Вячеслав Исаев
Летчик под грифом «секретно»

© Исаев В.В., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Все события и персонажи вымышлены.

Любые совпадения случайны.

Операция «Агрессор»

СЕКРЕТНО

ЗАМЕСТИТЕЛЮ ДИРЕКТОРА

ЦЕНТРАЛЬНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО

УПРАВЛЕНИЯ ПО РАЗВЕДКЕ

По информации источника сопредельной стороны, в 15-ю группу советских военных специалистов на авиационной базе бешар в соответствии с планом генерального штаба Вооруженных сил советского союза по замене военных советников прибыли военные летчики 1 класса подполковник Г. Николаев – в качестве советника командира авиационного эскадрона, капитан А. Шевцов – в качестве летчика-инструктора эскадрона (в дальнейшем именуемые объект № 1 и объект № 2). Срок командировки 2–3 года.

Прошу сообщить об интересе ведомства к данным объектам в целях подготовки мероприятий по осуществлению вербовки.

Рабат,

резидент

СЕКРЕТНО

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

Прошу дать указания вашему агенту о проработке вопроса вербовки объектов. Предпочтение – объекту № 2.

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

отдела внешней разведки

оперативного департамента

I

В салоне пассажирского самолета Ту-154 советской авиакомпании «Аэрофлот», выполнявшего полет по маршруту Москва – София – Алжир, в момент мягкого касания бетонки столичного аэропорта Алжирской Республики раздался коллективный вздох облегчения пассажиров, утомленных длительным перелетом. В общей сложности пять с лишним часов, проведенных в воздухе, с промежуточной посадкой в столице Болгарии. Не сравнить, конечно, с перелетом за океан, но все же не всем по силам оставаться практически полдня прикованными к креслу, особенно маленьким детям, которых на борту алжирского рейса было немало.

Объяснялся этот факт очень просто – добрую половину пассажиров составляли военнослужащие Советской армии различных видов Вооруженных сил, направленные Генеральным штабом в так называемую специальную командировку в рамках военно-технического сотрудничества Советского Союза и Алжирской Народной Демократической Республики. Среди них было немало молодых офицеров в возрасте двадцати пяти – тридцати лет, чьи дети не вышли еще из возраста дошколят.

Военный летчик-инструктор капитан Алексей Шевцов оформился в командировку без семьи, сумев, как ему показалось, убедить супругу в правильности принятого решения. Прибыл он в Алжир на замену своего однополчанина Виктора Приходько, летавшего в боевом эскадроне на авиационной базе в городе Бешар. Надо сказать, настроение Шевцова было так себе – позади разлука с женой и маленьким сыном, впереди – неизвестность. Да еще этот дурацкий инструктаж в Генштабе в течение двух недель, немалая часть которого отводилась тому, чтобы обучить наших офицеров методике проведения ненавязчивой пропаганды социалистического образа жизни в стране пребывания.

Несколько скрашивало подавленное состояние Алексея знакомство с подполковником Николаевым Григорием Максимовичем, который был направлен в этот же эскадрон в качестве консультанта командира эскадрона и одновременно старшего группы советских военных специалистов на авиационной базе в Бешаре.

После трех дней, проведенных в столице для оформления формальностей в расположении советской военной миссии, связанных с дальнейшим маршрутом, семьсот тридцать седьмой «Боинг», оставив позади Средиземное море и живописный берег Африканского континента, взял курс на юго-запад.

Через полчаса после взлета от субтропического ландшафта не осталось и следа. Вместо этого под крылом раскинулось нечто безжизненное красно-коричневого цвета, простирающееся до самого горизонта. Несколько оживляла марсианский пейзаж невысокая горная гряда, отделявшая Алжир от Королевства Марокко. Предположить, что дальнейшая судьба его будет связана с этим государством, Алексею в этот момент и в голову прийти не могло.

Унылая картина за стеклом иллюминатора благотворно подействовала на Алексея, всю последнюю неделю находившегося в состоянии легкого возбуждения от предстоящей встречи с неизвестностью. Он незаметно для себя задремал.

Короткий сон перенес его в недавнее прошлое, связанное со сборами в командировку, расставанием с любимой женой Светланой и сыном Вовкой, которому в текущем году предстояло пойти в первый класс. Жена, конечно, не могла скрыть волнения, пыталась намекнуть на какие-то нехорошие предчувствия. Но, заметив брошенный при этом на нее взгляд Алексея, который всегда пресекал подобные разговоры, умолкла.

Уже через два дня после прилета в Бешар, которые ушли на знакомство с личным составом группы советских военных специалистов, командованием авиабазы и летным составом эскадрона, Шевцов с Николаевым увидели себя в плановой таблице полетов в качестве инструкторов с молодыми летчиками, недавно прибывшими из Союза после окончания летного училища.

Со своим однополчанином Виктором Приходько, готовившимся к отлету домой, Алексей, хотя и недолго, но все-таки пообщался в первый день пребывания на аэродроме. Помимо всего прочего, тот охарактеризовал каждого из алжирских летчиков и руководство авиабазы.

– Обрати внимание на самого молодого командира звена. Его зовут Надир. Он обязательно подойдет к тебе познакомиться поближе. Отлично знает русский язык, хотя и не был в нашей стране, очень общителен. Вроде бы неплохой парень, но скользкий какой-то. Любит очень о Франции рассказывать. Жена его хотя и арабка, родилась, выросла и получила образование в Париже. Держи его на всякий случай на расстоянии – кто его знает, чего ему от нас надо. Но летает смело, уверенно.

– Ты хочешь сказать, что он может быть агентом недружественных нам спецслужб?

– Ничего я не хочу сказать. Вас, вновь прибывших, в ближайшие дни сфотографируют, и несколько снимков вы сами сдадите в их канцелярию. Для чего, не имею понятия – не задавал вопросов и тебе не советую.

– А попыток завербовать кого-нибудь здесь не случалось? – спросил вдруг Шевцов.

– Нет, – несколько поспешно, как показалось Алексею, ответил Приходько. – Но не забывай, что, если между нашими странами существует военно-техническое и экономическое сотрудничество, это не означает, что по линии спецслужб местная сторона не дружит с американцами или французами. Или одновременно с теми и другими, что более вероятно.

Обсуждая свои профессиональные и прочие вопросы, ни Виктор, ни Алексей во время этого разговора еще не знали, что на планете практически созрел очередной болезненный нарыв под названием «Афган», готовый вот-вот прорваться, чтобы через какое-то время отозваться эхом на богом забытом клочке земли на территории пустыни Сахара, в самой западной ее части. Шел январь тысяча девятьсот семьдесят девятого года.

Действительно, Надир, о котором говорил Виктор, в этот же день подошел к Алексею для более близкого, как он сам сказал, знакомства. Состоялся, в общем-то, ни к чему не обязывающий короткий разговор. Но в последующие дни Надир не упускал случая, чтобы поговорить с Алексеем не о делах, а на отвлеченные темы. Так сказать, за жизнь. Как-то раз в перерыве между полетами Надир пристально взглянул в глаза Алексея и спросил в упор:

– Скажи, товарищ Шевцов, ты из кей джи би?

Не понявший сразу вопроса, но через секунду все-таки сообразивший, что «кей джи би» есть не что иное, как английская аббревиатура КГБ, и не ожидавший такого поворота в разговоре, Алексей на мгновение оторопел. Но тут же, давая понять собеседнику, что воспринял его неожиданный вопрос как шутку, ответил:

– Нет, Надир, я из ЦРУ.

Оба весело рассмеялись и на этом разошлись. Но через несколько дней при очередном общении Надир опять совершенно не к месту произнес:

– Нет, Алексей, все-таки ты работаешь на кей джи би.

– Да с чего ты взял, Надир? – не выражая никаких эмоций, спросил Алексей. – Я вообще-то летчик-инструктор, если ты до сих пор этого не понял.

В ответ Надир хитро улыбнулся, погрозил, как бы в шутку, пальцем и удалился. Постепенно он ненавязчиво выяснил практически все о личной и семейной жизни Алексея и сам много рассказывал о себе. Поначалу Шевцова напрягало такое внимание к своей персоне, но потом эти взаимоотношения приобрели вполне естественный характер, учитывая, что Надир свободно владел русским языком и его услугами часто приходилось пользоваться как Алексею, так и Николаеву, поскольку переводчик на всю группу советских военных специалистов был один и не мог разорваться на части.

* * *

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РУКОВОДИТЕЛЮ

ОПЕРАТИВНОГО ДЕПАРТАМЕНТА

В связи с обращением президента афганистана к руководителям советского союза с просьбой о прямом военном вмешательстве и задачей, поставленной центральному разведывательному управлению по выработке мер дискредитации советского руководства в глазах мирового сообщества, прошу ваших указаний резиденту в рабате активизировать мероприятия по вербовке ранее упомянутых объектов на территории авиабазы бешар.

Руководитель

Разведывательного департамента

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ОПЕРАТИВНЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ

ЦЕНТРАЛЬНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО

УПРАВЛЕНИЯ

НАЧАЛЬНИКУ ОТДЕЛЕНИЯ

СССР И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

ОТДЕЛА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ

По информации источника сопредельной стороны, проводимые мероприятия по вербовке ранее упомянутых объектов на авиабазе бешар положительных результатов не принесли.

Прошу ваших указаний.

Рабат, резидент

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РУКОВОДИТЕЛЮ

ОПЕРАТИВНОГО ДЕПАРТАМЕНТА

В связи с разрабатываемой центральным разведывательным управлением операцией «факел» прошу вызвать резидента в рабате для консультаций в части, касающейся запланированной акции в отношении объекта № 2 на авиационной базе бешар по плану «б».

Руководитель

Разведывательного департамента

* * *

Алексей доложил об окончании задания, одновременно выполняя левый разворот в сторону приводной радиостанции аэродрома, неотрывно следя при этом за стрелкой автоматического радиокомпаса. Ночь была безлунной, темной. Эскадрон только начал ночные полеты, и, прежде чем приняться за обучение летного состава, Шевцов с Николаевым выпросили себе полеты на боевом самолете для восстановления утраченных навыков. В соседней пилотажной зоне выполнял полет Григорий Максимович, закончивший задание несколько раньше и теперь заходивший, судя по радиообмену, на посадку. В воздухе больше никого не было.

Шел второй год их командировки. Оставалось пережить еще одно лето с его ужасающей жарой и практически нулевой влажностью. Ну а там осень, и не за горами зима, означающая скорое возвращение на родину. Алексей после первого года командировки побывал в отпуске и вернулся все-таки без семьи, справедливо полагая, что здешний климат не для детей и молодых женщин.

Николаев собирался отбыть на отдых после нескольких ночных смен, подготовив командира эскадрона и его заместителя в качестве инструкторов для обучения летного состава полетам ночью, снизив тем самым нагрузку на Шевцова. Летать приходилось на износ, поскольку летчиков в эскадроне значительно прибавилось за счет очередных выпускников летного училища, прибывших из Союза, которых надо было вводить в строй.

Услышав, что Николаев получил разрешение на посадку, Алексей в очередной раз взглянул на стрелку автоматического радиокомпаса. «Чертовщина какая-то», – промелькнуло в голове. Сравнив пеленг приводной радиостанции с показанием курсовой системы, понял, что его истребитель пытаются увести в Марокко. До государственной границы оставалось меньше тридцати километров. Не обращая внимания на показания радиокомпаса, Алексей вышел на аэродром визуально, зашел на посадку.

Рассказав о том, что произошло, Николаеву, Алексей спросил, что он об этом думает.

– Не знаю, Леша. Похоже на то, что на ближайшем марокканском аэродроме врубили привод на аналогичной частоте с мощностью, превышающей мощность нашей станции. Я в это время тоже был в воздухе, но уже на малой высоте, поэтому мой радиокомпас не мог перестроиться на их привод. Когда Беленко угнал МиГ-25 в Японию, все знали, что за этим истребителем американцы давно вели охоту. Но МиГ-21 – прошлое поколение, в военно-воздушных силах США целая эскадрилья таких МиГов. Правда, более старых модификаций. Да и то не факт – нам просто не все известно. Но уж точно, если и есть попытка подготовки какой-то акции, то не марокканцы занимаются ее организацией. Короче говоря, через несколько дней один остаешься – будь внимателен. Я вообще-то рассчитывал без отпуска обойтись, но у жены со здоровьем не очень, надо хотя бы месяц с ней побыть. Да и устал немного, если честно.

– Не беспокойтесь по этому поводу, Григорий Максимович, все будет нормально. – Шевцов на несколько мгновений задумался, словно что-то вспоминая. – Я вот о чем давно хотел спросить: как вы относитесь к Надиру?

– Да одинаково я отношусь ко всем летчикам, Леша. Ну, а что о Надире сказать? Летчик он сильный по сравнению с некоторыми, хорошо к нам относится. Я бы даже сказал, с большим уважением. Как командир звена – в этом смысле над ним надо еще поработать. В качестве инструктора он не готов еще летать, сам знаешь не хуже меня. А в связи с чем ты спросил о нем?

– Да так… Вспомнил кое-что.

Шевцов так и не успел поговорить о Надире с Николаевым перед его отлетом в отпуск. Он и сам не до конца был уверен в том, стоит ли придавать значение тому, о чем хотел рассказать шефу.

Вскоре наступили дни, когда температура наружного воздуха поднялась настолько, что даже ночные полеты планировать не представлялось возможным. В связи с этим командир базы принял решение отправить летный состав в очередные отпуска, оставив в эскадроне лишь одного командира звена. Это был Абдалла, старший лейтенант, самый старший по возрасту в эскадроне, которому было уже около сорока лет.

По характеру Абдалла был очень спокойным, рассудительным, не любил много говорить, что свойственно большим людям. Поэтому Алексей был рад тому, что остался, так сказать, на хозяйстве в эскадроне именно с этим летчиком. Ну и конечно, не могло не обрадовать то обстоятельство, что появилась возможность отдохнуть от полетов, то есть просто-напросто повалять дурака. Он все так же вместе с инженерно-техническим составом каждый день выезжал на базу, да и большую часть времени проводил у них в ангаре, где можно было в кругу своих ребят расслабиться и поиграть в нарды. Когда приходилось в столовой во время обеда или в других местах сталкиваться с Абдаллой, тот, хитро прищурив глаза, спрашивал:

– Все нормально, товарищ Шевцов?

– Все в порядке, Абдалла, – отвечал Алексей, и они расходились каждый по своим делам.

* * *

Но через несколько дней праздной жизни Абдалла сказал Алексею, что есть разговор.

– Я слушаю тебя, Абдалла.

– Надо немножко полетать, камарад. – Именно так Абдалла в основном обращался к Алексею по служебным делам.

Алексей удивился, но спокойно сказал:

– Да я, в принципе, не возражаю. Что, есть в этом необходимость? Ведь температурка – мама не горюй!

– Что такое «мама не горюй»? – с трудом выговорил, насторожившись, Абдалла.

Шевцов даже несколько растерялся от такого вопроса, но понял, что для иностранцев многие устоявшиеся русские выражения недоступны по смыслу. Надо было объяснять.

– Ну, это означает, что очень жарко и моя мама будет сильно расстроена из-за того, что мне приходится летать в нарушение летных законов.

Абдалла недоверчиво покосился на Алексея:

– Сегодня ночью произошло нарушение нашей границы со стороны Марокко – пара «Миражей» прошла над базой на предельно малой высоте и, развернувшись, скрылась на своей территории.

– А как же ваши зенитно-ракетные комплексы по периметру аэродрома?

Абдалла с досадой отмахнулся, но от него не ускользнул возникший у Шевцова интерес к сообщению о «Миражах». Выдержав небольшую паузу, он продолжил:

– По распоряжению командующего округом мы должны выполнить несколько полетов по определенному маршруту в составе пары – по одному полету в день. Наши соседи в Марокко не должны знать, что на базе не осталось летчиков.

– Я понял. Изобразим интенсивную летную деятельность двумя истребителями.

Абдалла молча достал из кармана комбинезона карту.

– Ты уже и маршрут проложил? Ну, показывай.

Взглянув на карту, Алексей нахмурился. После первого поворотного пункта в ста километрах северо-восточнее аэродрома второй участок маршрута был проложен с западным курсом вплотную к самой границе с Марокко с последующим отворотом влево на привод аэродрома.

– Что-то я не понял, Абдалла, мы же границу нарушим, она здесь точно по горной гряде идет. А третий участок маршрута у тебя проходит вдоль этой гряды с той стороны. Я смотрю, там и населенный пункт какой-то обозначен – мы точно на него выскочим. А после разворота нам в задницу загонят ракеты «земля – воздух».

– Не думай о границе. Работ по ее демаркации здесь никто никогда не проводил, поэтому граница весьма условная. А в населенном пункте этом ракетных частей нет. Там военных вообще мало – только пограничники.

– Высота полета какая?

– Высота предельно малая, скорость – тысяча. Радиолокационные прицелы должны быть включены на излучение.

– Ну начинается! Что-то ты темнишь, Абдалла. Если там, как ты говоришь, нет военных, за каким чертом мы будем включать прицелы на излучение? Баранов пугать? Ты только подумай – пара истребителей несется со стороны враждебного государства с включенными радиолокационными прицелами. Какие ассоциации могут возникнуть у тех, кто контролирует воздушное пространство? Интересно, как ты себе представляешь полет на предельно малой высоте над горами?

– Смотри внимательно, Алексей. Здесь имеется разрыв в горной цепи – через него мы прорвемся в долину, где расположен городок. А перед ним русло высохшей реки, видишь? Входим в левый разворот с максимальным креном – и дальше по реке. Всего на протяжении пяти километров вдоль гор, затем она поворачивает в нашу сторону. Значит, там имеется тоже небольшой разрыв в горах – реки вверх не текут. Через это ущелье мы и пересечем границу в обратную сторону.

– Короче говоря, сегодня ночью пара «Миражей» прошла над нашей базой, и мы должны ответить визитом вежливости. Так?

– Ну правильно ты все понял.

– Только я не понял, на хрена такие сложности? На предельно малой… Прицел… Если зенитно-ракетные комплексы там отсутствуют? Ты понимаешь, что мне голову оторвут в Москве, если что случится?

– Все будет нормально, два года назад я выполнял полеты по этому маршруту. Как видишь, живой. – Абдалла хитро сощурил глаза. – Но ты можешь отказаться, я не обижусь.

– Ладно. Допустим, уговорил. Ну тогда так, Абдалла: задачу, надеюсь, действительно поставленную командующим округом, мы будем выполнять, но с одним условием. Поскольку ты все знаешь, летишь ведущим. А я уж как-нибудь удержусь в строю. Когда первый полет?

– Завтра с рассветом.

* * *

Лишь только первые лучи восходящего солнца скользнули по красной пустынной поверхности, они взлетели, разорвав утреннюю тишину ревом двигателей на форсажном режиме.

После первого поворотного пункта, с заблаговременно включенными прицелами на излучение, пара истребителей заняла высоту сто метров еще до горного участка и ворвалась в небольшую долину практически через ущелье, которое Абдалла назвал «разрывом в горной цепи», продолжая снижаться и разгонять скорость до тысячи километров в час.

Впереди прямо по курсу Алексей увидел несколько десятков строений, за которыми возвышалась очередная горная гряда. И хотя высота их не превышала шестисот-восьмисот метров, возникло ощущение, что они с Абдаллой оказались в западне. Горы были повсюду – впереди, слева, справа. Нестерпимое желание хватануть ручку управления на себя для набора высоты остановила лишь мысль о том, что марокканцы могли вдогонку загнать в сопло двигателя ракету «земля – воздух». Зная безбашенный характер алжирских летчиков, в версию Абдаллы об отсутствии марокканских средств ПВО в приграничной полосе Шевцов все-таки не очень хотел верить.

Энергично введя самолет в левый разворот с максимальным креном и перегрузкой, Абдалла начал прижиматься к земле. Выдерживая, как положено, превышение относительно ведущего, Алексей бросил взгляд на указатель скорости – стрелка застыла на отметке «1000». Он глянул вперед, надеясь увидеть какую-нибудь щель между горами, куда устремлялась река, как вдруг заметил, что самолет Абдаллы и его тень на земле стремительно сближаются, а за хвостом поднимается пыль. И хотя весь полет выполнялся в режиме радиомолчания, он не выдержал и вякнул что-то про высоту.

Напряжение в эти секунды было таким, что Алексей вдруг поймал себя на мысли, что молится их Аллаху. Он всерьез поверил в его существование, когда в считаные секунды они оказались в ущелье, а еще через мгновение выполнили «горку», стремительно уходя от земли! Марокканская граница осталась далеко позади, впереди открылась панорама бескрайних просторов такой загадочной и невероятно в этот момент родной и прекрасной пустыни Сахара.

Алексей проконтролировал остаток топлива. Почувствовав, как насквозь мокрый от пота комбинезон прилип к спине, он мысленно перекрестился, все-таки по православному обычаю обругав себя при этом нехорошими словами за то, что согласился участвовать в этой авантюре. Первым желанием после приземления было послать ко всем чертям Абдаллу вместе с командующим округом и их демонстрационными полетами. Но, ощутив твердую почву под ногами и тридцатиградусную утреннюю прохладу после температуры в кабине под семьдесят градусов и увидев идущего ему навстречу как ни в чем не бывало улыбающегося Абдаллу, Алексей понял, что не откажется от последующих полетов. «Чертов адреналин», – вспомнил он лекцию авиационного врача о воздействии этого гормона на центральную нервную систему.

– Как самочувствие, камарад? – спросил Абдалла, спрятав легкую ухмылку в пышные усы.

– Все в порядке, – бодро ответил Алексей. – Завтра по этому же плану?

– Нет, послезавтра. Завтра отдыхаем.

– Ну, как скажешь. – Алексей понял, что командование округа будет ждать реакции сопредельной стороны, и направился в ангар посмотреть, чем занимается инженерно-технический состав.

В ночь перед полетом Шевцов долго не мог заснуть. Он несколько раз выходил на балкон покурить, долго любовался звездным небом. Потом вспомнил, что вечером случайно в окно увидел Надира, заходящего в свой подъезд, – он жил в том же доме, что и Абдалла. Алексей не придал этому значения, а сейчас вдруг разглядел в этом факте какую-то странность, поскольку обычно местные летчики, уходя в отпуск, ни дня не задерживались в Бешаре, стремясь сразу же улететь на средиземноморское побережье или во Францию, где жили их родственники. Он решил написать очередное письмо жене, но не закончил его, потому что внезапно навалился сон. Не теряя времени, Алексей прыгнул в кровать.

Взлет произвели раньше, чем в прошлый раз, еще затемно, в расчете, что начнет светать только при пересечении границы. В воздухе Алексей включил подачу чистого кислорода и несколько взбодрился.

Как и рассчитывали, при подходе к горному массиву забрезжил рассвет, но они с Абдаллой не учли, что при снижении на предельно малую высоту сразу после пересечения границы будут отрезаны от востока горной цепью и окажутся практически в темноте.

При выполнении левого разворота, находясь в строю с превышением, Алексей с трудом на фоне земли удерживал в поле зрения камуфлированный самолет ведущего, поскольку заранее обеспечил себе дистанцию разомкнутого порядка, но вскоре потерял его.

Отойдя во внешнюю сторону и продолжая напряженно осматривать переднюю полусферу, в следующее мгновение ощутил удар. С какой стороны он пришелся, Алексей не понял, но в том, что истребитель потерял управление, убедился мгновенно. Он прижался к спинке кресла и с силой дернул ручки, приводящие в действие систему катапультирования.

Увидев над головой купол парашюта, заметил далеко впереди по курсу яркую вспышку, тут же превратившуюся в огненный факел, и подсознательно успел отметить, что столкновения с ведущим все-таки не было. Больше ни о чем Алексей подумать не успел.

Приземления он не почувствовал. Понял только, что падение прекратилось из-за того, что купол парашюта за что-то зацепился. Через мгновение раздался треск… От резкой боли в ногах, отдавшейся в поясницу, Алексей потерял сознание.

II

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

ОПЕРАТИВНЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ

ЦЕНТРАЛЬНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО

УПРАВЛЕНИЯ

НАЧАЛЬНИКУ ОТДЕЛЕНИЯ

СССР И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

ОТДЕЛА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ

Акция по выведению объекта № 2 из структуры авиационной базы бешар завершена. Есть некоторые осложнения, объект госпитализирован.

Рабат,

резидент

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

Прошу сообщить подробности акции по объекту № 2, в дальнейшем именуемому «пациент», и перспективы его использования в операции «факел».

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

Отдела внешней разведки

Оперативного департамента

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

ОПЕРАТИВНЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ

ЦЕНТРАЛЬНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО

УПРАВЛЕНИЯ

НАЧАЛЬНИКУ ОТДЕЛЕНИЯ

СССР И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

ОТДЕЛА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ

При приземлении после катапультирования в горной местности у пациента открытый перелом обеих ног. В результате закрытой черепно-мозговой травмы наблюдается потеря памяти. Спецслужбами рабата пациент доставлен в центр допросов управления контрразведки в темаре, помещен в госпиталь центра.

Определить перспективу использования пациента в операции «факел» в настоящее время не представляется возможным. После излечения и реабилитации пациента потребуется всестороннее обследование.

Рабат,

резидент

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

В силу геополитических причин операция «факел» отложена на неопределенный период. Прошу обеспечить пациенту надлежащий медицинский уход под нашим контролем. Допросы сотрудниками центра исключить, контакты пациента ограничить медперсоналом. Вопрос перебазирования пациента будет решен дополнительно, после медицинского заключения о возможности транспортировки.

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

Отдела внешней разведки

Оперативного департамента

* * *

По широкой магистрали из столицы Марокко в южном направлении на большой скорости мчался черный «Мерседес» представительского класса с двумя звездно-полосатыми флажками на капоте. За рулем сидел брюнет неприметной внешности лет сорока, сотрудник американского посольства в Рабате Джейсон Браун. На пассажирском сиденье рядом с ним дремал светловолосый широкоплечий крепыш, на вид моложе водителя лет на пять.

Не доезжая до небольшого городка, расположенного на океанском побережье южнее столицы, «Мерседес» свернул влево и продолжил движение по неширокой прямой, как стрела, дороге, разрезающей обширный лесной массив.

– Это их национальный парк, – увидев, что пассажир проснулся и с недоумением смотрит по сторонам, произнес Браун.

– Послушай, дружище, за каким хреном меня выдернули с насиженного места, заставив пересечь столько часовых поясов? – не проявив интереса к национальному достоянию королевства, спросил крепыш. – Я до сих пор не могу выйти из сонного состояния после перелета.

– Как я тебя понимаю, Алекс! – засмеялся Браун. – После привлекательных китаянок вдруг оказаться в окружении женщин, закутанных в хиджаб. Кому это может понравиться!

Алекс Тэйлор последние три года работал в Пекине в оперативной группе Центрального разведывательного управления под крышей генерального консульства. До перехода на службу в ЦРУ был военным летчиком, летавшим на истребителях различных типов. В свое время выучил русский язык, поскольку начинал работать в отделении СССР и Восточной Европы в оперативном департаменте. Там он и познакомился с Брауном, с которым впоследствии возникли дружеские отношения и который в настоящее время успешно совмещал должность третьего секретаря посольства с работой в качестве помощника резидента ЦРУ. Когда шеф попросил его подыскать надежного человека для контроля за лечением пациента в госпитале «Центра допросов марокканского Управления контрразведки» и последующей плотной работы с ним, лучшей кандидатуры, чем Алекс Тэйлор, не нашлось.

Они подъехали к воротам, перед которыми помимо знака «Проезд без остановки запрещен» на информационном щите красовалась предупредительная надпись на арабском, английском и французском языках: «Стой! Проезд и проход запрещен. Стреляем без предупреждения!»

Тэйлор вопросительно взглянул на Брауна.

– Все в порядке, Алекс. Формально Центр находится под юрисдикцией марокканской контрразведки, но…

– Я понял тебя, Джейсон. Кто платит, тот и заказывает музыку.

Они поднялись на второй этаж трехэтажного здания с колоннами, где их встретила молоденькая женщина в белом халате и, поздоровавшись на английском языке, молча провела по длинному коридору к помещению с номером 10 на двери. Алекс узнал в ней соотечественницу. Перед тем как открыть дверь палаты, женщина предупредила:

– Пациент спит после повторной операции. Он так ничего и не вспомнил. Мистер Гонсалес сказал, что после операции раньше чем через неделю больного не стоит беспокоить.

– Хорошо, Бетти. Мы только взглянем на пациента. А с доктором мы можем поговорить?

– Сожалею, но мистер Гонсалес недавно уехал домой отдыхать – операция была сложной. Будет завтра.

В палате Алекс увидел молодого парня, спящего под капельницей, со следами недавних ссадин на лице и, несмотря на глубокий послеоперационный сон, остатками гримасы, свидетельствующей о перенесенной физической и, вполне возможно, душевной боли. Простояв возле кровати больного не более минуты, гости вышли из палаты и спустились на первый этаж, где Браун показал Алексу его апартаменты для временного проживания, которые были ничуть не хуже люксового номера в пятизвездочном отеле.

Перенеся в номер вещи Алекса, умещавшиеся в двух чемоданах, друзья присели на скамейку в тенистой аллее с тыльной стороны госпитального здания.

– Ну, и что все это значит? – спросил Алекс после того, как Джейсон не спеша закурил сигару.

– Парень этот – русский летчик-истребитель, капитан Шевцов Алексей. Около тридцати лет. Женат, имеет сына. Прибыл в спецкомандировку на алжирскую авиабазу с дислокацией в Бешаре полтора года назад, без семьи. Когда началась возня русских вокруг Афганистана, наши решили заполучить его с помощью агентуры. Для каких конкретных целей, можешь не спрашивать – я об этом ничего не знаю. Мероприятия по вербовке оказались безрезультатными, попытка во время ночных полетов заманить его на территорию Марокко с помощью приводной радиостанции тоже ничего не дала. После этого была проведена акция с помощью еще одного нашего агента, который спланировал полеты с нарушением марокканской границы. Первый полет в составе пары был пристрелочным. Во время второго прохода над территорией Марокко оба были сбиты ракетами класса «земля – воздух». Наш агент погиб, Шевцов уцелел благодаря тому, что в сопло его истребителя вошла ракета без боевой части, то есть болванка, что и было предусмотрено. Отделался, можно сказать, легким испугом, сломав обе ноги при приземлении после катапультирования. Но сильно головой ударился – есть подозрение, что имеет место потеря памяти. Только непонятно еще – частичная или полная.

– А почему алжирского летчика сбили? Для чего понадобилось устранять такого ценного агента?

– Видишь ли, Алекс, я уже сказал тебе, что конечная цель этой акции мне неизвестна. Поэтому могу лишь догадываться, что будут зачищены все концы во избежание возможной утечки на случай, если русские начнут глубоко копать обстоятельства исчезновения своего военнослужащего.

– И какова моя роль в этом деле?

– Очень простая. Во-первых, следить за тем, чтобы условия содержания пациента были максимально комфортными. Во-вторых, исключить всякие контакты с больным, кроме медперсонала. Если будут попытки местных спецслужб допросить летчика, немедленно пресечь. Но основная твоя задача – установить с ним, как только появится возможность, психологический контакт. Ограничений никаких. Можешь даже на чем свет стоит ругать наш Белый дом – главное, чтобы этот парень доверился тебе независимо от того, восстановится у него память или нет. Связь будешь держать со мной. Лечащего врача зовут Майкл Гонсалес, старшую медсестру – она нас встречала – Бетти Вильсон.

– Замужем?

– Почему я других вопросов от тебя больше не ждал?

– Может быть, потому, что я холостяк? – засмеялся Алекс.

– Ты не просто холостяк. Ты – законченный бабник!

Разговор прервал подъехавший к зданию госпиталя джип, из которого вышел в сопровождении двоих автоматчиков мужчина средних лет арабской наружности в белом костюме. Он приветливо поздоровался с американцами, не подходя к ним близко, о чем-то поговорил с охраной. Затем спросил у Брауна:

– Джейсон, ваша контора по-прежнему против того, чтобы мои люди допросили русского летчика?

– Ты прав, Салим! Наша контора категорически на этом настаивает.

– Но ведь он нарушил государственную границу нашего королевства, а не Соединенных Штатов Америки!

– И опять ты прав. Но мы с тобой оба знаем, что русский не хотел ее нарушать. Как у вас принято говорить – на все воля Аллаха! И вообще – ваш король в большом долгу перед нашей конторой, о чем ты знаешь не хуже меня. Напомни еще раз своим людям, чтобы они держались подальше от русского летчика и моего человека. – Браун положил руку на плечо Алекса. – Надеюсь, ты уже видел предписание своего руководства.

– О’кей! – пробормотал себе под нос араб, исподлобья бросив взгляд в сторону незнакомца.

Когда джип уехал, Джейсон пояснил:

– Это директор Центра допросов, Салим Аббас. Ненавидит американцев и все время бесится, оттого что никак не удается нам напакостить.

– Я обратил внимание на его испепеляющий взгляд, – ответил Алекс.

– Не бери в голову и гони в шею всех, кто будет пытаться проявить интерес к Шевцову. Оружие при тебе?

– Конечно!

– Можешь смело применять его в случае необходимости, потому как госпиталь – территория США. Кроме Шевцова здесь сейчас находятся на излечении несколько наших оперативников после какой-то операции в Центральной Африке.

* * *

По договоренности с начальством Алекс Тэйлор не общался с Шевцовым, пока тот не начал ходить после снятия гипса без помощи костылей, но еще с тростью. До этого Алекс наблюдал за русским летчиком лишь со стороны, а общался с ним только медперсонал. Но все вопросы, которые могли возникнуть к русскому, в обязательном порядке должны были согласовываться с Алексом.

Все, что к этому времени должно было стать известно Алексею, – он был найден в горах без сознания, без документов, и его личность до сих пор не установлена. Вопросы, связанные с настоящей его профессией, были под строгим запретом до момента, пока специально созданная врачебная комиссия не придет к окончательному выводу, что Шевцов не валяет дурака и амнезия на самом деле имеет место.

Сомнения в этом вопросе возникли у Джейсона Брауна, курировавшего начальный этап операции, и не без оснований. Во-первых, разработанный сценарий не предполагал такого развития событий. Во-вторых, поведение русского летчика после того, как он окончательно пришел в себя, показалось Брауну более чем странным: Шевцов лишь поинтересовался у Бетти Вильсон, меняющей капельницу, где он находится и что с ним произошло, не выражая при этом абсолютно никаких эмоций. Не получив ответа, только через пару дней он повторил свой вопрос, добавив при этом:

– Скажите, девушка, кто я такой?

Получив к этому времени соответствующий инструктаж, Бетти на русском языке объяснила Шевцову, где и когда он был найден и что в настоящее время он находится на территории Королевства Марокко в военном госпитале. Вопрос о том, кто он такой, Бетти сильно удивил, и она пообещала незамедлительно доложить о нем начальству. В тот же день «начальство» в лице Алекса Тэйлора сфотографировало пациента, потерявшего память, и медсестра сообщила Шевцову, что в целях установления его личности будет направлен запрос в советское консульство.

Обеспокоенный возникшим обстоятельством, Браун после телефонного сообщения Тэйлора сразу же прибыл в госпиталь. Состоявшийся разговор с доктором Гонсалесом, травматологом по специальности, ни к какому результату, естественно, привести не мог. Хотя доктор и склонялся к мнению, что подозревает у пациента амнезию, но полная она или частичная – можно выявить только во время беседы с больным, если на это будет санкция.

– В любом случае, господин Браун, нужны специалисты, которые сумеют распознать ее характер – временный он или постоянный, ретроградная это амнезия или еще какая.

– Что значит – ретроградная, мистер Гонсалес?

– При ретроградной амнезии больной не помнит ничего до момента травмирования. Это все, что я знаю об этом недуге. Извините, господин Браун.

Рассказав о разговоре с доктором Алексу, Джейсон спросил:

– А ты что думаешь, русский на самом деле себя не помнит или притворился дураком?

– Видишь ли, дружище, мне кажется, меня вызвали сюда не думать. Из той информации, которой я располагаю, совершенно невозможно понять, что происходит.

– Ну хорошо. А скажи, Алекс, ты с сочувствием относишься к русскому?

– Не сверли меня своим взглядом, Джейсон. Он мне не друг, – безразличным тоном ответил Алекс. – Но и не враг. Так что не задавай провокационных вопросов.

– Ты неправильно понял меня, Алекс, – попытался неуклюже оправдаться Джейсон. – Просто в скором времени тебе придется устанавливать с Шевцовым контакт, поэтому мне хотелось узнать твое отношение к нему.

Вскоре из Лэнгли прибыли для консультаций два сотрудника аналитического отдела разведывательного департамента, компетентные в вопросах психиатрии и психологии. Была создана врачебная комиссия в составе прибывших из Вашингтона, лечащего врача Майкла Гонсалеса, Джейсона и Алекса. В течение двух часов Шевцову задавали перекрестные вопросы, по результатам ответов на которые импровизированная комиссия пришла к выводу, что пациенту правомочно поставить диагноз «полная ретроградная амнезия».

* * *

Алекс вошел в палату к Шевцову и увидел его задумчиво стоящим у окна. Алексей опирался одной рукой на трость, другой раздвинул жалюзи, словно пытался рассмотреть за окном разгадку своего существования вообще и в этой экзотической стране в частности.

Алекс спросил на правильном русском языке:

– Как вы себя чувствуете?

Шевцов от неожиданности вздрогнул и удивленно оглянулся. Он знал, что за спиной кто-то стоит и наблюдает за ним. И удивился не присутствию постороннего человека в палате, а русской речи, которую услышал.

Нет, это случилось не впервые: на родном языке он постоянно общался с молоденькой симпатичной медсестрой Бетти Вильсон. Она же выступала и в качестве переводчика при общении с остальным медперсоналом. С самого начала, как только Шевцов пришел в себя, он понимал, что вся его прошлая жизнь связана с Советским Союзом, поскольку думал и разговаривал он на русском языке. Он ориентировался в географическом положении и политической обстановке. Но этим и ограничивалось его представление об окружающем мире. Надежда появилась при направлении в советское консульство запроса с его снимком и рухнула окончательно, когда доктор Гонсалес сообщил, что сведениями о пропаже советских граждан на территории Марокко советское консульство не располагает.

И вот теперь с ним заговорил на русском языке мужчина, которого Шевцов видел в своей палате всего несколько раз, не имея представления о том, кто он такой.

– По сравнению с теми, кто уже не в состоянии вообще что-либо чувствовать, я в порядке, – мрачно ответил Шевцов.

– О! – воскликнул Алекс. – У вас порядок с самым, на мой взгляд, главным человеческим качеством – чувством юмора. Все остальное наладится.

– Я так думаю, что спрашивать вас относительно моей личности бесполезно. Скажите хотя бы, почему, не располагая обо мне никакими сведениями, все меня зовут Алексеем?

Не ожидая такого вопроса, Алекс брякнул первое, что пришло на ум:

– Вообще-то, это была моя идея так вас назвать. Дело в том, что меня зовут Алекс. Алекс Тэйлор. Вот я и предложил начальству пока, до выяснения определенных обстоятельств, называть вас именем, созвучным с моим. Мне показалось, что вы ничего не имеете против. Или я не прав?

Шевцов пропустил его вопрос мимо ушей:

– А какое начальство вы имеете в виду?

– Ну, об этом потом, – уклончиво ответил Алекс. – Сейчас вам принесут цивильную одежду – хватит щеголять в госпитальных пижамах. Нет, не вашу – она пришла в негодность. И я организую вам вылазку из этого, очевидно, опостылевшего вам здания.

От такого известия Алексей заметно оживился. Но когда в палату вошла Бетти с пакетами в руках, Алекс в его глазах прочел нечто, позволяющее сделать определенные выводы. При этом подумал: «Джейсон свое дело знает – эта девочка отлично справляется со своей ролью».

Выйдя из здания, они прошлись по тенистым аллеям вблизи госпиталя. Алексей слегка прихрамывал, опираясь на трость, которую он не решался оставить, скорее по привычке, нежели по необходимости. Когда они подошли к стоявшему поблизости армейскому джипу, взгляд Шевцова остановился на пропуске под лобовым стеклом. Но все надписи на нем были на арабском языке. Он вопросительно взглянул на Алекса.

– Да, – кивнул Алекс и открыл дверцу, помогая Алексею занять место пассажира. – Прокатимся. Может, что-нибудь вспомнится.

Они проехали километров около тридцати на юг.

– Давай разомнемся немного, – предложил он и первым вышел из машины. – Я всегда здесь останавливаюсь, когда случается ехать по этой дороге. Взгляни вон в ту сторону. Что ты видишь?

Шевцов, сощурившись от яркого солнца, посмотрел в указанном направлении и неуверенно пожал плечами.

– Это аэропортовские строения, – пояснил Алекс, – мы с тобой сейчас стоим в створе взлетно-посадочной полосы, которая расположена в километре отсюда. Самолеты, заходящие на посадку, пролетают здесь на высоте не выше восьмидесяти метров. Ну очень впечатляющее зрелище! – От взгляда Алекса не ускользнуло легкое беспокойство, охватившее Шевцова. – А теперь посмотри в сторону океана. Кажется, семьсот сорок седьмой «Боинг» снижается.

Огромная махина, ощетинившись четырьмя гондолами двигателей, выпущенными шасси и всей механизацией крыла, словно висела в воздухе без движения. Но уже через минуту это чудо человеческого разума с ревом пронеслось у них над головами и вскоре мягко коснулось невидимой взлетно-посадочной полосы. На очереди висел еще один корабль, чуть поменьше, но тоже впечатляющий своими размерами.

Так они простояли еще минут десять. В то время как Алексей не сводил глаз с очередного идущего на посадку лайнера, Алекс внимательно наблюдал за его реакцией и видел в глазах Шевцова то любопытство, смешанное с восторгом, то удивление, переходящее в растерянность. В какой-то момент ему показалось, что Алексеем начало овладевать беспокойство. Он не знал, куда пристроить руки, которые внезапно как будто начали что-то искать помимо его воли.

Алексей повернулся к Тэйлору и попросил сигарету. Прикурив, жадно затянулся несколько раз подряд.

– Ты курил раньше, – то ли спросил, то ли констатировал Алекс.

– Я не помню, но ощущения знакомые, – мрачно произнес Алексей. Он выбросил окурок и пошел к машине, разглядывая на ходу свои руки.

Алекс резко взял с места, утопив педаль газа до пола. Возвращались молча. Проплывающий мимо пейзаж больше не интересовал Алексея. Он откинул спинку сиденья и, закрыв глаза, то ли задремал, переутомленный избытком свежих ощущений, то ли изобразил видимость, что спит. Алекс не беспокоил своего пассажира. Он силился понять, что мог ощущать потерявший память сбитый летчик, наблюдая в нескольких десятках метров над собой идущие на посадку самолеты – одну из самых зрелищных картин в авиации.

– Возвращаю вашего пациента в целости и сохранности, Бетти! – весело произнес Алекс, встретившись с укоризненным взглядом медсестры, когда они поднялись на второй этаж.

– Вы ужасно легкомысленны, Алекс. Разве не видите, что ему тяжело ходить после перенесенных операций? – ответила Бетти, беря под руку Алексея.

Несмотря на строгость тона, по блеску глаз Бетти Алекс начал кое о чем догадываться. Он наклонился к ее уху и вполголоса произнес:

– Милая Бетти! Не исключено, что в скором времени твой драгоценный пациент будет переведен из госпиталя в другую организацию. Но ты можешь сделать так, что он задержится здесь еще на неопределенный срок.

– Что именно я могу сделать? – не ожидая подвоха, машинально спросила, слегка покраснев, медсестра.

– Сломать парню ногу! – Алекс громко захохотал.

– Вы дурак, Алекс! – с деланым возмущением произнесла Бетти.

«Ну что ж, – подумал Тэйлор. – Второй раз за день я почувствовал нечто, что может внести коррективы в дальнейшее развитие событий. Вопрос только в том, стоит ли сейчас информировать об этом Джейсона».

* * *

В течение двух недель Алекс продолжал вывозить Шевцова за пределы Центра. И всякий раз при виде простых вещей Алексей делал для себя какие-то открытия. Постепенно сомнения, которые все еще оставались у Алекса по поводу амнезии русского летчика, отпали.

Однажды он долго о чем-то разговаривал с медсестрой, после чего сообщил Алексею, который к этому времени уже заметно окреп, что вынужден на некоторое время отлучиться по неотложным делам. С Алексом у Шевцова стали завязываться приятельские отношения. И все-таки он нисколько не расстроился от его неожиданного сообщения. Тому была веская причина – Тэйлор оставлял его целиком и полностью на попечение Бетти Вильсон, этой очаровательной молоденькой женщины, к которой как-то незаметно для себя Алексей почувствовал возникшее, как ему показалось, ранее неведомое странное чувство. Это чувство усиливалось с каждым днем, пока не настал момент, когда он физически стал ощущать отсутствие Бетти.

В то утро она вошла в его палату, чтобы совершить ежедневную процедуру с лекарствами. Бетти присела на край кровати и, не произнеся ни слова, решительно взяла его за руку и положила ее на свое обнаженное колено. Алексей увидел, что нижняя пуговица белоснежного халата как будто случайно расстегнулась. Он почему-то закрыл глаза и медленно повел руку выше колена, ладонью ощущая теплоту внутренней стороны бедра. Он ожидал гневной реакции на свой внезапный выпад, но вместо этого Бетти всем телом подалась к нему. Алексей в ту же секунду понял, что халат был единственным предметом одежды на ее нежном молодом теле.

Бетти отдалась Алексею с таким диким напором и такой страстью, как будто делала это последний раз в жизни. Раскинувшись на широкой кровати и тяжело дыша, они молча смотрели в потолок. И, еще толком не придя в себя после первой близости, с таким же остервенением бросились в объятия друг друга, чтобы вновь ощутить то непередаваемое чувство единения двух истосковавшихся друг по другу тел.

Потом Бетти залезла к Алексею под одеяло, крепко прижалась к нему всем телом и закрыла глаза. Алексей гладил рассыпавшиеся по подушке пышные золотистые волосы, любовался тонкими чертами лица и целовал ее закрытые глаза, улыбающиеся губы, обнаженные плечи и розовые соски небольших упругих грудей.

Незаметно для себя они задремали. А когда открыли глаза, в окно ярко светило солнце, время приближалось к обеду. Бетти встала и сладко потянулась всем своим обнаженным телом. Вновь ощутив желание, он протянул руку к ее манящим бедрам, но Бетти засмеялась, набросила на себя халат и исчезла.

Это продолжалось еще два дня в одно и то же время, рано утром, пока на третий день, сидя вечером на террасе за чашкой кофе, Бетти не произнесла:

– А почему ты больше не спрашиваешь о том, разыскивают тебя твои соотечественники или нет?

Алексей задумался, испугавшись вдруг, что может наступить развязка. Бетти вот-вот сообщит ему, что за ним едут люди из советского консульства и через какой-то час-другой они с ней расстанутся навсегда.

Он не успел ответить – дверь на террасу резко распахнулась. Алексей, сидевший спиной к двери, оглянулся и увидел перед собой троих человек. Первый – в штатском белом костюме арабской наружности, невысокого роста, щупловатый на вид – слащаво улыбался. Позади него стояли два автоматчика с непроницаемыми физиономиями.

Тот, который в штатском, произнес по-английски:

– Мисс Вильсон! Вынужден прервать на время вашу идиллию, нам нужен русский.

Пока Алексей мысленно пытался перевести услышанную фразу, произошло что-то невероятное. Он не успел ничего сообразить, как Бетти в прыжке пантеры оказалась с пистолетом в руке между ним и вошедшими людьми. Автоматчики мгновенно среагировали, стараясь заслонить «щуплого», одновременно вскидывая винтовки М-16, но тот хладнокровно расставил руки и оттеснил охранников обратно за спину, что-то сказав им по-арабски. Затем спокойно обратился к Бетти, которая продолжала держать его на мушке:

– Я же сказал – на время. Не надо так нервничать, мисс Вильсон!

На что Бетти негромко, но твердо, не опуская пистолета, ответила:

– Убирайтесь отсюда, господин Аббас! Русского вы не получите. Вы что, забыли, что, находясь в этом здании, вы находитесь на территории Соединенных Штатов Америки? Я могу напомнить вам прямо сейчас. – Пистолет в руке Бетти угрожающе качнулся, и все услышали щелчок предохранителя.

– Ты сумасшедшая! Благодари Аллаха, что я не воюю с женщинами! – Салим Аббас зло сверкнул глазами, дал знак охранникам, и непрошеные гости покинули террасу.

Алексей даже не успел испугаться. Удивился только, как такая хрупкая женщина могла твердо держать в своей руке массивный пистолет, по виду – «беретту», и где она его взяла. Он только сейчас увидел, что на спинке стула, на котором сидела Бетти, висела дамская сумочка, которую она стала носить после отъезда Алекса, но Алексей не придавал этому значения. Не выпуская из рук «беретты», Бетти подошла к Алексею, обняла его и крепко поцеловала в губы. Затем отстранилась и, хитро сощурившись, произнесла:

– Они получат тебя только через мой труп. Так, кажется, говорят русские?

Алексей взял из ее рук пистолет и, с любопытством осмотрев его, спросил:

– Не слишком тяжелый для тебя? Кто это был?

Бетти поставила пистолет на предохранитель и деловито спрятала его в сумочку.

– Это был директор Центра допросов Салим Аббас.

– Директор чего? – переспросил Алексей.

– Черт возьми! – На лице Бетти мелькнула тень огорчения. – Я не предполагала, что Алекс до сих пор ничего тебе не объяснил. Ну да ладно. Мы находимся на территории Центра допросов марокканского Управления контрразведки. Что происходит в их строениях, нас совершенно не касается. Но здание госпиталя – собственность Соединенных Штатов Америки. Здесь при необходимости лечатся сотрудники посольства, консульства и еще некоторые категории наших граждан.

– Понятно, – буднично, не в соответствии с ситуацией, произнес Алексей. – Вы с Алексом – сотрудники ЦРУ?

Не ответив, Бетти доверчиво прижалась к нему. Поцелуй был долгим.

Переведя дух, он спросил:

– Ты где так хорошо выучила русский язык?

Бетти лукаво улыбнулась:

– В Колумбийском университете.

– На ускоренных курсах медицинских сестер? – Они оба расхохотались как сумасшедшие.

– Да! – продолжая смеяться, ответила Бетти. – А еще у меня бабушка русская. Несмотря на то что она уже давно живет в Америке, она остается очень русской. И вот благодаря ее усилиям я хорошо знаю ваш язык. Я об этом как-нибудь позже расскажу. А сейчас тебе пора спать, и никаких возражений. Я – ответственная за строгое соблюдение режима.

* * *

Ночь была беспокойной из-за нервного перенапряжения вследствие последних событий. Все-таки ближе к утру Алексей уснул. И тут же явственно увидел себя в кабине истребителя, выполняющего взлет. Он долго не может оторваться от полосы, которая скоро должна закончиться. Наконец Алексей понимает, что не включился форсаж, тяга двигателя катастрофически мала. И все-таки он оторвался с последней плиты… Но что это? Откуда вдруг возникла тряска? Почему она не проходит? Ведь все уже начало приходить в норму…

Алексей открыл глаза – кто-то грубо тряс его за плечо, а в грудь упирался ствол автомата. В автоматчике он узнал одного из охранников Аббаса, у входа в палату стоял второй. Его грубо втолкнули на заднее сиденье джипа, надели наручники и повязку на глаза. Зажатый с обеих сторон охранниками, Алексей не думал о том, почему арестован, куда и зачем его везут, а мучительно пытался вспомнить предутренний сон с до боли знакомым сюжетом.

Бетти вошла в палату Алексея как обычно, едва начало всходить солнце. Она все поняла, как только открыла дверь и увидела в беспорядке разбросанные вещи и постельное белье. Осмотрев помещение более тщательно, она направилась в кабинет начальника госпиталя, к телефону засекреченной связи.

Джейсон Браун и пропадавший где-то Алекс появились в госпитале через неделю одновременно. Бетти все это время не находила себе места. Она несколько раз пыталась пробиться на прием к директору Центра, но неизменно слышала одно и то же: «Господин Салим Аббас отсутствует».

После того как Бетти рассказала об обстоятельствах исчезновения русского пациента, Браун попросил ее подробно изложить все, что происходило в госпитале в предшествующие дни и накануне исчезновения Алексея. Выслушав медсестру, Джейсон вопросительно взглянул на Тэйлора. Тот нахально улыбнулся и спросил:

– Скажи-ка, девочка, ты переспала с Алексеем? Как он тебе?

Бетти вспыхнула, гневно сверкнув глазами:

– Послушайте, мистер Тэйлор, я предполагала, что вы наглец, но не до такой же степени! И кстати, если мне ставилась задача соблазнить русского летчика, почему я об этом не знаю?

– Не обижайтесь на Алекса, Бетти. Пребывание в Поднебесной дурно сказалось на его поведении – он одичал в обществе китаянок, – засмеялся Джейсон. – Надеюсь на его скорое исправление… не без вашей помощи.

Бетти безнадежно махнула рукой:

– У русских на этот счет есть хорошая поговорка: горбатого могила исправит.

Алекс намеревался что-то возразить на дерзость Бетти, но в это время раздался настойчивый автомобильный сигнал. Мужчины поспешили на выход, Бетти после секундного колебания тоже последовала за ними в тревожном предчувствии.

Они вышли из здания и увидели удаляющийся на большой скорости джип Аббаса и стоящего у входа Алексея. Вместе со всеми на звуковой сигнал вышел и доктор Гонсалес. Бетти, забыв об осторожности, первой оказалась рядом с Алексеем. Ей очень хотелось броситься ему на шею, но, усилием воли сдержав эмоции, она взяла Алексея за руки и, глядя ему в глаза, спросила:

– Что эти негодяи сделали с тобой? Что с руками?

Алекс с Джейсоном понимающе переглянулись.

– Все нормально, Бетти, не волнуйся. – Алексей осторожно высвободил ладони из крепких рук Бетти и подошел поздороваться со своими кураторами и лечащим врачом.

Доктор Гонсалес спросил:

– Вам вводили какие-либо препараты?

Вопрос этот был излишним – из-под коротких рукавов рубашки на локтевых изгибах виднелись следы от уколов. Гонсалес взял Алексея под руку:

– Прошу прощения, господа! Все вопросы после детального обследования моего пациента – анализ крови и все остальное.

Бетти пошла вслед за доктором, но задержалась возле Джейсона:

– И вы оставите это без последствий?

– Дождемся результатов обследования, – игнорируя вопрос медсестры, произнес Джейсон. – Как только Шевцов придет в норму, вам надо будет исчезнуть. Возможно, на какое-то время. Не исключено, что навсегда.

Бетти почувствовала, как кровь прихлынула к ее лицу, но, понимая, что не в ее силах что-либо изменить, молча ушла вслед за доктором.

Алекс с любопытством взглянул на Джейсона:

– Я чего-то не знаю?

– Судя по недавнему разговору с Бетти, ты знаешь больше моего. Если их отношения на пике, а я чувствую, что это именно так, в наших интересах организовать влюбленным разлуку. – Джейсон протянул Алексу руку. – По результатам обследования пациента звони о своих соображениях, если посчитаешь нужным.

«Мог бы и сам догадаться, что в госпитале сидят стукачи, – подумал Алекс, глядя вслед другу, направившемуся к своей машине. – Впрочем, почему их не должно быть там, где есть интересы нашей конторы? Не удивлюсь, если выяснится, что и Салим Аббас работает на Джейсона».

Часа через два Алекс вошел в палату Алексея. Тот безмолвно лежал на кровати, уставившись в потолок, в ногах у него сидела Бетти. При виде Алекса она решительно встала, намереваясь уйти, но тот остановил ее:

– Останься. И прости меня за то, что наговорил лишнего.

Бетти села на свое место и удивленно посмотрела на Алекса. Он расположился на стоявшем рядом стуле и вопросительно взглянул на медсестру.

– В его крови обнаружен в большом количестве препарат, подавляющий волю. Гонсалес сказал, что будет проводить антидотную терапию. Но организм сильно отравлен, поэтому на его восстановление уйдет не меньше десяти дней.

– Алексей, ты можешь говорить? – спросил Алекс.

– Могу. Но, честно говоря, вряд ли вы услышите от меня что-либо полезное. Каждый день одно и то же – подключали к какому-то аппарату и задавали одни и те же вопросы. Колоть начали дня через три.

– Тебя прогоняли через полиграф, через детектор лжи. А что спрашивали?

– Ну, если отбросить всякую мишуру типа где родился, когда женился, то их интересовал вопрос, с какой целью я нарушил их границу. – Алексей перевел взгляд на Бетти, помолчал, затем вновь обратился к Алексу: – Они сказали, что я советский летчик-истребитель и был сбит при нарушении государственной границы между Алжиром и Марокко. Я не мог ничего понять, и это сильно их нервировало. Как мне показалось, их интересовал вопрос моего сотрудничества с ЦРУ. Они имели в виду тебя, Алекс, и Джейсона Брауна. Можешь мне объяснить, что происходит?

– Пока не могу. Советское консульство никаких данных по тебе до сих пор не прислало, – уклонился от ответа Алекс и сразу же решил направить мысли Алексея в другом направлении: – Ты можешь хотя бы приблизительно рассказать, куда тебя увозили?

– Нет, на глаза надевали повязку. Единственное, что мне показалось – дорога заняла мало времени.

– Хорошо, – произнес, вставая, Алекс. – Ты извини, что так получилось, но обстоятельства заставили меня отсутствовать все это время. Отдыхай. Постарайся отвлечься от того, что с тобой произошло.

Вслед за Алексом из палаты вышла и Бетти.

– Признавайтесь, Алекс, эта акция была спланирована Джейсоном? Решили поиграть в плохих и хороших парней?

– Бетти, я, может быть, и грубиян, – Алекс улыбнулся, – но я честный грубиян. Разумеется, насколько позволительно быть честными в рамках нашей службы. Уверяю тебя, ко всему, что произошло с Алексеем, я не имею отношения и ничего не знал об этом заранее. Я все это время на самом деле был в вынужденной командировке. Веришь мне?

Не без некоторого колебания Бетти ответила:

– Верю.

– А теперь ты мне скажи, желательно тоже честно: Алексей впервые услышал от людей Аббаса, что он русский летчик? – Бетти достаточно было задержаться с ответом на какую-то секунду, как Алекс тут же произнес с усмешкой: – Впрочем, можешь не отвечать, теперь это не имеет значения. Но будь осторожна. – Он взглянул на часы: – Пойду прогуляюсь. А тебе надо побыть с Алексеем, одного его сейчас оставлять нежелательно.

* * *

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

Есть основания полагать, что советской внешней разведке стало известно местонахождение пациента. Данный факт 1-е главное управление кгб ссср не афиширует. Предположительно утечка информации произошла из окружения директора центра допросов управления контрразведки салима аббаса.

Учитывая повышенный интерес советской разведки к личности пациента, прошу ускорить сроки его перебазирования по согласованному адресу.

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

Отдела внешней разведки

Оперативного департамента

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

НАЧАЛЬНИКУ ОТДЕЛЕНИЯ

СССР И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

ОТДЕЛА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ

ОПЕРАТИВНОГО ДЕПАРТАМЕНТА

Для завершения реабилитационных мероприятий в отношении пациента и перевода его по согласованному адресу необходимо от десяти дней до двух недель.

Прошу уточнить сроки готовности пациента к участию в операции «факел».

Рабат,

резидент

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

Сроки готовности пациента к участию в операции «факел» будут определены по результатам адаптации пациента в подразделении «агрессор».

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

Отдела внешней разведки

Оперативного департамента

* * *

Алексей пришел в норму даже раньше, чем предполагалось. Было ли это заслугой врачей или медсестра Бетти Вильсон приложила максимум своего женского старания, чтобы Шевцов вновь почувствовал себя человеком, доподлинно неизвестно.

Алекс, с усмешкой наблюдавший в последние дни за тем, какими глазами смотрит на Алексея Бетти, склонялся ко второму. А Бетти, помня слова Джейсона о том, что ей, возможно, вскоре придется расстаться с Алексеем навсегда, все меньше и меньше времени оставляла пациента без внимания – и на прогулках на свежем воздухе, и во время отдыха в палате. Утренние постельные рандеву плавно перетекли в вечерние и ночные.

По прошествии двух недель без всякого предупреждения за ней пришла машина из консульства. Алексей в это время был в очередной поездке за пределами Центра, но не с Алексом, а со штатным водителем госпиталя. Как ни уговаривала Бетти водителя консульского лимузина задержаться хотя бы на час, тот был неумолим. Видя, с какой тоской во взгляде Бетти озирается по сторонам, перед тем как сесть в машину, Алекс не выдержал.

– Послушай, девочка! – Бетти с затаенной надеждой подняла на Алекса глаза, полные слез, тот даже растерялся на мгновение. Чтобы скрыть смущение, достал из кармана носовой платок и с улыбкой, не спеша, промокнул Бетти один глаз, затем другой. – Вот что я скажу тебе: во-первых, перестань лить слезы…

– А во-вторых? – всхлипывая уже безо всякого стеснения, поспешила она перебить Алекса, горя нетерпением услышать хоть что-нибудь, вселяющее надежду.

– А во-вторых, постарайся найти способ вернуться домой в Штаты.

Это пожелание Бетти восприняла как пощечину и решила, что даже призрачная надежда еще раз когда-либо увидеть Алексея рухнула. Она отвела внезапно потухший взгляд в сторону и сухо произнесла:

– Спасибо за дружеский совет. Вы так добры, мистер Тэйлор!

Когда Бетти уже садилась в машину, Алекс мягко взял ее под руку и, наклонившись, прошептал:

– Если поступит предложение поработать на какой-нибудь авиабазе в штате Невада, соглашайся. – Увидев, как залилось краской лицо Бетти, он засмеялся и, с легким сердцем захлопнув за ней дверь лимузина, махнул рукой водителю.

Через час после ее отъезда Алексей вернулся с бутылкой французского шампанского и со сладостями для своей Бетти. Он сразу же прошел в ее комнату, но, обнаружив дверь запертой, с удивлением вернулся в свою палату.

Следом за ним вошел Алекс:

– Как поездка?

– Замечательно. На берегу океана побывали – великолепное зрелище! Вот, купил кое-что, хочу Бетти угостить. Ты, кстати, не знаешь, где она?

– Ее в Рабат шеф вызвал для чего-то.

– Надолго? – почувствовав неладное, с тревогой спросил Алексей.

– Я не знаю, не спросил. Да это и неважно. Мы с тобой завтра летим в Штаты.

– А Бетти? – огорошенный таким известием, Алексей растерянно сел на кровать.

– А что – Бетти? – нарочито небрежно спросил Алекс. – Ты, старина, уж не влюбился ли?

Алексей ничего не ответил, машинально вынул из пакета шампанское и хотел уже откупорить бутылку, но Алекс остановил его.

– Э нет, дружище! Не спеши! Завтра возьмем шампанское с собой. А сейчас пойдем ко мне – есть кое-что посущественней и хорошая закуска.

Весь вечер за бутылкой виски Алекс развлекал расстроенного собеседника байками из своей бродяжьей жизни. Затем, прилично захмелевшего, отвел в палату и уложил спать.

На следующий день к обеду они уже были на одной из авиабаз на средиземноморском побережье, где стоял в ожидании вылета грузовой «Боинг» Военно-воздушных сил США, который должен переправить сотрудника Центрального разведывательного управления Алекса Тэйлора и советского военного летчика капитана Алексея Шевцова на авиабазу «Неллис» в штате Невада. Там базируется не так давно сформированная 64-я эскадрилья боевого применения истребительной авиации под названием «Агрессор».

III

Перелет через океан не произвел на Алексея никакого впечатления. По всему маршруту стояла десятибалльная облачность, что было характерно для осеннего периода. Но над материком он заметно оживился, а когда они оказались в воздушном пространстве штата Невада, от внимания Алекса не ускользнуло, что Шевцов начал проявлять некоторое беспокойство.

Они находились над пустыней, в некоторых местах пересеченной цепью невысоких гор. Этот ландшафт практически стопроцентно походил на тот, который Алексей мог видеть с воздуха при выполнении полетов над Сахарой. Наверняка им овладело в эти минуты состояние дежавю, как и в Марокко во время наблюдения за заходящими на посадку гражданскими самолетами.

Алекс мысленно улыбнулся, представляя реакцию Алексея при виде стоянки боевых самолетов.

«Боинг» мягко коснулся взлетно-посадочной полосы и после пробега зарулил на стоянку для транспортных воздушных судов. На выходе из самолета после кондиционированной прохлады салона в лицо им ударила струя раскаленного пустынного воздуха.

Шевцов осмотрел освещенные заходящим солнцем горы, окружающие со всех сторон аэродром, затем взгляд его остановился на стоянке боевых самолетов, начинающейся метрах в трехстах от «Боинга». И опять Алекс увидел в его глазах беспокойство: Алексей переводил взгляд с него на стоявшие стройными рядами истребители.

Наконец он спросил:

– Зачем мы здесь?

Но в это время рядом притормозил армейский «Хаммер».

– Садимся, это за нами. Все вопросы потом.

Они не проехали и двух километров и остановились у двухэтажного п-образного здания, оказавшегося отелем. Алексей понял, что они находятся в жилой зоне, которая непосредственно примыкает к служебной территории с тыльной стороны ангаров, расположенных за кирпичным забором вдоль всей трехкилометровой взлетно-посадочной полосы. Напротив этих ангаров со стороны летного поля Алексей несколько минут назад и увидел стоянку истребителей. В отеле, очевидно, их ждали, потому что дежурный сержант, к которому обратился Алекс, не стал задавать вопросов, а молча подал ключи от номеров. Тут же подошел солдат, взял багаж и отвел их на второй этаж в люксовые номера, расположенные рядом.

Алексей с удовольствием принял душ и хотел было уже упасть на широкую кровать, чтобы отключиться до утра после утомительного перелета, но не тут-то было – Алекс настойчиво затащил его в свой номер.

– Ты что, голодным хочешь остаться? Так дело не пойдет, дружище.

Алексей хотел возразить, сославшись на усталость, но Алекс был неумолим.

– Сейчас нам принесут стейк. Ты ел когда-нибудь настоящий американский стейк? Нет, ты не ел настоящий американский стейк. Тот стейк, которым тебя кормили иногда в Марокко, – это дерьмо, а не стейк. Согласен, арабы великолепно готовят блюда из баранины. Но стейки они не умеют делать. Кстати, французское шампанское нам как раз и пригодилось. Но это потом, когда принесут стейки, а сейчас в качестве аперитива выпьем с тобой виски. Настоящий американский виски, который могут делать только американцы.

– Я смотрю, только у вас в Америке все настоящее, – улыбнулся Алексей.

– Ну, положим, русская водка лучше нашей, не буду спорить. Но стейк и виски! – Алекс весело рассмеялся, разливая напиток в стаканы из толстого стекла. Он достал из холодильника лед, но Алексей от него отказался.

– Я не понимаю вашей привычки пить виски со льдом. Ведь он крадет градус.

– Как ты сказал – «крадет градус»? – удивился Алекс. – Никогда не слышал такого выражения, надо запомнить. Ну, с прибытием на американскую землю!

Утром Алексей проснулся от грохота взлетающих на форсаже истребителей. Он долго, пока не зазвонил телефон, глядел в потолок и напрасно пытался вспомнить, как попал в свой номер от Алекса, – опустошенная бутылка виски и «полировка» его шампанским дали о себе знать в полной мере, но не вывели из удрученного состояния, вызванного внезапным расставанием с Бетти.

* * *

После легкого завтрака в ресторане отеля Алекс сказал:

– Можно повалять дурака, съездить на экскурсию в Лас-Вегас, это рядом, а завтра – на аэродром, хочу кое-что тебе показать. А можно прямо сейчас на аэродром, а в Лас-Вегас вечером. Кстати, ночью этот город интереснее, чем днем. В общем, выбирай.

– На аэродром, – не задумываясь ответил Алексей.

– Правильный выбор. – Алекс одобрительно кивнул. – Машина у подъезда.

Когда они подъехали к месту вчерашней стоянки «Боинга», Алексей устремил взгляд на ближайшую к ним стоянку истребителей-бомбардировщиков.

– Ты знаешь, что это за тип? – спросил Алекс. – Видел когда-нибудь на снимках или, может быть, читал о нем в каких-нибудь статьях?

Алексей безразлично пожал плечами.

– Ну, хорошо, пойдем дальше.

В это время относительную тишину аэродрома нарушил рев двигателей взлетевшей на форсаже пары легких истребителей. Алексей проводил стремительно набирающие высоту самолеты взглядом.

– Да ерунда это все. Не туда смотришь!

Взглянув в направлении, куда его тащил Алекс, Алексей остановился как вкопанный. И было от чего впасть в ступор – они вплотную подошли к одиноко стоявшему, отражающему своим фюзеляжем яркое солнце серебристому МиГ-21. Алекс отошел в сторону и с любопытством стал наблюдать за своим подопечным, пытаясь угадать его дальнейшие действия. А Алексей все стоял не двигаясь. И фонарь кабины был предупредительно заранее открыт, и стремянка стояла на своем месте – могло даже показаться, что летчик просто с любопытством смотрит на неизвестный ему летательный аппарат.

Наконец терпение Алекса было вознаграждено – Алексей повернулся в его сторону и положил руку на стремянку.

– Я могу…

– Можешь, – опередил его Алекс.

Алексей постоял еще несколько секунд, словно собираясь с духом. Затем стремительно поднялся по стремянке и сел в кабину. Движения его были точны и уверенны, как будто он только что приземлился и после дозаправки готовится к очередному вылету.

Алекс поднялся вслед за ним и присел на борт кабины. Он не ошибся в своих ожиданиях – в кабине находился опытный летчик, налетавший на этом типе истребителя не одну сотню часов. Все действия по осмотру и проверке оборудования кабины перед запуском двигателя выдавали в нем профессионала, левая рука легла на рычаг управления двигателем, а правой Алексей нежно обхватил ручку управления самолетом. Продолжая оставаться в этой позе, он откинул голову на заголовник кресла и закрыл глаза. Алекс понял, что сейчас не надо мешать, медленно спустился на бетонку и отошел в сторону.

Эта молчаливая сцена продолжалась минут пять, не более. Алексей покинул кабину и уверенно произнес:

– Алекс, я точно знаю, что летал на этом истребителе, хоть сейчас в небо! – И вдруг виновато отвел глаза в сторону. – Но убей, не могу вспомнить, когда и где это было.

«Ну что ж, – подумал Алекс. – Это то, что и требовалось, как говорится, доказать». А вслух сказал:

– Ничего страшного, дружище! Может быть, придет еще такое время, когда ты вспомнишь все. Но все-таки полагаться на ваш русский авось мы не будем – попробуем заставить время поработать на нас.

– Каким образом? – с видимым безразличием спросил Алексей.

– Сейчас идем получать экипировку, завтра тебя осмотрят авиационные доктора, и будем готовиться к полетам. Ну, как тебе такой расклад?

– Ты не шутишь? – оторопел Алексей. – К каким полетам? На чем?

– Я похож на человека, который, чтобы подшутить над тобой, перелетел через океан?

Алексей неуверенно оглянулся на боевую машину:

– Нет, но…

– Я догадываюсь, о чем ты сейчас подумал. Есть здесь еще учебно-боевой истребитель МиГ-21У, или спарка, как вы называете машины с двумя кабинами. Ты думаешь, Алекс где-то прохлаждался, когда временно отсутствовал в марокканском Центре допросов? Открою тебе маленький секрет: мы с тобой коллеги по прошлой моей службе до работы в ЦРУ. И недавно на этой самой авиабазе я восстановил навыки пилотирования, а заодно переучился на МиГ-21.

– Не скрою – удивил ты меня сейчас очень сильно, – после короткой паузы произнес Алексей. – А откуда здесь наша техника?

– Честно говоря, не знаю. Да и какое это имеет значение? За несколько десятилетий вы, русские, столько их продали за рубеж – в какое дружественное вам государство ни плюнь, всюду МиГи. А в странах вашего так называемого лагеря социалистического содружества предателей больше, чем порядочных людей… – Алекс умолк, обратив внимание на ничего не выражающий взгляд Шевцова, и понял это по-своему, вспомнив о его амнезии. – Ну, все! Не буду тебя загружать лишней информацией. Вечером, как и обещал, совершим экскурсию в Лас-Вегас.

Ни мысль о предстоящих полетах, ни ночная прогулка по сияющему миллионами огней Лас-Вегасу не смогли отвлечь Алексея от мрачных раздумий и воспоминаний, которые вдруг пробудила в нем кабина боевого истребителя. Вспомнился недавний сон, который прервали охранники директора Центра допросов Аббаса. А ведь это было! Был взлет с отказавшим форсажным насосом, когда от катастрофы его спасла филигранная техника пилотирования. Много чего еще было, оказывается, в прошлой жизни. Он не сомкнул глаз почти до самого утра, думая то о родном доме, жене и сынишке, то о роковом, прерванном полете, который он выполнял в паре с Абдаллой, нарушив государственную границу Марокко.

Одновременно Алексея мучил вопрос о том, правильно ли он поступил, что скрыл от Алекса факт внезапного и полного восстановления памяти, и не следовало ли сразу заявить протест и потребовать возвращения на родину. И все-таки к утру пришел к непростому выводу о том, что никаких запросов в советское консульство в Марокко американцы не делали и, по-видимому, не собирались делать изначально. Что полеты в паре с Абдаллой – это акция, от начала до конца спланированная американцами.

Оставалась неясной роль Абдаллы – то ли он активный участник провокации, то ли его использовали втемную, и какова его судьба? Восстанавливают Алексея в полетах, чтобы затем использовать в соответствии с каким-то планом?

В конце концов Алексей решил, что иного выхода, кроме как принять участие в чужой игре втемную, пока нет. Во всяком случае, в его рукаве теперь спрятана неплохая козырная карта в виде вернувшейся памяти. Доставать ее, по-видимому, придется не скоро, но и на соперника она не сыграет. А это уже кое-что.

* * *

С этого момента жизнь Алексея в эскадрилье «Агрессор» потекла, как и в прежние времена, по накатанной колее – подготовка к полетам, полеты, разбор полетов, отдых. И все сначала. С той лишь разницей, что страна – чужая, люди – не те, да и солнце не так светит, как на родине.

Отрабатывались учебные воздушные бои. Алексей «воевал» против «Фантомов», F-5, F-15, F-16. Поначалу его «противником» в воздухе был Алекс, затем начали подключаться другие пилоты «противоборствующих» подразделений. По результатам анализа средств объективного контроля оценивались возможности боевой техники с дальнейшей выработкой рекомендаций как летному составу по тактике ведения воздушных боев, так и производителям авиационной техники и вооружения в целях завоевания господства в воздухе при ведении воздушных боев с «агрессором» и в целом – с вероятным противником.

Но морального удовлетворения Алексею эта деятельность не приносила. Наоборот, чем дальше, тем все глубже он погружался в пучину тяжелых раздумий, не видя впереди никакого просвета.

Конечно, в воздухе Алексей на время забывал о тяжести груза гнетущих размышлений, о безысходности ситуации. С остервенением выжимал он из своего истребителя все мыслимые и немыслимые возможности, приводя в восторг и заслуживая уважение «противника» в учебном воздушном бою, иногда ловя себя на мысли, что сожалеет об отсутствии боекомплекта на борту своего истребителя. В конце концов он понял, что термин «депрессивное состояние», который он раньше воспринимал не иначе как слабость характера и неумение человека владеть собой, – не пустой звук, он, этот термин, оказывается, имеет право на существование.

Состояние угнетения усилилось после того, как Алексей однажды не выдержал, потребовав от Алекса объяснений в ультимативной форме, угрожая прекратить полеты. Произошло это во время очередного заказанного в номер ужина с распитием спиртных напитков.

– Ты уверен, что хочешь знать всю правду? – насторожился Алекс. – Имей в виду, она тебе может не понравиться. – Алекс догадывался о дурном самочувствии своего подопечного, но все-таки, полагая, что тот по-прежнему находится в состоянии амнезии, надеялся на время, которое лечит.

– Уверен, говори. По-моему, мы стали с тобой друзьями. Или нет?

Алекс надолго задумался. По-человечески ему было жаль русского – несколько месяцев общения с ним, практически перешедшего в мужскую дружбу, давали о себе знать. Будучи совсем не сентиментальным, а, наоборот, склонным к цинизму – других в ЦРУ не держат, – он с трудом уже представлял обстоятельства, в которых Алексей может оказаться вне его общества, лишенный, по крайней мере, морально-психологической поддержки.

– Хорошо. Но учти, я буду краток – во-первых, не люблю сопли размазывать, во-вторых, многих подробностей не знаю сам. В общем, ты прибыл в Алжир в спецкомандировку на авиабазу в городе Бешар близ границы с Марокко. Там тебя сразу взял в разработку один из наших агентов, но на традиционную вербовку ты не повелся. Через полтора года, в дни, когда весь летный состав базы оказался в отпуске, в том числе твой шеф Николаев, а в эскадроне остались ты и один командир звена, родился план, по которому вы с этим Абдаллой должны были выполнить несколько полетов вдоль границы с Марокко. В одном из них по вам был осуществлен пуск ракет класса «земля – воздух» – тебе в сопло загнали простую болванку, а ведущего сбили ракетой, оснащенной боевой частью. Он погиб. Дальше ты вроде бы помнишь – катапультирование, неудачное приземление на склон горы.

Алекс прервал рассказ и плеснул в стаканы виски. После того как они выпили, внимательно посмотрел в глаза Алексея, затем продолжил:

– В Союзе у тебя остались жена с сыном. Спустя какое-то время жену известили о том, что ты пропал без вести. Но я располагаю информацией несколько иного характера – в КГБ тебя считают перебежчиком, то есть, как у вас принято выражаться, предателем Родины. Суди сам, стоит ли тебе сейчас мечтать о возвращении?

Алексей ничего не ответил. Он молча встал и ушел в свой номер. В дальнейшем ни он, ни тем более Алекс к этому вопросу больше не возвращались.

* * *

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

Адаптация пациента в подразделении «агрессор» прошла успешно. Однако вследствие определенных обстоятельств состояние здоровья пациента резко ухудшилось. В целях оказания психологической помощи и, как следствие, исключения срыва операции «факел» прошу временно откомандировать на авиабазу неллис «медсестру».

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

Отдела внешней разведки

Оперативного департамента

* * *

В один из дней, свободных от полетов, Алекс предложил зайти в бар попить пива. За стойкой он спросил:

– У тебя есть опыт работы по наземным целям?

С некоторых пор Алексей был уже готов к тому, что в любой момент ему может быть задан вопрос – подготовленный заблаговременно или экспромтом, от ответа на который будет зависеть дальнейшее к нему отношение и, как следствие, решение о целесообразности использования в изначально запланированном качестве. Для себя он твердо уяснил: только оставаясь человеком без прошлого, он сможет в конце концов однажды предугадать финальную часть этой чертовой игры в кошки-мышки. В то же время нельзя было переигрывать. Поэтому с простодушным видом ответил:

– Могу только предположить, что – да, поскольку оборудование кабины, связанное с вооружением, в том числе прицельное, мне хорошо знакомо. Если бы слетать на полигон, то в воздухе в районе цели руки сами, наверное, что-то вспомнят.

– Ну что ж, – как-то отстраненно произнес Алекс. – Скоро такая возможность представится. Командованием базы принято решение освободить тебя от воздушных «боев» и заняться подготовкой к выполнению бомбометаний и стрельбы по наземным целям.

– Какой в этом смысл? – насторожился Алексей. – Во-первых, 21-й МиГ – это фронтовой истребитель, прицельное оборудование которого предназначено для уничтожения воздушных целей. Во-вторых, у ваших тактических истребителей широкий спектр применения, в том числе по наземным и морским целям.

– Послушай! – Алекс сделал паузу, словно обдумывая ответ. – Я уже говорил, что конечный замысел начальства мне неизвестен. Я лишь исполняю очередные указания.

– И конечно, ты имеешь в виду указания руководства авиабазы?

– Я уловил твой сарказм, Алексей. Кажется, мы давно уже поняли друг друга – тебе известен мой работодатель, а я о тебе знаю больше, чем ты сам. Поэтому не надо держать меня за дурака. Надеюсь, я правильно применил это русское выражение?

– В принципе, правильно, – невесело усмехнулся Алексей. – Но не принимай все на свой счет, с моей стороны это была просто шутка. Возможно, не совсем удачная.

Алекс согласно кивнул, давая понять, что не обижается. После небольшой паузы он сказал:

– Не нравится мне твое настроение в последнее время.

– Действительно! Чего это я захандрил? Вроде бы нет для этого оснований, – не без злости произнес Алексей.

– Все понятно. – Алекс взглянул на часы – близился вечер. – Сейчас идем переодеваться, через полчаса отъезжаем в Лас-Вегас.

– Переодеваться – во что? – удивился Алексей.

– В костюм с галстуком, я поведу тебя на экскурсию в казино.

– Ну в казино, так в казино. – Алексей воспринял эту новость с явным безразличием. – А как там насчет выпить?

– Ты даже не представляешь, как там на этот счет просто.

Всего минут через двадцать их «Хаммер» остановился у высокого, сплошь застекленного здания, из длинного мигающего названия которого на фасаде Алексей успел прочитать только первое слово – «Рио».

Они прошли через несколько залов с игровыми автоматами, карточными столами зеленого сукна и наконец оказались в совсем небольшом зале с рулеткой, которую в этот момент раскручивал крупье. В игре принимали участие три или четыре человека, а зевак, окруживших стол, было раза в два больше.

Алексей не заметил, откуда появился официант с подносом, на котором стояли два стакана, наполненные виски со льдом. Если бы кто-нибудь попросил в двух словах охарактеризовать окружающую его обстановку, он коротко бы сказал – деловая. Приглушенный мягкий свет, степенная публика. Негромкая симфоническая музыка. Никакой суеты.

Алекс объяснил правила игры и достал из кармана десять фишек.

– Держи, это осталось от моей игры. А это, – он вынул из другого кармана еще десять штук другого цвета, – подарок от заведения советскому летчику. Эти фишки в десять раз дороже моих.

На немой вопрос Алексея Алекс ответил:

– Я знаком с директором казино и предупредил, кто сегодня будет у него в гостях. Садись за стол, есть железный закон природы, проверенный временем, – новичкам в казино везет.

В это время возле них опять появился официант с виски. Алексей залпом осушил свой стакан и сел за стол. Прозвучало сакраментальное «Делайте ставки, господа»… «Ставок больше нет».

Алексей три раза подряд ставил на «зеро», и все три раза на глазах у изумленной публики шарик успокаивался на этой заветной цифре. После этого Алекс сгреб все выигранные фишки и под аплодисменты вытащил из-за стола успевшего захмелеть Алексея.

Обменяв в кассе фишки на доллары, он с восторгом произнес:

– Я же говорил, что новичкам везет, – ты выиграл неприличную сумму.

– Насколько неприличную? – с трудом выговорил Алексей.

– Тридцать тысяч.

– Долларов? – изумленно спросил Алексей.

– Ну не рублей же.

– Ну и хрен с ними. Куда мне их тратить? Возьми себе.

– Найдем, на что потратить. По крайней мере, сегодня. Возвращаться не будем, остаемся здесь. В твой номер сейчас придет девушка, которая останется с тобой до утра.

– Проститутка, что ли? Ты шутишь, Алекс? Что я с ней буду делать? Я устал, ты разве не видишь?

– Ну зачем так грубо – проститутка… Короче говоря, тебе не надо ничего делать, все сделает она. За это самое «все» уже уплачено.

IV

Весь следующий день Алексей провалялся в своем номере, пытаясь отоспаться после бессонной ночи. Но сон не шел. Время, проведенное с молоденькой проституткой, не принесло какого-либо облегчения. Наоборот, перед глазами в полудремотном состоянии то и дело всплывали лица жены и сынишки, умножая психические и нравственные страдания, обостренные чувством вины, которые он испытывал на протяжении всего времени после того дня, когда к нему вернулась память. В какой-то момент Алексею удалось отключиться, но ненадолго, потому что даже во сне его не покидала навязчивая мысль, что от чувства безысходности в сложившихся обстоятельствах однажды ему захочется свести счеты с жизнью.

Из депрессивного состояния Алексея попытался вывести Алекс, затащив его вечером в пивбар. Частично ему удалось это сделать, когда он сообщил о предстоящих полетах на полигон.

– Завтра у тебя еще один день отдыха, постарайся привести себя в порядок. А послезавтра с утра изучаем документацию по полигону и вооружению. После обеда – ознакомительный полет для изучения мишенной обстановки.

– Все понятно, кроме одного – что имеется в виду под предложением привести себя в порядок?

Алекс не успел ответить – его пригласил к телефону бармен. Взглянув после короткого разговора на часы, он направился к выходу, мимоходом бросив:

– Поднимись к себе в номер и жди.

Алексей послушно направился на второй этаж, прихватив с собой пару бутылок пива, включил телевизор. Не найдя ничего интересного, остановился на музыкальном канале, где в записи шел концерт группы «Иглз». Как раз в этот момент зазвучала песня «Отель Калифорния». Алексею она нравилась, он знал содержание текста, но в нынешнем своем состоянии не захотел слушать, выключил. В это время в дверь постучали.

С досадой отставив в сторону бутылку пива, которую намеревался открыть, Алексей крикнул:

– Входите, не заперто!

Но никто не вошел. Подождав несколько секунд, Алексей нехотя поднялся с кресла. «Наверное, не понимают по-русски» – и пошел открывать.

Он, пожалуй, меньше бы поразился, если бы увидел в этот момент американского президента. Перед ним стояла, весело улыбаясь, Бетти Вильсон. На ней были летняя белая майка и легкая юбка из цветастого ситца, едва прикрывающая коленки. То есть было понятно, что вошла она не с улицы.

Немая сцена продолжалась, пока Бетти не спросила:

– Так и будешь стоять столбом? Боишься пригласить в свой номер постороннюю женщину?

Алексей ничего не ответил, только молча привлек к себе Бетти и нежно обнял. Их губы слились в долгом, сладком поцелуе. Он понял, что и в нынешней жизни все-таки есть дорогой и близкий ему человечек. А это означало, что планы по сведению счетов с жизнью откладываются на неопределенный срок.

Наконец, переведя дух после поцелуя, он бережно отстранил Бетти от себя, оглядывая ее с ног до головы, словно не веря в появление этого чуда.

– Как? Откуда?

– Глупее не мог придумать вопросы? – засмеялась Бетти. – Самолетом. Из Африки. В командировку.

– Ну да… – Алексей вдруг помрачнел. – Как я сразу не догадался… Служба.

– Ну что ты, Алеша? Ты уже не рад этой встрече? Посмотри мне в глаза. Если бы не моя служба, смогли бы когда-нибудь пересечься наши пути?

Алексей смутился.

– Да, действительно. Извини. – Он усадил Бетти на диван, сам сел рядом. – Ты когда прилетела?

– Чуть больше часа прошло после посадки.

– А где остановилась?

Бетти со смехом обняла Алексея.

– Вот за этой стеной. По-моему, ты от внезапно свалившегося на тебя счастья немного поглупел. Или я ошибаюсь? – лукаво спросила она.

– Конечно ошибаешься. Я вроде не похож на глупца.

– Я про счастье, дурачок! – Бетти так заразительно засмеялась, что увлекла за собой Алексея. Они долго хохотали как малые дети. Внезапно Бетти остановилась. – Что это? – нахмурив брови, спросила она, кивнув в сторону стола.

Алексей с недоумением пожал плечами:

– Пиво.

– Как? После такой долгой разлуки Ромео собирается угощать свою Джульетту пивом?

– У меня действительно что-то случилось с головой. Нет, конечно! Только шампанское! Извини, совсем забыл, что ты после перелета голодна. Сейчас же идем в ресторан. Ты не представляешь, какой я богач, – я в казино выиграл кучу денег.

– Ну-ка, ну-ка, посмотри мне в глаза! Ты без меня превратился в игрока? В повесу, ведущего разгульный образ жизни? Наверное, и девочек заказываешь в номер? – Но тут же прикрыла своей ладонью губы Алексея. – Молчи. Ничего не говори. Ты не представляешь, насколько мудра твоя Джульетта.

* * *

Утром следующего дня за завтраком Алекс как ни в чем не бывало трепался о всяких пустяках и предстоящих полетах на полигон, заигрывая с чернокожей официанткой. Будто бы и не было в предшествующие дни сумрачных разговоров о депрессивном настроении Алексея. И только на аэродроме, в помещении тренажера, Алексею наконец прискучила такая показная непринужденность.

– Алекс, ты ничего не хочешь мне сказать?

– О чем ты?

– Ну, кажется, теперь ты хочешь подержать меня за дурака?

– Не понимаю. – Алекс с трудом подавил улыбку. – Если ты о Бетти, то вопрос не ко мне.

– Это не твоя работа?

– Шутишь?

– Ну что за дурацкая манера отвечать вопросом на вопрос?

– Бетти в командировке по каким-то своим делам. Я здесь ни при чем.

– Ну хорошо. Сделаю вид, что поверил тебе, – улыбнулся Алексей.

Алекс на карте показал расположение авиационного полигона, находящегося в двадцати пяти километрах от аэродрома, в долине, окаймленной несколькими грядами сравнительно невысоких гор, и схему мишенной обстановки. Затем на тренажере они выполнили несколько полетов с имитацией атак наземных целей и вернулись в отель пообедать и отдохнуть перед полетами.

Обедал Алексей без аппетита, что не ускользнуло от внимания тихонько ухмыляющегося, но помалкивающего Алекса. Войдя в номер и не находя себе места, минут через пять Алексей вышел и постучал в соседнюю дверь. На стук никто не вышел, дверь оказалась заперта. Зато из своего номера выглянула улыбающаяся физиономия Алекса, напомнила, что Бетти находится в этом городе в командировке и отсутствует, естественно, по служебным делам. Затем эта же физиономия настоятельно порекомендовала не нарушать предполетный отдых и исчезла, захлопнув за собой дверь.

Алексею ничего не оставалось, как последовать рекомендации своего опекуна. Он разделся с твердым намерением поспать, но поминутно прислушивался к каждому шороху, раздававшемуся в коридоре. Незаметно он задремал.

Проснулся от телефонного звонка. Бросился к аппарату, но услышал голос Алекса, сообщавшего, что пора выезжать. Перед тем как спуститься вниз, он сделал еще одну попытку оказаться в соседнем номере, но опять безрезультатно.

Бетти не оказалось в отеле ни в этот вечер, ни на следующее утро.

«Ну конечно, я идиот, – решил про себя Алексей. – Узнать, что прилетела в командировку, и не спросить, на сколько дней. Кретин! Успела за день выполнить какое-то поручение начальства и сейчас, наверное, где-то на подлете к африканскому побережью».

Он хотел уже поинтересоваться у Алекса, что тому известно о Бетти, но тут же передумал, вспомнив о его американской прямолинейности и не желая выслушивать шутки по поводу своих отношений с девушкой.

Через два дня после очередной летной смены Алексей долго не осмеливался подойти к номеру Бетти. Наконец, безо всякой надежды, решился и даже вздрогнул, когда дверь вдруг подалась и вслед за этим раздался испуганный крик. Бетти в это время выходила из ванной, а из одежды на ней было только полотенце, наброшенное на голову.

– Как?! Дверь не была заперта? – испуганно произнесла Бетти, падая в объятия подоспевшего Алексея и изображая обморок.

Алексей бережно уложил ее на диван и, присев рядом, долго молча любовался ее телом, нежно поглаживая влажные волосы. Бетти тоже молчала, приложив другую его руку к своим губам. Двум влюбленным, очевидно, было о чем помолчать в эти минуты. Но, если бы каждый из них мог проникнуть в мысли другого, было бы и о чем поговорить.

– У тебя грустные глаза, Алеша, – первой нарушила молчание Бетти. – О чем ты думаешь?

– Прекрасная Джульетта исчезла так же внезапно, как и появилась. Я решил, что теперь уже точно никогда ее не увижу. Как у Шекспира: «Нет повести печальнее на свете»…

– Ты все это время думал обо мне? – Глаза Бетти засияли, она даже привстала на диване, затем крепко обняла Алексея. – Но я опять рядом, а в глазах твоих по-прежнему грусть. Значит, дело не только во мне? Скажи!

Алексей не ответил на вопрос Бетти, только тяжело вздохнул.

– Ну хорошо. Я подожду. Я терпеливая.

Они еще некоторое время молча любовались друг другом, затем Алексей спросил:

– Все-таки я хочу знать: ты надолго здесь?

– А тебе плохо без меня? – Бетти смешно сощурилась, пытливо всматриваясь в глаза Алексея. – Только не врать!

После непродолжительной паузы она услышала:

– Ты не поверишь! Мне без тебя не плохо, а очень плохо!

Бетти опять легла, сладко потянулась и, смеясь, произнесла:

– Ну, тогда приготовься к тому, что я здесь пробуду не долго, а очень долго!

Алексей из номера Бетти уже не вышел. Тела их слились воедино, они не сомкнули глаз до рассвета. Затем в изнеможении, в объятиях друг друга, отключились до полудня.

После обеда Алексей недвусмысленно намекнул, что очень устал, поэтому хотел бы отдохнуть, но только непременно лежа и в обществе Бетти. На что получил тоже вполне конкретный ответ:

– Ты не учитываешь, Алеша, что я русская по происхождению. И, если помнишь, благодаря своей бабушке хорошо знаю русский язык.

– И что это означает? – не понял Алексей.

– Это означает, дорогой мой, что я также знаю русские пословицы и поговорки. Одна из них – осади коней! То есть пожалей бедную женщину, у которой до сих пор дрожь в ногах после бурной ночи. Понимаю, конечно, что энергии в тебе – через край. Но давай прибережем ее до вечера.

* * *

В течение двух недель Алексей выполнял полеты на полигон со стрельбой по наземным целям неуправляемыми и управляемыми ракетами. А в последнюю летную смену пришлось в двух полетах выполнить весьма необычное и сложное упражнение.

В пятидесяти километрах от авиабазы он загнал две ракеты класса «воздух – земля» «Буллпап» в цель, представляющую собой небольшую пещеру, расположенную в одном из склонов горной гряды, вход в которую с дистанции разрешенного пуска казался размером с наперсток.

Действия советского летчика получили высокую оценку наблюдателей, находившихся на борту вертолета, дежурившего в районе цели.

– Ну что ж, запланированная программа завершена, – объявил после полета Алекс. – В твоем распоряжении неделя отдыха. Возможно, даже больше.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожился Алексей.

– Только то, что сказал. Отдыхай, меня не будет несколько дней.

Алексей крепко задумался. С учетом специфики последних полетов стало понятно, что их целью было не только изучение возможностей советского истребителя. Вполне вероятно, что его готовят к какой-то показухе либо к серьезной акции. Но, будучи в изоляции от внешнего мира, не зная международной политической обстановки, даже весьма приблизительно было трудно что-либо предположить.

«Попробую поговорить с Бетти, – решил Алексей. – Ясно, что она не случайно здесь появилась – возможно, кому-то пришла в голову мысль таким образом вылечить меня от депрессии. Еще одно доказательство того, что я им нужен для какой-то определенной цели. Ну что ж, надо признаться, что их расчет оказался верным, – аналитики в ЦРУ не напрасно едят свой хлеб. И если Бетти на самом деле влюблена в меня, то она не должна отказать мне в незначительной просьбе».

Правда, Бетти снова неожиданно куда-то исчезла, словно в предчувствии предстоящего серьезного разговора с Алексеем. Но через пару дней появилась и вечером повезла Алексея в казино, где ему посчастливилось выиграть в рулетку еще более крупную сумму. Конечно же, Алексей не задумался над вопросом, чем могло быть оправдано такое везение. Для этого должно было пройти какое-то время.

Единственное отличие от первого посещения игорного заведения состояло в том, что в этот вечер Алексей не пил виски в таком количестве, как в первый раз, поэтому не утратил способности трезво мыслить. Но все же с трудом решился начать задуманный разговор с Бетти, да и то после бурной постельной сцены.

– Скажи мне, Бетти, только честно, но если по долгу своей службы вынуждена будешь врать, то лучше промолчи, ты знаешь, к чему меня готовят?

Бетти долго молчала, потом спросила:

– У тебя есть сигареты?

Они закурили, в этот момент Алексей понял, что находится на верном пути.

– Хитрец ты, Алеша! Разве можно ставить любимую женщину, расслабленную таким невообразимым сексом, в неловкое положение? – Она сладко потянулась. – Ты не оставляешь мне выбора.

– И все-таки?

– Скажем так, я кое-что знаю… О чем-то могу только догадываться. Тебя готовят к какой-то акции в Афганистане. И эта акция, насколько я могу предполагать, будет носить провокационный характер в отношении Советского Союза. Больше ничего не скажу, потому что не знаю. Ты веришь мне?

Алексей испытующе посмотрел в глаза Бетти и тихо спросил:

– А у меня есть выбор?

– Так нечестно, Алеша! Ты обидел меня. Знаешь ведь, что я тебя полюбила, а любящая женщина не может врать своему любимому.

– Ну извини меня. Верю, конечно. А можешь выяснить подробности?

Бетти отрицательно покачала головой и обняла Алексея:

– К сожалению, не могу. Более того, я почти уверена, что и Алекс не знает деталей. Мы с ним составляем лишь отдельные звенья в какой-то длинной цепочке. Он, конечно, на связи с Лэнгли, но регулярно информирует их о проделанной работе.

– Лэнгли?

– Ну это адрес нашей конторы, то есть штаб-квартира ЦРУ.

– Да, конечно. – Алексей открыл бутылку виски. – Будешь?

– Наливай! Ты какой-то не такой, как всегда.

– Ну надо же! С чего бы это?

– Ладно, извини. Понятен твой сарказм. Конечно, я попробую узнать что-то. Но, честно говоря, пока не представляю, каким образом.

– Для начала ты должна рассказать мне обо всем, что связано с введением наших войск в Афганистан.

Бетти удивленно посмотрела на Алексея:

– А ты что, вспомнил что-то из прошлой жизни? Я ведь ничего не сказала о ваших войсках в Афганистане.

– Алекс как-то обмолвился мельком об этом.

– Хорошо. Только завтра, сейчас уже поздно – это во-первых.

– А во-вторых?

– Ну какой ты недогадливый, Алеша! Я хочу тебя!

* * *

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

МОСКВА, ЦЕНТР

По сообщению надежного источника, в центральном разведывательном управлении разрабатывается операция по проведению у юго-восточной границы ссср акции, имеющей провокационный характер в отношении нашего государства. В настоящее время уточнить детали операции не представляется возможным ввиду узкого круга лиц, владеющих информацией, а также установленного уровня секретности в отношении разрабатываемой операции «совершенно секретно. Особой важности».

Запад,

резидент

Операция «Факел»

I

Бетти не заставила себя долго ждать с информацией, которая интересовала Алексея. На следующий день после завтрака она куда-то отлучилась, а через пару часов Алексей увидел ее выходящей из ярко-красного, сверкающего на солнце кабриолета. Естественно, это был «Кадиллак». Алексей давно уже перестал чему-либо удивляться, но все-таки посмотрел на Бетти вопросительно.

– В прокате взяла, на такую машину я еще не заработала. Садись.

Они помчались на огромной скорости за город, в северном направлении. Но километрах в десяти от базы Бетти свернула с шоссе, и они оказались в уютном придорожном ресторанчике.

Заказав себе апельсиновый сок, а Алексею пиво, Бетти сказала:

– Здесь спокойнее.

– А что, в отеле нас прослушивают? – Алексей не столько удивился, сколько приготовился услышать нечто совершенно секретное.

Но Бетти с некоторым безразличием произнесла:

– Не знаю, но у вас в таком случае говорят: береженого бог бережет. Сразу скажу, что ничего сверхъестественного ты сейчас не услышишь – сейфов с документами под грифом «Совершенно секретно» я не вскрывала и даже не запытала до смерти ни одного носителя секретной информации. Я всего лишь просмотрела открытые материалы, связанные с войной в Афганистане. Откровенно говоря, ничего интересного – ваши увязли в этой несчастной стране, как когда-то американцы во Вьетнаме. Различные кланы насмерть дерутся за власть. Вы умираете, помогая одним из них, а мы поддерживаем оружием и военными советниками других. С таким же успехом могло быть наоборот. – Бетти отвела взгляд в сторону, словно устыдившись за скудность информации, и достала из сумочки сигареты.

Оба закурили.

– Это все, что ты хотела мне рассказать? – разочарованно спросил Алексей.

– Ну не совсем. Весь мир осуждает Советский Союз за вторжение, за исключением, разумеется, так называемого социалистического лагеря. В настоящее время в международной прессе много шума из-за применения вашей авиацией объемно-детонирующих авиационных бомб. Ты что-нибудь знаешь об этом оружии?

– Знаю. Это бомба с жидким взрывчатым веществом. Происходит обыкновенный ее подрыв, жидкое взрывчатое вещество превращается в тяжелый газ, который растекается по складкам местности, попадает в скрытые места и затем взрывается. Шансов выжить – никаких.

– Вот. А знаешь, как использует эти бомбы ваша авиация в Афганистане? Ими забрасывают горы, где в пещерах прячутся душманы.

Услышав о пещерах, Алексей моментально насторожился.

– Нет, это все ерунда, полная бессмыслица использовать в ракетах такого класса объемно-детонирующие заряды. И к чему готовить для этих целей провокацию с участием советского летчика, если наша авиация уже с успехом использует такой вид оружия? Тут что-то другое.

– Ну, хорошо. Я все-таки заглянула в один документ с грифом «Секретно». Какие ракеты подвешивали к твоему истребителю?

– «Буллпап», с боеголовкой осколочно-фугасного действия весом четыреста пятьдесят килограмм.

– А теперь – внимание! Существует еще одна модификация этих ракет, о которой ты наверняка не знаешь, – с ядерным зарядом. Она практически ничем не отличается от осколочно-фугасной, которую ты вряд ли запомнил в деталях. Расчет на то, что ты будешь в неведении, какое оружие используешь. Ядерный взрыв, крик на весь мир: «Русские варвары применили ядерное оружие в борьбе с освободителями своей страны от агрессора, с далеко идущими последствиями!»

– Я догадываюсь, какие последствия ты имеешь в виду: нашу страну тут же забросают ракетами с такими же боеголовками – это будет катастрофа планетарного масштаба. Подходящая пещера наверняка уже приготовлена – взрыв получится как бы подземный. В этом случае воздействие поражающих факторов минимальное, главное – факт применения русскими ядерного оружия. Все продумано, за исключением одного: откуда уверенность твоего начальства в том, что я соглашусь на эту авантюру?

– Ну, во-первых, представь, что ты о ядерном заряде просто не в курсе. А поставленную перед тобой задачу преподнесут, скажем, под благовидным предлогом оказания помощи советским войскам в уничтожении крупной группировки душманов. Во-вторых, тебе надо будет сделать выбор между жизнью и смертью в случае твоего отказа. Поверь, для нашей конторы, как, впрочем, и для вашей, кагэбэшной, моральных преград при выполнении поставленных задач не существует в принципе. Как говорится, цель оправдывает средства. И не самая последняя гарантия того, что ты будешь использован в осуществлении запланированной акции, – твоя амнезия. Согласен? – Пронзительный взгляд Бетти в самую душу Алексея не оставил у того сомнений, что она догадывается о вернувшейся к нему памяти.

Возникшую продолжительную паузу нарушила Бетти. Она взяла его за руку:

– Мне кажется, ты хочешь что-то сказать, но не решаешься, Алеша. – Взгляд Бетти, колючий еще несколько секунд назад, источал в эти мгновения столько нежности, что Алексей решил сдаться:

– Я вспомнил все, Бетти. Всю свою жизнь – от начала до конца.

– Я догадалась. Только ты не прав относительно конца – жизнь продолжается.

– Но я не хочу продолжения, которое маячит впереди. Дома меня ждут любимая жена и сын. Именно ждут. Независимо от того, что обо мне говорят. Я в этом уверен. Как уверен и в том, что никто не считает меня на родине предателем, – не те сейчас времена. Алекс либо соврал мне, либо просто ничего не знает.

– Для чего ты мне это все рассказываешь? – К удивлению Алексея, взгляд Бетти опять стал жестким, если не сказать – враждебным.

– Бетти, дорогая! Что с тобой? Неужели ты не можешь понять мое состояние? Помоги мне вернуться в свою страну!

– Дорогая? Помочь вернуться к любимой жене? А обо мне ты подумал? Что будет со мной? Думаешь, я отдалась тебе по приказу моего начальства? – Темно-карие глаза Бетти гневно сверкнули и тут же наполнились слезами.

Конечно же, Алексей не мог заранее предполагать такого поворота событий. Он растерянно смотрел на плачущую, мгновенно превратившуюся из опытной сотрудницы Центрального разведывательного управления в обыкновенную, несчастную молодую женщину, ставшую за короткое время очень ему близкой, и не находил слов.

Он встал, обнял Бетти за плечи. Так и вышли они из ресторана молча, без слов, два человечка из совершенно разных миров, чьи пути пересеклись однажды по чьей-то злой воле, подарив такие счастливые, но такие короткие мгновения. Остановившись возле машины, они еще долго молча смотрели друг другу в глаза, сердце Алексея готово было разорваться на части от тоски по родным людям, которые ждали его за тысячи миль отсюда, и от любви и жалости к этой, как оказалось, беззащитной перед жизненными перипетиями маленькой женщине.

Алексей тяжело вздохнул:

– Девочка моя, ты же понимаешь, что у нас с тобой нет никакой перспективы. Теперь, когда я догадываюсь о предстоящей операции, я твердо знаю, что не оправдаю надежд твоего начальства ни при каких условиях, а исход ты сама мне обрисовала. Кстати, мне хотелось бы узнать об одном алжирском летчике из эскадрона, в котором я летал. Его зовут Надир.

– Его звали Надир.

– «Звали»?

– Да. Он погиб через месяц после того, как ты был сбит.

– При каких обстоятельствах?

– Разбился во время полета на сложный пилотаж. Официальная причина – ошибка в технике пилотирования.

– Не может быть! Что угодно, но только не ошибка в технике пилотирования – Надир был классным летчиком.

– Он был не только классным летчиком, он был еще и нашим агентом. И привлекался к твоей вербовке. Но ты оказался на удивление крепким орешком, поэтому они в срочном порядке задействовали план «Б». Если летчик взлетел с магнитной миной в нише шасси, никакая классность его уже не спасет. – Слезы в глазах Бетти внезапно исчезли, она села за руль и сухо произнесла: – Ты прав, Алексей, нет у нас с тобой никаких перспектив.

* * *

Алексей мучился ожиданием событий целых несколько дней после того, как холодно расстался с Бетти. Наутро ее не оказалось в отеле – как и прежде, она удалилась в неизвестном направлении молча, по-английски. Но самым неприятным сюрпризом для него стал неожиданный запрет покидать отель до особого распоряжения. Не было и речи о построении каких-либо планов побега, находясь в глубине территории чужого континента.

Бетти появилась так же неожиданно, как и скрылась. В один из вечеров, когда Алексей, не выдержав мук неизвестности, позволил себе расслабиться, распивая в одиночку виски, она вошла в номер – даже не вошла, а ворвалась, как вихрь, и бросилась ему на шею, сияя счастливой улыбкой. Они долго стояли так, обнявшись. Наконец Бетти пристально посмотрела в глаза Алексея, затем перевела взгляд на стол с бутылкой:

– Что это, Алеша? Неужели жест отчаяния? Ты опустил руки и отказался от борьбы за свое будущее?

– Не надо считать меня слабовольным, Бетти. Задавать такие вопросы легче, чем ответить на них в моем положении. – Вспомнив, чем закончился их последний разговор перед расставанием и сопоставив его с резкой переменой настроения Бетти, Алексей невольно насторожился.

– Извини, больше не буду. Но и пить тебе не дам… одному. – Бетти весело рассмеялась. – Доставай еще один бокал. – Раскрыв дорожную сумку, она высыпала на стол апельсины, выложила огромный ананас и ушла в ванную. Возвратившись, села Алексею на колени и крепко его поцеловала. – Много времени провела за рулем, устала. Алекс не появлялся?

– До сегодняшнего дня не видел его. И вообще… Меня опять, кажется, арестовали. На часового с автоматом у входа обратила внимание?

– Не бери в голову – вынужденная временная перестраховка начальства. Ну, если Алекс до сих пор отсутствует, серьезный разговор откладывается до завтра.

– Но… – робко попытался возразить Алексей, догадавшись, что Бетти хотела сообщить ему что-то важное.

– Никаких «но»! Ты соскучился по любимой женщине или нет? – нарочито строго спросила Бетти. – Мы сейчас допьем виски, и угадай с трех раз, чем будем заниматься до утра?

После завтрака Бетти разложила на столе аэронавигационную карту.

– Алеша, я не знаю, что из этого может получиться, но другого пути помочь тебе я пока не вижу. Посмотри сюда – около трехсот километров юго-западнее нашего аэродрома ведется строительство еще одной авиабазы, даже название для нее уже готово – «Эдвардс». Летчик-испытатель был такой у американцев – Глен Эдвардс.

– У американцев? – с интересом взглянул на Бетти Алексей.

– Ну да, – несколько смущенно ответила Бетти. – А чему ты удивился? Или забыл, что я русская по происхождению?

– Да нет. Все нормально, – улыбнулся Алексей. – Продолжай.

– Ну так вот. Там взлетно-посадочная полоса уже готова, длина ее около десяти километров. Но она грунтовая. В общем, эта ВПП должна тебя интересовать только в качестве ориентира. Она расположена на обширном по площади плато и видна с воздуха на большом расстоянии. Севернее, в десяти километрах, имеется еще одна полоса – действующая. Но временно, по причине того, что вблизи ведется строительство различных объектов, полоса эта используется только в качестве запасного аэродрома для данной базы. Правда, она короткая – всего полтора километра. Ты сумеешь сесть на эту ВПП?

– На чем? – удивленно спросил Алексей.

– Как это – на чем? На своем МиГе!

– Да не вопрос! Только я не пойму, что ты задумала…

Бетти отложила в сторону карту, положила руки на плечи Алексея, внимательно всмотрелась в его глаза. Затем, прильнув к его груди, тихо произнесла:

– Алеша, у меня не выходит из головы тот наш разговор. Если раньше я не очень задумывалась о твоем самочувствии, поскольку считала, что прошлая жизнь твоя в забвении, то теперь места себе не нахожу. Ты прости меня, я была неправа. Понимаю, как тебе больно.

Увидев, что в глазах Бетти блеснули слезы, Алексей осыпал ее лицо нежными поцелуями. Сердце его опять было готово разорваться на части.

План Бетти был, на первый взгляд, довольно прост. В первом же тренировочном полете Алексей снижается в пилотажной зоне на предельно малую высоту и вне досягаемости радиолокационных средств уходит в район строящейся базы «Эдвардс». Выполняет посадку на полосу, возле которой она будет ждать его с машиной.

– Не все так просто, милая Бетти! Во-первых, мы с тобой не знаем, дадут ли мне здесь еще полетать. Во-вторых, для подготовки к этому полету мне нужна конкретная информация по аэродрому.

– Карта в твоем распоряжении. Она навигационная, со всеми данными аэродромов, в том числе и радиочастотами. Так что готовься. Ну, а чтобы тебе запланировали хотя бы один полет, ты сам должен что-то придумать. Уговори Алекса сделать это для поддержания уровня натренированности – ты ведь сколько уже не летаешь?

– Ну, допустим. А что потом?

– После посадки, пока здесь очухаются и что-то поймут, я отвезу тебя в Лос-Анджелес – это всего около восьмидесяти километров, домчимся мигом! В этом большом городе я найду место, где тебя можно будет спрятать и обдумать дальнейший план.

– Послушай, девочка моя! Ты думаешь, я не понимаю, чем ты рискуешь с этой авантюрой? Срок тебе будет светить немалый в случае провала. Я не могу на это согласиться.

– Ты еще не знаешь моих возможностей. У меня будет надежное алиби, это во-первых. А во-вторых, я ведь не прикреплена к тебе в качестве шпионки, передо мной в отношении тебя поставлены совсем другие задачи, если ты еще не догадался.

* * *

Конечно же, Алексей давно понял, что Бетти появилась здесь тогда, когда у него началась депрессия, чтобы поддержать его морально. Поднять, так сказать, его жизненный тонус. В то же время он был далек от мысли, что Бетти не лукавила, отрицая свою роль как информатора ЦРУ. Но выбор у Алексея был невелик – либо грудь в крестах, либо голова в кустах, – вспомнил он старую солдатскую поговорку.

Пока отсутствовал Алекс, он тщательно изучил по карте рельеф местности, проложил несколько вариантов маршрута к предполагаемому аэродрому посадки с учетом естественных и искусственных препятствий, запомнил курс полета на всех этапах маршрутов. Пройдя у самого себя контроль готовности к предстоящему перелету, Алексей за ненадобностью вернул карту Бетти, которая знала, как от нее избавиться.

Но вернувшийся из командировки Алекс сразу же разбил затеплившуюся надежду на возможную свободу, объявив, что через два дня предстоит перелет за океан. Как назло, Бетти опять где-то растворилась, хотя ее отсутствие, равно как и присутствие, с учетом новых обстоятельств не могло уже оказать какого-либо влияния на ситуацию. Этот факт не замедлил сказаться на самочувствии Алексея, что не ускользнуло от внимания наблюдательного Алекса.

Он пригласил Алексея после ужина в пивбар, где с плохо скрываемой озабоченностью спросил:

– Ты нормально себя чувствуешь? Не приболел?

– Нет, все в порядке, – постарался как можно бодрее ответить Алексей.

На протяжении всего вечера, проведенного в баре, ему казалось, что Алекс о чем-то хотел с ним поговорить, но почему-то не решился.

Через два дня томительного ожидания стало известно, что перелет переносится на неопределенное время, и это послужило поводом поговорить с Алексом о возможности выполнения полетов хотя бы раз в неделю для поддержания навыков пилотирования. Алексей, нервничая, все откладывал этот разговор до появления Бетти, как вдруг Алекс сам затронул эту тему.

– Пока никаких задач нам не ставят, но дурака валять не будем. Поэтому через день-два я запланирую тебе пару полетов в горы на боевом самолете по тому же варианту для закрепления приобретенных навыков, но без боекомплекта.

Нервное напряжение Алексея несколько спало. Вновь появилась, хотя и призрачная, но все-таки надежда на исход – благополучный или совсем наоборот, хотя его, казалось, уже не интересовал этот аспект. По крайней мере, должна наступить какая-то определенность.

Но время шло, а Бетти не появлялась. Как и обещал Алекс, на утро пятницы Алексею были запланированы два полета на отработку атак по наземной цели. А поздно вечером в четверг, когда он, совершенно расстроенный, укладывался спать, раздался легкий стук в дверь его номера.

– Надеюсь, я не опоздала? – упав в объятия Алексея, спросила Бетти.

– Завтра в десять утра первый вылет.

– Есть еще и второй? – Бетти на мгновение задумалась. – Хотя это не имеет значения, второго не будет. Уже в десять я буду на месте. Ты готов?

– Как пионер, хотя напрягла ты меня основательно – я терялся в догадках.

– Надеюсь, напряжение не сказалось на твоих… возможностях? – засмеялась Бетти и направилась в ванную, на ходу нетерпеливо сбрасывая с себя одежду.

«Нисколько, – усмехнулся про себя Алексей, восхищенно окидывая взглядам ее обнаженную фигуру. – Постараюсь тебе это доказать».

Он не помнил, как отключился.

Проснулся от настойчивого телефонного звонка. Бетти уже не было в номере, а в окно светило яркое августовское солнце. Удивленно-сердитый голос Алекса по телефону напомнил, что неплохо бы успеть позавтракать перед полетами.

* * *

Выслушав на брифинге навигационную и метеорологическую обстановку, Алекс сказал, что вынужден отлучиться по неотложным делам, напомнив Алексею, чтобы тот не опаздывал с вылетом.

До вылета оставался час, и Алексей использовал это время, мысленно проработав еще раз оптимальный маршрут ухода в район авиабазы «Эдвардс». Из района полигона его ожидало сорок минут неизвестности и аварийный остаток топлива.

«Ладно, отставить панику! – обругал сам себя Алексей и не торопясь направился к стоянке МиГа. – Будто у тебя есть выбор».

Выбора у Алексея, как оказалось, действительно не было, только он об этом еще не знал. После запуска двигателя он запросил разрешение на выруливание, но руководитель полетов молчал. Выждав несколько секунд, Алексей еще раз нажал кнопку передатчика и в этот момент увидел подошедшего к самолету Алекса, который скрестил над головой руки. Это могло означать, что время вылета перенесли или… Никакие «или» Алексея уже не устраивали.

С тяжелым сердцем он выключил двигатель, покинул кабину истребителя и вопросительно взглянул на Алекса, с трудом скрывая досаду. Тот ничего не сказал и жестом пригласил Алексея пройти к месту, где разрешалось курить. Оба молчали несколько минут, пока ситуация не стала походить на комичную. Алекс тихо спросил:

– Послушай, Алексей, вам перед убытием в спецкомандировку московские начальники не рассказывали случай, происшедший в Алжире с неким Анатолием Филатовым?

Алексей ответил не сразу, очевидно, пытаясь вспомнить. Затем безучастно произнес, не глядя в сторону Алекса:

– Знакомое имя, но не помню, в какой связи.

– Ну и напрасно. Это офицер вашего Генерального штаба, который был завербован нашими парнями во время работы в Алжире в аппарате военного атташе.

– Ну и что? Мало у нас было таких предателей, что ли? Наверняка рано или поздно они проваливались, получая по заслугам.

– Так-то оно так. Но не об этом я хотел тебе сказать. Дело в том, что наша резидентура, в лучших своих традициях, подложила под этого офицера своего агента в виде симпатичной барышни и зафиксировала постельные сцены. Фотоматериалы были предъявлены…

Алексей не дослушал до конца, вскочил на ноги как подорванный:

– Бетти? Ты хочешь сказать… Нет, ничего не говори.

Выждав пару минут, Алекс тихо произнес:

– Полетов больше не будет, завтра летим за океан.

– Я ее еще увижу?

– Не знаю, – с абсолютным безразличием ответил Алекс. – Перед нами стояли разные задачи, каких-либо координаций в наших действиях не существовало. Об этой авантюре мне стало известно накануне, когда я получил приказ встретить тебя после посадки на авиабазе «Эдвардс». Непонятна логика, которой руководствовалось начальство при подготовке этой акции. Могу только догадываться, что тебя решили проверить на лояльность, и ты не выдержал этой проверки.

– И что меня ждет?

Алекс промолчал. По большому счету, Алексея ответ на этот вопрос сейчас мало интересовал. Перед его взором маячил образ обаятельной медицинской сестры, оказавшейся сотрудницей американской разведки. Такой милой и такой коварной соблазнительницы, в чьи любовные сети он попался, как неопытный в амурных делах мальчишка. Ни дать ни взять – Мата Хари. Одного только не мог понять Алексей: как можно было изображать такую горячую влюбленность со слезами на глазах и отдаваться по долгу службы с неподдельной пламенной страстью?

Вечером, заказав ужин в номер, Алекс пригласил Алексея к себе. После того как половина бутылки виски была выпита при обоюдном молчании, Алекс заговорил:

– Ты спросил, что тебя ждет. Считай, что попытки побега не было.

– А что же было? – изумленно спросил Алексей.

– Была запланирована тренировка с выполнением посадки на незнакомом аэродроме после потери визуальной ориентировки. Как и почему – не спрашивай, тебя это не должно интересовать.

После выпитой бутылки виски они расстались, как и прежде, друзьями. Алексей долго не засыпал, вспоминая проведенные в этой постели ночи с Бетти. А потом вдруг почувствовал, что заснуть мешают не только сладкие воспоминания, но и что-то еще. Он провел рукой по подушке и нащупал под наволочкой лист бумаги. Включил настольную лампу, стоявшую на тумбочке.

Алеша, прости, если можешь. Я понимаю, как больно тебе читать мое коротенькое послание. Знаю, что сейчас ты не в силах что-либо понять из того, что вокруг тебя происходит, и ругаешь меня последними словами. Не ищу себе оправдания, только время расставит все точки над i. Надеюсь – в обозримом будущем.

Я тебя люблю!!!

Твоя, если не возражаешь, маленькая девочка Бетти.

II

И опять перелет через океан на семьсот сорок седьмом «Боинге» с посадкой в Марокко. Все мысли Алексея сконцентрировались на двух субъектах, ближе которых волею судьбы на протяжении последнего года у него не было. При мысли о том, что его друзьями стали советский летчик и сотрудник Центрального разведывательного управления – организации, в результате интриг которой Алексей оказался в ее же цепких лапах, ему становилось и грустно, и смешно. Можно было, конечно, внести поправку на то, что подружились они в период болезни под названием «амнезия». Но факт остается фактом – Алексей, без преувеличения, привязался к этому человеку, несмотря на то, что Алекс и по сей день оставался для него человеком-загадкой и каждый его новый ход в разыгрываемой партии предугадать не представлялось возможным.

А Бетти? Сейчас, после прозрачного намека Алекса на традиционное использование спецслужбами женщин при вербовке иностранных агентов, Алексей, мысленно произнося ее имя, и вовсе терялся в догадках. Кто она? Коварная соблазнительница, мастерски и цинично разыгрывающая влюбленную простушку? Или на самом деле, презрев правила разведчиков всего мира не влюбляться в своих врагов, дала волю чувствам, покорившись провидению?

После посадки на том же марокканском аэродроме, с которого они вылетали в Штаты, произошла замена экипажа и дозаправка самолета топливом. У немногочисленных пассажиров «Боинга» появилось не меньше трех часов, чтобы размяться на твердой почве после длительного полета.

Выйдя из самолета, Алексей интуитивно начал осматривать территорию базы в надежде увидеть вдруг устремленную ему навстречу улыбающуюся Бетти. И это не ускользнуло от внимания Алекса, который без всякой иронии произнес:

– Бетти здесь нет.

Но Алексей и сам уже понял, что чуда не свершится, и с тоской посмотрел на северо-восток.

Там, всего лишь на расстоянии каких-то трех тысяч километров, находится его родина, а он, советский офицер, в компании сотрудника Центрального разведывательного управления направляется к месту предполагаемой провокации в отношении своего государства. Глядя на спокойно шагавшего рядом Алекса, он терялся в догадках, знает ли тот, что от болезни Алексея не осталось и следа? И если знает, сам догадался или при помощи Бетти? «И вообще, – подумал Алексей. – Кто вы, мистер Тэйлор? Что за птица? Уверены ли вы в успехе выполнения поставленной вашими хищными руководителями задачи?»

Алексей открыл глаза, почувствовав сквозь сон, как самолет выпустил шасси, готовясь зайти на посадку. Было раннее утро, солнце едва выглянуло из-за горизонта, но он понял, что полет выполняется над пустынной местностью, пересеченной грядами невысоких горных хребтов.

«Опять та же безжизненная картина, что в Сахаре и Неваде, – подумалось Алексею. – С той лишь разницей, что, в отличие от красно-коричневых, здесь преобладают светло-песчаные тона».

Внезапно его внимание привлекло огромное озеро в окаймлении невысоких гор, значительно оживлявшее пейзаж. Оно виднелось в двух-трех километрах от взлетно-посадочной полосы, которую он успел заметить, когда «Боинг» находился в развороте на посадочный курс.

– Афганистан? – спросил Алексей, увидев, что Алекс тоже не спит.

Алекс с неподдельным удивлением взглянул в его сторону, отрицательно качнул головой, затем насмешливо спросил:

– Разве я говорил, что мы летим в Афганистан? Что-то не припоминаю.

Алексей вдруг вспомнил, что на самом деле не было разговора о конечном пункте маршрута. Была только команда Алекса готовиться к перелету, но информация Бетти о предполагаемой акции не оставляла сомнений в том, что их путь лежал в Афганистан.

«Черт возьми, я опять прокололся!» – встревожился Алексей. Но Алекс только улыбнулся и спокойно произнес:

– Аэродром Кохат, Пакистан.

* * *

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

МОСКВА, ЦЕНТР

По сообщению источника, с сопредельной территории запланирован вылет изделия 75 со спецподвесками на борту, пилотируемого советским военным летчиком. Истребители сопровождения с полным боекомплектом…

Предположительно цель – стратегический объект с координатами…

Юго-восток, резидент

* * *

Такого Алексей никак не ожидал. Если бы это был Афганистан, можно было хотя бы примерно придумать некое подобие плана освобождения из крепко опутавших Алексея щупальцев «американских друзей». И неважно, что расстояние до границы с Таджикистаном от этого чертова Кохата было в десятки раз меньше, чем от штата Невада, – преодолеть его не будет никакой возможности. В этом Алексей убедился сразу после выхода из самолета, когда увидел в дальнем конце стоянки несколько французских «Миражей». Понятно, что при выполнении полета по любому маршруту они будут висеть у него на хвосте.

Невеселые мысли, роившиеся в голове Алексея, были прерваны налетевшим вдруг шквальным ветром из-под невесть откуда появившейся тяжелой свинцовой облачности. Засверкали молнии, с пронзительным треском стали пронзать расстояние между нижней кромкой облаков и землей, и через мгновение хлынул ливневый дождь. Это было похоже на чудо после многих месяцев, проведенных Алексеем на изнуряющей жаре в двух пустынях без капли дождя. В считаные секунды он вымок до нитки, но не стал прятаться в ожидании наземного транспорта, как остальные пассажиры, под крылом «Боинга», а с наслаждением подставил лицо ниспосланной с небес живительной влаге.

Вскоре подкатил довольно потрепанный армейский «Хаммер», из которого выглянул чернокожий водитель в форме сержанта американской армии и подал рукой знак Алексу, из чего Алексей сделал вывод, что они знали друг друга.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, но небо все еще было затянуто низкой облачностью. Взглянув на вымокшего Алексея, Алекс со смехом произнес:

– Ты не расстраивайся раньше времени. Это удовольствие надолго – здесь в самом разгаре сезон дождей.

Алексей ничего в ответ не сказал.

Водитель просигналил, сдвижные ворота открылись, и «Хаммер» въехал в просторный двор с двухэтажным капитальным зданием, оказавшимся, как понял впоследствии Алексей, собственностью американцев, служащим одновременно для работы и проживания персонала базы, на территории которой они оказались. Во дворе и на крыше здания стояли мощные антенны, в том числе спутниковые, из чего Алексей сделал вывод, что американцы обосновались здесь прочно и надолго, прогнозируя, что Советский Союз втянулся в афганскую авантюру на срок не меньший, чем они сами увязли когда-то во Вьетнаме. Здесь, очевидно, расположена одна из пакистанских авиабаз, через которые афганским моджахедам поставляются различная техника и вооружение.

Апартаменты с отдельным входом оказались не менее комфортабельными, чем в отеле «Неллиса». Но вопрос комфорта тут же отошел на задний план при мысли, что близится развязка плана использования вооружения с ядерным зарядом.

Чтобы унять нервный озноб, появившийся при погружении в мрачные рассуждения, Алексей поспешил принять контрастный душ, поливая себя попеременно холодной и горячей струей воды. Это помогло, и он попытался направить мысли на поиск возможных вариантов собственного спасения. Но, сколько он ни напрягался, любой из них напоминал вытаскивание себя за волосы из болота. За этим бессмысленным занятием и застал его Алекс.

– О чем бы ты сейчас ни думал, заходи ко мне – позавтракаем.

– Вообще-то, я хотел поспать. Частые смены часовых поясов расшатывают нервную систему и портят настроение – не находишь?

– Возможно. Но ничто так не поднимает жизненный тонус, как бокал качественного американского виски и жареная баранина, которую здесь отменно готовят.

Алексей был сильно удивлен, когда увидел, что стол в номере Алекса сервировала женщина, закутанная в хиджаб. Заметив вошедших мужчин, она отошла в сторону и вопросительно, если, конечно, по одним глазам можно было что-либо прочесть, взглянула на Алекса. Тот поблагодарил ее на незнакомом Алексею языке, и женщина, опустив голову, бесшумно выскользнула из номера.

– Что это было? – спросил Алексей.

– Не что, а кто, – с нарочитой назидательностью ответил Алекс. – Это была официантка из нашей столовой. Отныне прием пищи мы будем осуществлять в номере – тебе не следует лишний раз светиться. Если тебя удивляет, почему не наши девчонки с голыми ногами, тут все очень просто – руководство экономит на расходах. Местному обслуживающему персоналу не надо платить командировочные.

– Ясно. По-моему, это молодая женщина. Или мне показалось?

– Чтобы это понять, надо заглянуть кое-куда. Но я настоятельно не рекомендую этого делать, поскольку пуштуны – очень гордый и горячий народ. Чревато. Родственники-мужчины зарежут, если узнают, что ты увидел у нее еще что-нибудь, кроме глаз, – Алекс засмеялся.

– А ты на каком языке с ней говорил?

– Пушту.

– А откуда его знаешь?

– Ну, я же специалист по Востоку, если ты еще не заметил.

– Ты бывал здесь раньше?

– Приходилось.

Основательно захмелев с дороги уже после второго бокала виски, Алексей спросил:

– Слушай, Алекс! Может быть, ты все-таки расколешься относительно моего ближайшего будущего?

– Легко, – ответил Алекс и посмотрел в окно, по которому стекали потоки воды от непрекращающегося дождя.

– Поскольку мы оказались здесь в сезон дождей, надо будет ловить погоду, чтобы облетать матчасть после сборки.

– Какой сборки? – не понял Алексей.

– Сборки твоих МиГов, спарки и боевого, – невозмутимо произнес Алекс. – Спарку переправили сюда еще неделю назад, а боевой – сегодня, на том же борту, на котором мы летели. Технический состав, который будет этим заниматься, тоже с нами прилетел. На это уйдет не меньше недели, после чего будем планировать полеты на облет.

– И это все, что ты мог сообщить мне?

– Ну да, – удивленно ответил Алекс. – Ведь ты же о ближайшем будущем спросил. – Он плеснул виски в бокалы. – Еще по одной – и отдыхать. Я тоже чертовски устал. И кстати, никуда пока не выходи из здания. Все передвижения по территории только со мной. – Сняв трубку телефонного аппарата, Алекс что-то пробормотал пьяным голосом на языке пушту. – Все, Алексей, иди в свой номер, сейчас кто-то придет наводить на столе порядок.

Алексей ушел к себе. Он понял, что Алекс в курсе планов не только на ближайшую перспективу, но продолжает валять дурака.

* * *

Самолеты после сборки Алекс облетал через две недели, как только позволила погода. Все это время Алексей безвылазно просидел в гостинице, впрочем, как и Алекс, который лишь иногда куда-то исчезал на короткое время. Изоляция от внешнего мира, невозможность с кем-либо общаться сильно угнетали Алексея. Даже обедали они только в номере Алекса, очевидно, из соображений все той же безопасности, дабы пресечь возможные попытки Алексея вступить в контакт с обслуживающим персоналом – официантками и горничными. Расстроенный тем, что не допущен к облетам, Алексей спросил:

– Почему меня держат взаперти? Я мог бы слетать с тобой хотя бы на спарке?

– Мог, но со мной полетит афганский летчик, выпускник, кстати, вашего училища. Он перешел на сторону моджахедов. В общем, не я решаю такие вопросы, ты давно уже должен был это понять.

– И ты по-прежнему не хочешь мне ничего рассказать?

– Не сейчас, – тоном, не допускающим возражений, ответил Алекс.

Обедали практически молча. Когда Алексей вернулся в свой номер, то обомлел от неожиданности – на столе лежала полетная карта пятикилометрового масштаба, аккуратно сложенная в небольшой формат, как это принято у летного состава. Первым желанием было вернуться к Алексу, но что-то его остановило.

Алексей запер дверь, развернул карту. Оценив расстояние до Таджикистана, сразу отбросил этот вариант по очень простой причине – ему не дадут сразу после взлета занять произвольный курс, тут же прижмут со всех сторон и далее последует принуждение к посадке на аэродроме вылета.

Он психанул и нервно закурил, уставясь в карту, как вдруг увидел маленький, аккуратно нанесенный шариковой ручкой крестик примерно в восьмидесяти километрах юго-западнее Джелалабада, в пойме какой-то горной реки. Это было ущелье, образованное высокими, не менее четырех тысяч метров, горами с достаточно пологими склонами. «Вполне вероятно, крестиком обозначена цель моей атаки», – решил Алексей и задумался. Затем вновь склонился над картой и увидел такой же крестик в южной части Афганистана, у города Кандагар, рядом с обозначенным на карте аэродромом.

Он почувствовал, как учащенно забилось сердце. Кто же этот таинственный благодетель? Неужели Алекс? Алексей спрятал карту в шкаф для одежды, логично рассудив, что какое-то продолжение в скором времени должно за этим последовать.

И он не ошибся. За ужином Алекс открыл бутылку виски, которую они благополучно и прикончили. Причем Алекс, в отличие от Алексея, напился как никогда, что объяснялось очень просто. Во-первых, Алексей был внутренне возбужден по известной причине. Во-вторых, при разливе он взял инициативу в свои руки, в итоге спиртного больше досталось Алексу. В результате такого нехитрого приема Алексей надеялся услышать от пьяного собутыльника то, что было у того на уме. Но фокус не удался – во все времена разведчиков, в любом государстве, учили контролировать себя, в каком бы состоянии они ни находились.

После окончания ужина, когда в номер вошла официантка, раздался телефонный звонок. Алекс, выслушав кого-то, пробормотал, что напился некстати, и вышел, пообещав скоро вернуться. Алексей уже выходил вслед за ним, когда какие-то необъяснимые силы заставили его задержаться и оглянуться – официантка стояла с непокрытой головой и улыбалась.

– Ты?! – воскликнул Алексей и прислонился спиной к двери, словно боясь упасть от неожиданности.

– Ты чего орешь, ненормальный? – Бетти стремительно приблизилась и прикрыла рот обалдевшего Алексея своей теплой ладонью. Затем они начали осыпать друг друга горячими поцелуями.

– Но как?! – спросил наконец изумленный Алексей. – И зачем ты волосы перекрасила?

– А ты много видел местных женщин со светлыми волосами? – со смехом спросила Бетти. Она повернула ключ в дверном замке и нетерпеливо подтолкнула Алексея к кровати.

– А как же Алекс? – пробормотал Алексей, лихорадочно пытаясь раздеть Бетти. Не понимая, как это можно сделать быстро, окончательно запутался в ее восточном одеянии.

– Не задавай глупых вопросов, милый. – Бетти тихо засмеялась, и в результате каких-то неуловимых движений ненавистный хиджаб наконец оказался на полу. – Алекс находится в надежных руках. Надо думать, надолго.

– А на кой черт ты напялила колготки? – задыхаясь от накатившего желания, спросил Алексей.

– Ну какой же ты все-таки глупый! Ползи выше – это чулочки, дурачок! – хохотнула Бетти. – Ты совсем одичал здесь без меня. Должна же я в полной мере следовать исламским предрассудкам, как ты думаешь?

Но смысл последних слов Алексей уже не мог уловить. Он с ожесточением принялся утолять свой голод, успев с удовлетворением отметить про себя, ощущая впившиеся в спину острые ноготки Бетти, что и она со стоном отвечает ему тем же.

* * *

– Ты что-то про Алекса сказала, – переведя дух, произнес Алексей.

– Я сказала, что он появится не скоро, – промурлыкала Бетти, обнимая Алексея и жадно покрывая его лицо горячими поцелуями. – Вероятнее всего, только к утру, поскольку в настоящее время он находится в объятиях своей новой пассии.

– Откуда ты знаешь?

– Во-первых, работа у меня такая. Во-вторых, эта пассия – мой агент, служит в подразделении связистов, обслуживающих эту базу.

Алексей приподнялся, чтобы взглянуть Бетти в глаза. Она поняла его намерение.

– Не задавай лишних вопросов, Алеша. Подробности тебе ни к чему.

– Тогда, может быть, расскажешь, что произошло в штате Невада при моей попытке совершить так называемый побег? Зачем тебе понадобилась эта проверка?

– Какая проверка? Ты о чем? – удивилась Бетти.

Алексей, в свою очередь удивленный ее вопросами, рассказал о разговоре с Алексом после того, как не состоялся его полет на авиабазу «Эдвардс».

– Вот негодяй! Не верь ни одному его слову! Алексу каким-то образом стал известен наш план, и он в то же утро выложил все мне. Я была в шоке. До сих пор не представляю, где мы прокололись. Такое ощущение, что и машина, и все придорожные кафе близ Неллиса были взяты на прослушку. Короче говоря, он поставил условие: я под любым предлогом выхожу из операции, а он не докладывает руководству о случившемся. Пришлось на время исчезнуть. Ты мне веришь?

Алексей снова откинулся на спину и уставился в потолок.

– Я уже не знаю, кому из вас верить. И в каком, интересно, качестве ты здесь оказалась, если вышла из операции?

– Ну, это Алекс думает, что нейтрализовал меня. На самом деле я здесь для того, чтобы осуществлять дальнейший контроль подготовки и проведения операции «Факел».

– «Факел»? Интересное название. Соответствует. Надо полагать, что степень секретности этого мероприятия – наивысшая, а ты сейчас открытым текстом выбалтываешь мне государственную тайну, не опасаясь последствий. И я должен верить в эту чушь?

– Алеша! Во-первых, жучков здесь нет – проверено. Во-вторых, ты так ничего еще не понял? Не понял, что я безумно в тебя влюблена? – В глазах Бетти блеснули слезы.

– Ну-ну, успокойся, девочка моя. Просто я зверски устал от неизвестности. А что, неужели Алекс утратил доверие руководства?

– Нет. Но именно потому, что степень секретности – «Особой важности», было принято решение об осуществлении надзора за проведением операции. Обычная в таких случаях практика.

– Погоди, попробую угадать. С самого начала, в госпитале Центра допросов в Марокко молоденькая наивная медсестра, которая нахально залезла ко мне в койку, уже осуществляла контрольно-надзорные функции? И Алекс до сих пор остается в неведении?

Бетти не ответила, только улыбнулась и теснее прижалась к Алексею. Он все понял, а после долгого поцелуя спросил:

– Полетная карта – твоих рук дело?

– Какая карта? – томно, нараспев, ответила Бетти.

– Что-о-о? – встрепенулся Алексей.

– Да шучу я, шучу! – рассмеялась Бетти. – Слишком много вопросов для одного вечера, а время идет. Поэтому, прежде чем я удалюсь, ты повторишь все, что сделал со мной полчаса назад. Но только медленно. О-о-очень медленно. Представь, что ты не истребитель, а летчик транспортной авиации.

– И насколько медленно?

– Часик, один только часик, – проворковала Бетти и вдруг оттолкнула Алексея, привставшего с определенными намерениями, и быстро уселась на него верхом. – Вот так, мой дорогой, и не иначе – свысока я буду контролировать каждое твое движение, а по глазам – малейшее желание.

Через два часа Алексей в полном изнеможении вернулся в свой номер.

III

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

МОСКВА, ЦЕНТР

По сообщению источника, ввиду смены собственника ранее указанного объекта проведение операции «факел» откладывается на неопределенный срок.

Прошу подтвердить готовность кандагар с учетом переноса операции по времени.

Юго-Восток, резидент

Алексей, находясь в информационном вакууме, многого не знал. Как это нередко случается, непосредственно перед началом разработанной в Лэнгли акции произошло непредвиденное. То ли разведка сплоховала, то ли по какой-то другой причине американцы облажались при утверждении времени ее проведения, но перед самым прилетом Алексея в Пакистан в районе намеченной цели завязались ожесточенные бои. В результате штурма одной из мотострелковых бригад Советской армии база моджахедов оказалась в руках у русских. Естественно, факт нанесения удара советским летчиком по расположению своих войск не вписывался в рамки спланированной провокации и мог вызвать у мировой общественности массу вопросов.

Однако американцы понимали, что при ведении боевых действий в отсутствии линии фронта, то есть фактически в условиях партизанской войны, сиюминутный успех не означал, что завтра или через неделю противоборствующей стороной не будет взят реванш. Именно по этой причине руководство ЦРУ не видело смысла в сложившихся обстоятельствах разрабатывать альтернативный план операции. Оставалось только ждать.

Томительное ожидание грядущей развязки, затянувшееся на несколько недель, начало пагубно сказываться на психике Алексея. Это не могло не встревожить Бетти, которая изо всех сил старалась скрасить существование Алексея, основанное практически на правах заключенного, периодически появляясь у него в роли официантки.

Вскоре после их первой встречи она посвятила его в более рискованный, нежели в Неллисе, план побега. От отчаяния Алексей был уже готов на самый безрассудный шаг. Как он и предположил, обнаружив в своем номере полетную карту, спасительным аэродромом посадки был выбран аэродром в Кандагаре, который пока еще находился под контролем моджахедов, там Алексея должен был принять надежный человек.

– Я не могу назвать тебе его имя, Алеша, по простой причине – сама этого не знаю. Мне объяснили, что он большой человек в одной из группировок, которая сражается с правительственными войсками. Он люто ненавидит американцев, несмотря на оказываемую Соединенными Штатами помощь оппозиции. В детали операции, в которой ты участвуешь, не посвящен – лишь в общих чертах. В дальнейшем ты должен будешь следовать его указаниям – это все, что я могла для тебя сделать.

– Погоди, Бетти. Я, видимо, чего-то не понимаю, и меня это сильно напрягает. Почему бы мне не сесть на аэродром, занятый нашей авиацией?

– Алеша, это проблема, которую я не смогла решить. Мы с тобой не знаем, что произойдет с ядерным боезапасом, если он останется на борту. Произойдет ли его подрыв в воздухе? Если это маловероятно, то где с большей вероятностью можно ожидать взрыв – на аэродроме, занятом моджахедами и американскими советниками, или у русских?

– Это, конечно, вопрос.

– Вот. Поэтому при выборе аэродрома я руководствовалась наименьшим риском.

– Я верю тебе, девочка, и безмерно благодарен. Если честно, мне на все уже наплевать, меня устроит любой конец. Осталось только решить пустяковую задачку с несколькими неизвестными.

После этой фразы Бетти насторожилась. Но Алексей, увидев ее вопросительный взгляд, произнес:

– Не волнуйся, милая. Задача логическая, и я найду ее решение.

* * *

Наконец, как только советская мотострелковая бригада снялась с позиций удерживаемого ею горного укрепрайона, моджахеды скрытно, практически без потерь, выбили из своего лагеря несколько немногочисленных подразделений правительственных войск.

После тщательного изучения Алексеем маршрута полета в район цели и, главным образом, второго участка маршрута до Кандагара Бетти забрала карту и вот уже несколько дней не появлялась в гостинице, чем повергла Алексея в очередное уныние. Алекс, как и прежде, продолжал время от времени исчезать, но в один из вечеров поставил на стол бутылку виски, сообщив, что объявлена трехдневная готовность к полету. Без всяких предисловий он выложил суть полетного задания, умолчав, естественно, о типе используемых ракет. Он раскрыл перед Алексеем карту со штилевой прокладкой маршрута, чем немало рассмешил Алексея. И хотя Алексей постарался сдержать эмоции, Алекс внимательно посмотрел на него, словно что-то заподозрил:

– У тебя есть какие-то вопросы ко мне?

– Есть, конечно. Кого я буду расстреливать? – Алексей не смог скрыть иронию. – Своих, что ли?

Вместо ответа Алекс разлил по стаканам виски. Выпили, закурили. Немного помолчав, Алекс сказал:

– Видишь ли, в чем дело. В Афганистане существует множество партий вооруженной оппозиции. Наиболее крупные из них объединились в союзы и в настоящее время заняты борьбой с общим противником – Советским Союзом. Но рано или поздно вы уйдете из этой страны, и я очень сильно сомневаюсь, что в качестве победителей. Так вот, после этого здесь начнется резня, то есть борьба за власть, по сравнению с которой нынешняя война покажется просто шалостью. И нам, то есть Соединенным Штатам, не хотелось бы, чтобы к власти пришла группировка, цель которой – создание на территории Афганистана Исламского государства. Если это произойдет, содрогнется весь мир. Командующий этой группировкой со своим штабом сейчас, по оперативным данным, находится вот здесь. – Алекс ткнул пальцем в место на карте, где была обозначена цель.

– В целом идея понятна, – усмехнулся Алексей. – Но почему я? У вас что, нет летчиков? И пакистанские пилоты неплохо справились бы с такой задачей, насколько я знаю… – Алексей внезапно замолчал, вспомнив, что для Алекса у него по-прежнему амнезия, а он чуть не проговорился о том, что в Алжире знал пакистанских летчиков-инструкторов, которые в недавно созданном летном училище работают по контракту.

– Ты с ума сошел? – Алекс опять плеснул в стаканы виски. – Мы же, как и Пакистан, помогаем моджахедам в борьбе с СССР.

– Ну хорошо. Допустим, твоя логика мне понятна. Но наша авиация разве не в состоянии выполнить такую простую задачу?

– Ваша разведка ни черта не знает, что творится в этой стране. И вообще, вы воюете как слепые котята. Влезли, не подумавши, и губите людей почем зря – и своих, и чужих.

Возникла продолжительная неловкая пауза, во время которой они допили виски и выкурили еще по одной сигарете. Первым заговорил Алексей:

– Что будет со мной в случае удачного полета?

Алекс несколько помедлил с ответом. Затем, избегая взгляда Алексея, произнес:

– Думаю, для тебя найдется другая интересная работа аналогичного плана. А сейчас иди отдыхать. Я тоже устал.

Выходя из номера, Алексей непроизвольно оглянулся и увидел на столе новую бутылку спиртного. Алекс явно нервничал. Вспомнив последний разговор с Бетти, в котором он обещал решить логическую задачу с несколькими неизвестными, Алексей вдруг решил, что Алекс больше не надеется увидеть его живым. Поэтому и нервничает. Поэтому и стал частенько в последнее время в одиночестве прикладываться к бутылке, что было видно невооруженным глазом по утрам. «Ну что ж, понимаю тебя, дружище, – подумал Алексей. – Но боюсь, что не оправдаю надежд твоего начальства».

Перед сном Алексей вышел во двор перекурить. Сентябрьское небо было безоблачным и звездным. Закончился сезон дождей, а вместе с ними растаяла надежда на то, что может появиться возможность скрыться в облаках от истребителей сопровождения. Но Алексей решил, что этим можно пренебречь. По сути, его отправляли на смерть в эпицентре собственного ядерного взрыва. Отсюда напрашивался вывод, что сопровождение – это, во-первых, демонстративная показуха, направленная на устрашение. Во-вторых, оно будет осуществляться до некоего рубежа возврата, чтобы убедиться, что цель полета достигнута, и в то же время истребители сопровождения не попадут под поражающие факторы ядерного взрыва.

Вторым неизвестным в предстоящей задаче являлись возможные действия противника после истечения расчетного времени выхода на цель. Понятно, размышлял Алексей, что на этот случай определенными силами будет осуществляться дежурство в воздухе, но опять-таки – вне досягаемости тех же поражающих факторов. И если к тому времени не произойдет утечка информации о предполагаемом уходе советского летчика на аэродром Кандагар, запас времени для соответствующего маневра будет вполне достаточный.

Тяжелее всего было найти решение, как быть с третьим неизвестным в условии этой задачи. Что делать с ядерными подвесками – произвести сброс или садиться с ними в Кандагаре?

Алексей еще раз взглянул на звездное небо и вернулся в свой номер в надежде, что утро вечера мудренее. Но сон не шел. К середине ночи он решил, что сбрасывать ракеты нельзя. Решение сложной задачи, как это часто бывает, оказалось на поверхности. Осуществление подрыва спецподвесок в воздухе или после посадки вместе с летчиком лишено здравого смысла. В этом случае нечего будет предъявить мировой общественности в качестве доказательства «агрессивных» действий Советского Союза, – и металл, и тело летчика просто-напросто испарятся в момент взрыва. А в случае аварийного сброса нельзя было исключить того, что взрыв боевой части ракет будет запрограммирован при контакте с поверхностью земли. В конце концов, какая разница, где взорвалось? Главное – факт применения русскими ядерного оружия налицо. О том, какого приема можно ожидать после посадки в Кандагаре, Алексей уже не думал. Засыпая, он твердо решил, что будет следовать указаниям Бетти. И будь что будет – Алексей, как и большинство летчиков, был фаталистом.

IV

Обоих через день разбудили еще до того, как начала заниматься заря.

«Получается, – мысленно отметил Алексей, – даже Алекс не знал точной даты вылета».

На аэродроме их ждал легкий завтрак, после которого Алекс ненадолго куда-то исчез, а в это время из ангара техники выкатили истребитель Алексея с двумя подвешенными ракетами «Буллпап» яркой красно-белой раскраски, резко контрастировавшими с камуфлированным МиГом. Самолет сразу же окружили плотным кольцом вооруженные бойцы, судя по внешности, явно не пакистанского происхождения.

Как раз в это время появился Алекс. Взглянув на часы, сказал:

– Время еще есть. Отойдем, покурим.

Алексей обратил внимание, что, прикуривая сигарету, Алекс заметно нервничал. Перебросились несколькими ничего не значившими фразами, затем Алекс как-то неуверенно произнес:

– Я вот что хотел сказать… Вслед за тобой поднимут пару «Миражей». Некоторое время они будут тебя сопровождать.

Алексей внимательно посмотрел Алексу в глаза, но тот отвел взгляд в сторону.

– Я хочу сказать, чтобы ты не обращал на них внимания.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Выполняй полет, как будто ты один в воздухе.

«Бедняга Алекс, – подумал Алексей. – В последний момент решил предупредить, что я в опасности. Он, очевидно, знает, что разговор прослушивается, – либо на одежде жучок, либо диктофон в кармане. Поэтому намекнул очень осторожно – сказал о выполнении полета, а не задания. А дальше, по его замыслу, я должен сам сообразить, есть ли у меня шанс на выживание. Ну что ж, спасибо и на этом, дружище». А вслух нарочито бодрым голосом произнес, похлопав Алекса по плечу:

– Не переживай! Все будет выполнено в лучшем виде.

– Ну, в таком случае – удачи!

Они обменялись крепким рукопожатием и разошлись в противоположные стороны, Алекс – к ожидавшему его «Хаммеру», Алексей – к своему истребителю, окруженному охранниками. С тоской бросив взгляд на север, мысленно произнес: «Бетти права – нельзя мне со смертоносным грузом лететь к своим».

До вылета оставалось пятнадцать минут.

Заняв после взлета заданные высоту и курс, Алексей взглянул в перископ обзора задней полусферы. Как и следовало ожидать, на дистанции пятьсот метров болталась пара «Миражей», которые всячески демонстрировали свое присутствие.

«Ну что ж, ребята, – подумал Алексей. – Я рад вашему пристальному вниманию ко мне. Значит, все идет по плану».

Через пять минут «Миражи» начали отставать и вскоре с набором высоты отвернули вправо. Но, судя по всему, возвращаться на аэродром они пока не собирались.

Алексей понял, что этот маневр пакистанских пилотов означал уход с заданного рубежа от предполагаемой зоны поражения ядерного взрыва. Он взглянул на часы – до цели оставалась минута. Тщательно осмотревшись и не найдя ничего подозрительного в пределах визуальной видимости, он резко перевел самолет на снижение, занимая предельно малую высоту относительно гор, довернул на юго-западный курс и увеличил скорость. Через полчаса должен был показаться Кандагар.

В это время в эфире послышались чьи-то позывные и радиообмен на незнакомом Алексею языке. Кто-то пытался прояснить обстановку в районе базы боевиков, которая, по замыслу Госдепартамента США и ЦРУ, должна была прекратить свое существование еще минуту назад.

«Не срослось у вас, бравые американские парни», – вслух подумал Алексей.

Но все-таки нервы его были напряжены до предела. Максимально прижавшись к горам, минут через пятнадцать он с удовлетворением увидел, что их высота уменьшается, и только сейчас вспомнил об изделиях, подвешенных под крылом самолета. Убедившись, что ракеты на месте, выключил все, что касалось вооружения.

Прошло еще десять минут. Вдруг Алексея мгновенно прошиб холодный пот – сработала система оповещения радиолокационного облучения самолета. Причем с передней полусферы. Сработала звуковая и одновременно замигала световая сигнализация, а то, что произошло через мгновение, повергло Алексея в шок. Или наоборот – вывело из ступора.

Справа, на одной высоте с ним, медленно пристраивался… МиГ-21 такой же модификации с бортовым номером «01». Это не было галлюцинацией. «Ноль первый», установив безопасный интервал, качнул пару раз крылом и вышел вперед, что на авиационном языке означало: «Следуйте за мной».

* * *

Алексей понял, что МиГ с бортовым номером «01» оказался лидером, взлетевшим из Кандагара ему навстречу, чтобы сопроводить гостя до посадки.

После заруливания на стоянку фонарь кабины открыл подоспевший человек в тюрбане и с автоматом Калашникова за спиной, очевидно, техник самолета. Некоторое время с мрачным любопытством он в упор смотрел на Алексея, затем, не сказав ни слова, слез со стремянки, давая возможность сделать то же самое летчику.

Несмотря на раннее утро и поздний сентябрь, после затяжных пакистанских дождей сухой воздух афганской пустыни показался Алексею нагретым до предела. «И все-таки это свобода», – подумал он, все еще находясь в состоянии эйфории под впечатлением от встречи в воздухе. Он внимательно осматривался в надежде сейчас же увидеть того, с кем состоялась эта встреча.

Внимание Алексея привлекла толпа вооруженных людей, сгрудившихся возле крыла с подвешенной ракетой. Они что-то оживленно обсуждали. Алексей среагировал немедленно, он попытался разогнать этих идиотов, но тут же ему в грудь уперся ствол автомата. Бородач в чалме что-то злобно прошипел, а на плечо Алексея легла чья-то рука.

Он оглянулся. Летчик среднего роста, плотного телосложения, в защитном шлеме и летном комбинезоне советского образца строго смотрел на Алексея. И вдруг широко улыбнулся, снял шлем и с удивлением воскликнул на русском языке:

– Товарищ инструктор?!

– Акмал? – изумился Алексей. – Глазам своим не верю. Какими судьбами?

– Ну этот вопрос, – все еще смеясь, ответил Акмал, – логичнее прозвучал бы в твой адрес.

Акмал был одним из первых курсантов Алексея, которых он учил летать, будучи еще лейтенантом. В силу одинакового возраста за два года летного обучения между ними установились дружеские отношения. С тех пор питомец Алексея сильно возмужал, значительно прибавил в весе и, хотя выглядел старше своего возраста, был легко узнаваем. Да и лет-то прошло всего ничего – менее десяти.

Шум за спиной Алексея не прекращался, и он быстро заговорил:

– Акмал, дорогой! Все вопросы потом. А сейчас надо убрать этих людей от самолета. Я тебя умоляю! Ракеты с ядерными боеголовками.

Акмал резко изменился в лице и направился к толпе, после чего всех вояк как ветром сдуло.

– Что ты им сказал? – удивился Алексей.

– Сказал, что перестреляю всех, если не уберутся отсюда за пять секунд. – На лице Акмала не было и тени улыбки. – А теперь расскажи, Леша, что произошло. Меня просили принять советского летчика, который пытается вырваться из лап американцев, но без подробностей. Пойдем позавтракаем, выпьем кофе, и ты мне все расскажешь. А самолет твой сейчас же будет взят под охрану.

– Да, но…

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Не волнуйся. У меня здесь находятся американские советники по самым разным вопросам – ракеты будут обезврежены. И не удивляйся: этим ребятам плевать на идеологические соображения, они работают на тех, кто им платит.

Алексей догадался, что Акмал, чьи приказания беспрекословно выполняются, стал большим начальником, и это вселило в него надежду на скорое возвращение на родину.

За чашкой кофе, ни минуты не сомневаясь в честности своего бывшего ученика, Алексей в общих чертах рассказал о том, что произошло с ним за прошедшие два года. Опустив, естественно, все, что связано с Бетти.

Акмал, не перебивая, внимательно выслушал своего бывшего инструктора и был искренне потрясен его приключениями.

– Шакалы! – с брезгливостью произнес он, когда Алексей закончил свой рассказ. – Ничего святого нет – столько людей хотели погубить. В общем, так. Поживешь пока в гостинице, здесь, на аэродроме. Я распоряжусь, все необходимое для жизни тебе принесут. Можешь гулять в пределах аэродрома – никто тебя не тронет. А я пока в ближайшие дни попробую выяснить, как тебе помочь. Это непросто будет сделать, сразу хочу предупредить. Документов у тебя нет никаких, обстановка в нашей стране тебе известна. К тому же в каком ближайшем городе есть советское консульство, кроме Кабула, не могу сказать.

Акмал еще многого не мог сказать. Например, того, что через пару дней моджахеды сдадут правительственным войскам Кандагар, который уже не раз переходил из рук в руки. А также, что еще до начала штурма несколько МиГов, базирующихся в Кандагаре, не без участия Алексея возьмут курс на один из южных аэродромов Пакистана.

* * *

На вторую ночь пребывания в Кандагаре Алексея разбудил Акмал:

– Вставай, Леша! Сейчас начнется обстрел аэродрома, надо вывести самолеты из-под удара в зону ожидания.

– Какие самолеты? – не сразу сообразил тот спросонок.

– Наши самолеты, Леша, наши МиГи. Не волнуйся, это ненадолго. Мы с тобой поднимем спарку.

На стоянке самолетов в ночной тишине со стороны города уже слышались орудийные выстрелы. Но никакой паники среди моджахедов не было. Самолеты – три боевых и одна спарка – готовились к вылету, как во время плановых полетов. Взлетали при выключенных огнях взлетно-посадочной полосы по одному, с минутным интервалом. При яркой луне такой взлет не представлял сложностей.

Алексей, находящийся во второй кабине, насторожился, когда увидел, что Акмал, пилотировавший самолет, взял курс на юго-восток. Он помнил по карте, которую изучал перед вылетом из Кохата, что через семь-восемь минут полета по этому курсу они пересекут границу с Пакистаном. «Какого черта?» – выругался он с досадой и нажал кнопку самолетного переговорного устройства:

– Акмал, я не вижу, чтобы мы занимали зону ожидания. Долго мы будем идти этим курсом?

– Леша, не надо нервничать, – беззаботно и даже весело, как показалось Алексею, ответил Акмал. – Мы сядем на запасном аэродроме и будем отдыхать оставшуюся часть ночи.

– Запасной в Пакистане? Я правильно понял?

– Это не имеет значения, – теперь уже резко ответил Акмал. – Не задавай лишних вопросов, Алексей.

Через двадцать минут после взлета они сели на хорошо освещенную полосу. После заруливания на стоянку Алексей понял, что их здесь ждали. Три летчика с боевых самолетов подошли к Акмалу и Алексею, поздоровавшись по-русски. Алексей понял, что перед ним такие же выпускники советского летного училища, но более поздних лет.

В это время совершил посадку транспортный самолет американского производства «Геркулес», который Алексей заметил еще в Кандагаре. О чем-то переговорив со своими пилотами, Акмал обратился к Алексею:

– Вас сейчас отвезут в гостиницу – это недалеко, на территории аэродрома, а я встречу технический состав. Завтра обо всем поговорим.

Акмал направился к заруливавшему на стоянку транспортнику. Глядя ему вслед, Алексей не хотел думать о плохом.

Но уже в начале следующего дня, когда после завтрака поинтересовался у Акмала о происхождении советских истребителей и что же все-таки произошло ночью, с ужасом понял, что угодил в очередную ловушку.

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, Леша. Кандагар ночью взяли правительственные вооруженные формирования при поддержке советской мотострелковой бригады. А я, как ты уже догадался, не воюю на стороне правительства. Да, до определенного времени я был командиром эскадрильи в истребительном полку, но решил порвать с нынешним правительством. С тремя летчиками, моими единомышленниками, мы угнали два боевых истребителя и спарку. Сначала в Кандагар, а теперь вместе с тобой – в Пакистан. – Наступила пауза, Акмал пристально посмотрел в глаза Алексея, затем продолжил: – Но, прежде чем сделать тебе предложение, я хотел бы вернуться к разговору о том, как и почему ты оказался в Кандагаре, но теперь более подробно.

Алексей понял, что Акмал, если и не надеялся уличить его в возможной неискренности, то в любом случае решил подстраховаться. И поэтому не видел препятствий, чтобы изложить свои приключения от начала до конца со всеми подробностями. Вернее, почти со всеми, потому что твердо решил для себя ни при каких обстоятельствах не упоминать не только имени Бетти, но и ее участия во всей этой истории.

Акмал терпеливо выслушал Алексея, не перебивая. Затем еще долго молчал, что-то, очевидно, обдумывая. После чего произнес:

– Как-то не все складывается в этой истории. Особенно на заключительном этапе. Хотелось бы знать, кто этот таинственный персонаж, который оставил в гостинице карту с обозначенным аэродромом, где тебя должны были ждать. Наверное, ты что-то упустил в своем рассказе. – Акмал испытующе посмотрел на Алексея. – Ладно, пока оставим эту тему. У меня к тебе, Леша, есть серьезный разговор.

Алексей догадывался, что ничего хорошего он не услышит. Поэтому молчаливым кивком дал понять Акмалу, что готов его выслушать.

– Как ты уже знаешь, я не воюю на стороне правительства. Но я вообще не хочу воевать. Война рано или поздно закончится, и неважно, какая из исламских группировок придет к власти, – новому государству в любом случае потребуется такой род войск, как военно-воздушные силы, и летный состав, преданный идеям ислама. Я хочу приступить к их созданию уже сейчас. Но для этого мне для начала надо с твоей помощью подготовить летчиков-инструкторов и начать учить курсантов. Первоначальное летное обучение они проходят в Пакистане на учебных самолетах. Но дальше пакистанские власти бесплатно учить не хотят. Я начал создавать авиационную базу в Кандагаре, но обстоятельства, как ты понимаешь, таковы, что придется продолжать пока на этом аэродроме. Как ты отнесешься к моему предложению?

Алексей понял, что свидание с родным отечеством откладывается на неопределенный срок. То есть в данном случае хрен редьки оказался не слаще. И все-таки, рассчитывая на порядочность Акмала, он спросил:

– Ты сможешь ответить мне на два вопроса? Первый – твое предложение расценивать как просьбу или приказ? А второй вопрос относительно обещания помочь мне возвратиться на родину. Оно остается в силе?

– Мы с тобой взрослые люди, Алексей, и вот что тебе скажу. Это моя просьба в ответ на твою просьбу. Я ведь сразу тебя предупредил, что вопрос сложный, его решение потребует длительного времени. Тем более что я сейчас тоже нахожусь в другом государстве, что усложняет процесс. А ты тем временем займешься своим профессиональным делом. Как говорится, ничего личного. Надеюсь, мы с тобой поняли друг друга.

Конечно, Алексей понял своего бывшего курсанта. Понял он и то, что оказался заложником идиотских обстоятельств. Но вслух мрачно произнес:

– Да, я понимаю тебя, Акмал. Наверное, это будет справедливо, долг платежом красен. – Он не сумел скрыть нахлынувшие на него чувства.

– Ну, не стоит драматизировать ситуацию, – покровительственно похлопал Алексея по плечу Акмал. – Все будет хорошо, Алеша, верь мне. У тебя есть еще вопросы ко мне? Может быть, бытовые?

– Есть. Мне надо расслабиться, то есть снять стресс.

– Я тебя понял, – Акмал хитро улыбнулся. – Вообще-то, поклонение вашему Бахусу здесь не одобряется. Но для тебя я постараюсь. Коньяк или виски?

– А как насчет простой советской водки?

После ужина, вернувшись из столовой в свой небольшой гостиничный номер, Алексей обнаружил в прикроватной тумбочке две бутылки «Столичной». Мысленно поблагодарив Акмала за проявленное внимание, он в этот же вечер напился, что называется, в хлам. Засыпая, попробовал набросать в уме план побега, то есть перелета в Кандагар, занятый советскими войсками. Но, несмотря на близость афганской границы и небольшое расстояние до аэродрома посадки, что-то в его план не вписывалось.

* * *

Утром, опохмелившись, Алексей пришел к выводу, что вернуться к мысли о построении каких-либо планов можно будет только с началом полетов, когда станет понятен принцип их организации. Но через несколько дней, в первую же летную смену понял, что придется оставить эту затею до лучших времен.

Прежде чем начать готовить трех пилотов, Рашида, Салеха и Ахмеда, к полетам в качестве инструкторов, Алексею надо было проверить их общий уровень летной подготовки.

Как и следовало ожидать, вслед за взлетающей спаркой один из свободных пилотов поднимал в воздух боевой МиГ и висел над аэродромом на большой высоте до тех пор, пока Алексей с проверяемым летчиком не выполнит посадку. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что боекомплект этого МиГа был полным. Да и вообще, думать о том, что на самолете с двойным управлением можно совершить побег, если один из членов экипажа против этого мероприятия, – чистое сумасшествие.

Алексею оставалось только положиться на судьбу и с головой окунуться в летно-инструкторскую работу в ожидании, что Акмал в конце концов выполнит свое обещание и весь этот кошмар однажды закончится. Конечно, не меньше этого Алексея волновал вопрос о том, как сложатся отношения с летчиками, которых он должен был подготовить к инструкторским полетам до прибытия на базу молодняка. И здесь не все оказалось так однозначно. Доброжелательное отношение к себе, которое с течением времени начало переходить в привязанность, он почувствовал только со стороны Салеха. Рашид с Ахмедом никаких недружественных шагов в повседневной деятельности в отношении Алексея не предпринимали, но контакты с ними ограничивались только полетами – предварительная подготовка, разбор полетов, и ничего более. Салех же даже в свободные от полетов часы находил время, чтобы пообщаться с Алексеем. Он живо интересовался Советским Союзом, разумеется, когда рядом не было сослуживцев.

Время от времени Алексей напоминал о себе Акмалу, но в ответ каждый раз слышал одно и то же: надо еще немного подождать. А вскоре произошло то, что во многом определило дальнейший ход событий в жизни Алексея: в одну из ночей на аэродроме произвел посадку еще один учебно-боевой МиГ, угнанный у ВВС правительственной армии Афганистана летчиком, которого Акмал представил как своего заместителя по афганской авиационной группировке на территории Пакистана. Звали его Фарид. При первом же с ним знакомстве Алексей вдруг понял, что его относительно комфортное существование на этой базе подходит к концу.

Вслед за этим после прохождения первоначального летного обучения в пакистанском училище летчиков на базу прибыла первая группа курсантов. И жизнь Алексея потекла в привычном для него русле, с бесконечным количеством взлетов и посадок, что загружало его по самое не могу. Но Алексея такое положение вещей даже устраивало – при максимальной нагрузке меньше времени оставалось на вынужденное общение с Фаридом, который при всяком удобном случае старался продемонстрировать свое неприязненное отношение к русскому. Правда, к данному обстоятельству Алексей отнесся, в общем-то, нейтрально. А вот отношение к нему Акмала стало постепенно меняться в худшую сторону. Акмал стал избегать встреч с Алексеем и все более неохотно и уклончиво отвечал на его вопросы относительно дальнейшей судьбы. Естественно, такие перемены в настроении Акмала Алексей связал с появлением на базе Фарида, чье неформальное лидерство среди личного состава всей афганской авиационной группировки бросалось в глаза.

V

Однажды Алексей почувствовал, что Салех хочет о чем-то поговорить с ним с глазу на глаз. Это было кстати, если предположить, что Фарид установил за ним негласный контроль. Убедившись в отсутствии посторонних, Алексей спросил:

– Мне показалось или ты на самом деле хочешь о чем-то со мной поговорить?

– Как ты догадался? – удивился Салех.

– Ты знаешь, у меня настолько обнажились нервы с тех пор, как я оказался в руках американцев, что мне иногда стало казаться, будто я начинаю читать чужие мысли. – Салех понимающе кивнул – Алексей, когда между ними сложились доверительные отношения, посвятил его в историю своих приключений.

– Да, ты прав, Леша. Я недавно случайно стал свидетелем разговора Фарида с командиром. Он настоятельно просил Акмала перестать возиться с тобой и сдать американцам.

– И какой в этом смысл? – удивился Алексей. – Я для американцев уже не представляю никакого интереса. Просто отработанный материал.

– Ты ошибаешься, потому что не владеешь ситуацией и не знаешь Фарида. Он представляет в нашей стране интересы наиболее радикальной исламской группировки суннитского направления. А дело вот в чем. Ракеты с ядерными боеголовками каким-то образом оказались в руках именно этой группировки. Ее лидеры провели секретные переговоры с американцами и теперь грозятся предать огласке план неудавшейся операции «Факел», если те не заплатят им круглую сумму в обмен на молчание.

– То есть имеет место банальный шантаж? – усмехнулся Алексей. – А откуда тебе стало известно название этой операции? Я не рассказывал тебе о таких подробностях.

– Я же сказал, что случайно услышал разговор о тебе.

– Ну, допустим. А как американцы отреагировали на шантаж, ты случайно не слышал? – улыбнулся Алексей.

– Они поставили два условия. – Салех не обратил внимания на иронию Алексея. – Первое – вернуть ракеты.

– О втором условии нетрудно догадаться, – продолжил Алексей. – Это будет гарантией того, что если мировой общественности что-то и станет известно об операции «Факел», то это останется на уровне слухов без прямых доказательств. – Он некоторое время помолчал, пытаясь осмыслить услышанное. – А скажи, Салех, честно – почему ты это все мне рассказал?

– Я понимаю, Леша, что сейчас тебе трудно верить кому-либо. Но вот что я тебе расскажу. Наш полк базировался в Шинданде, где моим командиром эскадрильи был Акмал. Однажды, когда мы облетывали с ним спарку после регламентных работ, прозевали пыльную бурю, надо было следовать на запасной аэродром, которым был Герат. Но Акмал принял решение сесть в Кандагаре. Я не знал, что как раз в это время город оказался занят исламистами, – обстановка менялась скоротечно. А Акмал был в курсе. Как и Рашид с Ахмедом – потом стало понятно, что между ними была договоренность. В общем, я в этой компании оказался случайно.

– Но во время перелета в Пакистан ты перегонял боевой самолет и мог вернуться обратно в свой Шинданд.

– Не мог. Ты не знаешь наших обычаев, меня никто не стал бы выслушивать – привели бы приговор в исполнение немедленно.

– Понятно. А какова сейчас обстановка в районе Кандагара?

– Я понимаю ход твоих мыслей. В Кандагаре сейчас правительственные войска, но забудь об этом варианте. Пока ты летаешь с курсантами, один из нас дежурит в воздухе с заряженной пушкой – ты ведь знаешь об этом. На меня можешь не надеяться. Если пушку и «заклинит», к примеру, что абсолютно нереально при ее надежности, то парень, который будет находиться у тебя в передней кабине, при направлении в сторону границы катапультирует вас обоих. Эти мальчишки проинструктированы соответствующим образом, так что моя жертва будет напрасной. Понимаешь, о чем я?

– Я тебя понял, Салех. И спасибо за информацию. Правда, я пока не знаю, чем она может мне помочь. – Алексей невесело усмехнулся.

«Во всяком случае, – подумал он, – за полгода пребывания на этой базе я впервые услышал конкретные новости, проливающие свет на перспективу моего существования».

– Ты не отчаивайся сразу, – поспешил успокоить Алексея Салех, увидев, как тот изменился в лице. – Акмал пока возражает против предложения Фарида. И знаешь что? Ты видел северо-восточнее в десяти километрах большое озеро? Это местная достопримечательность. Там постоянно бывает много туристов со всего мира. Подойди к Акмалу и скажи, чтобы для смены обстановки он отпустил тебя на экскурсию в выходной день, а меня назначил сопровождающим.

– А он не будет возражать против тебя?

– Не будет. Он же знает, что Рашид с Ахмедом по-русски почти не говорят. В качестве гида моя кандидатура – самая подходящая.

* * *

Алексей давно уже обратил внимание на это озеро, выделяющееся на фоне унылого пустынного ландшафта яркой голубой гладью. С высоты захода на посадку нетрудно было заметить временами большое скопление народа на его берегах.

Акмал не очень удивился просьбе Алексея, даже свой джип с водителем обещал дать для поездки. Такую щедрость Алексей расценил по-своему. Очевидно, Акмал не совсем доверял Салеху, поэтому решил подстраховаться.

Оставив водителя с джипом на специальной стоянке и, с наслаждением вдыхая весенний влажный воздух, побродив по берегу озера, Алексей с Салехом подошли к открытому кафе со столиками у самой воды.

Они сели в тени раскидистых крон нависших над водой высоких деревьев и стали пить пиво. День только начинался. Солнце, недавно выглянувшее из-за невысоких гор, окаймлявших озеро, периодически заходя за легкие прозрачные облака, создавало на водной поверхности причудливую цветовую гамму – от светло-зеленого оттенка до голубого и насыщенного бирюзового. Любое чудо природы могло сейчас радовать глаз Алексея, но никак не его душу, которая давно уже была, как говорится, не на месте.

Внезапно за его спиной раздался какой-то шум. Алексей оглянулся и увидел на стоянке два только что подъехавших автобуса. Из них с веселым гамом высыпали туристы, по виду европейцы. Одни стали разбредаться по берегу озера, другие занимали свободные столики кафе. Алексей прислушался к разноязычному говору, втайне надеясь услышать если не русскую, то хотя бы славянскую речь. Но публика оказалась в основном франкоязычная, с небольшой примесью английского и немецкого.

С грустью вздохнув, Алексей откинулся на высокую спинку стула и закрыл глаза, мысленно представив себя в толпе туристов таким же свободным, как и все эти любители путешествовать по миру. Забывшись на некоторое время, он услышал вдруг рядом с собой тихий женский голос:

– Вы не будете возражать?

– Нет, – машинально ответил Алексей, не сразу сообразив, что вопрос, как и его ответ, прозвучал на русском языке. А когда открыл глаза, то увидел на месте Салеха улыбающуюся сквозь слезы Бетти.

Словно электрический разряд пронзил все его тело. Он едва не лишился самообладания, но Бетти вовремя положила свою нежную ладонь на задрожавшую руку Алексея и, слегка прижав ее к столешнице, тихо произнесла:

– Да, милый, это не мираж в пустыне. Перед тобой твоя маленькая девочка по имени Бетти.

Они молча смотрели друг другу в глаза, понимая, что никакими словами не смогут в настоящий момент выразить те чувства, которые оба испытывают. Из глаз Бетти одна за другой катились по щекам слезинки. Алексей уже был готов схватить ее в охапку, прижать к себе и целовать ее глаза, губы, мокрые от слез щеки. Но Бетти, словно угадав его нестерпимое желание, прикрыла на секунду глаза и едва заметно отрицательно качнула головой.

– Как ты здесь оказалась? – Алексей наконец взял себя в руки.

– Как видишь, я не могу жить без любимого. Повсюду следую за тобой, – улыбнулась Бетти.

– Ты мой ангел-хранитель?

Бетти не ответила. Она достала из маленькой сумочки носовой платок, промокнула мокрые от слез щеки и с чувством произнесла:

– Я люблю тебя, Леша, и сделаю все от меня зависящее, чтобы вытащить тебя отсюда. Только потерпи еще немного, родной мой! Есть люди, поддерживающие со мной связь, которые сумеют уговорить Акмала отпустить тебя. Но не давить на него, а именно уговорить. В противном случае можно все испортить. Как сказали в одном вашем фильме: «Восток – дело тонкое». И еще… Можешь полностью довериться Салеху при необходимости, но, думаю, ты и сам это уже понял.

Алексей только сейчас вспомнил, что он был здесь не один, и непроизвольно оглянулся.

– Не волнуйся. – Бетти улыбнулась своей очаровательной улыбкой. – Он сейчас водителя пивом угощает. Да, чуть не забыла – берегись Фарида, это очень опасный человек. И, если я не ошибаюсь, он связан с ЦРУ. Даже если вдруг по какой-то причине он изменит к тебе свое отношение, держись от него подальше – коварство приверженцев радикального ислама известно всем.

– Я уже это понял.

– Ну хорошо. А нам пора прощаться, Лешенька. – В глазах Бетти опять блеснули слезы.

– Как? Уже? – Сердце Алексея сжалось от нахлынувшей тоски.

– Да, родной мой. Это необходимо в целях нашей с тобой безопасности. Здесь шпионов – как собак…

Бетти так же внезапно, как и появилась, исчезла в толпе туристов. А через какое-то время как ни в чем не бывало вернулся Салех и заказал еще пива.

* * *

Алексей у озера не решился задать вопрос Салеху, что бы это значило, считая, что может поставить его в неловкое положение. А во время возвращения на базу не стал этого делать из опасения, что водитель мог знать русский язык. Правда, все-таки надеялся, что Салех сам начнет разговор. Но тот с таким безмятежным видом дремал после выпитого пива, что можно было подумать, будто его вовсе не касалось произошедшее на озере и вообще он ничего не видел и знать не знает.

А в первый же летный день после выходного произошло непредвиденное. Как обычно, Алексей выполнял полеты по кругу с курсантами для отработки взлета и посадки. И неизменно в этот период над аэродромом в зоне ожидания дежурил боевой МиГ. Несмотря ни на что, Акмал по-прежнему не доверял Алексею или просто демонстрировал видимость недоверия, давил, так сказать, на психику – как говорится, на то и щука в реке, чтобы карась не дремал.

В этот раз Акмал сам решил выполнить полет на боевом самолете, видимо, чтобы не делать большой перерыв, поскольку в последние месяцы из-за занятости наземными делами крайне редко садился за штурвал.

Во время захода на посадку в крайнем полете Алексей увидел километрах в десяти южнее аэродрома известные признаки зарождения песчаной бури – несколько пыльных поземок, с угрожающей скоростью увеличивавшихся в размере. Кроме него и Акмала в воздухе никого не было. Но если Алексей с курсантом выполнил заход на посадку при еще достаточно благоприятной видимости, то за пару минут до посадки Акмала аэродром начала накрывать густая пыльно-песчаная смесь.

Правда, видимость еще не уменьшилась до критической, но порывы бокового ветра уже значительно превысили максимально допустимую скорость, установленную для истребителя. Надо было обладать виртуозным мастерством, чтобы посадить самолет в таких условиях.

Алексей зарулил на стоянку и, бросив взгляд в начало полосы, понял, что катастрофа неизбежна. До касания полосы оставалось каких-то два-три метра высоты, когда на самолет, снижавшийся с очень большим углом сноса, компенсировавшим боковое уклонение, обрушился невероятной силы порыв ветра, заряженного огромным количеством песка. Касание произошло уже вне полосы на правую основную стойку шасси с одновременным резким увеличением крена и ударом о грунт законцовкой крыла.

Картина была потрясающей – крыло отламывается, как у игрушечной модели; самолет, продолжая вращаться, лишенный всякой опоры с правой стороны, переворачивается на спину, окутывается поднятой с земли пылью и черной дымовой завесой, сквозь которую медленно, как бы нехотя, прорываются языки пламени.

Когда к месту падения подъехали пожарные машины, было очевидно, что спасать некого. В этот момент Алексей понял, что надежда на скорое освобождение, которую ему подала два дня назад Бетти, растворилась в дыму и пламени, заживо похоронившем Акмала.

И все-таки он подошел к останкам догорающего самолета, возле которого в скорбном молчании стояли летчики и технический состав, многие из которых впервые стали свидетелями авиакатастрофы. В том месте, где была кабина самолета, лежал обгоревший остов кресла, а в куче черного пепла – искореженный защитный шлем. Больше ничто не напоминало о находившемся в самолете в момент катастрофы летчике.

Фарид, увидев подошедшего Алексея, криво усмехнулся и, не сказав ни слова, энергично направился в сторону штаба.

Шквальный ветер внезапно стих, облако из смеси песка и пыли начало медленно оседать на землю.

Алексей подошел к Салеху.

– Видишь, какой несправедливой бывает судьба. Кто бы мог подумать… Задержись Акмал в воздухе минут на десять, остался бы жив.

Салех неопределенно пожал плечами, затем спокойно ответил:

– Значит, так было угодно Аллаху. Сейчас, Леша, надо думать, как тебе выбраться отсюда. Жаль, что так получилось – Фарид теперь вцепится в тебя мертвой хваткой.

Алексей понял, что сейчас самое время задать Салеху вопрос, занимавший его в день возвращения с прогулки у озера.

– Скажи, пожалуйста, ты по доброй воле хочешь мне помочь или должен выполнить чье-то поручение? И не с этим ли поручением связана наша туристическая поездка?

Салех несколько помедлил с ответом, затем произнес:

– Мне кажется, это не имеет значения. Хотя, конечно, я понимаю, что это для тебя вопрос немаловажный. А поездка на озеро… Я не знаю, что ты имеешь в виду. Но если там что-то и произошло, то чисто случайно.

– И ты не знаешь, кто такая Бетти? – Алексей окончательно убедился в том, что встречу с ней организовал Салех по чьему-то распоряжению.

– Бетти? – удивленно переспросил Салех. – Впервые слышу это имя. – После непродолжительной паузы он тяжело вздохнул: – Жаль, очень жаль. Акмал искренне хотел тебе помочь. В ближайшую летную смену я запланирую методический полет с тобой – скажу Фариду, что у меня возникли проблемы на посадке при пилотировании из кабины инструктора. Это, пожалуй, единственный шанс уйти в Кандагар.

Алексей почувствовал, как что-то екнуло у него в груди. Но, наученный горьким опытом, он не позволил переполнить себя эмоциями.

– И ты думаешь, у нас не будет в воздухе пастуха, как обычно?

– Думаю, нет. Фарид мне доверяет.

– А как же быть с тем фактом, что тебя считают предателем и незамедлительно поставят к стенке, если ты вернешься к своим в Кандагар? Ты сам говорил мне об этом.

Салех усмехнулся:

– Надеюсь, что ты замолвишь за меня слово. Все. Пойдем отсюда, Аллах забрал Акмала.

* * *

И все-таки Алексея донимало недоброе предчувствие.

Накануне полетов его вызвал Фарид и безо всяких предисловий заявил:

– Американцы требуют твоей выдачи, и я склонен удовлетворить их требование.

Алексей молчал. Он был готов к такому повороту событий и смотрел в упор на Фарида, думая о том, что, очевидно, этот исламист хочет увидеть, как советский летчик начнет умолять его не делать этого, а он будет наслаждаться унизительной картиной, пока не убедится, что моральный дух Алексея сломлен.

– И ты ни о чем не хочешь меня спросить? – не выдержал паузы Фарид.

– О чем, например? – невозмутимо ответил Алексей.

– Ну хотя бы о том, чего от тебя хотят американцы.

– Считай, что спросил, – довольно дерзко произнес Алексей.

Фарид зловеще усмехнулся. Он все еще надеялся сломить этого непокорного русского летчика.

– Видишь ли… Американцы всегда доводят задуманное до конца. Несмотря на то что операцию с ядерным взрывом реализовать не удалось, они все равно намерены продемонстрировать миру кровожадность коммунистов. Тебя напичкают наркотиками и организуют пресс-конференцию, в ходе которой ты во всем признаешься и расскажешь, что пуск ракет сорвался по банальной причине: от волнения ты просто забыл включить нужное оборудование и произвел посадку в Кандагаре, не зная о том, что этот аэродром накануне был отбит у русских нашими повстанцами.

– Ты посвящен в подробности этой провокации? – удивился Алексей. – Давно работаешь на ЦРУ? Впрочем, это неважно.

– А что, по-твоему, важно?

– Американцы не смогут предъявить миру какие-либо доказательства того, о чем ты сейчас рассказал.

– Как вы, русские, наивны! Американцам наплевать на мировое общественное мнение и на отсутствие доказательств. Они знают, что весь мир понимает, что они врут. И все равно эти свиньи продолжают врать.

– Если они свиньи, то почему ты работаешь на ЦРУ и собираешься сдать меня?

– Потому что американцы помогают нам бороться с вами.

Алексей понимал, что Фарид просто пока шантажирует его и хочет что-то предложить. Очевидно, придется принять его условия в обмен на лояльность, поскольку сейчас важно выиграть время в надежде, что завтра-послезавтра план Салеха сработает.

– Ну хорошо. Что ты хочешь от меня взамен?

– Я хочу, чтобы ты принял ислам.

Алексей не удивился этому требованию. Он давно уже перестал чему-либо удивляться.

– Зачем тебе это?

– Ну как же? Советский военный летчик, коммунист, и вдруг решает порвать со своими корнями. Мы предадим этот факт огласке и продемонстрируем всему миру, что даже коммунисты, приобщаясь к исламу, понимают, что это единственно верная религия. Что, кроме Аллаха, нет другого бога, а пророк Мухаммед – Его единственный посланник на Земле.

– И что потом?

– Потом? – Фарид на некоторое время сделал вид, что задумался. – Пока ничего сверхъестественного. Продолжишь готовить летчиков для наших ВВС. А я тем временем посмотрю, что можно сделать для тебя в плане возвращения на родину.

Алексей ничего не ответил. Он смотрел на Фарида и внутренне усмехался, понимая, что ни одному слову этого исламиста нельзя верить. Выдержав довольно продолжительную паузу, наконец произнес:

– Мне надо подумать.

– Не вопрос. Конечно, подумай. А чтобы легче думалось, не планируй себе в эти дни полеты, отдохни.

А вот это было неожиданно. Алексей напрягся, но быстро взял себя в руки, чтобы не привлечь внимание Фарида. Не возражая, пошел к выходу. Но Фарид все же окликнул его:

– Пару методических полетов по кругу тебе все-таки придется завтра выполнить – Салех просил об этом. Какие-то проблемы возникли у него из кабины инструктора при посадке.

Алексей облегченно выдохнул и закрыл за собой дверь.

Груз 200

I

Приблизительно в это же время в одном из кабинетов Первого главного управления КГБ СССР, ответственного за внешнюю разведку, несмотря на поздний воскресный вечер, за своим рабочим столом сидел мужчина средних лет представительной внешности в хорошо пошитом гражданском костюме. На противоположной стене висела громадных размеров политическая карта мира, на которую изредка поглядывал хозяин кабинета. Изредка, потому что чаще смотрел на часы и явно был чем-то озабочен.

Это был генерал Шумилин Игорь Николаевич, заместитель начальника ПГУ, который в столь неурочный час ожидал одного из своих подчиненных офицеров.

Наконец массивная дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошел полковник Клименко Александр Васильевич, заместитель начальника Управления разведывательной информации.

– Присаживайтесь, полковник, – нетерпеливо произнес генерал, красноречиво взглянув на часы.

– Был далеко от Москвы, товарищ генерал. Что-то случилось?

– Ладно, не надо оправданий. Понятно – выходной день. – Генерал как можно миролюбивее произнес последнюю фразу. Однако совсем скрыть раздражение у него не получилось. – Пока ничего не произошло, но я сегодня был на Лубянке, там состоялся серьезный разговор.

– По нашим вопросам? – спросил, не выражая никаких эмоций, полковник.

Ему стала ясна причина раздражения начальства. Здесь, в тиши подмосковного леса, где с некоторых пор расположился штаб внешней разведки, не любили вызовов к начальству на Лубянку. И вообще, положа руку на сердце, недолюбливали это помпезное сооружение, ассоциирующееся у большинства советских людей, в особенности старшего поколения, с мрачными сталинскими временами.

– Скажите, полковник, как обстоят дела с нашим летчиком, которого американцы задействовали в операции «Факел»?

Клименко насторожился, почуяв неладное. За все время проведения мероприятий, связанных с «Факелом», Лубянка не проявляла к этому делу интерес настолько, чтобы вызывать к себе руководство внешней разведки, да еще в выходной день. Да, вопрос находился на контроле у одного из заместителей председателя КГБ. Но до сих пор все ограничивалось докладами в установленном порядке. Отчасти это объяснялось тем, что политическое руководство страны наотрез отказывалось верить агентурным донесениям о сути операции «Факел», пытаясь обвинить контрразведку, а именно Второе главное управление изначально доложило о готовящейся в ЦРУ акции, в том, что агентам КГБ кто-то подбросил дезинформацию с целью обострить отношения между Москвой и Вашингтоном, которые и без того натянуты до предела по ряду причин. Это и еврейский вопрос, и бегство в Японию советского летчика на истребителе МиГ-25, а теперь еще и война в Афганистане.

Конечно, от подлых американцев можно ожидать любую пакость. Но ядерный взрыв… Нет, это явно чья-то провокация. Не иначе – политическая разведка Израиля подсуетилась. Но все-таки руководству ПГУ была поставлена задача взять в разработку информацию об операции «Факел», присвоив этому делу максимальную степень секретности.

– Все идет по плану, товарищ генерал! Окончательные детали побега капитана Шевцова из Пакистана прорабатываются. Возможно, максимум через неделю он будет в Кандагаре, и первым же транспортом капитана переправят на родину.

– Вот что, Александр Васильевич. В этой стране планы, в том числе и по нашему ведомству, имеют особенность иногда меняться. В свете последних событий, в финальной части операции «Освобождение», вполне вероятно, может потребоваться корректировка. Улавливаете ход моих мыслей?

– Не вполне, товарищ генерал. В свете каких событий? Что вы имеете в виду?

– Не валяйте дурака, полковник, – поморщился Шумилин. – Все вы прекрасно понимаете – не стало дорогого Леонида Ильича, главного раздражителя наших заклятых заокеанских друзей. Там, наверху, – генерал многозначительно ткнул пальцем в потолок, при этом стараясь не смотреть в глаза Клименко, – есть мнение, что градус накала холодной войны может пойти на снижение. Во всяком случае, обострение отношений с американцами в настоящий момент нежелательно.

– И каким образом это мнение может повлиять на операцию «Освобождение»? – похолодел от внезапной догадки Александр Васильевич.

– Короче говоря, не было никакой операции под кодовым названием «Факел». То есть план ее разработки, может быть, и существовал где-то там, в недрах ЦРУ, но так и остался на бумаге. Не предпринимали американцы попыток его реализовать. И мы об этой операции ничего не знаем и, соответственно, знать не желаем. Все, что стало известно о ней, отныне не подлежит огласке. Позаботьтесь о том, чтобы предотвратить утечку. Вам на размышление не более двух суток, свои предложения изложите в среду.

* * *

Накануне полетов, запланированных на среду, Алексей практически не спал, иногда кратковременно впадая в забытье, словно в предчувствии нехороших событий. Пару раз даже выходил из гостиницы покурить. Смотрел на огромную кроваво-красную луну, яркие звезды, переносил взгляд на север, пытаясь представить момент своего возвращения на родину, как уже делал это много раз, вспоминая жену и сына.

Но неизменно между ним и родными возникал образ Бетти. Раздираемый сомнениями, Алексей и в этот раз так и не сумел найти ответ на мучившие его вопросы о любви, привязанности и преданности. Слава богу, подумалось ему, что родителям, трагически ушедшим в мир иной в годы его учебы в училище, не пришлось испытать тяжесть потери единственного сына.

Алексей взглянул на часы – до рассвета оставалось не больше двух часов. Какой там, к черту, сон, если через два часа, теперь уже наверняка, будут расставлены все точки над «i». От Кветты до Кандагара всего двести километров, пятнадцать-двадцать минут лета на хорошей скорости даже с учетом взлета и посадки.

Он тяжело вздохнул. В общем, либо грудь в крестах, либо голова в кустах.

И все-таки сон внезапно навалился, когда до подъема оставалось не более получаса.

Проснулся Алексей с тяжелой головой от скрипнувшей двери – за ним на всякий случай зашел Салех, догадавшийся, очевидно, что ночь у Алексея выдалась не из легких.

В столовой он даже не притронулся к аппетитному куску жареной баранины.

– Выпей хотя бы кофе, – с участием тихо сказал Салех. – И успокойся, все будет хорошо.

– Я что-то не вижу Фарида, – озираясь, нервно произнес Алексей.

– Он не планировал полеты в эту смену, отдыхает. Так что все складывается удачно.

Когда они подходили к стоянке самолетов, из-за горизонта показался краешек солнца, которое не было, как обычно, ярким, к чему Алексей уже привык, наблюдая в пустыне это необычное явление в предрассветные часы. Багровое, оно напомнило Алексею, что луна в эту ночь тоже была кроваво-красной.

Спарка была готова к вылету, под ее крылом присел на корточки в ожидании летчиков техник самолета, заросший по самые глаза черной бородой. К левой стойке шасси был прислонен автомат Калашникова, с которым тот не расставался ни на минуту.

Как же ненавидел Алексей этих бородачей, зная, что они испытывают к русскому летчику такие же чувства.

Выполнив предполетный осмотр самолета, он подошел к стремянке и уже поставил ногу на первую ступеньку, как вдруг ощутил на своем плече чью-то тяжелую руку. От неожиданности вздрогнул, медленно обернулся – перед ним с мерзкой улыбкой на лице стоял Фарид.

– Я решил, что не надо тебе сегодня летать.

По интонации, с которой Фарид произнес эту фразу, Алексей понял, что произошло непоправимое – план побега рухнул. Но все же машинально спросил:

– Почему?

– Тебе надо многое обдумать, а полеты будут отвлекать тебя от правильных мыслей. Я слетаю с Салехом вместо тебя.

Кровь прихлынула к лицу Алексея. Он растерянно оглянулся на Салеха, который с невозмутимым видом стоял в стороне, словно происходящее его не касалось, и делал запись в бортовом журнале. Молнией пронеслась мысль о том, что произошло гнусное предательство.

Кто? Салех? Алексей опять перевел взгляд на Фарида, но в эту секунду тот как-то нелепо взмахнул левой рукой, уронив защитный шлем, а правой схватился за собственное горло. С хрипом начал оседать, и только теперь Алексей увидел торчавшую из горла Фарида рукоять кинжала.

Кровь хлынула на бетон. Все еще оставаясь в неведении, Алексей растерянно оглянулся. Бородач, который тоже, очевидно, не сразу сообразил, что происходит возле самолета, инстинктивно потянулся к автомату, но было уже поздно. В руке Салеха мягко блеснула вороненая сталь, раздался сухой выстрел из «макарова», и бородач, так и не успевший подняться, завалился на бок возле стойки шасси.

Только сейчас Алексей, стоявший между Салехом и Фаридом, оценил виртуозные действия Салеха в экстремальной ситуации: прежде чем вонзиться в горло Фарида, кинжал просвистел в каких-то сантиметрах от головы Алексея.

Оглядевшись по сторонам, оба поняли, что происшествие никто не заметил. Из летчиков и боевиков Фарида, кроме навсегда умолкнувшего бородача, на военной стоянке никого не было, на полеты была запланирована только спарка. А стоянка пассажирских самолетов находилась от них на приличном расстоянии. К тому же на аэродром совместного использования начали прибывать чартеры с многочисленными туристами, и вряд ли кто-то мог услышать одиночный выстрел из-за шума заруливающих самолетов.

– Леша, быстро в кабину! Запускай двигатель!

– Понял! – энергично откликнулся Алексей, уже окончательно сконцентрировавший свое внимание на главном.

Пока он запускал двигатель, казалось, что время остановилось. Но вот Салех уложил рядом два бездыханных тела, накрыл их чехлом от самолета, отсоединил питание, отбросил в сторону стремянку и, прихватив автомат бородача, пулей взметнулся на крыло самолета, а с него в заднюю кабину.

Салех по радио связался с ни о чем не подозревающим диспетчером руления гражданского аэропорта, ознакомленного с плановой таблицей полетов военных, и получил разрешение на дальнейшие действия вплоть до выполнения взлета.

* * *

Полковник Клименко Александр Васильевич знал генерала Шумилина уже много лет. Он прекрасно понимал, что в данной ситуации означала в его устах фраза, начинающаяся с глагола в повелительном наклонении «позаботьтесь…». Имелось в виду, что возвращение Шевцова на родину первоначально предполагало предание огласке операции ЦРУ «Факел». А теперь, в условиях, так сказать, вновь открывшихся обстоятельств, иначе говоря – руководствуясь политической конъюнктурой, это становилось нецелесообразным. Поэтому на Лубянке решили, что освобождение Алексея нежелательно. И, если с ним что-то случится, там не будут возражать.

Конечно, ни на Лубянке, ни в кабинете генерала Шумилина прямым текстом такое решение не прозвучало. Просто за время многолетней службы в «конторе глубокого бурения» полковник научился понимать эзопов язык своего начальства.

Но дело еще в том, что Клименко лично знал капитана Шевцова, с которым в силу некоторых обстоятельств познакомился лет восемь назад. Тогда начальство поручило ему подобрать кандидатуру из молодого летного состава авиационного полка, в котором служил Алексей, для направления в Высшую школу КГБ. После близкого знакомства со всеми летчиками и изучения их личных дел выбор пал на лейтенанта Шевцова. Но в приватной беседе тот категорически отказался распрощаться с летной работой. Такие уж они, военные летчики, за столь беззаветную преданность своей профессии к ним можно относиться только с уважением.

И вот спустя годы после получения Первым главным управлением КГБ информации о подготовке американцами на территории Афганистана какой-то провокации в отношении Советского Союза, генерал поручил Клименко, работавшему в службе тайных операций, тщательно разобраться в этом вопросе, перепроверив полученную информацию на предмет дезы. Для выполнения поставленной задачи Александру Васильевичу пришлось впервые подключить своего агента глубокого прикрытия, что он сделал крайне неохотно. Сопоставив его донесение с недавним исчезновением с территории Алжира находившегося там в спецкомандировке капитана Шевцова, Клименко доложил о своих соображениях начальству. После этого он незамедлительно был назначен заместителем начальника Управления разведывательной информации, а также возглавил оперативную группу, которая занялась проработкой вопроса агентурного проникновения в планируемую американцами операцию.

Версия полковника, что в этой операции задействован не вернувшийся из полета на авиабазу Шевцов, впоследствии подтвердилась. Правда, многие детали этой истории не были ясны, зато стала известна конечная цель операции «Факел», которую путем значительных усилий удалось сорвать. Ряд неблагоприятных обстоятельств не позволил до сих пор освободить Шевцова. И теперь, когда, по оперативным донесениям, в ближайшие дни может представиться удобный случай для бегства капитана, – такой внезапный поворот.

С тяжелыми мыслями входил Клименко в кабинет генерала в среду утром. Тот сразу понял настроение Александра Васильевича.

– Что, полковник, непосильную задачу я перед тобой поставил? – Не получив ответа, генерал открыл сейф, достал оттуда бутылку армянского коньяка. Наполнив фужеры, убрал бутылку обратно в сейф, тем самым давая понять, что только по одной. – Ты пойми, дело случая, что капитан твой до сих пор жив. У его жены тяжесть утраты за эти годы сгладилась, а сынишка слишком мал, чтобы тяжело переживать разлуку с отцом.

– Супруга Шевцова, Игорь Николаевич, получила извещение о том, что Алексей пропал без вести. Не забывайте, что мы говорим с вами о жене советского офицера. Я больше чем уверен, все эти годы она живет с мыслью, что рано или поздно увидит своего мужа живым.

– Ну, какая разница! Узнает, что погиб как герой, посмертно будет представлен к высокой правительственной награде. Денежное содержание за годы, что числился без вести пропавшим, семье будет выплачено. Какие ее годы? Вся жизнь впереди.

Клименко встал из-за стола:

– Нет, товарищ генерал. Если другого решения по завершению операции «Освобождение» не существует, прошу не привлекать меня к ее разработке. Думаю, у нас и без меня найдутся мастера заплечных дел.

Генерал, как показалось Клименко, осуждающе взглянул на него.

– Прошу прощения, Игорь Николаевич, я имел в виду, что в службе тайных операций есть толковые специалисты.

– Идите, – устало махнул рукой генерал. – И не делайте из меня монстра.

У дверей Клименко оглянулся, услышав легкий стеклянный звон. «На такой службе не только пить – курить, пожалуй, начнешь», – подумал он и направился в свой кабинет.

Едва успел сесть за стол, как раздался телефонный звонок.

– Слушаю вас, товарищ генерал!

– Александр Васильевич, я забыл вас предупредить.

– О чем?

– О том, чтобы вы не наделали глупостей.

– Я вас понял, Игорь Николаевич.

Услышав через мгновение короткие гудки, Клименко задумался, затем достал из стола газету «Правда» недельной давности с сообщением о смерти Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. Прочитав в который раз некролог, усмехнулся и не мешкая вызвал шифровальщика.

* * *

Разрывая утреннюю тишину ревом двигателя на форсажном режиме, спарка взлетела с северо-западным стартом и на предельно малой высоте устремилась к пакистано-афганской границе, которую и пересекла через шесть минут. Это время показалось Алексею вечностью.

Вздох облегчения вырвался из его груди лишь по истечении десяти минут полета, когда прямо по курсу показались характерные для военного аэродрома объекты и взлетно-посадочная полоса. Это был Кандагар. Сердце Алексея было готово вырваться из груди, когда после посадки он увидел на рассредоточенных по всему аэродрому МиГах красные звезды.

Встречающих было несколько человек, среди них – два офицера-афганца: моложавый подполковник в повседневной военной форме Советской армии и мужчина лет тридцати пяти в гражданском костюме.

Салеха сразу же куда-то сопроводили офицеры-афганцы. Алексей успел обратить внимание на то, что никакого насилия с их стороны не было. Салех остановился шагов через десять и, оглянувшись, с улыбкой сделал прощальный жест рукой. Алексей смотрел ему вслед, мысленно благодаря этого мужественного летчика, который несколько минут назад ради сохранения жизни русского товарища подвергал смертельному риску свою собственную жизнь.

– Неужели Шевцов? – услышал Алексей чей-то удивленный возглас. Подполковник широко улыбался и вглядывался в его лицо. – Не узнаешь?

– Валера? – На него смотрел однокашник по училищу Валерий Нечаев.

Они не были друзьями в курсантские годы, учились в разных классных отделениях, затем летали в разных эскадрильях. Но все-таки со дня выпуска из училища прошло не так много времени, чтобы при встрече им не узнать друг друга.

– Он самый. Вопрос «Ты что, с неба свалился?», сам понимаешь, будет звучать по-идиотски. И тем не менее какими судьбами? До меня доходили слухи, что ты в какой-то командировке пропал без вести. Даже поговаривали, что тебя уже нет среди живых, извини.

– Сказать, что это долгая история, Валера, – значит ничего не сказать. А ты… – Алексей, все еще находясь под впечатлением перелета, не сумел сразу сформулировать вопрос. Кроме того, его смущал пристальный взгляд человека в штатском, который все это время стоял рядом, но в разговор не вмешивался. По всему было видно, что этот представительный мужчина, высокого роста, крепкого телосложения и с твердым взглядом, прибыл в Кандагар по его душу. И наверняка прибыл издалека, почему-то решил Алексей.

– Я здесь эскадрильей командую, – пришел на помощь Алексею Нечаев, увидев его замешательство.

– Прошу прощения, но я прерву вашу беседу, – вмешался наконец незнакомец. – Нам надо поторопиться, время не терпит.

– Понимаю, – разочарованно произнес Нечаев и пожал руку Алексею. – Надеюсь, Леша, все у тебя сложится удачно.

Алексей не стал спрашивать у человека в штатском, куда им надо идти и почему следует спешить. Он не поинтересовался даже его именем, фамилией, званием, потому как сознавал, что отныне от его желаний или, наоборот, нежеланий ничего не зависит. Во всяком случае, до тех пор, пока он находится в Афгане. Да и по прибытии на родину тоже – поскольку принадлежность незнакомца к известным компетентным органам не вызывала сомнений.

Подполковник Нечаев задумчивым взглядом проводил две удаляющиеся фигуры, думая о том, что история эта – более чем странная. Потом, взглянув на часы, заторопился на командный пункт полка получать боевую задачу для своей эскадрильи.

Он уже подходил к командно-диспетчерскому пункту, как вдруг увидел круто заходящий на посадку вертолет Ми-8. Ненадолго зависнув, он плюхнулся прямо возле КДП, и из него, не дожидаясь остановки винта, торопливо вышли двое в штатском.

– Товарищ подполковник! – прокричал один из них. – Можно вас на минуту?

Нечаев кивнул и свернул в их сторону, подумав при этом, что для одного утра приключений, пожалуй, многовато.

– Я вас слушаю.

– Где можно найти ваше начальство?

– В этом здании, – кивнул Нечаев в сторону КДП, подумав при этом: «Наглые морды. Меня, выходит, не желают принимать за начальство».

Он замедлил шаг, не желая составлять компанию нахальным кагэбэшникам, и решил перекурить у входа в КДП в ожидании, когда те решат свои дела. Но вскоре оба выскочили из здания, весьма озабоченные.

– Ты не видел, подполковник, куда наш сотрудник ушел?

– Какой сотрудник?

– Не валяйте дурака, товарищ подполковник, он встречал борт из Пакистана, вы не могли этого не знать. Ну не тяните резину, человек может оказаться в опасности.

«Ну надо же! На “вы” перешли», – удивился Нечаев. А вслух произнес:

– По-моему, они в сторону столовой направлялись.

– Ну и где здесь эта столовая? – недоверчиво спросил тот, что перешел на «вы».

Нечаев махнул рукой в направлении выезда с территории аэродрома. Он не обманывал, столовая на самом деле находилась по дороге к контрольно-пропускному пункту. Усмехнувшись, он подумал, что Лешка, по-видимому, основательно вляпался в какую-то поганую историю. Сгребут его в охапку эти крепкие ребята и отправят прямиком на площадь Дзержинского. Но – стоп! Если мужики, прилетевшие на «вертушке», имеют отношение к Лубянке, то кто же тот, который встречал Шевцова? Увидев проходившего мимо сержанта, Нечаев спросил:

– Ты откуда, боец?

– С КПП, товарищ подполковник.

– Не видел там двоих в гражданской одежде?

– Один в костюме, другой в джинсах? Видел. Сели в армейский джип, кажется, английский, и рванули так, что только пыль из-под колес.

Нечаев вспомнил вдруг фразу одного из кагэбэшников об опасности. Но в это время в окно выглянул офицер командного пункта.

– Нечаев! Ну ты где застрял? Командир икру мечет!

А в это время джип, за руль которого сел встретивший Шевцова мужчина в гражданском костюме, на большой скорости уносил их от Кандагара на север. Оценив навигационную обстановку по солнцу, уже поднимавшемуся над горизонтом, Алексей понял, что дорога эта ведет не в Кабул, куда, по его представлению, его должны были переправить.

Они были уже километрах в тридцати от Кандагара, но с момента начала движения до сих пор не обмолвились ни словом, не считая того, что незнакомец, представившийся Михаилом, вежливо попросил Алексея не задавать вопросов, пояснив, что в свое время тот сам все поймет.

Дорога шла вдоль горной реки с чистой прозрачной водой невероятной голубизны, которая текла им навстречу. По обе стороны тянулись цепочкой невысокие безжизненные горы.

Вдруг Михаил резко затормозил, круто взял вправо, и машина оказалась в расщелине, практически не заметной с дороги. Заглушив двигатель, он некоторое время молчал, к чему-то прислушиваясь, чем немало позабавил Алексея. Что можно было услышать в этом каменном склепе, гробовая тишина которого нарушалась лишь шумом редких автомобилей, проезжавших по дороге?

II

– Слушай меня внимательно, – заговорил наконец Михаил. – И ничему не удивляйся, все вопросы потом. Через некоторое время мы поедем в обратном направлении, а затем двинемся на запад по дороге Кандагар – Герат. С этой минуты ты являешься гражданином Польши, журналистом. И зовут тебя… – Михаил достал из внутреннего кармана пиджака паспорт, – Збигнев Полонски.

Алексей взял в руки документ. С удивлением взглянув на свою фотографию, долго пытался вспомнить, где был сделан этот снимок. Наконец до него дошло – Алжир. Там по прибытии на базу их несколько раз фотографировали. Кто-то даже пошутил, что снимки будут направлены в ЦРУ и еще несколько зарубежных спецслужб.

– Ну, допустим. А почему поляк?

– Потому что я по документам – американец, подполковник ЦРУ. А ты, насколько я понимаю, английским свободно не владеешь.

– Вообще-то я и польским не владею.

– Неважно. При необходимости говорить буду я, ты будешь помалкивать. В крайнем случае прошепелявишь что-нибудь, сойдешь за поляка. Кстати, твой паспорт – настоящий.

– А какая необходимость имеется в виду?

– Тот участок трассы, который нам предстоит преодолеть, контролируется нашими. Но ты же понимаешь, что идет война. И она имеет в основном партизанский характер. Так что всякое может быть. Открой бардачок.

Алексей увидел пистолет, итальянскую «беретту», с конструкцией которого был уже знаком.

– На тот же самый случай, – уточнил Михаил. – Но, надеюсь, не понадобится.

– Но почему все-таки не в столицу? И почему наземным транспортом? Для чего эта конспирация? Складывается ощущение, что я не к своим попал.

Михаил поморщился:

– Много вопросов. Приказано доставить тебя из пункта А в пункт Б, все остальное меня не касается. – Михаил старательно избегал встречи с взглядом Алексея. Он внезапно насторожился и, приложив палец к губам, прислушался. В этот раз и Алексей услышал звук, который не мог спутать ни с каким другим – звук свистящих лопастей вертолета, летящего на предельно малой высоте.

Михаил знал, что искать их для начала станут на западном направлении, потому что дорога на Герат лежит в основном по открытой местности, где, при всем желании, укрыться негде. Скорее всего, так оно и было, судя по времени. Обследовав участок западной дороги километров в сто, «вертушка» вернулась в Кандагар. Теперь просматривают эту дорогу, затем пойдут на Кабул.

– Поедем, когда назад пролетит. А пока можешь перекусить, если голоден. – Михаил кивнул в сторону заднего сиденья, на котором лежала коробка внушительных размеров. – Запас еды и воды у нас с тобой на двое суток.

Алексей отказался, сославшись на отсутствие аппетита. Он ровным счетом ничего не понимал. От кого они скрываются? Чьей принадлежности пролетевшая «вертушка», и кто находится на ее борту?

Он еще раз кинул взгляд на Михаила. Что же это за человек? Какая и кем поставлена ему задача? Не лучше ли было отказаться от поездки и остаться на аэродроме? С другой стороны, если он представляет какую-то враждебную нам сторону, как он, никем не проверенный, проник в расположение советской части?

Словно угадав мысли Алексея, Михаил обратил к нему внимательный и, как тому показалось, вполне дружелюбный взгляд и мягко произнес:

– Не переживай. Я в курсе, через что тебе пришлось пройти. Доставлю в целости и сохранности. Такую передо мной поставило начальство задачу.

Алексей успокоился и, утомленный свалившимися на него событиями, задремал. Да так крепко, что не слышал, как они выехали из импровизированного укрытия, и проснулся, когда уже смеркалось.

– Ну наконец-то! – с облегчением произнес Михаил. – Я уж подумал, что без ужина останусь. Крепко же ты спишь. – Остановившись на обочине, он стал открывать коробку с провизией.

Быстро стемнело. После того как перекусили, Михаил попросил Алексея сесть за руль.

– Хочу немного вздремнуть. Ехать будем без остановок, иначе по такой дороге к рассвету не доберемся до Герата, а это важно. Впереди еще километров четыреста и несколько горных перевалов.

– А как насчет горючки?

– Должно хватить. Перед тем как тебя забрать, я заправился по самую горловину, и еще четыре канистры в запасе. Так что, если попадем под обстрел, факел хороший будет. – Михаил засмеялся, достал из бардачка «беретту» и передернул затвор. – Далеко не прячь. Если вдруг откуда ни возьмись возникнут моджахеды и потребуют остановиться и если их будет не больше двух-трех, притормози и стреляй. Затем – по газам. Ну, а на случай серьезной заварушки под обоими сиденьями два «калаша» лежат. При возникновении впереди подозрительного остановись и разбуди меня, действовать будем по обстоятельствам. Фары не включай, лишний раз привлекать к себе внимание не стоит. В лунную ночь дорога видна хорошо. – Последнюю фразу Михаил произнес практически в бессознательном состоянии – сон уже сразил его окончательно.

* * *

Алексей уже третий час вел машину, а Михаил все не просыпался. Ночь на самом деле была светлая – луна освещала дорогу так, что напрягать зрение не приходилось. Алексей по возможности держал высокую скорость, благо – дорога на протяжении двухсот километров была в основном прямой, как стрела, периодически уклоняясь вправо, постепенно меняя западное направление на северное.

Тем неожиданнее в одном месте дорога круто повернула влево практически на сто восемьдесят градусов. Алексей успел затормозить и остановиться на краю обочины, за которой была пустота. Он даже вышел из машины, чтобы посмотреть, от чего их отделяла какая-то доля секунды. Каких-то пятнадцать-двадцать метров свободного падения, что, впрочем, не имело отличия от высоты, скажем, километр – результат был бы один и тот же.

– Что, в сон клонит? – Алексей вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной заспанный голос Михаила, и резко обернулся. – Бывает. Давай покурим, я сяду за руль. Вижу, ты неплохо справился, пока я дрых как сурок.

Алексей сбросил коробку с продуктами на пол и улегся на заднее сиденье. Он даже не успел услышать, как Михаил завел двигатель.

До Герата оставалось километров двадцать, когда первые лучи солнца, вынырнувшего из-за горизонта, осветили безжизненный марсианский пейзаж. Вокруг, на сколько хватало глаз, не было ни единого деревца, ни кустика. Ни живой души. За время поездки лишь за полчаса до рассвета навстречу им прошла колонна армейских грузовиков в сопровождении нескольких бронетранспортеров. Дорога была прямой, как стрела, словно прочерченная по линейке, впереди в нескольких километрах над ней с левой стороны нависала невысокая горка. «Господствующая на местности высота», – подумалось Алексею, и он снова закрыл глаза, надеясь подремать в оставшееся до прибытия в конечный пункт время.

Он не услышал выстрелов – только град пуль по кузову машины и звон разбитого стекла.

Реакция Михаила была мгновенной – джип остановился как вкопанный. Михаил выхватил из-под сиденья автомат Калашникова со сдвоенным магазином и стал посылать через разбитое окно короткие очереди в сторону этой чертовой высоты.

Алексей нащупал под своим сиденьем второй автомат и уже через мгновение, опершись о капот, тоже открыл огонь по высоте. Он не заметил, как опустошил оба магазина. Наступившая тишина заставила Алексея взглянуть через выбитое лобовое стекло на Михаила. Тот, откинувшись на спинку сиденья, зажимал рукой рану на шее в районе сонной артерии. Глаза его были закрыты.

– Миша! – закричал Алексей и бросился в кабину.

Михаил застонал. Сквозь пальцы сочилась кровь, заливая дорогой костюм. Превозмогая боль, он с усилием приподнял голову и открыл глаза:

– Немного не дотянули… Извини. Садись за руль и жми, осталось километров пять… Там аэродром… Но ты жди «вертушку» на дороге.

Больше Михаил не успел ничего сказать. Алексей вынул из-под сиденья еще пару магазинов, перезарядил автомат и стал ждать. Но продолжения не последовало.

Бережно переложив тело Михаила на заднее сиденье, он сел за руль и только сейчас ощутил боль в левом плече и боку. Решив, что нет времени возиться с раной, Алексей рванул с места и, миновав проклятую высоту, увидел далеко впереди над дорогой летящий навстречу вертолет.

«На Ми-8, кажется, не похож», – успел подумать Алексей и нажал на тормоз. В следующую секунду сознание покинуло его.

* * *

Полковник внешней разведки Клименко Александр Васильевич рано утром уже стоял у окна своего кабинета, выходящего на северную сторону, и разглядывал сбегающие по стеклу крупные капли дождя. Лесной массив, на огромной поляне которого расположились постройки ведомства, примыкал к Московской кольцевой дороге, но из-за плотной стены дождя город совершенно не просматривался, создавалось впечатление, будто вокруг простиралась бескрайняя сибирская тайга.

Клименко мрачно усмехнулся. Ему вдруг подумалось, что с такой службой расстояние между Москвой и сибирскими лесоповалами не такое уж и большое, как может показаться. Мерзкая ноябрьская погода не располагала к позитивному настроению, учитывая отсутствие шифровки из Афганистана, которую он ожидал еще два дня назад. Сегодня истекал срок доклада генералу.

Наконец раздался стук в дверь, и в кабинет вошел шифровальщик. Расписавшись в журнале за телеграмму, Клименко сел за стол, прочитал, потом достал из выдвижного ящика стола пачку сигарет и нервно закурил. При выполнении тщательно разработанной операции, практически подходившей к завершению, погиб опытный сотрудник группы «Вымпел» спецназа КГБ майор Михаил Сорокин, осуществлявший переброску капитана Шевцова из Кандагара в Герат. Участник сложнейшей спецоперации «Шторм-333», в ходе которой был уничтожен президент Афганистана Амин, погиб совершенно нелепо, попав под случайный обстрел гребаных моджахедов. Этого майора, который не знал, с какой целью он вывозит из Кандагара летчика, Клименко на случай провала вынужден был использовать втемную.

Жаль, очень жаль. Надо будет позаботиться о его семье.

Ну что ж… Как говорится, нет худа без добра. Генерал Шумилин, конечно же, по своим каналам получит подтверждение факта перестрелки в районе Герата, в результате которой погибли два офицера Советской армии, один из которых – сотрудник КГБ.

Александр Васильевич сжег в пепельнице листок бумаги, еще раз убедившись в ценности своего агента глубокого прикрытия.

Еще год назад Клименко, возможно и даже наверняка, не стал бы рисковать, подсовывая начальству дезинформацию такого рода. Но сейчас, после смерти Брежнева и прихода к политической власти их недавнего руководителя Юрия Андропова, он и некоторые его коллеги, имевшие за плечами многолетний опыт работы во внешней разведке, предвидели, что грядут непростые времена.

Александр Васильевич взглянул на часы: пора было идти на доклад к генералу.

Несмотря на то что день только начинался, генерал выглядел довольно уставшим. Молча пожав руку полковнику, он кивком предложил сесть.

Выслушав доклад, несколько оживился, но затем сокрушенно вздохнул:

– Какая нелепая случайность. В отношении этого летчика необходимо будет подготовить представление к правительственной награде посмертно. Нет, не к звезде Героя, конечно. Ну, например, к ордену Красной Звезды или даже Красного Знамени. И обязательно сообщить в газете «Красная звезда», что капитан геройски погиб при выполнении интернационального долга. Без подробностей. А то, что несколько лет он был в числе пропавших без вести, так это даже неплохо – история обрастет слухами и со временем превратится в легенду. Красивую легенду о советском военном летчике, герое, так сказать, нашего времени.

– Я все понял, Игорь Николаевич. Разрешите идти?

– Да, конечно, Александр Васильевич.

Уже на выходе генерал вдруг окликнул его, будто только что вспомнил о чем-то важном.

– А вы уверены, полковник?

– В чем, товарищ генерал?

– В том, что Шевцова больше нет.

– Абсолютно! Когда вертолет подобрал его недалеко от Герата, капитан еще дышал, но тяжелое ранение было несовместимо с жизнью. На днях груз 200 будет доставлен по месту прежней службы.

– Нет-нет! Никакого «груза»! Похоронен где-то в братской могиле.

«И если не поймаешь в грудь свинец, медаль на грудь поймаешь за отвагу», – мысленно пропел Клименко, плотно прикрыв за собой дверь. – Молодец девочка, вовремя догадалась захватить с собой опытного хирурга. В противном случае груз 200 стал бы реальностью».

* * *

Алексей пришел в себя. Он лежал на спине, и первое, что бросилось в глаза, – знакомые очертания пассажирского отсека грузового «Боинга-747». Он попытался подняться с дивана, но острая боль в левом плече и боку отбросила его на подушку. Рука была в гипсе, согнута в локтевом суставе и крепко зафиксирована бинтами. Благодаря этой боли Алексей вспомнил все, что произошло до того момента, как он увидел летевшую навстречу «вертушку» со стороны Герата.

А что было потом? После того, как он провалился в темноту? И почему он на борту американского самолета? От нехорошего предчувствия кровь ударила в голову. Закрыв глаза, Алексей попытался напрячь память, но попытка оказалась безуспешной. Неужели опять амнезия, черт бы ее побрал?

Вдруг кто-то до боли знакомым голосом произнес по-русски:

– Наконец-то! Сколько можно спать?

Алексей открыл глаза, которые тут же расширились от изумления.

– Алекс?! Ты как? Откуда?

Да, перед ним стоял, улыбаясь, все тот же Алекс – оперативник ЦРУ, летчик-истребитель и еще бог знает кто такой!

– Откуда я, это не так интересно. Ты, Леша, лучше спроси – куда?

– Не может быть! – Алексея пронзила догадка. – Я тебя сейчас убью.

Алекс засмеялся, но Алексею почему-то показалось, что смех его не был искренним.

– Да, дорогой, через пару часов посадка в Неллисе.

– Ну что за чертовщина? В какую круговерть меня занесло? Почему я никак не вырвусь из этого заколдованного круга? Как вы все меня достали!

– А я тебе вот что скажу, Алексей. Лучше живым в Неллис, чем грузом 200 на родину.

– В каком смысле?

– Ты не поверишь – в самом прямом. – В руках Алекса оказалась еще одна подушка, которую он, осторожно приподняв Алексея за спину, подложил ему под голову, благодаря чему тот оказался в положении полулежа. После этого Алекс сунул ему в руки газету «Красная звезда»: – Читай!

Из небольшой статьи на последней странице Алексей узнал, что при выполнении интернационального долга в Афганистане он был сбит. Приземлившись после катапультирования на территории, подконтрольной моджахедам, в завязавшемся бою проявил героизм и мужество, уничтожая врага из личного оружия. Затем подорвал себя гранатой, прихватив на тот свет еще несколько «духов». Посмертно представлен к высокой правительственной награде.

Алексей посмотрел на дату выхода газеты – 25 ноября 1982 года.

– Какое сегодня число?

– А сегодня 10 декабря. Как видишь, тебя уже нет на этом свете довольно приличное время.

Алексей отложил газету в сторону и некоторое время молчал, пытаясь осмыслить произошедшее. Затем мрачно спросил:

– Как же так? За что? – он взглянул на Алекса. – Кто в нас стрелял?

– Ну, насколько я понял, вы попали под случайный обстрел моджахедов, по-вашему – «духов».

– Да, жаль парня, – вспомнил Алексей сопровождавшего его Михаила. – Но что все это значит? – Он кивком головы указал на газету.

– А означает это то, что в мире изменилась геополитическая обстановка.

– В каком смысле?

– В простом. Умер ваш дорогой и всенародно любимый вождь Леонид Ильич Брежнев. А новое политическое руководство задумалось о том, не пора ли перестать играть с США в холодную войну.

– Да ладно! – изумленно воскликнул Алексей, услышав о смерти Брежнева. – Леонид Ильич помер… Я думал, он бессмертен. А кто стал преемником?

– Юрий Андропов.

– Ну что ж. Логично. Только какая связь между мной и геополитической обстановкой?

– Видишь ли, вашей разведке стало известно о планируемой ЦРУ операции «Факел» еще до того, как она сорвалась по твоей милости, – Алекс искренне рассмеялся, – где-то произошла утечка. Некоторые западные средства массовой информации начали потихоньку вентилировать этот вопрос, то есть выяснять, не является ли это дезинформацией со стороны Советского Союза. Сразу после смерти Брежнева ваше новое руководство закрыло тему. На Лубянке от тебя как от главного свидетеля решили, очевидно, избавиться. В общем, история стара как мир. Кстати, когда ты сказал, что мы все тебя достали, то кого имел в виду конкретно? – Алекс хитро сощурился. – Ну, меня – понятно. А кого еще? Бетти тоже?

– Что ты хочешь этим сказать? – оживился Алексей.

– В наше представительство в Кабуле тебя доставила она. Только всех подробностей я не знаю. Дело в том, что после твоего перелета в Кандагар в нашей конторе начались разборки, и я попал под большой пресс, разумеется, как кандидат номер один на роль стрелочника. Был отстранен от всех серьезных дел, затем переведен в наше полулегальное представительство в Кабуле в качестве клерка для мелких поручений. Вот такие, дружище, интересные дела.

В разговоре возникла довольно продолжительная пауза, после которой Алекс откуда-то извлек начатую бутылку виски и произнес:

– Мне показалось, или ты на самом деле не очень удивлен сообщению о Бетти? Впрочем, можешь не отвечать. А я вот что скажу, Алексей: несмотря ни на что, я чертовски рад тебя видеть живым.

Алексей улыбнулся. Глядя на осунувшееся лицо Алекса, он понял, что за последний год тот крепко подружился со спиртным.

– Ты не поверишь, Алекс, но я тоже скучал по тебе все это время. И все-таки, где сейчас Бетти?

– Я не знаю. Видел ее последний раз в Кабуле, да и то мельком. Забудь. Она сейчас может находиться в любом месте, где есть интересы США. А интересы эти есть на всех континентах.

После того как они выпили за встречу, Алекс сказал:

– На авиабазе в госпитале тебя быстро приведут в норму. В предплечье у тебя кость раздробило, а в боку дырка была – много крови потерял. В вертолете какой-то доктор ввел тебя в искусственную кому, чтобы ты от болевого шока не загнулся.

– И что потом?

– Не знаю. Кстати, по моей персоне тоже пока не принято окончательное решение. Возможно, придется уйти в отставку. Да и тебе не о чем волноваться, ты ведь теперь гражданин США.

– Как это?

– Ну, не знаю, тебе должно быть виднее, кто постарался. Ты паспорт свой держал в руках?

– Держал, но он на имя какого-то поляка.

– Совершенно верно, но паспорт-то американский, причем – настоящий. А поляк этот по имени Збигнев Полонски – гражданин США. Вот, смотри.

Алексей понял, что тогда, в машине, он просто не обратил внимания на гражданство. Алексу все это время доставляло удовольствие наблюдать за обескураженным приятелем. Он засмеялся:

– Ну, еще по одной, а то скоро посадка. Думаю, некоторое время ты будешь находиться под наблюдением наших ребят. А потом за ненадобностью они должны оставить тебя в покое.

– Алекс, я, конечно, благодарен тебе. Но не надо меня утешать. Я никак не представляю свое дальнейшее существование и уже сейчас чувствую себя изгоем.

Алекс внимательно посмотрел в глаза Алексея:

– Я понимаю тебя, дружище. Депрессия – хреновая штука. Но изгоем ты не будешь себя чувствовать хотя бы потому, что у тебя есть я. И кое-какие планы у твоего старого доброго приятеля в моем лице имеются. Но об этом – в свое время.

III

В госпитале, на территории авиабазы, Алексей провел около полутора месяцев. В самом начале к нему ненадолго пару раз забегал с фруктами Алекс, но потом куда-то исчез, и Алексей опять оказался во власти меланхолических раздумий, все чаще выпрашивая у дежурных медсестер на ночь снотворное.

После предупреждения лечащего врача о скорой выписке Алексей был на грани паники, представив картину, когда он оказывается за порогом госпиталя. Бомж с польским именем и вдобавок гражданин США. А что делать с этим гражданством?

Внезапное появление Алекса накануне выписки он воспринял не иначе как перст божий.

– Ну и где ты пропадал все это время? – спросил Алексей, пытаясь придать вопросу нейтральный характер.

– Что, переживал за мое будущее?

– Нет, за свой желудок. Свежих фруктов очень хотелось, – с напускной обидой проворчал Алексей.

– Ну, извини. – Алекс рассмеялся и извлек из внутреннего кармана пиджака плоскую бутылку виски.

– Что, есть повод?

– А разве нет? Во-первых, ты завтра выходишь на свободу в здоровом виде. А во-вторых, я не сел в тюрьму. Закончилось разбирательство, и меня всего лишь отправили в отставку. Так что мы с тобой отныне – свободные художники.

После того как бутылка виски опустела, Алексей спросил:

– Я, очевидно, должен чувствовать свою вину в том, что тебя поперли из конторы?

Алекс усмехнулся, как показалось Алексею, невесело:

– Ты помнишь тот момент на авиабазе Кохат, когда мы с тобой расстались?

– Помню, конечно. Ты предупредил о том, что меня после взлета будет сопровождать пара «Миражей». А еще сказал, чтобы не обращал на них внимания и выполнял полет так, как будто я один в воздухе. Ты имел в виду, что речь идет именно о полете, а не о выполнении полетного задания. Я догадался тогда, что в последний момент ты попытался меня спасти, намекая на то, чтобы я не выполнял атаку объекта, а действовал по ситуации.

– Я действительно рад, что ты правильно меня понял. А я в свою очередь вскоре понял, что ты и без моего вмешательства не собирался жать на боевую кнопку.

– Каким образом? – не без удивления спросил Алексей.

– А то ты не знаешь! Да в то же утро в твоем гостиничном номере был обнаружен лист бумаги с вычерченными маршрутами. Один в район цели, а второй в западном направлении. В район то ли Герата, то ли Шинданда – точно не помню, мне эту бумагу показали один раз во время допроса. То есть второй маршрут был ложным, на самом деле, ты рванул в Кандагар.

– Ничего не понимаю! – еще больше удивился Алексей. – Во-первых, я не прокладывал никаких маршрутов, про этот лист бумаги слышу впервые. А во-вторых, кто его обнаружил? И, если так, почему мне дали взлететь?

– Да в том-то и дело, что обыскивали номер, когда мы с тобой были уже на аэродроме, и нашли эти художества в те самые минуты, когда ты выруливал на полосу. Пока наши парни сообразили, что к чему, было уже поздно. Успели только дать команду ведущему пары «Миражей», чтобы перекрыли тебе западное направление. Ты не шутишь? На самом деле это не твоя работа?

– Алекс, ну какой смысл мне сейчас водить тебя за нос? Представления не имею, что бы это значило.

Конечно, Алексей понял, что таким образом жизнь ему спасала Бетти. Ах, какая умничка! Она знала, что будет обыск. Но как же можно было с такой точностью все рассчитать, чтобы ни секундой раньше, ни секундой позже… Стоп! Ну, каким надо быть идиотом, чтобы не догадаться, что обыскивала номер сама Бетти. Алекс, по-видимому, так и не узнал, чье личико скрывалось под хиджабом официантки, не один раз накрывавшей стол в его номере.

– Ладно, верю, чего уж там, – произнес Алекс. – Чувствую, что кто-то здорово обвел меня вокруг пальца, пока я на этой базе одну барышню обхаживал. Правильно говорят французы: шерше ля фам!

Алексей решил сменить тему, пока речь не зашла о Бетти. Он был уверен, что Алекс до сих пор не догадывается о ее появлении на авиабазе в Пакистане и уж тем более на озере в районе аэродрома Кветта.

– Ответь мне, пожалуйста, Алекс, на один вопрос, он давно не дает мне покоя. Ты когда догадался, что память ко мне вернулась? В том, что это на самом деле произошло, я не сомневаюсь.

– Если честно, я с самого начала считал, что ты валяешь дурака. Правда, потом, в одном из разговоров с врачом в Марокко тот сумел убедить меня, что амнезия имеет место. Но он также объяснил, что травматическая амнезия, как правило, носит временный характер. А когда ты начал летать, я снова проконсультировался с докторами, и сомнения, что ты все вспомнил, отпали окончательно.

– И молчал?

– Ну молчал. А что я должен был делать? Передо мной стояла конкретная задача, и я обязан был ее выполнять. Все, хватит воспоминаний. Помнишь, в самолете я сказал тебе, что есть идея относительно нашего с тобой будущего? Есть у меня приятель, владелец частной школы пилотов. Ему нужны два летчика-инструктора. Ты как к этому относишься?

– Как будто у меня есть выбор? Только вот один момент меня смущает.

– Какой именно?

– Чересчур благополучно все складывается в данной ситуации. Не находишь? Именно сейчас и именно двух инструкторов не хватает твоему приятелю. Я слишком часто в последнее время попадал во всевозможные ловушки, чтобы поверить в удачное расположение звезд. Давай, Алекс, колись, в какую историю ты опять пытаешься меня втянуть.

– Я понимаю тебя, Алексей. И тем не менее… – Алекс на мгновение задумался. – Ну, хорошо. Ты помнишь случай с исчезновением истребителя на Украине? По-моему, это случилось незадолго до твоего убытия в Алжир. Ни самолет, ни летчик тогда не были найдены. Вроде бы упал в труднодоступной местности.

– Да, я хорошо помню этот случай. И что ты хочешь сказать? – насторожился Алексей.

– Ты не поверишь, – усмехнулся Алекс. – Мой приятель и есть тот самый летчик, которого долго искали, но так и не смогли найти.

– Шутишь? – изумился Алексей.

– Нисколько. Ты, конечно, сможешь очень скоро убедиться в том, что я не шучу. Но сразу предупреждаю: он не любит отвечать на подобные вопросы. Если сочтет нужным, сам потом поведает тебе эту историю.

– Странно. Наше руководство не заикнулось тогда о предательстве. Но ведь земля слухом полнится благодаря вражеским голосам, вещающим на Советский Союз по радио.

– Это был не тот случай, чтобы заявлять о нем во всеуслышание. Нам надо было пополнять эскадрилью «Агрессор» более современными советскими истребителями или хотя бы их модификациями. Майклу хорошо заплатили, на эти деньги впоследствии он и организовал школу пилотов.

– Майклу?

– Ничего удивительного – был Михаилом, стал Майклом. Ты ведь тоже уже не Алексей. Короче говоря, у тебя сейчас действительно выбор, мягко говоря, не очень. Поэтому соглашайся, а со временем разберешься, что к чему. И поверь, ни в какие истории, как ты выразился, я больше не собираюсь тебя впутывать. Я в отставке.

– Разведчиков, Алекс, как и летчиков, бывших не бывает. Только один вопрос: этот Майкл в курсе моей истории?

– Да, в общих чертах. Сам понимаешь, он очень осторожен, поэтому я не мог не рассказать о тебе все как есть. И кстати, он не намерен задавать тебе лишних вопросов.

– Хорошо, я согласен. Кроме тебя, Алекс, мне не на кого больше опереться.

– Замечательно. Трудоустройством займемся через неделю. А для начала после выписки сгоняем в казино, там и проститутку тебе снимем. Надо же форму восстановить после всех приключений, проверить, все ли функции сохранены. Иначе о какой летной работе может идти речь?

– Только не говори, что в прошлом году я в казино выигрывал как начинающий игрок.

– Почему нет? – рассмеялся Алекс. – Тебе просто чертовски везло.

* * *

Приняв предложение Алекса в надежде, что, окунувшись с головой в свою настоящую профессию, он будет вспоминать все, что произошло с ним, как страшный сон, Алексей не предполагал, что через несколько лет история его спасения спецназовцем Михаилом отзовется эхом с неожиданной стороны.

Проработав несколько лет в Лас-Вегасе летчиком-инструктором в школе пилотов, без усилий освоив легкомоторный винтовой самолет, он вполне свыкся и с новым именем, и с новым образом жизни, приобрел новых приятелей – коллег по работе. Но с Алексом его связала настоящая мужская дружба, несмотря на то, что тот остепенился, женившись, по иронии судьбы, на девушке из семьи русских иммигрантов, в то время как Алексей так и не нашел себе за эти годы постоянную спутницу жизни. Алексей был желанным гостем в их доме, выстроенном на окраине Лас-Вегаса. Сам он продолжал жить в недорогом номере небольшого отеля рядом с аэродромом, на котором базировались самолеты школы пилотов. Он все реже и реже вспоминал семью, Бетти и свою фамилию, хотя настоящим американцем так и не стал.

И вот однажды в один из выходных дней раздался негромкий стук в его дверь. Увидев незнакомого мужчину среднего возраста в сером пальто и в слегка надвинутой на глаза шляпе такого же цвета, Алексей спросил, не ошибся ли незнакомец номером, одновременно подумав, что неожиданный гость одет не по погоде. Стояла середина января, но днем было тепло не по-зимнему, и редко кого можно было увидеть на улице даже в пиджаке.

Мужчина ответил, что хотел бы видеть Збигнева Полонски.

– Он перед вами, – машинально ответил Алексей и осекся, заметив на лице вошедшего внезапную смену выражения с доброжелательности на недоумение. На мгновение ему показалось, что в глазах незнакомца он увидел страх. Тот попятился назад и скороговоркой произнес:

– Извините, это действительно какая-то ошибка.

Когда дверь за мужчиной закрылась, Алексей, не сознавая еще значения этой мимолетной встречи, подошел к окну и стал наблюдать за выходом из отеля. Мужчина вышел, посмотрев на окна второго этажа, где жил Алексей, и медленно побрел к автобусной остановке, еще пару раз оглянувшись на отель.

Судя по одежде, решил Алексей, этот чудак проделал немалый путь, чтобы разыскать его полного тезку. И вдруг кровь ударила Алексею в лицо. «Твою мать!» – выругался он по-русски и бросился к телефонному аппарату:

– Але! Алекс, нам надо срочно встретиться!

Алекс был один, жена в этот день уехала повидать родителей, которые жили неподалеку в небольшом городишке.

– Что стряслось, дружище? На тебе лица нет!

– Если не катастрофа, то что-то вроде того, – взволнованно ответил Алексей.

– Ты успокойся и объясни толком, в чем дело.

– Полчаса назад ко мне пришел какой-то мужик и спросил Збигнева Полонски. Ты понимаешь, что это значит?

– Пока только то, что он хотел тебя увидеть, – пожал плечами Алекс.

– Да в том-то и дело, что не меня, а настоящего Полонски, будь он неладен!

– Погоди! Он о чем-нибудь говорил с тобой? – дошло наконец до Алекса.

– Нет. Сказал только, что ошибся. Но видно было, что он очумел, когда я назвал себя, поскольку наверняка знает настоящего Збигнева в лицо. Или знал, что еще хуже.

– Выходит, это либо родственник, либо его связывают какие-то отношения с настоящим Полонски. Он, вероятно, давно его разыскивает. А тот покойный спецназовец в Афганистане объяснял, при каких обстоятельствах паспорт попал в руки КГБ?

– Нет, конечно. Кто же знал, что эта история затянется на столько лет? Как ты думаешь, он уже был в полиции?

– До прихода к тебе – вряд ли. Адрес он мог узнать в службе иммиграции, сейчас еще нет оснований для паники. Сегодня-завтра выходные дни. Скорее всего, в понедельник этот тип опять обратится в иммиграционную службу, чтобы уточнить, нет ли другого Збигнева Полонски с похожими данными. Он хорошо говорил по-английски?

– В общем-то, свободно, но говорил с заметным акцентом. Думаю, что он – поляк.

– Понятно. В иммиграционной службе с ним еще повозятся. А в полицию сразу он вряд ли пойдет – будет некоторое время раздумывать, созваниваться с родственниками или друзьями. Но к исходу понедельника или во вторник будет в полиции. В любом случае тебе надо на время сменить место проживания. Ты на машине?

– Нет. Выпил сегодня.

– Машина в гараже?

– Да.

– Пусть там и остается. Сейчас на моей едем к тебе, забираем самое необходимое, поживешь несколько дней у нас. А в отеле администратору скажешь, что улетаешь в командировку.

– Куда?

– Неважно. Я попрошу Майкла, чтобы он оформил тебе командировку в Филадельфию. Насколько мне известно, оттуда надо «Цессну» новую перегнать. А тем временем я провентилирую через своих людей, что да как.

* * *

По мнению Алекса, ситуация могла получить такое развитие, что Алексею нежелательно было оставаться не только в доме Алекса, но и вообще в городе. Предпочтительнее даже было покинуть страну до выяснения некоторых обстоятельств. В ответ на вопрос Алексея, о каких обстоятельствах идет речь, Алекс достал из кармана фотографию:

– Знакомая физиономия?

– Да, это тот самый тип, который ко мне приходил. Откуда снимок?

– Из компьютера иммиграционной службы. Этот тип – очевидно, твой, так сказать, родственник. И зовут его Мариус Полонски. Неделю назад он прибыл в нашу страну из Польши по гостевой визе. В Лас-Вегас прилетел из Нью-Йорка, где остановился у поляков, иммигрантов второго поколения. Фамилии разные, следовательно – либо друзья, либо дальние родственники.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.