Стелла Зела
Tранс или Полёт в нирвану

Памяти младшего сына Даниэля посвящается.

Спасибо ему за 30 лет любви, которую он дарил каждый день своей жизни

«Прежде чем осуждать кого-то, возьми его обувь и пройди его путь, попробуй его слёзы, почувствуй его боли. Наткнись на каждый камень, о который он споткнулся. И только после этого говори, что ты знаешь, как правильно жить».

Далай-лама XIV

Предисловие

Он помнил, как нежился в тёплой материнской утробе, укутанный приятными урчащими звуками и мягким светом. Помнил абсолютное блаженство и гармонию ритма родного сердца. И как в эту безмятежность ворвались хаос, резкие вибрации, раздирающий взрыв, боль от собственного крика и жгучий холод в чужом пространстве. Чем больше это пространство окружало его, тем сильнее он кричал. Кричал, пока не приник к тому, что минуту назад было с ним одним целым.

Глава 1. Амин

Дэн бросил заглохший скутер и продолжил идти пешком. Он не чувствовал боли в опухших ступнях и сбитых до крови пальцах ног. На «автопилоте» добрался до её дома и рухнул прямо под окнами квартиры, где ещё недавно был счастлив. Двери эти для него теперь были закрыты. Несколько дней и ночей Дэн кружил вокруг в надежде, что удастся поговорить. Его телефон и мессенджеры подруга заблокировала, но он продолжал посылать сообщения.

«…скутер из проката снова заглох, а мой байк ещё в ремонте. Пришлось ждать до утра возле твоего дома. Думаю, мы не можем быть просто друзьями, потому что я люблю тебя слишком сильно. Извини, что опять посылаю сообщение без разрешения. Я прожил ужасно тяжёлый год, всё рушилось, но ты весенним вихрем ворвалась в мою остывшую жизнь, и я почувствовал себя безумно счастливым. Ты говорила, что разлюбила, и я принимаю твои чувства.

Не имею права стоять на твоём пути, и боюсь, что тебя уже тошнит от одного напоминания обо мне».

– Ваши документы, молодой человек… Всё в порядке?

Его осветили ярким фонариком.

– Да, в порядке, офицер… Я ухожу.

Дэн устало поднялся и побрёл, не разбирая дороги. Часа через два добрался до побережья, упал на колючий кустарник, и только сейчас ощутил полное опустошение. И внутри, и снаружи тело пронизывали жгучие колючки. Они рвали на части и сердце, и мозг, простреливали каждый нерв. Покрасневшие глаза опухли и горели то ли от песка, соли и ветра, то ли от слёз и недосыпания. Волны сердито пенились и шипели, огромная жёлтая луна нервно покачивалась и пугала неизвестностью. Отчаяние и одиночество обступали и истязали душу.

«Когда же пройдут страдания и наступит рассвет?» – произнёс Дэн еле слышно.

Батарейка в телефоне почти села, но он продолжил:

«Солнце – это свет в конце туннеля.

Как только войдёшь, пути назад нет.

Настоящее, будущее – в цепях иллюзий разных верований.

Зачем мы пришли? Просто развлечься…

Некуда идти и некуда бежать, и небо закрыто.

Где любовь, свобода и правда, если каждый второй в душе уже умер?»

Первые проблески восхода не принесли облегчения. Принесли воспоминания. И растревожили память измученного тела, которое Ники больше не нужно. И, видимо, теперь и ему.

Всего несколько недель назад рассвет ласкал её вместе с ним, лёгкими тёплыми прикосновениями пробуждая к новому дню. Дэн успевал разбудить Николь до первых звуков будильника. Потом кофе, последние поцелуи, и они мчались дальше по своим делам. Так просто и прекрасно.

Дэн вспомнил другое утро на берегу моря. Через окошко в палатку проникал яркий солнечный луч, освещавший сладко спящую парочку.

Ночью они танцевали и наслаждались друг другом. Это был фестиваль с его знакомым диджеем, который специально включил в программу несколько лучших композиций Дэна, известного среди любителей транса под именем Ди, о чём громко объявили. Ники рассказывала о популярном музыканте многочисленным друзьям и подружкам, Дэн заметно смущался, но всеобщее внимание льстило. Наутро встать не было сил. Пиво и убойные фестивальные коктейли сделали своё дело. Перед глазами плыло, ноги не слушались. Они пришли в себя окончательно лишь через пару дней. Ники, помнится, здорово разозлилась из-за пропущенной важной встречи на студии – это время она провела в обнимку с Дэном в палатке. Виноватым оказался, конечно, он, не разбудивший подругу вовремя, и Ники в очередной раз не хотела его больше видеть.

Год назад комиссия психиатров поставила музыканту неутешительные диагнозы: «подозрение на параноидальный психоз, шизофрению, биполярное расстройство» и рекомендовала продолжать наблюдение амбулаторно. Парень смутно помнил, что случилось до больницы. Память как будто стёрлась. Но доктор Фишман рассказала много интересного.

– Ты утверждал, что в детстве был похищен семьёй, которая вывезла тебя из другой страны. И, как будто, с тобой недавно установили контакт настоящие биологические родственники. Чтобы быть уверенными, что ты действительно их пропавший брат, они сделали анализ ДНК и убедились, что нашли потерявшегося. Свою мать называл чужой женщиной, уничтожил фотографии с «укравшей» тебя семьёй, изрезал и сжёг документы на «неправильное» имя.

Дора Фишман не могла знать обо всех внезапных переменах популярного музыканта. Эти изменения происходили до встречи с психиатром. Дора не видела, каким Дэн стал непривычно для себя аккуратным, как тщательно омывал руки и лицо перед едой, как старался правильно, с благословениями принимать пищу, причём в то время, когда никто из домашних не видит. В своей комнате постелил коврик, произносил непонятные молитвы по пять раз в день на незнакомом языке за закрытой дверью.

Вскоре Анна, мать нового пациента, обнаружила, что уничтожены важные документы и удостоверения личности, и потребовала у сына объяснений. Дэн говорил чужим хриплым голосом:

«Когда-то вы, иудеи и христиане, отняли у нас всё, но пришло время вернуть долги. Возмездие настигнет грешников. Вы будете наказаны, а ты, женщина, за то, что кормила меня, останешься в живых и будешь убирать в наших домах. Не жди дальнейших подробностей, потому что это пока тайна. И так сказал много».

Дэн познакомился с Исой, когда привёз в гараж байк после аварии. Красавец «Мустанг» был покорёжен не сильно, больше пострадал сам мотоциклист. Рука и пальцы на ноге в гипсе, голова разбита. Несколько смещённых в позвоночнике дисков доставляли постоянные страдания.

– Что случилось, хабиби?

– Слишком торопился, возвращаясь после фестиваля. Поссорился с Ирэн, напился. Вот и не вписался в поворот на мокрой дороге. Что теперь делать со спиной, не знаю. Обезболивающие не помогают, а на «травку» подсаживаться опасно. Зависимый я от «дури», проходил несколько раз курс очищения, боюсь сорваться. Могу потерять права на мотоцикл, а для байкера это катастрофа. После скандала с Ирэн я снова слетел с катушек. Мне уже скоро тридцать, а любимую до сих пор не встретил. Что со мной не так, Иса? Или женщины в наше время не способны на серьёзные отношения?

– Послушай, брат, твои врачи – бездушные чиновники, только в бумаги смотрят, а как себя чувствуешь на самом деле, им не интересно. Приходи ко мне сегодня домой, отметим новоселье, я закончил строительство виллы, приглашаю. Девушек, хабиби, ты находишь в неправильном месте. Познакомься с моей сестрой, Самирой, она заварит тебе чай из местных трав. И насчёт байка не беспокойся, будет, как новенький. Встретимся вечером в гараже, я подвезу тебя к себе, брат.

Самира оказалась необыкновенной. Милая, тонкая и скромная, с детскими ямочками на щеках. Длинные пушистые ресницы без следа косметики прикрывали застенчивый взгляд. Дэн не сводил с неё глаз. Мысленно сравнивал нежную, хрупкую девушку с яркой, дерзкой Ирэн, которая ревновала Дэна к каждому столбу. На последней вечеринке они оба перепили пива с текилой и бурно выясняли отношения при огромном скоплении народа. Ирэн влезла в «Хонду» какого-то мордастого урода, Дэн выпустил из колёс машины мужика воздух, а сам унёсся на «Мустанге» с незнакомой и сильно обкуренной девицей, имени которой даже не спросил.

Приготовленный Самирой чай оказался по-настоящему целебным. Дэн впервые после аварии выпрямился без болезненных ощущений. Прошло и постоянное беспокойство, а внутри тела разлилось благостное тепло. Самира встретилась с молодым человеком взглядом и поспешно опустила глаза. Дэн в полудрёме слушал механика. В голове звучала расслабляющая музыка, совершенные вибрации ласкали уставший мозг. Подобной нирваны он никогда не достигал. Уютно и спокойно. И рядом прелестная девушка, чудесный дом, приятные люди.

Иса рассказывал об их укладе жизни, о том, что здесь не курят, не пьют алкоголь, приводят в дом несколько жён, а те послушны и смиренны.

– Самира прекрасно разбирается в целебных травах. В нашем роду получают эти знания от старших женщин. Так они лечат детей и домочадцев испокон веков.

– Ты можешь взять в жёны любую девушку из нашего клана, не обязательно быть религиозным, надо только принять веру. Я дам в подарок молитвы с аудиозаписями и переводом, просто послушай, брат.

Вскоре к беседе присоединились и другие мужчины. Они с уважением смотрели на Дэна и одобрительно кивали. Гость не подозревал, какие у «хабиби» далеко идущие планы. Не знал, что «целебный» отвар, несмотря на обезболивающее действие – сильнейший галлюциноген, эффект которого опаснее ЛСД и вызывает привыкание.

Дэн мечтал о большой любви и своём доме. Ради этого был готов на многое:

– Я так устал от легкомысленных «бывших», от постоянных проблем с ними, что готов всё отдать за настоящие отношения. Но и без музыки я не представляю будущего…

– Ты на верном пути, брат. Приезжай чаще, пей чай, просто посидим, поговорим. В следующий раз попробуешь сесть на моих коней. Они лучшие в наших краях. Одного сможешь взять в подарок.

Ночью Дэну приснилась прекрасная Самира. Она выводила из конюшни грациозного жеребца.

Наутро парень проснулся в приподнятом настроении. С ясной головой, без похмелья и тяжёлых триков, как после фестивальной «дури». Хотелось увидеть Самиру не только во сне.

В то же время в доме Исы собрались серьёзные мужчины по очень важному делу. Вооруженные крепкие парни снаружи и внутри охраняли сообщников.

– Иса, нам ниспослана удача. Этот грешник поможет избавиться от многих тысяч неверных сразу. Они собираются для своих мерзких плясок огромными стадами, как скоты. Никто серьёзно не охраняет эти нелегальные фестивали. Но «чужого» заметят сразу, и ничего не получится. Твой озабоченный баран – как раз то, что нужно для дела, тем более, его знает там каждая овца. Нафаршируем обдолбанного ягнёнка, и дело будет сделано. Зови его, Иса, мы с шейхом позаботимся о дальнейшем.

На следующий день Иса взялся за реализацию порученной миссии. Позвонил Дэну с самого утра:

– Привет, брат. Как твоя спина, как здоровье? Самира спрашивает, не надо ли заварить лекарственных трав. Приходи сегодня вечером. Мой дядя из деревни говорит, что у него к тебе какое-то важное дело. Приходи, дорогой.

Дэн собрался в гости. Полдня выбирал на самых разных сайтах в интернете цветок для Самиры. Наконец нашёл, что искал. Курьер доставил для девушки необыкновенную красавицу орхидею нежного лимонного оттенка с алой сердцевиной. «Жених» вылил на себя лучший одеколон, надел любимую жёлтую рубашку. Мать пришла с работы, готовила на ужин сырники.

– Куда собрался на ночь, бродяга?

– За женой собрался. Ма, а что, если я приведу домой коня? Где будем его держать? Жаль, у нас даже балкона нет. Комнаты малюсенькие… Придётся строить виллу. Хочешь жить в большом доме? Вот стану шейхом, и будет у меня много послушных хорошеньких жён в огромном, как дворец, доме.

Мать тяжело вздохнула, подозрительно посмотрела на сына. Он очень изменился после аварии. И эти странные аудиозаписи непонятных заунывных молитв в четыре утра… Последствия сотрясения мозга? Наверное… Хорошо хоть, что остался живой.

В доме Исы готовились для встречи «жениха». На столе в летнем саду пачка старых затёртых фотографий, упаковка одноразовых шприцев. Вскоре в дом вошёл «специалист».

– Вы должны успеть закончить «операцию» как можно быстрее, но даже если в будущем действие внушения пройдет, беспокоиться не о чем, включится необратимая программа самоуничтожения.

Они пили ароматный чай с домашними восточными сладостями. Иса вывел из конюшни красавца жеребца. Он был ослепительно белый с большими влажными глазами и блестящей шёлковой гривой. Дэн погладил жеребёнка и зажмурился от счастья. Этот малыш стал сейчас самым дорогим существом для него. Жаль, нельзя забрать лошадку сегодня. Некуда.

Когда Дэн был ещё подростком, мать отвела его заниматься конным спортом. Хотела отвлечь парня от компаний, где покуривали и баловались алкоголем. С тех пор любовь к лошадкам осталась навсегда. Конюшня потом переехала в другой город, а на её месте построили новые дома. И вот сейчас давняя детская мечта, кажется, воплощается в реальность.

– Как твоя спина, брат? Сможешь держаться верхом?

– Спина так же… Ноет. Получил кучу направлений на МРТ, сити, шмити, а толку нет.

– Самира, принеси ещё чаю, и тот, особенный, тоже.

Дэн сделал несколько глотков ароматной терпкой жидкости, сразу стало радостно и легко. Тепло разлилось по телу, мучительная ломота отступила. Парень без усилий оседлал молодого скакуна.

– Самира – волшебница, – прошептал Дэн, мечтательно поглядывая на девушку.

– Хочешь жениться? – спросил Иса. – И принять истинную веру?

– Я мечтаю стать счастливым, – серьёзно ответил Дэн.

В то же время ворота открылись, вошли гости.

Это был дядя Исы, шейх Абдул, и незнакомец в белом, как у доктора, халате.

– Дорогой брат, к сожалению, ты не можешь жениться на Самире, но другие прекрасные девушки ждут тебя.

– Почему не на Самире? Не понимаю.

Голова кружилась, яркий, красочный мир порхал и взлетал в безоблачную высь…

– Брат, посмотри на эти снимки.

Старые потрёпанные фотокарточки. На них какие-то люди держат на руках маленьких детей.

– Кто эти малыши?…

– Дэн, здесь ты и Самира – твоя сестра. Ты наш пропавший брат, которого неверные вывезли обманным путём под чужим именем и с фальшивыми документами. Мы тебя нашли, но, чтобы убедиться в этом, доктор Мансур сделает анализ ДНК.

Голова закружилась ещё сильнее. Игла больно впилась в руку. Дэн будто уснул, но глаза оставались открытыми. Перед лицом равномерно щёлкал блестящий маятник. Под его чёткий ритм доктор произнёс:

– Твоё имя Амин, что означает верный. Ты отомстишь за себя, за родителей, за своих братьев и сестёр. Неверные с твоей помощью отправятся в ад. Скоро мы вернём наши земли и дома, отомстим за украденные души. Но молчи об этом, пока не достигнешь цели. С возвращением, Амин! Шесть, пять, четыре, три, два, один.

Теперь новоиспечённый брат стал частым гостем в доме механика, где обрёл, с подачи «специалиста» и других сообщников, якобы настоящую, родную семью. Иса, общаясь с байкером, каждый раз восклицал:

– Как ты раньше, родной, не понимал, что подло обманут? Не чувствовал их притворной любви?

Шейх тоже присутствовал на этих встречах. От него Амин узнал, как попал в «неверную» семью.

По рассказам Абдула, за очень состоятельным отцом Амина, который финансировал освободительное движение на родине, охотилась могущественная разведка неверных. Однажды врагам повезло, и семья с совсем маленьким Амином была похищена и вывезена из страны.

– Можешь не сомневаться, твоя так называемая «мать» Анна провела свою жизнь в беспутстве и не способна родить. Получила тебя в подарок от одного из своих влиятельных любовников, убийцы твоих родителей. И тебе, брат, хотели навязать позорный образ жизни.

Амин был потрясён открывшейся «правдой», но готов действовать. Отомстить за родню, которую у него отняли и, если понадобится, пожертвовать жизнью. Но пока надо находиться среди врагов, делать вид, что ничего не знает о себе. И в самый неожиданный момент нанести мощный удар. Пока надо готовиться и молчать.

Шейх объяснил, что сама судьба послала им Амина для важной миссии.

– Ты популярен среди этих шакалов, музыкант. Ты, брат – знаменитый Ди, диджей и пастух на их отвратительных сборищах.

– Выберем фестиваль с большим количеством грешников, где не вызовешь подозрений, и преподнесем сюрприз…

Дома, среди «чужих», Амину становилось всё труднее скрывать истинное отношение к фальшивой, как его убедили, матери, которую столько лет считал родной. Он смотрел на лицо Анны и удивлялся, как раньше не замечал их очевидной несхожести. Чужая, бессовестная женщина. Еле скрываемая агрессия колотила сердце. Кровь бросалась в лицо и громко стучала в висках, когда Амин видел ненавистную лицемерную физиономию. Кажется, она заметила, что сын изменил своё отношение к ней. Раньше по несколько раз в день Дэн мог подойти к «матери», обнять, сказать, что любит, соскучился. Сейчас он еле сдерживался, чтобы не схватить её за горло и не начать душить. Когда Дэн смотрел на самозванку, глаза темнели от ярости и негодования, но надо было стараться не выдать себя раньше выполнения возложенной на него миссии. Терпеть становилось почти невозможно, внутри кипело. Несколько раз Дэн срывался, когда встречался взглядом с Анной, продолжающей выдавать себя за мать:

– Не называй меня Дэном, я не твой сын, женщина, и ты об этом прекрасно знаешь. Скоро я исполню свою миссию!

Глава 2. Шизофрения

Однажды, вернувшись из дома Исы в квартиру, где проживал с «мамой», он выхватил из кладовки топор и принялся крушить всё, что попадалось под руку: компьютеры, телевизор, мебель, посуду, обувь, одежду. Потом выскочил в коридор и начал рубить входные двери – и свои, и соседей. Смех и слёзы душили, пока не захрипел и не почувствовал, как острая судорога пронзила тело и горло. Воздуха не хватило, в глазах потемнело, он потерял сознание.

То, что вернулось потом, было, конечно, им, выполняло двигательные функции. Он мог дышать, смотреть, есть, пить, но думать и вспоминать стало мучительно и страшно. В голове звенело от полного отсутствия мыслей. В мозгу кружилась только одна идея, навязчивая, как жирная жужжащая муха: «Ты никто, полный ноль, тебя нет. Дэн, ты полный ноль».

Он не помнил, как попал в больницу. Доктор Фишман рассказала, что четверо санитаров с трудом вырвали у него топор, скрутили за спиной руки. Под глазами, на щеках, на шее, на спине остались кровоподтёки.

Первую встречу с доктором Дорой Фишман парень тоже не помнил.

Не знал, что отказывался откликаться на своё имя и просил вызвать полицию, чтобы вернуться в настоящую семью и наказать укравших его людей.

Дора Фишман вопросительно смотрела на мать нового пациента. Довольно необычно, что острый приступ паранойи случился у молодого мужчины на фоне полного благополучия. В крови не было обнаружено ни следов алкоголя, ни наркотиков, ни лекарственных средств. В семье больного ни у кого не диагностировано ни шизофрении, ни других психических заболеваний. Но в жизни бывает всякое, особенно если есть веские причины.

– Ваш сын уверен, что Вы не его биологическая мать, хотя документы в порядке. Он утверждает, что не слышит голосов, как это обычно бывает при шизофрении. Что, по Вашему мнению, могло произойти? Вы действительно его биологическая мать?

Анна тяжело вздохнула. Она не стала снова пересказывать историю со странными молитвами за закрытыми дверями комнаты сына, которую не раз повторяла до больницы в отделении полиции. Одни полицейские отмахивались от незваной посетительницы и не хотели даже слушать, другие посылали в соседний кабинет, где на неё смотрели с нескрываемым сочувствием. Спасибо, что не вызвали и ей психиатра.

– Доктор, прошу, как только сын вспомнит своё имя, разрешите увидеться с ним.

Дэн проснулся от яркого света люминесцентной лампочки. Тело стало тяжёлым и непослушным. Хотелось в туалет, но помещение оказалось незнакомым. Откуда-то доносились невнятные крики. С трудом слез с кровати и вступил в какую-то лужу. Где он? Почему в этом странном халате?

Из головы бесследно исчезли все мысли. Кажется, он теперь вообще ничего не чувствовал, но воспоминания начали потихоньку возвращаться.

Ирэн его бросила и испарилась. Он каким-то образом попал в это жуткое место. Всё тело ноет, на лице синяки и ссадины. Надо позвонить матери, узнать, что произошло. Он помнил только её номер телефона.

– Где мой мобильный? Где я?

Навстречу вышел мужчина, похожий на тяжелоатлета.

– Чего бродишь, хочешь укольчик? В «дурке» ты. В психушке. А я санитар, главный тут. Утром позвонишь, есть телефон-автомат, сейчас спать.

Дэн вернулся и лёг на кровать без подушки и одеяла. Рядом оглушительно, со стонами и завываниями, храпел сосед. На двух подушках.

Дэн только закрыл глаза, как почувствовал чьё-то жаркое зловонное дыхание и неожиданную боль в руке от укуса. В ужасе отдёрнулся и встретился с безумными глазами соседа по палате. Бросился к затянутому металлической сеткой окну. Оно не открывалось.

Дэн опять отправился в туалет, но вскоре с отвращением выскочил и оттуда. Да уж, пациенты здесь явно неадекватны и гадят мимо унитазов.

В полседьмого был подъём, мускулистый санитар разрешил позвонить.

– Как я оказался в больнице, мам?

Анна заплакала.

– Наконец вспомнил, кто ты, сыночек. Я так рада!

Доре Фишман было важно мнение нового интерна Михаэля. Она сомневалась в предварительных диагнозах Дэна. Миха, молодой начинающий психиатр, не боялся спорить и высказывать своё мнение, даже если оно не совпадало с утверждениями опытных врачей:

– Госпожа Фишман, предлагаю прервать лечение по стандартному протоколу шизофренического психоза и отправить пациента в отделение экспертизы пока без использования лекарств. Больной не проявляет агрессии и вполне адекватен. Давайте понаблюдаем за ним какое-то время в «чистом» состоянии. Сегодня на «рынке» полно неизвестных медикам психотропных и наркотических средств, которые не определить стандартными анализами. Например, после приёма разных «безобидных» таблеток для поднятия настроения на вечеринках многие, как Дэн, частично или полностью теряют память и не возвращаются в нормальное состояние вообще.

Так, с подачи интерна, Дэн попал в другую палату. Его новый сосед оказался спокойнее, чем прежние. Лежал сутками с открытыми глазами, тихо посвистывал. Но однажды резко вскочил и бросился на Дэна, сильно прижимая его огромными ручищами к стене:

– Ты кто, зачем следишь за мной?

Дэн как будто обрадовался, что его мучениям придёт конец.

– Честно говоря, сам толком не понял, кто. Прикончи меня, если хочешь, я устал.

Сосед, не ожидавший такой реакции, отпустил его и вернулся на своё место.

– А ты первый на моём пути, кто не боится сдохнуть. Другие умоляли оставить их в живых.

Камера в углу палаты следила и записывала каждое движение и слово пациентов. Медбрат, дежуривший возле монитора, отвлёкся на телефонный звонок и пропустил опасную ситуацию.

– Меня зовут Виктор, – продолжил сосед по палате, – в переводе «победитель». Я подумал, ты из них, «айболитов», и следишь за мной. Тебе повезло, что не боишься. Как бойцовский пёс, я чую запах страха и жажду его. Я питаюсь, упиваюсь им, ищу, как хищник жертву, и когда нахожу, получаю награду. Первый раз вижу, что меня во время нападения не боятся, вместо обычного страха в твоих глазах – ничего, пустота, равнодушие. Будешь моим слушателем.

И Виктор рассказывал. Рассказывал, как решил наказать отчима. Маленький, плюгавенький «папаша» постоянно нудил и бесил сынка нотациями. Витёк сначала посылал его подальше, а когда подрос и окреп, просто пообещал прирезать. Отчим воспринял угрозы всерьёз, попрятал в доме опасные предметы и побежал в полицию, где ему посоветовали прийти в участок, когда произойдёт конкретное нападение. Витя впервые почувствовал от старика особый, пряный аромат смертельного испуга. В «охотничьем» магазине в отделе дайвинга будущий убийца приобрёл специальный острый нож. И тут же, после покупки, ощутил, как внизу живота от предвкушения удовольствия разлилось приятное тепло. Желание переполнило Виктора. Он почти бежал домой с оружием за пазухой.

Отчим, как обычно по средам, собирался в танцевальный клуб. Мылся, брился. Увидел сынка с бешено горящими глазами в дверях ванной комнаты и побелел, затрясся от страха. Восторг переполнил парня. Эффектно, со свистом вытащил из-за пазухи «мачете». Резал папулю медленно, с удовольствием. Ужас покинул старика с последним вздохом. Потом пришла с работы мать. Повалилась на пол, как припадочная, заорала. А через минуту, словно выброшенная на сушу рыба, хватала губами воздух и мычала, пока совсем не затихла.

– Отличный был мачете, удачная охота! – сосед по палате с удовольствием смаковал подробности своих похождений. Вспоминал, какое облегчение получил после убийств, как сладко спал, пока не приехала полиция, которую вызвали соседи, услышав из квартиры крики о помощи. Помогать к тому времени было некому. Окровавленного, его привезли в полицейский участок. В следственном изоляторе Витёк скучал в одиночестве. Но вскоре в камеру подселили деда, чем-то похожего на отчима. Дед встретился с Виктором затравленным взглядом, и в жарком, душном помещении запахло любимыми пряностями. И эту жертву спасти не удалось. Убийца задушил его до прихода охранников. Единственное, о чём душегуб жалел – об отсутствии родни, которая могла бы приносить передачи с сигаретами и сладостями. Родни, которую истребил собственными руками.

У Дэна не было сил слушать убийцу, его выворачивало от подробностей. Во время очередного врачебного обхода он проговорился Доре Фишман, что не может спать из-за рассказов соседа по палате. Записи видеокамеры подтверждали слова пациента. К тому же, Дэн несколько последних дней отказывался от еды, не выходил на прогулки. Большую часть времени неподвижно сидел, обхватив голову руками. Казалось, что из его памяти вытрясли какую-то важную информацию, которую он мучительно пытался вспомнить.

Вскоре Дэна перевели в другое отделение, где находились пациенты, склонные к суициду, с тяжёлыми депрессиями. Обстановка здесь казалась повеселее. Внутри здания располагался небольшой зелёный парк с попугаями, а в просторном холле красовался старый рояль.

Дора Фишман вызвала Дэна к себе в кабинет. Она пыталась понять причины его крайней тревожности и неразговорчивости и вспоминала беседу с Анной. Мать описывала сына в прошлом жизнерадостным и весёлым. Дора протянула парню мобильный телефон, который принесла мать. Дэн его сразу включил и увидел много пропущенных звонков от абонента «Гараж».

«Значит, отремонтировали байк», – пронеслось в голове.

Доктор Фишман подвела Дэна к роялю, жестом пригласила:

– Сыграй, музыкант, что-то радостное.

Пациент охотно сел за рояль. Он выбрал из глубины памяти свою последнюю интерпретацию в стиле транс девятой симфонии Бетховена, называемую «Ода к радости». Заключительная, четвёртая часть этого произведения в классическом оригинале всегда нравилась ему больше трёх первых, тревожных и драматических, он и взял её за основу будущей электронной композиции. Задуманное давно будоражило воображение. Но здесь и сейчас уместнее было минорное вступление. Ди перебирал клавиши инструмента. Он осторожно начал в тональности ре минор, олицетворяющей скорбь и печаль, постепенно переходя в разрушительное настроение и траурный марш. Сыграв адажио, Дэн резко встал, громко хлопнув массивной крышкой рояля. Вопросительная пауза повисла в почти звенящей тишине.

– Дэн, а где знаменитое ликование завершающего гимна «Оды к радости»? Где счастье, восторг и торжество в побеждающем ре мажоре? – воскликнула Дора.

– Доктор, Бетховен так и не услышал ликования, к тому времени он совершенно оглох, и симфония стала его последним перед смертью сочинением.

Дэн повернулся, чтобы уйти, но чуть не столкнулся с девушкой в больничной пижаме. Она стояла позади музыкального инструмента и вытирала слёзы, крепко прижав к себе подушку.

– Простите, – расстроенно забормотал музыкант, – кажется, я испортил всем настроение.

– Молодой человек, Вы ни в чём не виноваты. Она уже больше трёх месяцев не может остановить рыдания. Поэтому и здесь. Плачет и днём, и ночью с тех пор, как её бросил дружок. Несчастная любовь.

Дора Фишман задумчиво вернулась в кабинет. Психиатр знала, что девятая симфония Бетховена полна противоречий. Разрушение вечного мрака и сотворение мира. Великое потрясение и миллионы объятий. Изгнание из рая и спасение в вере и любви. Но что с пациентом? Опасная депрессия или всё-таки шизофрения?

Николь выходила из палаты, когда услышала музыку в холле. Парень играл потрясающе. Из грозных раскатов грома и хаоса в начале музыкант постепенно перешёл на спокойную умиротворённую трель. Как будто лёгкие солнечные лучи вместе с последними каплями дождя пробились сквозь тяжёлые чёрные тучи и осветили небо надеждой.

Девушка даже забыла про своё горе.

Ещё несколько минут назад пациентка Николь мечтала только об одном – уснуть и не проснуться. Действительно, последнее время она почти беспрерывно лила слезы. Забывалась иногда от сильных антидепрессантов, но ненадолго. Ники вновь и вновь вспоминала, как над ней посмеялся любимый, предложив подружку приятелям в качестве трофея в счёт проигрыша в карты. Как на её глазах обожаемый Макс приставал к незнакомой стриптизёрше, а когда Ники, унижаясь, умоляла остаться с ней, жёстко ответил:

– Дурочка, посмотри на себя, на что ты рассчитывала? И не надо, плиз, путать спортивные игры с трагедиями Шекспира… Глупенькая корова.

Её красавчик Макс снимался в одной из главных ролей в популярном молодёжном сериале, а девушку иногда приглашали на эпизодические роли. Макс позволял подруге себя любить и никогда ничего не обещал, но наконец высказал, что думает об их отношениях.

С тех пор Николь перестала есть и горько рыдала. В больницу она попала в критическом состоянии с анорексией. Там Ники сначала кормили через систему, больная вроде бы пошла на поправку, но истерика продолжалась. Бетховенские вариации Дэна разбудили Ники. Неудачные любовные переживания стали неожиданно совершенно мелкими по сравнению с драматическими эмоциями великой симфонии. Лицо парня было ей знакомо – на одном из фестивалей транса он выступал как диджей. Николь вытерла ещё мокрое лицо и прошла к палате новенького. Дэн неподвижно лежал на больничной койке, скрюченный, как нерождённый человеческий эмбрион, выброшенный в жестокий холодный мир. Она тихонько подошла к парню, осторожно погладила по длинным спутанным волосам:

– Спасибо за концерт, диджей. Мне впервые стало так тепло на душе. Ты потрясающий.

В это время у Дэна ожил мобильный. Звонили из гаража:

– Амин?

– Слушаю, – неуверенно ответил он, но разговор прервался.

Дэн снова задумался. Итак, механик из мастерской, где он оставил для ремонта мотоцикл, почему-то назвал его чужим именем. Именем, которое, по мнению психиатров, дали ему неведомые голоса. Парень ещё раз просмотрел историю звонков. Последний вызов так же реален, как и те, пропущенные. И не был галлюцинацией.

Размышления прервал санитар, вызвавший Дэна на встречу с матерью. Анна привезла в больницу фрукты, шоколад, домашнее печенье.

– Твоё любимое, с миндалём, не забыл?

Но ничего не хотелось. Ничего. Просил только рассказать, как вёл себя, что говорил, когда был неведомым Амином. Услышанное поразило. Дэн прижался к матери, как маленький:

– Какой ужас. Мама, мне так плохо, хочу домой.

Дора Фишман не собиралась выписывать диджея из больницы. Она видела, что он находился в состоянии глубокой депрессии, и назначила новый курс лечения.

Интерн Михаэль остался в другом отделении, но, узнав о назначении пациенту сильных антидепрессантов, предостерёг старшую коллегу:

– Мы до сих пор не знаем, чем, каким заболеванием был вызван у него острый психоз и частичная потеря памяти. И как он может радоваться, если до сих пор не помнит произошедшее?

После первого приёма нового лекарства Дэн ощутил странное опьянение. Голова кружилась с нарастающей скоростью, ноги подкосились… Николь оказалась неподалёку и еле успела подхватить парня, проводить до палаты и уложить в кровать.

Дэн смотрел на Ники широко открытыми глазами и шептал:

– Самира, сестрёнка, я соскучился. Какой вкусный чай. А вот и Иса.

Иса протягивал к нему руки, приглашая во двор нового дома:

– С возвращением, брат Амин.

Дэн проснулся ночью, почти под утро, с ноющей головной болью. Сон казался явью. Он понял, что неспроста механик по телефону называл его этим незнакомым именем. Как удалось Амину влезть в сознание Дэна? Как узнать, что Амин с Исой замыслили и зачем им понадобился диджей?

Дэн снова закрыл глаза и увидел Самиру. Иса что-то приказывал девушке, её лицо было заплакано.

Самире ночью тоже не спалось, она подошла к окну, где на подоконнике, в лунном свете, сияла орхидея Дэна. Девушка нежно погладила красивый цветок по листьям. Добрый и симпатичный парень с грустными глазами, подаривший это чудо, не выходил из головы. Он был полной противоположностью шейху Абдулу, очередной женой которого, по договорённости в семье, она должна была стать в скором времени. Абдул был известен в деревне как жестокий и властный хозяин. Говорили, что одну из старших жён он забил до полусмерти плетью, а остальные женщины жили в постоянном страхе и регулярно подвергались побоям.

Самира слышала разговоры бандитов о подготовке теракта и догадывалась, какая участь ожидает молодого человека. Она знала, что малейшее неповиновение смертельно опасно для неё самой, но этого парня хотелось спасти любой ценой. Да и представить себя женой Абдула не могла.

Когда у Дэна заработал телефон, террористы по спутниковой связи определили местоположение диджея и узнали, где тот находится. Самира услышала из разговоров сообщников, что парень госпитализирован в психиатрическую клинику. Она решила, как можно скорее предупредить Дэна о грозящей ему опасности. За несколько дней до назначенного обручения Самира начала готовиться к побегу. Для задуманного она решила попасть в ту же клинику, где находился Дэн.

Глава 3. Николь

Николь видела странное состояние Дэна и поняла, что сильнодействующие антидепрессанты спровоцировали галлюцинации. На следующий день она подошла к музыканту и прошептала:

– У тебя были видения, ты говорил с кем-то. Постарайся, чтобы об этом не пронюхали врачи , а то застрянешь здесь надолго. И улыбайся, покажи врачам, что с настроением порядок. У меня благодаря твоему концерту тоску как рукой сняло. Скоро, надеюсь, домой.

– Я рад, если смог помочь. Слова не так выразительны, как музыка.

– А я давно тебя знаю, ты мне всегда нравился, Ди. Я хорошо помню фестиваль транса на озере Кинерет. Ты там зажигал как диджей экспериментами с роком. Мечтала потанцевать с тобой.

Дэн озадаченно смотрел на милую девушку. Пытался собраться с мыслями. Ники взяла молодого человека за руку:

– Какой ледяной, дрожишь. Давай согрею тебя.

Неожиданно Николь чмокнула Дэна в щёку, засмеялась:

– Стоило пройти все кошмары, чтобы получить такой приз. Я снимаю в центре квартирку, недалеко от киностудии, где подрабатываю, тебе там понравится. Вокруг бары, тусовки, весело. «Колёса», которые здесь дают, на чёрном рынке стоят большие деньги, от них настоящий кайф. Не понимаю, почему на тебя не так действуют.

– Не поверишь, но я устаю от шума и толпы. Тишина и пение птиц мне ближе.

– А что у тебя с некой Самирой? Ты звал её.

Дэн ещё раз попробовал вникнуть в непонятные воспоминания, но Ники продолжала без умолку:

– Я познакомлю тебя с нашим режиссёром, на студии как раз кастинг для телесериала, нужны новые молодые лица. Сто процентов, тебя возьмут. Посмотри на меня, буду твоим личным доктором, вылечу от всего, – светло-карие, почти янтарные глаза девушки весело блестели на совсем юном, чуть конопатом лице. Подкрашенные пухлые губки растянулись в улыбке.

Николь вывела Дэнa за руку во двор. Тёплое весеннее утро разлилось по больничному саду. Ароматы свежей листвы и благоухающих цветов словно пробудили Дэна от зимней спячки. Он с удовольствием вдохнул чистый воздух, удивлённо огляделся. Разноцветные бабочки кружились в беззвучном танце. Одна из них смело присела на протянутую парнем ладонь. На сверкающих изумрудными листьями тутовых деревьях расположились зелёные попугайчики-монахи, квакеры, названные так за оперение, похожее на рясу. Они перелетали с дерева на дерево и приземлились на ветку над скамейкой, где сидели Дэн и Николь. Птички рассматривали парочку и щебетали друг с другом:

– Со стороны может показаться, что эти люди в райском саду, а не в клинике для душевнобольных.

– Да, и парень не понимает, какой сделает сейчас шаг. Может, остановить его?

– Не надо, квакер, пусть сам выбирает.

– И променяет райский сад на отраву?

– Не он первый, не он последний. Жаль, хороший человек. Как ему помочь?

– Квакер, ты птица, а не ангел.

Николь придвинулась к парню поближе:

– Обними меня. Я хочу тебя, Дэн.

Бабочка вспорхнула с руки молодого человека. Попугаи-монахи шумно галдели в тутовой листве. Дэн подобрал упавший с дерева листик шелковицы, по форме напоминающий сердце, зубчатое по краям. Протянул лист девушке:

– Посмотри, какая красота…

В это время сверху на них полетела противная жидкая масса.

Ники едва успела отскочить от парня:

– Ужасные птицы, испортили удобную скамейку.

Доктор Фишман с удовлетворением наблюдала, как Николь, подружившись с музыкантом, быстро шла на поправку. От былой депрессии не осталось и следа, появился аппетит. Дора Фишман обратила внимание на новые интересы девушки. Во время врачебного обхода Николь сама заговорила о Дэне:

– Доктор, я так рада, что встретила Дэна. Хочу научиться играть на клавишных и на гитаре, и уже немного получается. Спасибо ему.

– Отлично, Ники. В дальнейшем продолжим лечение амбулаторно. Я свяжусь с твоими родителями, будем готовиться к выписке. Кстати, где собираешься обитать после больницы? Раньше ты жила самостоятельно, в съёмной квартире?

– Да, я люблю свою арендованную студию. Не сразу, но вернусь к себе, у «предков» долго не задержусь, немного оклемаюсь и продолжу работу в сериале.

Дэн знал, что Николь скоро выпишут, и хотел приготовить девушке сюрприз.

– Ма, привези, пожалуйста, в больницу мою старую «басуху». Я помню, что это подарок отца. Не беспокойся, гитара не попадёт в плохие руки.

Анна была озадачена. Покойный отец Дэна очень гордился этим редким музыкальным инструментом, долго его искал, прежде чем подарить сыну на 13-летие. Да и Дэн дорожил памятной гитарой, никогда никому не одалживал её. Психиатр Дора Фишман рассказала Анне, что Дэн постепенно возвращается к жизни, к прежним интересам, и даже обучает музыке других. После беседы с врачом мать перезвонила сыну:

– Ладно, привезу тебе гитару, если так нужно.

Через пару дней наступил долгожданный для Ники день выписки. В руках у девушки красовалась бас-гитара.

– Ди, дорогой, скоро продолжим уроки музыки у меня дома. И, надеюсь, по-взрослому. Ужасно рада, «басуха» просто супер, давай, быстрее выбирайся отсюда.

– Удачи, Ники! Я провожу тебя до ворот, помогу?

– Нет, нет. Не надо. А вот и мои «предки», – заторопилась девушка.

В холле в сопровождении Доры Фишман показалась немолодая пара.

Николь, не обернувшись, пошла им навстречу.

– Что за гитара, дочка? Может, оставишь её в больнице, зачем дом старьём захламлять?

– Не беспокойся, папа, я её к себе отвезу, для работы нужна.

Николь не выходила на связь несколько дней. Но вскоре прислала сообщение:

«Завтра еду к себе, не хотела при «предках» звонить. До связи. Соскучилась».

После выписки Николь из больницы Дэна не покидало какое-то чувство внутреннего дискомфорта, недоговорённости, беспокойства.

Амин всё чаще вторгался в сознание, это происходило всегда после приёма антидепрессантов, но Дэн пытался контролировать его появление. Помня совет новой подруги, парень не рассказывал врачам о непонятных ощущениях. Напротив, убеждал психиатров, что замечательно себя чувствует. У молодого человека появилась цель – забота о Николь, которой он был нужен, как никто другой. Она надеялась с его помощью стать ближе к музыке. К музыке, давшей Николь силы жить дальше. И он был счастлив, что может помочь.

Вернувшись к своим киношным делам, Ники узнала, что на студии проходит кастинг для съёмок нового фильма известного режиссёра. Обычно она не претендовала на главные роли, довольствовалась эпизодическими, но в последнее время, после больницы, почувствовала такой прилив сил и неизвестно откуда взявшуюся энергию, что решила рискнуть. Когда подавала запрос, не предполагала, что вообще вызовут на прослушивание.

Но Ники неожиданно быстро вызвали на пробы и предложили подготовить текст одной из главных ролей. Героиня, по замыслу режиссёра, юная популярная рок-певица, знакомится со стареющим именитым писателем, и у них начинается роман. Действие происходит в восьмидесятые годы, когда ещё не было ни ютуба, ни социальных сетей, ни массового интернета. Мир потрясают живые концерты и бумажные книги. Знаменитый писатель предпочитает шумной светской жизни спокойствие и уединение в загородном доме. Но в пасторальное благополучие врывается молодая бунтарка, и в жизни классика всё меняется…

В то же время Ники продолжила с Дэном, пока виртуально, обучение игре на бас-гитаре, и вполне сносно могла сыграть, например, “Let it be” из «Битлов».

– Молодчина, Ники! У тебя всё получается.

– Дэн, у меня завтра пробы на роль рок-певицы в фильме самого Нира.

– Удачи! Я верю в тебя, ты очень способная! Возьми с собой на кастинг басуху, она мне всегда приносила удачу. Просто возьми её и держи в руках. Скоро мы отпразднуем твою первую большую роль, увидишь! И, кажется, Дора готовит меня на выписку. Так что через пару дней встретимся.

И всё действительно получилось. Николь пришла на прослушивание с гитарой Дэна и… добилась роли. Её бывший неверный друг красавчик Макс не выдержал кастинг даже на небольшой эпизод. По замыслу режиссёра певица должна была по дороге в сельский дом писателя сесть в рейсовый автобус на свободное место рядом с незнакомым молодым человеком. Здесь ей предстояло без слов смотреть на симпатичного парня, мысленно сравнивая его со своим дряхлым любовником, обдумывать непростое решение. Случайный попутчик, по сценарию, встречается с Николь взглядом и, молча, они едут дальше. Такая вот немая сцена. Однако Макс всю дорогу дёргался, ёжился, потел, моргал и отводил от девушки глаза. Великий Нир разозлился на претендента и окончательно вычеркнул его из списка:

– Ники, ты смутила самоуверенного Макса. А, может, у тебя есть на примете нестарый симпатяга, который молча и стойко выдержит твой горящий взор?

– Да, я знаю, кто Вам нужен. Мой приятель Дэн, музыкант и композитор электронной музыки.

– О’кей. Приводи, посмотрим на него в деле.

После больницы Дэн только на несколько минут подскочил к своему дому, взял кое-что из одежды и прямиком, первым поездом, помчался навстречу новой жизни.

Ники скинула Дэну на телефон свой адрес и ждала его возле дома. Очередной кастинг начинался рано утром, они едва успели по дороге перехватить кофе.

Режиссёр, увидев Дэна, явно обрадовался:

– Отлично! Тебя даже гримировать не надо.

В автобусе восьмидесятых оказалось жарко, кондиционерами их тогда не оснащали, но Дэна попросили остаться в кожаной байкерской куртке. Ники подкрасили, приодели. По сравнению с заплаканной девушкой в больничной пижаме Николь выглядела настоящей королевой красоты. Уверенной, властной, загадочной. Дэн не мог отвести глаз от подруги, не отрываясь, смотрел на неё, как заворожённый. Она поймала его взгляд и всю дорогу не скрывала ответного желания.

– Снято! Супер, молодцы, ребята! То, что я хотел! А теперь ещё разок!

Съёмки продолжались весь день. Дэн изрядно устал, повторяя бесконечные дубли в жаркой косухе. И был чрезвычайно горд за Ники, оказавшейся в центре внимания.

– Дэнчик, не забыл, что вечером идём отмечать наш успех?

– Желание «примы» – закон. Куда идём?

– В мой любимый бар, в «Ангар».

В «Ангаре» Николь частенько «зависала» с друзьями по сериалам, где играла в эпизодах. Ей хотелось познакомить с ними и Дэна, ввести его в свою привычную компанию.

– Алексу и Натали не терпится с нами встретиться.

– За тобой хоть на край света!

В «Ангаре» было душно, шумно и многолюдно. Николь, казалось, знали все посетители. Пиво лилось рекой почти до утра, транс и рок грохотали без перерыва. Алекс и Натали, Роберт и Дарья, какие-то ещё парни и девушки выталкивали диджея в тесный танцевальный круг. Дэн еле стоял на ногах, в голове гудело, вертелось и мелькало. Хотелось остаться с Ники наедине, в тишине, многое рассказать и спросить, но до дома они добрались только на рассвете.

– У нас осталось всего пару часов на сон, поторопись, дорогой.

Николь закинула в угол спальни рюкзак Дэна и, ловко расстёгивая его куртку, крепко притянула к себе, смеясь:

– Вот ты и попался.

Казалось, он лишь закрыл на мгновение глаза, когда услышал голос Исы:

– Не там ты ищешь девушек, дорогой брат.

Ещё несколько следующих дней Николь с Дэном провели на съёмках и в «Ангаре», но голос Исы время от времени продолжал преследовать музыканта. Когда это случилось ещё раз, в баре, Дэн выбежал на улицу, схватился за голову:

– Мне плохо, Ники, уйдём отсюда.

Девушка протянула другу знакомую по больнице таблетку:

– На, успокойся и не паникуй. Всё пройдёт.

Беспокойство действительно прошло, стало хорошо и туманно, но в «Ангар» в этот вечер диджей не вернулся, ждал Николь снаружи заведения, пытаясь отдышаться свежим воздухом. Ники вышла из бара с бывшем приятелем, с Максом. Оба были навеселе, хохотали, обнимались и не сразу заметили Дэна:

– Ники, не делай глупостей, пойдём домой.

Николь послушалась, но по дороге неожиданно устроила истерику:

– Между прочим, не в твой дом «пойдём», дорогой. Квартирку, где ты пристроил свой рюкзачок, мы сняли вместе с Максом, у которого ещё есть и нехилая вилла на побережье. А что ты мне можешь предложить, музыкант?

– Всё, что захочешь. Дай мне немного времени.

Они стояли на шумном пешеходном переходе, никого не видя вокруг, когда совсем рядом кто-то произнёс:

– Господа, подайте на пропитание хотя бы моей голодной собаке.

Прямо на перекрёстке, под светофорами, на грязном тротуаре сидел неопределенного возраста бомж со старым, седым псом.

Дэн протянул нищему пару купюр, пёс благодарно завилял облезлым хвостом и лизнул ладонь парня.

– Вот для них ты щедрый король, попрошайки в восторге, – заметила Николь, когда они перешли перекрёсток и оказались возле дома Ники.

– Обещаю сделать всё и для своей королевы. Я люблю тебя, милая. Ты будешь счастлива.

Музыкальная деятельность диджея не приносила больших и, тем более, стабильных доходов. Но уже давно у него зрела идея об открытии надёжного бизнеса. Самое время начинать воплощение.

В голове крутилась и другая важная мысль – надо отвлечь Николь от питейных тусовок с легкомысленными приятелями. Накануне выходных Дэн объявил:

– Едем на север, встречать солнце на Галилейское озеро! С пятизвёздочной палаткой и подножным кормом. С гитарой и птицами.

Глава 4. Солнцеворот

Для поездки Дэн решил забрать из гаража мотоцикл, позвонил механику:

– Здравствуй, Иса. Это Дэн. Что с моим байком?

– Приезжай, брат. Куда пропал? Твой «Мустанг» ждёт тебя.

Дэн вызвал такси и вскоре подъехал к гаражу. Байкер рассчитывал вернуться домой на отремонтированном мотоцикле, но его ожидала неприятность. Гараж оказался закрыт «по техническим причинам». Ди перезвонил механику, но тот не ответил. Дэн заглянул в расположенный рядом прокат скутеров:

– Не знаете, почему закрыто у ваших соседей? Я договаривался с Исой о встрече, а там никого.

– Что-то дома у них произошло, кажется, его сестра Самира попала в больницу. Если нужен на прокат скутер, у нас есть, заходи. Крутых мотоциклов нет, но это лучше, чем пешком или ждать автобус, друг.

– Да, возьму скутер, пока не заберу у Исы свой байк. Надеюсь, всё с его сестрой в порядке.

«Так и Самира, оказывается, не из мира фантазий, а как-то связана с моим двойником по имени Амин… и она действительно сестра механика», – в голове у Дэна, чем больше прояснялось, тем больше запутывалось.

Исе позвонили из приёмного отделения психиатрической больницы. Сообщили, что сестра госпитализирована по собственному желанию. «И это накануне помолвки с Абдулом!» – Иса был взбешён и, наскоро закрыв мастерскую, помчался в больницу, чтобы разобраться с происшедшим и привезти девушку обратно домой. Больше всего он боялся, как бы сестрёнка не сболтнула лишнего. Иса замечал, что Самира в последнее время как-то изменилась. Стала нервной, плаксивой, по ночам не спала, бродила по дому, ничего не ела. Изменилась она и внешне, и не в лучшую сторону, что, конечно, не понравится шейху. И это накануне важной миссии, которая и так на грани провала. Сначала диджей чуть не сорвался с крючка, теперь Самира.

К удивлению Исы, ему даже не позволили встретиться с сестрой. Молодой дежурный врач, вышедший к брату, пояснил:

– Пациентка с суицидальными намерениями, не хочет жить, истощена до крайности. Пока в закрытом отделении. И заберите домой цветок, с которым она к нам приехала. В палате его держать не положено.

– Можете выбросить! – раздражённо прорычал Иса. – Какой суицид, обычная предсвадебная истерика, испугалась взрослой жизни.

Доктор Камил не впервые слышал о суровых обычаях деревни, из которой пришла девушка. Если Самира решилась обратиться в больницу вопреки желанию родни, значит, ей действительно угрожает опасность. Прекрасную золотую орхидею дежурный психиатр поставил на стол главного врача отделения. Камил не разбирался в комнатных цветах, но невольно залюбовался необычным растением, осветившим кабинет.

– Надеюсь, Дора не даст погибнуть этой красотке, – пробормотал он задумчиво.

Попугайчики-монахи устроились на дереве у открытого окна кабинета Доры Фишман и сразу заметили появление чудесной орхидеи:

– Как жаль, они разминулись и не встретились. Парня увели буквально из-под носа. Что теперь будет?

– Человек часто торопится и не успевает. В погоне за желаниями удовлетворяет сиюминутный голод и сбивается с дороги. Люди не могут, как птицы, взлететь, чтобы увидеть путь сверху.

Дэн собирался провести с Ники романтический уикенд на берегу Галилейского моря. Маршрут был сложным для маломощного скутера, поэтому большую часть Дэн решил пройти по воде на байдарке. Галилейское море или Кинерет, на самом деле – огромное пресное озеро с очень интересной флорой, фауной и множеством древних исторических мест. Диджей приготовил компактный надувной каяк, палатку и рюкзак с необходимыми припасами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.