Лана Кей
Тени скользких улиц

Глава 1

Экран замерцал, моргнул три раза и выключился.

– Чертов компьютер! – Лейла зло застучала по клавишам длинными тонкими пальцами, еще раз ругнулась и захлопнула крышку.

В комнате стоял приятный полумрак. Вечерние лучи солнца создавали красивые блики на стенах молочного цвета. Блики были похожи на острые горные вершины на рассвете. Она на секунду залюбовалась картиной. Такой умиротворяющей и настоящей та была. Телефон запел противную мелодию и вывел девушку из задумчивости. Лейла хотела сбросить вызов, но потом собралась с силами, резко выдохнула и нажала на клавишу ответа.

–Да, мама. Да, я поела. Нет, не собираюсь. Может быть в конце недели, работы много, – девушка снова уставилась на противоположную стену, но тени стали объемней, почти съели солнечный свет, и картинка исчезла. – Хорошо, целую. Папе привет.

Лейла открыла ноутбук, убедилась, что он не подает признаков жизни, и снова закрыла. Девушка проводила привычный вечер за работой. Мама всегда ругалась, что ей не доплачивают за переработки, и это было правдой. Но гораздо приятнее работать и чувствовать себя нужной, чем проводить очередной вечер перед телевизором в одинокой пустой квартире.

Знакомое и понятное одиночество прервал звонок в дверь. «Наверное, к соседям», – успела подумать Лейла, когда звонок раздался во второй раз. Неторопливыми шагами девушка подошла к двери, открыла один замок, потом второй и осторожно приоткрыла дверь. Возле порога лежала небольшая квадратная коробка с печатью популярной доставки.

– Что это такое, может все-таки соседям? – с надеждой саму себя спросила Лейла, прочитала адрес на коробке и еще больше удивилась. – Нет, мне. Ладно, надеюсь это не Сибирская язва от бывшего.

Лейла набрала номер, указанный на этикетке, прижала телефон плечом к уху и, рассматривая коробку, стала дожидаться ответа.

– Алло, это служба доставки? Вы мне только что прислали коробку, но я ничего не заказывала. – минуту она слушала ответ, потом кивнула невидимому собеседнику и задумчиво протянула. – Заказали для меня.

Маленькая фактурная шкатулка внутри коробки выглядела очень дорого. На крышке красовался резной узор в виде садовых роз, а стороны украшали затейливые бабочки и птицы. Дерево было покрыто темным лаком, но на крышке, в местах, где руки чаще всего касались шкатулки, было заметно, что она не новая. Лейла осторожно водила пальцам по причудливым картинкам, стараясь разгадать их тайну. С самого детства ей нравилось придумывать истории предметам. Всем этим маминым вазам, статуэткам из металла и скрипучим креслам – многое хранилось в их семье несколько поколений.

И вот теперь она огромными темными глазами изучала неожиданный подарок.

Никакой записки ни в коробке, ни на шкатулке не обнаружилось. Тогда Лейла, наконец, открыла шкатулку. Волнение и восторг сделали ее тело легким, она совершенно забыла о времени вокруг. Девушка могла целую ночь рассматривать шкатулку и ее содержимое, но снова зазвонили в дверь.

– Полиция, откройте, – пробасил суровый голос в подъезде.

Глазок сообщил, что принадлежал он высокому красивому мужчине в форме. Лейла еще раз посмотрела в отверстие, убедилась, что полицейский не уходит, зачем-то бросила шкатулку в корзину для грязного белья, которая стояла рядом, в ванной, и с сумасшедше бьющимся сердцем открыла дверь.

– Младший лейтенант юстиции, Филько, – его зеленые глаза осмотрели девушку с ног до головы, —Гражданка Лейла Романовна, вы?

Лейла была так сконфужена, что просто стояла и смотрела в упор на сотрудника в форме. Мужчина увидел ее напуганные глаза и чуть смягчил тон:

–Лейла, это вы?

– Я, – только и смогла прошептать девушка.

– Тогда у меня к вам несколько вопросов. Могу зайти?

Три глубоких выдоха и Лейла почти взяла себя в руки, чтобы произнести:

– Да, конечно, но у меня не прибрано, я работала, не ждала никого, – смущенно бормотала девушка, пока шла на кухню.

Полицейский по-свойски шагал за ней. Там он без приглашения плюхнулся на стул и достал потрепанный кожаный блокнот. Девушка бросила на него недовольный взгляд. Она не привыкла, чтобы в квартире хозяйничал кто-то, кроме нее. Да и в гости она никого не звала. Если бы ее попросили вспомнить кто, кроме мамы и ее единственной подруги Киры бывал у нее дома за последние пару лет, то она бы надолго задумалась. Парень смущенно улыбнулся ее взгляду, будто прочитал мысли:

– Вы извините, что без приглашения, я с самого утра на ногах, даже не обедал еще.

– У меня есть нечего, но могу предложить кофе и печенье.

Слова вырвались сами собой. И как только были произнесены, девушка сразу же пожалела о них. Мало того, что ей придется принимать у себя незнакомого человека поздно вечером в воскресенье, так он еще будет пить ее хороший дорогой кофе. Но делать было нечего.

– О, это было бы прекрасно! Вижу кофемашина у вас хорошая, а то растворимый на работе уже в глотку не лезет, – обаятельно улыбнулся полицейский.

«Наблюдательный», – подумала Лейла. И правда, единственной дорогой вещью на кухне была кофемашина. Иногда ей казалось, что не будь у нее возможности пить любимый крепкий кофе, жизнь вообще перестала бы иметь смысл. Девушка приготовила две чашки. И пока густой черный кофе лился из машины, достала из ящика несколько засохших печенек.

– Печенье тоже так себе, —растерялась она.

– Да ничего, я его в кофе размочу, вкуснятина будет. А это, сахарка не найдется? И сливок?

Лейла молча поставила перед младшим лейтенантом сливки и сахарницу. Что же надо этому красавцу от нее в вечер воскресенья?

Обжигающе горячий кофе немного отвлек ее от этих мыслей. Она остановилась на мгновение и почувствовала терпкий, чуть с кислинкой аромат, потом сделала первый глоток. Резкий вкус ударил по всем вкусовым рецепторам, а потом приятной горечью растекся по телу.

Когда с условностями и кофе было покончено, Юрий Олегович Филько начал:

– Лейла Романовна,

– Можно просто Лейла, без отчества.

– Простите, но так как-то не официально. Я уж лучше, – смутился молодой полицейский. – Лейла Романовна, вы были в музее?

Девушка пристально вгляделась в полицейского.

– В смысле? Хоть раз? Ну конечно, была! – раздраженно ответила она.

– Нет, меня интересует конкретная дата. – Полицейский сверился со своим блокнотом. – Вы были в музее две недели назад, 15 июня этого года.

– Ну, я не знаю. – Замялась девушка. – Я была в музее, но не знаю, какого числа, а билеты я не храню, – она встала со стула за еще одной чашкой кофе. Полицейский протянул ей и свою пустую кружку.

– Мы видели вас на камере наблюдения, – бесстрастно сообщил он, и взял из ее рук горячий напиток. – Спасибо, я давно не пил такого хорошего кофе.

Девушка снова отвернулась и встала к нему спиной. Она пыталась подавить растущее раздражение. Зачем спрашивать о том, что ему самому известно? Или это такой прием, чтобы выбесить ее? И сколько еще времени этот незнакомец будет в ее доме. Она физически ощущала, какой тесной стала ее без того маленькая кухня с этим высоким Юрием Олеговичем.

– Расскажите подробнее, что вы помните об этом дне? – он или не замечал ее раздражения, или делал вид, что все в порядке.

– Вам с утра или только про музей?

– Давайте с утра, – разрешил полицейский, торопливо пролистал блокнот до чистой страницы и с усердием ученика младших классов начал записывать в него каждое слово.

Лейла села на стул рядом с мужчиной и начала прокручивать в голове события двухнедельной давности. Это было не очень просто, но она старалась.

– Так, это была суббота. Да? Значит, я не работала. Вроде бы встала и поехала в бассейн.

– Вроде бы или поехали?

– Ну, вроде поехала, я же говорю, сложно так вспомнить. – Лейла потерла лоб в районе переносицы. – Да, я была в бассейне, потому что, когда выходила из него, встретила мою подругу, Киру, она живет недалеко.

– Кира может это подтвердить? – поднял глаза от записей Филько.

– А мне нужно алиби? При чем тут бассейн вообще? – накопившееся недовольство стало сложно скрывать, голос девушка задрожал.

– Нет, что вы, Лейла Романовна, говорите дальше, – как белый флаг поднял карандаш полицейский, и снова уткнулся в блокнот.

Лейла попыталась замедлить дыхание, чтобы успокоиться. Она убеждала себя, что ничего не сделала, значит и волноваться ей не о чем.

– Так, бассейн. Потом домой, собралась и поехала в музей.

– В каком часу вы были в музее?

– В три, может в три тридцать. Там я слушала экскурсию. И была до тех пор, пока не зазвучала пожарная сигнализация, и нас всех не вывели из помещения. Потом нас снова пустили, я еще минут 30 смотрела экспозиции одна. Вечером поехала в магазин, и все.

– Зачем?

– Продукты покупала, в супермаркете была.

– Понятно, – протянул младший лейтенант. – Есть ли у вас знакомые в музее?

Девушка нахмурила брови. На переносице справа образовалась небольшая морщинка. Лейла снова машинально разгладила ее костяшкой большого пальца, и вернула лицу безмятежное выражение.

– В этом конкретном – нет. В другом, я не знаю, у меня есть пара друзей по интернету, но я сомневаюсь, что они как-то связаны с музеями. Да что происходит уже скажите? – терпение Лейлы все-таки лопнуло, и она перешла на крик.

– Да не нервничайте вы, орать на меня точно не надо, – строго осек ее полицейский.

Девушка захлопнула, как рыба, рот и тихонько добавила:

– Простите.

Этот сотрудник рождал в ней противоречивые эмоции. Так в детстве они с друзьями смотрели на сварку: знали, что потом будут болеть глаза, но не смотреть было невозможно, таким завораживающим казалось зрелище.

Мужчина будто и не замечал ее смятения. Он сглотнул и продолжил казенным тоном:

– В музее 15 июня было произведено хищение государственного имущества.

– Чего?

– Украли один экспонат, – пояснил Юрий Олегович и мрачно добавил. – Вы об этом что-то знаете?

– Я? Вы что? Конечно, нет. Какой экспонат? Из новой выставки?

– Хорошо, – проигнорировал ее вопросы полицейский. Потом снова сменил тональность и опять стал похож на милого молодого парня, который просто заглянул к девушке на кофе. – Оставьте свой номер, – улыбнулся он. – Для следствия, конечно. Если будут вопросы, мы вам позвоним.

Пока девушка нацарапывала в его блокноте свой номер телефона, младший лейтенант пристально следил за ней. Рассматривал ее лицо, ее длинные накрашенные ресницы и тонкие губы. Девушка физически ощущала его изучающий взгляд и ей становилось не по себе. Она старалась писать как можно скорее.

Лейла закрыла за полицейским дверь и прижалась к ней с другой стороны. Сердце дико гремело, от волнения затошнило. Почему? Почему она не сказала полицейскому о посылке? Теперь у нее будут неприятности, точно будут. Даже себе она не могла объяснить, зачем промолчала.

Через 15 минут внутренних диалогов и уговоров Лейла решила, что он у нее об этом не спрашивал, значит, не обязательно было и говорить. Горячая ванная и еще одна кружка кофе! Вот что точно поможет прочистить мысли и забыть о странном визите полицейского. Это ее не касается, а значит, завтра она погрузится в свою обычную скучную жизнь. Только с утра надо решить, что делать со шкатулкой. Идею хранить ее дома она отмела также, как мысль отвезти посылку в полицейский участок.

Глава 2

Встать пришлось раньше пяти. Хорошо, что летом в это время уже очень светло, и не надо было тащиться в темноте. Лейла врубила радио на полную и стала подпевать всем известным и неизвестным исполнителям, чтобы не уснуть. Вчера, несмотря на ванную и кофе, расслабиться так и не получилось. В итоге она проворочалась до трех часов, а в 4:45 будильник начал вещать о том, что пора подниматься. Две кружки кофе, душ, легкий макияж – Лейла готова к выезду. Девушка убрала офисную одежду в багажник – переоденется на обратной дороге – и отправилась в путь.

Их старая дача выглядела еще более опустевшей, чем ей помнилось. Покосившийся забор местами недосчитался досок, трава была ростом с Лейлу, поэтому дом за ней плохо просматривался. Это место очень любила ее бабушка, и девочка проводила тут все свои летние дни до школы, а потом и каникулы. Но когда бабушки не стало, родители так и не смогли решить, что делать с дачей. Папа был уверен, что им необходимо продолжать выращивать урожай и вообще, уволиться, и поселиться тут, на природе. Мама ни в какую не соглашалась уезжать из города, но и продавать то единственное, что напоминало ей о матери отказывалась. Так и осталась дача ничейной, заброшенной и унылой. Зато спасала Лейлу в моменты отчаяния: она приезжала сюда в самые сложные времена, приезжала после развода и последнего увольнения. Тут она будто снова возвращалась в детство, в беззаботное время и счастливые воспоминания.

Несмотря на жутковатый вид, дом был теплым и добротным, а печь прогревала единственную комнату, которая была же и кухней, за пару часов. Лейла любила сама разжигать старую печь и забывать обо всех проблемах тут. Только вот в последние пять лет дел стало так много, что она ни разу сюда не добралась.

Девушка взяла ключ под ковриком и отворила дверь. Запах сырости и затхлой грязи ударил в нос так резко, что она закрыла лицо руками. Мысленно пообещав дому в ближайшее время обязательно приехать и навести тут порядок, девушка поспешила в погреб.

Старые ступеньки скрипели под ее весом. Одной рукой приходилось держаться за влажные стены с плесенью, чтобы не упасть. Другой она держала телефон. Фонарик от телефона высвечивал пугающие тени, но Лейла продолжала идти. Она осторожно спустилась и сразу у лестницы присела на колени. Руки стали привычно ощупывать пол: в детстве они с сестрой прятали тут свои «сокровища» – одна из половиц расшаталась и легко отходила.

Девушка пошарила рукой в детском тайнике. Удивительно, но там еще оставалось то, что они сохранили двадцать лет назад! Осторожно вынимая реликвии, Лейла с упоением рассматривала вырезки из журналов, что собирала в шестом классе. Они почти истлели и больше походили на тряпочки. Тут же она нашла совместную фотографию с сестрой: они тут, на даче, Лейла сидит в огромной бочке, как в ванной, а сестра рядом поливает ее из лейки. На душе потеплело от воспоминаний того дня. Беззаботное счастливое детство! Здесь же лежал маленький складной нож, который Вера стащила у какого-то одноклассника, а потом спрятала тут, потому что боялась, что папа найдет и отберет его. А потом про него позабыли, и он так и остался лежать тут. Девушка убрала все на место, с собой забрала только фотокарточку.

Она положила туда же шкатулку, закрыла тайник и стала подниматься. Надо не забыть починить лампочку, сделала еще одну мысленную заметку Лейла, закрыла дверь в дом и убрала ключ под коврик, на его обычное место. Брать тут все равно было нечего.

Хорошо, что новый рабочий день ничем не отличался от каждого предыдущего. Лейла была менеджером по продажам в крупной оптовой компании и ежедневно, кроме субботы и воскресенья, убеждала заказчиков, что их оборудование подойдет предприятию больше всего. Потом читала бесконечные списки требований для тендеров, исправляла, звонила и снова вчитывалась в детали. Привычная суматоха на работе здорово отвлекала от проблем в личной жизни, точнее от ее почти полного отсутствия. Сегодня это тоже помогло: девушка практически не думала ни о полиции, ни об ограблении, словно кроме работы в жизни ничего и не существует.

Даже выволочка от несдержанного босса ее порадовала: ничего не изменилось. Обычная, знакомая жизнь – вот она. Поэтому, когда позвонила мама (второй раз за неделю!) Лейла не напряглась, а вполне благодушно ответила после второго гудка.

– Лейла, приезжай! Сейчас, – всхлипывания матери ударяли по голове и отзывались в сердце.

– Мама, что случилось? Куда приезжать?

– Домой, сейчас, – и мама снова разразилась рыданиями.

Девушка вскочила со стула, бросила начальнику «Мне пора», и помчалась в квартиру родителей. Наверное, что-то с отцом, или дом ограбили, а может быть тетя Галя умерла? Мысли одна страшнее другой роились в ее голове, пока она машинально крутила руль и превышала скорость.

Наконец, она въехала в знакомый двор. Казалось, там вообще ничего не поменялось с ее детства. Те же выбивалки для ковров, которые они в детстве использовали для игр: залазили на них, бегали вокруг и строили шалаши. Поломанные лавочки, у которых кто-то заботливо заменял доски, но этого все равно не хватало надолго. Те же небольшие неухоженные палисадники. Было ощущение, что двор застрял где-то двадцать лет назад. И только деревья, которые с каждым годом становились все выше, говорили о том, что жизнь продолжается.

На четвертый этаж девушка влетела секунд за десять, сбросила туфли у порога и остановилась перед входом в комнату.

– Да заходи ты, чего мнешься, – ворчливо предложил отец.

И Лейла отвергла идею о том, что отцу плохо. Уже легче. Мама сидела на диване и лила слезы. Создавалось ощущение, что она вообще не понимает, что они бегут из глаз, просто сидела и смотрела в одну точку. Девушка бросилась к матери, прижала ее к себе.

– Что такое?

Но женщина только стискивала ее в объятиях и молчала. Лейла скосила глаза на отца, который выглядел таким же потерянным и беспомощным. Как-то сразу стало видно, что ему уже сильно за шестьдесят, а трудная работа добавила пяток-другой лет. Он ответил на взгляд Лейлы и легким кивком указал на дверь кухни.

– Мамочка, я сделаю чай. Посиди тут, – сказала девушка, аккуратно расцепила руки матери и пошла вслед за отцом.

Когда Лейла зашла в кухню, он ставил старомодный чайник на плиту.

– Папа, что с мамой?

– В шоке она, – повернулся отец, и снова занялся чаем.

Вымыл заварник, насыпал свежие листья, добавил мяту. Лейла видела, что простые, понятные действия успокаивают отца, поэтому не стала торопить его, а дождалась, когда закипит вода, и отец добавит ее в маленький чайничек для заварки. Аромат мяты привычно напомнил о детстве и даче, и спрятанной шкатулке. Девушка почувствовала, что начинает волноваться, поэтому все-таки спросила:

– Расскажешь, что случилось? Почему мама в шоке? С тетей Галей все в порядке?

– Тетей Галей? – казалось он вообще не слушал, только машинально размешивал маленькой бронзовой ложечкой заварку.

– Пап, я сойду с ума с вами! Расскажи!

Роман Викторович сжалился над дочерью и повернулся к ней.

– Помнишь нашу соседку?

– Любовь Викторовну? Ну, конечно, помню. Мы же все детство к ней бегали, а потом и учились у нее.

– Она умерла.

– Что? Сердце? – Лейла не усидела на стуле. Подскочила к отцу ближе и впилась глазами в его лицо.

– Нет, ее убили.

Девушка прижала руку ко рту, чтобы не закричать. Убийства, грабежи, нападения – ей казалось, что это должно происходить в каком-то другом мире. Да, люди бывают злыми и несдержанными, но убийства – этому точно нет места в ее жизни, в жизни ее родителей. Это не для них, теперь не для них.

Тем временем отец будто собрался с силами и продолжил:

– Они с мамой собирались на прогулку. Ты же знаешь, они всегда по понедельникам встречаются у подъезда и идут гулять по городу. Так вот, Ирина Михайловна не дождалась ее в назначенное время, поэтому поднялась к ней. Зашла, а там…

«Я не хочу знать, не хочу знать» только и повторяла про себя Лейла. «Замолчи», мысленно приказала она папе, но он не услышал ее мысленный зов:

– Мама зашла, —голос стал похож на шепот, и девушке пришлось податься вперед, чтобы расслышать окончание. – Там она, море крови. – Он помотал головой, чтобы прогнать образ, который теперь никогда не забудет. – Ирина тут же прибежала домой, мы вместе пришли. – Голос отца совсем сорвался и затух. Последние слова он произнес уже шепотом. – Она умерла. Когда мы пришли, она уже умерла.

Лейла все еще пыталась осознать сказанное отцом. Любовь Викторовна? Эта бывшая учительница химии и милейшая женщина? Ну кому она помешала, у нее и взять-то нечего было. Девушка решила, что скорее всего это неудачное ограбление, что же еще.

Не понятно сколько времени прошло, когда Лейла вспомнила, что обещала маме чай. Ирина Михайловна уже не плакала, взгляд стал более осмысленным, и женщина с благодарностью взяла протянутую чашку. Лейла не знала, что надо говорить в таких ситуациях, поэтому включила телевизор, чтобы он заглушил их собственные мысли. Она часто так делала, когда сидела дома одна, а непрошенные рассуждения расползались по стенам серыми тенями. Полчаса они сидели втроем и делали вид, что смотрят какой-то мыльный сериал. Первым ушел спать папа, а они с мамой еще долго смотрели на мелькающие картинки и ничего не понимали в сюжете.

Глава 3

В тридцать три категорически запрещено засыпать сидя на диване. Проснувшись, ты обязательно обнаружишь, что затекла спина или не двигается шея. А в зеркале увидишь отеки, синяки под глазами и морщинки. Подобные последствия приводили Лейлу в ужас, поэтому она с маниакальной тщательностью укладывалась спать только на своем ортопедическом матрасе с ортопедической подушкой. Перед сном соблюдала такой же обязательный ритуал по очищению, тонизированию и увлажнению кожи, никак иначе. Поэтому, когда девушка проснулась посреди ночи на диване родителей, с косметикой и в офисной одежде, она в панике помчалась в ванную.

– Где этот дурацкий телефон, – ворчала она по пути. – Кажется, в сумке?

Телефон, и правда, оказался в сумке, а на нем три пропущенных от начальника, одно голосовое от Киры и два звонка с неизвестного номера. На часах 1:59 – начальнику звонить поздновато. Или рановато, как посмотреть. А вот что за неизвестный номер? Может тот парень с быстрых свиданий?

Периодически подруга затаскивала Лейлу на всякие дурацкие мероприятия, где ей приходилось знакомиться с людьми и показывать себя с лучшей стороны, прям как товар перед поставщиком. Кира была на зависть упорна в желании найти себе мужа и мужа для подруги, поэтому Лейла частенько сдавалась под ее напором и энтузиазмом. Некоторые знакомства длились даже несколько месяцев, но чаще всего не доходили и до третьего свидания.

Уже опасаясь, что там увидит, девушка взглянула в зеркало. Все как она и думала: тушь размазана, цвет с одной брови почти полностью исчез. Лейла подумала, что удивительно, когда красишь брови, то карандаш не смазывается равномерно, а обязательно на одну сторону? Девушка придирчиво обшарила все мамины шкафчики и где-то в глубине нашла свое старое средство для снятия макияжа. Просрочено на пару лет, но все равно лучше, чем смывать косметику мылом.

Через 15 минут манипуляций с лицом девушка приняла душ и почувствовала себя значительно лучше. Только мысль о том, чтобы вернуться обратно на этот жуткий скрипучий диван снова испортила настроение. Ну уж нет, ей придется вернуться домой, а завтра она снова приедет к родителям, чтобы поддержать их, или чем-то помочь.

Вставать в семь утра не входило в планы Лейлы, но у начальника на этот счет было свое мнение.

– Лейла, блин! – заорала на нее трубка. – Где тебя носит, почему ты свалила вчера, не объяснила ничего. Мне пришлось с «Комбатом» самому общаться!

«Хоть часик поработал», – злорадно подумала Лейла, сонное настроение мгновенно исчезло.

– Вадим Петрович, время семь утра. Мой рабочий день начинается в девять, – заметила она.

– Ты вчера ушла в пять тридцать, я же ничего не сказал! – продолжил беситься начальник.

– Вообще-то сейчас об этом и говорите. И знаете что? Глава отдела кадров давно говорит, что у меня накопилось много дней отпуска, беру его прямо с сегодняшнего дня.

– Что? Какого сегодняшнего? Нельзя, не отпускаю!

– Вы что, будете спорить с Ниной Алексеевной?

Начальник отдела кадров, бойкая на язык, строгая Нина Алексеевна работала в компании со дня ее основания, и по слухам была родственницей владельца, поэтому никто не решался с ней спорить. Даже ее собственный начальник.

– Ладно, но, если мне что-то понадобится, я буду тебе звонить, поняла?

– Конечно, Вадим Петрович, но у меня может не быть сети, я на дачу собираюсь, – сказала Лейла, а про себя решила, что надо бы поставить телефон в авиарежим, чтобы не слушать ор и стенания этого мужика.

Но сначала позвонить родителям, вряд ли они спят. Привычка отца вставать в шесть на работу не исчезла и с приходом пенсии, а мама, как примерная жена, всегда готовила для него завтрак. Раньше Лейле казалось, что это мило. Пока она не поняла, что мама делала это не из любви к мужу, а потому что постоянно ревновала его и боялась, что муж уйдет к той, что готовит ему завтраки. Или к той, у кого дома никогда не будет лежать пыль. Или к той, которая каждый ужин делает новое блюдо. Идеальная жена из страха оказаться брошенной. Правду говорят, что детям лучше не знать тайны взаимоотношений своих родителей, но уже поздно. Невозможно забыть то, что однажды тебя ранило.

Мама ответила сразу же, видимо, давно не спала:

– Лейлочка, милая, зачем ты уехала, мы тебя потеряли?

– Мам, я же оставила записку. На вашем диване невозможно спать, у меня шея до сих пор ноет.

– Да нормальный у нас диван, это ты помешана на своих этих ортопедических штуках, – заворчала мама.

Девушка отметила, что голос у нее стал гораздо веселее. Привычное ворчание разливалось сладкой патокой по сердцу. Лучше уж так, чем вчерашняя статуя, которая только плачет и не может связать двух слов.

– Мам, как ты? – негромко спросила девушка, боясь вызвать новый приступ рыданий.

– Да уже лучше. Конечно, ужасно, но шок прошел.

Мама снова всхлипнула в трубку, но плакать не стала.

– Ты бы показалась врачу, надо же следить за сердцем и нервами! А после такого…

– Не переживай, папа чуть позже позвонит своему однокласснику, ну тому, который главврач в городской, и запишет меня как можно скорее.

Лейла всегда удивлялась способности своих родителей поддерживать такие старые связи. В любой ситуации у папы находился подходящий одноклассник, однополчанин или коллега. А мамины подруги и подруги подруг, казалось, знали вообще весь город. В сравнении с этой обширной сетью наличие одной-единственной подруги выглядело особенно жалко.

– Потом обязательно позвони и расскажи мне все, ладно? – волновалась девушка. – Мне пора на работу, но ты звони в любое время.

Только когда повесила трубку, Лейла поняла, что снова невольно сказала неправду. Может это у нее заболевание такое, почему вдруг сейчас она как двоечница на уроке врет на каждом шагу?

Так как на работу было не надо, Лейла начала наводить порядок в и без того чистой квартире. Уборка всегда помогала отвлечься и сосредоточиться на процессе. Кира шутила, что для Лейлы – это как медитация, только бесплатная и дома потом чистота, как в операционной. И в чем-то она была права. С маниакальной точностью, выверенными движениями девушка скоблила полы, терла зеркала и мыла углы. Иногда она хотела купить квартиру побольше, чтобы на генеральную уборку нужно было больше времени.

Телефон она отключить забыла, о чем пожалела уже через три часа. Противная мелодия (и кто вообще пишет рингтоны) высветила незнакомый номер. Девушка осторожно произнесла в трубку:

– Алло.

– Лейла Романовна, это полиция. Помните меня, я позавчера заходил к вам?

– Да, помню, конечно, – растерянно произнесла Лейла.

– Мне нужно еще раз поговорить с вами, вы приезжайте к нам в отделение.

– Сегодня? Но я не могу, у меня работа, – снова соврала она.

– Работа подождет. Или вы хотите, чтобы я приехал с отрядом, и увез вас сам? – голос младшего лейтенанта звучал угрожающе.

Лейла живо представила, как к ней, в идеально отмытую квартиру вваливается наряд полиции и грязными ботинками ходит по ее полу. Девушка передернулась от таких фантазий. Испорченная репутация или взгляды соседей при задержании ее совершенно не смутили бы.

– Нет, нет, я приеду. Во сколько?

– В четырнадцать ноль-ноль жду. Скажите на входе, что вы ко мне. Моя фамилия Филько.

– Я помню, – еще тише ответила Лейла.

И когда полицейский отключился, еще долго держала трубку у уха и не могла понять, что же понадобилось от нее следователю.

Глава 4

В четырнадцать ноль-ноль к Лейле никто не вышел. Как и в четырнадцать-тридцать, и в пятнадцать. Лейла уже три раза подходила к дежурному, на что тот сухо бросал «ждите» и возвращался к своим делам. Девушка успела пролистать бесполезную ленту соцсетей, поиграть в игру на телефоне, послушать музыку. Но ни одно дело не давало ей нужного отвлечения. Каждый раз мысли предательски возвращались к вопросу, зачем ей снова надо давать показания. Хотя, может быть, показания всегда надо давать несколько раз, Лейла была не сильна в подобных процедурах и до этого вообще ни разу в участке не была. А сериалы, которые она смотрела запоем, вряд ли можно назвать достоверными источниками информации.

Рассматривать внутри тоже было нечего. Тесное пространство коридора занимала лавочка, на которой, к счастью, кроме нее никого не было. Стены, выкрашенные темной краской, давили. А света было так мало, что у девушки начали болеть глаза.

Когда внутренняя дверь в очередной раз распахнулась и из нее вышел не младший лейтенант Филько, Лейла зло отвернулась и двинулась в сторону противоположной двери. Прямо у выхода она на секунду замешкалась, но потом оглядела скучный жаркий коридор и резко развернулась. Также резко и неожиданно врезался в нее огромный поезд. По крайней мере так показалось Лейле, когда она со всего маху влетела в гору мышц знакомого полицейского. Девушка покачнулась, неловко попыталась ухватиться руками за дверь, но только содрала руку и приземлилась на кафельный пол.

–Твою… – начал Юрий Олегович от внезапного удара, потом увидел, кто стал причиной аварии, и замолчал.

Лейла округлила глаза, да так и осталось сидеть на полу, пока младший лейтенант не подхватил ее под руки и не поднял на ноги.

– Я… Воздухом хотела подышать, – залепетала она.

– Вы целы? – деловито осведомился сотрудник. На что девушка кивнула и опустила глаза в пол. – Тогда давайте паспорт, вы взяли? И поднимайтесь за мной.

Рука болела, рана на ней начала кровоточить, поэтому девушка, как могла осторожно, вытащила паспорт из маленькой сумочки и отдала дежурному. Следователь молча повел ее по коридорам ведомства.

В кабинете было светлее, но все также безлико. Три стола едва умещались на скромном пространстве. Два из них были завалены папками, бумагами, заставлены кружками и какими-то мелочами. Лейла удивилась, как туда вообще поместились допотопные мониторы и клавиатура. Третий стол, видимо, принадлежал самому Юрию Олеговичу. В отличие от остальных он выглядел так, будто за ним вообще не работали. Идеально чистая поверхность стола, аккуратно расставлены несколько стопок документов. Никаких посторонних предметов, вроде фотографии девушки или любимой кружки не наблюдалось.

Пока Лейла пыталась чуть удобнее устроиться на твердом стуле с прямой спинкой, полицейский все также молча достал откуда-то из шкафа перекись, ловко обработал рану и заклеил пластырем.

– Главное, чтобы начальник не зашел, – хохотнул он. – А то решит, что я выбиваю из вас признание силовыми методами.

Кажется, это была шутка, но Лейла так переживала, что лишь криво улыбнулась. В кабинете было нестерпимо душно. Окно было открыто настежь, но это не спасало. Лейла почувствовала, как противный липкий пот стекает по задней стороне шеи. Она встряхнула распущенными волосами и подумала, что оставлять их так было большой ошибкой.

– Вы что-то побледнели. Будете чаю? Кофе не предлагаю, – также весело продолжил полицейский. Его жара будто обходила стороной. По крайней мере он выглядел так, словно не страдал от этой удушающей духоты.

– Да, я помню, что у вас тут только растворимый. Но кофе мне точно не помешал бы. А пойдемте в кафе? – заговорила Лейла.

– Что? – смутился лейтенант.

– Нет, я не о том! – Лейла внезапно поняла, как двусмысленно звучит ее предложение. – Просто с утра я проснулась, меня в семь утра разбудил начальник, представляете? А потом я сказала ему, что не выйду на работу, беру отпуск. Просто вчера была у родителей, там мама нашла нашу соседку. Она с ней знакома тридцать лет, она у меня химию преподавала. Соседка, не мама, – неожиданно затараторила девушка. – Потом я стала убираться, а кофе так и не выпила, – грустно закончила Лейла и взглянула на мужчину.

Все это время молодой полицейский внимательно смотрел на нее зелеными глазами. Сегодня он был без формы: простые синие джинсы и черная футболка. Она так подчеркивала его рельефные мышцы, что Лейла невольно опустила взгляд на его бицепс. Мужчина снова улыбнулся:

– Давайте так. Признаюсь, я с утра уже выпил две жуткие пародии на кофе, но в десяти минутах отсюда есть неплохое место, где варят достойную Кению. Мы прогуляемся с вами, потом вернемся сюда, заполним протокол, и я отпущу вас.

– Протокол? Я не хочу протокол, я ничего не сделала, – снова заволновалась Лейла.

– Мне нужно задать вам еще вопросы. В деле о краже из музея появились дополнительные сведения. Но вы пока не волнуйтесь об этом. Сначала – кофе.

Девушка послушно кивнула и торопливо пошла вслед за Юрием Олеговичем. Тем более, что открывающийся вид приятно успокаивал и радовал глаз.

– Паш, мы сейчас вернемся. Паспорт пусть у тебя побудет, – сказал он дежурному, и они вышли на улицу.

Здесь было также жарко, как и внутри, но был шанс поймать хотя бы легкий ветерок. Лейла с облегчением выдохнула: в коридорах участка ей было некомфортно. Зато теперь легкая юбка приятно разлеталась от каждого шага и создавала иллюзию прохлады. Вот бы еще сменить футболку, которая мерзко приставала к лопаткам. Но и это лучше, чем ничего.

– Расскажите что-нибудь о себе, Лейла Романовна, – посмотрела на нее полицейский.

– Я? Что? Я не знаю, что рассказывать, – смутилась девушка.

Она и так давно не общалась с симпатичными мужчинами, а этот Филько был еще лет на 5 ее младше, что уверенности не добавляло.

– Ну не будем же мы молча идти всю дорогу. Давайте поболтаем. Как обычные знакомые.

– Как знакомые, – эхом повторила за ним Лейла и снова замолкла.

Юрий Олегович улыбнулся своей открытой улыбкой:

– Ладно, тогда я начну. Помимо работы я люблю ходить в спортзал. А вы чем занимаетесь?

Лейла подумала, что про спортзал можно было и не говорить, результат работы – на лицо. Удивительно, как с графиком работы в органах ему удавалось поддерживать такую форму. Возможно, он и правда все свободное время проводил в спортзале.

– Я, да ничем, на самом деле и не занимаюсь. Работа занимает почти все мое время.

– Понимаю. Но все же?

Девушка на секунду задумалась, улыбнулась и сказала:

– Чаще всего я составляю компанию моей подруге, Кире. Вот она любит находить приключения. Однажды мы поехали с ней на недельный ретрит. Сначала мы занимались йогой и молчали. Но потом оказалось, что его организатор мечтает создать собственную секту, он, конечно, называл это «большой семьей»! Сбегали мы оттуда ночью, кто его знает, что на уме у этих «просветителей», – засмеялась своим воспоминаниям Лейла.

– У вас красивый смех.

Девушка снова смутилась и решила перевести тему:

– Нравится работа?

– Моя? Да. Когда я только пришел, сильно разочаровался.

– Почему, – повернулась к нему Лейла.

– Я ждал крутых перестрелок и спасения принцесс, – хохотнул полицейский. – Ну как в боевиках, знаете? А на деле все оказалось гораздо прозаичнее. Крутые перестрелки снимают только в детективах, всех принцесс сожрали драконы. Большую часть времени я пишу отчеты и разбираюсь с пьяными, которые уснули в неположенном месте. Но…

– Что? – девушка вдруг остановилась и еще пристальней посмотрела ему прямо в глаза. Они были поразительного глубокого зеленого цвета. Неоднородные, словно в крапинку.

– Иногда я ловлю настоящих преступников. Я ничего не могу сделать для семей, в которых произошло горе. Но я могу подарить им хотя бы правосудие.

– И это немало. У некоторых нет и того, – одними губами прошептала Лейла и помрачнела. Так было всегда, когда она вспоминала о сестре.

Кофе и вправду оказался неплохим, а солнце перестало нещадно палить. Поэтому по дороге обратно они оба наслаждались отличной погодой, крепким напитком и молчанием. Но в кабинете Юрия Олеговича словно подменили. На смену красивому, приятному мужчине пришел профессионал, который хочет любым способом раскрыть дело.

– Лейла Романовна, мы получили анонимную наводку, – строго начал он без предисловий.

– Какую? – распахнула свои карие глаза девушка.

– Нам написали письмо, что это вы являетесь похитительницей музейных ценностей.

– Я? В смысле, я? – повысила голос Лейла.

– Да, нам написали, что вы включили сигнализацию, и вынесли добычу.

– Но я же не уходила. Я была со всеми, потом вернулась в музей. Да и как бы я это сделала? На выходе стоят рамки!

Сердце Лейлы учащенно забилось, щеки запылали от негодования.

– Не знаю, может быть, вы расскажете мне, как провернули это. – В упор посмотрел Филько.

Лейла выдержала взгляд и, чеканя каждое слово, выговорила:

– Я. Этого. Не делала.

Напряжение, которое повисло в воздухе, мешало Лейле дышать, но она все также пристально смотрела на полицейского. Еще через пять секунд безмолвной схватки младший лейтенант улыбнулся и, как ни в чем ни бывало, продолжил:

– Спасибо, Лейла Романовна. Подпишите протокол и можете идти.

Девушка схватила мокрыми от волнения руками бумагу. Внимательно прочитала каждое слово и только потом поставила свою подпись. Юрий Олегович терпеливо дождался, кивнул в знак благодарности и показал на дверь:

– Тогда не смею вас больше задерживать, – почти весело произнес он и углубился в чтение толстой папки с документами.

Глава 5

Лейла посмотрела на часы: уже шесть вечера, а она так и не заехала к родителям. Девушка завела машину и прибавила радио на максимум. Семь прекрасных минут она ни о чем не думала, только слушала музыку и машину. Эта короткая передышка помогла ей войти в квартиру к маме и отцу в относительно спокойном настроении.

– Вы как? Полиция приходила? – с порога начала девушка.

– Да, у нас был сотрудник, записал сначала мамины показания, потом мои, – тихо ответил отец.

Он в одиночестве сидел в гостиной за столом. На поверхности были разбросаны непонятные детали, которые уже через несколько недель превратятся во что-то прекрасное. Лейла с Романом Викторовичем, ее отцом, никогда толком не ладила. Казалось, что он всегда мечтал о сыновьях, а рождение дочерей сделало его еще более суровым и отстраненным. Даже в детстве они никогда не веселились вместе, и Лейла не могла вспомнить ни одного совместного семейного отпуска. Да, они с мамой и сестрой почти каждое лето ездили на поезде на море, но отца с ними никогда не было. Свой отпуск он предпочитал проводить в деревне, где занимался делами «не для девочек». Так он каждый раз говорил, когда маленькая Лейла просила взять их с собой на рыбалку, собирать грибы в лес или в поход. И также он говорил, когда начинал мастерить. Старшая сестра, Вера, никуда не просилась. Только задумчиво пожимала плечами, так, мол она и думала. Зато потом обязательно утешала младшую, играла с ней в шахматы или брала с собой гулять.

Лейла знала, если отец взял в руки инструменты, ему необходимо подумать, его что-то беспокоит.

– А где мама?

– Она прилегла, давление подскочило, – не отрываясь от работы сказал Роман Викторович.

Девушка села рядом и стала, как в детстве, рассматривать, как ловкие руки отца соединяют воедино разрозненные детали.

–Папа, что не так?

– Кроме того, что Любовь Викторовну убили? – недобро взглянул на нее он.

Лейла вспомнила, как в детстве один этот его взгляд заставлял их с сестрой съеживаться. Только девушка выросла и больше на нее эти уловки не действовали.

– Ну пап, ты же знаешь, что я не об этом. Ты снова принялся мастерить, значит, дело не только в убийстве.

Еще долгие пять минут молчания, и отец не выдержал:

– Ладно, черт с тобой. Мать говорить тебе не хотела, но я думаю, что ты уже не маленькая, справишься.

Девушка похолодела и, замерев, ждала продолжения.

– В убийстве нашей соседки было кое-что странное. Возле нее лежала гора каких-то тетрадей. Мы подумали… – отец бросил какую-то металлическую деталь на стол. – Да ничего мы не подумали, мы были просто… Не знали, как себя вести. А полицейский с утра сказал, что это были старые тетради. Очень старые.

– И что такого? Любовь Викторовна тридцать лет в школе отработала, что у нее в доме мало тетрадей? А если преступник что-то искал, то и выбросил все из шкафа. Ее же ограбить хотели, нет? —затараторила Лейла. От сильного волнения она всегда начала быстро-быстро говорить и сглатывать окончания.

– Это были тетради вашего класса. И твоя, в том числе. – в упор посмотрел на нее отец.

– Совпадение, – нашлась девушка.

– Я не закончил, – отец повысил голос и подался вперед. – На обложках некоторых тетрадей убийца кровью написал цифры два.

–Он… Он поставил нам оценки?

Девушка вдруг четко представила полчище кровавых двоек, которые смотрели на родителей с тетрадей. Лейла поняла, что не может вздохнуть. Все внутри сжалось, а воздух никак не хотел поступать в легкие. Она покраснела начала кашлять, но сделать вдох не могла. Из комнаты с ошарашенными от ужаса глазами выскочила мама. Ирина Михайловна одним прыжком подлетела к дочери и опустилась рядом на колени. Взяла ледяные руки Лейлы в свои и стала методично и успокаивающе командовать: вдох – выдох. Еще десять страшных секунд девушка не могла расслабиться, но потом резко вдохнула так, что стало больно ребра.

Вдох. Выдох. Вдох. Постепенно дыхание стало почти нормальным, но Лейла продолжала сжимать мамину руку.

– Ты рассказал ей? – сурово посмотрела Ирина Михайловна на мужа.

– Рассказал. И тебе говорил, что надо.

– Да ты видишь, она чуть не задохнулась! Что ты творишь? – кипела мать.

Лейла собрала все оставшиеся силы и прошептала:

– Я в порядке. Спасибо, мама, – Ирина Михайловна тут же переключилась снова на спасение дочери.

– Милая моя, я так испугалась. Я не хотела говорить тебе, с твоим здоровьем.

– Мам, спасибо, но с моим здоровьем все в порядке, – уже громче заговорила девушка. Она постепенно приходила в себя. – Папа прав, что рассказал мне. Или ты хотела, чтобы я узнала об этом из газет?

Мать моментально смутилась, села рядом на диван.

– Ну почему из газет, нет, какие газеты, что ты, – лепетала она.

А Лейла мысленно перенеслась в тот день, когда как обычно купила по дороге в институт газету, открыла ее, и увидела то, что никак не ожидала. Всю вторую полосу занимала история о пропаже ее собственной сестры. Радостная фотография миловидной улыбающейся девушки не соответствовала содержанию статьи. Лейла села прямо на тротуар и пыталась разобрать смысл написанного. Получилось только после бесконечных попыток: буквы никак не желали складываться в слова и предложения. Все ее мысли занимала огромная надпись на фото: «Ушла из дома и не вернулась». Прошло десять лет, но у девушки до их пор сердце сжималось от того, что родители не сказали ей об этом сами.

Лейла встала со стула и на ходу бросила:

– Так, ладно, мама, мне пора. Я заехала только спросить, как вы тут, но завтра на работу надо идти.

– Хоть на ужин… – крикнула Ирина Михайловна вслед, но дверь захлопнулась раньше, чем она закончила предложение.

Девушка бежала по лестнице и усиленно моргала. Она старалась не вспоминать о сестре, но события последних дней бередили раны. Прошло десять лет, а Лейла все никак не могла перестать видеть сестру в случайных прохожих. Она не хотела помнить ее безжизненное тело. Не хотела помнить страшные красные следы на шее. Хотела забыть, как это посмертное ожерелье резко контрастировало с бледной, нежной кожей Веры. Помнится, тогда Лейла даже подумала, что сестре, любительнице ярких нарядов и экстравагантных выходок, обязательно бы понравилось это сочетание. Красные бусы на белой коже. Если бы оно не стало причиной ее гибели.

Сестра всегда оставалась в сознании Лейлы живой, веселой, смешливой. А не бледным телом на холодном медицинском подносе в комнате, где пахнет чистотой и смертью.

Она понимала, что не в состоянии вести машину, поэтому решила прогуляться до дома пешком. Двадцать три минуты – столько занимала дорога от дома родителей до ее квартиры. Тогда, десять лет назад, она не могла вернуться к ним, где все вокруг напоминало о сестре, поэтому каждый день ходила этот путь в двадцать три минуты, чтобы поговорить с родителями и дать маме о ком-нибудь позаботиться.

Вечерний летний воздух был прохладным. Освежающий ветерок трепал волосы. Девушке хотелось, чтобы этот ветер обновил и ее мысли.

«Я устала. Я просто устала. Высплюсь, и завтра все будет хорошо», – как мантру повторяла она, пока по памяти шла знакомым маршрутом. Возле подъезда девушка притормозила, чтобы достать ключи, когда ее окликнули:

– Извините, Лейла?

Она не обернулась. Ей совершенно не улыбалась возможность общаться сейчас с соседями.

– Лейла, я хочу поговорить с вами, – настаивал голос.

Лейла повернулась и увидела незнакомого высокого мужчину. Нет, он был не просто высоким, а каким-то огромным. Ростом под сто девяносто сантиметров он как будто заполнял собой все пространство. При этом, девушка не могла назвать его толстым, он был подтянутым, но плотным. Таких обычно ставят вышибалами в клубах, чтобы отпугивать пьяных посетителей.

Она еще раз осмотрела лицо мужчины, убедилась, что не знает его, и ответила:

– Нет, я не Лейла. Вы меня с кем-то спутали.

– Извините, но у меня есть ваше фото, —голос мужчины звучал тихо, но уверенно.

Он повернул к ней экран смартфона, где была ее фотография с личного дела на работе.

– Откуда у вас? – растерялась Лейла.

– Как-то по-дурацки разговаривать тут. Давайте пойдем выпьем кофе, я вам все расскажу, – указал рукой куда-то вдаль мужчина. Я звонил, но вы трубку не брали.

– Вы серьезно? Думаете я пойду с таким… Таким внушительным мужчиной куда-то одна вечером пить кофе? Да может вы маньяк, а? Или торгуете людьми? А может вам нужна моя почка?

– Почка, какая почка? – совсем смутился незнакомец, и его голубые ясные глаза стали смотреть на нее еще пронзительней. – Я просто хочу поговорить с вами о краже.

– Да какой к черту краже? Вы что все издеваетесь надо мной? Кража! Убийство! Кровавые оценки! – орала на всю улицу девушка.

Мужчина окончательно стушевался, отступил на пару шагов и стал ощупывать свои карманы.

– Вы что делаете! – взвизгнула Лейла, открыла подъездную дверь и резко захлопнула ее прямо перед носом у незнакомца.

Мужчина потеряно моргал и смотрел на свою визитку, которую достал из внутреннего кармана дешевого пиджака. «Когда будете готовы поговорить, звоните», – себе под нос проговорил он.

Глава 6

Эту ночь Лейла провела ужасно. Как только она засыпала, ей один за одним снились кошмары. В бесконечном потоке странных сюжетов смешалась ее сестра, красивый полицейский и литры кофе. Под конец там появился и этот медвежеподобный незнакомец, который смотрел на нее своими детскими глазами и огромными руками доставал из груди сердце.

С криком проснувшись, Лейла поняла, что шумит не только она. Дверной звонок издавал мерзкие звуки и будто умолял хозяйку скорее избавить его от этого времяпровождения. Настенные часы показывали восемь утра. Значит, она проспала всю ночь, а ведь девушке казалось, что после такого насыщенного дня она не сможет сомкнуть глаза ни на минуту. Кое-как рукой причесав волосы и накинув шелковый легкий халат, Лейла подошла к двери и посмотрела в глазок. На пороге стоял полицейский, снова без форменной одежды, а в обтягивающей голубой рубашке и джинсах.

Девушка распахнула дверь, когда он снова собирался нажать на измученную кнопку, и поймала удивленный взгляд Юрия Олеговича. Он беззастенчиво рассматривал ее длинные ноги, которые еле прикрывал черный халат. У Лейлы промелькнуло желание сбегать переодеться, но она тут же отмела его: никто не просил его приходить без предупреждения в восемь утра, так что ради него она не будет ни причесываться, ни переодеваться в более приличную одежду.

– Доброе утро! – с вызовом проговорила девушка. Полицейский оторвался от созерцания ее ног и посмотрел ей в глаза.

– Доброе утро, Лейла Романовна. Извините, что не предупредил, я звонил, но не дозвонился.

– Наверное, телефон сел, вчера не поставила его на зарядку, – лениво заметила девушка и повернулась в сторону кухни. – Вы меня разбудили, поэтому предлагаю сначала выпить кофе, а потом уже выяснить зачем вы пришли.

– Договорились. Я ваш кофе – с удовольствием, – всеми зубами улыбнулся младший лейтенант и снова без приглашения сел на табуретку.

– Зачем вы пришли? – бросила девушка через плечо, пока засыпала в кофеварку зерна и готовила чашки.

– Мы же договорились, что сначала выпьем кофе.

Девушка улыбнулась. Она стояла спиной к полицейскому и не боялась, что он увидит ее настоящие эмоции.

– Ладно, тогда ждите. Кстати, печенья снова нет.

– Ничего, я принес с собой, – неожиданно добавил мужчина и достал из сумки коробку магазинного печенья.

Лейла взяла упаковку в руки и брезгливо поморщилась.

– Товарищ младший лейтенант, вам себя не жалко? Вы что, состав не смотрели, когда покупали? Тут же одни усилители вкуса и ароматизаторы! – наставительно произнесла она. Девушка смотрела на упаковку печенья так, словно держала в руках дохлую крысу.

Мужчина чуть нахмурил брови, и с некоторым вызовом произнес:

– Да нет, честно говоря, не имею привычки смотреть их. Ну составы ваши.

– А вот это зря. Сейчас вам сколько? Двадцать пять?

– Двадцать семь, – поправил он.

– Ну, двадцать семь. И уже пора задумываться о том, что вы едите, – продолжала девушка тоном учительницы младших классов. Юрий Олегович вдруг явственно представил на ней очки в черной роговой оправе, и как она поправляет их одним пальцем. Мужчина стряхнул наваждение.

– Да какой там, составы. Мне бы успеть вообще поесть хотя бы пару раз в день.

Лейла жалостливо посмотрела на младшего лейтенанта, подумала пару секунд, но все же произнесла:

– Я все равно буду готовить себе завтрак. Хотите вам тоже приготовлю?

Парень смутился, даже покраснел местами, и начал мямлить про то, что ему неудобно, он и так разбудил ее. Но она остановила его жестом, поставила перед ним чашку кофе и взялась за приготовление завтрака. Полицейский молча смотрел, как Лейла привычными движениями поджаривает хлеб на сковороде, моет и режет рукколу и листья салата, а потом бросает в кипящую воду яйцо.

– Яйца Беннедикт, только без голландского соуса, – победоносно произнесла девушка, когда поставила перед ним тарелку.

– Почему без соуса? – совсем растерялся мужчина.

– Он слишком жирный, я заменила его на греческий йогурт, – пояснила девушка и уселась напротив. – Ну же, давайте, разрезайте яйцо, тогда желток растечется, смешается с йогуртом и отлично дополнит тост с ветчиной!

За завтраком снова молчали, никто не знал, как вести себя в такой ситуации. Когда с французским блюдом было покончено, Лейла убрала тарелки, налила еще по чашке бодрящего кофе и снова села напротив. Теперь она совсем успокоилась и внимательно рассматривала полицейского. Зеленые в крапинку глаза отлично подходили к его смуглой коже и коротко стриженным каштановым волосам. Сильный квадратный подбородок и пухлые губы дополняли картину и делали его слишком красивым для полицейского. Девушка залюбовалась стражем порядка и даже не услышала, когда он, наконец, произнес:

– Теперь давайте к делу?

– Что? – вышла она из оцепенения.

– Я говорю, давайте к делу? Я привез вам паспорт.

– Паспорт? А откуда он? – начала Лейла, но внезапно вспомнила, как оставила его на входе в участок.

– Вы даже не заметили, что он пропал? – недоверчиво начал Юрий Олегович.

– Понимаете, вчера был совершенно ужасный день.

– Но это не все. Два дня назад в свой квартире была убита бывшая учительница химии. А в ее квартире найдены старые тетради со следами крови.

Девушка снова представила себе эту картину. Она не видела преступления, но по рассказам родителей и шоку мамы могла понять, насколько ужасным оно было.

– Да, мои родители нашли ее. Вы поэтому пришли? Мне казалось, что вчера им задали все вопросы?

– Тетради, которые были там. Среди них была и ваша.

Лейла сглотнула, суетливо убрала волосы за уши и попыталась собраться с мыслями:

– Я… Папа вчера сказал мне. Но. Я не знаю, причем тут я? Я была на работе, когда… Когда ее убили.

– Лейла Романовна, успокойтесь, давайте я сделаю еще кофе?

–Да, он там, – растерянно махнула куда-то девушка.

– Я видел, не переживайте.

Юрий ловко открыл нужный шкафчик, быстро справился с кофемашиной и уже через пару минут поставил перед девушкой ароматную жидкость. Горький аромат и правда помог чуть сосредоточиться.

– Мне нужно проверить всех, чьи тетради были там. Вы же понимаете, что убийца не просто так разбросал их.

– Это может быть совпадением!

– Может. Но то, что второй раз за три дня мне приходится говорить с вами по двум разным преступлениям – очень не похоже на совпадение. – Задумчиво добавил младший лейтенант.

Он одним глотком допил свой кофе, помыл кружку и большими шагами пошел к выходу.

– Не провожайте, – крикнул он от двери.

Лейла метнулась к нему, на ходу запахивая и придерживая, предательски скользивший халатик, плотнее.

– Паспорт!

– Что паспорт?

– Вы хотели отдать мне его!

Парень хлопнул себя по лбу и стал обшаривать сумку в поисках забытого документа.

– Точно, – засмеялся сотрудник. – Держите, и больше не оставляйте его где попало.

Он протянул руку и Лейле пришлось отпустить халат, чтобы взять документ. От резкого движения одна сторона съехала и оголила плечо, оставив только тоненькую лямку ночнушки. Юрий Олегович сунул ей паспорт в ладонь, взял рукой тонкую шелковую ткань и вернул ее на место. Девушка распахнула свои большие глаза и пристально смотрела на полицейского. Она даже не успела возмутиться, так быстро он пробормотал какое-то невразумительное извинение, развернулся и почти бегом бросился бежать. Его щеки горели, и он сам не мог понять, почему эта девушка, нет, не просто девушка, а подозреваемая по двум преступлениям, заставляет его волноваться. Может всему виной ее огромные оленьи глаза, а может сочетание беззащитности и наглости, которое переключается так резко, будто кто-то внутри нее врубает тумблер.

Но ни об этом, ни о странных совпадениях, которые постоянно сводят их вместе, он предпочел не думать. В свои двадцать семь он привык полагаться только на твердые улики и не желал ступать на зыбкую почву страстей.

Глава 7

Лейла, не глядя в глазок, снова распахнула дверь. Она была уверена, что вернулся младший лейтенант. Но на пороге стоял совсем не тот, кого она ожидала увидеть. Девушка ойкнула и попыталась быстро закрыть дверь обратно. Как назло, ручка выскальзывала и никак не давалась. Тогда Лейла что есть мочи завизжала.

Вчерашний громила зажал уши руками, но так и продолжал стоять на пороге. Он что-то громко говорил, но за своим собственным визгом Лейла не слышала ни слова.

– Вот так будут убивать, и даже ни один сосед не заступится, – устав от крика произнесла девушка.

– Да прекратите вы орать, зачем мне вас убивать? – недоуменно уставился на нее мужчина.

На вид он был ее ровесником, может на пару-тройку лет старше. И все в его фигуре производило устрашающее впечатление. Его огромные руки с длинными пальцами и большими ладонями. Его широкие плечи, которые, казалось, не пройдут в дверной проем. Добродушными были только глаза: небольшие, но пронзительно-голубые. Таким бывает небо в середине лета – безмятежным и чистым. И вот они, эти небеса, будь они неладны, обетованные, смотрели на нее с удивлением и даже мольбой, но никак не с желанием расправиться.

Лейла мысленно отругала себя за глупость, но почему-то орать больше не хотелось.

– Зачем вы таскаетесь за мной? Вы кто вообще? Что вам надо? – девушка расстреливала «медведя», как прозвала его про себя, вопросами.

– Меня зовут Борис Васютин. Я расследую дело о пропаже музейной ценности.

– А вот и нет! – победоносно заключила Лейла. – У меня только что был полицейский, который расследует это дело. Вот вы и попались! Сейчас я как раз ему и позвоню. Где-то была визитка…

Мужчина замахал руками как ветряная мельница. Лейла отшатнулась, чтобы эти лопасти не снесли ей голову.

– Я и не говорил, что полицейский. Меня наняли… Так сказать, частное лицо, – совершенно невозмутимо продолжил Борис. – Если вы позволите, то я вам все подробно расскажу.

– Да мне все равно, кто вас нанял! Еще нет и девяти утра, а вы хотите, чтобы я пустила незнакомца в дом? Вам может еще сказать, где ключи от сейфа?

– Зачем мне сейф. Какой сейф, – растерянно закрутил головой верзила.

Лейла скорчила презрительную гримасу и уперла руки в боки. Она совсем перестала бояться, хотя никакой видимой причины доверия не было.

– Ой, да шутка это, проехали. Борис, не знаю как вас по отчеству, идите домой. Или куда вы там шли! На работу. Мне нечего вам сказать. Повторю то, что сказала полицейским: я знать не знаю ничего об ограблении, я была там, но, как и все, вышла с пожарной тревогой, потом зашла обратно, посмотрела экспозицию и домой поехала.

– А в протоколе указано, что вы после музей еще ездили в супермаркет, – снова обрел невозмутимость собеседник.

Лейла в первый раз оглядела его с интересом. Так, значит, у него есть не только задание от «частного лица», но и доступ к полицейским протоколам. А еще он хорошо подготовился, изучил все детали дела. Подозрительный медведь Борис.

– Да, я была в супермаркете, но я не на допросе. Да и вы не полицейский, – почти прокричала девушка и двинулась вперед.

Картина наступления выглядела почти комически. Лейла, на добрую голову ниже мужчины в костюме, в легком ночном халате воинственно шагает на противника. Будь он и правда преступником, то точно двинул бы сейчас ей по голове, забрал все ценности, в смысле, кофемашину, да спокойненько пошел домой. Но у Васютина не было подобных намерений, поэтому он покорно отступил, попрощался и напоследок сунул ей в руку визитку.

Ответ от подруги прилетел почти незамедлительно. Лейла всегда удивлялась, как вечно занятая Кира имеет одновременно пару-тройку хобби, не забывает о работе, но отвечает мгновенно. Иногда девушке казалось, что телефон просто прирос к руке, потому что Кира боялась в жизни только одного: остаться без телефона и соцсетей хотя бы на вечер. И еще не выйти замуж, конечно.

«В пять у меня. Ты готовишь карбонару», – таков был ответ. Лейла удовлетворенно кивнула и стала собираться. До встречи оставалось больше четырех часов, но девушка любила ленивые сборы.

Сначала она залезла в ванную с лавандовой пеной. Нежный запах цветущего Прованса расслаблял, а пушистые пенные облака приятно холодили пальцы и скрипели, когда по ним проводишь рукой. Потом обязательный массаж лица. Лет с двадцати пяти Лейла не мыслила себя без ухода, массажей, масок и кремов. Только не понятно, было ли это воплощением любви к себе или заполнение одиночества, которое стало частым гостем после развода. «Хоть бы собачку взяла», – ворчала мама. Иногда Лейла, и правда, мечтала о маленьком пушистом друге, который будет ждать ее в холодной квартире. Но она быстро придумывала отговорки, почему это плохая идея. И отговорки всегда перевешивали желание заботиться о ком-то.

После любимых процедур все равно оставалось слишком много времени, поэтому Лейла открыла холодильник, оценила его содержимое, печально покачала головой и стала одеваться. Ближайший магазин находился в пяти минутах, но девушка решила сначала дойти до родителей, забрать машину, и уже на ней поехать в супермаркет, а оттуда к подруге. Удобный образ из льняных шорт, топа и кроссовок идеально подходил для жаркого летнего дня. На улице она только пожалела, что забыла надеть бейсболку: солнце палило неимоверно, даже черные солнечные очки плохо защищали от лучей. Но менять свой план из-за погоды Лейла не привыкла, поэтому перебираясь по тенистым сторонам улиц. она за полчаса все-таки дошагала до знакомого дома.

Только секунду она размышляла, не зайти ли к родителям. Битва маминой стряпни и мучительных расспросов была не долгой. Никакой пирог не вернет ей доброго расположения духа, если родители начнут выяснять, что она ела на ужин и как давно была на свидании. Да, Лейла понимала, что они делали это потому, что так понимали любовь, но эта душащая забота долгое время не давала ей стать самостоятельной. А после гибели сестры и вовсе стала невыносимой. Теперь ей удалось поймать хрупкий баланс и впускать родителей в свою жизнь настолько, чтобы не задыхаться от их вмешательства.

Чтобы не быть замеченной, она мигом добежала до машины и быстро прошмыгнула внутрь. Пришлось сцепить зубы, когда раскаленное кожаное сидение впечаталось в тело, но Лейла не теряла решимости убраться отсюда, пока мать не заметила ее из окна.

На перекрестке девушка перевела дыхание, и только сейчас обратила внимание на пакет, который лежал на пассажирском сидении справа от нее. В голове быстро прокручивались варианты, что она позабыла вчера, когда приехала к маме, но ни одного подходящего не нашлось. Поэтому Лейла припарковалась при первой же возможности.

Пакет выглядел совершенно не опасно. Из коричневой крафтовой бумаги, он напоминал подарочную упаковку модного магазина. Лаконично, стильно, экологично. «Не волнуйся, если бы там была бомба, она бы уже взорвалась», – успокаивала себя девушка, но подобные аргументы действовали слабо. Наконец, ей надоела неопределенность, поэтому она схватила пакет, раскрыла его и второй раз за последние два дня перестала дышать.

Ярко-красные массивные бусы вылетели из рук девушки. В памяти сразу же вспыхнули те следы смерти, что она изо всех сил пыталась стереть из мыслей. Не думать, уничтожить.

Лейла еще пыталась внушить себе, что это просто чей-то пошлый подарок. Может Гена решил загладить свою вину, а у него никогда вкуса не было. Но сомнения развеялись, когда в пакете нашлась записка. И безликая печатная надпись заставила девушку бессильно уронить голову на руль и разрешить слезам, что так долго копились внутри, пролиться бесконечным дождем.

Глава 8

Борис неуютно ерзал в маленьком кресле и пытался пристроить свои длинные ноги.

– Можем пересесть, – попыталась быть вежливой Лейла.

– Ничего. Сейчас чаю выпью, вообще все хорошо станет.

Мужчина позвал рукой официанта, заказал себе черный чай с молоком и черный кофе для своей собеседницы.

– Как я уже сказала по телефону, у меня к вам предложение.

– Слушаю вас, Лейла. Говорите.

Борис Васютин комично сложил руки под подбородком, облокотился локтями о стол и всем своим видом дал понять, что весь внимание. Его ноги в это время постоянно перемещались, подыскивая подходящее положение.

– Я расскажу вам подробно о том, что произошло в музее, а вы поможете мне найти одного человека.

– Любовника? Бывшего мужа? – подмигнул ей Борис.

– Нет, я сама не знаю, кто это.

–В смысле? Зачем вам надо искать того, кого вы не знаете? – запутался мужчина. Он почти нашел удобную позу в кресле и пытался не шевелиться. Как человек, который часто бывает слишком высоким и громоздким для этого мира, он умел быстро адаптироваться.

Лейла еще раз подумала, может ли доверять этому мужчине, но других кандидатов у нее все равно не было, поэтому она продолжила:

– Вокруг меня твориться что-то странное. Может, конечно, это совпадения, но сегодняшний подарок выходит за рамки. – С каждой фразой Лейла говорила все быстрее и громче. – Это о ней, понимаете, о ней!

Борис жестом показал ей быть тише и успокоиться. Сумбурный рассказ не проливал света на причину ее звонка. А неопределенности мужчина не любил.

– Давайте по порядку. Я буду записывать, а вы расскажите все с самого начала.

– Да, хорошо. Давайте с начала. Десять лет назад убили мою сестру.

– Мои соболезнования, – растерянно произнес он.

– Спасибо. Убийцу так и не нашли. Но это было давно. Мы с родителями пережили это. Насколько вообще возможно пережить такую потерю. И вот сегодня я забирала машину от дома родителей, а на сидении нашла пакет.

– Когда его туда положили?

– Вчера? Сегодня? Я не знаю. Вчера я была у них в гостях, но решила пройтись пешком и бросила машину там. Она была заперта.

Лейла рассеяно вертела в руках салфетку. Ее голос то был пронзительно высоким, то снова падал на несколько октав вниз. Мужчине показалось, что он катается с ней на американских горках.

– Ну, это как раз самая меньшая из проблем для преступников, – протянул Борис. – Что было в пакете?

– Бусы, – неслышно пробормотала Лейла.

– Простите, что? Бусы в смысле украшение? – не понял собеседник. Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

– Да, украшение, ожерелье, бусы! – вновь начала заводиться Лейла.

Салфетка в ее руках была разодрана в клочья.

– Тогда может это и правда оставил ваш… Эм… Друг? – улыбнулся Борис.

– Да дадите вы мне закончить или нет? – снова почти завизжала девушка. – Это были красные бусы. А к ним записка «Ей бы такие понравились».

Воцарилось молчание. Официант принес заказ, молча поставил его на стол, взглянул еще раз на странную парочку и удалился. Лейла молчала, опустошенная тем, что сказала. Слова, произнесенные вслух как будто сразу становились правдой, а такой правды она точно не желала. Борис напряженно думал, пока, наконец, не произнес тихо, но четко:

– Ее задушили?

Лейла кивнула и снова заплакала. Соленые капли падали в горький кофе. Неожиданно чья-то сильная рука опустилась на ее плечо и начала тихонько, как ребенка поглаживать. Только потом Лейла поняла, что это Борис подсел рядом и пытался, как мог, утешить плачущую женщину.

– Спасибо, – шмыгнула носом она.

– Да не за что. Вы простите, я к вам на диван сел, я отсяду, – суетливо вернулся на прежнее место мужчина.

Еще пару минут молчали. Лейла пила свой горько-соленый кофе и ни о чем не думала. Боря прихлебывал чай и думал слишком о многом.

– Идите в полицию, —заключил он.

– И что я скажу? Что мне подарили бусы? – невесело усмехнулась девушка и сделала еще один глоток еле-теплого напитка.

Она с надеждой смотрела на «медведя»:

– Вы же детектив! Хотя бы попробуйте найти того, кто отправил мне их? Может это чья-то дурацкая шутка? Или кто-то меня ненавидит и решил позлить?

– Понимаете, – стушевался Борис. – Я не детектив.

– Детектив, – настаивала девушка.

– Вообще-то нет.

– Тогда почему вы расследуете пропажу в музее?

Борис будто бы тоже сомневался, насколько правдивым может быть с ней, поэтому задумался дольше, чем того требовали приличия.

– Меня попросила моя бывшая учительница. Понимаете, это принадлежало ее семье несколько поколений, но во время войны ценность была утрачена, и вот она обнаружилась в музее. Ей просто не к кому было обратиться, и она пришла с просьбой ко мне.

– А вы не детектив?

– Я работаю в службе безопасности одного частного предприятия, – Борис опустил свои голубые глаза в пол, и стал внимательно рассматривать рисунок плитки.

– Дак это же почти одно и то же! – обрадовалась девушка. В ее голосе слышалось воодушевление. Она даже перестала раздирать в клочья несчастные ни в чем не повинные салфетки и всем телом подалась к мужчине.

– Совсем не одно и то же, —упрямо проговорил он.

–Одно и то же, – настаивала Лейла.

– Не одно… Ай, да с вами спорить бесполезно! – махнул рукой безопасник-детектив.

Лейла довольно улыбнулась. Раз он детектив, то точно поможет поймать того психа, что решил над ней пошутить.

–Что мы будем делать? – загорелись глаза девушки.

– Я. Я не знаю, – потупился Борис.

– Как не знаете? Вы же…

–Я не детектив, хватит уже. Иначе мне придется уйти.

– Тогда не расскажу ничего насчет вашего дела.

Оба замолчали, пристально глядя друг на друга. Борис все еще сомневался сможет ли помочь в таком сомнительном деле. Лейла мысленно молила незнакомца согласиться на этот дикий план, потому что вообще не представляла, что ей делать дальше, особенно в одиночестве. Да, он не детектив, но выглядит сильным и добрым. Такой напарник гораздо лучше, чем вообще никакого.

– Ладно, но я не могу вам обещать, что что-то получится, – когда Борис заговорил его низкий голос был спокойным и сосредоточенным. – Я попробую вам помочь, но повторяю, я не детектив. У меня даже лицензии детектива нет, поэтому все эти дела останутся между вами.

Лейла ликовала, но не показывала своей радости:

– Хорошо. А я расскажу все, что знаю и видела тогда в музее. Но только после того, как мы вместе что-то узнаем, – она посмотрела на Бориса, который уже хотел возразить. – Не привязывайтесь к словам! Попробуем, попробуем узнать. С чего начнем?

– С еще одной чашки чая и подробного рассказа обо всем. Я буду записывать, а вы говорите. Но сначала еще чай.

– Я пью только кофе, – тихо проговорила девушка, но заказала себе и своему напарнику чай.

Через два часа непрерывных разговоров, уточнений и обсуждений почти родился план. Нарушил идиллию телефонный звонок. Звонила Кира, которая уже час ждала Лейлу дома, умирала от голода и злилась. Девушка нажала на кнопку отбоя и негромко выругалась.

– Что-то случилось? – участливо спросил Борис.

– Нет. Просто я обещала подруге приехать в пять, а уже седьмой час. Я совершенно потеряла счет времени с этими детективными делами. А это на меня очень непохоже.

– Хорошо, поезжайте. Завтра встретимся снова. – Борис подал знак официанту, чтобы принесли счет.

– Как это завтра? Так не пойдет. Вы поедете со мной.

– Я? К вашей подруге? И что мы ей скажем?

– Правду! Она моя единственная подруга, я ей и так собиралась все рассказать, – девушка достала бумажник, чтобы расплатиться.

Борис опередил ее, заплатил картой, быстро собрал записи и заметки в рюкзак и стал ждать Лейлу.

– Ваш рюкзак совершенно не подходит к остальному образу, – заметила она.

– Это не ваше дело, Лейла, – парировал собеседник.

– Я просто хотела помочь.

– А я просил вашей помощи? – остановился и повернулся к ней Борис. – Я просил дать мне совет по стилю? Мне кажется, вы что-то путаете. Это вы попросили у меня помощи. И чует мое сердце, я еще не раз пожалею, что согласился.

Борис развернулся и огромными шагами стал удаляться прочь. Лейла раздумывала только мгновение, она догнала «не детектива» и умоляюще затараторила:

– Простите! Борис, я очень прошу, простите меня! Когда я начинаю нервничать, то болтаю какую-то ерунду, ничего не могу с эти поделать.

– Лейла. Тебе не пять лет. Или ты научишься контролировать свои дикие всплески энергии и поток слов, или я брошу заниматься этим делом, так и не начав, – строго и спокойно посмотрел ей в глаза детектив.

От возмущения он даже перешел на «ты». Девушка, если и заметила перемену, то виду не подала. Она поняла, что сейчас самой лучшей стратегией будет молчать и на все соглашаться.

– Да, обещаю, больше этого не повториться, – она посмотрела своими большими карими глазами на него.

Сотрудник безопасности отчего-то смутился, отвел взгляд, кивнул и пошел за девушкой.

Глава 9

По дороге пришлось заехать в магазин, чтобы купить все для пасты, поэтому дома у Киры они были только еще через полчаса.

– Лейла, где тебя… – с порога начала подруга, но осеклась, когда заметила за ее спиной огромного красивого мужчину.

Мужчины были слабостью Киры. Главная мечта жизни – выйти замуж. Единственная цель – найти достойного мужчину. Поэтому все свое свободное время Кира проводила в поисках кандидатов, общением с потенциальными женихами, встречами и оплакиванием расставаний. Впрочем, последнее никогда не длилось долго. Лучшим способом вылечиться от прошлой любви Кира считала новую любовь. При этом девушка умудрялась соединять это все с бесконечными курсами по саморазвитию и прикладным дисциплинам. Лейла давно перестала отслеживать, чему учится подруга, она постоянно была в движении.

Кира медленно и внимательно рассматривала гостя. Он был очень высоким, хорошо сложенным и сильным. Светлые волосы коротко пострижены, лицо идеально выбрито. Нелепый дешевый костюм слегка портил впечатление, но не затмевал пронзительных голубых глаз. Они смотрели изучающе и как-то по-доброму. Последнее ставило в тупик, потому что Кира ждала от мужчин во взгляде хитрости, надменности, похоти, в конце концов, но никак не доброты.

Навстречу им из комнаты вылетела белая собака с коричневыми пятнами. Она пронзительно лаяла, прыгала на всех подряд и пыталась лизнуть щеку. До щеки собачка не допрыгивала, но попыток не прекращала.

– Мы можем зайти? – улыбнулся мужчина и погладил пса, который только и ждал ласки и внимания. – Меня зовут Борис, но вы можете называть меня просто Боря.

Кира расплылась в ответной улыбке и отступила назад, пропуская подругу и ее спутника.

– Меня зовут Кира, а это Джесс, – кокетливо произнесла она. – Приятно познакомиться просто Боря.

Безопасник обворожительно рассмеялся, поцеловал протянутую руку и, не дожидаясь приглашения, прошел в ванную, а потом и в комнату.

– Это кто? – шепотом спросила Кира.

– Длинная история, – в тон ей еле слышно ответила Лейла. – Сейчас приготовлю ужин и расскажу.

– Вам помочь? – из комнаты прокричал Борис.

– Нет, я сама. И ты мне не мешайся, знаю я, как ты готовишь, – поддразнила подругу Лейла.

Пока Борис осматривал большую гостиную, Кира успела сбегать в спальню и переодеться. Растянутую футболку и лосины она сменила на легкое платье, которое соблазнительно открывало ее округлые плечи. Высокая, худая как бывшая гимнастка она производила поистине неизгладимое впечатление. И прекрасно знала это. Поэтому Кира рассыпала золотистые пряди по спине и быстро освежила макияж. Если их встречала милая и симпатичная девушка, то сейчас она превратилась в настоящую красотку. Эффектная, с глубоким взглядом зеленых глаз.

– Вы прекрасно выглядите, – произнес Борис, не отрываясь от созерцания девушки.

– Спасибо, – наигранно смутилась Кира. – Вы тоже.

– Вы мне льстите. Но приятно. Садитесь рядом, расскажите о себе.

Кира грациозно прошагала и опустилась на краешек дивана. Движения были воздушными и отточенными. Борис внезапно подумал, что, если феи где-то существовали, они определенно выглядели так. Каждое ее действие было невесомым, обволакивающим.

– Чем вы занимаетесь, Кира? – он смотрел ей прямо в глаза.

Разговор полился непринужденно, и оба собеседника очень удивились, когда в комнату вошла Лейла. За ней, уже не тявкая, а только бесконечно прыгая на ноги, увязалась Джесс. Лейла всегда украдкой подкармливала собаку, что та ценила и помнила своим небольшим, но верным собачьим сердцем.

– Кира, я говорю принеси тарелки для пасты. – Девушка замешкалась, увидев, как эти двое воркуют, сидя рядом на диване. – Я вам не помешала?

– Помешала? Конечно, нет, – не глядя на подругу сказала Кира.

– Тарелки. Мне нужны тарелки! Помоги мне, – повторила Лейла.

– Ах, да! Сейчас. – Кира еще раз улыбнулась мужчине и поспешила к подруге.

– Ты что удумала? – шипела на нее в кухне Лейла. – Смотри-ка приоделась!

– Я? Ничего я не придумала. Просто решила выглядеть хорошо. Разве для этого нужен повод? – деланно разозлилась Кира.

– Да, тебе повод нужен. Мужчина. Любой. – Кипятилась Лейла.

– А ты что, завидуешь? Что я встречаюсь с мужиками, а ты нет?

– Чему завидовать, Кира? Тебе постоянно кажется, что лекарство от расставания – это новый партнер. Но проблема не в мужчинах. Ты не можешь жить с собой наедине, одна, поэтому все время ищешь кого-то, кто заткнет эту пустоту. Ты как ванная, которая вечно ищет пробку, чтобы сохранить воду. А она не ванная – она море! Только никак этого не поймет.

Такой разговор подруги вели сотни раз. Каждый раз, когда Кира уходила от мужчины или оказывалась брошенной, она рыдала и обещала самой себе не кидаться в следующий омут. Но как только находился мужчина, а с ее внешностью они находились с поразительной быстротой, она тут же забыла о себе и своих обещаниях.

– Ты просто не знаешь, как жить наедине с собой. – Продолжала Лейла. – Давай я все-таки дам тебе контакт моего психолога? Она мне очень помогла после развода? – снова предложила она.

– Только ты поразительно быстро перестала ходить к ней, – едко заметила подруга.

Лейла смутилась, потому что Кира была права. Она пыталась разобраться в своих чувствах и поступках вместе со специалистом, но буквально через три сеанса резко перестала приходить на встречи. Самой себе она оправдывалась тем, что уже все встало на свои места, больше разбираться не в чем.

– Хорошо, но когда-нибудь в другой раз, – снова отказалась Кира.

Лейла печально вздохнула:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.