По ту сторону
Тим Вандерер

© Тим Вандерер, 2022

ISBN 978-5-0056-2387-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

По ту сторону…

Книга является художественным произведением. Все действующие лица и события вымышлены. Любое сходство с реальными людьми и событиями случайно.

Все стихи в произведении из репертуара певицы и музыканта Хелависы. Тексты песен взяты из открытых источников.

Книга первая: По ту сторону врат

Мне было лет двенадцать, когда в мои руки попала книга Стругацких «Трудно быть богом». Ее я проглотил за вечер, после чего началось мое долгое и увлекательное путешествие, во главе с благородным доном Руматой, в мир фантастики…

Рэй Бредбери, Айзек Азимов, Артур Кларк, братья Стругацкие, Роберт Хайнлайн, Роджер Желязны, Джон Рональд Руэл Толкиен, Майкл Муркок… Вы научили меня любить фантастику!

«Проснется Русь, вспомнит своих Богов и тогда такая раскачка пойдет по всему миру…»

Ф. М. Достоевский.

Пролог

Впереди простиралась неизвестность, позади по следам кралась смерть. Маг чувствовал ее поступь. Плотнее запахнувшись в старый, потрепанный плащ, он бросил взгляд на горную тропу, вьющуюся по склону. Там, за перевалом, далеко внизу перемещались три точки. Двигались они невероятно стремительно для живых существ. Маг знал, что тех, кто шел по его следу никак нельзя отнести к миру живых. Через час они настигнут его, и придется снова сражаться. Над головой мага возвышалась сверкающая ледником горная вершина. Прикрывая ладонью глаза, кудесник, мысленно обратился к богам, чья обитель так обманчиво казалась близкой. Из всего сонма, почитаемых им, богов он обратил свои мысли к трем, отвечающие за судьбы человеческие. В разное время, разные народы, какие только имена не давали трем богиням судьбы. Норны, парки, мойры… Магу, убегающему от своей смерти, были привычнее и милее иные имена. Лада – богиня жизни, плетущая нить судьбы от самого рождения человека. Морана плетущая из этой нити узоры бед и печалей, и в конце обрезающая эту нить, обрывая жизненный ход человека. И Макошь, Великая Ткачиха, верховная богиня, покровительница рукоделий, материнства и семейного очага, держащая в своих руках нити жизней всех живых существ, в том числе и других богов, зорко присматривающая за своими двумя дочками. «О, богини судьбы, скажите, что меня ждет! Покажите… нет, не мою смерть. Я ее не страшусь. Покажите, исполню ли свою миссию до конца, завершу ли я дело, что начал, спасу ли тех, кого люблю, за кого в ответе? Ответьте мне!» – вопрошал маг.

Но боги молчали, бесстрастно наблюдая с вершин Прави на маленького, слабого человека, верой и правдой служащего им. На человека, которому суждено стать сильным и спасти мир древних богов от объявившегося врага, безликого и безымянного…

Глава 1: Ящик Пандоры

На моем рабочем столе царил творческий беспорядок. Новенький лептоп сдвинут в сторону, документы, всякие там акты и накладные небрежно сложены в кучу, тут же рядом рулон пупырчатой упаковки и открытая коробка из-под пиццы. Но убирать мусор и наводить порядок мне не хотелось. Не сейчас. Откинувшись в кресле, я мрачно завтракал, поглощая пиццу с грибами. Сегодня мне предстояла работа, которая почему-то вызвала в моей душе самые нехорошие предчувствия. Пахло грядущими проблемами…

Под моим локтем на столешнице рядом со степлером, валялся забытый всеми бейдж. На нем золотыми буквами на черном поле надпись гласила, что владелец его некто Семен Бурлаков, ведущий специалист отдела доставки. Семен – это, конечно я. И если, говорить по-простому и по чесноку мою должность можно обозначить проще. Я – курьер. На первый взгляд… да и на второй, если подумать работа курьера самая что ни на есть несерьезная. Ни тебе особого карьерного роста, ни баснословных доходов, ни уважительного отношения… Перед знакомыми и родителями с гордостью не похвастаешься «Я работаю посыльным!». Но мне быть курьером нравилась. Ведь я работал не где-нибудь, а в крупной, международной компании по доставке больших и малых грузов «Меркурий-СКИФ». За работу, не требующую особых навыков, полагалась приличная зарплата с ежемесячными бонусами, маленький, но отдельный кабинет, служебный транспорт и удобный график, оставляющий много свободного времени для хобби… Благодать! Что еще надо молодому человеку, лет двадцати двух, не обремененному семьей и не строящего далеко идущих планов?

Но при любой работе, даже кажущейся тебе синекурой иногда могут встречаться ситуации, когда жалеешь, что выбрал именно этот способ заработка на жизнь. Вот и сегодня утром, едва я заявился в офисе в половине девятого, меня встретили будущие проблемы в виде озадаченного шефа с небольшой бандеролью в руках. Бандероль сразу привлекла мое внимание – прямоугольная коробка была изящно завернута в дорогущую рисовую бумагу со стилизованным цветочным принтом. Подобную бумагу я часто заказываю из Японии. Для некоторых сложных моделей оригами только такая и подходит.

– Вот, Семен, тебе работа на сегодня, – шеф протянул мне коробочку, впоследствии, оказавшуюся для меня ящиком Пандоры. Я подхватил бандероль и еще раз внимательно осмотрел «работу на сегодня» со всех сторон, отмечая попутно, что коробка опечатана шестью печатями из сургуча ярко алого цвета. И кто сейчас пользуется сургучом? На каждой из кроваво-красных блямб был выдавлен изящный рисунок – какой-то цветок с тонкими резными лепестками и ажурными листиками. Лицо шефа, пребывало в какой-то задумчивой прострации, и оно в качестве сопроводительной открытки к бандероли, мне ой, как не понравилось! Заслужив хорошую репутацию, я последние полгода работал на VIP- доставке и успел столкнуться с всякими странностями в нашем «непростом» курьерском деле. Зависал, путаясь в альпинистской обвязке за окном пентхауса, пытаясь доставить подарок от одного олигарха своей пассии, бродил в тайге неделю, в компании перманентно пьяного лесника, пытаясь найти общину новоязычников, отринувших все «сомнительные» блага цивилизации, доставлял посылку от друзей одному общительному метеорологу на высокогорное плато, куда, в силу отсутствия каких-либо дорог, добирался подобно Шурику из старого фильма, верхом на флегматичном ослике. Но при всем при этом ранее такого лица у шефа мне не приходилось встречать. Взвешивая на руке коробочку, я нейтрально поинтересовался, внутренне готовясь ко всякому:

– Красивая! Кто получатель?

Шеф вздохнул, неопределенно проведя плечами.

– Получатель – инкогнито. Но это пустяки!

Я согласно хмыкнул. Что же, такое иногда бывает!

– Закавыка вот с условиями доставки… Ты, это, Семен… коробочку эту, должен будешь доставить сегодня…

Тут шеф, достал из кармана пиджака квадрат плотного картона, на котором видимо были изложены инструкции и огласил их:

– Сегодня, ровно в двенадцать часов дня, ни минутой позже, ни минутой раньше доставить посылку к Вратам, что располагаются на первом повороте Солнечного шоссе…

Город и область, я знал на отлично. Естественно, и пресловутое шоссе мне было известно. Оно располагалось на выезде из города. Узенькая улочка, излишне оптимистично названная Солнечным шоссе, уходила от федеральной трассы круто вверх, от моря в горы. Первые двести метров дороги – прямые. На этом участке справа располагались корпуса пансионата «Одиссей», слева текла безымянная горная речушка, берега которой поросли лещиной и диким инжиром. Первый поворот вправо шоссе делает сразу за пансионатом, там за ним, выше по улице располагались многочисленные жилые дома, вперемешку с частными гостиницами. Никаких Врат на повороте, разумеется, не было, и быть, просто не могло! О чем я немедленно сообщил шефу.

– А то я не знаю, уже успел свериться с навигатором, – буркнул шеф. – Слушай дальше! Тут настоящие танцы с бубном начинаются. Чтобы Врата открылись, необходимо иметь при себе эфирное масло апельсина или лимона. Масло вылить на сторожевой камень и трижды произнести «Линдор! Линдор! Линдор!»…

Я на это только выпучил глаза, безмолвно уставившись на лист бумаги, с которого только что читал шеф. Вот так дела!

Глава 2: Врата

Доставка бандероли напомнило шефу задание из сказок. Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что. Я же чувствовал себя не Иванушкой-дурачком, а жертвой неизвестного шутника, или еще хуже умалишенного шутника. Ну, очень, поход к неведомым Вратам и вручение, неведомому получателю посылки, сопровождая процесс глупым ритуалом, казалось чей-то неумной шуткой. Но, шутка это или нет, за доставку более чем щедро заплатили, да и компания дорожит своей репутацией, которая известно дороже всяких денег. А посему, посылка должна быть доставлена невзирая нм на что.

Мы с шефом, придя к неутешительному выводу, что с каждым годом процент опасных для окружающих дураков неуклонно растет, разошлись, выработав нечто вроде стратегического плана по выполнению заказа. Я помчался в ближайшую лавку, где торговали благовониями, в надежде запастись эфирным маслом, шеф же отправился снимать со своей машины видеорегистратор. Мозговой штурм выдал единственное решение – все делать точно по инструкции, какими бы странными они нам не казались. Отправляюсь на указанное место, кричу нужные слова. Если явится кто за бандеролью, то вручаю ему торжественно посылку, не забывая взять роспись о получении. Не появится – я просто верну бандероль в офис. Дальнейшая ее судьба ляжет на плечи шефа и своры юристов. А во избежание всевозможных претензий весь процесс доставки будет записываться на видео. Мысль о том, что фокус со странной бандеролью может оказаться провокацией конкурирующей фирмы «Гермес и сыновья» тоже приходила в наши головы. Судебные иски, публичные обвинения в невыполнении заказов нашей фирме ни к чему.

На нужном месте, то есть на повороте дороги, сразу за «Одиссеем» я оказался в одиннадцать пятьдесят три. Выкручивая руль, припарковал машину так, чтобы дорогой видеорегистратор, снимающий картинку в HD качестве и снабженный хорошими микрофонами, получил наилучший обзор. Еще раз, сверившись с часами, я устремился к повороту, не забыв, прихватить пузырек с цитрусовой эссенцией и бандероль. В инструкции не указывалась, на какой стороне дороге, должны располагаться Врата. Да и непонятно Что это за Врата? Именно так «Врата» – с большой буквы. Как они должны выглядеть? Куда вести? Я закрутил головой, по правой стороне от меня отбрасывал тень трехметровый каменный забор пансионата. В нем не было ни малейшего намека на ворота, дверь или калитку. Слева, высился почти отвесный горный склон. Между скалой и дорогой текла речушка, по крутым, каменистым берегам которой росли деревья и кустарники, вперемешку с колючими лианами. Чувствуя себя донельзя глупо, я встал слева от дороги, там, где дорожное полотно делает крутой поворот. Тут по какой-то прихоти не росло ничего, круглая проплешина на обочине дороги сплошь была усыпана округлыми валунами. Сверился с часами… Еще пара минут, и солнце будет в зените! А мне еще надо найти какой-то сторожевой камень! В приложенной к бандероли инструкции как найти этот камень не говорилось. Хотелось, надеется, что времени на поиски хватит. Отдельные крупные куски породы располагались только на проплешине, на повороте. К ним я и устремился. Серые, обточенные водой камни вокруг походили друг на друга как братья – близнецы. И лишь на одном, с черными прожилками проступал какой-то знак, нарисованный или нацарапанный. Время уходило, да и выбирать было больше не из чего – иных камней вокруг не имелось. Глубоко вздохнув, я склонился над валуном. Может это и есть «сторожевой» камень? Вон и знак, подозрительно похож на руническое письмо. Это явно дело рук человека, а не природы! Чувствуя себя последним кретином, я опорожнил весь пузырек на прогретую солнцем каменюку. В жарком воздухе запахло так, что немедленно захотелось чихнуть. Тяжелые, сладкие волны цитрусовых ароматов поползли во все стороны, вызывая тяжесть в голове и головокружение. Развернувшись лицом к дороге, я посмотрел на часы. Самое время! Стрелки показывали ровно двенадцать часов дня. Хорошо еще, что шоссе пустынно – свидетелей моего странного поведения не будет. Не хватало, что бы вызвали полицию или карету скорой помощи! Я прокашлялся, чтобы громко и звучно произнести, как оговаривалось «Линдор! Линдор! Линдор!»

Едва я прокричал слова, три черные, донельзя лохматые собаки выскочили из-за моей машины. И откуда они там взялись? Когда я парковался никакой живности на дороге не было. Махнув разок другой хвостами-щетками, псы уставились на меня, мол, это ты чего? Не нас ли ты случайно звал? Не обращая внимания на собак, я стал просматривать по сторонам, не явится кто-нибудь за посылкой. Никого не было. Дорога вниз, до самой трассы, и вверх, до первых домов оставалась безлюдной. Лишь жаркое марево струились над асфальтом, да три пса продолжали выжидательно глядеть на меня. И не жарко им в таких шубах! Я еще раз посмотрел на часы. Ну, что же, все инструкции выполнены, оставалось в отсутствии получателя положить бандероль обратно в машину, и уехать с чистой совестью и чувством исполненного долга. По этому пункту плана у нас с шефом разгорелся спор – он думал, что получатель явится, я же утверждал, что бандероль вернется в офис. И даже заранее посоветовал приготовить бутылку виски, на которую мы собственно спорили. Все! Пять минут первого. Шеф, правда, поначалу настаивал, в случае неявки получателя подождать полчасика на месте. Но юристы, ознакомившись с запиской, утверждали, что пяти-десяти минут ожидания вполне достаточно – время доставки оговаривалось довольно точно и однозначно. Не успел я сделать шаг в направлении машины, как случилось сразу несколько вещей. Краем глаза я успел заметить, как три пса, доселе равнодушно подметавшие хвостами дорожную пыль, оскалив зубы, без лая или рыка, метнулись ко мне. Одновременно с этим на мое лицо упала тень и чей-то тонкий, но властный голос, приказал мне лечь. За приказом незамедлительно последовал сильный удар в бок. Удар оказался настолько сильным, а главное неожиданным для меня, что я полетел головой вперед, нацелившись лбом в «сторожевой» камень. От удара головой о камень, искры, что называется, полетели у меня из глаз. Прежде чем сознание покинуло меня, я успел услышать сдержанный рык, лязг металла, визг и вой, под аккомпанемент характерного звука контрабасной струны. Такой звук издает тетива лука. Тетива хорошего, мощного, спортивного лука…

Глава 3: Линдор

Сознание вернулось внезапно, будто кто-то неведомый в моей голове щелкнул выключателем. Придя в себя, я увидел, что сижу на земле, на камнях, что левое колено у меня перевязано; почувствовал, что руки связаны за спиной, что голова тяжела и гудит, как трансформаторная будка. В ногах, передо мной лежала злосчастная коробка, в дорогой обертке. «Относитесь к загадочным посылкам с большой тщательностью…» – одно из правил жизни Муми-Троллей, очень к месту всплыло в моей голове. Надо же, несмотря на явное сотрясение мозга, память не отказала мне!

Поморщившись от боли, я поднял глаза от коробки вверх и увидел, что у меня компания. Напротив, на стволе поваленного дерева сидел незнакомец. Кто он? Его мне благодарить за скрученные за спиной руки и за раскалывающуюся от боли голову? Я невольно стал его рассматривать. На первый взгляд (да и на второй, если быть честным), он походил на персонажа произведений Толкина. Невысокого роста, тонкого, но отнюдь не хрупкого телосложения, незнакомец облачился в изумрудно-зеленое. Мягкие сапожки со шнуровкой, удобные брюки и кафтан, без рукавов, но с множеством карманов составляли весь его костюм. Детское лицо «эльфа» (а может быть Робин Гуда?) обрамляли светлые, пепельные локоны, собранные на затылке в конский хвостик. Дополнял диковинный облик «эльфа» лук и колчан со стрелами прислоненные к древесному стволу. Что интересно, колчан и одежду незнакомца в зеленом украшали рунические знаки, один в один повторявшие знак на «сторожевом» камне. Дав себя рассмотреть, как следует, «эльф» спокойно спросил:

– Ты кто такой?

От удара в моей голове все-таки что-то переклинило. «Эльф» обратился ко мне на русском языке, а я в ответ понес чепуху на книжном эльфийском:

– Elen sila lumen omentilmo! (Звезда осветит час нашей встречи!)

Впечатлил зеленый наряд вкупе с луком, ничего не скажешь. Вот и всплыли в памяти давно забытые слова на квенья. Или это синдарин? Не помню, слишком давно прошло увлечение миром Средиземья, творением профессора. «Эльф» лишь усмехнулся, услышав мое приветствие.

– Мы на этом языке не говорим. И никогда не говорили. Повторю свой вопрос. Кто ты такой?

Вслед за вопросом последовал не сильный, но весьма, унизительный удар по копчику, после которого я затылком почувствовал, что у меня за спиной стоят несколько вооруженных людей. Желание изъясняться на других языках, кроме русского, как-то подозрительно легко испарилось. Голос «эльфа» был лишен эмоций, однако, определенную угрозу в нем я немедленно почувствовал.

– Меня зовут Семен. Я – курьер. Я должен был доставить посылку. Вот эту!

Тут я кивнул на бандероль в печатях.

– Ты от Посредника?

Я пожал плечами. Сделать это с руками, связанными за спиной оказалось непросто.

– Не понимаю. Кто заказал пересылку мне не известно. Кто получатель тоже. Я лишь выполнял прилагавшуюся к посылке инструкцию.

«Эльф» задумчиво погладил свой подбородок.

– Указания верные, иначе Врата не открылись бы. А знать, пароль мог только Посредник…

О чем говорил лучник, мне было непонятно, но при упоминании врат, я обратил внимание на отвесную скалу за левым плечами «эльфа» в зеленом. Скальная порода поросла плющом, но ажурная сетка, сотканная из вьющихся растений, не скрывала искрящий контур резных колонн и венчавшей ее арки. Высеченные неведомым творцом таинственные Врата выступали из монолитного камня.

– Что в посылке? – лучник в зеленом, прервал мое созерцание Врат. Допрос продолжался.

– Мне неизвестно, конечно! – возмутился я.

«Эльф» наклонился вперед, изучая печати. Все шесть оставались неповрежденными.

– Печати не сорваны. И что самое интересное они подлинные. Это герб Посредника… За тобой следили?

– Кто? И зачем? Я всего лишь курьер. Или содержимое посылки может представлять определенную ценность?

Контрабанда, мелькнула мысль. Наркотики или еще что-нибудь запрещенное. Два года назад случилось нечто подобное – одна парочка почитателей Кастанеды, через нашу контору пытались доставить большую партию новомодной курительной смеси, содержащей синтетические канабиоиды. Благо тогда собственная служба безопасности сработала на пять, и фирма осталась на плаву.

«Эльф» вздохнул, раздумывая над моими словами.

– Это мы еще узнаем. Когда появились варги?

– Кто?! – воскликнул я, опять ничего не понимая, что творится вокруг.

Зеленый лучник терпеливо повторил:

– Варги… Ну, черные псы, напавшие на тебя и стражу.

Напавшие на меня? Вот почему у меня колено забинтовано?

– Ты видел их раньше?

Мне пришлось отрицательно замотать головой:

– Они выскочили из-за машины, лишь, когда я крикнул «Линдор».

«Эльф» удовлетворенно кивнул. Я не врал и лучник, видимо, это почувствовал. Вопросов далее не последовало и я осмелился попросить воды. Мою просьбу выполнили быстро, без возражений. Еще один «эльф», тоже в зеленых одеждах, отличавшийся от задававшего мне вопросы «эльфа», цветом волос – они оказались русыми – поднес к моим губам деревянную чашу с прозрачной водой. Вода оказалась холодной и очень вкусной. Пока я пил, «эльфы» переговаривались между собой на незнакомом мне языке. В этом языке оказалось много каких-то шуршащих и свистящих звуков. Речь казалась легкой и быстрой, как горный ручей. Едва увидев, как моя чаша опустела, «эльф», что допрашивал меня, вскочил на ноги, решительным жестом обрывая все споры.

– Решено! Ты пойдешь с нами. Высшие будут вершить твою судьбу! Развяжите ему руки. Не вздумай бежать, Семен! Выход из Потаенной долины один и он хорошо охраняется.

Мне перерезали путы, стягивающие запястья и я тяжело поднялся, ощупывая перебинтованную ногу. Справится с подкатившей к горлу дурнотой, удалось не сразу.

– А теперь подбери посылку! – приказал «эльф».

Я уставился на бандероль в цветастой обертке, причиной всех моих текущих бед. Очень мне не хотелось брать снова ее в руки, о чем и попытался донести до своих мучителей:

– Я, всего лишь курьер. Я доставил посылку, что еще надо? Если она предназначается вам – забирайте и дело с концом! Обещаю, никаких претензий не будет! В полицию мы заявлять не будем!

«Эльф» сделал неуловимое движение и мгновенно оказался передо мной. В его тонких руках оказался «недетских» размеров метательный нож. Сверкающее лезвие упиралось мне в грудину. Я почувствовал, как острие режет мою кожу, как что-то горячее и липкое течет вниз тонкой струйкой. «Эльф» бесстрастно смотрел мне в глаза, и голос его тоже оказался напрочь лишен эмоций. Словно завороженный, я стоял, боясь пошевелиться, внимая его словам.

– Слушай, курьер! Мне тут предлагали убить тебя немедленно, не отходя от Врат, но я – Линдор, Бессменный страж и Хранитель ключей без особой нужды никого не убиваю. Не заставляй меня отступать от моих принципов, пожалуйста!

Глава 4: Эльфы

Едва меня стали конвоировать от Врат, вверх по ущелью, по едва заметной тропке, вьющейся вдоль русла реки, как я заметил удивительное сходство между Линдором и остальными «эльфами». Линдор шел впереди, а три лучника в изумрудном одеянии, осуществляя охранение, шли подле меня. «Эльфы», идущие сзади, и Линдор походили друг на друга, как родные братья. И в тоже время проскальзывало в них нечто нечеловеческое… Нет, ни рост, ни телосложение их не выдавало. И среди людей попадаются субтильные юноши. Да, и незнакомая речь, и странная одежда не наводила больших подозрений. Кто в состоянии подсчитать, сколько языков существует на Земле? И сколько из них искусственных, распространенных лишь в определенных сообществах? А про одежду и говорить не стоит. Толкинисты порой одеваются похлеще этих лесных стрелков. Другое было подозрительно. У всех моих конвоиров оказались заостренные кверху ушные раковины. Пластика? Искусно изготовленные накладки? Пусть! А зубы? Стоило любому из моих спутников улыбнуться, как становилось ясно, что зубов у них гораздо больше тридцати двух. Мелкие, частые – они делали улыбку «эльфов» странной и оттого несколько зловещей. А глаза? Огромные, со зрачком во всю радужку? Такие огромные глаза я видел только у персонажей аниме. Еще при разговоре с типом, назвавшимся Линдором, я почувствовал некое беспокойство, заглядывая в эти большущие, бездонные колодцы. А походка – легкая и невесомая? Под ногами «эльфов» ни разу не шевельнулся, ни сухой листок, ни камешек. На тропе нам неоднократно встречались глинистые, сырые участки на которых никто из эльфов не оставлял ни малейшего следа, хотя при каждом шаге моя нога по щиколотку погружалась в грязь. Любое движение эльфа в зеленом оказывалась настолько легким, точным и каким-то завершенным, что любой профессиональный танцор, казался, по сравнению с моими спутниками, старым буйволом, пораженный одновременно болезнью Паркинсона и полиомиелитом.

Пришибленный некоторое время результатами подобных наблюдений за своими конвоирами, я забыл посматривать по сторонам. В то время как окружающий пейзаж мог дать не меньше пищи для размышлений! Ущелье, по которому мы шли, оказалось глубоким и узким, не более ста, ста пятидесяти метров в ширину. Склоны, стиснувшие русло реки с двух сторон – крутые, почти отвесные, поросли так густо, что вскарабкаться на гребень горы не представлялось возможным. В середине, по центру ущелья, текла река. Не та ли это безымянная речушка, что потом будет струиться вдоль Солнечного шоссе? Пока «Потаенная долина», так кажется, назвал ущелье Линдор, имела небольшой уклон, но чем выше в горы, тем круче оказывался подъем. Через реку, во многих местах, были переброшены мостики. Все, как на подбор, сделанные из плотной, темной древесины, окрашенной охрой и украшенные витиеватой резьбой. Благодаря мосточкам, мы шли то по левому берегу, то по правому. Густым лесом поросли не только горные склоны – лес начинался сразу, в нескольких шагах от речного берега. Только если отвесные склоны поросли густым, колючим кустарником, то вблизи реки преобладали каштан, дуб, инжир, лесной и грецкий орех. Окружавший нас широколиственный лес тоже рос так густо, что солнце едва пробивалось сквозь крону этих широколиственных джунглей – под сенью деревьев царил глубокий полумрак. Попадались и истинные патриархи лесного царства – древесные исполины, чьи толстенные стволы, сплошь заросшие мхом и плющом, охватить не смогли бы и несколько человек. Вообще плющ с его темно-зелеными, резными листьями, и мочалкоподобный мох росли здесь повсюду. Плющ стелился по земле, образуя местами плотный ковер, оплетал древесные стволы, гирляндами свисал с нижних ветвей. Мох не отставал от плюща, он бородатыми космами щедро украшал морщинистую кору лесных великанов. Не брезговал мох и голыми камнями, наращивая на голой поверхности изумрудную, бархатную кожицу. Встретив очередное старое дерево (кажется, это был бук) в трико из плюща, и с огромной, окладистой бородой из сизого меха, я не выдержав, указал на него:

– А у вас тут энты не водятся?

Линдор мазнув взглядом по древесному стволу, отрицательно кивнул головой:

– Нет, ближе к вратам лешие встречаются и только.

Спросил я, вроде бы в шутку, только вот шутка, определенно, не удалась. Дальше я предпочел идти молча. Мои спутники тоже не отличались особой разговорчивостью.

Такое обилие мха и сочной зелени вокруг объяснялось чудовищной влажностью, царившей в ущелье. Через пять минут пешего хода, я с головы до ног покрылся липким потом. Тяжелый, сырой, недвижный воздух, напоенный пряными ароматами, душил, не давал отдышаться. Сердце колотилось как бешенное, то и дело за грудиной появлялось неприятное ощущение провала, после которого сердечко возвращалось на место, чтобы дальше трепыхаться и биться, словно птица в клетке. Шорты и футболка, в которые я был одет, промокли насквозь. А вот «эльфы» шли легко и непринужденно, чуть ли не вприпрыжку. При этом хотя бы капля пота выступила у них на лбу!

После третьего или четвертого моста мне показалось, что я услышал мелодичный смех. Приглушенные, переливистые звуки раздавались то справа, то слева из кустов. Мне даже привиделись неясные, размытые тени, мелькавшие в зеленом полумраке, среди стволов, в подлеске. Дабы убедиться, что на почве черепно-мозговой травмы или общего перегрева, меня не посетили галлюцинации, я, заприметив очередную тень в кустах ежевики, осмелился тронуть Линдора за плечо.

– Там, справа кто-то есть! Мне… показалось, что…

Что мне показалась, я не сообщил, так как совсем не был уверен в том, что привиделось мне среди густой листвы. Линдор остановился, вглядываясь в полумрак леса. Над ежевичным кустом лениво кружили множество светляков. Неведомый преследователь или преследователи затаились. Но видимо Линдор обладал феноменальным зрением, а может, просто знал, кто это мог быть.

– Там живут мои братья – наконец ответил он. – Двоюродные…

Братья так братья! Я слишком устал, чтобы уточнять цель игры в прятки родственников Линдора. Видя мои страдания, Страж Врат объявил короткий привал, когда мы в очередной раз переходили через мост. Я с облегчением перевел дух. Спустившись к реке, содрал с себя мокрую футболку, пополоскал в прозрачной воде, отмывая пот и запекшуюся кровь. Какое наслаждение было обтереться по пояс ледяной водой! Текущая с гор вода оказала воистину живительное действие – усталость прошла, мышцы рук и ног налились силой. Пока, я как енот-полоскун плескался на каменистом бережку, Линдор бесшумно примостился рядом на сером валуне. Другие «эльфы» остались на мосту, опираясь на резные перила и глядя на нас сверху. Я покосился на Стража врат и Хранителя ключей. Так, кажется, он себя называл? Лучники в зеленом, несмотря на то, что связали меня, били и угрожали ножом, а теперь еще и конвоировали куда-то, не производили устрашающего впечатление. Да и любопытство пересиливало страх, поэтому я рискнул спросить:

– Слушай, Линдор. Скажи мне честно. Кто ты?

Страж и Хранитель ничуть не удивился вопросу. Как, что-то само собой разумеющееся он сообщил мне:

– Я – эльф. Если быть точным – лесной эльф.

«Все-таки эльфы!» – пронеслось вихрем у меня голове. Это были эльфы! Самые настоящие ЭЛЬФЫ! Осознание сего удивительного факта пришло ко мне далеко не сразу. Какой здравомыслящий человек верит в существование эльфов? Хмыкнув от удивления, я спросил, тщательно скрывая растерянность и неверие:

– А, что бывают и другие эльфы?

– Бывают. Раньше существовало много рас. Сейчас остались три – лесные, водные и горные эльфы.

Я осторожно спросил:

– Почему? Куда делись остальные?

– Они ушли из этого мира.

– Э-э-э… они умерли? Или…

Эльф промолчал. Но в этом молчании было многое.

– По вине людей, вы… ушли? – продолжил я, чувствуя, что разговор Линдору неприятен, но не в состоянии остановится.

Линдор сдержано кивнул.

– Люди. Старшему народу оказалось не по пути со смертными. В мире людей нам не осталось места. Поэтому и созданы, подобные, – эльф небрежно указал на леса вокруг – «потаенные долины», последние убежища народов и существ, известные вам, людям, только по сказкам. Своего рода заповедники… или может быть резервации? В них мы доживаем свой век.

Я еще раз намочил футболку в воде.

– А ты очень хорошо говоришь по-русски, Линдор.

Эльф легко поднялся на ноги. Мне никак не получалось привыкнуть к его стремительным движениям, я порой едва-едва держал его в поле своего восприятия.

– Это оттого, Семен, что я часто бываю в вашем мире. Мне как стражу, нужно знать, что за мир лежит за Вратами, что от Вас, людей нам ждать, какие угрозы могут исходить из вашего мира. Все! Привал окончен! Пойдем!

И мы пошли дальше, все выше и выше забираясь в горы, вдоль реки, по малохоженой тропке, через бесчисленные мосточки, мимо мрачных, густолиственных лесов. И так как любой путь имеет конец, пройдя километра два или три, я и мои конвоиры достигли того места, в котором ущелье резко расширялось. Горы резко отступили в стороны, образуя округлую, плоскую площадку, лишь по краям поросшую лесом…

Глава 5. Правдолюб

Колено, к которому, я прислушивался во время похода, меня совсем не беспокоило. Лишь ощущение скованности в суставе говорило, что колено не совсем здорово. Линдор сказал, что мазь, нанесенная на рану, очень хорошо обезболивает, и к вечеру повязку можно будет снять. А тем временем ущелье вокруг превратилось в небольшую, узкую долину. В самой широкой ее части она стала достигать около километра, не больше. Река струилась по левому краю долины, так что справа образовалась обширное плоское пространство, покрытое редколесьем. Выше по течению, за пределами долины горы снова смыкались, образуя на вид малопроходимое ущелье. Я не видел, но эльф Линдор сказал, что на севере, на выходе из долины река образует два красивейших водопада, первый высотой всего в метр, а второй, называемый «Купель Водяного», не менее шести метров в высоту.

Та часть долины, по которой сейчас меня вели эльфы, поросла не столь густо деревьями, как ущелье в нижнем течении реки. Попадались каменистые прогалины и поляны, заросшие ежевикой да иван-чаем. Избыточная влажность исчезла, и мне стало намного легче идти. Деревьев вокруг пусть было и меньше, но среди них не оказалось, ни одного юного. В основном преобладали вековые дубы и буки, но я видел здесь и железное дерево самшит, чью древесину не берет топор. Если обычно самшит вырастает не более десяти метров в высоту и растет кустарником, то здесь мне пришлось столкнуться с исполинами, чья раскидистая крона поднялась на высоту метров тридцать.

Конечным пунктом нашего пути оказалась очередная поляна, поросшая густой, мягкой травой. На поляне располагались несколько хаотично расположенные деревянных столов со скамьями. Оглядевшись, я заметил у края поляны, под старым дубом еще и дольмен… В регионе насчитывается около трех тысяч подобных мегалитических сооружений, некогда служивших древними гробницами. Одни дольмены были сложены из огромных плит, другие высечены из цельного куска камня. Увиденный мной дольмен, оказался относительно невелик, размером с автомобиль. Квадратной формы, он был сложен из плит. Каждая плита – монолитная, толщиной не менее двадцати сантиметров, если судить по плоской крыше, козырьком нависавшей над входом. Вход представлял собой идеально круглое отверстие у земли. Каменной пробки выточенной из цельного куска камня не оказалось. На фронтальной плите, над входом имелись какие-то петроглифы, сильно поврежденные временем. Я угадал лишь вертикальные, волнистые линии и знак солнца в левом углу.

Пока я рассматривал дольмен, эльфы облюбовали стол в центре поляны. За стол – огромный, с неровной, волнистой столешницей – могли легко поместиться человек тридцать, не меньше. И зачем здесь столы? Поляна часто использовалась эльфами для пикников? Представить компанию остроухих лучников здесь собирающихся и распивающих водку, закусывая ее сочным шашлыком, у меня не получилось. А вот зря я начал про шашлыки. У меня внезапно свело живот от голода, так захотелось есть! Когда на столе у эльфов появились глиняный кувшин с водой, блюда с лесными орехами, яблоками и малиной, мне вдруг надоело разбирать знаки, высеченные на плитах дольмена. Не встречая препятствий со стороны Линдора и его сотоварищей, я присел на скамью. С сожалением пришлось убедиться, что ничего другого съестного не предвидится. Ну, пусть так! Вытянув уставшие ноги, я с превеликим удовольствием бросил в рот горсть сочных, ароматных ягод. Солнце неуклонно двигалось к зениту, а время к обеду. Но на большом, словно теннисном корте, столе более сытная еда так появляться и не собиралась. Надежды о сытном обеде сбываться не спешились. Я лишь пожал плечами, отгоняя теперь мысли о горячем борще и жареной картошке с грибами. Мне ли, пленнику лесных эльфов, требовать что либо?

Линдор не в пример мне просто завалился на скамью, вытянувшись на ней во весь рост. «Насытившись» ягодами и запив их водой из кувшина, я последовал примеру эльфа. Вода прозрачная и свежая неуловимо тонко отдавала медом, и отчего-то кружила голову. Эльфы снова заспорили между собой на своем языке. И пока я рассматривал небо над головой да резьбу на спинке скамьи, три эльфа исчезли, будто провалились сквозь землю. Их бесшумного ухода я не сразу заметил.

– И что дальше, Линдор? – спросил я.

Лицезреть небеса да орнамент по дереву мне быстро надоело. Эльф достал из одного из многочисленных карманов пузырек, откупорил и глубоко вдохнул, поднеся склянку к своему носу. Ярко запахло в воздухе лимоном и мятой.

– Что дальше? – переспросил Линдор. – Будем ждать. Я послал за Высшими эльфами, они будут решать твою судьбу и судьбу посылки.

Проклятую бандероль я бросил на край стола, едва мы устроили пикник. Туда же эльф пристроил свои лук и стрелы. Несколько опрометчиво наверно так оставлять оружие в свободной доступности от пленника? С другой стороны я совсем не уверен, что смогу натянуть тугой лук даже наполовину.

– Долго ждать?

Эльф пожал плечами.

– Для тебя все решится сегодня вечером. Когда стемнеет, будет ужин, а затем ты пойдешь к Яге, правду пытать.

Ужин это хорошо. Плохо если эльфы вегетарианцы и ужин в их понимании будет опять состоять из ягод и овощей, орехов и корешков. Так-так, а кто такая Яга? Я привстал со скамьи.

– Это как понимать – «правду пытать»?

Линдор еще раз потянул носом из пузырька. Этого же или другого не знаю, но запахло на этот раз раздавленной апельсиновой коркой.

– Я лично тебе верю. Но мое мнение немного будет стоить перед судом Высших, если ты не пройдешь испытание правдолюбом у Яги. Нам надо убедиться, что ты говоришь правду. А для этого придется тебе испить отвар правдолюба.

– Это, что-то вроде сыворотки правды? – догадался я.

– Именно! Отвар не даст тебе солгать. Нам необходимо знать, насколько случайна твоя роль в случившемся. А также хорошо бы получить информацию, от кого посылка, кому она предназначается, что внутри и так далее…

– Да, не знаю я от кого посылка! – попытался я вяло возмутился.

– Если ты не врешь, мы это узнаем, не сомневайся! Правдолюб также стимулирует память. Может, вспомнишь важные детали, сейчас ускользающие от тебя. Меня, как Стража, к примеру, интересует, случайно ли варги оказались у Врат, в тот момент, когда ты открывал их или нет. Может они вели тебя с самого начала, и все это спланированная акция Врага Без Имени.

– Что еще за Врага? Бред какой-то! А насчет содержимого посылки… Что может быть проще! Откройте и посмотрите, что внутри! Возможно, внутри письмо, все объясняющее!

Эльф приподнялся на локте, бросая взгляд на коробку в обертке. Решимость в его взгляде сменилось сомнением.

– Нет, это может быть опасным. Даже отсюда я чувствую магию. Может быть, это просто охранные заклинания, а может, нет…

Ну, вот! То леший и эльфы, то магические заклинания. Я несколько затравлено еще раз огляделся вокруг. А ведь были у меня дурные предчувствия у меня с утра! В сказку я попал, или все вокруг часть изощренного бреда? Брошенный по сторонам взгляд и выявил отсутствие остальных эльфов, моих конвоиров. На поляне оставались лишь я да Линдор. Может попробовать бежать? Дорогу я помнил. Нет, нет, обратно, по влажным джунглям я далеко от легконого эльфа не убегу. Словно прочитав мои мысли, в руках Лондона оказался тяжелый метательный нож. Совершенно спокойно глядя мне в глаза, он с упоением почесал кончиком ножа у себя где-то между лопатками. Я со вздохом лег спиной на скамейку. Только, чтобы сменить тему спросил:

– А что у тебя в пузырьке? Не наркотик часом?

Эльф беззвучно рассмеялся, пряча нож.

– Нет, хотя бы, потому что привыкания не вызывает. Внутри три отсека с ароматическими маслами, дозатор в крышке позволяет выбрать аромат.

Невольно вспомнилось непременное условие при доставке посылки пролить ароматическое масло на сторожевой камень.

– Запахи для лесных эльфов не менее важны, чем пища или еда – пояснил Линдор. – Одни запахи снимают усталость, прогоняют сон, другие навевают грезоподобное состояние, позволяющие видеть нам сны наяву. Мне нравятся цитрусовые ароматы, благодаря им я долго не устаю. Для меня вдохнуть запах апельсина все равно, что для тебя выпить чашку крепкого кофе. Посредник часто привозит для нас всевозможные ароматические масла, парфюмерные композиции, благовония, специи и кофе. Кофе мы не пьем – яд! Но некоторым нравится запах свежезаваренного кофе.

Я понимающе закивал головой.

– У нас, у людей считаются самыми лучшими три запаха – запах свежего хлеба, свежескошенной травы и свежесваренного кофе.

– М-да? Не знаю, не знаю. Эльфы хлеб тоже не едят…

Глава 6: Баба-яга

Ужин состоялся в сумерках. Три эльфа, провожавшие меня от Врат вернулись, и вернулись не с пустыми руками. В корзинах они принесли картофель и мясо, всевозможные фрукты и овощи. На поляне было отведено специальное место для костра, выложенное плитами из плоского, серого песчаника. В мгновение ока, эльфы разожгли жаркий огонь, а затем принялись кухарничать. Линдор пояснил, что мясо они едят редко, и в основном в вареном виде. Делать шашлык они решились только ради меня. На гарнир к горячему, истекающему жиром мясу на деревянных шампурах, прилагалась печеная картошка. На десерт – яблоки, персики и ягоды. Запивать еду полагалось молодым виноградным вином, прямо из оплетенных бутылей. Вилки и ложки у эльфов имелись, а вот стаканы среди сервировки отчего-то не наблюдались. Были одна-две деревянные чаши, и те оказались заняты свежими ягодами.

Нас никто не торопил, и поэтому ужинать мы закончили поздно. Эльфы ели мало, ну, а я, стараясь компенсировать скудный обед, наедался от пуза. Не забывая, конечно, отдавать должное отличному молодому вину. Только обильная, жирная еда не позволила мне упиться тогда вином в хлам. Лишь когда над головой, в чернильном небе, с перевязью Млечного пути, уже вовсю искрились звезды, я выполз из-за стола, перебираясь поближе к огню. Легкое вино оказалось донельзя коварным – голова оставалась ясной, а вот ноги отказывались передвигаться. Дневная духота неотвратимо и благостно сменялась на прохладу ночи. Армады цикады вокруг издавали истошное стрекотание, стараясь, перещеголять друг друга. Я в самом благостном настроении возлежал у догорающего костра, слушая ночь, когда из темноты беззвучно возник Линдор.

– Нам пора идти! – позвал он меня.

Куда идти? За плотным ужином и расслабляющим вином, я и забыл про испытание местной сывороткой правды. Алкоголь притупил чувство страха, тревога снедаемая днем сменилась бравадой. Поддерживаемый под руку эльфом, я дал себя привести к дольмену. Тем временем, ночной лес вокруг жил своей жизнью, непонятной и таинственной. Множество грибов тускло фосфоресцировали в траве, бросая призрачный свет на стволы и ветви деревьев. Роящиеся светляки яркими звездами вились над высокой травой, среди листьев то и дело, вспугивая неведомых существ, чьи глаза ярко зелеными всполохами мелькали во мраке. Нетопыри совсем никого не боялись – то и дело падали с неба, чтобы вспорхнув перед лицом, вновь исчезнуть во тьме. То слева, то справа, раздавался тонкий, звонкий, словно колокольцы, смех, что-то тяжелое ворочалось, хрипело и кашляло в далеких кустах. Линдор на богатую ночную жизнь леса не обращал ни малейшего внимания. Он сосредоточенно и целенаправленно вел и вел меня вперед. Дольмен в призрачной флуоресцентной иллюминации подлеска найти получилось без труда. С этим справился бы и я, без проводника. Линдор ткнул пальцами в сторону круглой дыры – входа.

– Тебе придется пролезть внутрь… Главное ничему не удивляйся и ничего не бойся!

Не очень обнадеживало такое напутствие. Опустившись на колени, я почувствовал, как хмель вместе с бесшабашной удалью покидает меня. Внезапно промозглая сырость пробрала меня, запахло свежевскопанной землей и тленом. Коротко выругавшись, я осторожно полез в дыру. Внутри, как и предполагалось, царил кромешный мрак. Ощупывая руками перед собой, я прополз пару метров. И чего я здесь делаю? Пальцы нащупали какой-то гладкий, длинный, изогнутый предмет. Палка? Нет, не похоже. С проклятье я отбросил в сторону кость, принятую за деревяшку. Кажется, это было ребро.

– Кто тут? Чую, чую, человечьим духом запахло! Живые пожаловали!

Невозможно описать, как я испугался. Голос – старческий, дребезжащий, раздался передо мной в пустоте, а вслед за этим тьма, окружившая меня, отступила. Вместо пустой, камеры дольмена, в которой кажется едва – едва можно развернуться, я оказался в просторной, комнате заставленной многочисленными вещами. Здесь была и огромная печь, и стол с лавками, и огромная ступа, и широкая лежанка… Многочисленные свечи по углам комнаты, на полках по стенам, на печи давали достаточно света, что бы разглядеть ту, что возлежала на деревянном ложе и чей голос так меня напугал.

Я увидел самую уродливую из старух. Высокая, худая, костлявая, одетая в длиннополую рубаху без пояска, она лежала неподвижно, водя из стороны в сторону своим крючковатым носом, синюшного цвета. Кажется, ведьма меня не видела. Глаза ее, налитые кровью, слепо шарили вокруг. Волосы ее, длинными, нечесаными космами падали на плечи. Зубов во рту было немного, и все железные. Шамкая бескровными губами, блестя зубом и морща лицо, старуха вновь запричитала:

– Отзовись немедленно. Я чую тебя! Знаю, что Семеном тебя зовут, добрый молодец, но не знаю, зачем пожаловал. Что надобно?

Я медленно пятился назад, к печи, пытаясь совладать с голосом.

– Это… как его… Я пришел… Линдор сказал мне, бабушка.

Бабушка медленно села в постели. С ужасом я заметил, что одной ноги у страшной старухи не было, вместо нее оказался костяной протез в виде трехпалой птичьей ноги. Хуже этого оказалось то, что в глубоком вырезе рубахи кроме свисавших до пупа грудей, я увидел, как торчат из-под пергаментной кожи, молочно белея, ключица и два ребра.

– Зови меня не бабушкой, а Ягой Змиевной.

Баба-яга! Конечно, это была она! Как там было в сказке? «Зашла Марьюшка в избушку и видит: сидит там баба-яга – костяная нога, ноги из угла в угол, губы на грядке, нос к потолку прирос».

– Так что пришел-то, Семен? Дело пытаешь или от дела лытаешь? Что, молчишь, будто воды в рот набрал?

Острый угол печи, об который я так удачно приложился копчиком, вернул дар речи. И ни огромная змея свернувшаяся клубком в изголовье кровати ведьмы, ни безобразная карлица, с тонким, будто соломинка телом, выглядывающая из-за ножки стола, ступора, вызванного эффектным появлением сказочной ведьмой, повторно вызвать не могли.

– Я… Меня прислал Линдор. Эльф. Надо правдолюб.

Старуха мерзко хмыкнула.

– Эка тебя пробрало! Никак косноязычие не пройдет. Испужался, что в печке изжарю и до косточек обглодаю? Не поместишься – поди, в печи-то. Да, и не едала я никогда малых детей. Наговоры все это!

Я невольно икнул, понемногу приходя в себя.

– А как же сказки?

– Сказка ложь да в ней намек, добрым молодцам, понимаешь урок, – попеняла мне страшная старуха. – Детей малых в печь сажала, было дело. И то если мамки сильно просили или ребенок сильно плох был.

– Это как? – удивился я.

Старуха мертвенно зыркнула на меня своими слепыми бельмами.

– Вот дурачок! Ведьма я, ведьма. Главная над многими местными Солохами, теми, что на шабаши летают, на Лысую гору! И ведьмами зовут от того, что «ведаем» много. Вот родится ребеночек раньше срока или просто слабым, и мамки бегут, превозмогая страх, ко мне в лесную чащобу. Мол, помоги, старая! Старая и помогает. Обряд и наговоры специальные творит. Вот для обряда и месится тесто с лесными травами, в это тесто малышок заворачивается по самую макушку. А затем в теплую печь, на пару минут, пока заклинание не скажу! Вот и всех делов! Тесто затем собаке, дите – мамке. После чего вся хворь уходит! Так что никаких пирогов с начинкой из непослушных детей Яга не ела. Никогда!

Я немного осмелел.

– Тогда полагается напоить, накормить доброго молодца, да спать улож…

– А ну, тихо! Совсем сбрендил? К миру духов решил приобщиться? Зачем? За Кащеем, треклятым, собрался? Изловить его желаешь? Ан, нет, сидит он у меня уже, в сырой темнице. Хи-хи, сырее и темнее не придумаешь!

– Почему к миру духов? – я перебил Ягу.

– То, что в сказках описывается как гостеприимство бабы-яги, на самом деле сложный и опасный обряд. Чтобы человек стал ближе к миру духов, смог общаться с любой нежитью или просто нечистью, обрести силы и свойства не присущие смертному, он должен умереть. Нет, Семен, не по-настоящему, конечно. Вот и проводится ритуал, в котором добра молодца кормят пищей мертвых, омывают, как покойника да погружаю в глубокий, смерти подобный, сон. Понял, нет? Да, что же ты мне зубы заговариваешь?

Тут старуха злобно плюнула на пол и заскрежетала зубами. И как ей это удалось с ее ограниченным по количеству зубным рядом?

– Сказывай, зачем пришел? Ах, да запамятовала! Совсем стала стара, памяти никакой! И сил никаких! Все на Кащеюшку истратила, с тех пор никак прийти в себя не могу, все сплю и сплю. За правдолюбом пришел! Сейчас, сынок, мы отвар мигом приготовим!

Яга неожиданно ловко соскочила со своей деревянной лежанки и, гремя, своей костяной ногой полезла под кровать. Уже совсем без удивления, я отметил, что Яга Змиевна хвостата. Голый, чешуйчатый хвост у бабы-яги в сказках вот не упоминался, хотя змеями повелевать и в змею оборачиваться могла. Старуха недолго скребла по своим сусекам, на свет появились несколько пучков сушеных трав. Неожиданно сильно запахло мятой и медом. Яга надергала десятка два сухих, сморщенных листочков. С ними она проковыляла к столу, чтобы бросить их в небольшую каменную ступу. Другая ступа, размером с хорошую бочку, выдолбленную из дуба, что стояла в углу, видимо как полагается, предназначаясь для полета. Что-то невнятно приговаривая, то и дело, сплевывая в ступку, ведьма стала ловко разминать листья в порошок…

Я так и остался стоять у печи, уже не икая от страха и удивления, но все равно опасаясь лишний раз пошевелится. Против своей воли, видимо от стресса, память выдавала на-гора, все, что мне было известно о славянских ведьмах вообще, и Бабе-Яге в частности. У меня в соседях ходил один увлекающийся любитель старины. Его основным увлечением был фольклор, история и бытописание славянских племен, легенды и мифы наших предков. От него я узнал, что ступа у древних славян имела большое магическое значение. Она отвечала и за жизнь, и за смерть. Так, во время свадебного обряда толкли воду в ступе. Пестик в этом обряде олицетворял мужское начало, ступа – женское. Что вода основа любой жизни знали уже тогда. С тринадцатого века покойников хоронили уже не только в «избах смерти» – небольших срубах, без окон и дверей, стоящих далеко в лесу, но и в долбленных дубовых колодах-ступах. Отсюда и пошло выражение «дать дуба». Только благодаря Петру Первому на смену дубовой колоде пришли сколоченные из досок гробы. Кстати, пресловутые «избы-смерти», как мне помнилось, стояли на окуренных священным дымом столбах или срубленных под пенек стволах деревьев. Пеньки с торчащими из земли корнями затем перекочевали в сказки под видом куриных ног, на которых стоит изба обитель живого мертвеца и ведьмы в одном лице. Тогда почему Яга Змиевна выбрала дольмен, а не избушку? Деревьев вокруг много. Может потому, что в Европе, как и на Кавказе, дольмены и исполняли ту же роль, что и «избы смерти» древних славян. Не зря же абхазы называли дольмен ахатгун – погребальный дом, адыги – спыун или испун – дома для жизни в загробном мире, мегрелы – вместилищем костей.

Пока я вспоминал древние, давно позабытые легенды и обряды, Яга истолкла листья в мелкий, коричневого цвета порошок. Набрала в котелок воды, высыпала в него порошок из листьев, добавила змеиного яда, для чего бесцеремонно схватила с лежанки за шею змею. Зелье настаивалось в печи, и пока вода не закипела, яга крутилась и вертелась около, все время что-то бормоча, приговаривая скороговоркой. Во время священнодействия Яга меня полностью игнорировала. Я попытался спросить старуху про полеты в ступе, но ведьма лишь шипела и плевалась в мою сторону. Когда из котелка повалил густой пар, и резко запахло, Яга удовлетворенно выдохнула:

– Ну, вот, милок! Все готово!

Передо мной в воздухе повис высокий бокал, вырезанный из кости. Я схватил его, испугавшись, что земное тяготение возьмет свое, и сосуд вот-вот упадет и разобьется о камень пола вдребезги. Подслеповато шаря в воздухе, Яга поймала мою руку со стаканом. Рука ведьмы оказалось холодной, как лед. В бокал Яга Змиевна бережно, почти благоговейно налила отвар.

– Пей, не бойся! – скрипуче проворковала старуха.

– Сейчас? А как же эльфы?

Яга подтолкнула мою руку.

– Пей, говорю! Отвар правдолюба пьют горячим, только что с огня. Иначе сила зелья уйдет. Насчет Линдора и его братии не бойся! Спросят и услышат что следует!

Я послушно сделал глоток… Зелье обожгло небо, язык и горло так, что слезы ручьем брызнули из глаз. Жидкий огонь перекочевал из горла в пищевод, а затем в желудок, вызывая в нем резь. У меня же гастрит! А теперь кажется и язва, прободная! Опять придется пить таблетки! Если не помру, конечно!

– Пей, пей еще, Семен! Надо пить, пока не остыло!

Яга не отставала от меня, своей леденящей рукой подталкивая стакан к моим губам. Я, превозмогая боль в желудке, сделал еще один глоток. В этот раз отвар не показался мне раскаленной лавой. Видимо еще после первого глотка все болевые рецепторы в ротовой полости погибли. После третьего глотка наступило какое-то умиротворение, граничащее с апатией. А четвертый свалил меня с ног! И это не преувеличение! В неверном свете пламени свечей стены и потолок сделали кувырок, а затем медленно стали уплывать куда-то вправо и вниз. Упасть мне не дала старуха. Подхватив меня, болезного, Яга быстро зашептала мне на ухо, обдавая меня запахами гнили и тлена:

– Ничего, сынок, ничего! Надо, значит надо! Еще один глоточек… Один малюсенький глоточек. Вот молодец! Это, что, вот я как-то одно омолаживающее зелье готовила. Так там, в котел с кипящим отваром надо было прыгать…

Глава 7: Суд Высших

После зелья я долго приходил в себя. Приступы головокружения сменялись состоянием, когда не поймешь – спишь ты или нет, которые в свою очередь чередовались с провалами в черную пустоту без снов… Когда все это, наконец, прошло, и моему сознанию вернулась ясность мышления, я обнаружил себя лежащим на толстом, войлочном матрасе. Сверху меня укрывала медвежья шкура. Я осторожно приподнялся, ожидая повторения приступов головокружения вкупе с другими неприятными последствиями приема ведьмовского отвара. Подождал несколько минут. Ничего подобного, к счастью, не повторилось. Ободренный таким поворотом событий, я огляделся. Ложе мое располагалось под кроной молодого граната. Несмотря на то, что еще не сезон, плоды – тяжелые, с потрескавшейся кожурой, усыпали гибкие ветви древа, клоня их к земле. Одного взгляда на спелые плоды над головой хватило понять, что зверски хочу есть. Отбросив в сторону тяжелую шкуру, я вскочил на ноги. Повязки на ноге не оказалось. Я поднял шорты повыше, осматривая ногу. Слева и справа от надколенника красовались розовые рубцы. Крупная зверюга цапнула меня! Ухватилась бы половчее, и ходить мне с палочкой до конца дней!

– Проснулся? – голос Линдора заставил меня обернуться.

Эльфа, стража Врат, я сразу и не заметил. Он, оказывается, сидел у соседнего дерева и вырезал что-то из деревяшки. Зеленая одежда здорово маскировала эльфа.

– Готов поспорить, что ты голоден как волк. Угадал?

Я сделал на пробу пару шагов, невольно чувствуя, как сила переполняет меня. Хотелось бегать, прыгать, совершать кучу бессмысленных движений. Сейчас, в ловкости движений я не уступал ни одному лесному эльфу. И да, очень сильно хотелось есть!

– Сколько я проспал? И что сейчас – утро или вечер? – спросил я Линдора.

Вокруг царил серый полумрак. Солнце или еще не встало или только, что село. Эльф практически без усилий, легко, будто подброшенный пружиной, вскочил на ноги.

– Утро, Семен. Сейчас ранее утро. Ты проспал три дня и три ночи.

Я, чувствуя, как мышцы требуют движения, заскакал вокруг эльфа, не переставая оглядываться и смешно размахивая руками. Линдор с интересом наблюдал за моими па.

– У отвара правдолюба несколько интересных побочных действий – задумчиво произнес эльф. – Одно из них, некоторое омоложение организма, сопровождаемое повышением жизненного тонуса. Я так понимаю, тебя просто распирает изнутри?

Я в ответ лишь безумно расхохотался, продолжая разминать мышцы рук и ног. Мне и, правда, показалось, что схожу с ума. Эльфы и баба-яга, кого хочешь сведут с ума!

– Ну, тогда тебе надо немного помочь, – пробормотал Линдор, убирая деревяшку, оказавшуюся чубуком бамбука. Как я понял, эльф, вырезал свирель.

– Ты не ответил, Семен. Есть хочешь?

Я проглотил слюну.

– Очень!

– Вон, там – эльф кивнул, указывая направление – на поляне, нам приготовили завтрак! Кто прибежит вторым останется без десерта!

Я рванул в указанном направлении. Никогда бег не приносил мне такого удовольствия! Никогда я не мчался столь быстро! Но, несмотря, на все мои старания, Линдор к финишу пришел первым. Эльф подвижный как капелька ртути, не бежал, а летел над землей. На том же столе, что и вчера (или если верить Линдору поза – позавчера) нас и вправду ждал завтрак. Который, я немедленно и приговорил к уничтожению. Пока мой организм насыщался, Линдор молчал, не мешал моему пищеварению, вновь сосредоточившись на свирели. Лук со стрелами, с которыми он, наверное, никогда не расставался, эльф, как и прошлый раз, бросил на стол. И как в прошлый раз, на краю стола лежала бандероль, из-за которой я оказался в Стране Чудес. Что коробка так и пролежала, никого не интересуя, все три дня и три ночи? Утолив голод, поспешно дожевывая последний кусочек и-дарра – эльфийского энергетического батончика, содержащий три вида орехов, сухофрукты и каштановый мед (Линдор не сдержал угрозу и десерта меня, проигравшего, не лишил), я решил утолить и иной голод – информационный.

– Отвар правдолюба сработал? Ну, что убедились, что я говорил правду? А то, я толком ничего не помню. Меня вырубило, будто битой ударили по голове!

Линдор кивнул головой соглашаясь. Прежде чем ответить он поднес к гудам свирель, извлекая из нее несколько нот.

– Убедились. Ты сказал правду. Кто и зачем отправил посылки ни ты, и никто другой в твоей фирме не знает. Что в ней тоже. Ты не Враг и не пособник Врага. Просто, угораздило тебя оказаться, что называется в не то время, в не том месте.

Я самодовольно улыбнулся. Линдор продолжил:

– Однако варги напали на тебя и стражу не случайно. Тебя вели. Наши враги знали о посылке и думали, что в ней нечто ценное. Настолько, что решились в открытую, средь бела дня отбить ее.

Улыбка сползла с моего лица.

– Вы в этом уверены?

Эльф кивнул.

– Слугам Врага Без Имени в отличие от нас вольготно среди людей. Но даже, несмотря на это им лучше действовать скрытно, без свидетелей… Под покровом ночи, к примеру. Ночь любимое время для приспешников Врага. Подобный случай нападения на стражей средь бела дня случился, пожалуй, впервые… Правдолюб не только не позволяет лгать, но и сильно стимулирует память, позволяя вспоминать самые несущественные детали или давно забытое. Про то, что варги следили за тобой, рассказал ты сам. Напряги память и вспомнишь! Растревоженный отваром мозг еще долго будет тебя удивлять, способностью быстро обучаться.

Я послушно стал думать о трех лохматых псах, прозванных эльфом варгами. И вспомнил! Точно такой же черный, лохматый пес лежал на асфальте, на выходе из офиса. Я еще чуть не наступил ему на хвост. Дважды мелькали они в зеркалах заднего вида, по дороге к Вратам. Они появлялись из ниоткуда, несколько сот метров бежали за машиной, а затем опять исчезали. То, что это были одни и те же варги, я был уверен. Оказывается, мне удалось до мельчайших подробностей запомнить их – форму морды, движения, пятна на груди. Вспомнилось и то, как самый крупный из них, цапнул меня за колено, когда я упал и ударился головой. Оказывается, меркнущее сознание успело запечатлеть кроваво-алую пасть с клыками, каждый размером с мой палец, полоснувшую меня по ноге.

– Так… – протянул я, находясь под впечатлением нахлынувших воспоминаний. – А что, насчет меня? Ты говорил как-то о каком-то суде, что решит мою судьбу…

– Суд Высших состоялся вчера, пока ты лежал в отключке. Решено было, что посылка опасности не представляет, что послал ее всё-таки сам Посредник. Печати подлинные, Яга определила все заклинания на коробке как защитные, и опять же наложены они рукой Посредника…

– Так кто это Посредник? Волшебник? – съехидничал я. После Яги появление на сцене мага будет логичным.

– Волхв. Верховный жрец Перуна. Он один из многих кто обеспечивает безопасность нашей долины. Во многом благодаря ему, люди ничего не знают о нашем убежище.

– Вот оно как! Что он прислал Вам? Или это секрет?

Эльф пододвинул ко мне бандероль.

– Не секрет. С большими предосторожностями посылка нами была открыта.

– И? – мне стало нестерпимо интересно.

– Коробка оказалась пуста.

Я не поверил. Когда мне довелось ее нести, весу в ней было не меньше трех килограммов, о чем незамедлительно сказал эльфу.

– Иллюзия. Мастерски наведенная тактильная иллюзия. Наверное, чтобы в твоей фирме не догадались, что это пустышка.

Тут я обратил внимание на то, что печати с коробки исчезли, а бумага сверху немного смята. Не видя препятствий, я аккуратно снял дорогую бумагу с посылки. Эльфам она вряд нужна, а вот у меня пойдет в дело. Под дорогой и редкой бумагой оказалась простая прямоугольная коробка из серого картона. Как и сказал Линдор, внутри ничего не было. Впрочем, нет, не так. На дне виднелся квадрат бумаги. Записка? Я достал лист.

– А это что?

– Я сказал, что коробка была пуста? Это не совсем верно. Внутри оказался этот лист бумаги. Мы подумали записка от Посредника, и она хоть что-то прояснит. Но она не только ничего не объяснила, а даже еще больше всех запутала.

Я повертел в руках лист. Квадратной формы, со стороной сантиметров в пятнадцать. Бумага не простая, тоже японского производства. Рисовая, полупрозрачная, тонкая, но очень прочная. На свету видны были водяные знаки в виде иероглифов. Линдор увидел, как я рассматриваю бумагу на просвет.

– Знаки мы заметили. Но, что они означают?

Я небрежно ответил. Эльфам простительно не знать японский язык.

– Тут два знака. Один называется «ками». Означает он «бумага». Второй иероглиф можно перевести как «он» или просто «мужчина».

Линдор с интересом посмотрел на меня.

– Интересно! Впрочем, и это знание ясности нам это не прибавляет. Может никакого тайного смысла они не несут. Знаки могут обозначать марку бумаги или производителя?

– Могут, наверное, – пожал я плечами.

– Решено дождаться Посредника. Только он сможет объяснить смысл своего поступка.

Спросив разрешения у Линдора, я забрал себе и коробку. Бумагу оберточную и бумагу с водяными знаками сложил внутрь.

– А если окажется, что все это просто шутка? Неумная и неудачная.

Эльфов ответил спокойно.

– Маловероятно… Ранее подобные розыгрыши за ним водились.

– Все бывает в первый раз, – резонно возразил я.

– Если Посредник так пошутил, то я лично нарежу ремней с его спины.

Спокойный тон меня не обманул. Нарежет и еще солью присыплет!

– Хотя, Высшие сильно сомневаются в наличие чувства юмора, плохого или хорошего, у волхва. Просто так, такие посылки не присылают. Это знак, определенно знак! Но, что он означает? Что этим волхв хотел сказать? Высшие думают, что Посреднику может угрожать опасность. И финт с посылкой может оказаться обманным ходом, отвлекающим внимание от себя. Нестандартный ход, авантюра чистой воды, но при определенной подаче варги могли клюнуть и поверить в то, что посылка ценная и стоит того, чтобы напасть на стражу. Пока варги идут по ложному следу, Посредник скрывается… Рассматривался и другой вариант. Посылка для отвода глаз, но опасность исходит от курьера. Вдруг он шпион и лазутчик?

Я криво усмехнулся.

– При всем при этом, посылку опечатал собственноручно… этот ваш Посредник? А как же утверждение, что я не Враг? Да, и хреновая задумка! Не найдя в посылке ничего ценного, в первую очередь примутся за курьера. И хорошо, если возьмутся проверять и перепроверять его. Можно ведь и устранить, от греха подальше, подозрительного типа, вроде как случайно попавшего в «потаенную долину».

Эльф вновь взялся за свой метательный нож, виденный мной раньше. Холодные мурашки побежали у меня по спине.

– Подобная мысль ликвидировать тебя пришла и другим стражникам, сразу, как только ты прошел Вратами. Именно потому, что они заподозрили в тебе диверсанта. Высшие эльфы на суде тоже рассматривали такую возможность.

Я сглотнул, не сводя глаз с ножа.

– Но, поскольку, ни поверхностная, ни более тщательная проверка не подтвердила твою связь с врагом – все-таки, решено было жизнь тебе сохранить.

Эльф снова принялся состругивать свирель. Меня обдало жаром, в виде запоздалой реакции проняла дрожь. С тебя самого надо нарезать ремней, мартышка остроухая! Я осторожно вытер пот со лба.

– Стало быть, вы во всем разобрались и я свободен?

– Свободен? – удивился Линдор. – Да, наверное, но в пределах долины. Видишь ли, Семен, к сожалению, выпустить из долины тебя мы не можем. Обратной дороги из «потаенной долины» для чужаков нет.

Глава 8: Домовой

Долин, подобной той, в которой я оказался пленником, в мире оказалось довольно много. Линдор вспомнил несколько в Исландии и Финляндии, одну резервацию на острове Рюген, две долины, не считая той в которой я сейчас пребывал, в Кавказских горах. Где-то в Сахаре имелось довольно большая территория – часть каменистой пустыни – где тоже нашли последнее пристанище духи и боги прошлого. Там, как он слышал, обитали последние джинны. Поговаривали о том, что восстанавливается Китеж-град, город-призрак, но эльф считал, что это слухи не более. Но, все равно, подобные тайные места оставались лишь жалкими остатками того огромного, древнего мира, о котором мы знаем по сказкам и легендам. И скрывать подобные места от любопытного взора людей с каждым годом становилось все труднее и труднее, пожаловался мне эльф. Я на это предложил переселиться на Луну или Марс. Линдор шутки не оценил, мне даже показалось, немного обиделся. Однако расстались мы с ним вполне по-дружески. Он посоветовал мне чувствовать себя не пленником, а почетным гостем страны фей. На этот раз шутку не оценил я. Ладно, счет один – один.

Уходя, Линдор и другие эльфы поселили меня в просторном шатре, разбитый недалеко от дольмена. Как могли они обустроили мой быт, за что им огромное спасибо. Ягу в этот день я не видел. Да и встречаться с ней более, мне сейчас как-то не очень хотелось. Линдор меня успокоил, сказав, что она вообще редко покидает каменный склеп. На прощание эльф одарил меня двумя вещами. Во-первых, мне вручили идеально круглый шар из нефрита. Оказалось, что шар представлял собой разновидность магического телефона. Нужно смочить палец в ароматическом масле апельсина и потереть шар, после чего можно говорить с Линдором. Применение разных видов масел и тактильных манипуляций вызывает других абонентов. Так бабу-Ягу можно вызвать, используя ладан и легкое похлопывание по шару. Эфирное масло апельсина Линдор мне выделил, а вот ладан нет. За этим, – задумчиво посоветовал эльф, – придется идти на поклон к Яге, пусть даст немного. Линдор посоветовал не стесняться и звонить почаще и Яге, и ему. В долине много непонятного, а порой и опасного. Обитает тут разная нежить, с которой нужно уметь общаться. Линдор пообещал рассказать и разъяснять про долину и ее обитателей как можно больше. А еще он пообещал научить эльфийскому языку. Говорит, пока несешь стражу у Врат, порой появляется много свободного времени. Свободного времени теперь и у меня оказалось много, и, несмотря на неудобный интерфейс магического телефона, пользоваться им я собирался активно. В основном для общения с эльфом, конечно. Воспоминания о Яге до сих пор у меня вызывали оторопь.

Вторым «подарком» оказался… домовой. После бабы-Яги появление дедушки-домового уже не вызвало психологического шока, лишь легкую заинтересованность. Только вот непонятно, в качестве кого он был ко мне приставлен – телохранителя, соглядатая или просто собеседника, призванный скрасить мое пребывание в долине? «Суседка» предстал передо мной в виде маленького, сплошь заросшего черным волосом, старичка. Глазки лихие, коготки на ногах и руках острые, движения степенные, значимые… Я немедленно прозвал домового Нафаней. На, что дух совсем и не обиделся, пожал плечами, оправил рубаху и только. Мол, как только не называли его в разные времена и в разных странах. Домовые в отличие от иных духов до сих пор тяготеют к человеку. Несмотря ни на что, очень мало домовых покидает человеческие жилища, в поисках надежного убежища. Как оказалось, до сих пор, живут рядом с нами брауни и добби, лихой и запечник, дед и хозяин. Только мы перестали верить в них, а, следовательно, и видеть их.

Нафаня оказался домовым свободным. Так случилось, что деревня, в которой он жил, ушла под воду. Дом, который «суседка» обживал не одно столетие, оказался на месте будущего водохранилища. Глава семьи, которому служил домовой, один из многих кто отказался покидать место, где он родился и где похоронены его предки. Тогда к тем, кто не захотел бросать нажитое хозяйство и дома, ночью приехали, как выразился Нафаня «злые люди» и увели всех насильно. Домовой остался один. Глава семьи не успел забрать его с собой, конечно. Пришедшая вода лишила духа и дома, к которому он, как и все «суседки» оказался привязан всей «душой». После случившегося куда идти? Узнав от одного лешего про долину, подался сюда. Сейчас живет на севере долины, смирившись с неизбежным.

Поладили мы с «бездомным скитальцем» легко и быстро. Узнав, что Нафаня в долине старожил, я немедленно стал выспрашивать его про Посредника. Как я и понял «Посредник» это не прозвище, а своеобразная должность. Должность пожизненная, у каждого подобного этому месту существовал свой Посредник, своего рода связной между миром духов и людей. Посредниками становятся люди, наделенные особым даром – способными творить магию. По-простому, ведьмаки, колдуны или волхвы. Их первая и самая главная задача охранять заповедные места обитания последних эльфов, водяных и ведьм от людей. А в последнее время и от Врага Без Имени…

Издревле мир духов и мир людей жили если не в гармонии, то в состоянии стабильного равновесия. Люди знали и почитали своих богов, духи жили с людьми бок о бок, прекрасно уживаясь между собой. Да, духи попадались разные, добрые подобно домовым, опасные подобно упырям. Но чаще всего, духи оказывались мудрыми и справедливыми. Они защищали Мать-Природу от человека, то и дело, напоминая о том, как правильно себя вести, как нужно жить в согласии с этим миром, не нарушая его законов, не вредя природе. Лешие охраняли леса, водяные – озера и реки, ведьмы лечили смертных людей, помогали советом и делом, и так далее. Потом, все перевернулось с ног на голову, вся нежить и нечисть, древние духи и боги оказались не у дел. Человек отделился от мира, в котором он рос долгое время. Выстроив свою «реальность», он стал забывать старые заветы и обряды. На смену древним и мудрым законам, проверенным веками пришли новые, придуманные и выгодные людям. Новые боги, боги молодых религий еще как-то держались, временами даже процветая. Но в последние годы и им приходится трудно. А тут еще появился Враг, сильный и беспощадный. Посредник утверждал, что в появлении Врага во многом виноват человек. А кто он на самом деле и откуда взялся неизвестно. Никто толком ничего о самом Враге не знал, сталкиваться стражам и Посредникам все больше приходилось с его верными слугами. Древние духи, такие как упыри, оборотни, вампиры, некоторые ведьмы и колдуны, и многие другие переметнулись на сторону Врага. Нарисовалось классическое противостояние сил Добра и Зла, Света и Тьмы. Эльфы против вампиров, блин!

Кроме защиты, Посредник обеспечивал стражу и Высших эльфов, управляющих долиной, полезной информацией о мире людей, о новых угрозах извне, а также новостями из других «потаенных долин»… Посредники разных мест, как, оказалось, тесно общались между собой. А кроме информации Посредники снабжали эльфов ароматическими маслами и специями, такими металлами как железо и серебро. Другим обитателям долин требовались редкие травы для зелий, иногда просто табак, полудрагоценные и поделочные камни для создания магических амулетов и многое что еще. Уяснив функциональные обязанности посредников вообще, я принялся допытываться, а каков внешне наш Посредник – тот, что якобы прислал, пустую бандероль в долину. Стар или молод он. Брюнет или блондин. Хром или заикается. Особые приметы в виде шрамов или родинок. Нафаня долго и подробно отвечал, а, в конце концов, изобразил портрет Посредника на бумаге. Оказывается, домовой весьма недурственно научился у эльфов рисовать. Обернувшись пучком соломы, Нафаня серой тенью метнулся к потухшему кострищу. Вернулся он с парой угольков, заточил их своими коготками и ловко набросал портрет Посредника. В качестве холста я выделил ему квадратный лист бумаги из бандероли, тот, что с водяными знаками. Изображение получилось подробным, почти живым. Я долго всматривался в черты лица Посредника. Этот овал лица, изгиб бровей, морщины у лба и складки губ, взгляд даже на портрете углем, тяжелый и пытливый, нос с горбинкой мне был знаком. Но почему я знал Посредника? Когда и где я, встречал его? Мучительно напрягая память, мои руки машинально смяли бумагу. Затем я спохватился, расправил складки, и чтобы совсем бумага не пропала, стал по памяти складывать из бумажного квадрата бабочку. Домовой с интересом наблюдал за движением моих рук. Всего пара минут и лист с портретом превратился в изящную бабочку, с абстрактным черно-белым рисунком на крыльях. По старой привычке, я оставил свой автограф, в виде замысловатого иероглифа, на правом крыле. Для этого пришлось отобрать остатки угля у домового. Пока мои руки сгибали и складывали бумагу, Нафаня нетерпеливо ерзал около меня, сосредоточенно посапывая. Его, как и когда-то меня, впечатлило искусство оригами. Сверкнув на меня глазками, он попросил:

– Научи меня, а?

Научить домового древнему искусству японских самураев? Все страньше и страньше, как говорила умница Алиса. А впрочем, почему нет?

– Научу, Нафаня, научу, – заверил я дедушку.

Если честно предложению домового я обрадовался. Все-таки мы привыкли к телевизору и интернету. А тут даже книг нет. С удовольствием почитал бы что-нибудь приключенческое, с погонями и хитро завернутой интригой – но нет! Скучно, как ни крути! А тут будет чем заняться. Несложных схем я помнил много. Только вот как быть с бумагой? Нафаня рассказал, что эльфы производят бумагу из бересты. Я невольно представил бумагу из бересты в виде грубых листов картона.

– Нам понадобится достаточно тонкая бумага, и в тот же время прочная, что бы могла выдержать несколько циклов сгибания и разгибания, – объяснил я.

Нафаня уточнил, насколько тонким должен быть лист, а затем уверил меня, что такая бумага есть. Пользуются ей в основном Высшие эльфы для изготовления книг. Заверив, что легко достанет для первых уроков пару десятков листов, Нафаня попрощался и исчез. Видимо помчался за бумагой. А я, оставшись один, спрятал бабочку в коробку. Из личных вещей у меня оказались ключи от автомобиля, смартфон с разрядившимся аккумулятором, пара монет, завалявшиеся в кармане шорт. Все это легко поместилось в картонной коробке. Едва я закрыл коробку, как меня озарило. Видимо не зря я напрягал память, вспоминая лицо на портрете. Не без помощи отвара правдолюба, из самых глубин памяти, тяжело и мучительно всплывали воспоминания, словно ломая какой-то внутренний блок. Я вспомнил! Вспомнил это лицо, нарисованное домовым! Оно принадлежало моему суетливому соседу, тому самому любителю фольклора.

Глава 9: Водяной

С того момента, как меня предоставили самому себе прошло три дня. Небольшой срок, но я успел затосковать в ущелье. Одиночество немного скрасили первые уроки эльфийского, да поход к Вратам. Меня никто не ограничивал в передвижение по долине, и я решил вновь прогуляться вниз по течению. Нафаня оказался лучшим гидом, чем Линдор. Он много чего рассказал о лесах в нижнем течении реки и даже сводил вглубь чащобы, что бы показать фейри. Как оказалось яркие светляки, что видел я первый раз, на самом деле оказались летающими феями. В лесу их оказалось огромное количество. Размером они варьировали от пяти до пятнадцати сантиметров. Некоторые обладали стрекозиными крыльями или крыльями мотылька, но большинство оставались бескрылыми. Маленький народец, в полумраке лесов, под пышной кроной жил в больших поселениях. Миниатюрные города имели своих правителей, свою армию. Отношения с соседними поселениями не всегда складывались благополучно. Здесь кипела своя жизнь. Города воевали друг с другом, заключались торговые и дипломатические отношения, складывались союзы и альянсы, велись непрерывные войны с кобольтами, периодически приходящие с севера долины, в поисках новых территорий. Чувствуя себя Гулливером в стране лилипутов, я долго стоял и наблюдал за миниатюрными городами, осторожно выглядывая из-за деревьев. Поселения фейри всегда оказывались ярко освещеными. Если бы не густой подлесок с вездесущими раскидистыми папоротниками, свет можно было увидеть от реки. Благодаря освещению прекрасно рассматривались и крепостные стены, и домики с кровлей из красно-коричневой коры, и высокие, остроконечные башни. На улочках ни на минуту не прекращались движение. Шли вооруженные рыцари, велась бойкая торговля, шумели музыканты. Фейри, несмотря на малый рост, оказались весьма шумным народцем. Они очень любили танцевать и петь. До меня то и дело долетели обрывки их длинных, мелодичных песен. Я под впечатлением от увиденного оставался до самых Врат.

Шли мы не торопясь, может, поэтому жара и влажность в этот раз не столь сильно измотали меня. Нафаня косматым клубком катился у ног, ни на минуту не смолкая. Интересные истории из жизни лесных эльфов, нравы и обычаи фейри, сказки и легенды, чьи-то запутанные родословные и воспоминания из собственной прошлой жизни, той в которой домовой еще был при доме, текли рекой… Все это неплохо отвлекало от неприятного предчувствия в груди – как там встретят меня стражники у Врат? Невыездной я – это недвусмысленно дал понять мне Линдор. Не накостыляют мне по шее? Не пальнули бы из своих луков!

Страхи мои оказались необоснованны. Стражу стоял сам Линдор, вместе с тремя эльфами. Никто не угрожал мне, не гудела тетива, ни свистели стрелы, не сверкала закаленная сталь! А объяснялось, видимое дружелюбие просто – чтобы в каменной скале открылись Врата нужно знать пароль. Вроде того, что открыл мне вход в долину снаружи. Так что все мои опасения оказались напрасными – мой визит никто не рассматривал, как некую попытку прорваться наружу. Побеседовав с Линдором и угостившись жареными грибами, я и Нафаня побрели обратно. Мое решение в ближайшие дни пойти вверх по течению эльф не одобрил, но и не запретил. Лишь посоветовал быть осторожным и слушаться домового. Ну, и звонить если, что.

Поход вверх по ущелью состоялся через два дня. Разбудил меня домовой рано утром. Навалился во сне, зараза, и давай душить! Хватая ртом воздух, я подскочил, спугнув Нафаню. Тот мохнатой тенью метнулся из шатра, справедливо опасаясь моего гнева. Растирая виски, я выскочил следом, но шкодливого духа и след простыл. Выматерился вполголоса, поеживаясь от утренней свежести и только.

– Надо не ругаться, а спрашивать к добру или худу, – раздался приглушенный шепоток Нафани откуда-то слева. Разглядеть его не представляло никакой возможности. Мало того, что домовые могли оборачиваться чем угодно, вплоть до пучка соломы или клочка шерсти, а то и совсем становится невидимыми, так еще в долине сегодня утром лег туман. В густой, молочного цвета, пелене дальше вытянутой руки ничего не было видно. Я постоял на пороге, несколько минут вдыхая полной грудью холодный, сырой воздух, напоенный пряными запахами леса, послушал вязкую, всеобъемлющую тишину. Настроение, испорченное выходкой Нафани немного стало выправляться.

– Ну, так к добру или худу? – бросил я в туман. Что-то темное скользнуло у моих ног, и острые коготки осторожно царапнули меня сзади по голени.

– Об этом домового надо спрашивать сразу, еще не до конца проснувшись. Тогда домовой откроет, что ждет тебя в будущем… Такая, вот, традиция! Я тут тебе у эльфов обновку справил.

«Обновкой» оказались свободные брюки из льняной ткани, темно-зеленого цвета, и куртка из той же ткани, с короткими рукавами. Мои шорты маленькому хозяину не понравились сразу, он все ворчал и ворчал, глядя на мои голые колени. Куртку я одевать не стал, но взял с собой. Нафаня раздобыл мне и вместительную холщовую сумку с ремнем через плечо. Вот в нее, я и сложил куртку с коробкой, в которой хранились немногие мои личные вещи…

Выше дольмена ущелье вновь резко сужалось. Река широко и вольготно, разливавшаяся по долине, здесь образовывала пороги. Как сказал Нафаня именно в этом месте «Потаенная долина» как бы делилась на две части – северную и южную. Северней долина была уже, подъем в гору круче. Мы, пошли вдоль реки. Пройти на север, через узкую щель, которую здесь образовывали скалистые горы, можно было по узкой тропке, повторяющей все изгибы речного русла. И Линдор, и Нафаня предупредили, что здесь надо опасаться водяного. Речной дух, «водяной дедушка» злой, в общем-то, дух. Мог сломать мельницу или плотину, затопить поселок или затянуть под воду. В общем, имел буйный нрав. Однако, Нафаня взялся умилостивить его. Домовой если не дружил с «водяным чертом», то однозначно водил с ним приятельские отношения. И это притом, что обычно домовые недолюбливали водяных. А вот с родниковыми водяными подружиться гораздо труднее. Все родники возникли от удара молнии Перуна (известного еще и как Зевс, Юпитер, Тор, Перкунас и Илья-пророк) и оттого «гремячие» ключи наделяли водяных, обитавших в них особой силой. Родников в долине было огромное количество, и Нафаня строго настрого предупредил одному не подходить к ключам, не пить без спросу из них.

В качестве подношения домовой нес хозяину вод мед и табак. Со знанием дела Нафаня поведал, что в качестве подарка мог сойти и хлеб, и рыба, и даже дохлый петух и баранья голова. Я лишь покачал головой. Где здесь можно найти барана? Не думаю, что здесь эльфы разводят скот. В моем меню за последние дни успело побывать лишь мясо птиц и кроликов. Шли, мы медленно, с опаской и оглядкой. Тропу, а точнее узенькую дорожку, эльфы вымостили плоским камнем, так что идти оказалось одно удовольствие. Поначалу река, название которой я так и не удосужился спросить ни у Линдора, ни у домового, образовала каскад невысоких водопадов, а затем, сдавленная горами, образовывала узкий, стремительный поток. Проходя по крутому берегу, нависающему над бурной водой, я видел внизу, под своими ногами как клокочет, ворчит недовольно река. Нафаня шикнул на меня, мол, аккуратней, не свались вниз. Впереди доносился оглушительный грохот, это река здесь падала с высоты шести-семи метров. Не доходя до водопада метров сто, домовой остановил меня, попросив укрыться. Выполнить требование Нафани оказалось непросто. Слева от тропы скала уходила вертикально вверх, справа крутым косогором та же скала уходила вниз, к реке. Я прижался к изломанным, угловатым выступам горной породы слева. Нафаня с подношениями ушел вперед. Водопад, прозванный Линдором «Купель водяного» падал в глубокую, круглую чашу, диаметром не менее десяти метров. Сквозь пелену мельчайшей водяной пыли, слева и справа от вертикальных потоков воды мне привиделись неясные фигуры. Наплевав на наказ Нафани, я осторожными перебежками, сократил дистанцию до водопада вдвое. Найдя в скале глубокую выбоину, спрятался целиком. Приглядевшись вновь, мне удалось рассмотреть водяного. У водопада, на мелкой воде стоял грубо сложенный из больших валунов трон. На нем восседал мужчина, почти старик, с длинной окладистой бородой, зеленого цвета. Водяной оказался широк в плечах, но с большим, отвисшим животом. Он смешно надувал щеки и пучил глаза, слушая почтительно склонившегося перед ним домового. Водяной царь сидел на каменном троне по колено в воде, и мне показалось, что вместо ног у него рыбий хвост. Правой рукой водяной машинально перебирал звенья массивной цепи, которую он перекинул на плечо, принимая подарки Нафани. Едва дары оказались приняты, водяной обернулся огромным сомом. Рыба, размером с акулу, беззвучно скользнула в воду, сверкнув зеленоватой кожей спины. Следом за царем в бирюзовую воду нырнул и четыре женские фигурки. Русалок я сразу и не заметил – они сидели на камнях под водопадом, на противоположной стороне. Не успели успокоиться круги на воде, как передо мной возникла серая тень, шепотом приказавшая мне голосом Нафани:

– А сейчас быстро за мной!

То и дело, поглядывая вниз на водопад и каменную чашу с прозрачной водой, я устремился за домовым. Дорога извиваясь, круто ступенями стала подниматься вверх. Из-за водяной пыли камни стали скользкими. Приходилось карабкаться вверх быстро, но осторожно. Дважды моя нога соскальзывала с мокрой ступени, и я лишь чудом смог удержался на краю. Наверху, преодолев самый сложный участок и оставив позади водопад с водяным, мы смогли передохнуть. Вернее, отдых нужен был только мне. Домовой не знал усталости. Я же от короткого марш броска совсем выдохся. Да и порезанные об острый камень ладони требовали внимания. Нафаня вновь спустился к водопаду и набрал там мха, росшего вольготно в условиях повышенной влажности. Пока, я прикладывал мох к окровавленным ладоням, домовой рассказал мне о водяном. Некогда водяные обитали в огромном количестве по всему миру. В море, у каждой реки, озера или просто омута или родника имелся свой дух-хранитель. Они отличались по облику и нраву, но, по сути, оставались сильными и своенравными духами, повелителями водной стихии. И морской бог римлян Нептун, и японский каппа, и западнославянский Езерним являлись разными «подвидами» водяного. Тот водяной, что я видел внизу, возле водопада назывался Донбеттир. Этот подвид всегда обитал в горах Кавказа и отличался от своего славянского собрата лишь любовью к цепям, которыми любил отхлестать тех, кто любит купаться по ночам или портит, загрязняет воду. В отличие от других обитателей долины Донбеттир уже не первую сотню лет восседал на своем троне, когда сюда пришли первые эльфы и стали строить Врата. Водному царю подчинялись все рыбы и вся подводная нечисть. Ундины, мавки, ласкотухи, лобасты и прочие побаивались владыки вод. Выяснять чем отличается мавка от других русалок и кто такие лобасты и ласкотухи я уже не стал. Кровь больше не капала с рук, одежда немного подсохла, поэтому мы пошли дальше…

Глава 10: Нападение

Тропа продолжала нас вести вдоль реки. Северная часть долины разительно отличалась от южной. Здесь оказалось гораздо прохладней, да и влажность не так чувствовалась. Если южнее преобладали лиственные леса, то за водопадом «Купель водяного» начинались смешанные и хвойные леса. Прошли мы около километра, или двух, как оказались на распутье. В этом месте влево уходило еще одно ущелье, узкое и мрачное. Как объяснил домовой в этом ущелье, высоко в горах жили черные тролли и Берендей.

– Кто-кто? – переспросил я.

– Берендей… Колдуна так одного зовут. Он, конечно, волхв весьма слабый, но может оборачиваться в бурого медведя. У него в доме я и живу… Если идти дальше на север, то можно встретить леших, водяных и горных эльфов. Куда пойдем?

Куда? Я задумался. Но принять решения не успел… Перед нами река делала плавный изгиб, образовывая на излучине пологий каменистый пляж. Над береговой линией в этом месте клубился туман, ежесекундно, сгущаясь. Домовой на туман не обращал ни малейшего внимания, я тоже. Мало каких чудес еще можно ожидать в столь удивительном месте! Но то, что потом случилось, неприятно меня удивило. Мой разум, смирившись с существованием эльфов и водяных, вновь подвергся шоку. Туман собрался в плотный, мерцающий серебром, шар, в котором открылось круглое оконце. Из него вывалились… Я морально готов был к появлению троллей, гоблинов, кентавров или какого – нибудь змея Горыныча, но никак не к двум человеческим фигурам в экзоскелетах и доспехах из кевлара, с громоздкими, двуствольными автоматами. Из ступора меня вывел Нафаня, который когтями полоснул меня по ноге, и заорал неожиданно басом:

– Беги!

Я растеряно спросил:

– Куда? Кто это?

Домовой потянул меня за штанину, скороговоркой приговаривая:

– В лес! Скорее, дурень, скорее! Убьют же!

Лес виднелся по правую руку от меня, в шагах двадцати. Две фигуры повернули в мою сторону свои головы в зеркальных шлемах и синхронно вскинули автоматы. Сверкнули ярко-алые огоньки лазерных прицелов – медлить больше нельзя было, и я побежал. К лесу, как и приказал домовой. Я помчался зигзагами, вжав голову в плечи. Что-то жаркое дважды ударило мне под ноги, к счастью меня не задев. Влетев в лес, я как танк проломился сквозь густые кусты, метнулся вправо и рыбкой нырнул за огромный валун, наполовину вросший в землю. Позади что-то трещало, шипело, вспыхивало огнем, как при сварочных работах. Надо же, лазерное оружие! А я-то думал, оно находится еще на стадии разработки! Или у спецслужб оно уже принято на вооружении? Нафаня появившись из ниоткуда, камнем навалился мне на грудь, вцепившись намертво в мою футболку.

– Слушай, Семен. Я за подмогой побегу, а ты лесом, лесом беги к агач киши, – тревожно зачастил дедушка.

– К кому бежать?

Нафаня сердито замотал бородой.

– Неважно! Бежать надо туда, – маленькая когтистая ладошка указала на север долины, где обитали водные и горные эльфы. – Понял? Лесом беги!

Домовой пропал, а я осторожно выглянул из-за камня. Две высокие фигуры в доспехах стояли у кромки леса, медленно водя из стороны в сторону стволами. Деревья перед ними частично оказались поваленными, занятые огнем. Видеть они меня не могли, однако едва я высунулся, как они вновь синхронно прицелились в меня. Тепловизоры, что ли у них? Я метнулся снова вглубь леса, петля как заяц между стволами сосен. Сзади вновь зашкворчало и затрещало. Едва не перепутав с испуга направление, я чуть не побежал вновь к водопаду. Вовремя сообразив, повернулся на сто восемьдесят градусов и помчался в противоположном направлении. Небольшая фора, которая у меня имелась, вскоре сошла на нет. Солдаты разделились. Один помчался вдоль кромки леса, параллельно мне. Экзоскелет позволял ему делать гигантские прыжки, и становилось ясно, что очень скоро он обгонит меня. Второй, бросился за мной в чащу. Тот же экзоскелет позволял ему ловко скакать между деревьев, перепрыгивать через поваленные стволы и огромные валуны. Еще немного и меня возьмут в клещи! В отчаянии, я метнулся вправо, но там уходила вверх поросшая папоротником скала. Довольно отвесная, так просто без подготовки не поднимешься по ней. Совсем запаниковав, бросился вдоль скальной стены в тщетной надежде оторваться от преследователей. Огибая замшелый ствол старой лиственницы, я со всего маху врезался во что-то мягкое и мохнатое. Это что-то небрежно уронило меня на землю. Только благодаря толстому слою лежалой хвои я не ударился об острый камень. Надо мной возвышалась огромная квадратная фигура, покрытая шерстью, с мощными, длинными руками ниже колен. Горилла! – мелькнула шальная мысль. Чувствуя, что попал из огня да в полымя, я беспомощно замер, не зная, что делать дальше. Ясно, что надо бежать, но от кого? От молодчиков в футуристическом одеянии или от гориллы, неведомо как прижившейся в Кавказских горах? А тем временем горилла, ловко увернувшись от огненного сгустка, летевшего ей прямо в грудь, бросилась на солдата, того, что бежал за мной по лесу. Ни ростом, ни силой противники не уступали друг другу. Словно игроки в регби, они столкнулись и с хрустом повалились на землю. Я, разинув рот, смотрел, как горилла вырывает автомат из рук солдата, как наносит размашистые удары ему по голове и грудным пластинам доспехов, как широкоплечая фигура со всего маху подняла и впечатала вяло сопротивляющегося стрелка в землю… Кажется, современные технологии спасовали перед грубой силой! Против лома, как говорится, нет приема! Вспомнив про второго автоматчика, я перекатился на бок и стал его высматривать среди деревьев. А вот и второй! Ему тоже приходилось нелегко, непрерывно стреляя во все стороны, он безуспешно пытался подавить огнем юркие фигурки в сине-голубых одеждах. Эльфы, а это оказались именно они, ловко прятались в камнях, с неуловимой скоростью меняя свою диспозицию, при этом ни на секунду не прекращая стрелять их луков. Луки лишь на первый взгляд казались детской игрушкой. Длинные, тяжелые стрелы с закаленными наконечниками не пробивали основной доспех рыцаря в кевларе, и эльфы быстро это просекли, сконцентрировавшись на шлеме, суставах ног и рук, подвижных элементах экзоскелета. Точности миниатюрным стрелкам было не занимать. Три стрелы одновременно ударили в шлем, разбивая его зеркальное покрытие, две стрелы вывели из строя сервомоторы левой руки, а одна стрела, пущенная на редкость метко, нашла уязвимое место в броне, слева, в боку, пронзив насквозь стрелка. Солдат согнулся пополам, а затем рухнул без движения…

Я ползком двинулся к эльфам, все время, оглядываясь через плечо в поисках гориллы. Обезьяна словно сквозь землю провалились, будто и не было ее. Ну, не галлюцинация же убила автоматчика? Добравшись до кромки леса, я медленно поднялся с земли, заранее подняв руки вверх и выкрикивая на корявом эльфийском, что я друг. Эльфы опустили луки, увидев меня, дружно рассмеялись при виде моей растрепанной фигуры. Не отставал от эльфов и Нафаня. Он клубком катался по берегу, тоненько подвывая от радости. Отсмеявшись, эльфы окружили меня, с любопытством разглядывая. Они очень походили на лесных эльфов, но имелись и отличия. Во-первых, в одежде. Эти предпочитали бледно – голубой цвет. Во-вторых, в отличие от лесных эльфов лучники в голубом, оказались все темноволосые. И в – третьих, они носили короткие мечи, тогда как из холодного оружия у лесных эльфов я видел только ножи. Как объяснил Нафаня, спасли меня водяные эльфы. Они жили, чуть выше по ущелью, там, где река разделялась на несколько протоков. Именно за помощью к ним и помчался домовой. Мне просто повезло, что эльфы могут так быстро передвигаться. Я еще раз обернулся, поглядывая на безмолвную чащу.

– Слушай Нафаня, там, в лесу второй стрелок. Его приложила какая-то гигантская обезьяна.

Нафаня вновь упал на камни, катаясь в пароксизме смеха. Я устало перешагнул через домового и уселся на валун, ощупывая свое исцарапанное лицо. Придется ждать, когда шишок успокоится. Мне показалось, что сквозь хохот и сладостное всхлипывание Нафаня произнес «Пока тебе там обезьяны мерещатся – лось уйдет», и снова еще сильнее разразился молодецким ржанием. И когда это успел домовой стать ценителем отечественного кинематографа? Отсмеявшись, домовой соизволил пояснить:

– Не обезьяна это была, а агач киши, лесной человек. Ну, бигфут или йети, понимаешь? Живут они у нас семьей. Особей десять-двенадцать. Всех сторонятся, лишь с лешим общий язык нашли.

Я пожал плечами. Йети? Он же сасквоч, энжей, авдошка и алматы? Почему бы и нет?

Глава 11: И снова суд Высших

К полудню, на том же пляже над которым открылся портал, исторгший из себя автоматчиков, собралось разнообразное общество. Начинались разборы полетов… С севера явились Высшие эльфы. Свита, сопровождавшая их, принесла легкие складные кресла, в которые и уселись лицом к реке Высшие. Высших эльфов оказалось трое. Высокие, с непроницаемыми лицами, и какими-то меланхоличными взглядами, они, если честно, на первый взгляд не производили впечатления вершителей чьих-либо судеб. На них оказались длинные, ниспадающие до пят одежды трех цветов – зеленого, светло – голубого и серого. Видимо троица представляла все три клана эльфов обитавших в долине. Пришел и Линдор с несколькими эльфами в изумрудных одеждах. Как пояснил Нафаня, Линдор отвечал за безопасность долины с южного направления, за неприкосновенность Врат. Явился и Берендей, с которым почтительно поздоровался домовой. Колдун он или нет, но и без умения ворожить Берендей производил впечатление. Ростом под три метра, одетый лишь в короткие кожаные брюки, он возвышался над всеми как башня. Толстые как бревна руки и ноги его бугрились мышцами, спину украшали множество длинных шрамов. Берендей носил густую, нечесаную шевелюру, и буйную, окладистую бороду. Спина, руки и ноги его тоже поросли густым волосом. Глядя на него легко представить, как он оборачивается зверем. Среди других зрителей отметилась пара русалок, чье плескание у берега постоянно всех отвлекало, да леший, явившийся из леса. Поначалу я принял его за сатира. Меня обманули его мохнатые ноги с козлиными копытами. Впрочем, поклонившись Высшим эльфам и Берендею, он тут же обернулся крепким стариком. Из леса леший так и не вышел, уселся на поваленную ель на опушке. Поверье гласило, что вся одежда на нем всегда вывернута наизнанку, но так ли это мне издалека не было видно.

Я сам и Нафаня оказались в центре внимания. Дважды мы рассказывали о случившемся, во всех мыслимых и немыслимых подробностях. Чувствовал себя при этом не столько свидетелем, сколько подсудимым. Присесть мне не дали, я стоял лицом к трем Высшим эльфам, застывшим, как истуканы. Все остальные расположились полукругом на берегу, позади кресел. Нападение для всех оказалось случаем беспрецедентным. Никогда ранее ни один Враг не проникал в долину.

Когда я и Нафаня закончили давать показания, Высшие эльфы погрузились в продолжительную задумчивость. Наконец эльф в серой хламиде произнес, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Нападение меня тревожит. Долина защищена древней магией. Еще никто извне не смог разрушить защитные чары и проникнуть сюда.

Голос подал эльф в зеленых одеяниях.

– Защитные заклинания внешнего периметра не сломаны. Ни один охранный амулет не потревожен. Периметр не нарушен, а это значит…

Эльф выдержал значительную паузу:

– А это значит, портал открыт изнутри. В долине появился предатель… или шпион, открывший его для Врагов.

При слове «шпион» эльф даже не посмотрел в мою сторону, но мне, почему то, показалось, что первым подозреваемым являлся я. Чужак, при весьма странных обстоятельствах попавших в «потаенную долину». На мою защиту встал Линдор.

– Мой лорд, мы неоднократно проверяли этого человека. Отвар правдолюба не дает осечек – Семен не пособник Врага. Да и не мог он открыть портал отсюда. Не каждому магу, даже самому сильному, подвластно это. Множество защитных чар, охранные амулеты создают непреодолимые помехи. Да и наблюдение показало, поведение Семена вне подозрений.

Наблюдение? Я незаметно, но сильно пнул ногой Нафаню, сделавшего вид, что он здесь не причем. Высший эльф в голубых одеждах возразил стражу:

– Враг хитер и коварен. Чтобы провесить портал не надо быть волхвом. Достаточно снабдить шпиона заряженным маячком. Активизация его привяжет портал к определенному месту в обход большинства известных заклятий.

Линдор упорствовал:

– Сколько раз мы проверяли Семена на магические артефакты? Маячок способный пробить портал сюда не может не фонить. Скрыть его ауру невозможно!

– Значит, кому-то это удалось! – на лице эльфа впервые появились эмоции. Гнев и, пожалуй, страх.

– Как нам сейчас не хватает Посредника! – Линдор вскочил, тоже не сдерживая эмоции. – Он определенно что-то знает о Враге. Все свое свободное время Посредник посвящал его изучению. Он мог бы нам подсказать, как Враг пробрался в долину.

Эльф в зеленом вздохнул.

– Возможно. Но о нем вестей пока нет. Когда он появится никому не известно. Нам придется разбираться с проблемой своими силами… Что там с этими двумя… боевиками? Тела исчезли как обычно?

Ответил кто-то из лучников в голубом. Как и предполагал Высший эльф, тела автоматчиков в броне растворились в воздухе бесследно, оставив после себя быстро тающее облачко, светящееся электрическими огнями святого Эльма. Портал тоже саморазрушился, выбросив напоследок несколько стелющихся над землей молний. Услышав про электричество, Линдор встрепенулся:

– Позвольте! Насколько я знаю, когда речь заходит о Враге – я говорю об истинном Враге и его армии, а не об ублюдках, что перешли на вражью сторону – всегда и везде фигурирует электричество в том или ином проявлении. Они, то ли контролируют его, то ли генерируют. Помните, как-то Посредник, обмолвился однажды, что магия Врага завязана на этой стихии? Мол, поэтому Враг на равных сражается с Зевсом.

Высшие эльфы согласно кивнули.

– Тогда может мы, не там искали маячок? Или ищем не то? – предположил Линдор.

Эльф в сером произнес, обращаясь ко мне:

– Нам придется еще раз обыскать тебя Семен. Приносим свои извинения, но речь идет о безопасности целой долины.

Я бросил сумку к ногам эльфийского триумвирата.

– Лучше Яга опоила бы меня каким-нибудь своим фирменным зельем, что способно начисто лишить меня памяти. Бросили бы меня беспамятного за Врата и дело с концом!

Линдор укоризненно покачал головой:

– Даже лишенный памяти, ты заинтересуешь Врага. Тебя найдут, и твое сознание вывернут наизнанку, пытаясь узнать хоть что-то о долине. В живых тебя, при всех раскладах, враг не оставит.

Я плюнул в сердцах.

– Обыскивайте! Только если играть в шпионов по всем правилам ответьте, зачем те молодчики, которых я якобы вызвал, пытались меня убить?

Эльф в сером усмехнулся.

– Возможно, хотели убрать концы в воду, чтобы мы так и не догадались, какую лазейку нашел Враг, чтобы проникнуть в долину. Два солдата это не вторжение, а разведка и только. Или погоня за тобой всего лишь спектакль, чтобы не выдать тщательно законспирированного агента.

Мне осталось поднять руки, чтобы не мешать двум водяным эльфам меня обыскивать.

– На вашем месте, я обыскал и лес, и в реку заглянул. А то, вдруг, глубоко законспирированный агент, активировав маячок, выбросил его, чтобы не попасться с ним! – с сарказмом предложил я.

Сказано – сделано! Мое предложение приняли всерьез. Линдор отослал тройку лесных эльфов к лешему, чтобы вместе с ним прочесали лес. А парочка эльфов в голубом, те, что меня только, что обыскивали, отошли к реке и стали перешептываться с русалками. Видимо, на русалок и возложат обязанность осмотра речного дна в поисках улик. Пусть поиграют в Джеймса Бонда! Идейку с поисками маячка я подбросил не без внутреннего злорадства.

Прочесывание леса и речного русла, равно как и мой личный досмотр ничего не дали. Тогда Высшие эльфы приступили к осмотру сумки. Куртка местного производства и сама сумка не удостоились пристального внимания. А вот за коробку с моими личными вещами они взялись серьезно. Высший эльф в голубой хламиде осторожно поднял крышку… Что-то белое вырвалось на свободу, едва крышка оказалась в ловких руках эльфа. Бабочка! Большая, бумажная бабочка, с абстрактным черным рисунком на полупрозрачных крыльях выпорхнула из своей темницы. Сделав пару кругов над оцепеневшими эльфами, бабочка бесстрашно села на плечо эльфа в сером. Тот с интересом смотрел на насекомое. Бабочка все не улетала, лишь мелко-мелко подрагивали ее крылья. Осторожно эльф коснулся ее правого крыла, того самого на котором я пару дней назад оставил углем свой автограф.

– Хм! Это очень необычно! – эльф оторвался от созерцания бабочки и пристально посмотрел на меня. Мне стало как-то нехорошо. Еще таинственных чудес мне не хватало! Меня и так подозревают, черт знает в чем! Бабочке, наконец, надоело сидеть на одном месте, и она легко вспорхнула, чтобы улететь навсегда. Больше сюрпризов не было. Из коробки извлекли подаренный Линдором шар-передатчик из нефрита, ключи на брелке, телефон, монеты и сложенную треугольником бумагу. Ни монеты, ни бумага для оригами не интересовали дознавателей. Сотовый телефон и ключи осмотрели со всех сторон, как будто раньше среди моих вещей они их не встречали. Эльф в зеленом позвал на консилиум Линдора:

– Помогите нам, Линдор. Я знаю, Вам эти предметы знакомы лучше. Да и, наконец, изложите свои мысли о маячке. Вы о чем-то догадываетесь?

Страж подошел ближе. Уверено подхватив связку ключей, он с силой сжал пульт дистанционного управления сигнализацией. Не успел я, и охнуть, как пластик хрустнул, и эльф из сломанного пополам пульта извлек небольшой цилиндрик. Батарейку он осторожно положил на плоский камень. Со смартфоном он обошелся гуманнее. Немного замешкавшись, Линдор снял со второй попытки заднюю крышку и извлек плоский, черного цвета аккумулятор. Аккумулятор лег на камень, рядом с батарейкой из пульта. Эльф указал на них.

– Это искусственные источники электричества. Созданы человеком и очень широко им применяемые. Мы мало знаем о Враге, и поэтому нельзя исключать, что именно они выступали в роли маяка. Никакой магии, лишь электрический заряд. Поэтому в первый раз мы просто не обратили на них внимания.

Эльф в сером, осторожно коснулся плоского аккумулятора. Так совсем недавно он касался хрупкого крыла бабочки. Молчание несколько затянулось, пока он не произнес в задумчивости:

– Очень может быть Вы правы Линдор.

Берендей рявкнул из-за спин эльфов:

– Гипотеза и только! Нужны доказательства! Проверка, какая – нибудь!

Линдор ловко достал из кармана тканый мешочек.

– Проверка будет! Источники силы я заберу себе. Если они наводят портал, мы это со временем узнаем. Возможно, Враг еще раз воспользуется маячком. Только к следующему его появлению мы будем готовы!

Эльф в зеленом неодобрительно посмотрел, как Линдор кладет аккумулятор и батарейку в мешочек.

– Это опасная затея, Линдор! Во второй раз силы Врага могут оказаться гораздо значительней.

Линдор упрямо склонил голову, не отдавая мешка. Эльф в зеленом переглянулся с другими Высшими, как бы советуясь.

– Запретить тебе проверку никто не вправе… Пока гипотетические маячки находятся при тебе, запрещаем покидать тебе южную часть долины. Выше водопада «Купель водяного» хода тебе нет! Всегда и везде рядом с тобой должен находится отряд из шести-восьми эльфов в тяжелом вооружении. Копья, щиты и заговоренные стрелы мы выдадим…

Подал голос и Высший эльф в сером:

– Предлагаю к охране Линдора присовокупить гномов. Дюжину не меньше. Гномьи доспехи могут выстоять против оружия Врага.

– Согласен! Никаких возражений, Линдор! При малейшей опасности уничтожить или хотя бы экранировать маячки. Природа электричества едина. Думаю, речная вода для этого подойдет. Водяного мы предупредим.

Когда вопрос с Линдором и его миссией решился, Высшие эльфы вновь обратили на меня свой взор. Я так и остался стоять перед ними, уже совсем не чувствуя себя просто свидетелем и пострадавшим. Вопрос о том, случайно в моих вещах оказались смартфон и пульт или специально притащил, чтобы совершить диверсию никто не задавал, хотя он явно витал в воздухе. Я не выдержал.

– Телефон и пульт от сигнализации мои! Они всегда со мной. Телефон я купил два года назад. Пульт от служебной машины, которой я пользуюсь последние год-полтора. Если Вы думает, что это я посадил в телефон жучок или какой-то маячок, готов еще раз выпить ваш отвар правдолюба. Спросите меня снова о том шпион я или нет, когда буду валятся в отключке!

На мое гневное высказывание никто никак не отреагировал. Разве что Линдор снова поддержал меня.

– Повторюсь, источники силы, что мы нашли, в мире людей вещь частая и обыденная. Возможно, что не то, что Семен, сам Враг не знал до последнего момента, что они могут работать как маяки для проводки портала. Согласитесь с момента нашего уединения в долине это первый случай, когда человек прошел Вратами. Да еще со штуками, использующие электричество. Враг мог просто попробовать использовать подвернувшийся случай. И тогда, я согласен с милордом, те двое всего лишь разведчики.

Вновь подал голос эльф в сером, обращаясь ко мне:

– Уйдя от дольмена, какую цель вы преследовали?

– Да, просто скучно стало, – буркнул я.– Сходили вниз, проведали Линдора. Затем решили подняться вверх по ущелью. Прошли бы долину до конца и вернулись обратно.

Высшие эльфы быстро переглянулись между собой. Эльф в зеленом отрицательно покачал головой.

– Тебе, Семен пока на север тоже нельзя. Запрет временный, он сохраняется до тех пор, пока не выясним, как Враг попал в долину… Раз тебе скучно у нас… в гостях, чтобы не сразу возвращаться за водопад, к дольмену, можешь какое-то время погостить у Берендея.

Что же вы прячете там, на севере, высокомерные лорды? Почему так боитесь того, что Враг проникнет туда? Гигант гулко стукнул себя в грудь, другой бы просто откашлялся, привлекая к себе внимание.

– Добро! Я пригляжу за ним – снова рявкнул Берендей – Пойдем ко мне, Сема! Житье-бытье мое посмотришь. В баньке попаримся! А мед в этом году, какой уродился!

Обращаясь ко мне волхв-оборотень (или лучше говорить анимаг?) хитро подмигнул мне. Панибратское отношение незнакомца, выглядевшего дикарь-дикарем, мне совсем не понравилось. Но выбора у меня особого не было. Тем более Нафаня, ущипнул меня за щиколотку, мол, соглашайся! На том и порешили! Баня для меня оказалась весомым доводом. Совершать гигиенические процедуры в ледяной воде горной реки удовольствие малоприятное!

Собрание стало расходиться. Линдор со своими товарищами в зеленом ушли к югу. Ушли водяные эльфы, весело попрощавшись со мной. Пропал в чащобе Леший. Ушла и троица Высших эльфов, со свитой. Эльф в зеленом напоследок кивнул мне головой, и, глядя в глаза, произнес:

– Ты заинтересовал нас, Семен. Не могу сказать точно, но есть в тебе нечто такое… неуловимое, глубинное… Мне, кажется, ты оказался в нашем мире неслучайно.

Я неопределенно хмыкнул. Случайности не случайны? Я знаю точно, у кого спросить про случайности. Человека, которого последние десять лет я знал как соседа по лестничной площадке, как археолога-любителя, как увлекающегося фольклором и мифологией интеллектуала, а в последние дни узнал и как Посредника в одной долине, забитой чудесами под завязку.

Глава 12: Лихо

Ущелье, через которое повел меня Берендей к своему дому, оказалось еще мрачнее, чем на первый взгляд. Стены его были столь высокими и отвесными, что солнце заглядывало сюда всего на пару часов в день. На изломанных, поднимающимися крутыми ярусами, стенах лежала вечная, густая как чернила, тень. Камень, изъеденный эрозией, то и дело осыпался, рождая камнепады, эхо от которых многократно отражаясь от стен, гулко било по ушам. Дно ущелья оказалось усеяно множеством камней. Частые каменные насыпи и завалы оказывались столь значительными, что приходилось карабкаться вверх в обход, по серым камням, чьи острые края по остроте своей могли соперничать с бритвой. Несмотря на то, по каменистому дну ущелья серебрился ручеек, вокруг ни найти, ни травинки, ни кустика. Нас окружала безжизненная, каменистая пустыня…

Шли медленно. Берендей не торопил меня, подстраивался под скорость моего передвижения. К вечеру, обязательно дойдем, заверял он меня. Дойдем ли? Я с сомнением смотрел на свою сбитую обувь и кровоточащие ладони, уже жалея, что согласился на этот поход. И чего мне не сиделось у дольмена, в шатре? С Нафаней я помирился сразу. Не злопамятный я, да и домовой сразу извинился. Когда мир был восстановлен, Берендей отослал Нафаню вперед, чтобы к нашему приходу и ужин, и парная были готовы. Домовой пообещал договориться с банником. На пути к Берендееву царству нам посреди каменистой пустыни лишь единожды встретился на пути своеобразный оазис. Обвалившаяся горная порода преградила ручей. Вследствие чего образовалось небольшое озерцо, сильно вытянутое в длину. Оно оказалось неглубоким, а вода – прозрачной и очень холодной. Я умылся ледяной водой, распугав рыбу на мелководье. Это, кажется, была форель. Берендей предложил сделать привал. Мы повалились на стылые камни. Мне пришлось постелить под спину куртку, а магу-оборотню все было нипочем. Он с голым торсом и босыми ногами не чувствовал ни холода, ни остроты камней. Давая ногам отдых, я огляделся – вокруг озерца теплилась жизнь. На голых камнях росли чахлые папоротники, пара кустов кизила, низкорослых и корявых, редкий колючий кустарник. Кроме рыбы из фауны мне встретилась одна вялая ящерка, неторопливо юркнувшая под плоский камень. Устроившись на берегу, Берендей стал рассказывать, что давно, возле озера жили вилы. Как оказалось, несмотря на дикий и грозный вид, колдун был неплохим собеседником. Он рассказал, что вилы подобны русалкам охраняют озера и колодца. Предстают вилы всегда в облике крылатых красивых девушек, в красивых, длинных платьях. Длинные юбки нужны, чтобы скрыть копыта.

– Где же они сейчас? – спросил я, тщетно пытаясь избавиться от видения красотки на кривых, ослиных ногах.

– Вилы в отличие от других духов смертны. Последняя из них доживала здесь свои дни, когда я только появился в долине. Давно это было. Лет двести тому назад.

Неведомая тоска прорезалась в голосе Берендея. Что породило ее – нежные чувства к духу или осознание того, что старый мир медленно, но верно уходит, как, ни старайся его сохранить?

Отдохнув, мы снова собрались идти дальше, вдоль ручья. Становилось все прохладней и прохладней. Стараясь, избавится от зябкости я надел куртку, жалея о том, что у нее короткие рукава. Озерцо давно скрылось из виду, когда сзади раздался добрый грохот падающих камней. Очередной камнепад? Я машинально обернулся. Как бы нам на голову не посыпались камни! Ахнув, я вцепился в руку Берендея.

– Чего еще там! – рыкнул тот, оборачиваясь. Увидев тоже, что и я, присвистнул. Позади нас, в сотне метров, вцепившейся в скалу крепкими, сильными рукам, стоял великан. В два раза выше Берендея, он весело осклабился, видимо радуясь, что догнал нас. На его лице, над кривым, сломанным носом, горел злобой один-единственный глаз.

– Циклоп! – удивился я.

– И да, и нет, – пробормотал Берендей – Я его помню. Некогда он был им, но потом брат-близнец великана Верлиоки стал духом. Злым духом, олицетворением горя и всевозможных несчастий. Тебе он должен знаком как Лихо Одноглазое. Плохо дело! Бежать нам надо, Сема! И бежать быстро!

Момент трансформации я не уловил. Раз – и рядом со мной на месте Берендея появился огромный медведь. Дернув головой, зверь рыкнул:

– На спину… садись…

Медведь из волхва получился громадный, не меньше танка. Я подпрыгнул и вцепился в длинную шерсть на загривке. Берендей не дожидаясь пока моя персона, усядется у него между лопатками, бросился вскачь галопом. Опять я бегу, и опять в меня стреляют! Что за день сегодня такой неудачный? В этот раз в качестве снарядов использовалась не плазма или лазер, а огромные куски горной породы. Благо нехватки в подобных снарядах великан испытывать не должен. Лихо, сразу сообразив, что в стремительного медведя, словно белка скачущего по камням ломаным зигзагом, не попасть, поступил хитро. Каменные глыбы он метал, на упреждение, целясь в скалы слева и справа, над нашими головами. Он старался вызвать камнепады, в надежде, что широкий фронт каменной лавины погребет нас под собой. Расчет оказался верным – первый же обвал, вызванный Лихом, едва не похоронил Берендея и меня. Я совсем недавно видел волхва меланхоличным, а теперь увидел разъяренным! Шерсть у него встала дыбом, а прыжки сделались еще более стремительными. Но скорость нас не спасла. Четвертый или пятый снаряд вызвал такой обвал, уйти от которого медведю уже не удалось. Сделав гигантский прыжок вверх, Берендей не дал каменным жерновам перемолоть ему лапы. Но от камней сверху увернуться он уже не смог. Округлый валун ударил Берендея по голове, два других, поменьше, достались мне. Мои плечо и левая рука от удара немедленно онемели. Как-то смешно хрюкнув, медведь обмяк и стал заваливаться вперед и вбок, чтобы распластаться на камнях без движения. Я скатился кубарем со спины зверя. Превозмогая боль в теле, наклонился над его окровавленной мордой. Берендей хрипел, из носа и левого уха текла кровь. Неужели перелом костей черепа? Я попытался одной рукой (левая категорически отказалась мне служить) безуспешно растормошить волхва, привести его в чувство.

Оставив попытки привести в чувство Берендея, я подхватил первый, попавшийся под руку камень, и обошел хрипящего анимага. Гнев и ярость бурлили во мне, места для страха внутри совсем не осталось. Как и остатков благоразумия, внутренний голос, шепчущий мне «Беги! Спасайся!», потонул в океане адреналина, захлестнувшего меня. Так должно быть некогда берсерки шли в смертельный бой. После удачного попадания обстрел немедленно прекратился. Видя, что добился своей цели, циклоп захлопал в ладоши, пританцовывая на месте. А при виде меня с камнем в руках еще и заулюлюкал. Видимо решив, что справится со мной и в ином виде, Лихо стало стремительно уменьшаться в размерах. Великан сжался до высокой, худой женщины, с неистово горящим одним-единственным глазом во лбу. Я не стал разбираться, зачем циклопу лишать себя преимущества в росте и силе. Размахнувшись со всей силы, метнул булыжник в старуху. Камень метко попал в лицо. Человеку такой удар превратит физиономию в кровавую кашу. Лихо же, лишь слегка дернуло головой. Камень, не причинив никакого вреда, отлетел с гулким стуком в сторону. Увидев, как целенаправленно двинулась ко мне старуха, злорадно кривая губы и, протягивая ко мне свои шестипалые руки, я немного запаниковал. Второй и третий камни, брошенные в Лихо, тоже не остановили ее. Они вообще не причинили никакого вреда! Тяжелые камни, способные ломать кости, либо отлетали от нее, либо с хрустом крошились. Я невольно попятился назад. А затем и побежал, не переставая проклинать Лихо и осыпать ее камнями. Нежить не отставала, подбираясь ко мне все ближе и ближе. Хихикая, Лихо целенаправленно отжимала меня от середины ущелья. Упрись я в отвесную стену и мне конец! В отчаянии, я бросился к скале, где как мне показалась, на высоте моего роста начиналась небольшая каменная полка. Ударившись травмированным плечом об острый камень, я судорожно начал взбираться по скале вверх, изо всех сил цепляясь за острые выступы одной рукой. Лихо взвизгнув, бросилась за мной, поскальзываясь на мелких камнях…

То, что Лихо не полезло за мной по стене, я сообразил не сразу. Что стоило ей, вновь обратится в великана и снять меня, прилипшего к скальному выступу? Однако и этого не произошло. Опомнился я на высоте пяти-шести метров, когда, дважды едва не сорвавшись по пути вниз, нашел и забился в узкую вертикальную расщелину в скале. Колени дрожали, с пальцев и левого плеча капала кровь, куртка на спине пропиталась насквозь потом… Твердый в своем стремлении биться до конца, я готов был встретить достойно мерзкую одноглазую тварь. Вжавшийся в узкую щель, я ждал хоть великана, хоть одноглазую старуху, ползущую за мной по стене. В любом случае выковырять меня отсюда будет ой, как не просто! Голос Берендея заставил меня вздрогнуть, правую ногу, которую я приготовил, чтобы столкнуть Лихо с каменной полки едва оно появиться передо мной, пришлось опустить. Живой! Я осторожно выглянул из своего убежища. Внизу, держась за окровавленную голову, стоял маг-оборотень. Если Лихо может, оборачивается то великаном, то мерзкой старухой, стоит ли верить, что передо мной истинный Берендей? Видя, что я осторожничаю, маг проворчал:

– Я это, я! Видишь два глаза у меня? Спускайся, Лихо сгинуло на наше счастье.

Берендей помог мне спуститься. Подняться по вертикальной скале оказалось гораздо легче, чем спустится. Первым делом, едва я оказался внизу, Берендей потребовал мой нефритовый шар. Немедленно связавшись с Высшими эльфами, он рассказал о нападении Лихо. Известие вызвало долгое молчание на «том конце провода»… Я, ощупывая ноющее левое плечо, не расслышал, какие меры решили принять эльфы. Рука меня так и не слушалась и это меня очень беспокоило. Берендею досталось тоже очень сильно. Хорошо, что в медвежьем обличье череп у него оказался толстым – камень не расколол его как орех. Располосовав свои брюки, превратив их, скорее в шорты, волхв перевязал свою голову и взялся за меня. Плечо, как диагностировал он, у меня оказалось вывихнуто. Без предупреждения Берендей заломал меня, заведя больную руку назад и вверх так, что в плече что-то хрустнуло. От боли я чуть было не потерял сознание и заорал изо всех сил, грубо матеря волхва. Тот лишь, добродушно ухмылялся.

– Но, но, Сема! Полегче! Это мы с тобой еще легко отделались от Лиха.

Я в изнеможении упал на камень. От боли и пережитого меня била крупная дрожь.

– И чего вы терпите здесь эту дрянь? Изгнать или изолировать где – нибудь не пробовали?

Берендей удивился.

– Ты думаешь, Лихо живет в нашей долине свободно, как эльфы или леший? Подобные Лиху духи, самые темные и злобные твари и создания живут отдельно, в своих долинах. Кто захочет терпеть рядом с собой навь или мантикору? Посредники загоняют подобных духов и существ в специальные резервации и запечатывают вход. Оборотни, истинные волкодлаки, и вампиры сами уединяются, не желая делить убежища ни с кем другим.

– Тогда откуда оно взялось здесь?

– А вот это и мне интересно! Думается, когда портал у реки открылся и те двое вышли и погнались за тобой, проход оставался открытым еще каким-то время. Что могло пройти порталом за время, пока портал не самоликвидировался одному Перуну известно!

– А куда Лихо делось? Ты его прогнал?

Берендей вздохнул.

– Лихо нельзя уничтожить, победить или прогнать магией. Ему все равно, что за человек перед ним, грешник или праведник. Оно тенью следует за ним, обрекая человека на нескончаемые беды и несчастья… Ты единственный человек в долине, поэтому оно и явилась сюда, в эту часть долины. Эльфов и магов она отчего-то не жалует особо.

– Оно приходило за мной?

– Да, в основном. Не оказалось бы тебя, попробовала напакостить мне, несмотря на нелюбовь к нашему племени. В твоем мире, там за Вратами тебе не удалось бы ее увидеть. Там Лихо кажется тенью, что неотступно идет то за одним, то за другим. Власть над людьми у Лихо настолько велика, что введя в полосу неудач может даже довести человека до смерти.

Я попробовал поднять левую руку. Получалось плохо, но руку я чувствовал, мог ей шевелить. Берендей посоветовал первое время ее беречь.

– Так куда делось Лихо?

– Лихо легко привязывается к человеку слабому, безвольному. Чем сильнее сопротивляется человек, тем меньше у духа шансов. Видимо Лихо почувствовать твою волю, твое сопротивление и ушло. Бродит теперь в долине… Но, ничего эльфы предупреждены. Найдут, и либо выгонят, либо закроют в какой-нибудь пещере. Без Посредника трудно, но некоторый магический арсенал у Высших имеется. Справятся!

Глава 13: Берендеево царство

Дальнейший путь наш протекал без происшествий. Долина, мертвая и безжизненная в конце неожиданно превратилась в плодородный, богатый край. Словно по мановению волшебной палочки дно ущелье выровнялось, каменные россыпи исчезли, появилась почва… Ручей потек по глубокому каналу, вдоль которого легла дорога, ровная и широкая, вымощенная булыжником. Слева и справа, за терновой изгородью, на черной, жирной земле росли сады. Вишневые, яблоневые, грушевые посадки перемежались с огородами и пасеками, утопавшими в цветах. Воздух парил и пьянил! В воздухе витали всевозможные цветочные ароматы, пахло медом и свежескошенной травой. Толстые, мохнатые пчелы размером с мою ладонь неторопливо сновали туда-сюда. Басовитое гудение насекомых перекрывали птичьи трели. Мне показалось, но среди ветвей я, кажется, видел две огромные птицы с человеческими головами. Берендей уверил меня в том, что человекоголовые птицы мне не привиделось. В его садах жили райские птицы Сирин и Алконост. Возможно, последние представители своего племени…

В конце концов, дорога привела нас мимо садов, через обширный хозяйственный двор к дому Берендея. На завалинке добротной рубленой избы серой тенью маялся Нафаня. При виде нас домовой заохал, запричитал в голос. Берендей бесцеремонно отослал его за лекарствами, а меня провел в беседку, увитую виноградом. Нафаня мохнатой молнией метнулся в дом, чтобы вернутся с граненым пузырьком из темного стекла. Волхв с хлопком откупорил бутылек.

– Бальзам эльфийский, – пояснил он. – Раны заживляет на раз-два! Из эльфов всегда получались отменные целители. Лучше них, пожалуй, лишь Яга!

Берендей смазал мне плечо и руку, заставил протереть бальзамом порезанные ладони и сбитые ноги. Я в ответ остаток бальзама из пузырька вылил ему на голову… А потом был ужин и баня. Настоящая русская баня, с березовыми и дубовыми вениками, жаркой парной, ледяной купелью и морем кваса. Не знаю, что повлияло сильнее – целебный бальзам или жаркий пар, но упав в изнеможении на лавку в предбаннике, я почувствовал себя живым. Рука больше не болела, тело казалось невесомым, не хотелось вообще не двигаться… А мы и не двигались. Торопиться нам никуда не надо, вот мы и лежали, завернутые в льняные простыни, лениво потягивая шипучий квас с изюмом и клюквенный морс, прямо с ледника. Вокруг нас суетился банник, развлекая меня всевозможными превращениями. Обернется черным, мохнатым человечком, клацнет зубами и перекинется в кота, тоже черного как смоль. А затем в веник или огромную лягушку. Банник дух злой, недобрый, людей недолюбливал. Я то и дело ловил на себе его злобный взгляд. Если бы не Берендей, ох, и показал мне он. С него не убудет кипятком плеснуть или запустить камнем. Волхв его то и дело одергивал. И, в конце концов, когда это ему надоело, загнал «жихаря», как он называл банника, на самую верхнюю полку. Видя, как размяк и разомлел Берендей после парной, я осмелился спросить его о Беорне. Уж, сильно походил персонаж Толкиена на Берендея. Это и способность обращаться в медведя, и его облик и чудовищная сила, и предпочтения в еде… Нафаня накрывая на стол, заставил столешницу фруктами, маслом и сливками, свежими лепешками и пятью сортами меда. Берендей ухмыльнулся при упоминании Беорна. Толкиена он если и не читал, но про него явно слышал. Волхв ополовинил деревянную кружку с квасом, отдышался, а затем пояснил:

– Изначально Беорн звался у него… Medwed. Да, да не делай такие круглые глаза! Мои предки поразили его настолько, что он решил написать о нас. Не знаю, слышал он о Берендеевом племени, или, будучи Посредником у себя в Англии сталкивался с моими родичами, но факт остается фактом – о нас профессор знал. Лишь много позже профессор дал своему герою имя Беорн. Впрочем, на древнем английском Беорн все равно означало изначально «медведь», а потом лишь «воин».

Сделавшись словоохотливым, Берендей рассказывал и рассказывал о днях стародавних, об истории своего племени Беорнингов… Особенно подробно волхв поведал о временах викингов. Тогда его племя процветало. Берендеи – Беорлинги жили в согласии с людьми. Викинги ценили рослых, не по-человечески сильных воинов, впадавших в бою в неистовую ярость. «Берсерк» переводится как «медвежья шкура» именно из-за способности обезумевших воинов в пылу битвы оборачиваться огромными медведями.

Видимо навеянные повестями Берендея мне всю ночь снилось медведи и какие-то нескончаемые баталии… Я во снах бился с викингами, с медведями, ходил под парусом на драконоголовых ладьях к далеким землям, чтобы опять грабить, жечь деревни, проливать чужую кровь… Что поделать если викинги являлись самыми отъявленными воинами и пиратами тех далеких времен? Кстати, рогатые шлемы викингов очередной миф. Шлемы воинов не отличались от шлемов тех же русичей. Головами зверей и рогами щеголяли головные уборы волхвов. Проворочавшись с боку на бок всю ночь, я забылся лишь с рассветом. Зато утро встретило меня тишиной и покоем. Провалявшись в постели до обеда, я, наконец, соизволил покинуть мягкие перины и отправится на поиски Берендея и завтрака. Причем, встретить завтрак мне хотелось куда сильнее, чем хозяина дома. Появившийся из ниоткуда, Нафаня вручил мне отстиранные мои брюки и футболку, а затем повел за стол, опять заставленный сверх меры снедью. Берендея не будет до вечера, сообщил домовой. Ушел проверять пещеры.

– Какие пещеры? – не понял я, намазывая толстый ломоть хлеба желтым маслом и поливая его сверху густым, темным, горьковатым на вкус медом. Как оказалось выше в долине, за Берендеевым царством, там, где ущелье становилось совсем непроходимым, имелась целая система пещер. В них обитали громадные черные тролли. Обычно они не выходили из своих подгорных обиталищ и проблем особых не создавали. Но в связи с появлением портала и нападением Лихо, Берендей решил проверить пещеры. А вдруг одноглазое Лихо или еще какое зло проникло в долину и спряталось в подгорных чертогах? Справится с четырехметровыми, уродливыми духами гор мог только волхв-оборотень. Во многом место обитания Берендея определялось местожительством троллей. Домовладение анимага служило сторожевым постом при владениях каменных великанов-людоедов.

После трапезы, в ожидании Берендея, я без толку побродил по садам, благоразумно обходя пасеки с их жужжащими обитателями. Попробовал поискать мифических птиц с женскими головами, но либо Сирин и Алконост не захотели показаться человеку, либо улетели по своим птичьим делам. Наконец, чтобы убить время, я решил поговорить с Линдором. Может быть, удастся получить еще один урок эльфийского? Да и узнать, как протекают поиски Лихо хотелось. Нефритовый шар ответил сразу. Но ответил мне не Линдор. Вслушиваясь в шуршащую с переливами речь, я улавливал единичные знакомые слова. Хорошо, что Нафаня не отступал от меня ни шагу. Смешно шевеля ушами, он тоже долго слушал речь, льющуюся из шара. Эльфийский Нафаня знал. Не переводя все дословно, домовой сказал лишь одно, становясь все мрачнее с каждой минутой:

– Линдор ранен.

Глава 13: Китоврас

Берендей вернулся к вечеру. Его миссия к троллям не отличалась особой дипломатичностью – кулаки у волхва оказались сбиты в кровь, на плече красовалась здоровенная ссадина. Великаны волнуются, сообщил он. Приближение зла чувствуют. О ранении Линдора Берендей уже знал. Без подробностей, правда. Волхв сказал, что хоть раны и значительные, эльф жить будет.

– Я могу проведать его? – спросил я у волхва. Тот, наворачивая медовые пряники с травяным чаем, уверенно кивнул головой.

– Сможешь, я думаю. Эльфа доставили на капище, там Яга и Высшие эльфы его пользуют по всем правилам ведовской и эльфийской медицины.

– Капище. Это где?

Ответил Нафаня, подсовывая и мне пряники.

– На севере долины, за порогами – обителью водяных эльфов, за Туманным островом… В общем, там, куда эльфы запретили тебе бывать.

Берендей отобрал у меня пряник, который я мусолил в руках.

– Не хочешь, есть отдай голодному и страждущему. Мне птица Сирин весть от Высших эльфов прислала. В нем говорилось о ранении стража и о том, что с Семена сняты все запреты. Более того его просят прибыть на капище к Линдору. Настоятельно просят.

Я задумался. Что-то опять случилось. И связано, как мне думается, это со мной напрямую. Маячки сработали вновь, как Линдор и предполагал? Не это ли послужило причиной ранения эльфа? Очередное нападение штурмовиков с лазерным оружием?

– Когда мне собираться?

– Завтра утром тебя отвезут.

Очередная ночь опять для меня прошла беспокойно. Я чувствовал себя виноватым в том, что Линдора ранили. Хоть разум и говорил мне, что проверку с маячками затеял эльф сам на свой страх и риск, на душе скребли кошки. А кроме этого на меня накатило предчувствие приближающейся беды. Сон так долго ко мне не шел, что мне пришлось, в конце концов, плюнуть и позвать Нафаню. Добрые полночи, я учил его азам оригами. Бумагу эльфийского производства домовой все-таки достал. Листы оказались неожиданно очень приличные. На сложные модели не пойдут, а вот для начинающих в самый раз. Под конец, освоившись с хрустящими, пахнущей лавандой листами я сложил щенка. Модель средней сложности, но со своими хитростями. Только после того, как следует, намучившись с ней, я смог вернуться в свои хоромы, чтобы упасть на перины и провалиться в сон, так похожий на забытье.

Утром, едва я продрал глаза, Нафаня посадил меня завтракать. Берендея опять не было. Он как ушел ночью в обличье медведя, так еще не возвращался. Откушав блинов и лепешек с медом и сливками, я стал собираться. На другом конце стола, с ночи остались квадратные листы, первые простые модели Нафани, моя модель щенка… В коробке оставалось место, и я решил прихватить с собой бумажного щенка. Но стоило мне протянуть руку к модели, как щенок отпрыгнул в сторону. Я замер. Это чья-то шутка? Нафаня невидимый шутит? Я повторил эксперимент. Стоило мне протянуть руку вперед, как модель оживала и начинала скакать по столу, виляя хвостом. Отложив сумку и коробку в сторону, я сел на лавку, подальше от стола. Отдышался, еще раз посмотрел по сторонам, заглянул под стол и кровать. Нет, это не дело рук проказливого домового. Я уже научился его чувствовать. Даже оставаясь невидимым, Нафаню можно разглядеть в виде тонкой, полупрозрачной тени. Надо только внимательно смотреть. Тем более к инциденту с ожившей бумажной бабочкой, домовой явно не причастен. А тут у нас явно подобная оказия! Я вновь осторожно простер свою руку, вызывая очередной всплеск движений у бумажной модели. Без моего участия щенок так и оставался сложенной из бумаги моделью. Лишь на расстоянии менее полуметра между мной и моделью, щенок проявлял признаки жизни. Так, как близко я находился от коробки, когда эльф открыл ее? Нет, нет, дело не в расстоянии! Бабочка, вырвавшись из коробки, затем просто улетела прочь – бумага обретшая жизнь, не собиралась вновь становится вещью. С бабочкой дело не в расстоянии. А в чем? Может для обретения самостоятельной жизни щенку нужно больше времени? Вон, бабочка, сколько просидела в коробке, пока ее выпустили. Немного поэкспериментировав, я научился управлять щенком. Слушаясь движений моих рук, моего голоса щенок бегал кругами, прыгал через нож, падал на бок и выделывал еще много других штук. А когда я вслух пожалел, что модель получилось небольшая, щенок стал стремительно расти. Не дожидаясь пока щенок вымахает до размера взрослого мастифа, я подскочил и смял бумагу. Модель хрустела в руках, превращаясь вновь в простую бумагу, пригодную для поделок…

– Семен!

Этот громогласный рык мог принадлежать только Берендею. Бросив скомканную бумагу в печь, я подхватил сумку и коробку, и выскочил на улицу. Там у ворот стоял, возвышаясь башней, волхв. А рядом с ним топтался, перебирая копытами… Всадник? Нет, нет за воротами, рядом с Берендеем стоял кентавр. Я с опаской подошел к человеку-лошади. Нижняя половина тела кентавра принадлежала крепкой, коренастой лошадке, военной масти. Там где у лошади должна начинается шея, начинался человеческий торс. Человеческое тело – мускулистое, какое-то квадратное, венчала бородатая голова, в лавровом венке. Черты лица кентавра тонкие, подвижные гармонировали с лукавыми, с бесовскими огоньками глазами навыкате. Берендей положил на плечо кентавру свою длань.

– Знакомься, Семен. Это Китоврас. Он тебя отвезет к Линдору.

Кентавр протянул свою лопатообразную ладонь. Мышцы руки так и взбугрились на его загорелой руке. Как бы он мне ладонь не сломал! Я осторожно пожал руку кентавру. Тот ухмыльнулся, его рукопожатие оказалось крепким, но не смертельным.

– Э… очень приятно. Китоврас значит? И я поеду верхом на тебе?

– Да. Никогда не ездил верхом?

Голос у кентавра оказался глубоким, басовитым.

– Нет, не приходилось.

– Ничего сложного нет. Ты только с крыльями осторожней – не оторви.

Крылья? Я зашел к кентавру сбоку. За спиной, между лопатками, оказались два изящным, аккуратно прижатых к конскому хребту два крыла черного цвета.

– Ого! Ты и летать можешь?

Китоврас заржал.

– Не очень хорошо. Сказывается отсутствие практики. В пределах долины не очень-то полетаешь. Проще галопом да рысью.

– А седло?

Кентавр Китоврас обиделся.

– Ты еще про уздечку спроси! Так садись. Помчимся с ветерком!

Делать было нечего. Под ехидные комментарии Берендея, я взгромоздился на спину к кентавру. Нафаня лохматым клубком выкатился из ворот, прямо под копыта. Попрощаться оказывается, пришел. Как оказалось, запреты и ограничения с меня сняты равно как надзор домового.

– А я думал ты со мной поедешь, – попенял я ему. – Кто теперь присматривать за мной будет? Тогда, на берегу, можно сказать, ты спас мне жизнь.

Нафаня развел руками.

– Не могу я сейчас идти. Хозяйство и так запустил. Какой я домовой, если за домом не гляжу? А ты, проведай Линдора и снова возвращайся к нам. Погостишь еще у нас…

Берендей поддакнул:

– Дедушка дело говорит. Проведаешь стража и возвращайся! Тебе здесь всегда будут рады! А насчет присмотра не беспокойся, за этим дело не станет. Нельзя человеку в таком месте как наша долина оставаться без пригляда. В первую очередь для твоей же безопасности… Поедешь с Китоврасом, слушайся его. А ты, копытный без глупостей! Отвечаешь за Семена… Эльфы дважды прочесали всю долину, вроде все спокойно. Но, как, говорится береженного боги берегут!

На том и простились. Я пожал лапку понурого домового. Как-то прикипел я к Нафаней душой за эти дни. Нравился мне обстоятельный домовой! Берендей просто кивнул на прощанье.

– Еще увидимся Сеня. Заходи, не стесняйся!

Кентавр рванул вперед, будто и вправду полетел на крыльях. Пролетев мимо садов, я подумал, что кентавр сбавит скорость. Ничего подобного! По неровному, каменистому дну ущелья мы двигались с той же скоростью, что и по ровной дороге. Китоврас скакал по каменным насыпям с ловкостью горного козла. Я забыл про обещание быть осторожным с его крыльями и вцепился в жестокие перья изо всех сил. Проскочив ущелье за минут тридцать, мы оказались у реки. У того самого места где открылся портал, где затем восседал совет Высших эльфов. Тут я взмолился о пощаде. Китоврас не переставая ржать надо мной, остановился на берегу, давая мне передышку. Я сполз с его спины, не чувствую своих ног. Седалище мое нещадно болело, разбитое о крепкую спину кентавра.

– Слушай, Китоврас, а мы можем ехать помедленней? – я в изнеможении повалился на гальку, совершенно не чувствуя под собой острых камней, так все онемело. – Еще одной такой скачки мне не перенести. Я не ковбой, в конце концов!

– Попробую. Хотя мне трудно сдерживать себя. Кентавр это скорость, это стихия!

Кентавр, произнеся подобную сентенцию, горделиво зашел в воду по колено и стал там шумно плескаться. Я же, чтобы размять ноги отправился к кустам ежевики, во множестве росшей по правому берегу реки.

Глава 14: Боли-бошка

Как объяснял мне Берендей время в долине течет по особому. Медленнее, во-первых. Сутки, проведенные здесь, оборачиваются тремя в мире по ту сторону Врат. Едва узнав об этом, я немедленно посчитал срок своего отсутствия в фирме. Шеф, наверняка, объявил меня в розыск. Только правоохранительным органам не суждено будет найти ни малейшей зацепки, способной пролить свет на мое исчезновение. Машину найдут сразу, только видеорегистратор и следы борьбы уничтожены стражами врат. Свидетелей случившегося нет. Варги не в счет, не думаю, что они будут сотрудничать со следствием…

Второй особенностью оказалось то, что в долине отсутствует смена времен года. Зима здесь не наступает никогда – в обители эльфов царит вечное лето. Нет, раз в два или три года наступают короткие периоды, которые с натяжкой можно охарактеризовать как раннюю весну или позднюю осень, и только. Благодаря этому да высокой концентрации магии можно одновременно увидеть две яблони, на одном только распускаются цветы, на другом – перезрелые плоды готовы сами упасть на землю. И поэтому, я, собираясь к колючим кустам, знал, что мне наверняка удастся полакомиться спелой ягодой.

Ежевики оказалось не очень много. Но набрать десяток другой крупной черной ягоды, не забираясь глубоко в колючие кусты можно. Я левой рукой придерживал длинные ветви, а правой то и дело, натыкаясь на шипы, рвал ежевику. Кентавр не торопился выходить из воды, поэтому время полакомиться сладко-кислой ягодой у меня было.

– Кхе-кхе. Простите, вы не поможете мне?

Голос тонкий, дребезжащий раздался в кустах слева от меня. Я замер с открытым ртом. Меня застали врасплох. Кто это еще там? После Лиха и тех двоих с автоматами не хватало вновь напороться на какую-нибудь злобную нежить! Я осторожно обернулся, стараясь высмотреть, кто это там подал голос. Кусты захрустели, и из ежевичных кустов вышел старичок. Невысокого росточка, мне по пояс, какой-то головастый и рукастый, дедушка смотрел на меня слезливыми глазами. Морщинистое личико его выражало глубокую скорбь. Общий жалкий вид довершали льняная рубаха и штаны в заплатках. Так-так, людей кроме меня в долине нет. Тогда кто… или что это? Какой-то дух. Моховой? Пущевик? Полевик? Или Аука? Еще один домовой? Так и не определившись, я осторожно спросил, косясь на, беззаботно развалившегося на мелководье кентавра:

– Что случилось дедушка?

– Сынок, суму я потерял. Вот все кусты облазил, никак не найду. Стар я, глаза совсем не видят. Помоги, а?

Я с сомнением еще раз оглядел старикашку с ног до головы. Неловкий он какой-то, жалкий. Не все же лесные и прочие духи опасны для человека! Было бы так, наши предки совсем в лес не ходили. На лешего старичок не походил. Тот тоже мастер перевоплощаться, но есть верные приметы, по которым его не трудно распознать. Старичок однозначно не владыка лесов. Я вытер испачканные чернильным соком ягод руки о траву.

– Ладно, дедуся, помогу! Где обронил свою сумку?

– Да, здесь она где – то, в кустах. Зацепилась за колючки и соскочила с плеча. Помоги сынок!

Поведясь на жалкий вид старичка, я нагнулся и стал шарить в траве. Мерзкий тип немедленно этим воспользовался. Ловко запрыгнув мнение спину, старикашка уселся мне на шею. Не успел я скинуть его с себя, как он перетянул бечевкой, с навязанными на ней узлами мне голову… У пиратов Карибского бассейна, если верить Сабатини, практиковалась подобная пытка. Назывались бечевка с узлами «четки боли». Едва дед сдавил «четками», как мою голову прострелила дикая боль. В глазах потемнело, все поплыло перед глазами. Наверное, я кричал. Иначе, как еще Китоврас нашел бы меня корчившегося от боли в кустах ежевики? Ловким ударом передних копыт он сбросил зловредного старичка на землю. Тот, покатившись по земле, на четвереньках нырнул в кусты и сгинул бесследно. С проклятьем срывая с головы веревку, я упал на землю, с остервенением потирая виски. Кентавр склонился надо мной.

– Ты как? – обеспокоенно он заглядывал мне в глаза, крепкими руками ощупывая голову в поисках ран.

Я использовал все свои лингвистические познания, чтобы охарактеризовать свое состояние. Китоврас с восхищением присвистнул, выслушав мою длинную тираду. Цензурных слов в ней попалось не более десяти.

– Это кто еще был? Что за упырь? – наконец, выдохнул я, исчерпав весь запас бранных эпитетов.

– Мелкий, вредный лесной дух. Зовут Боли-бошка…

– Как, как? Боли башка? – я обхватил голову. В ней нещадно пульсировала распирающая боль. – Да, имя у него подходящее.

Китоврас видя, что головная боль все не проходит, сбегал в лес, принес пучок какой-то травы.

– Возьми, – протянул он мне изрядно принятые стебли. Я с сомнением посмотрел на подношение Китовраса.

– Что мне с ними делать надо? Жевать? К голове прикладывать?

– Хорошо разомни в руках и вдохни аромат. Трава знатная, лечебная.

Я так и сделал. Размял что есть силы в ладонях, пачкая теперь пальцы зеленым соком. А затем вдохнул терпкий, пряный аромат. Запахло мятой и лимоном. Тяжелый обруч, которым сдавило мою несчастную голову, мигом спал. Боль немедленно ушла в небытие. Я с облегчением твердо встал на ноги. Кентавр смущенно топтался вокруг. Не уследил за мной, вот теперь и мнется со смущенным и виноватым видом на месте. Думается, если про Боли-бошку узнает Берендей или Линдор кентавру не поздоровится. Так ему и надо! А то, кентавр это скорость, кентавр это стихия! Развалился, блин, в реке, искупаться ему захотелось! Вслух же, я предложил:

– Поехали дальше? Мне гораздо легче.

Китоврас так и ни о чем, не попросив, лишь вздохнул. Для передвижения в этот раз, он выбрал легкую рысь, которая меня устроила. Северной река делала легкий изгиб, а потом разбивалась на несколько широких протоков. Здесь, на речных прогонах и обитали водяные эльфы. Когда мы проскакали мимо многочисленных вигвамоподобных домиков, из них горохом высыпали ловкие фигурки в голубых одеяниях. Увидев нас, они шумно приветствовали меня и Китовраса. Кентавр им отвечал, а я лишь улыбался и махал ручкой. Среди эльфийских слов мне удалось разобрать два или три. В который раз я пожалел, что Линдор не уделил большему вниманию мое обучение языку. А теперь, когда он еще и ранен, не прекратятся занятия вообще? Может найти еще учителя? Миновав эльфийское поселение, я поинтересовался, откуда Китоврас знает русский язык. Кентавр вновь приосанился, его меланхолию как рукой сняло.