Лиза Глум
Новогодняя ночь в Питере

Новогодняя пора – особенная, ну или нам просто очень хочется, чтобы она такой оказалась. Мы ждем ярких событий, незабываемых встреч, желанных подарков от родных или, на худой конец, от самой судьбы. И да, что ни говори, каждый ждет чуда: большого или маленького, обыкновенного или фантастического, локального или крупномасштабного. Именно о таком чуде, которое случилось однажды в Питере 31 декабря, вы узнаете из этой странной истории.

При первом же взгляде на Холодцова Георгия Палыча становилось очевидным: тот самый случай, который называют «говорящая фамилия». Рыхлый, весь какой-то лоснящийся, этот субъект уже с самого порога начал распространять вокруг себя стойкий свиной дух. Причем явно не первой свежести. Но кого это волнует в новогоднюю ночь?

Холодцов издавна пользовался определенным уважением в широких кругах. Хотя бы потому, что с легкостью находил выход из самых неоднозначных, казалось бы, даже тупиковых ситуаций. Скользкий тип, в общем, что можно считать скорее достоинством, нежели недостатком. Это делало Георгия Палыча традиционно желанным гостем на новогодних раутах вопреки его отнюдь не аристократическому и даже не интеллигентному происхождению.

В этот раз Георгию Палычу посчастливилось быть приглашенным в нехоженое доселе место. Сказать, что ему это импонировало, значит, ничего не сказать. Холодцов был так рад, так рад, что вся его телесная рыхлость от важности и гордости телепалась вдвое интенсивней обычного. Шутка ли, оказаться на закрытом вечере, да не где-нибудь, а в самом Питере!

Но почивать на лаврах исключительности Холодцову довелось недолго. Уже спустя час на новогоднюю сходку (теперь иным словом Георгий Палыч даже в мыслях не желал именовать мероприятие, на котором еще недавно ощущал себя почетным, если не главным гостем) заявился давний недруг.

Холодцова и Оливье де Пари связывала классовая ненависть. Многолетняя, непроходимая и, надо заметить, взаимная. Георгий Палыч придерживался сугубо консервативных взглядов на торжественный дресс-код и крайне нехотя примерял новые одеяния. В то время как пронырливый французишка позволял себе появляться на званых ужинах в чем придется. Он наряжался то по заветам парижских кутюрье, то в лучших традициях самых худших и некультурных районов культурной российской столицы, то еще как бог на душу положит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.