Вадим Андреев
Скорая. Повести и рассказы о любви

Скорая медицинская помощь

Работа по суткам и более, общение с большим количеством совершенно незнакомых людей, частые встречи с необоснованной агрессией по отношению к работникам СМП, постоянная неудовлетворенность работой, оборудованием, начальством, отношением людей к твоей работе, непонимание, – это и многое другое сплачивает работником этой богом и начальством забытой службы. И не просто сплачивает, а часто кидает их в объятия друг друга, потому что это становится единственным законным и неподсудным способом снять стресс во время и после работы. Да, неподсудным законом. А подсудным людьми, – это мелочи, потому что люди сами стали причиной этого всего… Чуть не сказал непотребства. Нет, скорее вынужденного отступления от принятых пока еще христианских принципов слюнявой морали.

Автогонки

Мобильный мед пункт на колесах. Так я для себя называл наши «кареты скорой помощи», когда нас посылали на разные соревнования и различные мероприятия.

Сегодня я и моя бригада дежурим на соревнованиях автогонщиков. Конечно, когда я дежурил в прошлый раз на автогонках, то травматизм был значительным. И среди взрослых, и особенно среди детей. Мотоциклы имеют свойство падать и сами придавливать и травмировать гонщиков. Машины тоже сталкиваются и переворачиваются, но гонщики внутри хорошо привязаны ремнями безопасности. И редко приходят к нам за помощью.

Чаще всего приходят пьяные или побитые болельщики то пальчик перевязать, то артериальное давление подруге измерить. Себя, что называется показать и других посмотреть. В пошлый раз мне надоело разгонять этих алкашей от машины, норовящих в ее тени устроить пикник. И я договорился с руководителем соревнований, что машина будет для безопасности и быстрого старта стоять в ограждении красных флажков и с плакатом о большом штрафе при приближении к ней без крайней необходимости и не имеющих отношение к гонщикам. Сегодня так тоже изначально договорился и об этом даже объявили по громкоговорителям по всему треку.

Сегодня мне повезло еще больше. У начальства удалось выпросить «карету» не просто с затененными окнами, но еще и с так затененными, что я изнутри всех вижу снаружи, а извне меня внутри машины никто не видит в салоне.

Так и сидим теперь с фельдшером в салоне подальше от чужих глаз с кондиционером, видами любуемся. Сначала было интересно так смотреть соревнования, – машину поставили на горке, чтобы видеть сигналы флажками судей на треке. Потом я заснул в кресле, а когда проснулся, то уже потерял интерес к соревнованиям.

Мы перекусили, санитарка отпросилась пойти навестить друзей в толпе болельщиков, водитель пошел за газировкой и тоже, видимо, кого-то встретил поболтать. Бригаду я предупредил, что если нас вызовут, то я включу аварийные сигналы на машине, и они должны быть в машине в течении минуты.

К счастью, никто не травмировался и к нам не обращался.

– Эх, скукота! – потянулась в своем кресле Татьяна-фельдшер.

– А тебе очень хочется сейчас по грязи бегать по полю? – рассмеялся я. – Забыла как того погибшего мотоциклиста спускали с подъема вручную? Да так, чтобы остальные думали, что он живой…

– Да помню, помню, – откликнулась она лениво. – Но от это тоже скучно.

– Или опять хочешь всей толпе давление измерять? Но только чур без меня.

– Но всё равно скучно! Я даже книжку не взяла, а спать, как Вы, не могу в кресле.

– А что ты можешь или хочешь? Мы поели?

– Да.

– Попили?

– Да.

– Может тебе из толпы мужика поискать?

– А зачем искать? Мужчина рядом, а только то спит, то обедает.

Я ущипнул ее за бедро из озорства, она взвизгнула.

– Только прошу, следов синих на мне не оставлять. У меня муж такие игры не приемлет.

– Хорошо, ложись на носилки, сделаю тебе массаж без щипков.

Честно говоря, я только пошутил, Таня быстренько сняла халат, – чтобы не помялся, – и так же быстро устроилась на носилках лицом вниз.

– А что? Слабо? – стала меня подначивать и стрелять на меня озорными глазами.

Я сел рядом с носилками на откидывающееся сиденье и погладил ее по спине открытой ладонью. Мне показалось, что она всей кожей спины потянулась за моей ладонью.

– Говорят, что Вы умеете делать умопомрачительно приятный массаж. Если так, то сделайте и мне тоже.

– И кто говорит? – спросил я, не отрывая руку от ее спины.

– Да все говорят, – она легла лицом на подложенные ладони. – Я не знаю, откуда эта информация. Но говорят все. И в стационаре говорили тоже. Это так интригующе!…

– Я сделаю тебе на столько пряно, как еще никому не делал. У, или мало кому. Если скажешь, кто это на самом деле сказал или принес информацию на базу.

– Да какая там информация, – усмехнулась Таня. – Бабские сплетни. Что-то слышали, больше придумали…

В ее голосе уже появились растянутые гласные звуки, нежность и нега. Присоединив вторую руку я стал охватывать ладонью большую площадь поверхности ее хрупкой маленькой спины.

Вообще-то, Танюша маленького росточка, худенькая, вызывает ощущение очень хрупкой девушки. Но это если не знать, как она может тащить на себе сумки с медикаментами, кардиограф и дыхательную аппаратуру на вызов. А с вызова спускать на носилках тяжеленных бугаев без лифта. Ну, просто Арнольд Шварценеггер, да и только!…

Когда мои руки стали двигаться медленно и синхронно с обоих сторон грудной клетки, я стал кончиками пальцев до ее грудей, прижатых телом к носилкам. Это было проблематично преодолевать при этом ее лифчик. И тогда я просто без разрешения расстегнул застежку лифчика и развел все эти тесемки в разные сторону. И сразу просунул одну руку по нее и захватил в горсть грудь, при этом немного ущемив (не больно) сосок. Вторая рука продолжала гладить ее по спине. Добраться до обоих грудей, сидя сбоку, было неудобно. Сразу же после этого захвата Таня задышала тяжелее и чаще. В любом случае я не слышал до этого ее дыхания, а теперь она дышала так, что я ее слышал.

Тело массажируемой женщины стало таким мягким, что это было удивительно даже для меня. Не была напряжена ни одна мышца. Она, словно кисель, лежала под моими руками и громко дышала широко открытым ртом.

Я повернул ее на спину. Сопротивления не было. Отнюдь, она закинула руки за голову и открыла мне полный доступ к ее грудям. Небольшого размера с большими напряженными сосками, смотрящими вверх, они манили мои руки к себе. Я стал делать круговые гладящие движения с постепенно сходящейся траекторией движения, пока ладони не достигли и не захватили груди полностью. Некоторое время мял их немилосердно, но нежно. Потом оторвал одну руку и резко засунул ее ей в трусы. Положил руку на ее киску и начал просто ее мять-массировать, как перед этим массировал грудь. Таня вздрогнула всем телом при первом прикосновении. Некоторое время она словно прислушивалась к ощущениям, потом не на долго расслабила тело.

Повернул ее опять лицом вниз и одним движением стянул трусы до голеней. Молчит, не протестует. И трусы влажные-влажные… Сел верхом, – благо носилки узкие, даже уже, чем односпальная кровать. Вот только жесткие трубки давят в кожу сидящего верхом. Но в этом и преимущество: я как-бы зависаю над партнершей. И машина, кстати, не будет раскачиваться на своих амортизаторах…

Вошел в нее, как к себе домой в не запертую прихожую. Но, как вы понимаете, в прихожей не задержался, – поперся в самую гостинную. Благо, резиновые изделия чуть ли не у сердца храню, долго искать и готовить не надо. А Таня вигибается, словно тянется ко мне затылком. И на каждый мой «повторный вход-выход» реагирует всем телом. И что-то там в подушку бормочет… Словно фрикции считает.

Я сижу на ней. Ну или на носилках. И сквозь полупрозрачное стекло одним глазом вижу часть трассы, вторым – толпу на трибуне и вдоль периметра полигона. И так это оригинально, если честно: я как бы на виду у всех сижу со снятыми штанами, и на глазах у всех «деру» это симпатичную самку. А трибуны словно в мой адрес взрываются аплодисментами и гулом одобряющих голосов и выкриков. И машут, машут, машут нам руками, шапками и флажками в такт наших движений. И время от времени включают марши и бравурную музыку для поддержки. Ну, прямо-таки, группа поддержки, честное слово!… А я еще при проносящихся мимо гонщиках стараюсь засадить партнерше как можно глубже и совсем не мимо, что снова вызывает бешеные овации публики. Никакого алкоголя не надо или других стимулирующих составляющих, – и под овации публики начинаем кончать вместе. Это было просто сказочно!

Когда мы привели себя в порядок, Таня решила пройтись по воздуху. К тому же в толпе появился ее муж с детьми и не хотелось, чтобы он приблизился к машине.

– Не скучай, Док, и не засыпай пока, – улыбнулась она. – Я к тебе сейчас санитарку нашу пришлю. Она тоже очень охоча на такие развлечения… А остальных постараюсь сдержать от приближения сюда. Выдержишь второй заезд? А?…

– Заеду, заеду, не переживай…

Ключ от квартиры

– Митрич. Тут такое дело, – рация прослушивается и записывается из центра, потому приходится говорить с телефона-автомата. – Мне тут позвонили родственники и попросили приехать. Бабушке их плохо. Организуешь?

– Док, достал ты со своими родственниками, – голос Митрича усталый и раздраженный.

– Ну, Митрич!… Ведь нет запарки, и все бригады на базе. Я же по рации слышал. Ну, уважь, пожалуйста.

– С твоих родственников причитается.

– Я тебе свой обед отдам. Ладно?

– А что у тебя на обед?

– Пирожки домашние, – подсказывает мне шепотом Аня, моя бригадная фельдшер.

– Митрич, у меня пирожки есть домашние. Пальчики оближешь.

– Ладно, езжайте. Аню хоть не забудь на вызове.

– Ну ты удивил, Митрич! Как я могу свою любимую помощницу забыть. Я через минуту звоню в центр, даю вызов на Катерину Михайловну. Это она, бабушка. Понятно?

– Понятно, понятно, записал…

Мы с Аней сели в машину на переднее сиденье, т. е. в кабине. Последнее время нам не рекомендовалось так ездить втроем в кабине по технике безопасности, но в вечерние темные часы мы это все игнорировали. В салоне было и холоднее, чем в кабине, и скучно одному.

– Саша, у нас вызов. Вот по этому адресу.

– Так мы же последние в очереди! – возмутился водитель. – Я есть хочу.

– Саша, это вызов к моим родственникам. Ты пока съезди поужинай дома. Минут сорок мы там однозначно будем сидеть, а ты поезжай к жене и детям.

– Ну, раз так, то сойдет, – и Саня завел двигатель и уже с улыбкой поехал по названному адресу.

Мы с Аней степенно поднялись по лестнице на второй этаж со всеми ящиками, оборудованием и даже дыхательным аппаратом, я открыл дверь своим ключом и мы вошли в темную квартиру.

– А здесь тепло, – сказала Аня, когда я зажег свет в прихожей.

– Да, здесь тепло обычно, – ответил я, снимая и вешая верхнюю одежду на вешалку и помогая разоблачиться Анне. – Ящики оставь в прихожей и проходи в комнату.

Анна вошла и присела на диван в центральной комнате.

– Фу-х… Как же я устала сегодня, – вздохнула она, упав на бок на диван и перевернувшись на спину.

– Чай или кушать будешь, – спросил я, помогая ей снять обувь и укладывая ее ноги на ложе.

– Так времени-то нет, Док!… Саша приедет через сорок минут, – он пунктуальный. И будет мерзнуть и матюкаться внизу. Зря ты ему сказал про родственников, лучше бы просто ждал.

– Как знаешь, мое дело предложить, – и, уложив ее ноги на диване, стал их растирать от пяток к бедру. Пробираясь ладонями с каждым разом всё выше и выше, я грел ее ноги, а за одно и свои руки.

– Как ты такую хатынку раздобыл? – моя фельдшер буквально млеет от моих рук, закатила глазки к потолку и просто блаженствовала.

– Я ж тебе говорил. Мои друзья поехали за границу, а квартиру своим родным не доверили. Или засрут, или изгадят. Ты же знаешь эту молодежь!… Попросили меня время от времени заглядывать сюда, если вспомню, да и цветочки поливать. К счастью, тут нет ни птиц, ни кота. Я бы не согласился курировать живность. Потому отдали живность соседям. Жаль, что цветочки не отдали в виде прицепа.

– Я полью, полью их цветочки, только потом… – Аня уже «потекла» и пошире раздвинула ноги. Я сдвинул ей ноги и снял с нее трусы. Поскольку диван был раздвинут, развернул дамочку поперек дивана, снял брюки и лег на нее.

Член уже стоял, как часовой на посту. В ожидании лучшей доли. Оставалось только одеть его в спецодежду и направить в нужное направление. Что я и сделал немедленно. Широко раздвинутые ноги партнерши были подняты и ждали меня. «Состыковка» органов прошла в штатном режиме, после чего я начал медленное вхождение в тело женщины. Продвигаясь вперед я с удовольствием ощущал, – даже через презерватив, – как ее стенки раздвигались, пропуская меня всё дальше и дальше. Иногда по этим стенкам как-бы пробегала волна сокращений, которая словно пожимала или выжимала мой орган.

Вставил поглубже, как мог, начал вынимать, – и при этом вслед за ним в мою сторону потянулась партнерша своим тазом. Опять вставил поглубже и снова начал делать движения назад…

Времени на длительные игры не было совершенно. Мы просто ускорили движения и начали синхронно кончать.

– Фу-х… Как же я устала сегодня, – снова вздохнула Аня и, опустив на диван ноги, ранее обнимавшие меня, раскидала ноги-руки по дивану. – Сколько у нас тут времени осталось.

– Если просто полежать, то достаточно…

– К монаху твои «полежать»! Я секса хочу!

– Но я не секс-робот!

– А мне наплевать. Давай, ложись на спину.

Я лег. Аня устроилась у меня в ногах и стала лизать и сосать член. Сначала без эффекта, но потом он стал проявлять признаки жизни. Понемногу-понемногу голоска стала подниматься, сам ствол стал твердеть. Я лежал на спине и наблюдал, как голодная сотрудница старательно и нежно массировала нужный ей орган. Ну и хорошо, – пусть поработает на наше общее благо.

В нужный момент она села верхом и я почувствовал, как член стал погружаться в нее. Конечно, столь частые половые акты не приносят столь же сильные ощущения, как акты «с голодовки». Потому лично мне второй половой акт не доставил максимального удовольствия, но … «слить» удалось. В то же время Анна кончила явно хорошо. Она забилась с восторженным криком птицы, которая зовет зарю.

– Бегом в ванную, – сказал я партнерше, как только сам сбегал туда. Анна лежала опять раскидав руки-ноги по всему дивану. – Или-иди, я сам уберу здесь.

У нас оставалось чуть более пяти минут, и мы успели привести в порядок и себя, и одежду.

На выходе из подъезда мы выглядели, как бригада, только что закончившая работу в реанимационном режиме. Саня посмотрел на нас и посочувствовал:

– Досталось, да?

– Есть немного, – в своей обычной манере ответил я.

– Только давай без расспросов подробностей. Ладно? – показала Саше недовольство Аня. -Я устала и не настроена вести никакие разговоры.

– Ладно-ладно. Могу только сказать, что рация молчит. Нас никто не ищет. Потому есть шанс подкрасться на базу и залечь на боковую.

–Нам бы это очень даже не помешало, – ответил я за двоих и мы с дамой понимающе переглянулись и улыбнулись друг другу.

«Да «манал» я такие любовные встречи,» – подумал я про себя. – «Лично мне хватило бы пока и одного раза. С Катей лучше. Та находит возможность встретиться там же между дежурствами. Тогда и времени больше, и удовольствия. Ну, да ладно…»

Консультация на дому

– Слушаю, Митрич, – я прибежал по объявлению в диспетчерскую. – Что случилось? Что за срочность?

– На, отвечай, – протянул мне Митрич трубку телефона. – И больше не давай номер нашего служебного телефона на сторону.

– Чесс слово… – начал я, но Митрич отмахнулся и отвернулся. Типа не слушает разговор.

–Доктор, пожалуйста, приезжайте ко мне в течении вечера. Очень Вас прошу?

– Кто это?

– Я обращалась к Вам на прошлом дежурстве, но с Вами был такой грубый фельдшер…

– Понятно, вспомнил. Возьму другого фельдшера.

– А можно, чтобы никто с Вами не приезжал? Мне надо только консультация, не более.

– Ну, так не положено… – протянул я, а сам лихорадочно вспоминал, что я там мог наобещать такого, что присутствие фельдшера будет лишним.

– Доктор, мне та-ак надо. Пожалуйста, не пожалеете.

– Ладно. Миртич, можешь записать мне вызов? – протянул я трубку Митричу.

Когда фельдшер прибежала и стала высказываться, что теперь не наша очередь ехать, я просто забрал у нее «ящик» и оставил на базе отдыхать, спать, болтать с подружками или принимать пищу. Чему та была, безусловно, рада.

С ящиком в руках я поднялся на второй этаж и позвонил в дверь. Открыла дама средних лет в разлетающемся во все стороны почти прозрачном наряде, сквозь который было фактически видно, что кроме этого – прозрачного – наряда на ней ничего более нет. Ну да мало ли какие вкусы в чем ходить по дому бывают? Она прошла в спальню, улеглась на кровать и показала мне на мягкое полу кресло перед кроватью. Я поставил рядом «ящик», достал оттуда тонометр и приготовился измерять и обследовать.

– Доктор, спрячьте Ваше и не Ваше имущество назад. Мне не надо измерять давление. Мне надо, чтобы Вы кое-что сделали мне руками.

– Не понял, – я был несколько удивлен.

– В прошлый раз, когда вы прикоснулись ко мне своими руками, меня словно электрическим током пробило. Вы понимаете, я достаточно чувствительная женщина, чтобы не понимать, что это между нами проскользнула искра. Могли бы Вы меня еще раз этой искрой обработать?

Я стал вспоминать, что в прошлый раз у дамы был какой-то истерический приступ. Кажется, на любовной почве… И я несколько минут сидел и держал ее за руку, чтобы внушить ей некоторое спокойствие и дождаться начала действия введенного медикамента. Родственники или знакомые, стоящие около нее, – группа поддержки, – внимательно следили за каждым моим движением. Уж не знаю, видели ли они, как дама пожимала мне ласково руку, но у меня это уже всплыло в памяти.

– Антонина Сергеевна, – обратился я к ней, прочитав ее имя в вызывной карте. – Что Вас беспокоит, скажите пожалуйста.

Антонина Сергеевна распахнула свой и без того ничего не скрывающий наряд, взяла меня за руку и положила мою ладонь на свою левую молочную железу.

– Доктор, Вы чувствуете, как бьется мое сердце? Помогите мне его унять хоть немного. Послушайте его внимательно. Только пожалуйста. Слушайте ухом, а не этими своими холодными железками.

– Хорошо, Антонина Сергеевна, но Вам для этого придется встать передо мной, чтобы мне было удобно слушать Ваше сердце. Ухом слушать Ваше сердце, когда вы лежите, мне будет ну очень неудобно.

– Хорошо, – и она встала. Весь ее наряд остался лежать на кровати, а она встала абсолютно нагая передо мной и приблизилась вплотную с поднятыми за голову руками.

Высокая женщина средней упитанности стояла передо мной совершенно нагая, тыкая мне в лицо соском своей левой молочной железы. И ее груди не были идеальной формы, но хотя они и висели сосками вниз, всё-таки не были пустыми «тряпочками», а представляли собой весьма приятный на вид и ощупь объект желания. Тем более, когда я, сняв очки, прижался ухом к ее грудной клетке между этими грудями, то одна из них была прямо перед моими глазами во всей своей красе. Запах от тела наводил на мысль, что она недавно вышла из ванны с настоями ароматических трав весьма приятного состава ароматических масел в своем состаке. К тому же сама по себе кожа была бархатной и очень гладкой.

Сосок второй груди некоторое время стоял у меня перед глазами, пока я не попытался повернуть пациентку обеими руками, взявшись за таз, в другую сторону. Именно в этот «переходный» момент Антонина Сергеевна опустила поднятые за голову руки и впечатала мое лицо именно в этот сосок губами.

Не скажу, что это было неожиданно. Что-то такое я уже предполагал в течении сложившихся обстоятельств. Я не стал отказываться от предложенного блюда и взял ее сосок в рот. Стал посасывать и касаться его языком. Руки, положенные до этого для поворота обследуемой на ее бедра, я не стал убирать, а стал медленно поглаживать ее по ягодицам и по животу, всё ниже и ниже опуская их по телу. Когда я одной рукой коснулся ее промежности, то обнаружил, что влага из ее щелки уже начала вытекать так, что по бедру покатилась первая капелька.

Отпустив сосок, я отодвинул ее от себя в сторону кровати и встал. Быстро скинув одежду я снова приблизился к ней вплотную. Презервативы у меня всегда с собой, – и я одел своего уже вздыбленного милого друга. Она смотрела на меня и ждала моих действий. Я повернул ее к себе спиной, обнял двумя руками, положив ладони ни груди. Член уперся ей между ног. Некоторое время мы так и стояли, слегка покачиваясь вперед-назад. Но потом я отодвинулся и склонил ее к постели, придерживая одной рукой за живот. Антонина Сергеевна понял меня и встала в виде буквы «Г». Член оказался как раз напротив ее мокрой половой щели и стал тереться по ее половым губам.

Дама шире расставила ноги и протянула руку, которой направила моего «коня» в нужную щель. Сильным движением вперед (как там в Камасутре это называется? «Удар носорога»?) я вогнал в нее член до самого основания и замер, снова тиская груди, невидимо для меня висящие у склоненной женщины. Она сама начала покачивать тазом вперед-назад, словно показывая мне, как надо себя вести дальше. Я продолжил ее движения, взявшись руками за таз. При этом каждое движение делал в той же манере – «Удар носорога». В какой-то момент дама наклонилась еще больше, уперлась руками в постель и стала повторять одно слово: «Сильнее! Сильнее! Сильнее!» Значит, угадал…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.