начала, занявшись составлением анкет. К тому времени мне было хорошо за тридцать, за плечами был университет плюс какой-никакой жизненный опыт. Но то, что я узнала, вступив с дамами в близкий контакт, открыло для меня массу интересного, что ранее даже не приходило в голову.

Например, о требованиях женщин к кавалерам. Сопоставляя данные женщин (то есть то, что они из себя представляли объективно) с их требованиями к искомому партнёру, я пришла к удивившему меня тогда выводу: чем менее симпатичной и привлекательной была невеста, тем выше были требования к жениху. Самые красивые и эффектные, успешные и образованные ограничивались вполне разумными пожеланиями. Некоторые вообще были крайне лаконичны: «Согласна рассмотреть любое предложение». Высокие запросы были у женщин невзрачных, без образования, работающих, скажем, вахтёром в общежитии. Честно говоря, я до сих пор не разгадала эту загадку. Возможно, эти женщины вообще не верили в удачу, а потому загодя ставили высокую планку перспективному жениху, не рассчитывая на успех. Или действовали по принципу «полюбить, так короля». Но точно все они не могли себя переоценивать.

Я принимала всех желающих попасть в картотеку, не ограничивая рамками возраста, веса или образования. Приходили и студентки, и пенсионерки. И стройные, модельной внешности красотки, и толстые тётки со вставными железными зубами и одышкой. Однажды пришла женщина неопределённого цвета, похожая на вылинявшие от многократных стирок трусы, на которых не угадывался рисунок. Возраст её тоже определить было сложно. Вроде не старая, но какая-то «подержанная», то есть побывавшая в эксплуатации… Потом я научилась угадывать этот сорт женщин – это были старые девы. С лицами, покрытыми от возраста морщинами, но вместе с тем с оставшимися следами нерастраченной молодости.

– Любовь, – вызывающе произнесла эта дама неопределённого возраста и цвета, едва войдя в комнату.

– Что? – не поняла я, замороченная многочасовыми разговорами.

– Меня зовут Любовь. Что тут не понять?

– Ах, вот как…

Любовь села на продавленный годами диван и вызывающе посмотрела на меня. Она сложила тонкие ручки на животе, несмотря на чрезмерную худобу выплывшем небольшим, но хорошо видимым полушарием и совершенно не лепившемся к остальному телу.

– Пишите, – диктовала она, буравя меня рыбьими глазками. – Замужем не была, детей нет, работаю в технической библиотеке младшим научным сотрудником.

Любовь сделала паузу и стянула на впалой груди вязаную кофточку – видимо, ей было зябко. А может, она посчитала, что открылась излишне вызывающе. После чего продолжила:

– Мне сорок шесть… Пишите, пишите… Я бы хотела встретить мужчину от сорока до сорока пяти, с высшим образованием, благородного и духовно богатого.

Хотелось узнать, как она будет определять при встрече эту самую духовность, не говоря ни слова по-немецки, но я промолчала. Любовь прекрасно знала, что шанс встретить мужчину у неё один: он должен выбрать её в картотеке. И не просто выбрать среди сотен других женщин, но и так сильно заинтересоваться, чтобы прилететь за ней в Россию «на крыльях любви». Даже умом младшего научного сотрудника можно было понять, что шанс этот у неё мал по той простой причине, что конкуренция огромная: женщин, которых я собиралась предлагать немецким мужчинам для знакомства, было более чем предостаточно. Любовь видела валяющиеся по всей квартире пачками фотографии привлекательных женщин и не могла не догадаться, что, если она хочет «встретить» мужчину в принципе, ей надо бы ослабить требования к нему. До сих пор остаётся тайной, что творится в голове таких, в общем-то, неглупых женщин. На что они рассчитывают? На то, что мужчина рассмотрит на блёклом фото её душевную красоту?

– Ну, я пошла, – с сомнением в голосе произнесла Любовь, поднимаясь. Правую ногу она немного тянула. – Это у меня в детстве полиомиелит… с тех пор… – сказала она уже почти в коридоре, видимо привыкнув пояснять свой недуг, даже когда её не спрашивали.

Любопытны визиты женщин пожилых, но не желающих видеть собственных перемен. Они плотно замазывали морщинки жирным слоем тонального крема, сверху заштукатуривали пудрой, всё это забивали румянами и… моложаво кокетничали со мной, будто я и была тем самым женихом, которому надо строить глазки.

– Сколько вам лет? – спросила я Лидию Сергеевну, возраст которой, несмотря на стройную фигурку, выдавала стройность морщин на лице, проступавших даже через тонны макияжа.

– Деточка, а вы в курсе, что такой вопрос задавать женщине неприлично? – Лидия Сергеевна надула губки, делая обиженный вид.

– Скажем, я не деточка, а ваша сваха, и мне это знать необходимо, – терпеливо пояснила я, приветливо улыбаясь. – Что я мужчинам говорить буду?

– А ничего не говорите. Пусть смотрят на моё фото. Кому понравлюсь, тот и выберет. Ну, или напишите… около пятидесяти. Пусть так, если иначе никак. Мне всё равно больше никто не даёт.

Господи, как часто приходилось слышать эту фразу на протяжении всех лет моей кипучей деятельности! Да, бывает, женщина в шестьдесят выглядит на пятьдесят. Но не втемяшить ей, что та, которой пятьдесят, выглядит на сорок. Идёт постоянное смещение возраста. И если вам дают около пятидесяти, значит, понимают, что вам в лучшем случае около шестидесяти.

Лидия Сергеевна встала и, задрав юбочку выше колен, стала отплясывать стройными ножками по вытоптанному ковру.

– Хороша я хороша, да плохо одета. Никто замуж не берёт девушку за это… – залихватски выдохнула она, раскрасневшись.

– Да, хороша… – искренне произнесла я вслух. «Да что мне только с вами, хорошими, делать-то?» – подумала, но не озвучила я.

Были и совершенно неожиданные звонки.

– Вы замуж выдаёте? – летел короткий вопрос по телефону.

– В принципе, да. Хотите прийти на приём?

– Нет, мне некогда к вам приходить. У меня короткий вопрос… Думаю, сможете ответить на него.

– Слушаю…

– Знаю, что, если купить недвижимость, в некоторых странах дают вид на жительство. Распространяется ли это на Германию?

– Ну… насколько мне известно, нет…

– Всё поняла, вы не знаете… – И трубка запищала недовольными гудками. Всем хочется услышать то, что они хотят услышать.

В другой раз звонившая сказала:

– Да-да, я приду на приём… Хочу замуж… Но можно я приду с братом?

– С братом? – Голова уже закипала, норовя сорвать крышу. – Почему с братом?

– А мы с братом хотим замуж. Ну, то есть он тоже хочет. Тьфу, не замуж, а жениться. Вы жените его?

Эта милая парочка действительно заявилась ко мне вместе. Брат оказался статным молодым мужчиной, закончившим высшее военное училище, что придавало его осанке горделивый вид советского офицера. Парень был по-офицерски деловым, и… забегая вперёд, скажу: уже через год они оба, и сестрица Алёнушка, и братец Иванушка, благополучно нашли свои вторые половинки немецкого происхождения. Выдавать замуж сестру они приехали вместе. Ею занималась я. Брат же оказывал моральную поддержку. Затем он поступил в университет и вскоре нашёл немку, на которой женился. Я никогда не видела эту женщину, но допускаю, что молодой гусар советского образца вполне мог очаровать нордическую арийку своими манерами и умением галантно ухаживать. Многим немкам не хватает романтизма и нежности, поэтому такое обхождение для них куда дороже дорогих подарков. И наш парень-красавец даже без денег мог дать немке то, чего не дождёшься от немца. Как известно, бедные мечтают о деньгах, богатые – о любви. Не скажу, что всех немок можно отнести в разряд богатых, но в общем и целом у них есть всё необходимое для жизни. Они не нуждаются в том, чтобы их сводили в ресторан или отвезли в отпуск. Им требуются чувства, страсти, любовь.

Женщины на протяжении двух месяцев «грузили» меня своими историями, удивляли выходками, заваривали для меня чай и даже готовили обеды, ублажали массажами и маникюром, развлекали танцами и пением… Все они хотели произвести на меня впечатление, чтобы я в далёкой Германии передала свои восторги о них перспективному жениху. Они так откровенно и говорили, когда я пыталась открутиться от их услуг или выпечки.

– Голубушка, попробуйте – пальчики оближете. Когда будете меня предлагать немцам, вспомните мои пирожочки… Будете меня расхваливать…

Нашим женщинам в ту пору казалось, что именно пирожки и блины являются определяющим в выборе невесты. Известная фраза «путь к сердцу мужчины лежит через желудок» стала лозунгом советских дам. В графе «хобби» они писали: «Умею хорошо готовить». Нашим женщинам казалось – да что говорить, и до сих пор многим кажется, – что главное достоинство женщины – это умение вкусно накормить мужа. А зачем ещё нужна жена, в самом-то деле?

Поток женщин не иссякал. За два месяца моего пребывания в России не произошло особых перемен к лучшему, а даже, может быть, и наоборот – стало ещё хуже: перестали платить зарплату и тем, кому до сих пор платили. Поэтому женщины не стали счастливее и спокойнее, а по-прежнему искали возможности уехать из страны, для чего брак был вполне подходящим решением. Тем более что путь этот совмещал полезное с приятным: и «замуж невтерпёж», да и уехать неплохо, – разумно считали многие.

Начало девяностых – время тотального обращения взгляда народа в сторону Запада. И для российских женщин западный мужчина казался ключиком в светлое будущее, будущее, обещанное коммунистами и так и не построенное ими. «А вдруг капитализм вовсе без злого оскала?» – задумались некоторые и решили рискнуть. Тем более что слухи «о сладкой жизни за бугром» распространялись с невероятной скоростью.

Жизнь начала и середины 90-х была тяжёлой. Ожидались перемены. Однако многие или боялись их, или не хотели ждать. Ведь «жизнь одна, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы». Слова классика навсегда врезались в память со школьной скамьи. И стали руководством к действию. Надо уметь рисковать, менять жизнь, что-то делать, а не ждать перемен. Это стало основным мотивом решения уехать из страны для многих. И я была не исключением. А куда и зачем едем, что нас ждёт в стране далёкой – большинство не только не представляли, но и не пытались представить. Мы полагались на русский «авось». Бог не выдаст, свинья не съест. Чем чёрт не шутит. И так далее. Типично русские черты. Мы тогда напоминали слепых котят, которых хотят утопить, а они бьют лапками, взбивая из молока сметану, чтобы выпрыгнуть на поверхность и стать счастливыми…

## Глава 6. Где взять женихов, или. Несколько слов о «брачном объявлении»

Пока я собирала картотеку в России, август сменился сентябрём, а затем и октябрём. В Ростове стояла золотая осень – жары не было, но город утопал в зелени и в тепле, накопленном зданиями за летние месяцы. В Германии же октябрь – пора стальных дождей. Тут они часты, но весной и летом мягкие и тёплые, а в октябре – колючие и холодные. Перелетев из России в Кёльн и преодолев три часа воздушного пространства, я попала из тёплого ростовского бабьего лета в серую действительность немецкой осени. Но неприветливая погода не сильно расстроила меня, было не до этого – ведь в чемодане лежала толстая папка с фотографиями и анкетами – стартовый капитал. Два месяца тяжёлой, изматывающей психически, да и физически, работы и почти никаких материальных затрат. Стоимость объявлений в газете и печать фотографий не в счёт. Хотя для меня и это тогда было существенным вложением. Но это не покупка газовой трубы и даже не организация киоска для продажи мороженого. Бизнес практически без инвестиций. Даже офис не нужен. Давай объявление в газету – и в путь…

Я так и сделала. Вернувшись в Кёльн, первым делом дала объявление в немецкую газету. Это была Kölner Stadt-Anzeiger – издание, аналогичное нашим городским «вечёркам»: «Вечернему Ростову», «Вечернему Саратову», «Вечернему Тамбову». В каждом большом городе имелась такая газета. В каждой такой газете была рубрика «Знакомство по брачному объявлению»… Старый приём. Известный с тех пор, как появились первые печатные издания.

Не знаю, кто придумал брачные объявления. Возможно, тот, кто сам найти невесту не смог, а на сваху денег не хватило, – объявление же дешевле, чем услуги свахи. Правда, сваха подобрала бы подходящих кандидаток, вызнала бы о положении невесты и навела бы справки, не приведи господи, о заболеваниях или дурной наследственности. Ведь сваха брала на себя обязанность провести своеобразную разведку, например, о размере приданого невесты. Или о доходах кавалера. А в объявлении что? Только координаты того, кто заинтересовался знакомством. Тем не менее как вариант тоже годилось.

В Европе первое брачное объявление появилось в XVII веке в Англии. 19 июля 1695 года владелец газеты «Как улучшить хозяйство и торговлю» (в газете печатали объявления о купле и продаже) получил письмо от женщины, которая пожелала остаться неизвестной. Написала она только то, что уже немолода и ранее не была замужем, но мечтает хотя бы в старости встретить настоящую любовь. Вот такой крик души – от отчаяния женщина обратилась в прессу. Но порыв её был осуждён общественностью. Однако процесс пошёл – осталось только углубить. За объявления платили хорошие деньги, и порицание общественности не могло остановить редактора газеты. Как говорится, бизнес – и ничего личного. Господин Гоутон открыто оправдывался за то, что продолжил публикацию объявлений о знакомстве. Он недоумевал, в чём проблема. Ведь искать партнёра вовсе не предосудительно.

Вот примеры объявлений того времени: «Джентльмен 30 лет от роду, объявляющий, что он обладает значительным состоянием, желает жениться на молодой даме с состоянием приблизительно в 3000 фунтов и готов заключить на этот счёт соответствующий контракт»; «Молодой человек 25 лет, имеющий прибыльное дело, которому отец готов выделить 1000 фунтов, охотно вступил бы в брак, соответствующий его положению. Родители воспитали его в вере, и он отличается трезвым поведением».

За англичанами последовали немцы. Они, будучи людьми деловыми и прагматичными, преуспели в распространении брачных листков: в Пруссии в середине XVIII века можно было встретить достаточно много таких объявлений. В силу немецкой ментальности и тексты тут были скорее меркантильного характера, нежели романтического. Бюргеры практически не интересовались внешними данными и возрастом будущих избранниц, на первое место ставили зажиточность и величину приданого.

Англичане всячески издевались над расчетливостью немцев. Вспомним хотя бы знаменитые строчки Роберта Бёрнса (XVIII век) в переводе Самуила Маршака:

«Мне нужна жена,
Лучше или хуже…
Лишь была бы женщина,
Женщина – без мужа.
Толстая, худая —
Это всё равно.
Пусть уродом будет —
По ночам темно…»

Надо сказать, что в брачных объявлениях даже того периода нередко встречался неприкрытый торг. Особенно преуспели в этом деле сами англичане. Можно было встретить объявление, в котором говорилось о том, что немолодой, но родовитый мужчина с титулом (лорд, маркиз, герцог) готов дать молоденькой девушке свой титул в обмен на возможность получить от неё потомство. Желающие оказаться в родстве с аристократами появились в годы «золотой лихорадки». Разбогатевшие золотоискатели пытались найти женихов для своих дочерей, сделав их герцогинями и графинями с помощью брака. Тут шла противоположная «торговля». Миллионные состояния радетелей таких девушек шли в уплату за титул, которым владел обнищавший вельможа.

В Российской империи брачные объявления появились в конце XVIII века. А в 1906 году в Петербурге начали издавать «Брачную газету», которая специализировалась только на брачных объявлениях. При этом все было конфиденциально: имена не печатались без согласия их владельцев, что вполне понятно – мало кто не стесняется огласки в таком интимном деле, как знакомство. В печатных газетах объявления подобного рода публиковались анонимно, а ответы рассылались на шифр.

Любопытно, что писали в своих объявлениях российские граждане. Вот объявление столетней давности, опубликованное 7 февраля 1909 года: «Красивая, с русалочьими глазами, вся сотканная из нервов и оригинальности, зовёт на праздник жизни интеллигентного, очень богатого господина, способного на сильное яркое чувство; цель – брак. Адрес: Москва, 25-е почтовое отделение, предъявительнице квитанции за №7079».

Или такое: «Судьба дала мне корректную внешность – изящной брюнетки с блестящими выразительными глазами, дала мне острый ум, находчивый язык и… больше ничего!.. если не считать неутомимой жажды света и простора! Ах, как хочется жизни, блестящей, как фейерверк, искрящейся, как шампанское, любви жгучей, как солнце юга, любви глубокой, как таинственное дно бушующего моря!.. Чтобы достигнуть этого, я ищу мужа богатого, неглупого, не неврастеника, каких так много в наш больной век, а понимающего красоту жизни, понимающего и умеющего ценить прелести женского ума и женской улыбки. Предложения только серьёзные адресовать: Москва, 19-е почтовое отделение, предъявителю рублёвого кредитного билета №169145».

Как видим, русские люди, хоть и упоминают материальные интересы знакомства – мужчина должен быть богатым, всё же текстам придают окантовку романтического флёра: помимо денег необходимо, чтобы он был способен на яркие чувства. А уж о себе как ажурно написала: «сотканная из нервов и оригинальности». Для чего ищет? «Для праздника жизни». Вот как завлекательно, кто же праздника не хочет? Но в конце коротко рубит: «цель – брак». Чем не смесь романтизма с прагматизмом? Нельзя же, как немцы, думать только о деньгах.

Не отставали от представительниц прекрасного пола и мужчины: «Прошу понять! Если внутренний мир ваш не встречает тёплого участия, дружеского привета и в душе вы одиноки, неужели вам не скучно? Если вы вполне интеллигентная, симпатичная особа из общества, самостоятельная и не старше 37 лет, я могу полюбить вас; если вы способны любить безотчётно, бескорыстно и высшее земное счастье видите в нежном и горячем ответе на ваше женское чувство, я полюблю вас ещё больше; если в минуты сладких грёз вы желали бы в тоскующем сердце вашем поселить образованного, воспитанного господина средних лет, уважающего женщину и желающего найти в ней прежде всего поэтическое создание для своей нежной ласки, тогда отвечайте. Всё материальное взаимно исключается. Цель – брак. Москва, главный почтамт, до востребования. Предъявителю квитанции „Русское слово“ №78185».

Ах, сколько нежности и чувственности в этом объявлении. Слово «любовь» повторяется многократно. Вот что значит «русская душа». Это вам не бюргеры, которых только и интересует состояние жениха и приданое невесты. И не англосаксы, меняющие титулы на миллионы невесты.

Насколько эффективны оказались первые брачные объявления и удалось ли их подателям счастливо устроить собственную жизнь, история об этом умалчивает. И я сейчас догадываюсь почему. Ни тогда, ни триста лет спустя люди, вступившие в брак с помощью свахи или брачного объявления, стесняются об этом рассказывать. При регистрации новобрачные не задумываясь ответят, что вступили в брак по большой и светлой любви.

Но вот наступил XX век. Время переселения народов (мировые войны, революции, миграция) и активного общения – сняты всевозможные табу, в том числе и на знакомства. Бары, рестораны, клубы, театры стали доступными не только для избранных членов общества, теперь сюда мог зайти практически каждый человек. Естественно, это увеличивало шансы познакомиться, так сказать, вживую. Вторая же половина двадцатого столетия ознаменовалась сексуальной революцией – народ «слетел с катушек» и ударился «во все тяжкие»: для большинства знакомство перестало быть проблемой. Какие свахи? Стоило, как в стародавние времена, «выйти к колодцу» (в современной интерпретации – сходить в бар) – и проблема решена. Однако…

Однако выяснилось: одно дело лёгкий флирт и даже ONS (one-night-stand – секс на одну ночь), и совсем другое – найти партнёра для брака. Во-первых, во второй половине двадцатого века напряжённый ритм повседневности не давал никакой возможности заняться поиском партнёра для совместной жизни. Работа занимала массу времени, отнимала много сил. Вернувшись со службы домой, мужчина нередко был уже не в состоянии куда-то идти, чтобы познакомиться с женщиной. Во-вторых, в Европе стало не принято подходить к женщинам на улицах, в общественном транспорте («реверанс» в сторону эмансипации). В-третьих, многие женщины заняли более высокое положение в обществе, наравне с мужчинами получали профессиональное образование, уверенно шагали по служебной лестнице. В результате представители «сильной» половины человечества утратили уверенность, необходимую для знакомства с женщиной. Дамы перестали поглядывать на кавалеров заискивающе, тем самым заранее давая карт-бланш на согласие познакомиться с ними. Кавалеры стали бояться получить отказ.

Дело порой доходило до курьёзов. Даже, казалось бы, там, куда приходят познакомиться, европейский мужчина иногда не решался подойти к понравившейся женщине. В начале 90-х годов прошлого века мне лично пришлось встретить поразившее меня объявление в газете. Текст был следующего содержания: «Такого-то числа в таком-то баре приблизительно около двадцати часов я видел женщину в зелёном свитере. Если вы, прекрасная незнакомка, заметили меня – я был в сером пиджаке и поглядывал в вашу сторону, – позвоните по такому-то телефону. Очень надеюсь на звонок». Когда я прочитала это сообщение, сначала не поняла его смысл. Почему парень не подошёл и не познакомился с этой девушкой в зелёном свитере? Для меня этот вопрос был очевидным. Но мне объяснили местные немцы: видимо, он не знал, как заговорить, но девушка ему приглянулась, поэтому решил найти её таким образом – через объявление в газете. Если она хочет, позвонит. Не позвонит – . Значит, он правильно сделал, что не подошёл. Отказала бы.

В общем, опять двадцать пять: как и в веке девятнадцатом, в двадцатом спасать положение пришлось современным свахам – посредникам в деле знакомства. Это были большие брачные агентства, в которых работала целая команда, как, например, посредническая фирма фрау Claudia Püschel-Knies, имевшая филиалы в нескольких городах Германии. Или маленькие бюро, где творила чудеса одна-единственная женщина (или мужчина), отгородив место для работы в углу кухни. Потянулись страждущие. Одинокие и несчастные. Да и вполне успешные и счастливые тоже нередко были вынуждены обратиться к посреднику. Потому что стеснялись знакомиться, не знали, как и где искать свою «половинку». Каждое дело должен делать профессионал. Если вы специалист по добыче нефти и заработали на этом миллионы, это совсем не означает, что вы сможете «добыть» себе достойную женщину для брака. Нет, конечно, стоит выйти на улицу (вернее, проехать на «Феррари» или «Порше») такому кавалеру, упакованному в «Хуго Босс», как к нему кинутся толпы длинноногих красоток. Но мы ведь говорим не о них.

Вот так и случилось, что необходимость в брачных агентах (как любят себя называть современные свахи) в середине XX века возобновилась. Институт «сватовства» оживился, в него вдохнули силы новые тенденции и веяния. Рынок диктовал условия: невесты хотели замуж, женихам нужны были жёны. Что же делать? Конечно, можно рассчитывать на случай, когда ты вдруг случайно с кем-то и где-то… Но не лучше ли этот «случай» организовать? И не когда-то, а в самом скором времени. И не с кем-то, а с той/с тем, кто подходит под твои запросы. Таких людей, готовых с помощью посредника ускорить темпы, подтолкнуть случай, смоделировать ситуацию, оказалось немало. У кого-то не было времени на поиск, у кого-то умения, у кого-то возможности, у кого-то было всё это, но не хватало уверенности, чтобы решиться. Все эти люди и стали клиентами современных свах. Ну а где взять тех, кого можно предложить обратившемуся за помощью клиенту? Правильно. Надо дать «брачное объявление» – и вуаля! – желающие откликнутся.

Более подробно о брачных агентствах, объявлениях о знакомстве и прочих премудростях в деле поиска жениха в Германии написано в моей книге «Как выйти замуж… за иностранца», которая впервые вышла в Москве в издательстве «Совершенно секретно» в 2005 году. Затем была переиздана ещё три раза. Книга представляет собой конкретный и подробный учебник, в котором пошагово рассказано о том, как и где искать жениха, как вести переписку с кандидатами на знакомство, на что обращать внимание при выборе мужчины из множества вариантов, как провести первую встречу, чтобы произвести на него неизгладимое впечатление. Все материалы основаны на опыте работы на этом поприще в течение двух десятилетий в Германии. Ну а книга «Сваха», которую вы держите в руках (или читаете с экрана компьютера), является второй частью темы замужества в Германии и может быть рассмотрена как иллюстрация к первой[2].

## Глава 7. Знакомство с немецкими мужчинами

Итак, женщин я «наработала»: у меня имелась коробка с анкетами и фотографиями, привезёнными из России. Оставалось найти мужчин, желающих заплатить за адресок «невесты». Где их найти? Само собой, по объявлению. За тем я и отправилась в отделение газеты с рубриками о продаже, о покупке, о знакомстве. Нет слов, волновалась – будет ли отклик и как будут реагировать мужчины на предложение найти невесту таким необычным способом? Почему необычным? Подобные объявления в нашей стране тогда стали только-только появляться, как и сами брачные агентства. Были клубы «кому за тридцать», где время от времени устраивались танцы и одинокие люди могли познакомиться. Этот вид организованного знакомства был приближен к реалиям жизни. В таких местах одинокие и ищущие были сконцентрированы в одном помещении. И знакомиться можно было, не боясь услышать: «Я замужем». То есть если и приходили сюда замужние или женатые, они не признавались в этом. Потому что цель мероприятия была озвучена: знакомство с целью серьёзных отношений, а не какие-то там «шуры-муры». Впрочем, те, у кого был штамп в паспорте, на встречи в клуб попасть не могли: организаторы следили и за составом посетителей, и за их возрастом, чтобы старички не слонялись там, где молоденькие. Встречи проходили согласно возрастным группам.

Как обстояло дело с брачным бизнесом в Европе, я тогда понятия не имела. Знала, конечно, что есть тут и агентства, и объявления. Многие помнят французский фильм «Знакомство по брачному объявлению» с великолепной Анни Жирардо. В нашей стране кинолента появилась в 1978 году. Но кроме того, что я узнала из фильма, мне больше ничего не было известно. Не знала я тогда и о том, как реагируют немцы на знакомство по объявлению в газете, будут ли отвечать, проявят ли интерес. Но второй «необычностью» той авантюры было то, что невесты как бы были, но одновременно с этим их не было. Их не было в Германии. Я предлагала «товар», простите за натурализм, который ещё не ввезли в страну.

При получении ответных писем на моё первое объявление я была удивлена и потрясена. Я дала короткий текст, так сказать, «на пробу»: «Симпатичная русская женщина ищет приятного мужчину для создания семьи, основанной на любви и взаимопонимании». Минимум слов. Максимум отдачи. Текст писала наобум, как сердце и чутьё подсказали, и покороче. Потому что надо было платить за каждое слово – чем меньше слов, тем дешевле. Возраст невесты не указала, так как хотела одним объявлением привлечь разношёрстного кавалера, ведь в картотеке были и студентки, и пенсионерки. Да, вот ещё что важно. Не зарегистрировав своё предпринимательство, я не волновалась, что занимаюсь чем-то незаконно. Мне казалось (чисто по-советски), что я никого не обманываю. Про налоги в ту пору я и вовсе ничего не слышала. Короче, объявление было дано в разделе частных, а не коммерческих, то есть от конкретной женщины, а не от агентства. Каждый мужчина, прочитавший его, считал, что за текстом кроется реально существующая симпатичная русская женщина, готовая разделить с ним семейное счастье. Никому не приходило в голову, что за этим текстом стоит каталог из трёхсот девушек, тётушек и бабушек. Как с этим всем потом разбираться, я не задумывалась. Главное, мужчины должны откликнуться, а дальше… будь что будет.

Через две недели после того, как дала объявление, я пришла забирать почту. Упитанная сотрудница газеты, выдававшая корреспонденцию, приветливо улыбнулась и, протянув увесистую пачку писем, сказала:

– Неплохо для объявления по поводу знакомства. Скажу честно, столько писем редко приходится видеть… Желаю удачи.

Она, конечно, думала, что это всё мне одной. Объявление же было частное. Писем было действительно немало. Около семидесяти. По реплике сотрудницы газеты я подумала, вряд ли стоит ожидать чего-то ещё – и так привалило! – но на всякий случай через неделю зашла в бюро выдачи корреспонденции снова.

Уже знакомая с прошлого раза дама кивнула в знак приветствия и отправилась к шкафчику за письмами. Вернувшись, она небрежно бросила пачку на стойку, конверты рассыпались веером и, не удержавшись на скользкой поверхности, посыпались на пол.

– Не знала, что русские имеют такой бешеный успех у немецких мужчин, – просипела тётка недовольным тоном, пока я возилась, собирая письма по полу.

Работница, стоящая на выдаче корреспонденции, явно заинтересовалась объявлением, на которое пришёл шквал ответов, и увидела, что в тексте сказано о желании русской выйти замуж. Что именно её возмутило, не знаю – то ли наглость иностранки, желающей заполучить немецкого мужа, то ли беспредельщики-немцы, позарившиеся на иностранку и тем самым как бы изменившие родине в лице соотечественниц. В начале девяностых русские люди вообще и женщины в частности были самой настоящей экзотикой для немцев. Тогда только-только открывшиеся границы бывшего СССР ещё не выплеснули за пределы советского лагеря массы россиянок, и они оставались «неизведанным плодом», вызывая любопытство. Среди немцев уже тогда зародился слух о том, что славянки внешне красивы, в быту удобны.

Собрав письма и пересчитав «добро», я подвела итог: на скромное объявление о знакомстве с русской женщиной, жаждущей любви и мечтающей о создании уютной семьи с немцем, ответили почти сто пятьдесят кандидатов. Шёл 1994-й год. Неплохо, не так ли? Перечитывая письма, я ощущала растерянность и недоумение. Такая масса замечательных мужчин. Столько умных и сильных. Чувственных и сексуальных. Обеспеченных и интеллигентных. Глаза разбегались.

«И как может быть, чтобы такие мужчины, да в таком количестве – и одиноки?!» – вопрошала я сама себя. Понять, где «собака зарыта», я была тогда не в силах.

Некоторые письма представляли собой целые романы о жизни, иногда мужчина расхваливал себя, описывая всю свою движимость и недвижимость, иногда высказывался о требованиях к будущей жене. Некоторые вкладывали в конверт только визитку, считая, что короткого пояснения в виде названия фирмы или профессии вполне достаточно. Было много писем с вложенными фотографиями. Снимки говорили сами за себя: таких мужчин в России расхватали бы, не дав им раскрыть рта. Тщательно изучая послания, через какое-то время я научилась «читать между строк». Чаще всего те, кто писал много расхваливая себя, в реальности были незамысловатыми ребятами. Те же, кто ограничивался парой строк или визиткой, обычно были действительно деловыми и достойными внимания. Через несколько лет я могла определить по письму не только где правда, а где преувеличение, но и насколько серьёзные намерения у мужчины. Просмотрев пятьдесят-семьдесят писем, я откладывала пять-шесть, которые считала реальными для перспективных отношений, а не для разовых встреч. И почти никогда не ошибалась.

– Вы волшебница… Или гадалка? – восхищались женщины, когда после встречи с мужчиной понимали, что я вытащила из пачки того, кого нужно.

Нет, конечно, далеко не все слушались меня беспрекословно, да я никогда и не настаивала. У женщин были свои фавориты, они встречались и с ними, и с теми, кого советовала я. Результат говорил сам за себя. Но всё это было много позже. Через несколько лет. Сначала я тыкалась носом, как слепой котёнок в поиске миски с молоком. Так же, как тыкались те, кто впервые сталкивался с этим.

Разобрав письма, разложив по категориям, усевшись у телефона и набравшись уверенности, которой почти не было, я обзванивала мужчин. Тогда не было интернета, были письма, написанные на листочках бумаги, где стояли номера телефонов. Я звонила и говорила заученную фразу:

– Здравствуйте, я звоню по поводу объявления о знакомстве…

На эту тираду реакция мужчин была радостной.

– Да, я писал… Рад… Спасибо, что выбрали… – звучало почти после каждого контакта. Было ясно, что мужчины знали о конкуренции, и поэтому радость, что именно ему позвонили, была неподдельной.

Но дальше начиналась проблема. Мне предстояло объяснить, что я не я. То есть что объявление не для меня, а для другой, которой нет. Ой, она есть, но не здесь…

– Как? – звучал растерянный голос.

Мужчины не могли понять, что вообще происходит. Это шутка? Розыгрыш? Некоторые раздражённо прощались при первом же моём слове. Некоторые начинали расспрашивать, желая уточнить и разобраться.

Если после первых объяснений мужчина продолжал говорить и слушать, я начинала растекаться по его ушам, уговаривая прийти на чашечку кофе и посмотреть на фотографию женщины, для которой давалось объявление.

– Так женщина есть? Существует? – уточняли мужчины.

– Да, конечно. И даже не одна. Есть несколько, – скромно упоминала я, считая, что таким образом соблазню любопытных.

– Так вы агентство! – возмущались самые догадливые и бросали трубку, нередко не прощаясь.

– Я думал, вы ищете для себя. А выбирать я никого не хочу, – реагировали более спокойные.

Немецкие мужчины, выросшие в обществе, в котором за всё надо платить, прекрасно понимали, что если объявление дала не простая одинокая Клава из Тамбова, а тётка, которая призывно зазывает на кофе, то эта самая тётка захочет денег. Не за кофе, конечно, а за простых одиноких Клав из Тамбова. А потому многие отнекивались, объясняя, что и без посредника, сами могут найти невесту – зачем платить кому-то? Некоторые открыто «наезжали», заявляя, что их обманули, подставили, «развели». Мне было трудно понять, почему они нервничают. И почему не хотят выбирать. «Когда много женщин – это же всегда лучше, чем одна, не так ли?» – считала я. А боялся рациональный немец чего-то незаконного. Даже бесплатно, но если незаконно, то нельзя.

Но тем не менее то ли мой доверительный тон и ласковый голос, то ли обещание выпить кофе бесплатно как-то действовали на мужчин, и они стройными рядами потянулись на просмотр моего «капитала» в виде каталога. Нет, они не толпились в очереди в ожидании раздачи невест, как это было в России с женщинами, заполонившими мою ростовскую квартиру, желая попасть в картотеку, но почти каждый день кто-то изъявлял желание зайти и пообщаться на предмет знакомства с русской незнакомкой. За один вечер я была в состоянии обзвонить семь-десять мужчин. Каждому разъясняла «легенду» про объявление. Кое-кто проявлял интерес, соглашался зайти на кофе и посмотреть… Как мне сейчас кажется, в большинстве мужчины решались прийти, потому что им было любопытно посмотреть не столько на фотографии женщин, сколько на реальную меня.

Приходили самые любопытные и рисковые. Были любопытные и не рисковые. Они перезванивали и говорили:

– Я вчера по вашему адресу ездил, там дом жилой, никакого бюро нет… И не решился зайти.

– Да что же тут страшного? Я в домашних условиях принимаю, – поясняла я, не понимая, чего странного или опасного в том, что бюро нет.

Но немцы – народ осторожный. Им требуется во всём порядок. А тут непонятная тётка с сильным акцентом, дом обшарпанный – ясный перец, живут сплошные эмигранты из Турции и России. Но самые смелые всё же доходили до меня.

При более близком знакомстве первоначально напряжённые мужчины, недоверчиво оглядывающие скромную комнату, расслаблялись. Мой приветливый характер и старание вызвать доверие делали своё дело. Буквально за несколько минут мужчины переходили от состояния «незнакомый» в положение почти приятеля. Потягивая горячий кофе или сок из высокого стакана, которые я предлагала каждому входящему (уже переняла опыт ведения дел у немцев!), бюргеры, развалившись в удобном кресле, с нескрываемым интересом рассматривали фотографии в моей картотеке. А картотека была богатой, невест в ней было предостаточно. И большинство выглядели «на пятёрочку».

В папке с анкетами преобладали женщины среднего возраста, хотя проскакивали и совсем юные создания, и пожилые. В большинстве своём женщины были по-настоящему эффектные и привлекательные. Выбрать было сложно. Если мужчина говорил, что ему нравятся высокие блондинки, то таких можно было набрать порядка десяти человек в пределах оговорённого им возраста. Если мужчине нравились маленькие брюнетки, то и таких можно было выбрать без труда. То же самое можно сказать и про миниатюрных шатенок, и про рубенсовских дам бальзаковского возраста. То есть на любой вкус и цвет и в большом ассортименте. Это, как позже выяснилось, было ошибкой. Работая позже в немецких бюро, я узнала, что никто не вываливает перед клиентом кучу фотографий. Чем больше выбор, тем труднее его сделать. Опытные агенты предлагают одну кандидатуру, и только если свидание проходит неудачно, предлагают следующую. Осмелившиеся на визит ко мне мужчины, увидев это разнообразие невест, не могли сделать выбор – глаза разбегались. Они пили кофе, задумчиво рассматривали портреты и… говорили, что зайдут ещё, так как надо подумать.

Естественно, кое-кто всё же «загорался» на ту или иную красавицу. Чаще на нескольких.

– Как я могу выбрать между этими девочками? – говорил очередной претендент, разложив перед собой три, а то и пять фотографий. Он выбирал тех, кто соответствовал его вкусу. А таких была не одна.

В таком случае я предлагала отправиться на недельку в места дислокации невест и познакомиться со всеми избранницами, благо все они жили в одном городе. Предложение звучало заманчиво, но… дело в том, что в начале девяностых мало кто осмеливался лететь в Россию. Для большинства из них это была поездка сродни походу Амундсена с собаками на Северный полюс. При упоминании о таком варианте они ёжились, словно чувствовали пробежавший по спине мороз. Нет, они, конечно, понимали, что медведи по улицам России не ходят, но всё же категорично отмахивались от такого предложения.

Вторым возможным путём знакомства, рекламированным мною, было приглашение понравившейся женщины в Германию. Этот вариант казался немцу более гуманным. Но пригласить десяток невест не в силах никому. Выбрать же одну из массы почти одинаковых женщин было крайне сложно. Мужчины, томно глядя на красавиц в картотеке, озадаченно почёсывали затылок и поджимали губы.

– А эта… эта с детьми, вы говорите? Сколько им лет?

И я заливалась трелью соловья, пытаясь пропиарить очередную модель. Прослушав получасовую лекцию о прелестях кандидатки на знакомство, мужчина вытаскивал из пачки другую анкету и, не забыв почесать за ухом, спрашивал:

– А эта… эта говорит по-немецки?

И я снова и снова рассказывала о том, какая душевная эта Ирочка или Светочка, как вкусно она умеет варить щи, о том, как здорово она шьёт и вяжет. Я помнила о своих женщинах буквально всё, что они успели рассказать о себе или продемонстрировать мне лично. Мужчины удивлённо косились.

– А что, эту вы тоже лично знаете? – спрашивали они, когда на шестой анкете я снова взахлёб пересказывала, где она училась и когда развелась.

В ту пору у меня была ещё хорошая память, и я рассказывала о женщинах, не заглядывая в записи.

– Это ваша подруга? – спрашивали немцы.

– Почему?

– Вы про неё столько всего знаете…

Да, я знала всё и про всех. Хотя видела женщин только один, иногда два раза.

После двух-трёх часов таких бесед мы прощались, так и не придя к консенсусу.

– Знаете ли, трудно выбрать, – уходя, говорили мужчины, – но у вас так хорошо, уютно. И кофе вы варите замечательный. Можно я приду ещё разок?

– Конечно, можно, – радостно говорила я, стараясь произнести эту прощальную фразу как можно более убедительно. Мне было необходимо, чтобы мужчина сделал выбор. Ведь тогда… тогда он заплатит мне денежки. И я смогу хотя бы окупить стоимость объявления и кофе… который он пьёт.

Но мужчины приходили и уходили. А с выбором невесты и, соответственно, с оплатой не складывалось.

– Ну, может, вы всё-таки выберете кого-то, – канючила я, когда очередной Петер-Пауль-Карл-Хайнц приходил ко мне в пятый или шестой раз.

К этому времени мы с ним становились уже чуть ли не близкими друзьями, переходили на «ты», и парни заглядывали ко мне по-свойски. Отобрав в предыдущие визиты десяток понравившихся женщин, кавалер раскладывал фотографии и анкеты веером и снова и снова начинал присматриваться к каждой.

– Что же делать? Что делать? – повторял мужчина, вперившись глазами в вырезы красоток. Как говорится, слюна текла, но в рот не попадала.

«И хочется и колется», – думала я, уже устав от напряжённого ожидания получения денег.

– Понимаете… пригласить женщину не так-то просто. Надо сделать приглашение, оплатить дорогу, а приедет – вдруг разочаруюсь?

– Но если не пригласите, то она не приедет и вы не разочаруетесь. Но… останетесь и дальше в одиночестве. А тут такая женщина…

– Н-да, но мне один знакомый рассказывал: пригласил одну… Она на фото ничего даже, а приехала, улыбнулась – у неё полный рот железных зубов. Ужас! – Мужик поёжился. – Он её на порог пускать не хотел, а куда денешься, пригласил же…

– Железные зубы, конечно, неприятно. Но я своих женщин всех лично видела. И зубы проверяла, – обессилено уверяла я.

– Зубы, может, проверили, а остальное?

– Что вы имеете в виду? – в силу моей распущенности приходили в голову не самые приятные догадки.

– Что? Да вот эта… как её? Наталия… Она пишет в анкете, что у неё один ребёнок. Вы уверены, что это правда?

– Я? Ах, да… Ну, нет…

– Вот видите. Один мой знакомый пригласил женщину, она тоже в анкете указала одного ребёнка, а приехала и говорит, что у неё трое! А парень потратился, приглашал, дорогу оплачивал.

Мужчины переполнялись сомнениями. То им сосед рассказал неприятную историю про обманутого невестой знакомого, то по телевизору видел репортаж о том, как используют бедных мужчин эти противные иностранные женщины. Жениться, конечно, хотелось. И невесты выглядели соблазнительно. Но немецкий рационализм тормозил процесс. Желания подавлялись с помощью разума, который говорил: «Приглашать незнакомку? Это же авантюра…»

Утром я бежала работать уборщицей, потому что, как уже говорила, со своим марксистским дипломом могла только убирать или не убирать. Получилось, что не убирать я не могла, потому что надо было зарабатывать на жизнь. Плату за квартиру, питание и прочие потребности никто не отменял. Альтернативы не было. И я убирала: вытирала пыль, мыла окна, драила полы, получая небольшие, но гарантированные суммы. Я прекрасно понимала, что на разгон с брачным бизнесом требуется время. И, набравшись терпения, продолжала давать объявления в газету об одинокой русской красавице, мечтающей создать семью с милым немецким рыцарем. Мужчины, откликавшиеся на мои призывы, приходили на разговор, пили кофе: «Как у вас хорошо, по-домашнему уютно», – но выбирать невесту, а значит, платить не торопились. Ну, что ж… Я с ними тренировала немецкий. Да и ментальность немцев изучила неплохо.

## Глава 8. Почти клиент, почти немец, почти невеста

Первым почти реальным немецким клиентом оказался… шриланкиец. Почему шриланкиец? Потому что выходец из Шри-Ланки, которую он нежно называл «Сри-Ланка», что по-русски звучало смешно. Сам шриланкиец смешным не был. Невысокого роста, смуглый, с красивыми чёрными глазами, чем-то напоминающий раджу или махараджу – не разбираюсь в тонкостях, и… очень темпераментный. Влетел в комнату, где я принимала, с радостными возгласами:

– Я тоже иностранец, мы, шриланкийцы – почти русские, то есть свои, давай дружить!

После спокойных и рассудительных немцев такой страстный жених хоть и ошеломил сначала, но стал радостным пятном среди сухих и однообразных будней.

– Мы похожи с вами по ментальности, – продолжал ворковать вероятный клиент. – Поэтому брак со мной – это находка для русской женщины. Живу я в Германии давно. Пока что работаю продавцом в магазине «Чайная лавка». Сри-Ланка известна чаями, вы ж в курсе… Магазином владеет мой дядя. Но я вот-вот открою свой собственный бизнес. Женат не был, не привлекался, не значился. Чист, непорочен и очень хочу жениться… – Парень тарахтел, успевая проглатывать предложенное печенье большими кусками.

Почему шриланкиец был почти реальным клиентом? Сейчас поймёте. Выбирал невест он шустро, в отличие от немецких посетителей, постоянно сомневающихся. Просмотрел каталог, быстро листая страницы, ткнул пальцем: «Эта, эта, эта…»

– Вау, хороший вкус! – поощрительно произнесла я, не веря своему счастью.

На столе лежали фотографии нескольких пышнотелых блондинок.

– Да, вот… это то, что мне подходит. Мой любимый типаж, – говорил он, облизываясь. – Готов пригласить любую из этих девочек. Каковы наши дальнейшие действия?

– Раз вы решились… заплатите двести марок в качестве оплаты подготовительного периода. В течение месяца я свяжусь с женщинами, переговорю, узнаю, что они думают, кто из них согласится приехать, – и только после обоюдного согласия с её и с вашей стороны передам её координаты для приглашения… Когда закончим подготовку, заплатите ещё триста – ну, как бы за успех. А эти двести за работу вы платите в любом случае – мне же надо оплатить расходы на телефон…

– Да, понял, понял, – громко провозгласил гость, – нет проблем, переведу эту сумму, дайте номер счёта.

Моё дыхание запаниковало. Неужели, наконец, я получу хоть какой-то заработок? Вернее, это был не заработок. Это было частичное возмещение денег, мною уже потраченных. И конечно, предстояло тратиться ещё – ведь нужно было звонить в Россию, посылать туда пакеты с письмами и фотографиями. Об интернете мы в те годы не мечтали. А телефонные разговоры стоили дорого. Но это было уже реальное дело. Первое реальное дело, за которое я получала (пусть и совсем небольшие) деньги. Радость была несказанной. Шриланкиец не только выбрал женщин, но и перевёл обещанную сумму на мой счёт. Я была готова целовать его в смуглые щёки. Казалось, дело в шляпе. Оставалось обзвонить пару невест (всего-то!) и узнать, кто из них готов лететь к жениху. Сомнений не было – отказов не будет, все избранницы незамедлительно проявят готовность выехать первой же лошадью в сторону немецкой границы. Ведь как они просились, как хотели, как уговаривали меня найти жениха, хоть какого-нибудь, когда я с ними встречалась в Ростове. Дело сдвинулось с мёртвой точки. «Мои» невесты скоро начнут приносить доход, – ликовала я в душе. Появилась вера в то, что задуманное, тщательно запланированное и организованное дело будет функционировать. Но моя радость была преждевременной.

Первая женщина, которой я дозвонилась, еле вспомнила, о чём речь, хотя с момента её визита ко мне в Ростове и до моего звонка с вопросом, не желает ли она прилететь к жениху в Германию, прошло два-три месяца.

– Ах, вы… Да, помню… Да ведь… понимаете, я замужем… мне не надо…

– Как замужем? Когда же…

– Лет пять скоро будет…

– Пять лет? – ужаснулась я, но тут же взяла себя в руки и продолжила: – А зачем же вы приходили ко мне, заполняли анкету?

– С подругой за компанию. Ирка сама не решилась идти, так я с ней пошла. Просто интересно было. И её поддержать… Хотите, Ирку спрошу?

– К сожалению, нет, он выбрал вас. Ирку не надо.

Боже, столько сил, столько времени убито на приём женщин. А она за компанию приходила. Бред какой-то. Хотелось кричать, выть, ругаться. Но я пожелала женщине счастья и принялась за остальных. Вторая потенциальная невеста, услышав предложение познакомиться с шриланкийцем, удивлённо спросила:

– Что вы сказали? Шри-чего? Не поняла… – растерянно отозвалось в трубке.

– Вы спите? Извините, я помешала…

– Да не, не сплю, просто… речь шла о Германии, а вы мне… как её? Шри… предлагаете…

– Шри-Ланка, – торопливо подсказала я.

– Да не собираюсь я в эту странную Шри… тьфу! С чего вы вздумали меня туда послать?

– Я вас туда не посылаю. Я вообще никуда вас не посылаю. А только спрашиваю, есть ли интерес познакомиться с целью брака с мужчиной из Шри-Ланки, который с детства живёт в Германии, у него скоро будет свой бизнес, он открывает магазин, очень приятный… Он готов сделать приглашение и оплатить би… – тарахтела я, желая заинтриговать женщину.

– Сказала ж – нет! – В трубке зазвучали возмущённые гудки.

Оставались ещё двое. У одной не было телефона, она дала для контакта телефон подруги. Её я оставила напоследок. И продолжала, теряя терпение, названивать предпоследней. Было то занято, то никто не отвечал. После нескольких попыток я вдруг услышала щелчок соединения.

– Ой, это вы… – Голос в трубке зазвенел звонким тенором и, как мне показалось, обрадованно, что воспринялось мною как положительный знак, и я затараторила с надеждой получить, наконец, утвердительный ответ.

На этот раз я начала с конца, про то, что парень из Шри-Ланки, решила сразу не вываливать, чтобы не напугать девушку. Сначала я рассказала о том, что жених в Германии, что он вот-вот бизнесмен, а потом уже сообщила, что он, вообще-то, не местный, немного смуглый, но тем не менее…

– Вы не против? – осторожно спросила я женщину, закончив тираду про Шри-Ланку.

– Да, почему нет? – с готовностью отозвалась Леночка.

Пока я говорила с ней, не сводила глаз с её фотографии – на меня смотрела большеглазая блондинка с толстой косой, переброшенной через плечо. Простое милое русское лицо. Веснушки, рассыпанные по вздёрнутому носику и пухлым щёчкам. Но взгляд девушки не казался наивным. Впрочем, какая разница, она согласна!

– Хоть шриланкиец, хоть барбадосец – один чёрт, хрен редьки не слаще! А он готов перевести деньги на дорогу? – услышала я посерьёзневший голос в трубке.

– Да, мы говорили об этом. Он сделает приглашение и купит вам билет на самолёт из Москвы и обратно, естественно.

– Чудесно! Но мне не нужен билет, мне нужны деньги на дорогу и прочее… Короче, я хотела бы получить наличными.

– Вот как… Ну, я спрошу, конечно. Вы для начала обдумайте, сколько вам надо, и пришлите письмом по факсу, а то звонить дорого…

Через несколько дней пришёл-таки обещанный факс от прекрасной Елены. Сумма, обозначенная в нём, превышала стоимость билета на самолёт как минимум втрое.

– Леночка, откуда такая сумма? – спросила я, едва дозвонившись до милой блондинки.

– Как откуда? Считайте сами… Самолёт в Москву – я же до Москвы как-то добираться должна? Потом на гостиницу в Москве, у меня там никого нет, негде остановиться, а гостиница – сами знаете…

Она перечисляла и перечисляла, но даже после всех номинаций до суммы, указанной в письме, никак не дотягивала.

– Ну, хорошо, всё это можно понять, – согласилась я обречённо, не зная, что возразить, но и понимая, что шриланкиец этому не обрадуется. – Но откуда ещё?.. – И я назвала разницу между насчитанным ею сейчас и конечной суммой, указанной в письме.

– Так мы не всё просчитали… А на питание, на такси, в конце концов?

– На такси? – вырвалось у меня.

– А почему я должна ездить на автобусе, коли у меня жених немец? Тьфу, ну, не немец, но всё равно… – Она сделала паузу и уверенно закончила: – Иностранец!

Последнее слово вырвалось яростным контральто и стало жирной точкой в Леночкиной аргументации.

– Ну, если на такси, тогда конечно, – пролепетала я.

– Если у него нет денег, нечего приглашать… – невозмутимо объяснила девушка.

Думаю, нет смысла говорить о том, как разъярился шриланкиец, когда я заикнулась о том, что сумма, требуемая выбранной им женщиной, несколько выше нами с ним предполагаемой. Уточнять, насколько выше, я не решилась.

– Какая наглость, да она аферистка! – бушевал парень.

В этом вопросе я была с ним солидарна. Хотя, с одной стороны, можно понять требования девушки. Но с другой – требованиям должны быть пределы. А тут… тут было как-то всё слишком нагло. После того как я его успокоила, обещав переговорить с другими кандидатками, он, обнадёженный, утих. Доел печенье и обещал зайти, когда я улажу вопрос с последней.

Последняя моя надежда, женщина, которая дала для связи телефон подруги, оказалась почти недосягаемой. Сначала в трубку пробурчали, что тут такая не живёт, ибо сменила жительство. Моё сердце ёкнуло…

«Что делать? – пронеслось в голове. – Последняя невеста… Придётся предлагать шриланкийцу новых и всё начинать сначала. А вдруг ему больше никто не понравится?»

– Не подскажете, как найти? Может знаете её новый телефон… – Я попыталась найти концы, понимая, что это вряд ли возможно.

Повисла пауза. Но вдруг на том конце провода будто почувствовали моё учащённое сердцебиение, смилостивились и, тяжело вздохнув, нехотя произнесли:

– Пиши. Ручка есть? – и продиктовали новый номер.

Потянулась череда попыток дозвониться. Утром я думала, что женщина на работе. Вечером – что она работает в ночную, а с утра отсыпается. В выходные я подумала, что она в отпуске. Автоответчика, естественно, у неё не было. Месяц, обещанный клиенту на обзвон и переговоры с невестами, истекал. Подходил час расплаты. Моей расплаты за выданные шриланкийцем двести марок. И вот трубка ожила:

– Слушаю…

Это «слушаю» прозвучало волшебным перезвоном рождественских колоколов.

После того как я объяснила Светочке, что звоню по поводу Галочки, которая заполнила анкету на предмет знакомства с иностранцем и так далее…

– Поняла-поняла, – прервала меня Светочка. – Она согласна.

– Но надо бы её спросить. Вы не могли бы…

– Повторяю, она согласна, – немного раздражаясь, повторила девушка.

– Подождите, но я не сказала главного. Жених, понимаете… – я мялась, – из Шри-Ланки, но он…

– Да хоть чёрт из преисподней! – рявкнула Светочка. – Галка за любого пойдёт, ей жить негде. А она с ребёночком. Устроилась сторожем в какую-то контору. В подсобке спит на вёдрах с мусором. Понимаете?

– Понимаю… – протянула я.

– Ни хера вы не понимаете, раз спрашиваете «хочет – не хочет»… Она только одного хочет: выспаться на нормальной койке да на белых простынях.

– Но, может, вы у неё всё-таки спросите?.. – канючила я.

– Говорю, не понимаете, – обречённо сказала Светочка. – Шлите приглашение и билеты. Галка уже пошла подмываться.

Спрашивать, нужны ли деньги на такси, смысла не было. Похоже, эта девушка была готова идти пешком.

Через пару дней явился махараджа. Чернобровый красавец в белой чалме. Важный и солидный.

– Ну? – многозначительно спросил он, усевшись в кресло и благородно закинув ногу на ногу, явно подражая американскому ковбою.

– Знаете ли… из всех выбранных вами женщин согласилась вот эта… Очень хороший вариант. Возможно, самый лучший. Говорит по-немецки, зубы свои, не вставные…

– Я передумал, – сказал махараджа, гордо глядя на меня.

– Как? – простонала я.

– Никак, – словно издевался он. – Никого не хочу. Это слишком сложно… Приглашение делать. Да и самолёт оплачивать… Не хочу!

– Очень жаль, – резюмировала я, вздыхая, почувствовав облегчение, словно освободилась от какого-то обязательства.

Я уже намучилась с обзвонами и уговорами, и возможный финал эпопеи показался мне облегчением. Ведь в случае, если бы он согласился сделать приглашение, мне нужно было бы как-то его переправить в Россию, потом девушке пришлось бы делать визу… Ох, сколько потом было бы проблем и сложностей – мама не горюй, как говорят в таких случаях. А уж о том, что бы было, когда Галочка прилетела бы, даже думать страшно.

– Так что давай деньги назад, – вдруг произнёс несостоявшийся клиент, перейдя на «ты», пока я рассуждала о преимуществах его отказа от невесты.

– Как?

– Что значит «как»? Заладила… Верни мои двести марок…

– Как? – опять сказала я. – Как «верни»? Мы же договорились, что это на расходы. Свою часть договора я выполнила…

– Не говори ерунды. Где женщина? Нету…

– Но это вы отказываетесь. Я нашла женщину. Она готова…

– Хватит трепаться. У меня нет времени. И да, плюс триста марок за нанесённый моральный ущерб.

– Какой ущерб?

– Ну, ты же мне морочила голову. Никто никуда ехать не собирался. А я ждал и надеялся…

– Это неправда. Я обзванивала, опрашивала – и вот нашла… Женщина очень хорошая, согласна ехать…

– Мне плевать. Или ты отдаёшь пятьсот марок, или я подаю на тебя в суд. Мы с тобой ничего не подписывали. Ты не докажешь… А то, что я тебе платил, в банке подтвердят. Ты свою контору не регистрировала, работаешь нелегально, так что лучше не связывайся со мной.

«Да уж, точно менталитет наш…» – подумала я, едва не лишившись чувств. Если для меня контролёр в трамвае представлял карающий орган, который я боялась до колик в поджелудочной, а потому никогда не ездила в транспорте без билета, то суд в Германии за нелегальный бизнес показался мне почти высшей мерой наказания без права переписки. Шриланкиец выполнил обещание. Через неделю я получила письмо, к которому была приложена копия документа, написанного адвокатом. Всё выглядело солидно. И я позвонила шриланкийцу с одним вопросом: куда нести деньги?

Так закончилась первая история моей брачно-сватовской деятельности. Клиент, готовый заплатить, был. Но в итоге заплатила я. Это было опытом, из которого я вынесла некоторые предпосылки будущих выводов. Почему будущих? Потому что окончательно я к ним пришла ещё через некоторое время. А в тот раз я умирала от страха, но выводы не сделала.

Первое, что я уяснила тогда: не работай бесплатно. Если человек не вложил в реализацию затеи ни копейки, ему это и не надо. Тот, кто хочет отдачи, готов платить. Речь о девушках. Из тех, кто сдал фотографии и заполнил анкеты бесплатно, большинство сделали это за компанию с подругой, от нечего делать, из любопытства, в день плохого настроения, поругавшись с мужем или из-за других причуд. Из моих трёхсот женщин, с которыми я работала до носового кровотечения в России, собирая анкеты и выслушивая душещипательные истории, реальных невест оказалось порядка пары десятков. Это не пустые слова. Именно эти несколько женщин из трёхсот заявленных в конце концов, не дождавшись, когда их выберут мужчины, приехали в Германию сами! Поэтому я с полным правом утверждаю: именно они и были единственно реально желающими. Остальным было «не больно надо». И если бы я за приём назначила хотя бы маленькую сумму, они бы не пришли.

Вторым выводом стало понимание, что, кроме сонного и тоскливого, пугливого и осторожного на первый взгляд немца, ни с кем иметь дело нельзя. Пусть немец нерешительный. Пусть сомневающийся. Пусть долго думающий. Но эти «братские народы», типа турок, шриланкийцев, иранцев и других национальностей Ближнего и Дальнего Востока и Африки, несмотря на подкупающий темперамент и душевность, открытость и щедрость, всё же категорически противопоказаны, если хочешь спокойно спать. Да простят меня сторонники равноправия всех народов. Не спорю, все равны. Но кое-кто равнее, кое-кто правее…

## Глава 9. План «Б», или. Нашлись бесстрашные

Несмотря на шрам, оставшийся на душе в результате работы с милым другом из Шри-Ланки, я не опустила руки и не сдала позиции. Триста анкет страждущих выйти замуж женщин ждали ответа от заморских принцев. А я, хоть и не взяла с невест ни одной копейки, несла на груди груз ответственности перед ними. Поэтому продолжала искать мужчин, желающих познакомиться с красотками из моего каталога.

Если план «А» заключался в том, что мужчина выбирает одну женщину, делает ей приглашение и она прилетает к нему в Германию, то план «Б» предлагал мужчинам самим лететь в Россию. Этот вариант, на мой взгляд, был более гуманным и менее рискованным: если в первом случае выбирать приходилось по фото, а лично знакомиться лишь с одной, то во втором мужчина мог встретиться сразу с несколькими женщинами.

И… план «Б» сработал: нашлись два реальных немца, которые решились поехать в Россию, выбрав девушек по каталогу. Это были вполне себе приличные мужчины: первый – владелец небольшой фирмы, второй – юрист-консультант на крупном предприятии. Первый – симпатичный, уверенный в себе Юрген с мужественным подбородком и голливудской улыбкой. Второй – Петер. Не то чтобы страшненький. Дело вкуса. Он был уменьшенной копией Феликса Дзержинского. Маленький Феликс. Немного подсушенный. С бородкой, гордо торчащей вперёд. И если большой и железный Феликс внушал страх, то Петер скорее ироничную улыбку. Но оба жениха были достойными, и я могла не краснеть за своих протеже перед русскими невестами. К тому же оба согласились ехать в Россию знакомиться с женщинами, поэтому каждая могла сама решать, смеяться ей над копией Дзержинского или выйти за него замуж. Знакомство было не «вслепую», а, как принято говорить сейчас, прозрачное. Все всё знали и понимали, что происходит и чего ждать. И если жених не глянется, то невеста не теряла ничего, кроме пары часов времени, потраченного на кавалера. Невелик риск, не правда ли? В общем, схема работающая.

Мужчины выбрали по несколько женщин, с которыми хотели познакомиться. Ни один, ни другой никак не могли определиться, кто же нравится больше. И согласились на поездку к месту обитания невест. К сожалению, из огромного количества мужчин, которые пили кофе на моей кухне, только двое отважились на такой шаг. Я честно передала списки избранниц по телефону своей маме, жившей тогда ещё в России. Она обзвонила и сообщила радостную весть:

– К вам едет… жених из Германии.

И если с теми женщинами, кого выбирали мужчины, чтобы вызвать к себе в Германию, были проблемы, то когда жених должен был прилететь в их город, отказников на встречу не наблюдалось. Никаких сложностей знакомство не предвещало. И даже те, кому было «не больно надо», с удовольствием согласились посмотреть на заморского кавалера. Тем более женщину ласкала мысль: она понравилась, её выбрали!

В первой половине девяностых приезд немецкого жениха в Россию для знакомства с целью брака был из ряда вон нестандартным событием. Это позже потоки ненасытных кавалеров зачастили в сторону Восточной Европы. Некоторые агентства поставили это дело на поток и привозили женихов автобусами, устраивая массовые смотрины невест, от которых не было отбоя. Но тогда, когда начинала работать в этом направлении я, немецкие мужчины, приехавшие в Россию, чтобы найти невесту, были большой редкостью. Поэтому дамы, которым выпал счастливый билет на знакомство, после сообщения о предстоящей встрече оживились и с энтузиазмом начали готовиться к приезду гостя. Все женщины знали, что у претендента будет несколько рандеву. С каждой заранее оговаривался день, в который она могла освободиться, чтобы уделить время и подготовиться к свиданию так, чтобы произвести впечатление и выиграть конкуренцию, понравившись кавалеру.

За организацию всего происходящего в России отвечала моя мама. Она должна была встретить прилетевшего в аэропорту, поселить на снятой для него квартире и проконтролировать ход свиданий. Мужчины прилетали на неделю или чуть больше и встречались с семью-восемью кандидатками. Свидания проходили без суеты, каждая имела равные возможности, чтобы показать себя в лучшем свете. Кто-то приглашал жениха домой, устраивая семейное торжество: накрывался русский стол с блинами и икрой, с водкой и селёдкой, приглашались близкие родственники и друзья. А кто-то устраивал экскурсию по городу с посещением мест общепита на левом берегу Дона, всё с теми же русскими блинами.

Первым полетел в Ростов Юрген. Среди отобранных им женщин была одна очень активная, рвущаяся на амбразуру. Узнав, что её выбрали и жених летит знакомиться, она возбудилась не на шутку, стала мне названивать и умолять дать ей фору.

– Слушай, есть идея… Я могу поехать в аэропорт и встретить Юргена вместе с твоей мамой, – тарахтела она в телефон. – Я на машине, а маме как? На трамвае его везти? А? Что скажешь?

– Ну, да… резонно, а тебе зачем? – не поняла я рвения Маришки.

– Ты даёшь… Как зачем? Я ж сразу и произведу впечатление, он, может, на других и смотреть не захочет… Как говорится, с корабля на бал.

Недолго думая, я согласилась на её предложение.

Маришка посетила лучшие косметические и парикмахерские салоны города, нарядилась, как на Новый год, в самое яркое. Как у нас говорят в таком случае: дорого-богато. В паре с моей мамой она встретила Юргена, привезла его на снятую для него квартиру и, решив «ковать железо, пока горячо», не отходя от кассы, вернее от жениха, предложила ему поужинать с ней.

– Ой, что вы… Спасибо… приятно… но… – Юрген расшаркался как только мог, но ехать с Маришкой никуда не захотел. – Устал я с дороги, да и поздно…

На следующий день у Юргена было запланировано свидание. Он благополучно сходил и по возвращении сказал, что ему всё понравилось… Переспав ночь, с утра отправился знакомиться со второй девушкой. На третий день у него была назначена встреча с Наташей. Вот в неё-то Юрген и влюбился. Причём она на него произвела такое неизгладимое впечатление, что после свидания с ней он отказался устраивать смотрины с другими избранницами.

– Всё, финита, – вопил он по телефону после свидания, – я пропал… Она такая… такая… – Мужика распирало от волнения. Или от возбуждения.

– Юрген, но вы не всех посмотрели…

– Нет, нет и нет, хочу эту… Она такая… – И снова покатила волна восторгов в адрес Наташи.

– Всё понимаю, но… другие девушки… – попыталась вставить слово я.

– Не хочу никого, хочу Наташу, – твердил Юрген.

– Но хотя бы… хотя бы сходите в гости к Марине, пожалуйста.

– К какой Марине? – не понял он.

– К той, которая вас встретила. Она так старалась. Ждёт вас на ужин.

– Та, которая встречала? Я её выбрал по фото? – искренне удивился Юрген.

– Да, конечно. Она в списке.

– Не может быть, она совершенно не нравится мне. Возможно, она не своё фото давала. Я думал, эта девушка – знакомая вашей мамы и просто за компанию приехала встречать.

Да, оказалось, так тоже бывает. Я сделала что могла.

На следующий день мама обзванивала неохваченных и непросмотренных и, извинившись, отменяла назначенные встречи. Маринке я позвонила сама.

– Понимаешь, он влюбился… – Я постаралась смягчить удар. – Дело не в том, что ты не… Просто он… – мямлила я, пытаясь объясниться, не обидев женщину.

– Господи, ну и ладно, – вдруг легко согласилась Маришка. – Он какой-то немодный… Прилетел из Западной Германии в какой-то курточке… не кожаной… Бедный, наверное…

– Да эта куртка по самой последней моде, а кожу тут никто не носит, – чуть не закричала я, но быстро сориентировалась и сказала: – Правильно, нечего переживать, раз у него даже кожаной куртки нет.

Мне лично решение Юргена не встречаться больше ни с кем, не казалось разумным. Ведь кто знает – может, кто-то понравился бы больше Наташи. Но, видимо, с Юргашей случилась настоящая любовь. Он никого не хотел видеть, ни о чём не желал слышать.

Наташа действительно была хороша. Начнём с того, что она была почти на двадцать лет моложе жениха, что по-любому не может не нравиться. Кроме этого, она была модельных параметров: красота, рост, вес. При том что Юрген прекрасно выглядел в свои чуть за пятьдесят, такая женщина здорово украшала его. Поэтому можно понять его восторги в её адрес. Он ликовал. В Германии было непросто найти подобную девушку, да ещё снизошедшую к нему с любовью. А Наташа отвечала на его чувства взаимностью. Во всяком случае, вначале обе стороны были в восторге друг от друга, что можно было видеть невооружённым взглядом. Они встречались каждый день, гуляли по городу, выезжали осматривать пригороды с их старинными казачьими станицами. Пара оставшихся дней пробежали незаметно, и пребывание Юргена подошло к концу. Он улетел, пообещав девушке прилететь в скором времени ещё.

Буквально через месяц Юрген на крыльях любви снова примчался в Россию. На этот раз Юрген и Наташа провели вместе десять дней. Теперь они сняли уютную комнату в гостинице и не расставались даже на час. Юрген пылал страстью к молодой женщине и был готов целовать песок, по которому она ходила. Ей льстило внимание солидного «бундеса», как тогда называли западных немцев. Подруги завидовали. Родственники поощряли знакомство. Ничто не предвещало беды.

Юрген оставил Наташе приглашение в Германию, которое загодя приготовил на родине, и деньги на самолёт – про такси на дорогу я не в курсе, но, думаю, Наташа получила и на эти расходы. Было решено, что невеста прилетит к жениху в гости и они подадут заявление в ЗАГС. Казалось, дело в шляпе, оставалось решить чисто технические моменты. Влюблённый Юрген постоянно звонил Наташе. Она так и не осилила ни слова по-немецки, поэтому звонки носили номинальный характер, то есть они сами по себе были, а по сути их как бы и не было, потому что никто не знал, что говорит другой. Время от времени нетерпеливый Юрген, желая уточнить, как двигается подготовка к поездке, приезжал ко мне и звонил от меня, чтобы я, сидя рядом, могла перевести, о чём ему вещает Наташа. Сначала она вещала обнадёживающе. То, типа, с работы её не отпускают и надо подождать. То вроде отпуск дали, но сестра с аппендицитом в больницу попала. Так прошло несколько месяцев, но она всё ещё не только не сделала визу, но даже не заказала заграничный паспорт. Мы с Юргеном на пару стали сомневаться в том, о чём нам рассказывала Наташа. Её объяснения хоть и звучали убедительно, вызывали долю непонимания.

– Понимаешь, – сказала она на очередном телефонном сеансе, – не знаю, как и сказать… но у меня столько проблем было, и вот сестра болела… Короче, я деньги потратила, думала, соберу или займу, но кто займёт такие бабки… В общем, я в шоке, но денег нет. И сказать ему об этом стесняюсь.

Я перевела жениху нерадостную новость.

– Господи Боже ж мой, – запричитал Юрген, – да что ж она, бедная, раньше не призналась? Какие проблемы? Завтра же переведу ей ещё…

Жених помчался в банк переводить невесте деньги на билет. И продолжил названивать. Прошло ещё несколько месяцев.

– Понимаешь, даже не знаю, как сказать, – услышала я в очередной раз от Наташи. – Деньги, которые прислал Юрген, у меня взял брат. Стыдно, но это так. Он знал, где они лежат, у него был долг, и он воспользовался моими деньгами, чтобы рассчитаться. А теперь обещает отдать, но сама понимаешь… Как быть?

Я перевела Юргену, и он воскликнул:

– Господи Боже ж мой, какая беда? Завтра переведу ещё!

Прошло ещё какое-то время. Мне снова позвонил Юрген и возбуждённо попросил о встрече. Моё сердце вздрогнуло. Я испугалась, что Наташа опять или потратила, или куда-то дела деньги и Юргену надоело финансировать российскую девушку, не имея от неё никакого реального удовольствия, кроме виртуального общения, да и то через переводчика. Не скрою, памятуя о шри-ланкийской эпопее, меня накрыла волна беспокойства: вдруг незадачливый жених явится ко мне требовать вложенных в Наташу денег. Но Юрген пришёл с другой вестью:

– Не знаю, как быть, нужна ваша помощь. Дело в том, что я уже не хочу Наташу. Почти год прошёл, я трижды давал ей деньги, а воз, то есть Наташа, и ныне там – в Ростове. Короче, я нашёл другую, влюбился и хочу жениться.

– Поздравляю, – вздохнула я с облегчением.

– Спасибо… Но понимаете, Наташа позвонила и сказала, что приезжает. А я не хочу!!! Давайте ей позвоним, и вы объясните, а то я не могу… Но она мне больше не нужна.

– Наташа, – сказала я, когда она взяла трубку, – у меня Юрген… Так вот… он не хочет, чтобы вы приезжали… Он встретил другую…

– Как? – искренне удивилась Наташа. – Он же просил… Я взяла отпуск, сделала визу, что же делать теперь?

– Скажите ей: я ещё пришлю денег, пусть поедет в отпуск в другое место, – шептал жених на ухо, свободное от телефонной трубки.

Услышав про деньги, Наташа перестала всхлипывать. И пожелала Юргену счастья.

«Загадочная русская душа», – подумала я. И тут же опять вспомнила шриланкийца, который бы сказал, что она аферистка. И я вместе с ней…

## Глава 10. Маленький «Дзержинский». тоже имел успех

История с мини-Дзержинским была более удачной. Петер прилетел в Ростов, скрупулёзно, с немецкой тщательностью пересмотрел всех, кого выбрал в каталоге. И только после этого вынес окончательный вердикт: Ирина – его фаворитка. Не выбрать её мог только сумасшедший. Есть женщины, которые «лошади» – то есть работают, прут, тянут, содержат. А есть женщины, которые «женщины» – то есть флиртуют, кокетничают, ласкают. Вторые, правда, обычно живут за счёт мужчин, но тех это не смущает. Ирина была из вторых – пышнотелая, с белой мраморной кожей, глазами лисы и копной лёгких пепельных волос. Грудь у неё была такого размера, на который промышленность не выпускает бюстгальтеры. Хотя ей стукнуло сорок четыре и она была не намного моложе жениха, но у неё были такие преимущества и достоинства, которых, видимо, не хватало другим, более молодым и более стройным конкуренткам. Ирина умела обласкать мужчину одним лишь взглядом так, что тот терял дар речи и был готов припасть к её необъятной груди и утонуть в ней навсегда. Поэтому Петер, хоть и честно пересмотрел остальных женщин, мечтал только об одном – поскорее припасть к Иркиным прелестям…

# Примечания

1

Путь в Германию. Краснодар: «Библиотека Вавилона», 2007.

2

Розина Татьяна. Как выйти замуж… за иностранца. М.: Совершенно секретно, 2005. Переработанное и дополненное издание: СПб.: Алетейя, 2015.