Кресло Чародея
Максим Зарудняк

Иллюстратор Анна Зарудняк

Редактор Олег Чувакин

© Максим Зарудняк, 2022

© Анна Зарудняк, иллюстрации, 2022

ISBN 978-5-0059-3487-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

«Папа, расскажи сказку!» Мало кто из родителей удивится такой детской просьбе.

Сказка, которую рассказывал детям я, растянулась на несколько вечеров. Было бы обидно забыть эту историю с продолжением.

Бумага всё стерпит, сказал я себе. И записал придуманное! Детям мои записи понравились. Тогда я отправился искать хорошего редактора – ведь предложения и абзацы следовало расставить по порядку. Порядок я люблю точно так же, как любит его главный герой моих сказок – Чародей.

Конечно же, я нашёл редактора! Им оказался Олег Чувакин, хозяин сайта «Счастье слова».

На долгом пути я понял ещё кое-что. Детская книжка без картинок – только половина удовольствия. Я сумел уговорить Анну Зарудняк, и она украсила текст графикой.

Спасибо им!

Спасибо моим детям за инициативу! Признаюсь, вовремя я её не оценил, потому что очень хотел спать.

Спасибо моей жене за терпение. Она продержалась все те долгие часы, что я отдал не ей, а историям.

Я благодарю читателя за внимание к этой книге. Надеюсь, истории станут занимательным чтением не только для детей, но и для их родителей.

Чародей и Лисица о трёх хвостах

Чародей сидел в любимом кресле на крыльце и любовался облаками. Потом нахмурился и приложил ладонь козырьком ко лбу. Небо как небо. Однако над горизонтом вытянулась узкая полоса туч. Слабый ветер дул с севера третий день. Пробормотав что-то, Чародей встал и вернулся в избушку.

На следующее утро он стоял у крыльца и хмурился пуще прежнего. Жирные серые тучи расползлись на полнеба.

На плече Чародея нахохлилась Ворона.

– Оттуда что-то наступает, – сказал Чародей. – Слетай на север, узнай.

– Незачем лететь так далеко, чтобы ответить на твой вопрос. – Ворона даже не повернула головы. – Наступает зима.

Чародей вздрогнул.

– Какая зима в середине июня? Это рукотворные тучи. Лети.

– Что я за это получу? Полную кормушку еды? Свари-ка мне макароны… Нет, лучше кашу. А на десерт подай булку со сладким чаем.

С Чародеем не поспоришь. Зато у него можно кое-что выторговать. Это Ворона поняла давно.

– Сварю и подам. Возвращайся скорее.

Чародей знал Ворону с тех дней, когда она была ещё воронёнком.

Птица сорвалась с его плеча. Скоро она превратилась в чёрное пятнышко, в точку и вовсе скрылась из виду.

Наутро серое одеяло туч укрыло чуть не весь небосвод. Прореха, в которую выглядывало солнце, быстро затягивалась.

Чародей на крыльце нахмурился так, что брови сошлись на переносице. Ветер принёс с собою холод осени и запах дождя.

Ворона не вернулась. Как быть? Отправить другого разведчика!

Чародей протяжно свистнул. Что-то прошуршало в траве. По штанине Чародея проворно взобрался Хомяк. Вскарабкался на плечо, устроился поближе к уху.

– Рассказывай, Чародей, зачем звал. Чуешь, ноябрём пахнет?

– Чую, – ответил Чародей. – Ты должен узнать, что случилось.

– Ворона уже узнала, – заметил Хомяк. – Но нам не донесла.

– Ты вернёшься.

Хомяк спрыгнул в траву и потрусил на север. Не любил он видеть Чародея в плохом настроении.

На шестой день пелена туч укутала небо целиком, не оставила солнцу ни дырочки. Кругом повисла серая мгла. Утро ли, день ли, вечер ли – не разобрать. Из туч сыпался снежок, покалывал ладони.

Хомяк не вернулся.

Негоже оставлять друзей в беде. Чародей запер избушку и отправился в путь.

Одет он был в пончо и прочные штаны, обут в сапоги. За спиною нёс рюкзак и Очень Громкую Укулеле в чехле.

Удаляясь от дома, Чародей размышлял. Рукотворных туч, отнимавших у неба солнце и приносивших с собой дух осени, он прежде не видывал. Как одолеть такую напасть, как прогнать осень? Есть ли способ вернуть лето? И главный вопрос: куда идти? Север велик, а тучам конца-края нет.

Пробираясь сквозь седую мглу, Чародей считал прожитые годы. Арифметика немудрёная: сколько случилось с ним историй, столько и лет ему.

Каждый год с Чародеем что-то приключалось. В любой миг могла завязаться новая история. Стоило ему устроиться поудобнее в кресле-качалке, зевнуть, – история тут как тут. Падение звёзд, невидимые комары, переселение деревьев – да что угодно.

Чародей шагал на север. Миновав лес, он пересекал холмистую равнину. С каждым шагом ветер крепчал, луговые травы гнулись до земли. Если б не рюкзак, набитый всякими полезными штуками, и не укулеле, ветер надул бы пончо как парус и унёс бы Чародея невесть куда.

Не простой то был ветер!

Чародей вздохнул. Ну ладно Ворона – у неё крылья. А Хомяк? Что он сделает там, где пройдёт не всякий человек?

Волосы и борода Чародея развевались по ветру, серебрясь от снежинок. Он наклонялся всё ниже, идя супротив порывов. Переставлять ноги стало труднее: путь вёл в горку.

Мгла немного рассеялась. На пригорке Чародей увидел человека. Тот размахивал руками и время от времени подпрыгивал. Чародей с его музыкальным даром тотчас подметил: порывы ветра следовали за взмахами рук. Когда фигура подпрыгивала, ветер задувал с особенной яростью.

Человек на пригорке дирижировал ветром!

Про одного такого дирижёра Чародей слышал. Люди звали его Ветродуем. Рассказывали, что у него выдох как свист ветра, а крик – как стон бури. Он прибыл издалека и ничем не выделялся, пока помалкивал. Разве что смешно подпрыгивал на ходу. Дети говорили, что вместо ступней у него мячики выросли. Потом он показал себя: открывал рот да махал руками, точно вениками, – облака по небу гонял. То хоровод небесный устроит, то тучи с севера на юг перешлёт!

На пригорок худой Чародей поднимался бочком. В одно его ухо ветер влетал, а в другое вылетал.

До Ветродуя он не докричался. Ветер вбивал слова обратно – они застревали комками в горле. И ведь не передохнёт Ветродуй! Видно, эта забава нисколько его не утомляла.

Чародей снял со спины укулеле. Сунул чехол под пончо, чтоб не улетел, и взял аккорд.

От громового «трям!» Ветродуй, собиравшийся подпрыгнуть, присел. Его будто крышкой от кастрюли по голове стукнули.

– Магия диссонанса! – прошептал Чародей.

И снова провёл по струнам – извлёк серию ноющих аккордов, от которых душа ушла бы в пятки даже у укротителя тигров. Вдобавок эти аккорды были ужасно громкими!

Закрыв ладонями уши, Ветродуй покатился с пригорка.

Ветер оборвался.

Укулеле недаром звалась Очень Громкой. Впервые Чародей услышал её во сне. А потом долго бродил по собственным снам, пытаясь отыскать владельца инструмента. Нашёл! Мы ведь хозяева своим снам.

Найти – половина дела. Другая половина – купить инструмент.

Оставаясь во сне, Чародей сначала уговаривал музыканта продать укулеле, а затем отчаянно торговался, потому как цена была названа неслыханная.

Когда он проснулся, укулеле была в его доме, спала вместе с ним в кровати. И не одна: к инструменту прилагались чехол и коробочка берушей. Владельцу укулеле беруши без надобности, но вот его друзьям могут сберечь уши.

Путешествовал по снам и торговался Чародей долго: зима сменилась весной.

Он выспался так, что потом целую неделю не мог заснуть. Впрочем, время он провёл с пользой: купил самоучитель и днями и ночами осваивал укулеле.

И вот теперь инструмент пригодился.

Ветродуй лежал в траве. Ничего, скоро оклемается. Чародей вложил ему в руку таблетку от головной боли.

Ветер утих, но холод не ушёл. Тучи так и висели на небе – пока некому их отогнать.

Чародей убрал укулеле в чехол, закинул чехол за спину и потопал дальше. На привал он остановился только тогда, когда от усталости едва не провалился в берлогу. Там залёг в спячку медведь – решил, что настала зима. Выбравшись из леса, Чародей развёл у пенька под холмом костёр, согрелся у пламени и задумался.

Подумав, Чародей заварил Невероятно Крепкий Кофе, сел на пень, достал укулеле и принялся подбирать гармонию под свои мысли. Мелодия, однако, не складывалась. Напившись кофе, Чародей затоптал костёр и пустился в путь. Мысли не давали ему покоя.

Мысли разом вылетели из головы, когда он стукнулся о потолок. Что такое? Разве над долинами бывают потолки? Природу укрывает небо, а потолкам место в домах.

Однако над его головой был как раз потолок. Серый. Плотный на ощупь. Тучи! Они сбились так плотно, что превратились в потолок!

Если наверху потолок, значит, снизу должен быть пол. Шагая, Чародей опустил глаза. Пол расстилался далеко внизу. До него километр, не меньше. Зелёные прямоугольники перелесков, полей и лугов, коричневые ленты дорог, голубая линия реки. Примерно так выглядит топографическая карта.

«Я заварил и вправду крепкий кофе», – подумал Чародей.

Теперь ему нельзя останавливаться. Он должен идти до тех пор, пока действие кофе не прекратится. Когда сила напитка ослабнет, он потихоньку опустится на землю. Если же остановится – камнем полетит вниз.

На ходу Чародей постучал грифом укулеле в потолок. Звук был гулкий – за облаками, по-видимому, была пустота. По счастью, энергия кофе ещё действовала. Воткнув укулеле в потолок, Чародей стал ходить кругами, нарезая грифом стружку по спирали. Витки испускали белый свет. Вскоре к Чародею пробился первый солнечный луч. Вырезанный облачный круг наклонился. По виткам, как по трапу, Чародей взошёл наверх.

Он попал на небо!

Чародей зажмурился. За день он успел отвыкнуть от яркого солнца и ослепительного лета.

Облачный край вытянулся пушистой долиной. Здесь царила удивительная тишина. Из молочных волн беззвучно выныривали громадные молочные дельфины, рядом с которыми избушка Чародея показалась бы спичечным коробком. Они взмахивали хвостами и погружались обратно в небесную глубину. Динозавры, перебирая облачными ногами-ластами, лениво плыли куда-то, вытянув длинные шеи и словно бы подражая лебедям. Далеко на юге, у небесного горизонта, вылуплялся кто-то с клешнями. На севере выше кучевых облаков вздымалась тёмная каменная громада: то ли замок, то ли форт.

Чародей прислушался к собственным мыслям и отправился к неведомому сооружению.

Держа путь на север, он пробовал приманить небесных обитателей, наигрывая нежные мелодии на укулеле, умевшей в его руках быть не только громкой, но и убаюкивающей, тихой. Однако ни один дельфин не пожелал подплыть к незнакомцу.

Хоть солнце и снижалось, жара стояла порядочная. Действие Невероятно Крепкого Кофе закончилось, но свалиться с неба Чародей не боялся. Под ногами имелась твёрдая опора. Плотный покров облаков выдержал бы целый город танцоров, не то что одного пешехода!

Чародей шёл, подпрыгивая на упругом облачном матрасе и поглядывая вокруг. Вытерев со лба пот, он заметил белую облачную кочку, а на ней что-то серое с чёрным. Как и далёкий замок, этот предмет сильно выделялся под ярким солнцем – казалось, его принесли сюда из другого мира.

Ворона! Она лежала бездыханная.

Чародей знал, как привести в чувство что-то небольшое. Тёплое дыхание воскресит и наполнит счастьем что угодно: сломанный чайник, засохшую розу или вот замершую птицу.

Чародей подхватил Ворону. Тяжёлая птица свисала с ладони. Он подул на неё с той сердечной теплотой, которой научился за долгие годы. Ворона вздрогнула и пошевелила лапками. Глаза её заблестели, отражая солнце, а голова повернулась туда и сюда. Чародей опустил её на кочку.

Ворона встряхнулась и взлетела к Чародею на плечо. Он кивнул. Птица повела рассказ.

Рассказ Вороны

– Рыба умеет плыть против течения; птица может лететь против ветра, – начала рассказ Ворона. – Ни течение, ни ветер не образуются сами по себе. У каждого явления есть причина. Я взяла курс точно против ветра и летела до тех пор, пока не обнаружила источник осенней бури. На холме размахивал руками и подпрыгивал пучеглазый человек. Он выдувал из себя ветер. Чем ближе я подлетала к холму, тем сильнее бушевала буря. Шквал так свистел в ушах, что я чуть не оглохла.

Я летела совсем низко, касаясь перьями травы. Но ветер дотянулся до меня и в траве – отбросил к сосне. Крыло и сейчас болит. Я держалась в воздухе, но лететь против ветра уже не могла. Меня поднимало, болтало и крутило, словно тряпку. Унесло меня высоко, под самые облака.

Пролетала я над невиданными краями: снег засыпал там города по самые крыши. Если б не сила бури, я бы утонула в облаках. Я проголодалась и была готова откусить облако. Но как откусишь, когда ветер несёт тебя, не ведая остановки, и ты летишь подобно стреле, выпущенной из лука?

Впереди я заметила шевеление. В гуще облаков надо мной елозило огромное белое брюхо и гребли ноги-ласты. Животное быстро плыло, ногами пробивая в облаках дыры, да такие, что в каждую пролетела бы стая ворон!

Выждав, когда воздушный зверь уплывёт, я взмыла к одной такой дыре. О чудо: здесь не было ветра! Я попала как будто в колодец со стенками из облаков. Передохнув, я покинула своё убежище и направилась дальше на север. Теперь я летела над облаками, совсем закрывшими землю. Скажу честно: меня тянуло повернуть обратно! Но как тогда узнать, где начинается облачный край?

Недолго я летела! Кто-то схватил меня за хвост и зашвырнул на белую кочку. Я расправила крылья и поднялась, но невидимка опять подхватила меня и закинула на кочку. Я вновь поднялась – и опять меня бросили на облачко.

Кар-р! Когда Ворона сердится, облака разлетаются в клочья! Щёлкнув клювом, я откусила клок облака.

Как сладко! Кочка состояла из сахарной ваты! Я вспомнила историю про Кондитера и детишек. Девочки и мальчики наелись сахарной ваты и забегали так быстро, что мамы и папы два дня их ловили!

Всласть наклевавшись сахарной ваты и взмыв в воздух, я ощутила себя ястребом. Мои силы удесятерились. Увы, вата не исцелила моё крыло! Незримый преследователь ухватил меня на лету и швырнул так, что в голове всё померкло. Вот и весь сказ.

Чародей достал из рюкзака большую шерстяную варежку и усадил туда Ворону.

– Погрейся. Тебе не помешает отдохнуть.

Солнце зашло. По небу рассыпались звёзды. На севере яркие точки заслоняла тёмная громада. Ворона спала, а Чародей всё вглядывался, высматривая хоть какой-то огонёк на чернильной кляксе.

Наутро Чародей вынул из рюкзака Всегда Горячий Чайник и заварил себе и Вороне сладкий чай. Невероятно Крепкий Кофе сварить он побоялся: кто знает, не утянет ли его кофейная магия с облаков на звёзды!

Чай они пили с сухарями. Для Вороны Чародей размочил сухарик в горячем чае. Сухари пахли домом, по которому оба скучали.

Подкрепившись, странники отправились в путь-дорогу. Ворона путешествовала на плече Чародея, опасливо поглядывая вокруг, на облака под ногами. Угодить по чьей-то милости клювом в кочку? Благодарю покорно!

С плеча Чародея зоркая птица издали разглядела бурое пятнышко между облаками.

– Кар-р! Хомяк!

Ворона не ошиблась. Голова Хомяка торчала из облачного пола. Он застрял! Чародей лёг и обогрел Хомяка дыханием. Зверёк моргнул, зевнул, подтянулся на передних лапах и вылез к Чародею и Вороне.

– Зёрнышек бы мне, – сказал он. – От сахарной ваты уже тошнит. Надеюсь, Чародей, в твоём рюкзаке найдутся зубная щётка и паста. От сладостей портятся зубы.

Чародей насыпал перед Хомяком горку сырых семечек. Затем выдал ему зубную щётку размером со спичку и тюбик, на котором было написано: «Для хомяков-сластён».

Насытившись и почистив зубы, Хомяк поведал о своих приключениях.

Рассказ Хомяка

– Я добрался до Ветродуя. У холма разгулялся настоящий шквал! Ветер, устроенный дирижёром на пригорке, вырывал с корнями траву и кусты – они плыли островами по воздуху! Мне в лоб угодил кузнечик! Потом над моей головой пролетел олень! А за ним – оленевод!

Как быть? Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт!

Нельзя пойти против Ветродуя, зато можно пройти под Ветродуем. Я устроил подкоп. Вырыл ход через весь пригорок.

От собственной сообразительности я так возгордился, что даже засмеялся.

Что я наделал! У Ветродуя ведь тонкий слух. Он мой смех услышал. Не переставая дуть, он обернулся. Тотчас меня подхватила буря! Ветер подкинул меня до самого неба.

Уткнувшись носом в облако, я зацепился лапами и зубами за твердь небесную. Липко и сладко! Облака кто-то сотворил из сахарной ваты! Я поскорее прогрыз сквозной ход и выбрался наверх.

Я очутился там, где не бывал ни один хомяк, – на облаках! Забравшись на облачную кочку повыше, я разглядел на севере замок. Шёрстка моя встала дыбом. От замка исходила сила!

И тут небо накрыла летящая тень. Хозяина тени я не разглядел. Меня болтало из стороны в сторону, кидало вниз, бросало вверх. Нырнув между двумя кочками, я перевёл дух.

Смекалка выручила меня и на этот раз.

По облакам мне не пройти – тень меня настигнет. Под облаками мне не пролезть – упаду на землю.

Какой хомяк не мечтает стать птицей? Я полечу над облаками!

Из кусочков ваты я смастерил планёр, наклонил одно крыло так, чтобы мой преследователь заметил движение, и прыгнул в кабину пилота. Мелькнула тень, мохнатая белая лапа ударила мой самолётик. И лёгкий планёр поднялся в воздух!

С высоты я увидел своего преследователя. Лисица! Белая, как снег. Очень большая! Но до меня ей не дотянуться. Не вырастут же у неё крылья! Я показал ей язык. Она отчего-то усмехнулась.

Я летел на север. На склоне горы высился замок. Из трубы в главной башне поднимался, закручиваясь в кольца, то ли дым, то ли пар. Планёр подхватило стремительное воздушное течение. Я полетел прямо к замку!

Тут-то меня и постигла неудача. Мой планёр впитал воду из воздуха и таял на ходу, роняя капли. Лисица не зря усмехалась!

Когда я вместе с остатками планёра рухнул, у меня из глаз посыпались искры. И наступила темнота.

Путники приближались к замку. Ворона сидела на правом плече Чародея, Хомяк сидел на левом. Каждый всматривался в окрестности, ожидая появления коварного зверя. Чародей шёл, приминая сапогами облака и обходя кочки.

– Лисица! Вон она! – завопил Хомяк и спрятался в карман рюкзака.

– Вылезай! – крикнул ему Чародей. – До неё далеко.

– Зато она быстрая!

– Хомяк, слезай на пол и прогрызай нору – вон за той кочкой на юге. Смотри, не упади с неба. Прогрызёшь – возвращайся к нам.

– Однажды я уже вернулся…

Спорить с Чародеем, конечно, ни к чему. Хомяк засеменил лапками и поскорее вгрызся в вату за кочкой.

Короткими перебежками Лисица добралась до Чародея с Вороной. Но на них и не взглянула – лишь воздух носом потянула. Зато они хорошо разглядели её. Длинное белое тело, белый ошейник с буквой «К» и пушистые хвосты – аж три штуки!

Она замерла. Кого-то унюхала. Один прыжок – и её нос уткнулся туда, где углубился в нору Хомяк. Голова провалилась в нору, за головой провалилось и длинное тело. Три хвоста вздрогнули и обвисли. Лисица в отчаянии задрыгала задними лапами.

А Чародей тут как тут! Поскрипывая сапогами, он утрамбовал вату у лисьих лап. Затем нагрёб облачной ваты и слепил вокруг застрявшего зверя сугроб. В воздухе остались одни хвосты.

– Кар-р, какой букет! – прокричала с плеча Ворона.

– Что за чудо-юдо хвостатое? – сказал Чародей. – Голова одна, а хвостов – три!

– Кар-р, не знаю! Прежде таких звер-рей не видывала!

На левое плечо Чародея взобрался цепкий Хомяк.

– Уф-ф, – сказал он. – Едва успел! Значит, вот ты какую ловушку устроил!

– Это было нетрудно. Кстати, нам пора.

Он посмотрел на Хомяка, на Ворону. Оба с важным видом кивнули. Чародей зашагал к замку.

– Любая лиса принялась бы мышковать. Что?.. Нет, Хомяк, я не говорил, что ты мышь. Но ты так быстро вырыл нору, что она не успела понять, кто ты: мышь, хомяк, крот или кто-то ещё. Лиса сперва ловит, потом думает.

– Чародей, а ведь ты оправдываешься!

– Лисица большая. Она застряла. Разве ты не видел? Она бы тебя не достала.

– Ты отдал меня на съедение чуду-юду!

Хомяк выплюнул комок ваты и молча сполз в карман рюкзака.

Громада горы закрыла полнеба. На склоне отчётливо проступал каменный замок. Ров, подъёмный мост, пара башен, стена, а за стеной – ещё башня, побольше, и труба. Белый пар тянулся из трубы и обвивал гору пышными кольцами. У подъёмного моста, у стен замка и у ворот висели плотные облака. Белые кольца у горы тяжелели и, распадаясь на причудливые фигуры, опускались вниз.

Пробираясь к замку, Чародей отталкивал руками прилипчивые облака.

– Скор-ро замок скр-роется под сахар-рной ватой! – сказала Ворона.

Подъёмный мост, поросший белым мхом, был опущен. Цепи его заржавели. Однако ворота за мостом были заперты. Из-под ворот сочился густой белый туман, похожий на кисель. Облачный кисель заливал Чародею сапоги. Наклонившись, кудесник коснулся пальцем тумана. Липко! Облизнул палец. Сладко! На вкус как расплавленный сахар.

Чародей призадумался. Не в этом ли замке строят сладкое небо?

– Ворона, слетай-ка, посмотри, что там с воротами.

Ворона сорвалась с плеча Чародея, сделала кружок над воротами и вернулась.

– Ворота крепки, хоть и стары. Заперты на засов.

– Есть идеи?

– Нужны сильные воины и тар-ран!

– Хомяк, ты что скажешь?

Из кармана рюкзака донеслось:

– Скажу, что подкоп ты сделаешь сам.

Чародея осенило.

– А не сыграть ли мне на укулеле?

Отойдя от плывущего тумана, Чародей выдал Вороне и Хомяку крохотные беруши. Вынул из чехла укулеле и извлёк кряду три ноющих аккорда.

От магических диссонансов стена с башнями затряслась, ворота подпрыгнули, а засов рассыпался в труху!

Во внутреннем дворе, через который тёк ручей густого молочного тумана, слаженно работали машины. Одни машины выкатывали из склада мешки с сахаром, другие подхватывали их механическими клешнями и укладывали на ленту конвейера. Лента тянулась к окну донжона – главной башни замка. Из донжона поднималась к небу труба, пускающая клубы белого пара. Воздух здесь был тяжёлым и липким.

День ещё не отгорел, но солнце уже клонилось к закату.

– Поспешим, – сказал Чародей. – Разгадка близко!

На ступенях донжона Чародей попросил Хомяка достать из рюкзака спички. Подав коробок, Хомяк устроился на плече у Чародея – любопытствовал!

Зажигая факелы на внутренних стенах, Чародей по винтовым лестницам поднялся до залы. Обычно в таких залах устраивают пиры рыцари, но тут находились машины. Они работали: пыхтя, стуча клапанами и пуская облачка пара, плавили сахар и превращали его в вату. Цех по производству сахарных облаков!

Пересекая залу в направлении камина, трое услышали человеческий крик.

– Помогите! Помогите!

Чародей развернулся. Никого! Хомяк пошевелил ушками. Ворона взмахнула крыльями и снялась с плеча.

Птица облетела цех: пролетела мимо машин, мимо окон с раскрытыми ставнями, мимо груды старых щитов и мечей в ножнах, мимо камина, который был больше дома Чародея. В камине не горел огонь, зато туда тянулись толстые трубы. Другими концами трубы крепились к машине, стоявшей в ряду последней.

На стене за машиной летунья обнаружила три застывших кома сахарной ваты – большой, средний и маленький, один под другим. На стене распластался сладкий снеговик!

– Кар-р!

В верхнем ватном шаре голубели глаза, краснели толстые губы, а над ними сопел толстый нос.

– Освободите меня! – сказал плаксиво снеговик. – В туалет хочу!

Чародей, который недавно замуровал в сладкой вате Лисицу о трёх хвостах, теперь освободил из ваты толстого человека. Поварской колпак на голове толстяка был смят. Фартук, куртку с пуговками и штаны облепили пушистые клочья. Спасённый отправился умываться и переодеваться, а Чародей присел на приступок машины. Ворона опустилась на его плечо.

– Кар-р, это ведь тот Кондитер-р, что угощал детишек ватой!

– Верно.

И Чародей принялся рассказывать историю Кондитера.

В здешних северных краях толстяка знал каждый – вовсе не одни сладкоежки. Его кондитерская, которую сам он с гордостью именовал мастерской, хоть в снег, хоть в дождь пахла так вкусно, что насыщала одним запахом.

Добряк Кондитер по праздникам продавал за копейки чудесные сладости, о каких на полдниках мечтали даже избалованные заморские принцы.

Кондитер объездил разные страны. Повсюду он учился вкусному мастерству. В приготовлении тортов, эклеров, безе, желе, зефира, мороженого и сахарной ваты он достиг столь необычайной искусности, что сладости его получались волшебными.

Однако три года тому назад что-то случилось: он закрыл мастерскую-кондитерскую и ушёл неведомо куда.

Толстый Кондитер в чистых штанах, куртке, перчатках и колпаке, но уже без фартука, взял табурет и сел напротив Чародея.

– Дальше я расскажу сам.

Простой кондитер – это только кондитер. Хороший кондитер – ещё и изобретатель.

Я придумал машины – грандиозные машины для приготовления облачной ваты. И задумал построить цех.

Мои машины вылепят сахарные облака в форме сказочных животных! Друг Ветродуй пообещал мне помочь. Он взялся разогнать сладкие облака по всему свету. И настал бы волшебный праздник – дети всего мира увидели бы небесную сахарную красоту!

Со сладкой идеей я пришёл к людям из рода Инженеров. По моим рассказам они начертили и сконструировали машины. Похоже, они ошиблись в расчётах! Машины требовали всё больше и больше сахара, а сегодня утром Главная Машина зажужжала, как разозлённая оса, и припечатала меня сахарной ватой к стене. Разладилась!

Чародей, Ворона и Хомяк прислушались. Машина с трубами и впрямь жужжала. Тихо, но назойливо.

– На чём работают твои машины? – спросил Чародей.

– Немного пара и много волшебства, – ответил Кондитер.

– Не слишком ли много волшебства ты напустил? Волшебство хорошо в меру, – назидательно заметил Чародей.

– Кар-р! Толстяк, это ты виноват в том, что случилось внизу! – крикнула Ворона.

– А что случилось? Дети съели все облака?

– Случилась зима! – Чародей рассказал Кондитеру о путешествии с земли на небо.

– Ох! Выходит, я принёс в мир большую беду!

Толстяк разрыдался.

– Слезами делу не поможешь, – сказал Чародей.

– Я знаю, что делать.

У стены стоял длинный ящик с инструментами. Кондитер выбрал там самый крупный гаечный ключ. Примерно такими ключами затягивают гайки на космических ракетах.

– Я сам! – сказал он. – Я это завёл, я и выключу!

Вооружившись ключом, толстяк навалился на Самую Главную Гайку в Главной Машине. Поворачивая ключ, он потел, кряхтел и скрежетал зубами. Наконец он затянул гайку намертво. Жужжание смолкло. В механизме что-то протяжно заныло.

– Я перекрыл выпуск пара. Через три дня и три ночи давление в паровом клапане разорвёт машины, обратит в пыль замок и разнесёт на снежинки облака. Небо расчистится до горизонта!

– Кондитер, ты головой думаешь или языком? – спросил Хомяк. – Снежинки снова слипнутся! Они же из сахарной ваты! У тебя воздух – и тот липкий!

– На высоте у меня голова плохо работает, – признался Кондитер. – Нужно спуститься на землю.

Чародей поднял руку.

– Подожди! Я что-то слышу. – Он подошёл к окну. – Теперь и вижу.

– Р-река! – каркнула Ворона.

Кисель разлился по двору рекой, бежавшей к распахнутым воротам.

– Нам кое-что понадобится.

В куче старых доспехов Чародей высмотрел деревянный щит, железо с которого давно содрали. Зато доски целы. Потом он подобрал пару мечей в кожаных ножнах и с перевязями. Один меч передал Кондитеру.

– Всегда мечтал подержать в руках такую штуку. – Чародей попробовал пальцем затупившееся лезвие.

– А я не мечтал, – сказал Кондитер.

– Надевай перевязь, толстяк! – Хомяк хихикнул. – С Чародеем не спорят.

Они остановились у реки, катившей густые воды посреди двора. Через открытые ворота во внутренний двор наползла груда сладких облаков. От напиравшего облака толстый Кондитер отскочил, словно мячик. Пройти сквозь облачную теснину было решительно невозможно. И только кисельная река пробивала себе путь наружу.

– Кондитер, я опускаю щит в реку и держу, – сказал Чародей. – Ты ступаешь на щит и берёшь меня за руку. Ворона, ты лети – у тебя крылья. Хомяк…

– Мне будет уютнее в рюкзаке.

Кисельная река понесла плот вперёд. По примеру Чародея Кондитер вытащил меч из ножен. Двое с хрустом рубили и расшвыривали облака. Волосы и борода у Чародея разметались. Румяный Кондитер пыхтел и сопел. Колпак с его головы сорвало липкое облако.

Когда поток вынес плот за мост, Чародей воткнул меч поглубже в дно сахарной реки.

Они сошли на берег. Кондитер снял перевязь и бросил меч.

– Ужасно тяжёлый! – пожаловался он.

– Нам бы на землю спуститься, – напомнил ему Чародей. – Есть идея?

– С твоего позволения, я пошумлю, – сказал Кондитер и засвистел затейливую мелодию.

– Так я подзываю мою Лисицу, – пояснил он, закончив.

Услышав это имя, Ворона и Хомяк так и подпрыгнули.

– Кар-р! Лисицу? Плохая идея!

– Твоя голова, толстяк, всё ещё работает плохо, – добавил Хомяк.

– Вы совсем не знаете Лисицу. Она особенная – белая. Понимаете, далеко на востоке на старом перекрестке стоит статуя. Люди называют её «Подарки судьбы». Там каменный исполин держит в руках корзинку. И вот в этой корзинке меня ждала Лисица. Я взял её с собой, научил играть в шашки и очень к ней привязался.

Чародей взял его за плечо.

– Поклянись, что с моими друзьями ничего не случится.

– Клянусь! Давайте найдём Лисицу. Я без неё спускаться не буду!

Три хвоста первой заметила с воздуха Ворона.

– Кар-р! Вон тот белый куст – твоя Лисица!

Толстяк заохал, встал на коленки и выкопал Лисицу из-под слоя ваты. Ворона описывала над зверем круги. Хомяк юркнул в карман рюкзака.

– Не прячься, – сказал Кондитер. – Лисица, познакомься с моими новыми друзьями. Тот, что спрятался в рюкзаке, – Хомяк. Та, что умеет летать, – Ворона. Тот, что играет на укулеле и носит пончо, – Чародей. Это друзья, – повторил он, – и на них нельзя охотиться. Поклонись три раза, если ты всё поняла. Она не говорит, – Кондитер взглянул на Чародея, – зато всё прекрасно понимает.

Хомяк осмелел, вылез из кармана и уселся на левом плече Чародея. Ворона опустилась на правое плечо.

Лисица фыкрнула и трижды кивнула: Чародею, Хомяку и Вороне.

Чародей выбрал кочку помягче и сел. Тронул струны укулеле. Под музыку лучше думается. Как спуститься с облаков на землю?

Пальцы его сами собой заиграли мелодию Лисицы – ту, что насвистывал Кондитер. Лисица у ног Кондитера завиляла тремя хвостами.

Чародей ускорил темп вариаций. Хвосты завиляли быстрее.

Пальцы Чародея строчили столь быстрые пассажи, что танцующие хвосты слились в белый круг.

– Пропеллер! – закричал Кондитер. – Эврика!

– Одна голова хорошо, а две лучше, – откликнулся Чародей. Он играл в таком темпе, что ноты сливались в одну музыкальную волну. – Возьми Лисицу хвостами вниз и опусти на облака! – велел он Кондитеру. – Пусть вырежет нам дырку!

С этими словами Чародей повернулся к Кондитеру и Лисице спиной. Он наяривал вариации с такой скоростью, что не видел собственных пальцев!

Ворона взмахнула крыльями и поднялась в небо; Хомяк нырнул в карман рюкзака; Кондитер, удерживая на вытянутой руке Лисицу за ошейник, повернулся к ней боком и зажмурился.

Хвосты принялись за работу! Полетела в стороны сахарная стружка.

От сахарной пыли волосы и борода Чародея побелели – он словно состарился лет на сто.

Готово! В облачном полу зияла дыра. Кондитер, весь белый, как будто он вылез из мешка с мукой, поднял Лисицу повыше.

– Не отпускай её. – Играя стремительные вариации, Чародей подошёл к дыре. – Хомяк, сиди в кармане. Ворона, давай в рюкзак!

Когда Ворона укрылась в рюкзаке, Чародей дал команду Кондитеру:

– Лисицу – хвостами вверх!

Толстяк ухватился за лисий ошейник и перевернул своего зверя. Другой рукой он покрепче обхватил Чародея.

Над их головами вращались пропеллером хвосты. Сахарную пудру с толстяка мигом сдуло!

– Прыгай! – крикнул Чародей. – Не то дырка затянется!

Под заводной ритм укулеле они прыгнули в дырку.

Маленький пушистый вертолёт мягко опустил друзей на родную землю.

Ночь они провели в лесу. Поутру Кондитер и Чародей уселись на опушке под одиноким дубом-великаном и устроили совет. До взрыва машин оставалось три дня и две ночи. Речь держал Кондитер:

– У Ветродуя есть старший брат – Штормодуй. Однажды братья поссорились. Когда такие герои кричат друг на дружку, поднимается ураган невиданной силы. Братья докричались до того, что две бури столкнулись и раскидали их. Старшего забросило на север, а младший улетел на юг. С тех пор они не виделись – так крепко поссорились. Штормодуй поселился в наших северных краях и подрядился поля от сорняков очищать. Ветродуй облюбовал себе местечко южнее, в холмах, и взялся объявлять людям прогноз погоды. – Кондитер улыбнулся. – Идея, Чародей, у меня вот какая: Штормодуй с Ветродуем затеют бурю и совладают со сладкими облаками!

– К Ветродую отправлюсь я, – вызвался Чародей. – Я его оглушил, мне и прощения просить.

– Возьми мою Лисицу, тогда он тебе поверит.

Кондитер посмотрел на Лисицу. Та кивнула, подошла к Чародею и свернулась клубком у его ног. Толстяк посмотрел на Ворону.

– Ворона, а ты лети к Штормодую, – распорядился он.

– Кар-р, а почему он поверит мне?

– Поверит, когда увидит пару моих колечек. – Кондитер достал из кармана куртки испечённые сладкие колечки и надел их на лапки Вороне.

– Встретимся у этого дуба, – подвёл итог Чародей.

– Минуточку, – сказал с его плеча Хомяк. – Толстяк, почему ты сам не отправишься к Штормодую?

– Я должен, – ответил Кондитер, – добраться до дома, подкрепиться, сесть на стул и подумать. Надо придумать, что сделать с миллионом сотворённых облаков.

– Ты будешь думать сидя, а я буду думать лёжа, – заметил Хомяк. – Посплю, пока не вернётся тепло.

И он убежал искать норку.

Кондитер шёл домой. Без колпака голове было холодно. На небе застыли нескончаемые тучи. Кондитер окоченел бы, не будь он таким толстым.

Родной городок он едва узнал. Снег замёл дома, над сугробами виднелись только крыши и флюгеры. В кондитерскую он залез через печную трубу.

Кондитер зажёг свечи, растопил печь, испёк пирог с вареньем и основательно подкрепился. Затем сел на стул. Он силился вспомнить что-то совсем простое и оттого позабытое.

Ветродуй стоял на корточках у подножия холма и медленно раскачивался. Щёки у него опали, уши он закрыл ладонями. «У него всё ещё болит голова», – подумал Чародей.

– Я пришёл с миром, Ветродуй, – сказал Чародей.

Тот повалился в траву с глухим криком:

– Не верю тебе!

– В знак мира Кондитер прислал со мной Лисицу.

Ветродуй поднял голову.

– И правда, Лисица!

Чародей и Ветродуй сели на пеньки.

– Я сыграю мелодию, – сказал Чародей. – Боль как рукой снимет.

– И я снова смогу дуть?

– О да! Твои способности вернутся.

Сидя на пне, Чародей сыграл самую нежную мелодию, первую, которую он выучил по нотам. Ведь главные мелодии – те, что несут добро.

Щёки Ветродуя округлились и заалели. Он вскочил с пенька и пробежался вокруг пригорка.

– Теперь выслушай меня, – попросил Чародей. – Без тебя, Ветродуй, и без Штормодуя землю накроет вечная зима. Выручайте. Заодно с братом помиришься.

– На добро я отвечаю добром. Идём, кудесник. Давно я не видел братца!

Штормодуй бил в барабан и гонял над заснеженным полем смерч. Вороне снова не повезло: смерч подхватил её, завертел так, что перья полетели, и швырнул к ногам человека с барабаном – аккурат в то место, где ветра не было. Палочками барабанщик выдавал дробь, под которую смерч кружился в страшном танце.

Оклемавшись, Ворона во весь голос спросила:

– Что ты творишь?

– Пропалываю сорняки, – ответил Штормодуй, опуская барабанные палочки.

– Кар-р, какой ты глупый! Тут растут одни сугробы.

– Но я же Штормодуй. Чем мне ещё заниматься?

– Кар-р, я найду тебе работу! Взгляни-ка на колечко. – Она показала Штормодую лапку. – Бр-рат ждёт тебя – вор-роньим сер-рдцем чую!

Штормодуй снял колечко с лапки и съел.

– Вкусно! Веди меня, Ворона! Я очень соскучился по брату! Давно я ни с кем не ссорился!

Брат Ветродуй с Чародеем и Лисицей шли с юга, а брат Штормодуй с Вороной шли с севера. Между ними простирался луг.

Завидев друг дружку, братья завопили от счастья. От их криков поднялся такой ветер, что одинокий дуб на опушке покачнулся. Чародей поскорее залепил Ветродую рот пластырем – тем и спаслись.

Когда все собрались под дубом, Чародей сказал:

– Ближе к вечеру машины Кондитера разлетятся на мелкие гаечки. Вот тогда и кричите!

– Во всю глотку, – заявил Штормодуй.

– В две глотки, – сказал Ветродуй, отодрав с губ пластырь.

– Где же Кондитер? – спросил Хомяк.

Зверёк прибежал из норки, не желая пропускать самое интересное.

– Надеюсь, скоро появится, – ответил Чародей. – А пока угощайтесь.

Из рюкзака он достал скатерть, булки, кружки и Всегда Горячий Чайник.

– Чай с булками, кар-р! – обрадовалась Ворона.

Небо раскололи белые и голубые молнии. Луг озарился небесным светом. Кондитерский цех взорвался!

А вот и Кондитер! Толстяк катил на велосипеде по тропке, пересекавшей луг.

– Все по местам! – велел Чародей.

Он привязал себя и Лисицу верёвкой к дубу-великану. Ворона и Хомяк укрылись в рюкзаке.

Штормодуй на северной стороне луга бил в барабан и вопил:

– Ты варишь невкусные пельмени!

Ветродуй с юга отвечал, подпрыгивая на пригорке:

– А ты чешешься во сне!

Вот как начинаются рукотворные бури!

Первый порыв ударил по Кондитеру. Едва он спешился у дуба, как на него налетел колесом вихрь и утащил велосипед невесть куда. Хорошо, что Кондитер толстый, – не то уволокло бы вместе с велосипедом!

Небо завернулось воронкой, облака стянулись к её середине. Воронка крутилась всё быстрее, темнела и росла. Синие её края приближались к земле.

– Кондитер, – закричал Чародей, – небо сейчас упадёт! Мы никогда отсюда не выберемся!

Он хотел спросить, что делать, но ветер заткнул ему рот.

Толстяк подполз к Чародею и подал ему картонную пачку с надписью: «Сода». Кондитер что-то силился сказать.

Чародей прочитал по губам: «Высыпать на облака. Содой я мою посуду».

Вот что придумал толстяк!

Сунув пачку соды в зубы Лисице, Чародей ослабил верёвки, освобождая зверя. Показал на пачку, затем указал наверх, на падающую воронку.

Лисицу о трёх хвостах подхватила буря.

Сгустилась темнота. Казалось, луг укрыла зимняя ночь.

Чародей подтянул к себе Кондитера и привязал его к дереву.

Воронка, нависшая над дубом, вдруг заколыхалась. По стенкам её, как по бокам юлы, побежали голубые и белые полосы. Чародею на лоб упала капля.

Громадная воронка остановилась, обратилась в водяной шар и рухнула на лес и луг. Чародея подхватила тяжёлая волна.

Дуб-великан стоял теперь посреди озера. Между лесными деревьями блестела вода.

Спасатели лета плыли на большой белой Лисице. Чародей сидел на её спине и грёб укулеле. Ветродуй и Штормодуй следовали на буксире: плыли, держась за лисьи хвосты. Между братьями плыл толстяк Кондитер.

Добравшись до южного пригорка, друзья разделись до подштанников и разложили одежду на ожившей травке. Ласково пригревало вечернее солнышко.

Лисица отряхнулась. Чародей вылил воду из укулеле. Ветродуй вылил воду из левого сапога. Штормодуй вылил воду из правого сапога. Хомяк и Ворона вылезли из рюкзака.

– Ворона! – сказал Штормодуй. – Почему ты принесла от Кондитера только одно вкусное колечко? Он всегда раздавал их парами!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.