Юрий Юрьевич Горлис-Горский
Холодный Яр

© А. В. Шубин, предисловие, 2022

© С. И. Лунин, перевод на русский язык, комментарии, 2022

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2022

Предисловие

Книга Юрия (Георгия) Городянина-Лисовского (Горлиса-Горского) «Холодный Яр» будет интересна российским читателям, которых интересует история Гражданской войны 1917–1922. Эти воспоминания хорошо известны на Украине, после 1991 г. выдержали множество изданий (преимущественно с эмигрантского издания 1967 г.) и являются важной частью антисоветской исторической традиции. Предлагаемый Вашему вниманию перевод принадлежит исследователю повстанчества в районе Холодного Яра С. И. Лунину, который подготовил и академическое издание на украинском языке[1].

Вообще мемуары пользуются популярностью у читателя – нередко большей, чем комплексные научные исследования и обзорные работы. Историки-исследователи обычно смотрят на события «с птичьего полета», давая общую панораму событий и время от времени спускаясь то к одним важным деталям или участникам исторической драмы, то к другим. Мемуаристы же позволяют читателю посмотреть на исторические события глазами одного человека, вовлеченного в их водоворот. Это создает ощущение повышенной достоверности, хотя не стоит забывать фразу «лжет, как свидетель». Правда жизни и искажение действительности в мемуарах – две стороны одного и того же явления, а именно субъективности восприятия. Мемуаристы как правило не лгут намеренно (в чем их часто обвиняют публицисты, пишущие на исторические темы). Когда они рассказывают о событиях годы спустя, что-то уже забылось, какие-то детали могли поменяться в памяти местами. Своими двумя глазами они видят куда меньше, чем задним числом может установить по документам и другим источникам историк. Но мемуары хороши не точностью деталей, а тем, что участники событий передают свои чувства и впечатления, врезавшиеся в память. Их необъективность – другая сторона неравнодушия. Поэтому чтение мемуаров и полезно, и увлекательно, если не считать их истиной в последней инстанции.

Воспоминания Горлиса-Горского об участии в повстанческом движении Холодного Яра именно таковы. Это живые картины чудовищной по жестокости и поразительной по силе человеческих стремлений и чувств гражданской войны, охватившей пространство бывшей Российской империи. В этом отношении его мемуары и типичны, и уникальны. Многие подобные сюжеты можно встретить в книгах о событиях в Поволжье, на Тамбовщине или в Сибири – везде, где действовали повстанцы. И там тоже они стреляли в вооруженных и безоружных людей издали и в упор, рубили, скрывались, молились о спасении и победе, голодали и мечтали о светлом, мирной будущем для себя и потомков. Шекспировский сюжет с убийством любимой женщины, предавшей дело, вызывает в памяти «Донские рассказы» Шолохова; и здесь нет никакого плагиата – только типичность поворотов судьбы в то время. Но даже в типичных событиях эта судьба проявляется уникально. Герой по-своему мучается сомнениями в безвыходном положении, по-своему бежит от смерти и по-своему несет ее другим.

Важное различие восприятия ситуации людьми, оказавшимися в том смертельном вихре, – их цели. Этим участники революции и гражданской войны качественно отличаются от тех, кто гибнет сегодня в бандитских разборках. Не все, но многие люди того времени, взявшиеся за оружие, готовы были отдать жизнь ради идеального будущего. У одних это была советская социалистическая федерация, у других – единая и неделимая Россия, у автора этой книги – свободная Украинская народная республика. В свое время победой наслаждались красные (пока не столкнулись с непроходимыми трудностями строительства коммунизма, а то и попали в число «врагов народа»). Сегодня победителями можно считать и сторонников белого движения, видевших Россию государством с почти неограниченной центральной властью и частной собственностью как основой экономического строя. Но и от их идейных наследников слышим мы критику современности и стремление к лучшему будущему. Таков человек – он борец за свою утопию, и борьба утопий меняет этот мир. Менял его и Городянин-Лисовский, а потом рассказал о своей борьбе так, что его книга вошла в украинский национальный эпос и вдохновляет и сегодня борцов за независимость, отождествляемую со свободой человека. Разумеется, в России мало кто разделяет ценности украинского национализма. Но их тоже полезно знать.

Конечно, смысл этой книги нельзя сводить к украинскому национализму. И национализм – более широкое явление, весьма распространенное в России. Повстанчество того времени, охватившее почти всю территорию бывшей империи, стало чертой нашей общей истории, как бы сегодняшние политики ни пытались ее разделить.

Предлагаемый читателям труд интересен не только самим содержанием, но и комментариями С. И. Лунина, которые помогают лучше понять детали повествования. В издании можно ознакомиться с первой частью воспоминаний – она относится к 1920 г. и представляет собой композиционно законченное произведение. Возможно, впереди перевод второй части.

Приступая к чтению, полезно хотя бы кратко вспомнить широкий контекст гражданской войны на Украине, основные этапы этой невероятной по переменчивости ситуации[2]. Уж на что драматично развивались события в Европейской России, на Дону или в Сибири, но Украина показала, как за три года даже крупные города могут переходить из рук в руки по нескольку раз, а иногда и более десяти раз.

В деревне положение было столь же неустойчивым, но возникали и держались все эти годы очаги сопротивления всем «большим» силам, боровшимся за регион. Широко известно Гуляй-поле и лидер повстанцев Приазовья анархист Нестор Махно. Холодный Яр известен меньше – там не было яркого вождя со столь экзотичной для нашего времени (но не для того) идеологией. Холодноярцы боролись за украинское государство и делали это с упорством, не уступавшим махновской борьбе за вольные Советы, хоть и с меньшим размахом. А вокруг двигались мощные армии и многочисленные отряды поменьше – иногда более эффективные, чем белые и красные войска.

Коротко напомню об основных этапах борьбы за Украину – это будет полезно перед чтением книги, сюжет которой посвящен 1920 году, но автор упоминает и события, происходившие с самого начала гражданской войны.

С началом Великой российской революции 1917–1922 гг. открылись возможности для разнообразных идейно-политических альтернатив и стремлений, вызревших, но придавленных в Российской империи. Всё большую популярность приобретало стремление к такой национальной автономии в составе российского государства, когда обширными «окраинами» будут управлять представители преобладавших там этносов, и власть будет говорить на языке большинства местного населения. Границы провести было непросто из-за этнической пестроты. Это касалось и Приазовья, а вот севернее село было преимущественно украинским. В марте 1917 г. в Киеве была создана Украинская центральная рада (УЦР) – региональный представительный орган, действующий с опорой на украинизированные части. Главой УЦР стал известный историк М. Грушевский, а главой Генерального секретариата (правительства) – писатель и левый социал-демократ В. Винниченко. Формированием армии занялся С. Петлюра. В УЦР преобладали социалисты: Украинская социал-демократическая рабочая партия (УСДРП), Украинская партия социалистов-революционеров (УПСР), социалисты-федералисты.

После Октябрьского переворота 1917 г. УЦР провозгласила Украинскую Народную Республику (УНР) в составе России и отказалась подчиняться нелегитимному правительству в Петрограде. Большевикам не удалось установить свою власть в Киеве, но в декабре 1917 г. они создали советское правительство Украины в Харькове. Степень автономии УНР должно было определить Учредительное собрание России, но большевики и левые эсеры его разогнали, а на Украину двинулись красные войска (немалая их часть состояла из украинцев, выступавших за Советскую власть). 9 (22) января 1918 г. УНР провозгласила независимость.

Лидеры УНР планировали провести аграрную реформу, создать демократически избираемые органы местного самоуправления, гарантировали культурно-национальную автономию этническим меньшинствам, 8-часовой рабочий день. Они были популярны на Украине и побеждали на выборах (в том числе в Украинское учредительное собрание – уже под грохот канонады), но мобилизовать достаточное количество людей в свою армию им не удалось, и 26 января (8 февраля) 1918 г. красные взяли Киев.

Однако в это время в Бресте-Литовском шли переговоры о мире между Россией с одной стороны и Германией, Австро-Венгрией и союзниками – с другой. УНР заявила, что, раз общепризнанного правительства в России нет, она тоже примет участие в переговорах. Ленин не мог этому помешать. 9 февраля УНР подписала сепаратный мир и попросила о военной помощи. 10 февраля переговоры с делегацией из Петрограда были сорваны, 18 февраля австро-германские войска нанесли удар по разложившейся российской армии и двинулись на восток. 1 марта немцы вошли в Киев и восстановили власть УЦР. 3 марта Россия вынуждена была подписать Брестский мир, по которому отказывалась от прав на Украину. Германия и Австро-Венгрия установили там оккупационный режим, в апреле заменили УНР на авторитарный режим гетмана П. Скоропадского (Украинскую державу), вывозили продовольствие. Это привело к восстаниям, где коммунисты, социалисты и анархисты действовали совместно, но больших успехов пока добиться не могли.

Всё изменила капитуляция Германии 11 ноября 1918 г. Австро-германские войска эвакуировались, партизанские отряды, обрастая людьми, занимали целые уезды. 13 ноября прежние лидеры УЦР восстановили УНР и создали руководящую Директорию во главе с Винниченко. Туда вошли пять человек, включая Петлюру, который стал военным руководителем УНР – «головным атаманом». Директория обещала вернуть все завоевания революции и пользовалась большой популярностью. 14 декабря 1918 г. Скоропадский бежал, войска УНР заняли Киев. На западе нынешней Украины возникла Западно-Украинская народная республика (ЗУНР) и ее Галицкая армия, воевавшая с Польшей. 22 января 1919 г. ЗУНР объединилась с УНР, а ее глава Е. Петрушевич вошел в Директорию.

Винниченко и близкие ему по взглядам политики стали готовить реформы социал-демократического толка, которые должен был утвердить «Трудовой конгресс». Петлюра предпочитал более умеренный курс – на создание республики западного типа. На местах власть оказалась в руках военных командиров (атаманов), чьи взгляды были и левее, и правее Директории. Это были люди с военным опытом и с реальной силой. В большинстве своем они считали, что знают жизнь лучше политиков и наводили на местах порядки по собственному усмотрению, не останавливаясь перед арестами несогласных, а иногда и расстрелами. Среди правобережных крестьян был силен антисемитизм, и солдаты УНР («гайдамаки») устраивали еврейские погромы. Директория возмущалась, но мало что могла поделать – она слабо контролировала территорию даже на правобережье Днепра, не то что восточнее. В Приазовье действовал Махно, который в декабре 1918 г. вместе с большевиками даже на несколько дней отбил у УНР Екатеринослав (ныне – Днипро).

В первые дни 1919 г. с северо-востока на Украину вошла Красная армия, которая 6 февраля взяла Киев. Директория отступила в Винницу. Теперь ее возглавил Петлюра. Упадок УНР сопровождался подъемом повстанческих движений, которые видели в советском проекте не военно-коммунистический режим, а торжество самоуправления и равноправия. На сторону красных перешел влиятельный атаман Н. Григорьев, который в апреле 1919 вытеснил интервентов из Одессы. Союзником красных стал и Махно.

В России с мая 1918 г. уже шла широкомасштабная гражданская война, разрезавшая страну фронтами на Дону и Волге. В марте 1919 г. была провозглашена Украинская социалистическая советская республика. Фактически она подчинялась Москве, а с 1 июня 1919 г. формально вошла в союз советских республик с единой армией и экономикой. Совнарком в Киеве возглавил известный большевик Х. Раковский. Всеукраинский ЦИК (ВУЦИК) Советов в марте 1919 г. был сформирован на двухпартийной основе: на 90 большевиков приходилось 10 боротьбистов (левое крыло украинских эсеров), которые также деятельно участвовали в организации восстаний за власть Советов. Летом боротьбисты вошли в СНК УССР (наркомы просвещения и финансов). В 1919 г. часть актива украинских социалистических партий сдвинулась влево – в сторону коммунистических взглядов. В декабре 1918 г. часть социал-демократов образовали УСДРП (независимых), а в январе 1920 г. эта группа преобразовалась в Украинскую коммунистическую партию, которая просуществовала до 1925 г. В марте 1919 г. УПСР (боротьбистов) стала называться УПСР (коммунистов). В январе 1919 г. из УСДРП (независимых) выделилась УСДРП (независимых левых), которая в августе 1919 г. объединились с УПСР (коммунистов) в Украинскую коммунистическую партию (боротьбистов). За союз с коммунистами выступала и небольшая Украинская партия левых эсеров (борьбистов), выделившаяся из Украинской ПЛСР. Эти организации имели свои вооруженные отряды, дравшиеся против белых.

Но новое пришествие красных скоро стало вызывать растущее недовольство украинских крестьян – также как и российских. Даже говорили, что раньше были неплохие большевики, а теперь совсем плохие коммунисты. 13 апреля на Украине была введена продразверстка. Хлеб вывозили на север, поставляя взамен промтовары, но не в объемах, достаточных для равноценного обмена. Коммунисты не только изымали хлеб, но и отказались передать селянам обширные земли сахарных заводов, которые были превращены в совхозы.

Обострились и национальные противоречия как отражение социальных. Новая бюрократия в большинстве своем формировалась из городских слоев – прежде всего, русских и евреев. Весной стали вспыхивать крестьянские восстания – как правило, не против принципа Советской власти, а против коммунистов. Нередко они были антисемитскими. Вскоре Киевская, Черниговская и Полтавская губернии пылали. С апреля очаг повстанчества расширялся и вокруг Холодного Яра. Коммунисты контролировали лишь города и относительно – железные дороги. Левые социалисты, которые поддерживали идею УНР, но не политику Петлюры, создали Всеукраинский ревком, на который ориентировалась часть антибольшевицких повстанцев. В мае – июне коммунисты попытались ликвидировать махновское движение, после чего Махно перешел к партизанской войне сначала в тылу красных, а потом белых. В мае восстали войска Григорьева. Это восстание охватило огромную территорию от Умани до Екатеринослава, в том числе и район Холодного Яра. Григорьевщина сопровождалась еврейскими погромами. Её быстро разгромили красные (как и огромное по охвату территории мартовское восстание в Поволжье – «чапанную войну»). Тогда Красной армии с трудом удалось отбить поход к Волге войск адмирала Колчака. Приближение белых к Волге укрепило авторитет Советской власти среди крестьян – к белым относились хуже.

На Украине восстания и конфликт с Махно подорвали тыл Красной армии. В мае белые прорвали фронт, войска под командованием А. Деникина двинулись на Екатеринослав и Харьков, затем – на Киев и Москву.

На западе Украины с Красной армией продолжали воевать войска Петлюры. Но им приходилось отбиваться еще и от поляков. Иногда территория УНР сокращалась до десятков километров. Она была нестабильна и политически – вплоть до мятежей атаманов. Разложение режима Директории высвободило шовинистические инстинкты военщины. В феврале – марте 1919 г. погромы охватили Балту, Проскуров и другие населенные пункты. В июне-июле поляки выбили Галицкую армию за реку Збруч. Но всё же войска УНР сохраняли боеспособность, а в условиях катастрофы красного фронта перед ними открылись новые возможности. 30 августа украинцы под командованием галицийца А. Кравса заняли Киев, но ненадолго. К Киеву подошли белые части Н. Бредова, который потребовал очистить город, что и было сделано. Это был сильнейший удар по авторитету УНР. Деникин вообще считал украинцев «малороссийской ветвью русского народа», лидеров УНР – ставленниками немцев, и не признавал право Украины даже на автономию. С сентября УНР стала воевать еще и с белыми.

К 5 декабря 1919 г. вся территория УНР была занята поляками, белыми и красными. Петлюра уехал в Варшаву и стал проводить пропольскую политику. Украинская галицкая армия (УГА) изъявила лояльность Деникину. Остатки петлюровцев во главе с М. Амельяновичем-Павленко начали партизанский рейд по тылам Деникина – «Первый зимний поход». Вскоре тыл белых превратился в тыл красных, где петлюровцы рейдировали до 6 мая 1920 г., когда соединились с поляками. А вот части УГА в январе 1920 г. перешли на сторону красных.

Белый режим был принят крестьянами Украины не лучше коммунистического. Махно 26–27 сентября 1919 г. нанес белым поражение под Перегоновкой недалеко от Умани, прорвался к Гуляй-полю и создал обширный повстанческий район в тылу деникинцев, куда некоторое время входили Александровск (ныне – Запорожье) и Екатеринослав. Возникали и другие очаги сопротивления белым. Одним из них стал Холодный Яр, где действовали силы бывшего члена УЦР Л. Панченко, местного лидера П. Чучупака, анархиста С. Коцура, который в октябре – декабре осаждал и порой брал Чигирин.

Вооруженные силы Юга России (ВСЮР) во главе с Деникиным в сентябре – октябре напрягали все силы, чтобы пробиться к Москве, но восстания в тылу стали одной из важнейших причин провала их похода (как и повстанчество в Сибири и на Дальнем Востоке отвлекало силы Колчака и интервентов от похода на Москву с востока в марте 1919 г.). Не удались и попытки белых прорваться к Петрограду в мае и октябре, чему немало способствовали конфликты с национальными правительствами Эстонии и Латвии, неприятие Колчаком даже независимости Финляндии. Нежелание белых идти навстречу национальному чувству стало одной из важнейших причин их поражения. Большевики учитывали такой фактор гораздо лучше – их многому научили события на Украине в 1919 г.

В октябре 1919 г. Красная армия перешла в наступление против Деникина. Под ударами красных белые 16 декабря оставили Киев, а затем откатились до Одессы и Новороссийска. 4 апреля 1920 г. Деникин сдал командование остатками белой армии в Крыму П. Врангелю.

Возвращаясь на Украину, красное командование приступило к систематическому разоружению повстанцев и уничтожению тех, кто не поддавался. Многие повстанцы считали, что с разгромом белых они победили – воевать с красными нет смысла. Но уже весной стало очевидно, что режим продолжает антикрестьянскую политику «военного коммунизма». Затаившиеся было зимой повстанцы отдохнули, подлечились от болезней, бушевавших на Украине в конце 1919 г., и возобновили партизанскую войну – теперь против красных.

На Правобережье Украины, в том числе в Холодном Яре, всё так же господствовало националистическое направление. «Кочевой» характер борьбы армии УНР приводил к быстрому отрыву от населения, его мнений и нужд. Повстанческие же атаманы были тесно связаны с местным населением, у них не было амбиций государственных деятелей, но не хватало и стратегического кругозора. Смысл войны сводился к освобождению своих волостей и ближайших городков. То же самое можно сказать и о повстанцах в Тамбовской губернии.

Исключение составляла армия Махно, которая летом 1920 г. провела большой рейд, прошла сотни километров и взяла города Изюм, Зеньков, Миргород, Старобельск, Миллерово.

Большевики теперь вели борьбу с повстанчеством систематически. Укреплялась сеть чекистов, комнезамов (комбедов), войск внутренней охраны (ВОХР). Во время переброски с фронта на фронт красные части проходили через Украину, попутно громя повстанцев. Систематически проводились репрессии, включая и расстрелы инакомыслящих. Под расстрел можно было попасть и за «спекуляцию», и уж конечно за «бандитизм» – причастность к повстанчеству. Но и пленный повстанец мог выжить, и потом уже воевать в Красной армии – как правило в другом регионе, чтобы не было соблазна вернуться к «бандитам». В предлагаемых вам воспоминаниях репрессивная политика показана автором в самых страшных подробностях.

Власти душили теперь многопартийность, еще терпимую в Советской Украине 1919 г. Весной 1920 г. развернулись репрессии против эсеров, левых эсеров и меньшевиков. В марте 1920 г. конференция УКП (боротьбистов), приняла решение о самороспуске и вхождении своих членов в КП(б)У. Это сделали далеко не все, но партия боротьбистов не восстановилась. Приток национал-коммунистов в КП(б)У оказался как нельзя кстати – начиналась советская украинизация. В сентябре-октябре 1920 г. в УССР было введено обязательное изучение украинского языка в учреждениях по подготовке работников просвещения и в школах с неукраинским языком обучения. Были созданы вечерние школы украинского языка для советских служащих. В губернских городах должно было издаваться не менее чем по одной украинской газете.

25 апреля 1920 г. на Украину началось наступление польской армии. В этом наступлении участвовали и войска Петлюры, который 20 апреля подписал договор, признававший за Польшей Западную Украину до Збруча. 6 мая поляки вошли в Киев. УГА вступила теперь в противоестественный союз с поляками, но те интернировали большинство бойцов. Меньшинство во главе с Кравсом пробилось позже на Закарпатье.

26 мая РККА перешла в контрнаступление. 1-я Конная армия прорвала фронт, и поляки стали стремительно отходить. В июле войска УНР покинули ее территорию. В августе Красная армия штурмовала Львов, но бросок на запад кончился катастрофой. Воспользовавшись отходом советских войск по всему фронту, армия УНР перешла в наступление и вместе с поляками заняла Тернополь и Проскуров. Однако Пилсудский охладел к идее создать пропольскую марионеточную Украину.

12 октября в Риге было заключено советско-польское перемирие. Силы УНР, находившиеся восточнее демаркационной линии, попытались сопротивляться Красной армии, но были разбиты. 21 ноября остатки украинской армии вновь переправились через Збруч и были интернированы поляками. 18 марта 1921 г. был заключен Рижский мир, по которому Западная Украина отходила к Польше. Стороны обязались не поддерживать враждебных действий друг против друга, так что Петлюра формально перешел на нелегальное положение (что не мешало ему в 1921–1922 гг. готовить налеты на советскую территорию).

Одновременно с польским наступлением активизировала свои действия Русская армия П. Врангеля, которая вырвалась из Крыма и в сентябре – октябре 1920 г. заняла Александровск, Никополь на правом берегу Днепра, подошла к Юзовке (ныне – Донецк) в Донбассе. Однако красные удержали каховский плацдарм на левобережье.

Неудачи красных на западе и юге позволили повстанцам Правобережной Украины действовать активнее. В августе вокруг Холодного Яра началось новое широкое восстание, в сентябре повстанцы взяли Черкассы и Чигирин. Красные отбили эти города и даже взяли центр холодноярского восстания – Матронинский монастырь. Но очаг повстанчества в Холодном Яре сохранился.

А вот махновцы перед лицом нового наступления белых 2 октября подписали соглашение о союзе с красными. 26–27 октября красные и махновцы перешли в наступление. 1-я Конная армия, переправившись у Каховки, нанесла удар во фланг и тыл белых, и те откатились в Крым.

Выбив белых из своего района, махновцы стали там налаживать самоуправление, которое рассчитывали предъявить всей России и Украине как пример истинной власти советов. В ноябре 1920 г. белые были разгромлены в Крыму совместными усилиями красных и махновцев. 15 ноября Красная армия вошла в Севастополь, а уже 26 ноября 1920 г. большевики внезапно напали на союзников. Но разгромить Махно внезапным ударом они не смогли – махновцы продолжали воевать с Красной армией и в 1921 г.

Весной 1921 г. на Украине партизанило более ста пятидесяти крупных отрядов разной направленности, от петлюровцев до анархистов, общей численностью около сорока тысяч бойцов. За исключением армии Махно, они насчитывали от нескольких десятков до тысячи человек.

В белых видели угрозу и крестьяне, поделившие помещичью землю, и национально настроенная часть населения, ненавидевшая русский шовинизм. Теперь эта угроза исчезла, а красные продолжали проводить политику военного коммунизма. Повстанцы могли уже не оглядываться на белых, но и красные теперь сосредотачивали против «бандитов» все свои силы.

В 1921 г. произошла решительная схватка между коммунистическим режимом и повстанчеством на всей советской территории. Очаги восстаний стали стремительно расширяться. Полыхала Тамбовщина, вспыхнула Западная Сибирь, в марте восстали кронштадтские матросы, которые до этого были опорой Советской власти. В мае 1921 г. Махно двинулся в новый рейд на север, угрожая Харькову – столице Советской Украины. В конце июня – начале июля М. Фрунзе нанес махновской ударной группе чувствительное поражение в районе рек Сула и Псел. После объявления новой экономической политики (НЭП) ослабевала поддержка повстанцев со стороны крестьян. Махно с небольшим отрядом прорвался через всю Украину к румынской границе и 28 августа 1921 г. переправился через Днестр. В августе 1921 г. по амнистии сдалось более двадцати холодно-ярских атаманов, которых затем, вероятно, репрессировали.

К осени 1921 г. было разгромлено большинство других повстанческих отрядов. Последней попыткой разжечь гражданскую войну на Украине стал «Второй зимний поход» петлюровцев во главе с Ю. Тютюнником. Три колонны вторглись на территорию Советской Украины из Польши и Румынии 19 октября – 4 ноября. Тютюнник занял Коростень, но был выбит оттуда 17 ноября, после чего полностью разгромлен Г. Котовским и бежал назад в Польшу. Однако локальные очаги сопротивления большевизму сохранялись и в 1922 г., в том числе и в Холодном Яру.

В апреле 1922 г. была объявлена амнистия всем повстанцам, кроме Махно, Петлюры и Тютюнника. В это время отдельные отряды в несколько сотен бойцов (Орла, Хмары и др.) общей численностью около двух тысяч еще действовали в Подольской губернии. В других губерниях оставалось по несколько сотен повстанцев. Вспыхивали отдельные восстания против сбора продналога в условиях голода. Но после провозглашения НЭП повстанчество агонизировало, и к концу года было фактически ликвидировано. В сентябре в Польшу ушел один из последних командиров Я. Гальчевский (Орел). В сентябре 1922 г. чекистам удалось заманить на подставной повстанческий съезд холодноярских атаманов Д. Гупало, М. Голика-Зализняка, О. Добровольского и В. Ткаченко, которые были арестованы. До середины 20-х гг. сохранялись небольшие вооруженные группы врагов Советской власти, но военного и политического значения они уже не имели.

Однако нельзя сказать, что повстанчество потерпело полное поражение. Результатом сопротивления крестьян военному коммунизму стала новая экономическая политика, а популярность национальных идей, поддержанная вооруженной борьбой, обернулась советской украинизацией и вступлением УССР в Советский Союз 30 декабря 1922 г. на правах равноправной республики – это сохранило Украине формальную государственность (как УССР) на протяжении последующих десятилетий. В отличие от Западной Украины, где стала проводиться политика полонизации, советская часть страны в 20-е гг. стала очагом развития украинской культуры. Коммунистический режим извлек уроки из своего не всегда удачного опыта гражданской войны и пошел навстречу требованиям украинцев, стремясь найти баланс национальных и социальных задач.

Предлагаемая вам книга – яркая краска в широкой картине гражданской войны, причем не только на Украине. И в то же время знакомство с этой книгой может стать импульсом к дальнейшему изучению нашей общей истории как в ХХ веке, так и в предыдущие столетия.

Доктор исторических наук,

главный научный сотрудник

Института всеобщей истории РАН

А. В. Шубин

От переводчика

«Холодный Яр» – этапная для Украины книга, ставшая основой по меньшей мере для трех подражаний: эмигрантского, советского (в значительной мере – плагиат, при противоположной оценке событий) и нашумевшего современного. Несмотря на то, что вокруг неё сложился определенный культ, в 1967–2016 гг. в печати появлялся только искаженный текст (и чем дальше, тем хуже; попытка дочери автора в 2014 г. исправить положение оказалась неудачной), а профессиональные историки почти не исследовали его всерьез.

Самое ценное здесь, по-моему, – высокая степень достоверности, в чем мне пришлось убедиться при составлении исторического комментария. Это воспоминания непосредственного участника многолетнего и масштабного восстания, облеченные в форму приключенческого романа.

К «Холодному Яру» нельзя подходить, как к опусу бывшего члена Союза писателей УССР, который стал крошить москалей в мелкий винегрет, когда на такую литературу появился спрос. Юрий Городянин-Лисовский (Горлис-Горский – один из его псевдонимов) прожил недолгую, но яркую и трудную жизнь.

В дошедших до нас текстах он рассказывает, как окончил Полтавское реальное училище, поступил, в разгар Первой мировой, добровольцем в Дикую дивизию и вернулся к мирной жизни лишь через много лет, пройдя испытание не только фронтом и партизанской войной, но и кое-чем пострашнее. В приложении среди прочих помещены его снимки, сделанные летом 1920 г. в елисаветградской ЧК – за месяц до успешного побега.

Весной 1931 г. Городянин-Лисовский второй раз бежал из заключения, скрывался под чужим именем в СССР, перешел польскую границу. Увиденное в Советском Союзе вынудило его занять твердую (может быть, и твердолобую) позицию: цель оправдывает средства. Цель же у него была только одна – восстановление Украинской Народной Республики.

В Западной Украине, где коренному населению под польской властью приходилось туго, многие в то время верили большевикам и с надеждой смотрели на УССР. Поэтому автор не ограничился воспоминаниями как таковыми, но придал им мобилизационное, воинственное звучание (заметнее всего это сказалось на предисловии).

И хотя его отношения с радикальными националистами постепенно ухудшались, дойдя в 1939 г. до прямого конфликта, книга стала частью, так сказать, священного писания ОУН и других групп, сильно повлияв на тех, кто взялся за оружие в 40-е годы. Немало воздействует на умы она и сегодня.

Можно лишь предполагать, к чему пришел бы автор на склоне лет. Его друг Иван Митринга, автор оуновского лозунга «Свобода народам – свобода человеку!», осенью 1941 г. порвал с бандеровской ОУН и занял социал-демократические, прозападные позиции. Автор в 1945 г. выступил одним из основателей Украинской революционно-демократической партии, наследовавшей взгляды Митринги, но вскоре пал жертвой тех же бандеровцев.

Перевод выполнен с прижизненных изданий 1-й части – 1934, 1935 и 1938 гг., перевод примечаний автора – также и сокращенного журнального варианта 1932–1933 гг. («Рік в Холодному Яру»).

Выражаю глубокую благодарность М. А. Ковальчуку, С. И. Гирику (Киев), С. Н. Плохию (Арлингтон), С. В. Волкову (Москва), С. М. Куделко (Харьков), В. В. Даценко, Ю. С. Митрофаненко (Кропивницкий), Ларисе Янг-Лисовской и многим другим, кто помог мне в работе над историческим комментарием и в поисках разных версий текста.

Холодный Яр – один из самых живописных эпизодов борьбы за освобождение Украины, наглядный пример того, как немногие, но отважные люди могут противостоять несоизмеримо сильнейшему врагу.

По эту сторону границы[3], увы, мало кто знает, что после захвата Украины российской красной ордой в Поднепровье оставалась своего рода республика под желто-голубым флагом, которая вела ожесточенную войну вплоть до 1922 года[4]. То были села вокруг Холодного Яра, близ Чигирина.

Там всё напоминает о нашей истории, полной отрады и скорби: над Сýботовом белеет «гробница Украины» – Богданов склеп[5], на горе у Чигирина стоял когда-то замок Петра Дорошенко[6]. Там веками шла борьба «за волю и долю»[7]. Хранят о ней память и сотни курганов: татарских, польских, казацких могил, не утративших поныне своих названий, преданий, которые ходят о них в народе, легенд об атаманах, что сложили там головы.

В дебрях Чигиринщины и теперь таятся острожки и монастыри, чьи неприступные валы укрывали когда-то людей от вражеских набегов. Новая смута еще раз превратила их в очаги вооруженной борьбы, что была по нраву тамошним крестьянам, которые не любили гнуть шею, не пренебрегали обычаями своих воинственных предков и одинаково хорошо владели и плугом, и ружьем.

В прежние времена эти села были вереницей казачьих сторожевых застав – дальше начиналось Дикое Поле, царство орды. Оборону их укрепила сама природа – густыми лесами, холмами, глубокими долинами. Их жители издавна делили общую судьбу с близким Запорожьем, снаряжая туда юнцов и забирая оттуда стариков и калек. Красноречивы распространенные там фамилии: Отаманенко, Отамась, Осауленко, Хорунжий, Кошевой, Довбуш, Гармаш, Козаченко, Бунчуженко, Вернигора, Вернидуб, Запорожец и ряд других, известных в истории казачества. Там собирали народ под свои знамена Богдан Хмельницкий и Максим Зализняк[8].

Когда на Украину в первый раз выступили походом российские большевики, холодноярцы взялись за оружие, принесенное из царской армии, и начали с ними войну[9] – без какой-либо «социальной подоплеки», о которой говорят красные оккупанты. Чигиринский крестьянин знал, что земля, пропитанная потом и кровью его и прадедов, принадлежит не графам Давыдовым и Воронцовым-Дашковым, получившим её от российских царей, а ему самому[10]. Возрождение украинского государства в его глазах равнялось восстановлению попранных Москвою прав. Потому его и не прельщали лукавые слова захожих агитаторов о «земле и воле». Россиянин, белый или красный, для него был всего лишь москаль, извечный враг Украины[11]. И большевика, и деникинца он встречал одинаково – пулей.

Восстание в районе Холодного Яра отличали от прочих сознательность широких масс и поставленная цель – освобождение отчизны. В других уездах бунтовали, как правило, стихийно, если «товарищи» принимались драть с людей три шкуры. Тут же крестьянин недолго думая хватал винтовку и выходил на бой – как будто вернулись давние казацкие времена, когда простой хлебороб не расставался с оружием и неизменно был готов к стычке с татарами. Округу разделили на сотни, которые составили полк. Твердыней партизанского движения стал воспетый Тарасом Шевченко Холодный Яр, точнее – древний Мотрин монастырь неподалеку.

Название одной из многочисленных балок распространилось на весь край и всю организацию[12]. Калейдоскоп событий привел к тому, что Холодный Яр перерос локальные рамки: ряды его боевиков пополняли выходцы из Полтавской, Таврической, Херсонской губерний, галичане, украинские казаки с Дона и Кубани[13].

Одним из первых, кто заявил о Холодном Яре большевикам и белогвардейцам летом 1919 года, и погиб там, оставив по себе громкую славу, был Уваров, есаул Кубанского казачьего войска[14]. Первым же организатором и атаманом стал 25-летний Василь Чучупак, крестьянский сын из Мельников[15].

Кровью и заревом пожаров эта республика вписала яркие страницы в хронику освободительной борьбы. Одни Мельники потеряли триста человек, не учитывая «умиротворения», которое следовало за вражеской победой. Только Чучупаки отдали Родине пятерых сыновей. Холодный Яр показал десятки примеров пламенного героизма, какими может похвалиться не всякая страна – примеров, почти неизвестных за рубежами УССР. Мало кому из холодноярцев удалось эмигрировать[16]: они погибли в бою, в застенках ЧК, в арктической тундре, не опозорив своего знамени, на котором начертали «Свобода Украины – или смерть».

В советской Украине отдельные поэты и прозаики, в том числе и Хвилевой (когда он еще верно служил Москве), разрабатывают тему Холодного Яра[17], пытаясь убедить читателя в том, что войну там вела не нация, а лишь украинские кулаки – против русских и украинских «братьев-пролетариев». ГПУ издало внушительный том об исторических и «экономических» предпосылках восстания, а также о методах, которыми его подавили. Для чекистов эта книга стала учебником по борьбе с «контрреволюцией» в Украине[18].

Враг изучает прошлое, дабы приобрести опыт на будущее. А чем располагает наша наука? Помимо статей Александра Доценко, упоминающего Холодный Яр в связи с рейдами других повстанческих групп, есть одноименные пьеса Якова Вóдяного и очерк Михайла Середы, который полагается на русского, сотника Лихарева[19]. И Водяный, и Лихарев – ненадолго занесенные туда по воле случая – из кожи вон лезут, изображая себя рыцарями и военачальниками, а тех, кто годами руководил борьбой, заплатив в итоге своей жизнью, выставляют ничтожествами и предателями[20].

На мой призыв ветеранам Холодного Яра слать материалы по его истории откликнулся только Сергий Поликша, который очутился там в 1919 году, одновременно с Лихаревым[21]. Его воспоминания подтвердили, что в россказнях последнего правды нет и десятой доли. Что не помешало, однако, полковнику Середе переиздать эти небылицы еще и в «Украинском слове»[22].

Уже после выхода второго издания 1-го тома откликнулся с Волыни холодноярец Пилип Постоленко – бродяга, товарищ Андрия Чорноты, – а после выхода 2-го тома получил я письмо из Франции от холодноярского сотника Артема Калиниченко, моего близкого друга с тех времен. Письмо меня несказанно обрадовало, ведь Калиниченко, которого я упоминаю в обоих томах под его тогдашним псевдонимом – Галайда, – я причислил было к погибшим в боях. Этот живой свидетель всех описанных мною событий, что родился и вырос в нескольких километрах от Холодного Яра, служил там (дольше меня) каменским атаманом и сотником нашей 3-й бригады, для меня тем более важен, что хватает голосов, называющих эпопею Холодного Яра моей выдумкой[23].

Нечего греха таить, наш повстанческий очаг обойден вниманием украинской прессы и литературы. Потому я счел своим долгом, отложив прочие темы, взяться за «Холодный Яр». Когда я готовил его к печати, мне советовали написать историческую монографию, но для такой задачи не хватает, прежде всего, дат – они выпали из памяти, а бывало, человек и не знал, на какой день пришлось то или иное событие. Чтобы сделать книгу проще и занятнее, я придал ей вид, скажем так, повествовательный. Возможно, многовато места в ней отведено моим личным переживаниям, но тем, кто сам подобного не испытал, это может быть любопытно. Может, кому-то и пригодится.

Автор

I

Входе партизанского рейда[24] Запорожская группа с боями прорвала фронт отступавших деникинцев и наступавших большевиков[25] и перешла из Херсонской губернии в Чигиринский уезд. Простор голой равнины с разбросанными по ней селами сменила пуща, где уже не так редко попадалось человеческое жилье.

Прошли, казалось, бесконечный Черный лес[26]. Окруженные садами опрятные белые хатки под соломенными крышами радуют глаз после громоздких – как правило, немецкого вида – домов Херсонщины, возле которых нечасто увидишь деревья.

Перемена не только в ландшафте, но и народном типе, одежде. Проходящие войска встречают у ворот черноглазые молодицы в корсетках, с кораллами и серебряными дукатами на шее. Мужики ходят главным образом в домотканых киреях[27]. Лица классически украинские, выговор похож на полтавский – то же смягчение «л».

На какой-то стоянке жители расхваливают Холодный Яр: огромные валы Мотриного монастыря в непролазных дебрях… мудреные заграждения – даже под электрическим током[28] (!)… тяжелая артиллерия, бьющая на сорок верст… Засел там со своим кошем[29] атаман Чучупака и никто ему не указ – ни белые, ни красные ничего не могли с ним поделать.

Многозначительно поглядываем друг на друга. Преувеличивают, понятное дело – однако любопытно, что за сечь такая в Холодном Яру. Спорим, направимся ли мы туда или же обойдем её стороной.

На следующий день[30] еду с полусотней конницы в авангарде 2-го Запорожского полка[31] по направлению к Холодному Яру. Какие-то украинские части уже прошли этим или другим путем. Знакомый офицер с двумя казаками скачет мимо нас с донесением к Деду – атаману Омельяновичу-Павленко[32]. Говорит, что у одного села их ждал немалый, хорошо вооруженный отряд, залегший с пулеметами на выгодной позиции и готовый к бою. В патриотизме местных жителей он был уверен и смело поехал на переговоры. Навстречу выступили несколько человек.

– Куда идете через наше село? Что за войско?

– Запорожская группа украинской армии.

– Как сюда-то попали?

Делегаты «противника» обернулись на одного из своих. Тот вышел вперед:

– Какие в группе части? Как зовут старших? Только не врите, я сам дорошенковец[33].

Услышав перечень подразделений и командиров, а главное – узнав, что Литвиненко, его полковник, как всегда с палкой и трубкой, ведет следом 2-й Запорожский, улыбнулся и сказал товарищам: «Наши».

Атаман отдал приказ покинуть позицию и отправил связных успокоить ближние села: идут не чужаки – украинцы.

Километра через три замечаю пятерку конников на крепких приземистых степняках. Двое в обыкновенных в этой округе черных киреях на казацкий манер, трое в длинных черных кафтанах грубого сукна, из-под которых выглядывают шаровары того же цвета. У всех бараньи шапки с черным бархатным верхом, ружья, сабли, револьверы. К седлам приторочены гранаты. Принимаю их сперва за наших «черношлычников»[34].

Сближаются уверенно – видно, знают, кто мы. Останавливаю:

– Какой части?

– Гайдамацкого полка Холодного Яра.

– Много ли сейчас казаков в полку?

Настороженно переглядываются, отвечать не спешат.

– Кто его знает? По домам разошлись… В монастыре одни бродяги и часть конницы, – говорит немолодой казак.

– А штаб где у вас, в монастыре?

Ухмыляется:

– А вы сами поглядите… коли надо будет.

– Вы-то куда, в разведку?

– Домой. Драться не с кем, так на что баклуши бить? Кто издалека, тот поди уже с монашками душу спасает – а мы, коли надо будет, оседлаем коней и за два часа в сотне.

Подъезжаем к Матвеевке. У дороги возвышается курган. Спешиваюсь и лезу наверх. Просторное углубление окружено открытой к селу дугой бруствера. В прежние времена тут явно был казачий сторожевой пост. Видно далеко. Откуда мы ехали и справа темнеют леса; слева, по направлению к Чигирину, тоже тянутся деревья, а посередине голая равнина – распахнутые настежь ворота в степь. Невольно мысли переносятся к тем временам, когда дозорные выглядывали тут гостей – татарские отряды с юга.

У въезда в Матвеевку стоят мужики с винтовками. Приветливо здороваются. Едем дальше и снова видим на улице вооруженных людей. Отправляю квартирьеров – наметить, где полку расположиться на постой – и спрашиваю двух девушек насчет старосты.

– Нет у нас такого.

– Ну голова, приседатель…

Недоуменно пожимают плечами:

– Нет ни головы, ни председателя.

– А кто же у вас в селе старший?

– Атаман!

Мои квартирьеры скалят зубы. Один балагур, развернув коня и наклонившись, обнимает дебелую красотку:

– У таких казаков и я бы поатаманил…

Но та вдруг, выбив ему из стремени ногу, под общий смех выталкивает из седла.

– Ишь, чертовой веры казак! На лошади не усидит, а командовать лезет.

Я перевожу разговор на то, где найти атамана. По пути к его дому встречаем группу людей, в которой стоит и он, пожилой крестьянин с немецким карабином за плечами, револьвером на поясе и двумя гранатами[35]. Настроен радушно:

– А-а, запорожцы. Ваши тут уже проходили…

Спрашиваю, как лучше разместить полк – и главное, чем коней накормить.

– Становитесь, где пожелаете. Если у кого не будет овса или сена – притащим из других дворов.

Остальные приглашают верховых казаков в гости: кто двоих, а кто и четверых. Один, чуть под мухой, зовет всех к себе на крестины. Не замечаю враждебных или опасливых взглядов, какие нередко ловил на Подолье и даже Херсонщине. Нас тут понимают и не боятся. Не боимся и мы – люди искренне болеют за наше дело и это наполняет сердце каким-то щемящим теплом. Смотрю на лица казаков, изученные за годы войны вдоль и поперек, и понимаю: у них на душе то же самое.

Выясняю, что Матвеевка принадлежит к организации Холодного Яра, чей штаб находится в Мельниках, в полутора десятках верст. Крестьяне служат в действующей сотне, которая по первой тревоге выходит на соединение с такими же отрядами других сел, или сотне резервной – она выступает лишь при необходимости.

Сигнал подают ударами колокола: два поднимают действующую сотню, три – обе разом. В набат бьют только при нешуточной угрозе или общей мобилизации – тогда должны выйти все, у кого есть оружие. В любое время кто-нибудь стоит в карауле с оружием и если в округе послышится колокольный звон, начинает трезвонить сам.

А вот расположенные за лесом Чигирин, Суботов, Новоселица, Ивковцы, хутора вокруг них и некоторые села на том берегу Тясмина – это уже владения Коцура, бывшего каторжанина[36]. В прошлом 1919 году его партизаны сколотили было Чигиринский полк, который пристал к большевикам и дрался против армии Украинской Народной Республики.

Вскоре, однако, они передумали, бросили фронт и учредили отдельную державу под красным знаменем. Комиссары в «советский» Чигирин не показывали носа – признавая по обстоятельствам того времени ревком, составленный главным образом из украинских патриотов, попавших под влияние батьки Коцура. Когда Украину захватили белые[37]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Юрій Горліс-Горський. Холодний Яр: академічне видання. – Харків: КСД, 2017.

Вернуться

2

Подробнее об этом можно почитать: История Украины. – М: Алетейя, 2019; Солдатенко В. Ф. Гражданская война на Украине (1917–1920 гг.). – М.: Новый хронограф, 2012; Шубин А. В. Махно и его время. О Великой революции и Гражданской войне 1917–1922 гг. в России и на Украине. – М.; URSS, 2013; Он же. Мировая революционная волна (1918–1923 гг.). – Прилив. М.: Академический проект, 2020.

Вернуться

3

К западу от советско-польской границы 1921–1939 гг. Все даты в примечаниях приводятся по новому стилю.

Вернуться

4

Партизаны действовали в Чигиринском и соседних уездах самое меньшее до октября 1926 г., несмотря на тяжелые удары, нанесенные очагу повстанчества в августе 1921 г. в ходе Холодноярской операции Киевского военного округа силами 25-й стр. им. В. И. Чапаева дивизии (директива командования войск округа от 22 июля), руководили которой начдив Жан Зонберг и, со стороны Секретно-оперативного управления ВУЧК, Михаил Михайлов (Шпигель), а также операции «Заповит» под общим руководством полпреда ГПУ на Правобережной Украине Ефима Евдокимова, итогом которой стал арест 29 сентября 1922 г. в Звенигородке троих атаманов с помощниками.

Вернуться

5

Ильинская церковь, возведенная по приказу Хмельницкого. См. также прим. 51 и 157.

Вернуться

6

Частично восстановлен в 2007 г.

Вернуться

7

Название пьесы Миколы Альбиковского 1915 г.

Вернуться

8

Предводитель гайдамацкого восстания 1768 г., родом из окрестностей Медведовки.

Вернуться

9

С марта 1917 г. украинские крестьяне, прежде всего на юго-востоке Киевской губернии, объединялись в сотни, курени (батальоны) и полки Вольного казачества, по мере сил следившие за порядком в своих уездах. 5–6 марта 1918 г. свыше 8 тыс. звенигородских, черкасских, елисаветградских и золотоношских казаков нанесли ощутимый удар большевизированным частям 8-й российской армии на ст. Бобринской (теперь им. Тараса Шевченко, г. Смела). 5 апреля правительство УНР объявило о роспуске Вольного казачества. Впрочем, в статье «Холодний Яр» (см. прим. 19) автор после «царской армии» добавляет: «отобрали у немцев осенью 1918 года». Об участии холодноярцев в войне против большевиков в 1919 г. см. прим. 37.

Вернуться

10

Медведовка, Мельники́, Головковка, Старая и Новая Осоты́ в конце XVIII в. принадлежали кн. Яблоновским, затем Сабанским. В 1835 г. эти земли (без юго-восточной, казенной половины Медведовки) купил Иван Фундуклей, в 1888 г. его наследницы – Анна Краснокутская и Варвара Врангель (урожденные кн. Голицыны; барон Николай Врангель, младший брат главкома Вооруженных сил Юга России, родился в Головковке) – продали их Николаю Терещенко. Он же не позднее 1900 г. приобрел у Грабовских имение в Матвеевке. Грýшковку в 1845 г. продал гр. Алексею Бобринскому двоюродный племянник Дениса Давыдова Владимир (не тот, что стал позднее гр. Орловым-Давыдовым). Жаботинское имение Валериана Флёрковского к концу XIX в. почти целиком раскупили крестьяне. Замятницей с 1843 г. владели Ярузельские. На 1900 г. в Лубенцах земли принадлежали Вислоуховым и др., в Прусах – различным собственникам, в том числе Илье Мечникову. Обширные владения гр. Елизаветы Браницкой, внучатой племянницы Потемкина, супруги светл. кн. Михаила Воронцова, находились в стороне от Холодного Яра, к северо-западу от Черкасс и Смелы, и после смерти их сына Семена в 1882 г. перешли Екатерине Балашовой (гр. Илларион Воронцов-Дашков был первым командиром Кабардинского полка – до апреля 1916 г.; см. прим. 66).

Вернуться

11

В июне 1920 г. в журнале Реввоенсовета Юго-Западного фронта Анатолий Иорданский, комиссар штаба фронта, писал об отношении правобережного украинца к красным и белым: «Все они в его глазах являются москалями, пришедшими сюда кормиться и наживаться», но отмечал и его равнодушие к «национальной власти». Автор же, попав в советский плен в мае 1920 г., называл «вечными врагами Украины» поляков, отнюдь не русских.

Вернуться

12

Очаг восстания был известен не позже начала XVI в. как Матронинский (Мотрин) лес. В русской литературе в контексте Украины начала XX в. упоминается в «Подземной Москве» Глеба Алексеева и «Гапе Гужве» Исаака Бабеля. Есть и роман некоего Н. Лядова «Холодный Яр» (К., 1924), посвященный борьбе большевиков с повстанцами – однако, кроме названия, о Холодном Яре в нем не напоминает почти ничего.

Вернуться

13

По переписи 1897 г. лиц с родным малорусским языком среди кубанских казаков как сословия насчитывалось 56,9 %, донских – 0,2 %. При этом крестьян-украинцев на Дону было 54,7 %.

Вернуться

14

В ходе восстания атамана Григорьева в мае 1919 г. Черкассы дважды брали части бригады Ивана Масенко, иногда ошибочно отождествляемого с Артемом Максютой, второй раз – Особый боевой отряд атамана Уварова. (Кубанским казаком-украинцем и есаулом Уварова называет только Поликша – автор, не зная Уварова лично, полагался, видимо, только на него. Еще один источник называет его терским казаком, Лихарев – просто штабс-ротмистром. Роман Коваль полагает, что его звали Федором. Подходящий офицер по имени Федор Уваров не выявлен, поскольку речь не может идти ни о графе, хорунжем Терского казачьего войска в 1915–1916 гг., ни о штабс-капитане 22-го Туркестанского стр. полка, убитом в 1917 г. Причиной путаницы может быть фамилия адъютанта атамана Уварова – Федоровский.) 17 мая в городе начался погром, 20-го атаман запретил любые убийства и грабежи. Погибло свыше 600 человек, в основном молодых мужчин – среди оборонявших Черкассы войск РККА был Коммунистический батальон, по составу почти чисто еврейский. (Итоги первого погрома города частями ВСЮР 18–21 августа 1919 г.: около 130 убитых, не менее сотни случаев групповых изнасилований – характерная черта белогвардейских погромов. 28 человек убили красные партизаны 15 февраля 1920 г. после ухода из Черкасс 5-го конного полка Киевской группы армии УНР, пока их не остановил местный военком.) Уваровцы, ок. 1 тыс. чел., отступили к 22 мая в Чигирин, а в первых числах июня – в Холодный Яр, где их командир взял в свои руки военную сторону организации (версия Александра Солодаря о том, что отряд Чучупаки пристал к уваровцам еще до штурма Черкасс, мало подкреплена фактами). Сотрудничество не заладилось и около 20 июня уваровцы выступили на соединение с партизанами Юрия Тютюнника, но были разбиты 6-м полком 2-й Украинской стр. дивизии у Райгорода (бой примечателен атакой конницы на бронепоезда). Уваров погиб несколько позже, часть его людей присоединилась к ВСЮР. Известно, что его вдова, Улита Уварова-Кириллина, осенью 1920 г. служила Холодному Яру разведчицей.

Вернуться

15

Окончил в 1913 г. 1-е Киевское двухклассное городское училище, был учителем в Тимошовке и, после демобилизации, с июня 1918 г. – Ревовке (обе Чигиринского уезда). В российскую армию призван в июне 1915 г., окончил 1-ю Одесскую школу прапорщиков, 10 марта 1916 г. произведен в прапорщики и назначен в штаб Казанского военного округа. По семейному преданию, служил в одном из батальонов смерти Западного фронта (не ранее лета 1917 г.), партизаном стал во время германской оккупации 1918 г. По воспоминаниям большевиков, принадлежал к одной из украинских социалистических партий. У автора разговорная форма этой фамилии: Чучупака.

Вернуться

16

В 1937 г. автор отметил, что смог разыскать троих.

Вернуться

17

Новелла «Солонський Яр» 1921 г. Показательна и совершенно неправдоподобная повесть Гео Шкурупия «Штаб смерти» («Чучупак»).

Вернуться

18

По мнению ряда исследователей, Б. В. Козельський. Шлях зрадництва й авантур (петлюрівське повстанство). – Х., 1927. (148 с., события 1919–1921 гг., есть главка о Холодном Яре). Однако автор приводил цитату по-русски об операции «Заповит» 1922 г., поэтому речь должна идти о какой-то другой книге.

Вернуться

19

Олександер Доценко. Рейд отамана Сагайдачного // Літопис «Червоної калини». – 1932. – № 11. – С. 4–5; Рейд отамана Залізняка // ЛЧК. – 1932. – № 12. – С. 2–3; Яків Водяний. Холодний Яр. – Тернопіль – Львів, 1928; Михайло Середа. Холодний Яр // ЛЧК. – 1931. – № 12. – С. 11–14.

Вернуться

20

Лихарев командовал Смелянской сотней григорьевцев, затем служил в армии УНР. Предателем в этом очерке изображен Уваров. Именно Лихарева очевидец винил в устройстве погрома в занятом отрядом Уварова Чигирине под лозунгом «бей жидов, спасай Россию». Водяный – украинский эсер, участник революции 1905–1907 гг. (готовил восстание в Чигиринском уезде), в октябре 1917 г. избран атаманом Черкасского полка вольного казачества, командовал им в бою у Бобринской. В Холодном Яру появился не позже 2 апреля 1921 г., через год пробился в Польшу. Его пьеса показывает в дурном свете Деркача и Петренко.

Вернуться

21

Горліс-Горський. Холодний Яр // ЛЧК. – 1932. – № 10. – С. 6–8; Сергій Полікша. Кубанець Уваров – отаман Холодного Яру // ЛЧК. – 1933. – № 5. – С. 16–18.

Вернуться

22

Михайло Середа. Холодний Яр // Українське слово. – Париж, 1934. – 15, 22, 29 липня.

Вернуться

23

Этим абзацем автор заменил слова от «Что не помешало» до «взяться за «Холодный Яр» в издании 1938 г. Ни одно из последующих изданий замену не воспроизводит. Ниже автор называет его «Калениченко», «Галайда», «Голота» (см. прим. 149).

Вернуться

24

1-й Зимний поход армии УНР, в составе трех групп, начавшийся 6 декабря 1919 г. восточнее Любара (теперь Житомирской области). На время начала повествования группа состояла из сводных Запорожских полков (1-го пехотного и 2-го конного), конно-горноартиллерийского дивизиона, конного полка Черных запорожцев и 3-го отд. конного полка. Командиры, соответственно: Иван Дубовой (не следует путать с Иваном Дубовым, начальником 44-й стр. дивизии РККА), Иван Литвиненко, Олекса Алмазов, Петро Дяченко и Гнат Стефанив.

Вернуться

25

16 декабря 1919 г. ВСЮР оставили Киев, 30-го Екатеринослав – который 8-го отбили у Революционной повстанческой армии Украины (махновцев), – 31-го Черкассы, 24 января 1920 г. Елисаветград, 7 февраля Одессу.

Вернуться

26

Черный лес, он же Знаменский, лежит между Знаменкой и Цыбулевым. Это первый из полосы лесов, идущей на север до правого берега Тясмина. Остальные: Чутá, Яничанский, Суботовский. В 1905 г. в лесу укрывался отряд аграрников атамана Сметаны. (Михаил Кубанин в 1927 г. отмечал, что «антипомещичье» и «антипролетарское» движение охватывало одни и те же районы.)

Вернуться

27

Корсетка – кофта без рукавов. Киреей называют два вида верхней одежды: 1) простой кафтан с прямоугольным капюшоном (кобеняк); 2) полукафтанье со вставками, застежками, иногда карманами (казакин, чекмень).

Вернуться

28

Основой таких слухов могло служить наличие в конце 1919 г. телефонной связи между штабами Чучупака и Коцура.

Вернуться

29

Кош – место постоянного или временного пребывания запорожских казаков. В 1917–1920 гг. так назывались некоторые украинские войсковые соединения.

Вернуться

30

9 февраля 1920 г.

Вернуться

31

Автор писал, что поступил в армию УНР, а именно конно-гайдамацкий курень им. Яна Кармелюка зимой 1917–18 гг. на Подолье в чине хорунжего (это противоречит его же словам о службе в 60-м полку им. Кармелюка – другая часть, которая существовала на Подолье в начале 1919 г.). Увереннее можно утверждать, что не позже конца января 1919 г. он перешел в 8-ю конную сотню 18-го Запорожского гетмана Богдана Хмельницкого пехотного полка. 11 января 1920 г. в Умани «красные казаки» Омеляна Волоха (см. прим. 37) застали врасплох и разоружили большую часть богдановцев. Многие из них вскоре вернулись в армию УНР. Ускользнувшая конная сотня (командир – хорунжий Соловьев) была включена во 2-й Запорожский полк, но не позже 23 февраля самовольно перешла к Черным запорожцам, где стала 3-й сотней.

Вернуться

32

Михаил Владимирович (русское написание фамилии – Амельянович-Павленко). С 10 декабря 1918 по 9 июня 1919 г. командующий Галицкой армией (см. прим. 133), с 28 сентября Запорожской группой, с 5 декабря армией УНР. Его младший брат Иван (оба – полковники российской армии, кавалеры ордена Св. Георгия 4-й ст.), инспектор кавалерии армии УНР во 2-й половине 1919 г., во время 1-го Зимнего похода служил в Кубанской армии (по собственным словам, слег с тифом в Проскурове и попал в плен ВСЮР в конце ноября 1919 г.). Затем выехал через Грузию в Польшу и 30 июня 1920 г. возглавил Отдельную конную дивизию армии УНР.

Вернуться

33

Боец 16-го Запорожского гетмана Петра Дорошенко пехотного полка, интернированного поляками в начале декабря 1919 г.

Вернуться

34

Бойцов вышеупомянутого полка Черных запорожцев.

Вернуться

35

Дмитро Курка по прозвищу Орел.

Вернуться

36

Спиридон (Свирид) Дементьевич, написание фамилии в источниках: Коцур, Кацура и т. д. Родился в 1890 г. Анархист. В 1911 г. приговорен к бессрочной каторге за участие в нападении годом ранее на правление Краснопольской волости Екатеринославского уезда. Участник вольноказацкого движения в родном Суботове, повстанец во время германской оккупации. В ноябре 1918 г. возглавил 1-й курень червонного казачества, союзный атаману Зеленому, не позже 2 декабря взял Чигирин, обзавелся бронепоездом. В конце января 1919 г. курень уже воевал на стороне большевиков, приказом по Укрфронту от 18 февраля вошел во 2-ю Украинскую дивизию и стал Чигиринским полком (1,1–1,5 тыс. штыков, носил разные номера, с 16 июня – 414-й полк 46-й стр. дивизии; не следует путать с украинизованным 503-м Чигиринским полком, который поддался на агитацию большевиков в декабре 1917 г. в Харькове). Полк дошел в боях с армией УНР до Збруча. В конце апреля 1919 г. его бойцы разоружили ревком и ЧК в Тальном (см. также прим. 248), в начале июля, вернувшись домой, готовились партизанить в тылу ВСЮР. 13 июля разгромили полтавскую ЧК, за что едва не попал под расстрел военком 46-й дивизии Исаак Минц.

Вернуться

37

29 июня 1919 г. ВСЮР вступили в Екатеринослав, около 17 августа – в Черкассы и Елисаветград, 23-го – в Одессу, 30-го (одновременно с армией УНР) – в Киев.

Вернуться