Иван Соколов
Из пепла

Глава 1

– Вы не можете отказать мне! Люди умирают! Кто будет покупать ваши чертовы зелья, если все погибнут? – не в силах больше сдерживаться, Моркант сорвался на крик.

Мужчина испробовал все известные ему методы убеждения кроме тех, что могут привести к войне с гильдией алхимиков, но старейшина Алхимического Совета города Антик оставался глух к его просьбам.

– Могу. Вы должны понимать, что наши секреты не должны передаваться кому-либо извне, и мы не можем позволить массовое создание эликсиров, как вы этого желаете, – старейшина сокрушенно вздохнул, и если бы король не знал его уже очень давно, то мог бы подумать, что тот и вправду сожалеет.

Но алхимикам чужды сожаление, милосердие и прочие человеческие добродетели. Если дело касается их тайн и их золота, проще будет уговорить гору сдвинуться с места, чем убедить алхимика поступиться интересами своей гильдии. Моркант хорошо знал об этом, но бедственное положение страны не оставляло выбора. И теперь ему оставалось лишь смотреть на каменное лицо старейшины алхимиков. Бездушное и бесчувственное лицо истукана, который пытался казаться человеком.

– Моркант, я сотрудничал ещё с вашими отцом и дедом, не расстраивайте меня. Эпидемия – это естественный процесс, люди справятся и всё вернется на круги своя.

Алхимик продолжал попытки убедить отчаявшегося короля. Как будто слова могли заставить его забыть о мертвецах, усеявших улицы городов Сантии, забыть о рыданиях матерей, потерявших детей и мужей, забыть и закрыть всё, что произошло в отдалённом уголке своего сердца и продолжить жить так, будто ничего не случилось. Но Моркант не мог так поступить.

Перепробовав десятки способов, но не желая сдаваться, он лично пришел в резиденцию старейшины Совета Алхимиков – Виндиция Доэта. Моркант убеждал себя не возлагать на этот визит больших ожиданий, но будучи в безвыходном положении, невольно начинаешь цепляться даже за самые тонкие нити надежды.

А положение правителя Сантии было поистине безвыходным, ведь на его страну обрушилась жуткая эпидемия неизвестной ранее болезни.

Начавшаяся как одно из обычных поветрий, которые время от времени возникали в городах и деревнях, собирая свою мрачную жатву, болезнь не спешила останавливаться и за несколько месяцев охватила всю страну. Списки умерших росли, пока в городах оставались те, кто способен их вести. Надежда на спасение таяла и Сантия постепенно погружалась в хаос.

В городах вспыхивали бунты. Люди поддавались панике и в страхе перед неизвестной напастью начинали применять всё более нестандартные методы лечения, многие из которых оказывались не менее смертельными, чем сама болезнь. Среди напуганных людей то и дело возникали «пророки» и «чародеи», которые за огромные деньги предлагали свои совершенно бесполезные, а чаще всего откровенно опасные способы уберечься от неизбежной участи. В городах множились случаи мародёрства, а дороги заполонили бандиты, желающие поживиться припасами несчастных беженцев.

Бледная Погибель – так назвали болезнь лекари Антика и название быстро прижилось, полностью отражая состояние заболевших людей. Сигиллий – самый известный врач Сантии так записал симптомы болезни, описывая своё состояние:

«Сначала больной не ощущает ничего, кроме легкой слабости, которая длится несколько дней. Затем кожа несчастного начинает бледнеть, волосы выпадают, а ногти становятся ломкими – эта стадия длится не больше четырех дней, после чего человек угасает, словно у него закончились силы жить».

Когда он заболел, от Бледной Погибели ещё не было никакого спасения, но, основываясь на его описаниях, алхимики разработали эликсиры, облегчающие участь умирающих и способные помочь тем, у кого ещё есть надежда на выздоровление.

И зная обо всём этом, Виндиций предлагал Морканту просто переждать, пока болезнь заберёт всех, на кого укажет перст судьбы. Предлагал сдаться и отдаться воле случая. Бросить подданных умирать, попивая эликсир в неприступном дворце и ожидая развязки.

Прагматичность и холодный расчёт – два столпа, на которых зиждится вся гильдия алхимиков.

Но король Сантии не желал смиряться с неизбежным:

– Мои люди уже отказались считать умерших! Естественный процесс?!

Моркант всерьёз разозлился. Кипящий гнев плескался в его сердце, грозясь прожечь дыру в груди и испепелить ненавистного старейшину алхимиков. Непоколебимая невозмутимость Виндиция любого могла вывести из себя, а, учитывая причину встречи, король и так последние дни находился на грани срыва, балансируя между гневом и отчаянием.

«Раз ты так этого хочешь…»

Взглянув в глаза Виндиция, Моркант наконец решился попробовать применить свою способность. Это было опасно и безрассудно, могло привести к ещё большим проблемам, но можно ли найти более подходящий момент? Когда вся Сантия вымрет, будет уже поздно думать о последствиях.

Одаренный сосредоточил взгляд на широко расставленных карих глазах старика, обрамленных глубокими морщинами, и попытался достичь его разума. Воля Морканта протянулась тонкой нитью и проникла в сознание старейшины. Одаренный ощутил легкое головокружение и покалывание в кончиках пальцев, как всегда бывало во время погружения в чужие мысли, но вместо осознания желаний и страхов Виндиция, его надежд и постыдных воспоминаний, пришёл всепоглощающий ужас.

– Проклятье! – трясущимися от растерянности руками Моркант вцепился в ручки кресла и откинулся на обтянутую красным бархатом спинку.

Его прочли как открытую книгу.

«Виндиций знал обо всём с самого начала!»

Эта мысль вызывала дрожь от осознания могущества алхимиков, способных так легко противостоять его силе, но также заставляла короля скрипеть зубами от злости.

«Как он смеет?»

Прежде чем Моркант совершил нечто непоправимое, дверь в кабинет старейшины распахнулась и в проеме показались телохранители короля:

– Ваше Величество, все в порядке?

Глава телохранителей Морканта – могучий воин, облаченный в латный доспех, тяжело ступая по каменному полу, подошел к своему королю. Его искусно сделанные латы позвякивали при каждом шаге, рука лежала на рукояти тяжелого меча, а широко распахнутые глаза зорко осмотрели помещение и вернулись к лицу короля, пытаясь уловить его эмоции. Он словно верный пёс, готовый по первому зову броситься вперёд и вцепиться в глотку тому, на кого укажет перст хозяина.

– Может нам лучше остаться здесь?

Грубый, отрывистый бас воина подействовал на короля как холодный душ. Моркант взял себя в руки, вспоминая, что на нём лежит ответственность за целый народ, и даже если он успеет убить Виндиция прежде, чем прибежит охрана алхимиков, им точно не дадут выбраться из резиденции живыми.

– Все хорошо, Катаир, – Одаренный кинул тяжелый взгляд на Виндиция, который сидел также невозмутимо, но Моркант готов был поклясться, что, когда он ощутил волну страха, на лице старейшины промелькнула довольная усмешка. – Нет, вы можете выйти. Мы с Виндицием полностью доверяем друг другу.

Сделав ударение на слове «полностью» Моркант махнул рукой и, дождавшись пока верный Катаир закроет за собой дверь, повернулся обратно к старейшине.

– Доверие – вещь совершенно необходимая, – соединив пальцы рук, проговорил Виндиций, мягко рассеивая тишину своим вкрадчивым бархатным баритоном. – Но это не значит, что я, встречаясь с Одаренным, не приму мер против его таланта. Даже несмотря на то, что раньше этот Одаренный ни разу не пытался его применить.

«Это не обычный эликсир» – Моркант часто экспериментировал со своей способностью и мог обойти защиту от самых простых зелий, но сейчас он встретился с чем-то гораздо более мощным. Эликсир не просто подавил его силу, а заставил бежать из разума Виндиция, забыв о гордости и собственном достоинстве.

– Я польщен тем, что вы даже разработали новую формулу исключительно ради меня, – король смог выдавить сухую усмешку, хотя его сердце разрывалось от разочарования. – Неужели каждая наша встреча была настолько «доверительной», что вы выпивали это зелье?

«Мне не убедить его, остается лишь попытаться заставить силой. Но у алхимиков слишком много прихвостней, которые готовы за деньги и обещание власти вцепиться мне в глотку».

Если Виндиций разозлится, у Морканта возникнут проблемы. В период эпидемии доверие народа к королевской власти ослабло и висело на волоске, а дворяне всегда были подобны цепным псам, которым только крепкая рука хозяина мешала устроить драку за кость. Правда костью в таком случае стал бы трон Сантии.

Поглощённый мрачными мыслями Одаренный сцепил руки в замок и вперил тяжелый взгляд в старейшину. Тот не выглядел разозлённым. Более того, Виндиций улыбнулся, показав ровные белые зубы, слишком красивые и здоровые для такого глубокого старика:

– Что вы! Всё не так плохо. Просто сегодня мне показалось, что вы крайне расстроены и можете совершить глупость, поэтому пришлось пойти на предосторожности. Надеюсь, мы больше не вернемся к этой теме, – Глава Совета провёл пальцами по перу диковинной птицы, стоявшему в чернильнице. Вся обстановка в кабинете старика говорила о кричащей расточительности хозяина: переплёты книг, усыпанные драгоценными камнями, вычурная и неудобная мебель из редчайших пород дерева и жемчужина безвкусицы – статуя Виндиция из золота в полный рост.

Сам же старик, облачённый в изукрашенный золотом и сапфирами камзол, казался эталоном мудрости и величия: ослепительно-белая седина, длинная борода, спускающаяся до самой груди, и на удивление молодо выглядящие глаза. Всем было известно, что алхимики продлевают себе жизнь при помощи эликсиров, но Моркант всё равно каждый раз морщился, глядя на лицо средних лет, за которым скрывалась душа глубокого старика.

«Морщины он себе оставил для представительности» – промелькнула незваная мысль у Морканта.

«Чёртовы алхимики. Вместо того, чтобы делиться своими разработками с людьми, они сидят на горе золота и выдают всего по капле за баснословные деньги».

Направляясь к Виндицию, Одаренный надеялся, что у него выйдет, так или иначе, убедить старейшину, но тот твердо стоял на своём. Объемы лекарств, которые Совет согласился выделять для помощи терпящей крах Сантии, едва удовлетворяли нужды семьи короля и высших чиновников, и это были жалкие крохи по сравнению с тем, что требовалось для победы над эпидемией.

– В таком случае я тоже буду вынужден принять меры, – высокий лоб Морканта избороздили морщины, а его синие глаза сосредоточились на одной точке за спиной старейшины. – Прощайте, Виндиций!

– Ради Аодха, не совершайте глупостей. Род Сидмон правит Сантией уже много поколений, страна пережила и долгие тяжелые зимы, и голод, и опустошительные войны. Не становитесь последним правителем из своего рода.

– Я не собираюсь становиться последним из рода, – процедил Моркант. – Но также не стану и последним живым жителем Сантии.

Король резко встал, отодвинув тяжелое резное кресло, и стремительно покинул кабинет старейшины Совета Алхимиков, оставляя того в глубоких раздумьях.

***

Моркант вышел из резиденции Виндиция и в его нос ударил ставший уже привычным смрад разложения.

Запах смерти стал бессменным спутником жителей Антика и прочих городов королевства Сантия. Болезнь пришла в страну в начале весны, а сейчас подходило время собирать урожай, и в королевстве практически не осталось людей способных его собрать. Со страхом и странной примесью отчаянной надежды жители Сантии ждали зимы. Эпидемии часто отступают под натиском морозов, но многие ли смогут пережить зиму, даже если болезнь уйдёт?

Одаренный оглядел улицу: выбитые окна, висящие на одной петле двери и черные балки сгоревших крыш – всё говорило о тяжёлых временах. Город постепенно сдавался под натиском упадка, и оставшиеся жители были не в силах ему противостоять. Ярко выделялся на фоне безраздельного упадка и разрухи лишь дворец старейшины Совета Алхимиков: как и всегда безупречно чистый, ухоженный и до тошноты роскошный.

– Самодовольный старикан! – король вихрем вскочил в седло и направил коня во дворец.

Он злился на алхимиков, готовых жертвовать людьми ради своих принципов, злился лично на Виндиция, который неведомым образом смог разнюхать в чём заключается сила Морканта и раздобыл защитный эликсир, но больше всего он злился на самого себя.

Моркант получил власть от своего отца в период, когда Сантия вступала в эпоху расцвета. Леонард обучил своего сына всему, что знал сам, потратил баснословную сумму денег на учителей. У знати ходили слухи, что среди учителей был даже Одаренный.

Моркант никак не реагировал на такие слухи, попытки их подавить лишь разожгли бы пламя интереса ещё сильнее, так что он довольствовался тем, что нагнетал вокруг себя как можно больше таинственности.

И один из слухов таки был правдой. Леонард действительно нанял Одаренного для обучения сына, но у короля не было выбора: Моркант оказался связан с Тенью, и мальчика необходимо было обучить контролю. Однако, даже сила Одаренного была бесполезна против Бледной Погибели и Морканту оставалось лишь смотреть, как страна, которой правили его отец, дед, и ещё несколько поколений предков, катится в пропасть.

Дюжина всадников – всё, что осталось от личной охраны Морканта, безмолвно следовали за своим поникшим королем и цокот копыт далеко разносился по затихшим улицам, словно отмеряя секунды, оставшиеся у жителей города до неминуемой гибели.

Антик пострадал от эпидемии сильнее других городов Сантии – этому поспособствовали как бродячие торговцы, снующие между городами, надеясь выхватить дополнительную прибыль, так и искатели лучшей доли, которые всегда стремились в столицу неиссякаемым потоком, в этот раз ставшим одной из причин её падения.

При этом, несмотря на невероятную заразность в Сантии, Бледная Погибель будто бы не стремилась собирать урожай невинных душ в других странах. Прибывающие из-за границы торговцы заболевали реже, чем коренные жители, и часто умирали потом у себя на родине, но дальше болезнь не распространялась.

Кто-то говорил, что сами боги гневались на сантийцев, но эти слова были столь же страшны, сколь и бессмысленны. Какой бог может быть столь силён, чтобы истребить целую нацию, и почему Аман – бог, которому поклоняются сантийцы, не защитил своих последователей? Вопросы оставались без ответа и Моркант мог лишь бессильно сетовать на своё невежество.

«Или же проверить эту гипотезу?»

Король-Одаренный был связан с Тенью также, как и остальные благословленные и одновременно проклятые потусторонней силой. Он мог попытаться найти то, что упустили обычные люди. Найти мелкую деталь, которая изменит всё и позволит спасти Сантию…

– Ваше величество, – Катаир догнал короля, гневно оглядываясь на резиденцию старейшины. – Прикажите применить силу, прошу Вас!

Верный телохранитель несколько недель назад потерял родителей. Бледная Погибель добралась сначала до отца, а потом и до матери мужчины, и никакие лекарства не смогли остановить неумолимый рок болезни. Моркант предлагал воину свою долю эликсиров, но глава телохранителей не решился рисковать жизнью государя даже ради спасения своих родных.

Будучи начальником личной охраны короля, Катаир не мог получить достаточно алхимических эликсиров, чтобы дать родителям возможность справиться с Бледной Погибелью. Дворяне Сантии и богатейшие купцы, оставшиеся в стране, выстраивались в бесконечные очереди, пытаясь выкупить как можно больше лекарства, и место в этой очереди стоило гораздо дороже человеческой жизни.

Теперь у Катаира осталась только сестра, которую мужчина оберегал как зеницу ока. Телохранителям не дозволялось иметь семью и детей, так что девушка стала последней отрадой одинокого воина.

– Я понимаю твою боль, Катаир, но я не могу. Слишком многие дворяне переметнутся на сторону Алхимиков, если я начну открытые действия. Они жаждут свергнуть род Сидмон, а моя агрессия даст им повод действовать… – король осекся и пригляделся к дальнему переулку. – Кажется, у нас проблемы.

Катаир напряг зрение и увидел в тени здания вооруженных людей. Глава охраны мгновенно среагировал, дав знак солдатам окружить короля и двигаться плотным строем.

– Нам надо ускориться, Ваше Величество, – теперь Катаир вел своего коня перед конем Морканта, возглавляя плотный строй, окружающий короля. Оказавшись в привычной обстановке, воин на время отбросил тяжесть, висящую на его плечах. Но она ещё вернется. Она всегда возвращалась.

Моркант ощутил лёгкую нервозность в голосе мужчины. Не все жители Антика приняли свою судьбу как есть и надеялись лишь на то, что король найдет способ их спасти. Некоторые предпочитали брать всё в свои руки и занимались грабежом богатых и обладающих властью людей в отчаянной попытке завладеть эликсирами, защищающими от Бледной Погибели. Ну или на худой конец завладеть золотом и провести свои последние дни, владея горой заветного жёлтого металла, который стремительно обесценивался в умирающем городе.

Процессия приблизилась к злополучной подворотне и, как только конь Катаира переступил невидимую границу, раздался отчаянный крик и со всех сторон начали выбегать едва вооруженные оборванцы, облаченные в лучшем случае в старые потрепанные доспехи, а иногда и просто в лохмотья. В основном мужчины средних лет, но Моркант увидел среди них и нескольких подростков.

Ему сложно было винить этих несчастных за их попытки изменить своё положение. Королю не нужно было бояться, что Бледная Погибель заберёт его жизнь или жизнь его родных. Не стоило переживать о голоде или мародёрах, которые могут прийти за его пожитками и самой жизнью. Находясь на недосягаемой высоте, он не знал, что чувствуют те, кто обитает так близко к земле, и потому не собирался судить их. Но также не собирался и отдавать им то, что принадлежит ему по праву рождения.

– Копья! – Катаир воздел копьё и пришпорил коня. – Вперёд, защищайте короля!

Моркант ощущал в нападающих на него людях страх, смешанный с бессильной ненавистью. Они не верили, что король пытается спасти их, и хотели отомстить, надеясь продлить свою жизнь ценой чужой жизни. Одаренный проник в разум предводителя отчаянных оборванцев и узнал, что у них даже нет стрелков, их последний умелый лучник умер неделю назад.

Вожак банды не надеялся на победу, а желал лишь быстрой смерти, и Моркант подарил её. Могучая воля подтолкнула мужчину, и тот рухнул на мостовую под копыта боевых коней. Вороной жеребец Катаира размозжил голову предводителя банды, его сознание потухло, а душа отправилась в Тень.

Несокрушимый строй всадников прошел по отчаявшимся людям, как нож по маслу. Копья пронзали беззащитную плоть, и кровь лилась на мостовую, растекаясь тонкими алыми ручейками меж булыжников. В считанные мгновения отряд телохранителей короля прорвался через неудачливых грабителей, оставив за собой растоптанные и пронзенные копьями тела, в то время как выжившие попытались преследовать воинов, но быстро отстали, неспособные угнаться за лошадьми.

«Насколько же они отчаялись, бросаются на закованных в броню всадников, не имея даже тени шанса на успех» – зрелище бойни ещё сильнее опечалило короля, но его телохранители имели совсем другое мнение о нападавших.

– Безродные отщепенцы! – воины всё ещё держали плотный строй вокруг короля, но теперь Катаир мог немного расслабиться. Мужчина опустил копьё и утёр пот со лба свободной рукой. – Ваше Величество, вы в порядке?

– Всё хорошо, Катаир, – кивнул Моркант и махнул рукой, приказывая своим людям ускориться. Он не желал больше становиться палачом несчастных, которые жаждут отправиться в Небесные Чертоги.

Процессия продвигалась по центральной улице и была уже неподалеку от дворца, как вдруг перед воинами выскочила рыдающая женщина, сжимающая в руках небольшой свёрток.

– Ваше Величество! Умоляю! – она бросилась на колени и развернула сверток. Внутри лежал хрупкий, бледный младенец. Он едва заметно шевелился, беспокойно дергая ногами, а цвет кожи выдавал тяжелую стадию Бледной Погибели. Ребенок обречён и даже эликсир алхимиков уже не сможет помочь ему. – Все мои дети погибли! Осталась последняя девочка. Помогите, умоляю! Мой муж служил в армии, но его болезнь забрала ещё весной. Прошу! У меня больше никого не осталось!

Моркант увидел, что руки Катаира дрожат. Телохранитель, лично столкнувшийся с потерей родных, понимал боль этой женщины, но долг требовал от него действий.

– Уйди с дороги! Король направляется во дворец! – глухо проговорил мужчина, замедляя коня – женщина сидела на середине дороги, не позволяя плотному строю обойти себя.

– Спокойно, Катаир, – Моркант вывел коня вперёд и взглянул в лицо женщины. Синие глаза Одаренного вспыхнули, тонкие невидимые нити протянулись к голове женщины, и он проник в разум несчастной горожанки, ощущая на себе всю тяжесть её горя. Несчастная мать не ушла бы с дороги даже под угрозой смерти, но её уставший разум был слишком слаб и податлив для противостояния натиску силы Одаренного. Достаточно с него смертей и трагедий, он поможет этой женщине, даже если это снова приведёт к росту слухов.

Король старался не злоупотреблять силой, чтобы не давать своим противникам шанса понять в чём её сущность. Леонард научил своего сына необходимой жесткости и Моркант не боялся приносить жертвы, если игра стоила свеч.

Сейчас она не стоила.

Несчастная всё равно погибнет: завтра или через неделю, от Бледной Погибели или от меча мародёра – это было ясно как день, но он устал мириться. Последняя соломинка переломила спину льву и Одаренный чувствовал, как внутри него что-то умирает. Он надеялся, что спасение этой женщины поможет отсрочить тот день, когда оно умрёт окончательно.

«Ты спокойна. Встань и иди домой, у тебя никогда не было детей и мужа» – Моркант не ощущал сопротивления, поэтому такое вмешательство было для него совершенно безопасно.

Женщина встала, не сводя остекленевшего взгляда с короля, и направилась к себе домой, оставив сверток на дороге. Никто из телохранителей не проронил ни слова, только Катаир осенил себя знамением Амана.

– Вперёд! – провозгласил Моркант, и процессия помчалась в сторону дворца.

Глава 2

Моркант перевернул очередную страницу справочника и потёр уставшие глаза. Неделя после визита к старейшине выдалась особенно тяжелой – король пытался самостоятельно найти причины болезни. Королевские лекари оказались не способны решить эту проблему и Моркант выжал их воспоминания досуха, превратив людей в бормочущих бред безумцев. Вооруженный новыми знаниями Одаренный ощутил невиданную раньше уверенность в том, что у него получится спасти Сантию. Где-то глубоко в душе промелькнуло чувство вины за то, что ему пришлось сделать со своими верноподданными, но Моркант не задумываясь подавил его.

«Не время обращать внимание на необходимые жертвы. Жизни десятков тысяч людей стоят гораздо дороже, чем разум нескольких лекарей!»

Неготовый смириться с поражением, король приказал оставшимся в живых советникам на время взять дела в свои руки и заперся в библиотеке, воодушевлённый и твёрдо уверенный в скорой победе.

Но день сменялся ночью, которая вновь отступала перед сиянием нового дня, а сущность болезни всё ещё оставалась непостижимой. Одаренный зевнул, широко раскрыв рот, и потянулся, стараясь сосредоточиться на содержании справочника.

Мысли то и дело уплывали куда-то в сторону, а ноющая спина и зудящие глаза совсем не способствовали глубокому погружению в суть текста. Под веки словно кто-то насыпал песка, так что Моркант периодически прикрывал их, изо всех сил пытаясь не провалиться в сон.

В книге описывалось влияние на обычных людей Тени – потустороннего измерения, которое давало Одаренным возможность использовать свои силы. Одаренный, написавший книгу, был уверен, что также как Одаренные вытягивают энергию из Тени, так и сущности, обитающие там, могут вытягивать энергию из людей, живущих в обычном мире.

Идея, которая могла оказать революционное влияние на понимание самой сути другого мира. Идея, на которую всем, кроме Одаренных было наплевать, потому что среди обычных людей мало кто даже просто-напросто верил, что Тень существует.

Люди предпочитали верить в «Небесные Чертоги», где их будет ждать счастье и умиротворение. Некоторые добавляли к этому «Ледяную Бездну» или «Пламенную Темницу», в которых, без сомнения, окажется всякий, кто им сильнее всего насолил.

Культы южан внушали людям, что после смерти всех ждёт лишь Пустота, поэтому нужно как можно больше всего попробовать, пока живешь, что было не слишком близко простому крестьянину или горожанину, которые едва сводили концы с концами и могли лишь надеяться, что после смерти им воздастся с лихвой за их тяжёлую и бессмысленную жизнь.

Раньше Моркант находил это странным, люди отрицали не слишком приятный очевидный факт ради приятной лжи.

Наставник-Одаренный рассказывал Морканту, что в Тень попадают души людей после смерти, а ещё в Тени обитают могущественные сущности, которых люди почитают как богов. Вокруг загадочного мира кружилось множество тайн и мифов, которые сулили как невероятное могущество, так и непреодолимую опасность.

Эта мысль не давала Морканту покоя – что делать, если Бледная Погибель пришла из другого мира? Как разрозненные королевства, внутри которых постоянно идёт грызня за власть, могут справиться с такой напастью?

Если он попытается рассказать кому-то о своей теории, его сочтут безумцем или идиотом.

«Люди неспособны объединиться даже перед лицом неминуемой гибели» – Одаренный покачал головой, как вдруг из коридора донесся сдавленный крик и странный шорох. Погружённый в рассуждения он сначала не обратил на звуки внимания, но в сознании вдруг вспыхнула очень опасная мысль.

«Неужели всё-таки решились?»

Он поднялся из-за стола и обнажил кинжал. Лезвие с тихим шорохом выскользнуло из ножен и Одаренный невольно усмехнулся.

«Интересно, поделился ли Виндиций с ними своим зельем?»

Король пытался убедить себя, что не боится заговорщиков, но колени предательски дрожали, а на лбу выступила испарина. Если алхимики сговорились с протестующими дворянами, его правление может закончиться в ближайшие минуты, и тогда у Сантии не останется ни шанса на спасение от Бледной Погибели. Было странно размышлять об этом перед лицом скорой смерти, но Морканта слишком сильно увлекли эти исследования. Так сильно, что на миг он даже задумался, что мог бы попытаться убедить заговорщиков оставить его в живых. Он мог бы отдать престол ради спасения страны…

Король оскалил зубы.

Отдать этим ублюдкам Сантию? Позволить им разграбить и разрушить всё, что с таким трудом строили его предки и он сам?

«Ну уж нет. Вы ещё пожалеете, что решили идти на поводу у проклятого старикана!»

Раздался тихий металлический лязг, как если бы кто-то пытался поднять одну вилку при помощи другой. Одаренный напрягся и ослабил контроль над своей силой, ощутив успокаивающее касание Тени. Раздался негромкий щелчок, знаменующий победу невидимого взломщика над механизмом двери.

«Продешевил. Надо было ставить замок подороже» – посетовал Моркант, крепче сжимая шершавую рукоять кинжала.

Дверь стремительно распахнулась, впуская в библиотеку осенний холод, и перед королем предстали пять фигур в темных одеяниях с лицами, прикрытыми полосками ткани. Только глаза сверкали на фоне угольной черноты и в этом блеске читалось единственное слово – смерть.

– Катаир? – на мгновение Моркант потерял маску невозмутимости, но быстро сумел взять себя в руки и усмехнулся. – Не ожидал я тебя здесь увидеть. Думал, что у тебя ещё остались честь и самоуважение.

Он не ожидал ответа, лишь горько усмехнулся печальной иронии:

«Король Сантии был убит заговорщиками с главой королевских телохранителей в авангарде».

– Простите меня, Ваше Величество, – отозвалась самая рослая тень. – Но моя сестра заболела, а они пообещали снабжать её лекарством до самого выздоровления.

– При этом поставки для меня они не изменили, дабы не вызывать подозрений, но бьюсь об заклад в тех пузырьках уже не лекарство – Моркант изо всех сил старался сохранять уверенный вид и в тоже время искал выход из тяжелой ситуации. Участие в заговоре Катаира означало, что не выйдет просто тянуть время до прибытия стражи, а значит ему придётся разбираться с убийцами самому. – И кто же решил меня предать? Дайте угадаю – Дей и Эоган? Они объединились с Виндицием, угрозами и дарами переманили моего телохранителя и прислали своих людей убить меня?

Одаренный смог бы справиться с парой агентов, но их было четверо, да еще и Катаир. Глава телохранителей не оставлял никаких шансов на победу. Он был искуснейшим воином из всех, что когда-либо видел Моркант: могучим, ловким, решительным и верным…

«Никто из нас не совершенен».

Король мельком оглядел библиотеку: разбросанные по полу пыльные фолианты, высокая и массивная лестница, дубовый письменный стол, занимающий четверть библиотеки, и несколько кресел. Ничего острого или колюще-режущего, как, впрочем, и должно быть в библиотеках.

На Одаренного вдруг накатил порыв пугающего веселья. Это покушение было полной глупостью, причем обе стороны оказались совершенными идиотами. Сам Моркант пропустил заговор, подобравшийся настолько близко, что к нему присоединился даже Катаир. А его противники своими руками собирались лишить жизни возможно единственного человека, который мог бы остановить Бледную Погибель.

«Алхимики пообещали, что эпидемия скоро закончится, а до того времени всем высокопоставленным друзьям будет предоставлено достаточно эликсиров».

Он наконец понял мотивы гильдии. Сантия ослабла и находилась на грани краха, только страх перед болезнью мешал её соседям устроить пиршество на костях. Отдав власть этим алчным идиотам, алхимики вынут несущий камень из шаткой кладки мира на западе континента. Начнётся война, а война всегда приносит деньги тем, кто стоит от неё в стороне.

– Достаточно ты просидел на троне, чёртов колдун, – Дей шагнул вперёд, вырывая Морканта из оцепенения.

Блеск лезвий в руках убийц не оставлял времени на раздумья, и королю Сантии оставалось надеяться лишь на то, что его противники, как и все обычные люди, совершат ошибку. И если эта надежда не оправдается, значит скоро Сантией будет править новый король.

«Хватило ли зелья на всех?» – Моркант тяжело вздохнул и отпустил свою силу, пронизывая взглядом душу Катаира. Его страхи и сомнения отступили, сметённые волной незамутнённой силы, сочащейся из потустороннего мира. Могущество текло по жилам Морканта и возвышало его над этими жалкими ничтожествами, которые возомнили себе, что могут справиться с ним.

Одаренный пронесся мимо сожалений, стыда и ненависти к себе, оттолкнул беззаветную любовь к сестре и раскинул свою сеть, получив полный контроль над бывшим капитаном телохранителей. Опьянённый силой он не мог поверить своей удаче – отсутствие зелья или внутреннее нежелание Катаира идти против своего короля, полузадушенная принуждением преданность дали Морканту шанс, от которого он не собирался отказываться.

Телохранитель короля обнажил клинок и одним ударом располосовал Каламиаса Дея. Тот успел только вскрикнуть, когда лезвие перебило ему позвоночник. Кровь пропитала темные одежды и бездыханное тело рухнуло на пол библиотеки.

Миг оцепенения, вызванный предательством Катаира, прошёл, и оставшиеся в живых убийцы начали движение. Но за этот короткий миг расклад сил кардинально изменился. Моркант больше не дрожал, а на его губах играла жестокая ухмылка.

Двое убийц, вращая клинками, наступали на Катаира, в то время как третий решил напасть на «беззащитного» короля. Заговорщик нанес колющий удар кинжалом, надеясь пронзить грудь Морканта, но тот неожиданно пришел в движение и уклонился от удара.

«Слишком медленно».

Нити, протянувшиеся от Одаренного к его покорному слуге, не только позволяли контролировать поведение несчастного Катаира, но и давали Морканту возможность позаимствовать у него часть воинского искусства.

Сияющие синим огнем глаза, не моргая, смотрели в лицо наемника, в то время как лезвие клинка описывало в воздухе сложные узоры. Убийца не решался напасть, пытаясь выгадать удачный момент, когда в защите Морканта появится брешь.

«Похвальная осмотрительность, но, к сожалению, бесполезная».

Кинжал вдруг разорвал узор, нарушив завораживающую геометрию движений, его лезвие рассекло убийце горло и тот упал, хрипя и обильно орошая кровью дорогой ковёр.

Катаир тоже не терял время зря. Сделав обманный финт клинком, он могучим ударом обезоружил одного из убийц и послал его в нокаут своим громадным кулаком. Хруст костей сменился глухим ударом, когда мужчина врезался в стену и повалился на пол, подобно мешку с репой.

Два клинка встретились, высекая искры, и последний оставшийся на ногах убийца сделал шаг назад. В горячке боя тряпки на его лице сползли, и перед Моркантом предстал Ремус Эоган, сын Алвиана Эогана, главы рода Эоган.

Глаза молодого мужчины выпучились, а по лицу стекали ручейки пота. В нём больше не было высокомерия, которым, Моркант готов был поспорить, сочились эти жалкие заговорщики, когда только вошли в библиотеку.

«Они посмели думать, будто король Сантии позволит зарезать себя в собственном дворце?!»

– Это будет великая потеря для гордого рода Эоган, – ядовито усмехнулся Моркант, видя, как Катаир теснит мужчину к стене.

Неудачливый убийца пропустил несколько ударов, а его движения становились все медленней и неуверенней. Он бросил отчаянный взгляд на Морканта, словно раздумывая, готов ли тот пощадить заговорщика. Но это стало его последней ошибкой. Катаир сделал пируэт, сталь свистнула, и меч Ремуса вместе с его рукой отлетел в сторону. Мужчина закричал, но телохранитель короля прервал его мучения, снеся голову наследника Эогана с плеч.

«С первой партией заговорщиков покончено».

Одаренный подошел к своему телохранителю и положил руку ему на плечо:

– Прости, Катаир, но мне придется воспользоваться твоими услугами. Один я, очевидно, не справлюсь.

Воин не ответил своему повелителю, его разум находился под полным контролем и каждое движение совершалось по желанию Морканта. Одаренному раньше ни разу не приходилось использовать столько силы, и он ощущал, как огонь наполняет его лёгкие, струясь по венам. Это может быть опасно, но ещё опаснее будет получить кинжал под ребро, так что ему приходилось рисковать.

– Поторопимся, я не смогу удерживать тебя слишком долго! – король подошёл к столу и взял два фолианта, оба за авторством Одаренного, описывавшего влияние Тени на людей. – Теперь за Алоркантом и в конюшню! Эти идиоты ведь не оставили там людей на всякий случай?

Моркант проверил воспоминания Катаира на предмет неприятных сюрпризов и выругался.

– Вот ведь крысиные отродья!

Он ожидал, что заговорщиков окажется больше, чем пятеро, но увиденное потрясло его до глубины души. Убийцы предусмотрели возможность побега короля и оставили по пять человек у каждых ворот. Они поставили трёх агентов в конюшне, а также уже позаботились об Алорканте, младшем брате короля. Скрипя зубами от едва сдерживаемой ярости, Моркант увидел в обрывках воспоминаний телохранителя смерть юноши – ему вероломно перерезали горло во сне. Предательство проникло глубоко, и Морканту нужно было бежать не просто из дворца, но из города, или даже из страны.

Если заговорщики посмели убить брата короля, значит остальным его сторонникам грозит такая же опасность, но раз никто не предупредил его о заговоре, то так ли много сторонников у него осталось на самом деле?

«Так или иначе, выбора у меня нет».

Сначала быстрым шагом, а потом и бегом преданный всеми король направился в конюшни.

***

– Думаете, они убьют Морканта? – три тени, едва слышно переговариваясь, сидели за перегородкой в конюшне на случай, если король предвидит покушение и попытается скрыться.

– У него нет ни шанса.

– А как же его колдовство? – неуверенно спросила одна из теней.

– Нам же дали зелье. Говорят, оно защищает от колдовства.

– А что он вообще умеет? В чем состоит его сила?

– Тихо, кто-то бежит.

Тени обнажили оружие и приготовились. Из-за двери действительно раздавался могучий топот.

– Непохоже на короля.

Дверь широко раскрылась, едва не слетев с петель, и перед ошарашенными убийцами предстал Катаир с огромным двуручным мечом. Глаза воина были словно подернуты пеленой, но он мгновенно увидел убийц в темноте конюшни и, ни секунды не раздумывая, бросился на них.

На самом деле сразу за Катаиром в конюшно вбежал и Моркант, но на фоне воинственного гиганта, закутанный в черный плащ Одаренный выглядел словно бледная тень или призрак, гуляющий по ночному дворцу.

Самый крупный из убийц взмахнул мечом, надеясь предвосхитить атаку Катаира и закончить бой одним ударом но, выглядящий неповоротливым воин неуловимым движением уклонился от атаки и разрубил противника от плеча до пояса.

Туловище убийцы шлёпнулось на покрытый сеном пол конюшни с влажным хлюпаньем, а Катаир уже атаковал следующего врага.

Очнувшись от секундного оцепенения после жестокой гибели соратника, выжившие убийцы перешли в наступление.

Они были умелыми воинами, и в какой-то момент Моркант засомневался, что его марионетка справится со своей целью. Убийца, который атаковал Катаира слева, даже смог зацепить плечо телохранителя ловким ударом.

Но подгоняемого волей Одаренного воина было не остановить: ещё один взмах и второй убийца, не успевая уклониться, попытался отвести удар и поплатился жизнью. Сила удара воина была такова, что клинок просто-напросто вылетел из руки убийцы и мстительное лезвие меча Катаира раскроило ему грудную клетку, не оставив ни шанса на выживание.

Последний наемник почувствовал, как его окутывает страх перед могучим мечником и бросился в самоубийственную атаку, выкрикивая мольбы пополам с проклятиями, но неумолимый клинок снёс голову убийцы с плеч, и в конюшне воцарилась тишина, прерываемая лишь всхрапами разбуженных шумом схватки лошадей.

Моркант ощутил в сознании Катаира непонятную тяжесть, движения начали даваться воину с трудом, а тело наливалось невероятной болью. Ноги гиганта подкосились, и он упал, опираясь на меч. Руки воина дрожали, а по лицу бежал пот. Одаренный осмотрел рану на плече воина и принюхался.

– Ублюдки отравили оружие, будь они все прокляты! Прости меня, Катаир. Ты был хорошим слугой и великим воином, так что я освобождаю тебя от службы и от мучений.

Моркант посмотрел в выпученные от страданий глаза великана и погрузил меч ему в грудь, пронзив сердце.

Катаир дернулся и затих.

Так закончилась жизнь величайшего воина Сантии, даже после предательства послужившего своему господину.

Голова Морканта гудела от применения сил, но он лишь шумно выдохнул через нос, собираясь с мыслями. Мужчина привык к року, нависшему над каждым Одаренным. Он старался не использовать силу лишний раз и не перенапрягаться, применяя её, но при этом не испытывал панического страха перед неизбежностью, а был лишь разумно осторожен.

«Всё пропало».

Алчные идиоты подписали себе смертный приговор, но эта мысль не могла разогнать тучи, сгустившиеся в сердце Морканта. Брат мёртв. Соратники либо мертвы, либо предали его. Королевство потеряно, и вероятнее всего, скоро Сантия будет разорвана на куски вероломными соседями. Теми самыми, что истово клялись в верности во времена расцвета Сантии, а когда Моркант попросил о помощи в разгар Бледной Погибели, лишь молчаливо отвернулись от него, оставив послов ни с чем.

Сгибаясь под тяжестью сожалений, Одаренный снарядил коня и вывел его из конюшни. Буревестник – любимый конь короля недовольно фыркнул на поздний выход, но тем не менее послушно шёл за хозяином.

Не желая больше встречаться с заговорщиками, Моркант вышел через тайный ход, известный лишь ему, да ещё его брату. Через задний двор конюшни, между особым образом закреплёнными досками забора, они с Буревестником прошли по узкой тропке меж каменных стен и оказались на безымянной улочке, в стороне от королевского дворца.

Ночь была безлунной и редкие жители, осмелившиеся выйти из домов, рассказывали, что сама Смерть пронеслась тогда по улицам Антика и покинула город.

***

Бывший король Сантии въехал в город Кастул, принадлежащий Западной Империи. Это было не слишком похоже на его последний визит в Западную Империю, когда Морканта, тогда ещё принца Сантии, сопровождал эскорт из закованных в сияющие латы всадников и целая вереница знатных «друзей» из дворян, но времена изменились и бывший король больше не надеялся, что всё вернется на круги своя.

Двигаясь к границе, Одаренный на каждой остановке интересовался свежими новостями, но только через неделю после побега, в одной из захудалых таверн трактирщик по секрету, а точнее за горсть серебра, рассказал ему слух о том, что король бросил своих подданных и сбежал. Легкомысленный толстяк тогда едва не поплатился жизнью за свои слова, Моркант был совершенно не в духе и лишь в последний момент смог взять себя в руки и убрать кинжал от горла трактирщика.

Его брата убили, трон забрали, а репутацию пустили по ветру. Скоро каждый гражданин Сантии будет знать, что король Моркант Мудрый, на самом деле Моркант Трусливый. Прошло уже две недели со времени побега Морканта из собственного дворца, но в сердце мужчины всё ещё горел гнев на собственное бессилие.

«Самоуверенный глупец! Думал все также, как и я хотят победить болезнь и спасти народ Сантии, но их низменные желания ограничены властью и золотом. Пусть теперь сидят на горе порченного золота и повелевают страной трупов!»

Одаренный, поддавшись захлестнувшим его эмоциям? отвлекся и едва не сбил с ног двух сержантов имперской армии.

– Ты что, ослеп, мужик?! – мужчины сразу схватились за оружие и Моркант поднял руки, извиняясь.

– Прошу прощения, я давно не спал и потерял бдительность.

Два потрёпанных жизнью офицера явно не были настроены на мирное разрешение ситуации. Тот, что покрупнее вдруг надулся, став ещё больше похожим на борова, потрёпанного гончими.

– Сейчас ты ещё кое-что потеряешь, если не раскошелишься, – покрасневшие от беспробудного пьянства глаза пробежались по одежде Морканта и по Буревестнику, словно оценивая, сколько можно запросить с неудачливого путника. Удовлетворившись видом, солдат довольно ухмыльнулся, демонстрируя прогал между зубов шириной в добрые два пальца. – Гони деньги, если не хочешь отправиться в клетку за нападение на офицеров армии.

Несмотря на неприятную ситуацию, Моркант готов был рассмеяться, учитывая ироничность происходящего.

«Офицеры… Бьюсь об заклад, в прошлом году они ещё разбойничали на дорогах, убивая мирных жителей. Вот только тогда они делали это? нарушая закон, а теперь делают тоже самое под его эгидой».

Он вгляделся в заплывшие, пропитые глаза мужчин.

«Сломить их волю точно не будет проблемой».

Одаренный мельком огляделся, убеждаясь, что народу вокруг немного и все спешат по своим делам, бросая нервные взгляды на недовольных офицеров, сосредоточился и проник в их разум. Прикосновение Тени заставило его сердце петь, но, прикоснувшись к сознанию вояк, у Морканта возникло стойкое чувство, что он опустился в чан с нечистотами.

На него обрушились воспоминания об убийствах безоружных крестьян, которые не смогли оплатить проход по дороге, изнасилования, истязания: бравые воины успели запачкаться почти во всех возможных преступлениях, и далеко не все преступления были совершены до поступления на службу.

В мирное время солдатская служба в Западной Империи не сулила больших карьерных перспектив, поэтому шли туда скорее от безысходности, и это оставило отпечаток на личном составе войск. Отпечаток, воняющий насилием, невежеством и тупой жестокостью.

Одаренного привлекло одно из недавних воспоминаний: всем офицерам приказали собирать свои отделения и готовиться к выступлению на запад. Империя готовилась поглотить ослабевшего соседа – Сантию.

Это было неизбежно. Как смена зимы весной, дня ночью, и жизни смертью. Это было неизбежно, но Моркант всё равно оторопел, не желая верить ужасной новости.

Такова человеческая природа: с нетерпением представлять маловероятные события, если они желанны, и до последнего не верить в нежеланные трагедии, даже если они стоят у самого порога.

«Имперские ублюдки!»

Моркант подавил гнев – нельзя терять контроль. Тень была рядом и нашёптывала манящие обещания о том, как легко будет сокрушить всех врагов, стоит лишь открыться силе, впустить её полностью – сладкая ложь, преследующая каждого Одаренного на протяжении всей жизни. Нельзя поддаваться гневу. Только не сейчас, когда у него появилось так много долгов, которые нужно взыскать.

Моркант тяжело вздохнул, борясь с искушением заставить эти пародии на офицеров утопиться в ближайшей луже нечистот, но это вызвало бы слишком много шума, так что Одаренный просто слегка направил их в противоположную от себя сторону и внёс в воспоминания достаточно сумятицы, чтобы они не смогли вспомнить всадника, преградившего им дорогу.

Избавившись от назойливых солдат, Моркант погрузился в размышления.

Лживый сосед Сантии решил воспользоваться положением терпящей крах страны. Вдохновляемые своим воинственным богом Микелосом, имперцы собирали войска, желая отобрать себе плодородные земли и хвойные леса, богатые хорошей древесиной.

Понятия чести и благородства, такие красивые и удобные во времена, когда любой сосед может дать сдачи, быстро ушли на второй план, уступая место громогласным заявлениям о величии Империи и ненависти к сантийцам. Тем самым сантийцам, с которыми только недавно торговали и братались на границе. И тем самым сантийцам, которые сейчас изнывали под гнётом неизлечимой болезни.

«Не боятся Бледной Погибели? Или что-то знают?»

Первая мысль казалась более вероятной. Скорее всего император готов принести в жертву некоторую часть своих войск ради того, чтобы захватить соседа пока тот слишком слаб.

«Слишком слаб, а ещё лишён короля».

Он покачал головой. Отношения между Сантией и Западной Империей никогда не были слишком теплыми. Правители Сантии не одобряли воинственные действия своего восточного соседа и всегда были готовы дать отпор его агрессивной экспансии. Но несмотря на некую натянутость в отношениях, раньше не шло даже разговоров о войне между ними. Торговля была выгоднее войны, а обещания взаимопомощи с обеих сторон подкреплялись сталью тысяч копий и мечей.

Так было раньше, но Бледная Погибель изменила расклад, и он оказался не в пользу Сантии.

«Распространится ли Бледная Погибель на Империю? Или останется в границах Сантии? Будет ли она косить имперцев также безжалостно, как косила коренных жителей, или ослабнет?»

Слишком много вопросов, и ответ на каждый из них можно использовать в своих целях…

– Эй, ты чего встал посреди дороги? А ну, подвинь свою клячу!

Моркант вздрогнул, очнувшись от размышлений. Мелкий купец вёл свою старую телегу на рыночную площадь, и Буревестник перегородил ему проезд. Крепкий, с суровым обветренным лицом мужчина погрозил кулаком, усиленно пытаясь остановить вола, который упрямо шёл вперёд, не обращая внимания на щелчки кнута и понукания хозяина.

У него не было желания снова использовать силу, так что Одаренный слегка сжал ноги, и послушный жеребец отошел на край дороги. Здраво рассудив, что ему нужно передохнуть и собраться с мыслями, Моркант направил коня вперёд, выискивая глазами подходящую таверну.

***

«Хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу».

Следуя этой нехитрой мудрости, Моркант расположился в роскошной гостинице «Честь имперца», на вывеске которой красовался золотой олень – герб Западной Империи.

Здание гостиницы возвышалось над соседними домами: четыре этажа удобства и услужливого подобострастия. Окна из наилучшего прозрачного стекла сверкали первозданной чистотой на фоне грязных улиц и замызганных вывесок соседних заведений, а изображение оленя было начищено до такого блеска, что, казалось, излучает собственный свет. Рядом с «Честью имперца» вонь большого города отступала, теряясь на фоне запаха свежих накрахмаленых простыней, первоклассного мяса и дорогих духов.

Если бы его спросили, Одаренный сказал бы, что гостиница отражает саму суть Западной Империи: великолепие и роскошь на фоне бедности и отчаяния. Люди, бывавшие в столице Империи, говорили, что нет более прекрасного города на земле, что даже Небесные Чертоги поблёкнут перед его великолепием и богатством. И это было правдой. Но также правдой было, что остальные города не могли похвастаться таким величием. Всё золото стекалось в столицу, оставляя остальным гражданам жалкие крохи и стальной кулак, который всегда готов наказать недовольных.

Хозяин начал было задавать вопросы, но стоило Морканту выложить золотой сидмон, самую крупную монету Сантии, как тот сразу замолк и стал крайне услужливым. Такая щедрость должна уберечь Одаренного от слухов хотя бы на первое время, пока хозяин не убедится, что Моркант не является важным имперским чиновником или одним из друзей и родственников имперской семьи.

«Деньги надо будет поменять» – отметил про себя бывший король Сантии: нечего привлекать ненужное внимание, сверкая золотом «вражеской» страны.

Одаренный взял лучшую комнату на десять дней и поднялся на третий этаж. Рука легко скользила по гладким, отполированным перилам, и ни одна ступенька не скрипнула под его тяжелой поступью: слуги хорошо заботились о том, чтобы любовницы и любовники высокопоставленных гостей могли приходить и уходить совершенно бесшумно.

«Любовницы или убийцы» – мысль снова всколыхнула болезненные воспоминания о побеге из Антика, но рана в душе Морканта уже не кровоточила. Его всё ещё мучили кошмары и вспышки гнева, но Одаренный принял произошедшее. Принял, но не смирился.

Внутреннее убранство гостиницы выглядело впечатляюще и полностью соответствовало её внешнему виду: деревянные стены сплошь покрыты гобеленами с вышитыми на них военными сценами из истории империи, мебель из крашенного дерева отделана замысловатой резьбой, и посетители вполне подходили под это роскошное и вычурное окружение.

Богатые купцы, облаченные в расшитые серебром и золотом костюмы, пытающиеся каждым словом и жестом показать, что они богаче и выше всех вокруг, несмотря на своё низкое происхождение; путешествующие аристократы со свитой, степенно расхаживающие по коридорам, глядя на всех как на грязных свиней, и отпускающие сальные шутки в адрес горничных высокопоставленные офицеры, от которых вечно разит алкоголем.

В коридорах было на удивление тихо, но из комнат всё же периодически раздавались сладострастные вскрики, азартные ругательства и, чаще всего, грубый солдатский смех и пьяные выкрики. Войска стекались на границу и теперь Моркант везде замечал мелкие детали, указывающие на это.

«Грядёт война» – мог бы пафосно провозгласить какой-нибудь далёкий от сражений, изнеженный имперский аристократ, для которого война – это просто развлечение, где можно посмотреть на битву и даже поучаствовать в сражении, добивая разгромленных крестьян на своём увешанном бронёй благородном скакуне.

Но бывший король Сантии не был далёк от сражений, он знал, что не будет никакой войны.

«Грядёт резня».

Одаренный в очередной раз одёрнул себя, возвращаясь из трясины сожалений о прошлом в водоворот надежд настоящего:

«Гостиница и в правду стоит своих денег».

Моркант вошёл в свою комнату и в глазах зарябило от пышного убранства.

Роскошная кровать, укрытая пологом, с нежнейшим матрасом, набитым тончайшей шерстью, и вышитой золотыми оленями простынью. Такая кровать способна выдержать целую дюжину куртизанок, и, несомненно, их тут побывали многие сотни. Ложе стояло у дальней стены, оставляя место для массивного письменного стола из черного дерева, который вернее всего лишь играл роль декорации, чьей целью была демонстрация того, как важен и значителен человек, снимающий комнату.

В стороне от стола стоял отделанный красным бархатом диван для гостей: идеально чистый, без единого пятнышка или потёртости.

Слева находился небольшой камин и два направленных на него кресла, а дальнюю стену украшали плотные шторы, из-за которых едва пробивался свет.

В воздухе комнаты витал терпкий и неуловимый запах, состоящий, кажется, из десятка разных ароматов, но его смысл был очевиден любому: роскошь, богатство и излишества.

Одаренный положил фолианты на стол, скинул плащ на кресло и, сняв обувь, рухнул на кровать, полностью оправдавшую все надежды. Свежие простыни и мягкий матрас, пришедшие на смену долгим дням в седле и неспокойным ночам в захудалых постоялых дворах, отправили Морканта в глубокий сон без сновидений. Долгая дорога вымотала его, а применение сил на офицеров окончательно добило и так безмерно уставшего мужчину.

Очнувшись утром, Моркант обнаружил на столе поднос с завтраком, а его обувь и плащ были старательно вычищены. Одаренный проверил кошель: золото на месте. Перстни на пальцах тоже остались на месте, так что можно было приступать к завтраку, который призывно дымился на украшенном гравировкой подносе, распространяя манящие запахи, от которых живот Морканта отчаянно завыл.

Поспешно перекусив яичницей с мясом и овощами, Одаренный уселся за письменный стол и раскрыл древний фолиант на той самой странице, на которой остановился, будучи ещё королём Сантии. В пути он не рисковал доставать книги, опасаясь, что, если придётся срочно бежать, бесценные фолианты могут быть утеряны. Но теперь, будучи в безопасности настолько, насколько в безопасности может быть опальный король, страна которого скоро будет захвачена, Моркант мог снова погрузиться в бездну догадок и предположений.

Солнце достигло зенита, а потом скрылось за горизонтом, но Одаренный не двинулся с места. Словно древняя статуя ученого, он сидел недвижимо, лишь иногда переворачивая страницы книги. Горничная заносила обед и ужин, но хозяин комнаты лишь недовольно махнул рукой, приказав оставить подносы на обеденном столике и продолжал неотрывно следить за мыслью древнего ученого, которая казалась очень близкой к истине.

«Не было замечено достоверных фактов присутствия божеств в нашем мире…» – писал ученый – «однако же, неоспоримым фактом является их существование как неких сущностей в Тени».

– Тень… – Моркант потёр подбородок. – Одаренные влияют на Тень, забирая оттуда энергию, но могут ли божества настолько сильно влиять на наш мир?

Большинство «чудес», которые фанатики, верящие в тех или иных богов, пытались выдать за их вмешательство, были совершены Одаренными и Моркант знал об этом. Существовали случаи, когда оказалось сложно доказать причастность Одаренного, но их было слишком мало и они могли оказаться обычной фальсификацией.

Моркант заскрипел зубами, перечитывая абзац снова и снова, пытаясь найти связь, собрать части головоломки и увидеть полную картину.

«Если во всем виноваты боги, действующие из Тени…»

В Сантии люди поклонялись Аману – богу Созидания, который не требовал жертв и предписывал лишь жить в мире, совершенствуя себя и все вокруг.

«Кроме непосредственного влияния со стороны сущностей, возможно взаимодействие с людьми при совершении обрядов и молитв. Они передают свою энергию в мир за Завесой…» – гласила следующая глава.

– Обрядов и молитв… – Моркант напряг память.

Перед тем как началась эпидемия Бледной Погибели, жрецы Амана ввели новые ритуалы и молитвы – это объяснялось тем, что патриарху было видение, в котором перед ним предстал сам Созидатель и передал священные указания.

– Это просто безумие.

Одаренный не желал верить, что такое количество людей погибло просто из-за неверных молитв. Или же молитвы и в правду были переданы партиарху самим Аманом, который желал обрести могущество за счёт жизней своих почитателей.

«Нельзя быть уверенным, что это правда» – Одаренный листал книгу, отчаянно надеясь найти ещё какие-то факты, опровергающие его теорию, но больше не смог найти подходящих утверждений.

«Чем хуже становилась эпидемия, тем активнее молились жрецы, и тем отчаяннее обращались к Аману жители» – Моркант сжал голову руками и закрыл глаза – «Но если Западная Империя оккупирует Сантию, они навяжут свою веру, или как минимум изменят существующую».

Сможет ли алчный бог распространить своё влияние на целый континент, или же болезнь захлебнётся, подавленная влиянием других божеств? Какова их истинная сила и истинная цель? Какова в этом роль алхимиков?

– Есть только один способ узнать, – мрачно усмехнулся Одаренный, потирая ноющие виски.

«Направиться по стопам завоевателей. Ответы на эти вопросы имеют решающее значение для выживания людей на Железном континенте».

Военная машина Империи только набирала обороты, поэтому Морканту пришлось ещё несколько недель провести в гостинице. Впрочем, Одаренный не терял времени и успел подкорректировать свою внешность, чтобы никто не смог узнать в богатом путнике бывшего короля Сантии. Он отрастил густую бороду, длинные волосы, и, самое главное, смог раздобыть эликсир, меняющий цвет глаз. Ярко-синие, сапфирового оттенка глаза Морканта могли выдать его вернее, чем что-либо ещё, но теперь Одаренный был в безопасности.

«По крайней мере пока не закончится эликсир».

Он завёл некоторые полезные знакомства, а также услышал, что дальше к востоку на политическую арену вступил новый игрок – известный за своё воинское искусство и мудрость, Арнбранд объединил разрозненные аристократические дома и создал королевство Теренис.

***

– Я мог бы помочь вашим отважным воинам в наступлении на Сантию. Я хорошо знаю местность и особенности расположения войск сантийцев, – Моркант что есть сил расхваливал свои способности перед Первым советником императора, но его терпение заканчивалось.

Худой, словно его морят голодом, с лицом, навевающим мысли то ли о крысе, то ли о хорьке, Первый советник только морщил нос, слушая слова Одаренного.

– Напомни мне ещё раз свое имя. Говоришь, ты был советником Морканта, последнего правителя Сантии из рода Сидмон?

– Верно, мое имя – Тельварт, – Одаренный едва не закатил глаза, но в последний момент удержался, напоминая себе, что этот разговор слишком важен и нельзя относиться к нему легкомысленно.

Советник спрашивал его имя уже третий раз, видимо пытаясь что-то вспомнить, но дипломатические отношения между Сантией и Западной Империей были не настолько тёплыми и тесными, чтобы перезнакомить между собой всех чиновников.

Моркант продумал легенду до мелочей и занёс нужным людям значительные суммы золота, прокладывая путь на аудиенцию к Первому советнику, а тот оказался законченным идиотом, который не может связать двух слов и не способен запомнить одно единственное имя. Нельзя было рисковать отказом: время утекало сквозь пальцы, а ставки были слишком высоки. Если не получится здесь и сейчас, он попросту не успеет снова пройти все бюрократические и коррупционные проволочки, чтобы попасть к другому значительному чиновнику.

Кабинет, в котором Морканта принимал Первый советник императора, когда-то давно блистал роскошью, но сейчас от неё остались лишь вычурные лохмотья, вызывающие скорее сострадание, а не восхищение. Наполненный пылью и воспоминаниями о былой славе он навевал тоску и клонил в сон.

Горы бумаг возвышались с пола и до потолка: списки призывников, перепись офицеров, обозов, оружия и ещё тысячи мелочей, каждая из которых представляла собой песчинку в теле колосса имперской армии.

Было странно, что на Первого советника взвалили столько обязанностей, что ему пришлось приехать в пограничный город, но у Морканта не осталось времени разбираться в перипетриях имперских интриг, и он лишь сжимал кулаки, наблюдая как Либер в очередной раз пытается собрать разбегающиеся мысли в кучу.

«К черту!»

Одаренный осторожно оглянулся на охранников, но те недвижимо стояли у стены со скучающим видом, какой умеют принимать только те, кому долгие годы приходилось охранять то, на что никто и никогда не посягал. Эти безразличные глупцы никак не смогли бы увидеть, что он применяет свои способности.

Глаза Одаренного вспыхнули синим огнём, в сознании зазвучали шепчущие голоса, сулящие исполнение всех желаний, и он проник в сознание советника.

Разум мужчины распахнул свои врата перед силой Морканта, его воля ослабла давным-давно и все сокровенные желания, надежды и чаяния предстали перед мысленным взором Одаренного во всей своей неприкрытой откровенности и простоте.

Худоба советника объяснилась долгой и тяжелой болезнью. Мужчина боролся с ней уже несколько лет и сейчас находился одной ногой в могиле. Следствием болезни было и ослабление памяти, и общая заторможенность мышления, из чего Моркант сделал разумный вывод, что скоро у императора появится вакантное место советника. Мужчину сослали в пограничный город, взвалив на него непосильные обязанности, желая поскорее избавиться от сломанного винтика бюрократической машины.

Дни славы Либера давно прошли, но их отголоски защитили мужчину от кинжала убийцы, позволив дожить последние дни в мире. Если миром можно назвать предательство, неблагодарность и безразличие императора к своим верным слугам.

«Ты порекомендуешь меня императору, я твой очень давний знакомый».

Моркант напрягся и по его виску скатилась капля пота. Изменение воспоминаний было одним из сложнейших элементов его дара. Он нашёл подходящее воспоминание: в нём советник выпивал с одним из своих друзей молодости, с которым больше никогда не виделся. Моркант осторожно внушил ему свой образ и имя Тельварт, аккуратно заменяя старый полузабытый образ. Отпуская разум советника, Одаренный ещё раз впустил в его воспоминания свой образ, запутывая и без того слабеющие связи между событиями прошлого в голове больного мужчины.

– Тельварт… Да мы же знакомы! – вдруг встрепенулся советник и на его лице возникло бледное подобие улыбки. – Фехтовальная школа в Крескентиуме, уже лет двадцать прошло, а ты как будто бы и не постарел.

– Ты мне льстишь, Либер, – план Морканта сработал, и мужчина позволил себе улыбку, поглаживая длинную бороду, волоски которой он предусмотрительно подкрасил под седину. – Так что, ты попросишь у императора о моем принятии на службу? Или может ты и сам можешь меня принять, ты же один из главных советников самого Атанасиса Вечного.

Лицо Либера дернулось при упоминании императора, и Моркант понял, что лесть не удалась. Тем не менее тень быстро исчезла, и советник торопливо закивал головой.

– Ты просишь о высокой должности Тельварт, но я могу предложить тебя и, думаю, император не будет возражать. Тем более сейчас он очень занят. Наступает месяц Тимеры, богини сострадания, и к императору каждый день приходят жрицы, чтобы вместе помолиться за благополучие народа Империи.

Моркант приподнял бровь. Он не слышал о том, что в единоличный пантеон, посвященный Микелосу, смогла пробраться ещё одна богиня. Видя удивление собеседника, Либер неодобрительно покачал головой, и, бросив опасливый взгляд на охранников, пояснил:

– Император в своей мудрости решил, что не одними только завоеваниями живет Империя, и для умиротворения населения нам нужна богиня-мать. Так что теперь Тимера и Микелос, священные покровители Западной Империи. Тимера пока ещё не успела проникнуть в умы граждан Империи за пределами столичной провинции, но это лишь вопрос времени.

– Вот как. Спасибо, Либер, я буду у тебя в долгу, – Моркант пожал руку советника и встал. – Может как-нибудь встретимся? Выпьем, обсудим счастливые давние времена, когда мы ещё были молоды?

«Откажись, ради своей новообретенной богини Тимеры, откажись».

Одаренный тут же пожалел о мимолётном порыве, который должен был закрепить успех. Не стоило лишний раз светиться и рисковать придуманной за несколько дней легендой.

– Конечно! С удовольствием! – советник как будто бы даже стал живее. – Где ты остановился? Я пришлю слугу с приглашением на неделе.

– В «Чести имперца». Буду ждать, – Моркант кивнул на прощание и покинул приемную первого советника императора. Хоть и не без проблем, но он выполнил свою миссию, а от приглашения можно будет отказаться по без сомнения «уважительной» причине.

Через три дня ему пришло приглашение на военную службу в качестве военного советника генерала имперской армии, направляющейся в Сантию.

А ещё через два дня пришёл скромный слуга с приглашением на похороны Либера. Состояние мужчины ухудшилось после встречи с Моркантом, видимо воздействие Тени нарушило хрупкое равновесие больного разума и советник поддался безумию. Говорили, он набросился с ножом на свою жену, крича что-то про лица и шёпот, порезал ей плечо, а потом вонзил нож себе в горло.

Одаренный воспринял это событие спокойно, несмотря на то, что в груди сразу же возникло скребущее чувство вины.

«Он уже был болен. Изучить влияние другого мира на людей гораздо важнее, чем жизнь одного больного старого советника».

С такими мыслями Моркант отправился на войну с собственной страной, надеясь раскрыть причины её падения и отомстить тем, кто отобрал у него трон и брата.

Глава 3

– Эти ничтожества вообще собираются сражаться? – Велий с кислой миной смотрел как войска империи входят в очередной город Сантии, не встречая никакого сопротивления. – Следующим будет Антик. Надеюсь, узурпаторы, свергнувшие Морканта, дадут моим воинам возможность размять руки.

Генерал разглагольствовал, сидя в специально сконструированной повозке, которая изнутри больше была похожа на одну из комнат дворца.

Вышитые золотыми нитями олени, простыни из тончайшего шелка и ровный строй бутылок вина, занимающий едва ли не четверть всего помещения, которые и были настоящими солдатами Велия, и потери среди них оказались гораздо выше, чем среди имперских солдат.

Кроме огромных запасов вина, Велий взял с собой двух жриц Тимеры и сейчас девушки спали на огромной кровати, в то время как генерал сидел на удобном диване и жаловался советнику на скуку. Он любил жаловаться. Любил почти также сильно как пить или предаваться разврату, но если первые два дела приходилось делать в гордом одиночестве, то жалобы давали Велию какую-никакую компанию.

– Представь себе, Тельварт, если нам так и не придется ни разу обагрить землю Сантии кровью? – спрашивал он, отхлебывая вино из изысканного серебряного кубка и заедая виноградом, привезенным с юга в специальных ящиках со льдом. Вероятнее всего единственная кровь, которую проливал Велий, обагряла разве что простыни и принадлежала юным девушкам, которых приводили в покои сына императора ради развлечений.

– Ваше превосходительство, но остаются ещё узурпаторы. Смею подумать, что империи не нужны такие трусливые предатели, так что их можно предать смерти, – смиренно ответил Моркант.

Велий был сыном императора и перечить ему было бы очень неосмотрительно, но Одаренный очень быстро нашёл подход к высокородному самодовольному болвану. В отличие от других советников и слуг, которые открыто лебезили перед своим повелителем, Моркант давал понять, что он не собирается унижаться, и это позволило ему завоевать расположение Велия, для которого отсутствие раболепия было в новинку.

Впрочем, Одаренный не забывал и об осторожности. Такое поведение также легко могло привести его в заботливые руки палача, поэтому приходилось изворачиваться и плести интриги, подставляя других под удар, когда генерал был не в духе, и одновременно снимать сливки императорской щедрости, когда тот был расположен благосклонно.

– Тут ты прав, Тельварт. Всегда умеешь найти хорошие новости для своего повелителя, за это я тебя и люблю! – юноша снова пригубил вина. От него дико несло перегаром, и вся повозка насквозь пропиталась этим тяжёлым запахом, навевая мысли о неком сплаве дешёвого трактира и роскошного борделя, которым и являлась генеральская повозка.

– Надо бы разбудить одну из этих «жриц», настало время утреннего «обряда», – похотливо ухмыляясь, Велий подошел к кровати и шлепнул жрицу:

– Просыпайся! Повелитель желает тебя.

Моркант встал и, поклонившись, покинул повозку генерала. Он пересел на Буревестника и направился к голове колонны. Одаренный наладил контакт с наиболее разумными командирами войск и пытался уменьшить жертвы среди населения, урезонивая голодных до насилия солдат.

К счастью, Велий пока не слишком активно вмешивался в процесс завоевания Сантии, оставляя всю работу своим советникам, но это не могло продолжаться вечно и Моркант с мрачной отрешённостью ждал, когда же терпение генерала закончится, и он прикажет вырезать и сжечь до основания какой-нибудь захудалый город.

– Тельварт, здравствуй! – адъютант Велия двигался в авангарде армии, контролируя, чтобы при входе в город не произошло никаких неожиданностей. – Как там наше величество поживает?

– Решил обратиться к Тимере, – усмехнулся Моркант, и его собеседник понимающе ухмыльнулся. – А у вас как? Без происшествий?

– Микелос защищает, – нахмурившись, ответил мужчина. – Эти люди настолько отчаялись, что им плевать, кто ими правит, ведь на самом деле Смерть – королева этих земель.

Одаренный кивнул, соглашаясь, и дальше они двигались молча, хмуро оглядывая пустые улицы и стоящие тут и там телеги, полные тел, над которыми вились легионы мух, сопровождаемые неотвратимой вонью, забивающей ноздри.

За те недели, что его не было в Сантии, страна окончательно скатилась в бездну разрухи и отчаяния. Узурпаторы занимались делёжкой земли и перераспределением оставшихся богатств, а жители, у которых уже не осталось никаких сил, просто молча ждали своей участи.

Моркант ненавидел имперцев за то, что они напали на его ослабленную болезнью страну, но в тоже время не мог не признать – это был идеальный момент для завоевания Сантии. Войска уже почти подошли к столице, но до сих пор не встретили никакого организованного сопротивления и больше солдат погибло от поноса или других болезней, неотступно сопровождающих любую армию, нежели от стали защитников Сантии.

Скоро. Уже скоро он сможет отомстить и найти истинную причину возникновения Бледной Погибели. А потом… Одаренный ещё не решил, желает ли он вернуть себе трон Сантии, или же его больше прельщает свобода путешествий и познания мира.

Отвлекшись от мыслей, Моркант услышал свист, и адъютант рядом с ним рухнул со стрелой в горле.

– На нас напали! – крик разнесся по колонне, и солдаты подняли щиты, пытаясь собраться в защитный строй. Впрочем, расслабленные отсутствием сопротивления многие из них предпочли переложить щиты на телеги и не забирали их, даже входя во враждебный город. Сейчас эти люди платили кровавую цену за свою беспечность. Невидимые лучники не колебались и имперцы, один за другим, падали на мостовую, заливая камни кровью.

Сантийцы устали ждать смерти и решили задобрить её, принеся в жертву захватчиков. Может быть, они думали, что старуха с косой отвлечётся от них, или что у неё не хватит сил забирать одновременно и одних, и других, но они ошиблись.

Смерть никогда не устаёт, и ей никогда не бывает достаточно.

Моркант быстро оценил обстановку и направил Буревестника к ближайшему дому – стрелы летели с крыш, а значит нужно было срочно найти укрытие. Соскочив с коня на ходу, Одаренный распахнул дверь и отпрянул в сторону, уклоняясь от удара копьём.

«Неплохо. Интересно, кто организовал такую эффективную засаду» – промелькнуло в голове у мужчины в момент, когда он обнажал меч.

Имперцы распахивали двери и тут же падали, сраженные копьями. Сантийские воины укрепились в домах и безжалостно поливали врагов стрелами, оставаясь в относительной безопасности. Простая по своей сути идея сработала идеально на расслабившихся солдатах и обленившихся командирах. Смерть сыпалась с крыш, а дорогу перегородили две телеги с обезумевшими от страха и боли лошадьми. У сантийцев хорошо получилось застать захватчиков врасплох, но имперцы постепенно собирались в боевые порядки, поднимали щиты, и теперь единственным преимуществом атакующих стали укрытия.

«Было бы неплохо выкурить их оттуда».

В горячке боя Одаренный уже не воспринимал людей, организовавших засаду, как своих бывших подданных. У сантийцев нет никаких шансов остановить империю, а значит он должен оставаться на стороне победителей. Его конечная цель была важнее, чем жизни нескольких горожан или судьба нескольких городов.

Моркант бросил затею со штурмом дома: бросаться с мечом на копейщиков через узкий дверной проем равносильно самоубийству, но рухнуть со стрелой в горле всё же не хотелось, так что он метнулся в переулок и, сняв со стоявшей там большой бадьи с водой крышку, направился с этим импровизированным щитом обратно к колонне. Шершавая ручка прочно легла в ладонь, а успокаивающая тяжесть толстых досок вселила ложное чувство безопасности. Оглядев улицу, Моркант выругался, недобрым словом поминая узкие улицы сантийских городов с нависающими над ними трехэтажными домами.

Имперцы ценой тяжелых потерь смогли взять несколько домов и зачистить их от лучников, но остальные продолжали кровавую работу, выцеливая командиров и истребляя солдат, как овец на бойне. Солдаты пока ещё не дрогнули, но им отчаянно требовались приказы.

– Огонь! Выкурите этих крыс из их логова! – закричал Одаренный, перекрикивая шум сражения.

Его голос далеко разнёсся по улице, заглушая стоны раненых, свист стрел и лязг стали о сталь. Выкрик едва не стал последним в жизни Морканта, сразу четыре стрелы вонзились в его импровизированный щит и одна ударилась о мостовую с другой стороны. Он подбежал к погибшему воину и взял второй щит в другую руку.

– Факела! Черт вас побери! Факела и масло! – кричал Моркант, и солдаты начали понимать его задумку.

Подняв щиты, они подходили к домам и закидывали факела в окна, из которых вели огонь лучники. Это частично деморализовало нападавших, но факела не слишком помогли имперцам, слишком легко было их затушить или просто выкинуть обратно, но приказ передали по цепочке, и он достиг своей цели.

На помощь терпящей потери армии, как это часто бывает, пришли осадные отделения. Инженеры распаковали горшки с горючей смесью и в сражени наконец наступил переломный момент: дома вспыхивали как спички, и вопящие от боли и ужаса сантийцы начали выпрыгивать из окон прямиком в руки имперцев.

Воздух наполнился запахами гари, жареного мяса и победы. Пришло время отыграться за всех погибших и раненых. Имперские солдаты с мрачным удовлетворением рубили и кололи сдающихся сантийцев, вымещая весь накопленный за время сражения страх.

Несмотря на то, что шла уже поздняя осень, погода стояла сухая и огонь быстро распространялся на соседние дома. Буквально за час после начала использования горючей смеси, засада была полностью нейтрализована, и над городом протянулась плотная пелена едкого чёрного дыма.

Дело было сделано и Моркант отправился к Велию, чья повозка плелась в арьергарде и до которого не доносились даже крики раненых из головы колонны.

– Мне уже доложили, Тельварт, – недовольно протянул юноша. – Ты молодец, что придумал сжечь этих ничтожеств. Каково же их вероломство! Нападать на ничего не подозревающих людей, стреляя из окон! Просто свиньи! Недаром говорят, что в Сантии живут одни скотоложцы, да проститутки.

Одаренный усмехнулся, припоминая, что именно в Западной Империи аристократы иногда настолько пресыщались обычными удовольствиями, что искали новых ощущений в объятиях различных животных. Говорить об этом Велию, конечно же, было бы подобно смерти, так что Моркант просто кивнул, соглашаясь с сыном императора.

– Да уж, тот ещё свинарник. Неудивительно, что они все тут больные, – отозвался он.

– Мы предадим этот город огню, а его жителей мечу в отместку за их вероломство, – высокопарно изрёк Велий. – Пусть знают, что империя поступает с каждым соразмерно его поступкам и все, кто пойдет против нас, будут уничтожены!

Моркант судорожно сжал кулаки, стараясь не выдать своё недовольство. Он уже пробовал применять на Велии свою силу, но тот на удивление хорошо сопротивлялся воздействию Тени. Несмотря на некоторую недалёкость и бахвальство, юноша умел твердо стоять на своём, так что переубедить его, даже при помощи дара, было крайне непросто, и результат мог оказаться непредсказуемым.

Может быть свою роль играла императорская кровь, а может быть дело было в оберегах, ослабляющих влияние Тени на императорского сына. Так или иначе, Моркант мог спасти Вирилад и его жителей только при помощи хитрости. К счастью, её у Одаренного было в достатке.

– Ваше превосходительство, я слышал, что до узурпации короны этот город принадлежал роду Эоган. Тем, кто сейчас правит Сантией.

– И на что же ты намекаешь? Какая разница, кому он принадлежал? – недовольно протянул генерал.

Высокомерный и самоуверенный, он не привык, чтобы ему перечили, так что Моркант решил пойти другим путём. Мальчишка отчаянно желал занять место своего отца, а значит нужно было лишь надавить на нужные места.

– Этот род специализировался на торговле оружием и кузнечном деле, поэтому в Вириладе, городе в котором мы сейчас находимся, стоят лучшие кузницы Сантии. Как наимудрейший правитель, вы, наверное, хотели бы оставить их целыми, ведь Империя всегда нуждается в хорошем оружии.

– Кузницы бы нам пригодились – это правда, но чёртовы сантийцы напали на моих солдат! Мы не можем оставить это без ответа…

Велий нахмурился. Моркант представил серьезный аргумент, но генерал жаждал крови. И Одаренный решил разыграть второй козырь.

– Нам незачем сжигать весь город, но мы можем захватить и разорить замок Эоганов, истребив там каждого выродка. Так вы покажете и свою мудрость, и своё великодушие к простым людям, которые являются лишь пешками в игре проклятых узурпаторов, – Моркант видел, что сын императора всё ещё колеблется, и добил остатки сомнений несокрушимым аргументом:

– Тем более, это позволит нам взять богатую добычу…

После слов о добыче участь замка Эоганов была предрешена, а Вирилад спасён. Огонь алчности, загоревшийся в глазах Велия, можно было насытить только золотом, а Моркант указал где его можно раздобыть.

Одаренного каждый раз удивляла эта черта власть предержащих. Сын императора был одним из богатейших людей Железного континента, его богатства невозможно было сосчитать, и всё равно он желал обладать большим. Желал захватить больше золота, предметов искусства и роскоши. Желал захватить их, лишь для того, чтобы в тот же миг позабыть и снова начать жаждать большего.

***

Армия империи добралась от границы Сантии до Антика за месяц. И весь этот месяц Моркант наблюдал за состоянием солдат, пытаясь оценить влияние проклятой страны на людей, пришедших завоевать её.

Результаты наблюдений поразили Одаренного: некоторые солдаты всё же умудрились заболеть, но болезнь протекала легче и далеко не всегда заканчивалась смертью. Он нашёл зависимость между благочестием солдат и их смертностью: те, что истово молились Микелосу и Тимере, оказались почти не подвержены Бледной Погибели, словно их защищала неведомая рука.

При этом имперцы, не чтущие богов, болели сильнее, но более всего пострадали жители пограничных регионов. Близость сантийской культуры повлияла на их религиозные обряды, и Бледная Погибель не пощадила несчастных, собрав богатый урожай душ.

На основе своих наблюдений Моркант пришёл к однозначному выводу:

«Необходимо истребить всех жрецов Амана. Нельзя позволить этой заразе продолжать убивать ни в чем не повинных людей».

***

– Сегодня мы закончим завоевание этой никчемной страны и над её столицей поднимется гордый флаг Западной Империи! – Велий стоял на крыше своей повозки, держа в одной руке меч, а в другой кубок с вином. Гнетущая обстановка Сантии плохо влияла на настроение генерала, и он практически не просыхал, топя свои чувства в алкоголе. – Мои верные капитаны поведут вас туда… Куда… Они сами знают…

Язык юноши заплетался, и Велий в очередной раз отхлебнул из кубка.

– К победе поведут… Вперёд! – он неуверенно взмахнул мечом, объявляя начало штурма, и, покачиваясь, спустился в свою повозку, в объятья жриц Тимеры. Воодушевляющая речь была окончена, а значит пришло время идти на штурм Антика.

Моркант перевёл взгляд на капитанов отрядов, которые в свою очередь повернулись к воинам.

– Вы что, оглохли? Вперёд, чертовы лежебоки! Настала пора взять этот проклятый город!

Командиры скомандовали наступление, горнисты передали приказ дальше, и море солдат сформировалось в могучую волну, направившуюся к стенам и воротам города.

Так как Велий торопился отпраздновать свой триумф, он не согласился ждать несколько дней, необходимых для сбора осадных башен, и солдатам пришлось довольствоваться тараном и осадными лестницами. Благо, количество защитников на стенах могло вызвать скорее смех, нежели страх, так что войска храбро устремились на штурм.

Моркант наблюдал за штурмом издалека. У него не было желания подставляться под стрелы и булыжники в попытках залезть на высоченную лестницу, тем более не по рангу для него было толкать таран к окованным железом воротам.

Одаренный безучастно наблюдал как воины падают, пронзенные стрелами, а на их место становятся новые и продолжают нести лестницы к стенам. По мере приближения войск к стене огонь усилился, но как только первые лестницы зацепились крюками за зубцы, защитники окончательно осознали, что обречены. Словно колонны трудолюбивых муравьев, солдаты поползли наверх и набросились на ослабших защитников города. Летели отрубленные конечности, и кровь хлестала из сотен ран, но мало-помалу имперские бойцы занимали стену.

– Они не пробьются через ворота, но, думаю, что стены будут нашими через пару часов, – обратился Одаренный к командирам-тысячникам.

– Соглашусь, Ваше благородие, – ответил седой мужчина, имя которого Моркант так и не сподобился запомнить. – Пойду построю всадников. Генерал желает захватить дворец как можно быстрее, чтобы его нынешние владельцы не успели всё там попортить.

– Хочет устроиться с комфортом? – Моркант усмехнулся. – Его право.

Защитники внешней стены продержались полтора часа, после чего ворота открылись и имперская конница, во главе с Моркантом и тем самым седым командиром направилась в сторону дворца.

***

Моркант мчал что есть сил, обойдя на полтора корпуса самого быстрого имперского всадника. Буревестник нёсся быстрее ветра, и Одаренный так сосредоточился на скачке, что не сразу услышал свист стрел.

Несколько всадников упали, загремев доспехами по мостовой, но Моркант мчался настолько стремительно, что оторвался от основного отряда, так что лучники предпочли метить в более плотную группу.

Стрелы проредили строй захватчиков, и десяток рыцарей так и остались лежать на дороге, но остальные всадники, не останавливаясь, проскочили засаду и помчались к дворцу.

Моркант ощущал, как кипит его кровь: месть близка, он отомстит за брата и свой трон.

Перед глазами открылась громада королевского дворца – дворца, принадлежавшего ему по праву рождения. Знакомые широкие окна теперь зияли обрамленными разбитым стеклом провалами, а статуя Леонарда Справедливого, отца Морканта, рассыпалась на тысячи кусков по выложеной плиткой дорожке. Как и всегда, стоило правящей семье смениться, как новые правители старательно пытались избавиться от всего, что указывало на прежних королей.

«Завистливые ублюдки!»

Едва замедлившись, Моркант соскочил с Буревестника и обнажил меч. Кровь стучала в ушах, заглушая стук копыт, следующих за ним рыцарей, а мир вокруг сузился до размеров двери королевского дворца. Тень нетерпеливо пульсировала на грани чувств, но Одаренный держал свою силу в узде.

«Рано, пока ещё рано».

Он не стал дожидаться имперцев, а сразу ударил в дверь и, к его удивлению, она легко открылась. Моркант ворвался во дворец, готовый пролить кровь предателей, но перед его глазами предстали лишь одетые в рясы последователи Амана. Адреналин в крови требовал действия и Моркант едва не накинулся на жрецов, но самообладание потушило ярость, так что он просто остановился и замер как вкопанный. Это было к лучшему, ведь жрецы были вооружены и явно не страшились проливать кровь.

– Что за чёрт!

Осознание случившегося ошеломило Морканта, но он не хотел верить своим глазам. Ещё до того, как жрецы Амана открыли рот, Одаренный уже знал, что произошло.

– Прошу не убивайте нас, мы лишь жрецы! – взмолился один из стариков, кинувшись на колени. – Мы позаботились о злодеях, узурпировавших трон.

Моркант, не желая верить своим глазам, взглянул на служек, стоявших позади монаха: два десятка крепких парней с топорами и палицами, забрызганными кровью предателей.

Аман не одобрял насилие, но, если для предотвращения большего насилия требовалось сотворить меньшее, Созидатель давал своё разрешение. Так было написано в Книге Созидателя, и теперь Моркант на своей шкуре убедился, что жрецы не вмешивались в происходящее лишь потому, что их всё устраивало.

– Не может быть…

Они лишили Морканта всего, что он имел, стали причиной гибели бесчисленного множества людей, а теперь украли его триумф, забрали себе его месть, обесценили его труды и останутся безнаказанными, несмотря на все свои преступления.

«Хоть Велий и спит со жрицами Тимеры, он не согласится казнить всех жрецов Амана без веской на то причины, а если я начну объяснять ему причину, то сам окажусь на костре или плахе».

Ситуация осложнилась и Морканту ничего не оставалось, кроме как солгать сыну императора. Исказить факты, развернуть всё с ног на голову и любой ценой убедить Велия.

Дверь позади Одаренного снова распахнулась и внутрь вбежали остальные имперцы во главе с седым капитаном.

– Что за черт? Откуда здесь монахи и где чертов узурпатор? – капитан сердито встопорщил усы, пытаясь понять, что произошло.

Оставив эти тщетные попытки, он непонимающе воззрился на Морканта, как на старшего по званию, надеясь на объяснения.

«Я опоздал… Опоздал…» – Одаренному одновременно хотелось смеяться и рычать от ярости – «Проклятые стариканы обошли меня».

Он тяжело вздохнул и взял себя в руки, поворачиваясь к капитану рыцарей.

– Эти любезные жрецы уже справились с тем, ради чего мы мчались во дворец, – Моркант едва сдержал дрожь гнева в голосе. – Стоит отправить солдат. Пусть проверят дворец на предмет спрятавшихся предателей. А я отправлюсь к Велию…

Он не спеша прошествовал мимо донельзя удивленных солдат, обдумывая как нужно представить ситуацию, чтобы генерал согласился казнить всех жрецов.

Едва осознавая, что делает, Моркант поспешно оседлал Буревестника. Он предполагал, что Велий до сих пор предается разврату в своей повозке за стенами города, так что резвой рысью направил коня обратно, выбирая узкие обходные улицы в попытке избежать засад, которые могли до сих пор скрываться в терпящем крах городе.

***

– Что значит генерал въехал в город?! – теперь ему хотелось рвать на голове волосы от разочарования. – Кто его впустил? Там же ещё осталось сопротивление!

– П-простите, Ваше благородие, но из дворца пришел вестник и сказал, что все узурпаторы мертвы и генерал может пропле… Росле… Проследовать в свою президенцию, – пролепетал сержант, которого Моркант выловил, не найдя повозки Велия на её обычном месте.

Теперь Одаренный не смог сдержать чувства и громко расхохотался.

«Этот дегенерат Велий в кои-то веки решил проявить инициативу, вместо того, чтобы сидеть в своем колесном борделе, и этот уникальный случай выпал именно сейчас?! Когда я возвращался окольными путями, пытаясь не попасть в засаду, этот кусок императорского дерьма просто поехал во дворец по главной улице?!»

Шедшие за отрядом всадников пехотинцы скорее всего обеспечили безопасность генералу, но всё же сопротивление города ещё не было подавлено полностью, и Моркант не ожидал, что трусливый Велий сунется туда раньше времени.

Сын императора, скорее всего, уже во дворце и переубедить его можно будет только разбив разум вдребезги. Но даже так слишком многие знают, слишком многие видели и слышали слова жрецов, а значит будут вопросы и сомнения, которые приведут императорских Крыс прямиком к Морканту. И те не будут вежливо стучать в дверь, а отправят его в Крескентиум.

Говорили, что лучшие палачи императора способны держать своих узников живыми по несколько лет даже после того, как те потеряют все конечности, глаза и зубы. Однако, несмотря на всю свою любознательность, Моркант не желал убеждаться в этом на собственной шкуре.

«Ну что ж, я выкинул кости с двумя шестёрками, а судьба с двумя семёрками».

Одаренный снова вскочил на Буревестника и направил коня, на этот раз по главной улице во дворец.

***

– Тельварт, здравствуй. Наконец-то ты приехал! Ты не поверишь! У меня в повозке закончилось вино, так что пришлось скорее мчать во дворец, и я не прогадал! – расплылся в довольной улыбке Велий, сидя на троне со своим неизменным кубком, наполненным до самых краёв. – Да ладно тебе, не хмурься ты так. Мне уже доложили, что ты первый ворвался во дворец. Жаль, правда, что узурпаторов монахи поубивали!

Он расхохотался и опрокинул кубок в глотку, вылив половину вина на себя.

– Я награжу всех, кто поучаствовал в моей победе! Ты, Тельварт, получишь повышение, и я походатайствую о тебе перед самим императором. А эти бойкие жрецы… – он задумался. – Им мы дадим место в имперском пантеоне, точнее их божеству, кем бы оно там ни было.

***

В тот день Морканту как никогда хотелось напиться и забыть о том, что произошло. Он смотрел из окна комнаты для гостей на Антик и размышлял о том, как же всё изменилось всего за несколько месяцев.

Потеря трона, брата и всего, что составляло саму суть жизни Морканта. Потеря, от которой он оправился на удивление быстро. Размышляя об этом, Одаренный вспомнил старую сантийскую пословицу:

«Отбери у слабого человека всё, что у него есть, и ты лишишь его смысла жить. Но отобрав всё у сильного человека, ты подаришь ему новый смысл».

«Моркант Сантийский умер. Преданный всеми и всеми забытый. Но на его место из пепла разочарований вышел новый человек. Тот, кто укротит Тень и заставит её служить. Тот, кто больше не будет зависеть от прихотей судьбы. Человечество нуждается в мудром правителе, который защитит его, и этот правитель придёт. И имя ему – Тельварт».

Одаренный криво усмехнулся, глядя на себя в разбитое зеркало. Говорить и обещать всегда несравненно проще, чем держать свои обещания. Но у него нет ничего, кроме обещаний, а значит придётся дорожить ими. И горе тем, кто решит встать на пути Тельварта к их воплощению.

Глава 4

Мужчина шёл по грязной улице Крескентиума, испуганно озираясь по сторонам. Он был помощником Одаренного-исследователя и у него возникли серьёзные проблемы. Под плащом мужчина нёс старинную книгу, написанную полтора века назад хорошо известным в узких кругах ученым, который исследовал Тень. По слухам, все экземпляры этой книги уничтожили, но периодически то тут, то там появлялись люди, готовые заплатить баснословные деньги за сохранившуюся копию.

Впрочем, мужчину не слишком волновали деньги. Его должность приносила достаточно большой доход даже для такого города как Крескентиум. И за эти деньги приходилось рисковать. Знания, которыми обладал наниматель мужчины, иногда привлекали людей, не обременённых совестью.

Его наниматель однажды сказал, что таких преступников можно разделить на два типа.

Люди, которые жаждали обладать запретными свитками и фолиантами просто ради чувства причастности к тайне. С такими иногда даже можно договориться, ведь они не способны отличить оригинал от подделки и с удовольствием выкладывают огромные суммы за экземпляр древней поваренной книги, если сказать, что это свод запретных заклинаний давно умершей страны. С ними мужчина разбирался, даже не отвлекая своего нанимателя.

Но были и другие. Воистину опасные, находящиеся в вечном поиске только им известных истин. Алчущие истинных знаний: об Одаренных, о богах и о Тени. Такие искатели появлялись нечасто, но Крескентиум не зря называли Городом Сотни Библиотек и Сотни Храмов. Если где и можно было найти ценнейшие труды древних ученых, то именно здесь.

Крескентиум, столица Западной Империи – самый крупный, самый богатый и самый известный город цивилизованного мира. В нём было сосредоточено столько золота, что можно было купить небольшую страну со всеми жителями. Расположенный на реке Уле он поражал каждого входившего под сень могучих крепостных стен своим неприкрытым величием.

Люди, бывавшие в Крескентиуме, говорили, что императорский дворец своими размерами похож скорее на небольшой город, а наложниц у императора столько, что он спит с одной и той же не чаще раза в год.

В Крескентиум стекались лучшие ученые и хитрейшие проходимцы, самые могучие воины и коварнейшие интриганы: любой мог найти себе место и взлететь до самых небес, повелевая жизнями тысяч людей подобно богу, или же пасть в глубины трущоб, где жизнь стоила дешевле куска хлеба.

Так зачем же этот достойный служитель знаний пробирался по темной улице, словно вор, несущий награбленное? Ответ на удивление прост и печален – его семья оказалась в опасности и у него требовали выкуп. Вымогатель обещал отрезать по два пальца у обоих дочерей мужчины каждый день, если тот не принесёт некую книгу к назначенному сроку в указанное место.

Жестокость и безжалостность к слабым была ещё одной чертой Крескентиума, о которой упоминали гораздо реже, чем о величии и богатстве. Обещания и надежды всегда тянут за собой разочарование, а разочарование – это лучшая пища для гнева и ненависти.

Но мужчина был не так прост, как могло показаться на первый взгляд. Он зашёл за угол и достал из-под дублета кошель раздувшийся от золотых монет.

– Как договаривались? – незримая тень отделилась от стены переулка, и мужчина узнал наёмника, с которым обговаривал условия сделки несколько часов назад.

Он ощутил запахи крови, железа и хорошо выделанной кожи. Так пахла опасность. Не дешёвым пойлом и кислой капустой, как от безмозглых головорезов из трущоб, а уверенностью в своих силах, спокойствием и смертью.

– Даже немного больше, – нервно озираясь, несчастный протянул кошель и тот исчез в черных полах одеяний наемного убийцы.

Тот не стал пересчитывать монеты: если окажется, что заказчик пожадничал, его ждёт весьма незавидная участь и он об этом знает. Наемник был профессионалом своего дела и заботился о своей репутации, словно та была его ребёнком.

– Хорошо, значит действуем по плану, – главарь наемников хрипло усмехнулся, демонстрируя ровные белые зубы, ярко сверкнувшие на фоне покрытого шрамами и короткой щетиной лица. – Не трясись ты так! Завалим мы твоего обидчика, как пить дать – завалим.

– Я, да… Надеюсь, всё будет хорошо, – руки заказчика тряслись, а колени ходили ходуном от волнения. Мужчине очень хотелось в туалет, но он боялся опоздать и боялся, что если остановится, то не сможет решиться идти дальше. Раньше ему не доводилось нанимать убийц, и он уже начинал жалеть, что просто не отдал вымогателю то, чего тот так жаждал.

«Многие бы, не задумываясь, отняли жизнь за этот экземпляр» – подумал он, сжимая книгу до боли в костяшках – «Но он не должен попасть в плохие руки».

Мужчина собрал решимость в кулак и отправился на место встречи с вымогателем.

***

Он стоял в безлюдном переулке, судорожно сжимая фолиант. Глубоко посаженные глаза мужчины не переставая перемещались, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы успокоить стучащее с невероятной скоростью сердце. Мочевой пузырь угрожал опорожниться в любой момент, а каждый шорох заставлял беднягу вздрагивать всем телом.

Вымогатель приказал оставить книгу в неприметном углу за крыльцом и уходить, но мужчина никак не мог решиться бросить бесценный том без присмотра.

– Почему вы никогда не слушаете, что вам говорят? – раздался позади него недовольный голос.

Мужчина резко дернулся и повернулся, едва не выронив книгу из рук.

– Я, я…

Перед ним стоял вымогатель. Пронзительные синие глаза на бледном лице горели ненавистью и напуганный до полусмерти мужчина сделал шаг назад. Ему приходилось встречаться с могущественными людьми, среди которых даже были Одаренные, но он никогда не чувствовал такой подавляющей ауры властности. Одним своим взглядом вымогатель мог поставить на колени, а словом мог лишить самой жизни.

– Я думал…

– Ты думал, что можешь обмануть меня, солгать мне и остаться безнаказанным. Ты думал о чём угодно, только не о том, о чём нужно было думать – о своей жизни и своей семье! – вымогатель протянул руку. – Давай её сюда, пока твои жалкие пародии на убийц ещё не выскочили из подворотни с ножами наголо.

Мужчина ощутил, как его ноги подкашиваются и протянул книгу. По его штанам растеклось мокрое пятно, а надежда, что всё образуется, потухла, оставляя несчастного в полной темноте.

«Я все испортил, он убьет меня и мою семью».

Незнакомец убрал фолиант под мантию и неожиданно усмехнулся.

– Не бойся, я тебя не трону, а свои деньги можешь забрать с трупов тех, кого ты нанял остановить меня. Но сейчас проваливай отсюда!

Не смея больше противиться могучей воле незнакомца, мужчина выбежал из переулка, дважды споткнувшись из-за переполнявшего его ужаса.

Вымогатель повернулся, собираясь уйти, но выходы из переулка оказались перекрыты враждебно настроенными головорезами. Крупные, значительно выше среднего роста, убийцы, ухмыляясь, приближались, снимая с поясов мечи и палицы.

– Зря ты так, мужик, про трупы-то, – зло бросил один из мордоворотов. – Я сначала думал тебя быстро убить, но теперь придется сначала сломать пару-тройку костей.

– А я и не предполагал убивать вас быстро. Сразу решил, что такие отбросы заслуживают немного боли.

Тельварт обнажил меч и убийцы толпой бросились на Одаренного, надеясь задавить его массой, сбить с ног и дальше действовать по обычному плану.

Но их противника этот план не устраивал.

Тельварт неуловимым движением уклонился от сильного, но неуклюжего удара палицей и провел стремительный выпад мечом, пронзив бицепс нападающего.

Наемники были опытными и умелыми бойцами, но это касалось только схваток с обычными людьми. Сейчас же они встретились с кем-то большим, и их ожидало последнее в жизни разочарование.

– Выродок! – мужчина отступил, схватившись за окровавленную руку и уронив палицу, но его товарищи только усилили напор.

Одаренный не мог увернуться от всех ударов с двух сторон одновременно, поэтому он взглянул в глаза убийце, вооруженному коротким мечом, и тот вдруг развернулся, полоснув своего товарища по горлу. Из глубокой раны хлынул фонтан крови, оросив стену дома и невольного убийцу своего товарища.

– Ты что творишь, ублюдок?! – выкрикнул главарь убийц и, не задумываясь, пырнул своего товарища ножом в бок.

Головорезы замешкались на мгновение, но этого хватило, Тельварт отвел удар клинка с другой стороны и резким взмахом отсек нападающему руку.

Барабанные перепонки Одаренного пронзил крик боли. Раненый наемник рухнул на колени, тщетно пытаясь зажать рану на кровоточащем обрубке, но алая жидкость продолжала бежать, унося последние шансы отброса на выживание.

Трое из пяти выведены из строя. Наемник, которого Тельварт на мгновение взял под контроль, умер с выражением крайнего удивления на лице – он так и не понял, за что его пырнули свои же.

– Теперь уже гораздо честнее, – облегченно вздохнул Тельварт. Применение сил в таких стрессовых ситуациях давалось ему непросто, но Одаренный закалял своё тело и свой дар, так что кучка головорезов – это даже не испытание.

– Кто ты такой? – прорычал главарь убийц. – Какого черта нам заплатили так мало?!

– Перед смертью надо думать о том, что ты успел оставить после себя, а не о деньгах, – Тельварт провел стремительный выпад, надеясь прикончить главаря и заняться его подельником, но противник успел среагировать и меч лишь слегка оцарапал ему плечо.

– Ты оставишь после себя мешок плоти с костями, на который я помочусь! – рявкнул головорез и на этот раз синхронно с подельником напал на Тельварта.

Одаренный пригнулся, уворачиваясь от топора, который достал вместо ножа главарь убийц, и сделал шаг в сторону, разворачиваясь и ударяя по широкой дуге. Клинок проскользнул под лезвием меча, которым подельник пытался заблокировать удар, и вспорол ему живот.

Мужчина рухнул на колени и дрожащими руками попытался удержать вываливающиеся внутренности, но Тельварт пнул его в лицо и едва успел развернуться, чтобы заблокировать удар топора. Однако сила атаки была такова, что Одаренный не смог удержать меч и тот выскользнул из руки, зазвенев по мостовой в сторону.

– Ну вот ты и допрыгался! – торжествующе рыкнул главарь убийц. – Порешил моих ребят, но ничего, найду новых, тем более теперь все деньжата мои!

– Думаешь, знаешь всё и управляешь своей судьбой сам? – усмехнулся Тельварт, глядя убийце в глаза. – Посмотри на меня.

Зрачки Одаренного уменьшились до размера булавочных головок, а синяя радужка засветилась мертвенным светом. По щекам главаря убийц потекли слезы, и он медленно начал поднимать топор к своему горлу. Жилы на руках мужчины вздулись, он сопротивлялся, изо всех сил пытаясь оттянуть неизбежность.

– Вот видишь, ты не можешь управлять даже собственным телом, что уж говорить о собственной судьбе, – сухо произнес Тельварт. – Подумай о том, что ты сделал в своей жизни.

Топор достиг горла мужчины, и он провёл по нему лезвием, перерезая жизненно важные артерии. Полилась кровь и оружие упало из ослабевших рук. Тело убийцы рухнуло с глухим стуком на мостовую и Тельварт услышал испуганный вздох позади себя. Он обернулся и увидел помощника Одаренного, который украл для Тельварта книгу, опасаясь его угроз.

– А я ведь предупреждал, – сокрушенно вздохнул Тельварт. – Почему вы никогда не слушаете, что вам говорят? Думаешь, ты лучше знаешь, как нужно поступать?!

– Простите, я просто подумал… – залепетал мужчина, медленно ступая назад. – Ради Триархии, не убивайте меня…

– Теперь незачем думать, – Тельварт метнул нож, и чересчур любопытный мужчина упал на колени, пытаясь вытащить лезвие из горла. – Ты сам выбрал свою судьбу, хоть этот выбор и оказался совершенно идиотским.

Тельварт забрал нож, поднял кошель с монетами и внимательно осмотрел древний фолиант, ради которого всё это затевалось.

«Пора на время покинуть Крескентиум, слишком много шума поднимется».

Он разместил книгу за пазухой и направился к выходу из переулка.

***

Лотер не впечатлил Тельварта.

По сравнению со столицей Западной Империи главный город Терениса мог показаться самой настоящей деревней. Безусловно, он всё ещё рос, и если Крескентиум был городом-мужчиной в расцвете своих сил, то Лотер скорее напоминал нескладного юношу, пытающегося изо всех сил походить на взрослого, но всё ещё слишком худого и угловатого. Ему не хватало грандиозности и величия, присущих более старым городам.

«Аристид ещё только вступил на престол, а уже развёл кипучую деятельность. Возможно, этот город в будущем сможет догнать и превзойти Крескентиум, если его, конечно, не сожгут до основания раньше».

Одаренный не просто так отправился в столицу Терениса. Наслышанная о его исследованиях тайная полиция Аристида предложила Тельварту участие в величайшем эксперименте в истории человечества.

«Гонору им конечно не занимать, но работать эти люди умеют» – размышлял Одаренный, рассматривая конверт с посланием от короля Терениса.

«Смогли найти меня и даже передать послание, оставшись незамеченными».

Хоть послание и выглядело как вежливое приглашение, Тельварт не питал сомнений относительно последствий отказа. Если тайные агенты смогли найти его убежище и тайно туда проникнуть для доставки послания, они обязательно попытаются убить его при любом намёке на попытку побега.

Они посмели угрожать ему, но Тельварт давно расстался с юношеской горячностью, которая постоянно требовала мести за каждый тычок в толпе. Он расстался с горячностью, но на смену ей пришла небывалая самоуверенность и надменность.

Приумножив свои силы, познав тайны, о которых не имеет ни малейшего понятия никто из ныне живущих, Тельварт уже не мог остановиться на пути к совершенству. Одаренный мог бы простить Аристиду его неловкий жест с угрозой, но он не мог позволить никому стать владыкой Тени, ведь это место уготовано только ему.

После осознания своего предназначения в Антике, Тельварт с головой погрузился в исследования своего дара и сделал несколько невероятных открытий, важнейшим из которых стало понимание того, как отсрочить рок, нависший над каждым Одаренным.

Прорыв Завесы – то, что происходит после потери Одаренным контроля над своей силой, когда частица другого мира в его теле начинает бесконтрольно расти и испускать неконтролируемый поток энергии.

Тельварт пришел к выводу, что, используя частицы Одаренных-детей, можно отсрочить наступление Прорыва, и уже даже провел несколько удачных экспериментов, укрепив уверенность в своих силах и своей исключительности.

«Пожалуй, то, что я интересовался Одаренными-детьми и привело агентов Аристида на мой след» – сокрушенно покачал головой Тельварт.

Он не стал брать в путешествие ничего лишнего, обойдясь лишь сменной одеждой и парой кинжалов. Всё остальное можно будет купить в пути, а таскаться с огромным багажом без слуг было бы слишком глупо. Одаренный несколько раз пытался нанять слугу, но те ни разу не продержались на работе больше месяца.

Невежественные глупцы могли бы сказать, что дело в силе Тельварта, которой тот без колебаний пользовался для проверки – не замышляют ли слуги предательства. Но Одаренный считал, что они просто были слишком слабы, что их разум не выдерживал соседства с его гением, и поэтому все его слуги сошли с ума.

Тельварт без устали размышлял о приглашении от Аристида по пути в Лотер, но так и не смог прийти к однозначному выводу, что же королевские агенты имели в виду под величайшим экспериментом.

«Если они будут пытаться манипулировать Тенью, я не могу это пропустить».

Он расплатился с кучером, параллельно взглянув на его поверхностные мысли.

Пожилой мужчина всю жизнь работал извозчиком и надеялся в ближайшие годы закончить свою работу, чтобы уйти на покой, но его беспокоила чахотка, и Одаренный видел, что старику не суждено выкарабкаться: слишком дорого стоило настоящее лечение от коварной болезни.

«Улицы Сантии, заваленные телами. Люди умоляют о помощи, но болезнь практически неизлечима и их бросают на смерть».

Леденящие кровь картины пронеслись перед глазами Тельварта и его губы вытянулись в нитку. Тонкие пальцы нырнули в кошель и Одаренный достал две крупные золотые монеты с ликом Вечного императора Западной империи. Он поднял монеты, любуясь, как в золоте отражается потрясенное лицо кучера. Тельварт швырнул ему монеты и внушил при помощи своего дара желание отправиться к настоящему врачу. Не хотелось бы, чтобы золото пропало в кармане какого-нибудь шарлатана, лечащего запор крысиным дерьмом, а головные боли – припарками, пропитанными мочой бобра.

Он на мгновение задумался и убрал из головы не успевшего даже поблагодарить кучера любые воспоминания о себе. Не хватало ещё, чтобы тот растрепал об этом всей округе и тогда за Тельвартом будут бегать толпы болезных и убогих.

Кучеру помогла судьба, напомнившая Одаренному ради чего он ступил на этот путь, а не сам Одаренный. Тельварт не бросил бы и ломаного гроша сверх того, что тот заслужил.

«Каждый получает то, чего заслуживает».

Как и было оговорено в письме, Тельварт подошёл к дворцу со стороны западного крыла. Такая излишняя секретность казалась ему комичной, ведь если во дворце соберутся все известные исследователи Тени, то утечка информации ничего не изменит. Тень была потусторонним миром, влияющим на мир материальный, но никому не было до неё дела. Никому, кроме Тельварта и ещё пары десятков сумасшедших.

Использовав пароль, полученный из тайного письма, Одаренный свободно вошёл во дворец. Он жаждал поговорить с другими исследователями Тени, так как обычно такие люди вели крайне скрытную жизнь и старались не показываться нигде публично.

Внутреннее убранство оказалось лучше, чем ожидал Одаренный, насмотревшийся видов Лотера. Архитекторы Аристида имели чувство вкуса и были искуснее тех, что имели в последние годы успех в Западной Империи.

Напускная вычурность, повсеместное золото, резьба и колонны набили Тельварту оскомину, так что королевский дворец Лотера стал настоящим глотком свежего воздуха. Скромный, можно сказать аскетичный стиль коридоров и залов. Серые тона и грубые углы местами почти необработанного камня говорили о суровости и силе, а не о изысканности и лживости. Серебро, сменившее золото, навевало мысли о благородстве, а не о распутстве. В коридорах царил запах свежего дерева, камня и железа. Это был запах, присущий молодым и энергичным правителям, чья воля ещё не погрязла в вине, обществе падких до власти женщин и всепоглощающей подозрительности.

И только Луна – герб дома Лилеад – покровительственно смотрела на Тельварта с витражей в окнах и с искусно вытканных гобеленов, вызывая беспокойство и смутную тревогу.

Всех приехавших по зову короля собирали в подземелье дворца и Тельварт проследовал за агентом тайной полиции, предложившим свои услуги сопровождения. Мужчина был вооружён и Одаренный ощутил, как от него разит нервозностью. Тяжелое, отрывистое дыхание, случайные движения пальцами, сглатывание – всё говорило, что агент полностью осознаёт опасность, которой подвергается дворец, когда в его подземельях собирается столько исследователей Тени.

«С другой стороны, вряд ли обычные агенты имеют понятие о том, что здесь происходит» – задумался Тельварт, но его мысли прервались хриплым откашливанием сопровождающего.

– Прямо по коридору до окованной железом двери, за ней направо до следующей двери – там будет зал, в котором проходит собрание, – отрапортовал агент. – Мне дальше нельзя.

Тельварт проследовал вперёд, как посоветовал ему агент и открыл массивную, скрипучую дверь. Из коридора пахнуло затхлым запахом подземелья, а его взгляду предстала развилка, состоящая из трех длинных и узких коридоров, проходы двух из которых терялись во тьме.

В голове Одаренного вдруг промелькнула мысль, что, если вдруг придётся сбегать из подземелья уже не в качестве дорогого гостя, нужно будет сначала вытрясти разум одного из агентов на предмет подробной карты. Он бывал в подземных тоннелях Крескентиума, растянувшихся на многие километры молчаливой черноты, и не собирался бродить в затхлой тьме под Лотером наугад.

Одаренный повернул направо и, открыв очередную дверь, на мгновение потерял дар речи. Его нелегко было удивить, но Аристиду, пожалуй, это удалось.

Перед Тельвартом открылась огромных размеров лаборатория. Освещённая резким белым светом из стеклянных сосудов на стенах, она поражала воображение: с десяток письменных и рабочих столов, заставленных колбами и ретортами всевозможных форм и размеров, перегонные кубы, ректификационные колонны, а многие из устройств Тельварт и вовсе видел впервые.

Но главное – не меньше дюжины людей: от молодых мужчин до самых глубоких старцев, которые сновали по лаборатории, споря друг с другом, выхватывая со стоящих по периметру лаборатории полок пыльные фолианты и безошибочно открывая нужные страницы. Над колбами поднимались разноцветные пары, а на некоторых столах лежали иссечённые человеческие останки. В воздухе веяло мудростью, тайнами и будоражащими кровь открытиями.

– Завораживает, не правда ли?

Тельварт вздрогнул, оторвав взгляд от лаборатории, и перевёл его на источник голоса. Перед Одаренным предстал невысокий сухой старичок, облаченный в темно-зелёную, расшитую золотыми нитями мантию. Его пронзительные карие глаза не отрывались от лица Тельварта, и у Одаренного возникло стойкое ощущение, что его оценивают. В груди заныло, но Тельварт обуздал свой дар. Ему ещё найдётся применение, но не сейчас. Начать можно и с обычного разговора.

– Пожалуй. С кем имею честь говорить? – вежливо поклонившись, спросил Тельварт.

Старик явно занимал высокую должность, так что Одаренный решил продемонстрировать наилучшие манеры.

– Максимилиан. Я руковожу экспериментом. Мы здесь воздерживаемся от лишней информации друг о друге. Важен лишь результат нашей работы, так что имен достаточно, – он хитро прищурился. – Даже если они выдуманные.

– Тельварт, – Одаренный не стал скрывать своё имя, тем более старикан, скорее всего, и так хорошо знает всех, кого приводят в лабораторию.

– Наслышан, наслышан, – Максимилиан нетерпеливо махнул рукой, приглашая Тельварта следовать за ним.

Одаренный послушал исследователя, и они пошли вдоль длинных стеллажей с книгами. Старичок шёл на удивление бодро и без устали вертел шеей, иногда задерживая взгляд на поглощённых своим делом учёных.

– Не буду растекаться мыслью по древу, – Максимилиан театральным жестом выбросил руку вперёд, указывая на лабораторию. – Вы и так знаете, зачем мы здесь собрались. Сейчас перед нами стоит серьёзная задача – избежать Прорыва Завесы сразу после создания Одаренного.

Он внимательно посмотрел на Тельварта, ожидая реакции, но тот сумел скрыть свои эмоции.

«Старикан не может знать. Невозможно, чтобы им было известно обо мне так много» – Одаренный хранил все свои знания в свитке, который постоянно носил с собой и раньше у него не возникало и мысли, что кто-то может до них добраться.

«Нужно сменить тему и разузнать больше».

– То есть вы уже можете извлечь частицу у Одаренного и привить её обычному человеку? – вопрос был задан самым светским тоном, таким тоном обычно спрашивали понравилось ли последнее представление в императорском театре или не было ли жаркое слишком сухим. Тельварт много времени провёл среди лучших интриганов императорского двора и умел вести себя как подобает, но его собеседник, казалось, вообще не обратил внимания ни на тон, ни на слова Одаренного.

Они остановились рядом с письменным столом, окрашенным в темно-зеленый цвет, и Максимилиан уселся в кресло, спешно собрав в кучу несколько листов со стола и перевернув их, чтобы спрятать от глаз Тельварта.

– Садитесь, – старик махнул на простой, безыскусный стул, продолжая перебирать бумаги.

Одаренный ощутил укол недовольства поведением Максимилиана, но оно тут же сменилось усмешкой. Распорядитель пытался выставить Тельварта незначительным, пытался показать, что участие в эксперименте лишь милость Аристида, и он должен быть благодарен, что его пригласили в Лотер. Такая жалкая игра в такой грандиозной лаборатории навевала мысли, что всё не так прекрасно, как выглядит на первый взгляд. Или же, что Максимилиан ни черта не смыслит в том, чем пытается управлять.

Все рассуждения заняли у него несколько мгновений, в то время как старик продолжал вещать скучающим и будничным тоном:

– Вот, здесь исследования наших коллег, которые подтверждают возможность создания искусственной частицы. Какой смысл пересаживать частицу, если мы все равно будем ограничены количеством Одаренных? Наша цель создавать для Аристида столько Одаренных, сколько ему потребуется.

Тельварт бегло просмотрел лист: описано чересчур громоздко, словно автор сам ещё не до конца разобрался в сути своего открытия, но явных противоречий нет.

«Это невозможно…»

Одаренный невольно сжал лист и тут же перевёл взгляд на своего собеседника, пытаясь оценить, заметил ли тот его удивление.

– Да, да. То, что мы собираемся сделать – невероятно и чрезвычайно сложно, но мы справимся, и вы нам с этим поможете.

Старик расплылся в улыбке и Одаренный вдруг понял, что его обманули. Максимилиан усыпил его бдительность, чтобы понять насколько Тельварт разбирается в том, ради чего его пригласили. Седой пройдоха вёл его к этому моменту с самой встречи, и Одаренный едва удержался от того, чтобы обратиться к Тени и вскрыть разум Максимилиана.

«Проклятье!» – его сердце забилось быстрее, когда могущество полилось сквозь осколок потусторонней реальности, но Тельварт одёрнул себя.

«Ещё не время, пока нет».

Цвета, ставшие невыносимо яркими, снова потускнели и Тень отступила. Не ушла совсем, но осталась на границе зрения: она будет ждать, и в следующий раз ему не устоять перед искушением.

– А если… – Тельварт не успел даже закончить, как глаза Максимилиана сверкнули гневом.

– Никаких если! – он ударил кулаком по столу. На лбу старика запульсировала жилка и Одаренный удовлетворённо кивнул.

Теперь он увидел, что за личиной поверхностного простака скрывается безжалостный манипулятор. Но он недостаточно хорош раз не может унять свой гнев, и Тельварт обязательно сыграет на этом, когда придёт время. А оно обязательно придёт.

– Каждый, кто пришел сюда, больше не властен над собой, пока эксперимент не завершится. И, во имя Триединства, лучше будет, если он завершится успехом, – Максимилиан закончил, и его лицо снова подернулось лёгкой дымкой безразличия, но было уже поздно.

Наконец-то вся ложь была развеяна, маски сброшены, а уродливая правда вышла на сцену и поклонилась зрителям. Они – узники Аристида, ради свободы и самой жизни им придётся закончить самый безумный эксперимент в истории человечества.

В Западной Империи во времена, когда рабство ещё не было запрещено и порицаемо, говорили так:

«Чтобы ваш раб не сбежал, вы можете сделать так, чтобы он не хотел убегать. Но надёжнее будет всё же заковать его в кандалы».

В письме Тельварта пытались убедить, что убегать глупо, но теперь кандалы защёлкнулись, и ему оставалось лишь смириться и ждать.

Так, наверное, думал Максимилиан. Он выглядел крайне довольным собой, глядя на помрачневшее лицо Тельварта.

«Приятно будет увидеть, как улыбка слезает с этого самодовольного лица вместе с кожей» – глаза Одаренного сверкнули синим огнём, но старик-распорядитель уже встал и ушёл по своим делам.

Тельварт больше не полагался на случай или судьбу. Он хорошо уяснил, что только чётко выстроенный план может привести к успеху, и у него за плечами была уже без малого сотня лет опыта в этом деле.

Глава 5

– У нас нет жестких временных рамок! – одухотворённо вещал Максимилиан на утреннем собрании. – Но!

Он поднял палец, внимательно оглядывая всех собравшихся. Сощуренные так, что превратились в две чёрные щёлки глаза прошлись по каждому, будто распорядитель лично подозревал их в подготовке диверсии и предательстве.

Одаренный опустил взгляд также, как и остальные, не желая привлекать лишнего внимания. Попытки наладить контакт с остальными исследователями провалились, но он всё же смог добиться кое-каких результатов и теперь с нетерпением ждал момента, когда взойдут посеянные им семена хаоса.

– Но! Его Величество Аристид имеет крайнюю необходимость в новом агенте, так что нам необходимо поднажать! Надеюсь, вы не собираетесь кусать руку, которая вас кормит, и не будете чинить никаких препятствий! Это необходимо для вашего же блага. – Максимилиан скрестил руки на груди и снова обвёл всех присутствующих суровым взглядом, словно они не работали последние три недели каждый чёртов день по четырнадцать часов, валясь с ног от усталости.

– Последствия спешки могут быть катастрофическими! – Тельварт стоял в самой гуще толпы и потрясал кулаками. Его уверенный голос далеко разнёсся по залу, пробуждая в сердцах забитых людей потухший огонь. – Мы вершим историю, а нас подгоняют палкой, словно скот, идущий с выпаса! Аристид забывает, что мы не ломовые лошади, которых можно выжать досуха и выкинуть!

Слова Одаренного всколыхнули толпу, и Максимилиан недовольно нахмурился. Люди зароптали, но критической массы недовольства всё ещё не хватало, чтобы выкрики перешли во что-то более серьёзное. Людям не хватало решимости, и Тельварт, обратившись к своей силе, слегка подтолкнул тех, кто колебался сильнее других.

– Верно! Нельзя спешить! – Студий и Лендер, два исследователя, работавшие за соседним с Тельвартом столом, вскочили со своих мест.

Со стороны сложно было признать в них исследователей: оба широкоплечие и бородатые. Их можно было бы принять за братьев, но волосы Студия сверкали яркой рыжиной, а борода Лендера, казалось, была соткана из нитей цвета самой тёмной ночи.

Одаренный случайно услышал, что Студий и Лендер партнёры, и что их исследования были связаны с обработкой элиэнита. Судя по говору, мужчины пришли с севера, а значит за наружной суровостью и холодом скрывалась раскаленная магма ярости. Той самой ярости, из-за которой северян боялись и называли дикарями. Той самой ярости, которая может стать искрой, пробуждающей пламя.

– Мы требуем передышку!

– Кажется, вы до сих пор не поняли, – процедил Максимилиан и трижды стукнул деревянным молоточком по столу. – Вы здесь делаете то, что вам говорят, и тогда, если преуспеете, то будете свободны.

Дверь за спиной старика открылась и из неё вышли восемь крепко сложенных агентов тайной полиции. Он указал на Студия и Лендера.

– Этим выскочкам нужно объяснить истинное положение дел!

Лица мужчин окаменели, когда агенты тайной полиции направились к ним. Студий сжал кулаки и сделал шаг вперёд, но в следующее мгновение сверкнули клинки, и Лестер положил руку на плечо друга. Остальные исследователи не поддержали забастовку, а идти вдвоём с голыми руками против восьмерых вооруженных бойцов – самое настоящее самоубийство.

В гробовой тишине агенты тайной полиции увели двух провинившихся исследователей и дверь за ними захлопнулась, ставя жирную точку в утреннем собрании.

Через три дня мужчин вернули. Они молчали, только изредка переговариваясь между собой, и со злостью смотрели на людей, которым не хватило мужества выступить против Максимилиана и его цепных псов. Северяне держались гордо и уверенно, но Тельварт видел, как они вздрагивают всем телом, когда слышат топот тяжелых сапог за дверьми лаборатории.

Одаренный успел мельком увидеть, что Студию и Лестеру в наказание за попытку бунта выбили все зубы. Работа стала ещё более напряжённой. Люди почти не разговаривали и стали недоверчиво коситься друг на друга.

Бунта не вышло, но результат устроил Тельварта. Почва для тех семян, что он посеял, была готова, и осталось совсем недолго до того момента, как они взойдут.

***

– Сегодня знаменательный день! – провозгласил Максимилиан с трибуны, специально собранной в лаборатории для этого случая. – Мы наконец смогли собрать головоломку, которая принесёт роду Лилеад процветание и власть, а нам – неувядающую славу!

Уверенный в успехе эксперимента старик разоделся как павлин: мантия ярко-зеленого оттенка переливалась серебряным и золотым шитьем, а её рукава украшали изумруды размером с воробьиное яйцо. Не хватало только короны на голове. Впрочем, её не было лишь физически – по лицу Максимилиана явно читалось, что сегодня он ощущает себя как минимум королём. И многие присутствующие разделяли его энтузиазм. Месяцы упорной работы подошли к концу и наконец принесли свои плоды. Сегодня будет создан совершенный агент тайной полиции – искусственный Одаренный.

На горизонте маячили вознаграждение и свобода.

«Жаль, что достичь горизонта невозможно» – проворчал про себя Тельварт.

Он не питал надежд относительно того, что их отпустят. Слишком много они узнали и слишком многим рисковал бы Аристид, давая своим политическим противникам стольких потенциальных информаторов.

Создание Одаренного станет переломным моментом, после которого им останется либо смириться с жизнью рабов, либо умереть. Не только Тельварт придерживался такого мнения, но из нескольких десятков мужчин едва ли набралась бы дюжина тех, у кого хватило мужества принять правду и не цепляться за несбыточную надежду о свободе.

– Всем занять свои места! – скомандовал напыщенный старик, властно взмахнув своим маленьким деревянным молотком. – Мы начинаем новую эпоху! Эпоху Терениса и Лилеад!

Исследователи поспешно распределились по местам, причём рядом с «ненадёжными» людьми Максимилиан поставил по паре охранников. Распорядитель не желал рисковать, но всё равно привёл исследователей на ритуал пробуждения. Максимилиан не мог смириться, что момент его триумфа увидит так мало людей, и позволил себе эту слабость.

Подопытный мужчина по имени Инсидий лежал на столе, притянутый толстыми кожаными ремнями. Грудь мужчины медленно поднималась и опускалась, показывая, что тот всё ещё жив.

Инсидий, на счастье или на беду, оказался наиболее живучим экземпляром из всех, предоставленных Аристидом. Будущего Одаренного накачали снотворным, чтобы он не сошел с ума от боли во время операции, как было с предыдущими экземплярами во время тестов.

Напряжение повисло в воздухе, тяжелым покрывалом укутав всех участвующих в эксперименте. В зале стоял резкий запах химикатов, и непривычные к нему охранники периодически чихали, прогоняя многозначительную тишину.

В моменты застывшей тишины Тельварт прикрывал глаза и обращался к ветвям своего плана, выискивая слабые звенья, но каждый раз убеждался в его совершенстве.

Шум. Тишина. Проверка плана. Нервозная обстановка выводила Одаренного из себя, и он внимательно пригляделся к распорядителю.

Даже вечно уверенного в себе Максимилиана, казалось, поглотили сомнения. Но время пришло и, крякнув от усилия, старик дёрнул рычаг, запускающий разогрев печи. Раскалённый воздух завыл, продуваемый могучими мехами через жерло печи, и вой разнёсся по залу, отражаясь от стен и создавая жуткое эхо.

– Подавайте элиэнит! – голос Максимилиана дрожал, но в глазах горела решимость.

Он всё предусмотрел, Аристид будет доволен.

Для создания частицы связывающей человека с другим миром требовался редчайший минерал, имеющий связь с Тенью – элиэнит. За него платили тысячекратную цену в золоте, и большинство людей, знающих об этом минерале, считали его легендой и вымыслом, но Аристид Лилеад умудрился раздобыть горсть элиэнита, необходимую для проведения ритуала.

Вэрин, главный подхалим Максимилиана, с величайшей осторожностью поднес горсточку элиэнита к топке, погрузил лопатку с минералом в специальное отверстие и закрутил массивную крышку.

Время тянулось ужасающе медленно, между двумя вдохами, казалось, проходила целая вечность. Максимилиан тихо отсчитывал секунды, сверяясь с песочными часами, и нервно поглядывал на Инсидия, словно переживая, что тот может проснуться и сбежать, разорвав все путы.

Под воздействием высоких температур и давления в специальной печи, элиэнит превратился в черный кристалл, и настала пора второго этапа создания частицы Одаренного. Вэрин аккуратно открыл крышку печи, и, убедившись, что прошло достаточно времени, а кристалл готов, опустил его в стеклянную колбу из особого закалённого стекла.

Тишину лаборатории нарушили несколько восхищенных вздохов. Кристалл элиэнита стал чернее смоли – осколок потусторонней пустоты приковывал взгляды исследователей, не видевших раньше ничего подобного.

– Давай, Далмат, поторопись, – Максимилиану не терпелось увидеть следующее преображение минерала, и он как мог подгонял бледного мужчину-химика.

Далмат поднес к колбе две реторты с кроваво-красной и ослепительно-белой жидкостями и начал медленно заливать ими элиэнит. В ретортах находилась смесь кислот с телесными жидкостями недавно погибшего человека – такое соединение позволяло усилить связь минерала с Тенью до уровня, необходимого для получения силы Одаренного.

Жидкости вспенились и испарились, а элиэнит остался лежать в колбе, словно ничего не случилось. Вэрин взял минерал двумя пальцами и поднёс к груди Инсидия.

– А теперь, решающий момент! – провозгласил Максимилиан. – Вживи же ему частицу иного мира!

Вэрин послушно сделал надрез на груди подопытного и поднес к нему минерал. Но как только элиэнит прикоснулся к свежей ране, кристалл треснул – часть погрузилась в тело Инсидия, а другая часть, зашипев, обожгла пальцы неудачливого исследователя. Плоть на его руках вздулась и обнажила кости так, что Вэрин уронил кристалл, и тот разлетелся на сотню осколков, погрузив лабораторию в непроглядную тьму.

***

«Глупо пытаться руководить тем, в чём ты едва понимаешь».

Тельварт делал вид, что изучает фолиант, описывающий возможные свойства элиэнита, периодически поглядывая на Максимилиана.

Старик проводил ежевечерний обход лаборатории – это помогало ему оценить, насколько все исследователи стараются ради общего дела и, если выяснялось, что кто-то совсем не продвинулся, звучали удары молотка по трибуне, и тогда людей уводили агенты тайной полиции.

«Вряд ли кто-то на самом деле пришел сюда по своей воле».

Тельварт перевернул очередную страницу, изображая, что содержимое его полностью увлекло, хотя этот фолиант он полностью изучил ещё несколько дней назад.

«Конечно, когда тебе дают понять, что ты на крючке у тайной полиции, ничего больше не остается, кроме как согласиться на их условия».

Одаренный перевел взгляд на Далмата. Мужчина должен был сыграть решающую роль в плане Тельварта, но, чтобы все получилось, нужно было сначала проникнуть в его разум.

– Неплохо, очень неплохо, у всех есть заметные продвижения, – благосклонно кивнул Максимилиан и градус напряжения в лаборатории заметно снизился. – Ещё пяток часов работы и можете быть свободны.

Старик взял со стола небольшую книжицу, отделанную темной кожей, положил её во внутренний карман мантии и направился к выходу из лаборатории.

Максимилиан никогда не оставался до поздней ночи. Он мотивировал свои уходы тем, что ему необходимо обсуждать все дальнейшие действия с высшими чинами, поэтому приходится покидать место работы раньше.

«Бьюсь об заклад, в книжке информация по каждому из нас» – Тельварт облизал пересохшие губы и снова посмотрел на Далмата. Тот продолжал работать над смесью для придания элиэниту связи с потусторонним миром.

«Надеюсь, Далмат окажется менее крепким орешком, чем Максимилиан».

Сила Одаренного не помогла взять высокомерного старика под контроль. Было ли причиной его природное упрямство, врожденная сопротивляемость воздействию на сознание, или действие эликсиров, но Максимилиан оставался практически неуязвимым для Тельварта. Он мог прорваться в разум старика, сокрушая все препятствия, но тогда Максимилиан превратился бы в пускающего слюни безумца, а это привело бы к краху всех планов Тельварта.

Одаренный встал из-за стола и направился к Далмату. У мужчины как раз начало что-то получаться с разработкой необходимого состава, и он возбужденно ходил вокруг алхимического стола, потирая лоб в раздумьях.

– Тельварт? – Далмат вздрогнул.

Одаренный неслышно подошел к увлеченному мужчине и сделал вид, что его заинтересовали формулы, написанные ужасным почерком на измятых листах.

– Далмат. – Тельварт вежливо кивнул и указал на формулы. – Я знаю множество языков, но о таком не слышал.

Далмат смутился. Мужчина не ожидал, что Одаренный задаст вопрос о его работе. На самом деле химик оказался весьма далёк по области своих знаний от остальных исследователей, поэтому ему часто не хватало компании. Далмат ни разу не жаловался на условия труда, а Максимилиан всегда удовлетворенно цокал, проходя мимо его рабочего стола, так что остальные исследователи поглядывали на химика с недовольством, к которому примешивались доля презрения и зависти.

– Неудивительно. Я был бы поражен, если бы ты слышал о нём, ведь этот язык разработан мной и знаю его только я, – он пожал плечами и постучал пальцем по трубке, идущей из перегонного куба. – Ты что-то хотел узнать?

Далмат не производил впечатление крепкого и волевого человека: бегающие глаза, постоянное сглатывание и десятки мелких нервных движений выдавали химика с головой, так что Тельварт решил рискнуть.

– Да, смотри, – Одаренный отвлек мужчину от созерцания куба, и его глаза засветились синим. Остальные исследователи оказались слишком заняты, чтобы увидеть, как Тельварт проникает в разум их коллеги, а охранников интересовали только потенциальные дебоширы, но ни Тельварт, ни Далмат не были замечены в подрывной деятельности.

Стук сердца стал невыносимо громким, краски обрели необычайную яркость, и Одаренный, разметав неубедительный заслон из силы воли, нырнул в омут сознания Далмата с головой.

Он пронесся мимо воспоминаний детства, где с удивлением узнал, что мужчина был из богатой аристократической семьи, но вместо гедонизма и деградации Далмат выбрал пусть исследователя гораздо более порицаемый в высших кругах, нежели даже наемный убийца.

Тельварт увидел жену химика: она надеялась, что эта работа станет последней, и муж навсегда бросит свои опасные исследования.

«У них нет детей и скорее всего это связано с работой Далмата» – Одаренный нырнул глубже и наконец достал до мыслей о происходящем в лаборатории.

«Он тоже недоволен тем, что происходит, но слишком боится за жену, поэтому не высовывается и боится даже слово сказать поперёк воли Максимилиана».

Тельварт сокрушенно вздохнул – гораздо легче воздействовать на человека, уже находящегося на грани нужного решения, но Далмат думает совсем не так, как нужно Одаренному.

«Вместо телесных жидкостей недавно убитого ты будешь использовать жидкости Инсидия».

Согласно соображениям Тельварта, у ритуала сами по себе были не слишком высокие шансы на успех, но он предпочитал перестраховаться. Одаренный не мог позволить Теренису получить такое могущественное оружие – это сместит весь баланс сил между государствами и приведет к войне. А в руках беспринципных и безмозглых правителей может привести к непоправимым последствиям.

«Только мудрейший и достойнейший из людей достоин владеть таким могуществом. Тот, кто осознаёт всю опасность и готов положить жизнь на алтарь благополучия человечества. Тот, кто будет править не ради денег или власти, но ради процветания своего народа».

Тельварт повторял эту мантру тысячи раз за все те годы, что прошли после крушения его надежд в Сантии. Он обрёл могущество и мудрость, неведомые никому из ныне живущих, но их всё ещё было недостаточно.

«Не для того, чтобы объединить всё человечество против Тени».

Но сейчас в подземельях Аристида, он обрёл много новых, давно утерянных и запретных знаний. Увидел путь, который может привести его на недосягаемую вершину, и имя этому пути – элиэнит.

«Вместо телесных жидкостей недавно убитого ты будешь использовать жидкости Инсидия» – Одаренный повторил ошибочную формулу, разрушая естественное воспоминание и заменяя его новым. Водоворот мыслей, надежд и суждений Далмата завивался вокруг него яркой разноцветной лентой, но значение имело лишь одно воспоминание. Одно-единственное суждение, которое может изменить мир.

По виску Тельварта скатилась капля пота, жилы на его руках вздулись от усилия, и он закрыл глаза, прерывая воздействие на разум Далмата.

Мужчина вздрогнул, пытаясь сфокусировать взгляд на своем собеседнике. Тельварт лишь улыбался, глядя как Далмат непонимающе смотрит на него, потирая голову.

– На что ты сказал посмотреть?

– Вот, я хотел бы, чтобы ты кое-что мне пояснил – Тельварт протянул заготовленный лист с исправленными формулами.

Он солгал, когда сказал Далмату, что незнаком с этим языком, но и сам Далмат лукавил, говоря, что изобрел его. Ложь на ложь и вот уже химик пристально изучает новые формулы, подбирая заботливо вложенные в его разум слова для объяснения, а Одаренный держит в кармане скомканный лист, который он забрал со стола Далмата.

***

Лабораторию накрыла кромешная тьма, пронзаемая истошным криком, который вдруг захлебнулся и затих, а Максимилиан ощутил заметное похолодание.

Но было ли это лишь следствием липкого ледяного ужаса, незваным гостем проникшего в душу старика?

Он не смог бы ответить.

Максимилиан наткнулся на трибуну и начал что есть сил бить по ней молотком, вызывая на помощь агентов тайной полиции. Он услышал, как рвутся с глухим хлопком кожаные ремни, и его колени подогнулись от осознания.

«Инсидий освободился» – старик всхлипнул и бросился бежать, не разбирая дороги.

Эксперимент провален, но он всё исправит, он соберёт новых людей, найдёт новый способ, чтобы племянник был доволен. Нужно только выжить. Выжить. Единственная мысль ослепляющим лучом пронзала разум Максимилиана, заставляя нестись вперёд так быстро, как только позволяло дряхлое старческое тело.

«Охранники разберутся сами, для этого их и нанимали, а мне нужно срочно рассказать всё Аристиду!»

Жалкие оправдания тому, что он оставит людей в этом подземелье, беззащитных перед ужасом, вырвавшимся на свободу.

Успеть. Закрыть за собой тяжёлую дверь. Задвинуть могучий засов.

Он врезался в столы, сбивая с них колбы с растворами и сталкивая на пол древние фолианты. Мысль о том, что искусственный Одаренный оказался на свободе, набатом стучала в его голове, не оставляя места для колебаний.

«Бежать, бежать как можно скорее» – Максимилиан наткнулся на дверь и выскользнул из лаборатории, надеясь скрыться в подземелье дворца Лилеад. Скрыться от ужаса, который своими руками выпустил на свободу.

***

– Проклятье! Почему факела не помогают? – Грегор ворвался в лабораторию, как только услышал истошные крики одного из ученых, а потом и стук молотка Максимилиана, означавший, что нужна помощь. Сержант тайной полиции слышал дыхание своих товарищей, поэтому был уверен, что они рядом, но чертово колдовство, потушившее свет факела, совсем ему не нравилось.

И ещё этот мерзкий запах: вонь горелой плоти смешалась с резким запахом химикатов и забивала ноздри, вызывая позывы тошноты.

– Колдовство! – прошипел один из агентов, озвучивая очевидную мысль. – Нужно найти главного старикана, вот он нам и объяснит, что тут произошло.

– Всем тихо! – скомандовал Грегор и остановился. Он различал дыхания пятерых своих товарищей, но на их фоне пробивался какой-то странный хрипяще-свистящий звук. – Эй, кто бы ты ни был, лучше не рискуй! Ложись на пол и жди, пока не появится свет!

Как будто бы в ответ на слова Грегора из тьмы лаборатории раздался сухой смешок и хрипение прекратилось.

– Нужно осмотреть лабораторию, нам необходимо подкрепление! – сержант взял одного из своих спутников за плечо. – Приведи ещё людей, скорее всего эти ученые крысы разбежались по подземельям, и их нужно разыскать!

– Так точно! – мужчина направился к выходу из лаборатории, а Грегор с оставшимися агентами пошел в сторону, откуда был слышен смешок. После того как агент ушёл за подкреплением, сержант ощутил легкое дуновение ветерка, словно кто-то или что-то пронеслось мимо него. Но так как он не услышал ни звука, то не придал этому большого значения, предположив, что один из его спутников взмахнул рукой или оступился на неровном полу.

Через несколько минут тьма рассеялась, и перед агентами предстало ужасное зрелище: иссушенные останки Вэрина, лежащие рядом со столом для подопытного, и разорванные кожаные ремни, означавшие, что искусственный Одаренный сбежал.

***

Максимилиан потерял счёт развилкам и поворотам. Пытаясь спастись от неведомого ужаса, он заблудился в подземелье дворца и теперь сидел во тьме, тщетно пытаясь отдышаться. Дверь заперта и больше никто не сможет выйти из подземелья мимо караулов тайной полиции, но Максимилиан всё никак не мог успокоить безумно-колотящееся сердце.

«Проклятье, проклятье, проклятье!» – старик опёрся рукой о стену и поднялся.

Он отчаянно надеялся, что агенты тайной полиции успели в лабораторию раньше, чем Инсидий сбежал, и справились с неудачным экспериментом.

– Но как же так? Всё ведь было продумано до мелочей… – прошептал он.

– Не было, – раздался голос из темноты. – Ты слишком ничтожен, чтобы пытаться управлять силами вне своего понимания.

Глаза Максимилиана расширились от ужаса, голос казался ему смутно знакомым, но был слишком низким и тихим, что мешало определить владельца.

– Аристид Лилеад доверил мне проведение этого эксперимента, а значит – я достоин! – попытался возразить старик, нащупывая в ножнах кинжал. Его руки тряслись, а ладонь, лежащая на рукояти, мгновенно вспотела, но Максимилиан до боли сжал кинжал, надеясь на помощь провидения.

– И это очень, очень удивило меня…

Во тьме вспыхнули мертвенно-синим цветом два глаза и старик обмочился.

– Прошу…

– Это не больно, – Тельварт подошёл к Максимилиану и взглянул тому в глаза, проникая в самые глубины сознания перепуганного до полусмерти старика.

Его воля ослабла и воспоминания хлынули на Одаренного бурным потоком, грозящим захлестнуть с головой.

Лилеад. Раздавленная гордость. Возмездие.

До боли банально, но Тельварт уже давно не ждал от людей чего-то нового. Вытянув из Максимилиана всё, что можно, Одаренный оставил беспомощного старика пускать слюни в углу подземелья, а сам, прихватив обшитую черной кожей книгу, направился обратно в лабораторию.

«Этот бесполезный старик – внебрачный сын Арнбранда, то есть дядя нынешнего короля. Кто бы мог подумать!»

Тельварт получил всю необходимую информацию. Ему оставалось лишь убедиться, что искусственный Одаренный не будет служить дому Лилеад, и вся информация о его пробуждении уничтожена.

***

Грегор уже не надеялся, что его люди найдут в подземельях всех исследователей. Паутина ходов под замком Лилеад была опасна даже для самих агентов, слишком уж много там развилок и поворотов, которые могут завести во тьму, из которой не будет выхода. Но сержант и представить себе не мог, что найдет этих людей либо в виде иссушенных останков, либо с перерезанными глотками.

– Разрешите доложить! – тот самый агент, которого Грегор отправил за подкреплением, вернулся с новостями.

– Докладывай, – хмуро бросил сержант.

– Мы нашли на одно тело меньше, чем должны были! Многие высушены, и мы не можем опознать их, так что неизвестно кто из них ещё жив!

«Вот проклятье!» – Грегор опустил голову и закрыл лицо ладонями.

Он невольно ощутил нестерпимый жар раскаленных прутьев в Комнате Истины и услышал звон цепей, стягивающих тело очередного допрашиваемого. Если всё пойдёт наперекосяк, ему придётся на своей шкуре ощутить каково это – оказаться в руках тайной полиции Терениса.

«Как теперь всё исправить?»

Сержант услышал тихие шаги и поднял взгляд, чтобы обругать подкрадывающегося агента, но вместо этого его рот раскрылся в беззвучном крике. В комнате похолодало, и если бы кто-нибудь проходил в этот момент мимо двери в кабинет сержанта, то услышал бы глухой удар. Такой звук издаёт, например, упавший тренировочный манекен, но манекенам не место в кабинете сержанта тайной полиции.

Спустя четверть часа сержант Грегор вышел из своего кабинета и, поправив на себе мундир, направился в подземелье.

***

Тельварт смог скрыться и замести следы, чтобы тайная полиция не добралась до него. Он изъял всю информацию о себе из архива и оставил Аристиду недвусмысленное послание, в котором благодарил за гостеприимство и выражал надежду, что король Терениса больше не попытается ему угрожать.

Послание главе рода Лилеад передал его дядя. Несчастный Максимилиан забыл всё, что знал, в его голове остались лишь несколько предложений, подобные ослепительному маяку в непроглядной тьме. Бывший распорядитель распрощался с разумом, забыл, что такое еда и сон, бесконечно повторяя послание от Тельварта. Безумный лепет прервался лишь со смертью страдальца от истощения: покрасневшие глаза закатились, а в последнем вздохе послышалось облегчение.

Наконец свободен.

***

Тельварт внимательно изучил заметки, которые удалось добыть во время работы на Аристида, и в его голове зрел новый план. Одаренный, узнав о даре Инсидия, жаждал поглотить сущность из Тени, и при помощи полученной силы отобрать у богов власть над людьми.

Тельварт затаился, собирая по крупице утерянные и скрытые знания, готовясь нанести удар. Он совершил попытку поймать Инсидия, когда тот скрывался под личиной Арториаса, но Одаренному помешал Лимаран – глава тайной полиции Терениса. Тельварт высоко оценил способности Лимарана и хотел переманить его на свою сторону, но тот был слишком одержим своей работой, и Одаренный на время отступился.

Чтобы собрать последователей, он внедрился в небольшой культ одного из Серых богов – Судии под именем Сарторума и вербовал в нём людей для достижения своей цели.

Инсидий до поры до времени скрывался от Тельварта, но никто не может прятаться вечно, и искусственный Одаренный попался в ловушку, оказавшись закрытым в своем собственном разуме.

Десять лет Тельварт готовился к осуществлению своего величайшего замысла. Он контролировал действия Лимарана, полностью погрязшего в попытках мести за семью и готовившего государственный переворот, Энганы, постепенно сходящей с ума из-за семейной болезни, и Вермина, главы тайной полиции, который мечтал стать королём.

Все были лишь фигурами, которые он передвигал по доске или просто следил за тем, чтобы они не нарушали необходимый порядок.

Но каждый, кто, возомнив себя судьбой, был ослеплён гордыней и решил, что не может больше ошибиться, рано или поздно рухнет с небес на землю.

И с Тельвартом произошло именно это – он попал в Тень.

Глава 6

Осень уверенно шествовала по земле Терениса, одевая леса в красочные одежды. Могучие вязы сверкали золотом листвы и каждый порыв ветра запускал в небеса вереницу желтых листьев, а клены горели всеми оттенками красного: от киновари до кармина.

Но не все деревья поддались осеннему настроению, среди оранжевого океана стояли гордые, вечнозеленые кедры, раскинувшие свои кроны в попытках собрать как можно больше солнечных лучей пока не пришла зима. Высокие, тянущиеся к небесам сосны, тоже не собирались сдаваться перед холодами и радовали глаз островками зелени.

– Думаю, пора сделать привал, – Ребекка сверилась с положением солнца и указала на раскидистый дуб, окруженный подстилкой из опавших листьев.

– Наконец-то, – тяжело вздохнул Инсидий, утирая обильно льющийся со лба пот. – Корас жил слишком распутную жизнь, я не способен держать такой темп.

Аластор лишь молча кивнул и привязал коня в стороне, где сквозь желтый ковер ещё пробивались побеги травы.

Шла середина второй недели их путешествия, и Ребекка уверяла, что деревня уже близко, но лес становился всё гуще, а настроение Аластора хуже день ото дня. Демон свирепствовал в Лотере, и с каждым днём шансы, что родители мужчины ещё могут быть спасены, таяли.

Ребекка достала из мешка куски жареной куропатки, оставшиеся с прошлого ужина, и разделила на троих.

– Мы уже близко, так что нужно быть осторожными с костром, – она протянула Аластору ножку, и мужчина с жадностью вгрызся в сочное мясо. – Лучше будет, если мы подойдём к деревне незамеченными и сможем взять Имратона без лишней крови.

Одаренная нахмурилась. Несмотря на отдых и крайне редкое использование сил в последние дни, она чувствовала, как частица Тени пульсирует в её груди.

«Ублюдок заплатит за всё» – Ребекка со злостью откусила кусок мяса, раздробив зубами кости, но, подняв взгляд, увидела, что Аластор внимательно наблюдает за её поведением. Пытаясь скрыть клокочущий в душе гнев, Одаренная изобразила неубедительную улыбку и отвернулась от мужчины.

Путники пообедали в тишине и снова двинулись в путь. Их ждала самая глубокая чаща, в которой располагались «райские сады» одержимого демоном человека – Имратона, который стал единственной надеждой на спасение Лотера.

***

– Проклятье! Похоже здесь перепись всех людей, которых этот безумец использовал для своих ритуалов.

На вечерних привалах Ребекка просматривала записи Кораса, надеясь найти полезную информацию, но тот оказался заядлым графоманом и в совершенно избыточных подробностях описывал каждую, даже самую незначительную операцию.

– Да, он был крайне педантичен, – отозвался Инсидий, переворачиваясь на другой бок и плотнее запахивая плащ.

Ночной холод просачивался в самые узкие щели, пробирая до костей. А теперь, когда костер оказался под запретом, оставалось лишь надеяться, что до деревни осталось немного.

Ребекка выругалась, увидев толщину стопки с переписью жертв.

– Штерн самый настоящий ублюдок, посмотри сколько здесь имён! – она взмахнула пачкой листов, показывая её Инсидию.

– Погоди, Штерн? – очнулся от своих мыслей Аластор. – Так Инсидий поглотил Кораса Штерна? Известного врача-ученого? Я читал его «Начала врачевания». Так он Одаренный?!

– Ты только сейчас это понял? – подняла бровь Ребекка. – Тебя не смутило сходство имён?

– Кое-что смутило меня чуть больше, – фыркнул Аластор. – Всё, что произошло после того, как я потерял сознание. Так что мне было не до Кораса. Но сейчас, когда ты упомянула фамилию, я вдруг вспомнил.

– Да, их очень много, но, к сожалению, мои глаза не видят в темноте в отличие от твоих, Ребекка, – поглотитель вздохнул. – Поверь, то, что я вижу в его воспоминаниях – повергает меня в печаль. Но теперь это чудовище больше не совершит ни одного злодеяния.

– Не может быть… – Ребекка бегло просматривала листы с фамилиями, и вдруг её руки опустились. – Жена и дочь Бьорна…

– Корас забрал их? – Аластор вспомнил разговор о друге Лимарана, который решил предать своего товарища ради сведений о семье.

– Да, жену он использовал для ритуала, а дочь… – Ребекка перевела взгляд на поглотителя.

Инсидий тяжело вздохнул.

– Он был выродком, и мы избавились от него, давай спать, – поглотитель отвернулся от Ребекки, непрозрачно показывая, что больше не собирается обсуждать Кораса.

«Он был выродком и был Одаренным. Пожалуй, в этом есть закономерность» – подумал Аластор, вновь и вновь прокручивая в голове события последних недель.

Он видел, что Ребекка, будучи Одаренной, ни во что не ставит обычных людей, если они не могут быть ей полезны и легко может рискнуть жизнью другого человека ради своей безопасности. Прибавляя к этому поразительную расчётливость, безжалостность и сверхъестественные силы, он невольно задавался вопросом:

«Можно ли вообще считать Одаренных людьми?»

Мужчина покосился на Ребекку.

«Надеюсь, она сможет удержать себя в руках и не утопит Лотер в крови».

Он оперся спиной о дуб, поправил плащ и погрузился в беспокойную полудрему, стараясь не обращать внимания на вездесущий шум леса.

Одаренная отложила листы с именами, последовав совету Инсидия. Ей не требовалось так много сна как простым людям, и обычно Ребекка стояла в дозоре пока её спутники спали, но накопившаяся усталость давила подобно наковальне, лежащей на плечах, и Одаренная решила позволить себе немного сна.

Листья деревьев мягко шуршали, подчиняясь движению ветра. Деревья скрипели, порождая пугающие мысли, но Ребекка знала, что в этом лесу самое страшное существо – это она. Одаренная опустила голову на плечо, её серые глаза закрылись и сознание пустилось в путешествие по волнам сновидений.

***

Одаренная шла по разгромленной улице Лотера. Покосившиеся, покинутые жителями дома смотрели на Ребекку пустыми провалами разбитых окон, и она чувствовала в этом взгляде осуждение. Среди едва угадывающихся в облаках дыма развалин Одаренная вдруг увидела высокую фигуру, облачённую в латный доспех. Голос, полный презрения и пренебрежения, разнёсся над костями мертвого города, нарушая зловещую тишину:

– Ты провалилась. Твои трусость и слабость привели к этому.

– Кто это? – Ребекка пригляделась, но улица была пуста, фигура исчезла среди клубов пепла.

Шаг за шагом, не ослабляя бдительность, Одаренная двинулась дальше по разоренной улице. Интуиция говорила ей, что останавливаться небезопасно. Женщина свернула на соседнюю улицу и ахнула. На покрытой кровью мостовой сидел Аластор, рядом с ним лежало тело отца, а на руках у мужчины была едва живая мать.

– Аластор! Я помогу! – Ребекка ринулась к нему, на ходу доставая из кармана лечебную мазь. Она присела рядом, собираясь обработать раны, но тут же отшатнулась. В груди Кассандры зияла огромная рана, но женщина каким-то чудом осталась жива и осуждающе смотрела на Одаренную.

– Ты помогаешь только себе, не пытайся обмануть моего сына, – Кассандра перевела взгляд на Аластора и улыбнулась. – Он достойный мужчина, и ты не сможешь лгать ему вечно.

Аластор перевёл непонимающий взгляд на Ребекку, но его мать вдруг вздрогнула и её глаза остекленели. Кассандра покинула этот жестокий мир. Мужчина закрыл лицо руками и опустил тело матери на мостовую. Ребекка услышала рёв и внутри неё все похолодело. В сотне шагов от них стоял алый демон. С его пасти капала кровь, а между зубов застряли обрывки плоти. Демон присел, готовясь напасть, и Одаренная вскочила.

– Бежим, Аластор! – она схватила предающегося горю мужчину за плечо и потянула за собой, но он вырвался.

Аластор поднялся и, не издав ни звука, ринулся в сторону демона.

– Стой! Ты не сможешь! – Ребекка не могла поверить своим глазам.

Её сковал страх, и Одаренная могла только смотреть, как Аластор несётся в сторону демона. Мужчина был совершенно безоружен. Демон зарычал и прыгнул, Аластор остановился и взмахнул кулаком, нанося удар по голове монстра.

Вспышка.

Ребекка проснулась в своей кровати и осмотрелась. Это комната её детства, её нового детства, которое началось семь лет назад, после того, как родители продали её Огусту. Мужчина относился к ней хорошо, и маленькая Ребекка даже однажды назвала его папой, но Одаренный поправил её, сказав, что он лишь учитель.

Девочка поняла, что проснулась из-за жажды и поплелась из комнаты в столовую, шлепая босыми ногами по холодному деревянному полу, но задержалась, увидев, что из-под двери лаборатории учителя пробивается тонкий луч света.

«Что это там такое?» – заинтересовалась Ребекка. Огуст говорил приемной дочери, что любопытство – важная часть характера каждого достойного человека, но нужно уметь держать его в узде. Как это делать он не объяснил, поэтому юная Одаренная, аккуратно ступая, подкралась к двери, и, молясь, чтобы та не заскрипела, тихонько приоткрыла створку, заглядывая внутрь.

Дар Огуста позволял тому управлять металлами. Одаренный мог изменять их прочность, форму и даже превращать один металл в другой, хоть это и требовало очень больших сил. Учитель пытался объяснить Ребекке суть превращения одного металла в другой, и, хотя девочка мало что поняла, её завораживал сам процесс. Огуст нагревал пластинку меди, а потом подносил к ней руку, после чего металл начинал сиять и шипеть, превращаясь в серебро или золото.

Заглянув в комнату, Ребекка увидела, что учитель стоит рядом с особенно крупным самородком неизвестного ей металла и подносит к нему руки. Металл засиял и превратился в серебристо-белый, отдаленно похожий на серебро. Огуст вытер пот со лба, видимо трансформация далась ему очень тяжело, но он решил продолжить. Одаренный щипцами опустил металл в специальную печь, чтобы нагреть, но тот вдруг вспыхнул ослепительной белой вспышкой.

Ребекка вскрикнула и начала тереть ослепленные ярким светом глаза. Она слышала, как ругается Огуст, из-за вспышки он уронил щипцы с металлом на пол и теперь стоял, ослепленный, и пытался понять, что же пошло не так. Через несколько мгновений зрение вернулось к Ребекке, и она увидела, как её учитель схватился за голову и упал на колени.

– Проклятье! – раздался полный отчаяния и беспомощности крик Огуста.

Он ощутил, как волны силы накатывают на него. Одаренный сжал зубы до хруста и поднялся, опираясь на стол. Эликсир стоял слишком далеко, а ноги не слушались мужчину, но он заметил в дверном проёме застывшую от страха Ребекку.

«Шанс ещё есть» – мелькнула в дрожащем сознании мысль, дарящая слабую надежду.

– Ребекка! Прошу, дай мне защитный эликсир! – он указал трясущейся рукой со скрюченными в судороге пальцами на спасительный пузырек. – Скорее! Поторопись!

Девочка задрожала, но не сдвинулась с места, словно какая-то неведомая сила приковала её к дверному косяку. Огуст ощутил жар и увидел, как его кожа покрывается металлом, краснеющим от необузданных волн энергии.

Поздно. Для него уже слишком поздно.

– Беги… – прошептал Одаренный, и цепи страха, сковавшие Ребекку, лопнули. Бросив последний испуганный взгляд, девочка понеслась по коридору прочь от умирающего учителя.

Огуст закрыл глаза и поддался искушению, он отпустил свою силу и сразу почувствовал невиданную ранее свободу – свободу, недоступную Одаренным до самого последнего мгновения их жизни.

Ребекка с криком спустилась по лестнице и выбежала из дома. Жена Огуста, разбуженная шумом, вышла из спальни, но коридор уже объяло пламенем, женщина едва успела спуститься по лестнице и выбежать на улицу. Дом вспыхнул как спичка. Часть слуг успела спастись, но Ребекка видела, как из окна второго этажа выпрыгнул с диким воем живой факел и рухнул на землю, замерев без движения.

Девочка разрыдалась, глядя как пылает её новый дом. Крыша провалилась, и в небеса взлетел сноп искр, освещая людей, оставшихся без крыши над головой, но сохранивших жизнь. Столп ослепительно яркого белого пламени с воем взвился над улицей, и Ребекке показалось, что в режущей глаза белизне промелькнули лица. Она видела лицо Огуста, но также и другие: искаженные, неправильные.

Вспышка.

– Ты должна уйти, – жена Огуста смотрела на Ребекку сверху вниз, её нос скривился, словно от Одаренной плохо пахло. – Огуст возился с тобой, но я больше не собираюсь терпеть такую опасность в своём доме.

– Но, он обещал… – Ребекка дрожала, учитель говорил ей, что Одаренному ребёнку опасно выходить на улицы. А ещё Огуст говорил, что подарит Ребекке дом, когда она подрастёт.

– Молчать! – взвизгнула Медея. Её щеки порозовели от злости, а глаз задергался в нервном тике. – Как ты смеешь! Это ты виновата в его смерти! Почему ты выбежала из дома самой первой?!

– Я уже говорила… – залепетала Ребекка, потрясенная лживостью обвинения. – Учитель был в лаборатории, его силы…

– Ты лжешь! – безапелляционно заявила женщина. – И я не собираюсь слушать ложь убийцы. Радуйся, что я не сдала тебя страже!

– У меня нет денег, – девочка чувствовала, как страх и покорность уступают место недовольству. Жена Огуста часто срывалась на слуг и на своего мужа, и Ребекка не понимала, почему учитель не даст тиранше отпор. Девочка вздернула подбородок и вперила презрительный взгляд в бледные, выцветшие глаза Медеи. – И я не виновата в его смерти.

Жена Огуста не могла стерпеть такой дерзости, она встала из-за стола, стремительно подошла к Ребекке и, широко размахнувшись, ударила девочку по лицу. Точнее хотела ударить. Одаренная перехватила руку и сжала, глядя в глаза Медеи.

– Что ты творишь?! – женщина попыталась вырваться, но маленькая детская ладошка держала её руку стальной хваткой. – Больно! Отпусти!

– Я останусь здесь, а когда захочу уйти, то возьму с собой столько золота, сколько понадобится, – процедила Ребекка, сжимая руку ещё сильнее. Раздался негромкий хруст, и Медея завыла от боли. Одаренная отпустила её руку и вышла из комнаты, в глазах девочки стояли слёзы.

«Я не виновата в смерти Огуста».

Вспышка.

Ребекка открыла глаза и резко вдохнула ледяной осенний воздух, сбрасывая оцепенение кошмара. Инсидий и Аластор ещё спали, а где-то над верхушками деревьев забрезжил рассвет. Одаренная поднялась и потянулась, разгоняя кровь по мышцам после глубокого сна. Она не помнила, что ей снилось, но ощущала странную тревожность, как будто что-то вот-вот должно было произойти.

«Надо разведать окрестности» – Ребекка отошла от лагеря, поглядывая по сторонам, но вдруг споткнулась и упала.

– Проклятье! – Одаренная попыталась подняться, но конечности не слушались. Она с ужасом увидела, как её пальцы скрючиваются в судороге, а мышцы на руках раздуваются. Кожа Ребекки начала бугриться, словно под ней ползали сотни личинок. Одаренная хотела закричать, но горло свело судорогой. Язык распух и удлинился, высовываясь изо рта, подобный толстой склизкой змее. Не веря своим глазам, Ребекка опустила взгляд на своё тело и увидела огромную бесформенную тушу, безостановочно меняющую форму. Кожа в нескольких местах лопнула и из неё выросли новые конечности: искривленные руки с разным количеством пальцев, ноги, покрытые шерстью и оканчивающиеся когтями. Огромная слюнявая пасть возникла на месте живота, и монстр, в которого превратилась Ребекка, горестно завыл.

– Ребекка, Ребекка!

– А? Черт возьми! – она открыла глаза, теперь уже по-настоящему.

Аластор сидел перед ней с поднятыми руками, Одаренная держала его за горло.

– Прости, если хочешь ещё поспать – просто скажи, – он покосился на руку Ребекки, и Одаренная отпустила горло мужчины.

– Извини, я не хотела…

– Ты снова кричала во сне, Ребекка. Что ты видела? – в глазах Аластора она видела неподдельное участие, но Одаренная ещё не готова была раскрывать свои тайны.

– Я, я не помню, – она отвернулась и встала, прерывая повисшее между ними неловкое молчание. Ребекка отошла от лагеря и тайком осмотрела себя, боясь увидеть изменения, вызванные влиянием дара.

***

Дождь застучал по листьям дуба, под которым остановились путники. Барабанная дробь капель сулила крайне неприятный и, что самое главное, очень мокрый и холодный день. Погода неотвратимо портилась, но они не могли медлить – люди Лотера в опасности, и время неотвратимо утекало сквозь пальцы, оставляя всё меньше и меньше шансов на благоприятный исход.

– Выдвигаемся! – скомандовала Ребекка. – Ускорим темп, деревня уже близко.

Аластор и Инсидий собрались, не проронив ни слова, и группа выдвинулась в путь.

Промокшая лесная подстилка хлюпала под ногами, а порывы ветра обдавали путников струями воды с деревьев. Аластор кутался в плащ, проклиная леса, осень и живущих в чаще дикарей, как вдруг Ребекка резко остановилась и подняла руку.

– Прислушайтесь!

Аластор хотел было возразить, что ничего не слышит, но Одаренная приложила палец к губам и мужчина напряг слух, пытаясь различить посторонние звуки в шуме ветра и дождя.

– Уууухххходииитеее… – шумел ветер.

– Пррррооччччь… – скрипели деревья.

– Что за чертовщина? – Аластор повернулся к Ребекке.

Одаренная не ответила, прислушиваясь. Инсидий поравнялся с Аластором и покачал головой.

– Он знает, что мы идём за ним, и не рад этому, – поглотитель двинулся дальше, обгоняя застывшего Аластора.

– То есть мы и вправду почти пришли? – мужчина приободрился, стараясь побороть растущую в ожидании встречи с Имратоном тревогу. – Скоро можно будет возвращаться в Лотер!

Если бы месяц назад Аластору сказали, что он будет рад встрече с человеком, одержимым сущностью из Тени, мужчина бы только рассмеялся в ответ, но теперь смеяться совершенно не хотелось.

– Сначала нужно выманить Имратона, – остудила его пыл Ребекка. – Он вряд ли выйдет к нам по своей воле, а снова сражаться в пещере под тем проклятым деревом я не хочу.

– Мы справимся, – Аластор произнес это, чтобы придать себе уверенности, но, вспомнив бой с Имратоном под оскверненным тисом, поежился и последовал за Ребеккой.

***

Имратон ещё несколько раз попытался свернуть путников с пути при помощи шепчущих деревьев и завываний ветра, но Ребекка оставалась неумолимой. Одаренная шла вперёд по ведомому ей одной следу, и к вечеру они вышли к деревне.

– Вряд ли он здесь, – Аластор опустил руку на рукоять короткого меча. Клинок ему подарила Ребекка, и мужчина тренировался с ним на каждой остановке в течение всего пути до деревни. Несмотря на убеждения Одаренной, что он делает неплохие успехи, сам мужчина весьма скептично относился к своим фехтовальным навыкам.

«Надеюсь, он мне не пригодится» – говорил себе Аластор после каждой тренировки, разглядывая бритвенно-острое лезвие.

Он встал рядом с резко остановившейся Одаренной и попытался проследить за её взглядом. Ребекка набрала воздух и крикнула:

– Выходи, Имратон! Не думай, что тебе удастся спрятаться за своими куклами! – в её голосе звучал безжалостный металл, и Аластор поежился.

Внимательнее приглядевшись к расположившейся в отдалении деревне, мужчина увидел силуэты между домов и деревьев. Будет кровь. Жители собирались, чтобы защитить своего повелителя.

Перед глазами Аластора промелькнули воспоминания о бойне в Абеллайо.

«Толпа рабочих гудит, словно рассерженный улей. Грон падает с пробитым горлом, и кровавое безумие охватывает всех вокруг. Но будет ли здесь также?»

Нестройные ряды жителей потерянной деревни зашевелились, пропуская своего предводителя.

– Твоя уходить! – Хсеанх вышел вперёд и указал на Ребекку копьём. – Старец не желать вас видеть!

Вооруженные копьями мужчины выстроились в линию, их грубые лица светились решимостью фанатиков, готовых на всё, ради исполнения воли своего бога.

– У них есть лучники… – начал было Аластор, но Ребекка махнула рукой, указывая ему замолчать.

– Не думай, что я побоюсь испачкать руки! – Одаренная словно обращалась к самому лесу. – Выходи, и я оставлю их в покое на…

Стрела вылетела из темноты откуда-то позади и вонзилась в плечо Ребекки. Аластор охнул, но Одаренная продолжила свою речь:

– Навсегда. Что ж, они сделали свой выбор.

Спутники Ребекки не успели моргнуть глазом, как Одаренная уже оказалась среди жителей и начала бойню.

Первым умер Хсеанх. Ребекка вырвала копье у него из рук и раскроила череп юноши древком. Дикари бросились на женщину, но она увернулась от ударов и могучим броском пронзила сразу двух мужчин копьём Хсеанха. Кровь обильно окропила землю древнего леса. Пути назад больше не было.

Аластор обнажил меч, готовясь защищаться, но жители лесной деревни не обращали внимания на него и Инсидия. Дикари безошибочно определили от кого исходит наибольшая опасность, но недооценили масштаб этой опасности.

Одаренная отпрыгнула в сторону, уворачиваясь от стрел. Она подняла с земли камень размером с кулак и швырнула в крупного мужчину с топором, превратив его череп в мешанину костей и мозга.

Несмотря на подавляющее преимущество Ребекки в силе, дикари не собирались отступать. Аластор ахнул, увидев, что из деревни к ним идут женщины, ведущие за собой детей, и старики.

– Остановитесь! – Аластор не стал рисковать, пытаясь остановить разозлённую Ребекку, и обратился к жителям деревни. – Она убьёт вас всех! Имратон, выходи! Проклятый трус!

Инсидий лишь обеспокоенно покачал головой, наблюдая за напрасными попытками мужчины. Никто не отреагировал на крик Аластора, мужчины продолжали целеустремленно атаковать Одаренную и падали один за одним. Ребекка вертелась в смертносном танце, подобная воплощению смерти – безжалостная и неодолимая.

Ещё десяток дикарей рухнули бездыханными, но Одаренная вдруг споткнулась, и один из мужчин достал её копьём. Острие вошло в спину, и она припала на колено. Дикари завыли, предвкушая победу – из более чем полусотни мужчин на ногах осталась едва ли дюжина.

– Помоги мне! – Аластор встряхнул остолбеневшего Инсидия за плечо. – Ты ведь поглотил Кораса, значит сможешь её спасти.

– Не торопись, юноша, – поглотитель указал на Одаренную и Аластор ахнул от неожиданности.

Ребекка вырвала копьё из своей спины и метнула его в группу женщин, швырявших в неё камни. Она зарычала и бросилась на оставшихся воинов. Даже в промытых колдовством Имратона мозгах дикарей ещё осталась толика страха, и сейчас, видя, во что превращалась Ребекка, мужчины развернулись и попытались сбежать.

Отчаянная попытка, обречённая на неудачу.

Одаренная прыгнула на спину ближайшему дикарю и оторвала ему голову. Не собираясь останавливаться, она швырнула голову в старика, поднявшего копьё, и могучим рывком догнала ещё трех воинов-дикарей. Удар ногой и один из них летит вперёд и падает со сломанной спиной. Женщины, пришедшие из деревни, начали, что есть сил голосить и рыдать, понимая, что у них нет никаких шансов.

– Остановись, чудовище! – громогласный голос, сравнимый с грохотом камнепада, огласил кровавое поле битвы, и дикари пали ниц, знаменуя пришествие своего повелителя.

Ребекка, тяжело дыша, замерла, пытаясь найти источник шума. Имратон вышел из-за деревьев в сопровождении близнецов-воительниц и воздел руки к небу. Демон казался значительно выше и массивнее, чем в прошлую их встречу – в его теле почти не осталось человеческого. Аластор отметил, что одна из рук до сих пор была короче другой – Имратон ещё не до конца оправился от ран, полученных под проклятым деревом.

– И после этого вы называете меня проклятым?! Говорите, что я демон?! Взгляни, что ты сотворила!

Ребекка не стала дослушивать монолог Имратона. Аластор готов был поспорить, что она вообще не разобрала ни слова, потому что, увидев нового противника, Одаренная без оглядки бросилась на него.

Воительницы подняли клинки. Имратон коснулся своих защитниц и татуировки на их телах засветились мертвенно-зелёным цветом.

Ребекка решила, как обычно, положиться на свои скорость и грубую силу. Подбежав к воительницам, она попыталась закончить бой одним ударом, но, к удивлению Аластора, да и самой Одаренной, костяной меч выдержал сокрушительную атаку Ребекки, и воительница отшвырнула противницу, в то время как её сестра уже обходила Одаренную с фланга.

– Это плохо, – Инсидий закатал рукава. – Вот теперь Ребекке действительно нужна помощь.

– И что же мы можем? Они почти также быстры как она, меня просто порубят в капусту! – рука Аластора, сжимающая меч, дрожала. Мужчина впервые видел противников, способных сражаться с Ребеккой на равных.

– Всё просто. Я слышал, о чем вы с Ребеккой разговаривали, когда думали, что я сплю. Влияние эликсира, который ты выпил, поможет Ребекке справиться с подручными Имратона.

– Они ослабнут! – ахнул Аластор и поудобнее перехватил рукоять.

– Я попробую отвлечь Имратона, а ты спасай Ребекку! – Инсидий вынул из-под мантии короткий кинжал, расписанный вьющимися письменами, и нырнул за дерево, собираясь обойти жреца со спины.

Аластора грызли сомнения, но медлить было нельзя – немертвые воительницы уже заставили Ребекку перейти в оборону и теперь пытались завершить начатое. Мужчина закричал, собирая остатки мужества, и бросился в атаку.

***

Её глаза застилала алая пелена. Докучливые марионетки не давали добраться до цели, но сил, чтобы раздавить их одним движением, уже не было.

«Проклятые дикари».

Рана от копья горела огнём, и Ребекка чувствовала, что жизнь вытекает из неё, не оставляя шансов на победу. Одаренная ощутила, как взывает к ней осколок потустороннего мира.

«Откройся. Поддайся искушению, и ты разорвешь их на части» – тихий шёпот в её голове сбивал с толку и мешал сосредоточиться.

– Заткнись! – прорычала Ребекка и, оступившись, пропустила удар костяным клинком. Лезвие прошло по касательной, срезав лоскут кожи с плеча. Одаренная контратаковала, и её удар достиг цели – нога сокрушила бедро воительницы, и та рухнула, словно срезанная косой. Но тут же поднялась, и Ребекка выругалась, видя, как на её бедре зарастает открытый перелом.

«У тебя нет шансов, сдайся. Ты всегда уходила от трудностей, так почему теперь упорствуешь?» – словно жужжание назойливой мухи, голос в голове Одаренной продолжал свой монолог.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.