Валентина Хадсон
На наших глазах

Пролог

Окно оказалось распахнутым настежь, как будто само по себе. В моих руках – разбитая бутылка виски. Я никак не могла сделать самый главный шаг: вперёд, только вперёд. Меня останавливали мокрые осколки стекла на подоконнике: я знала, что будет очень больно ступать на них. А я всегда боялась только боли.

Потом в комнату вбежал отец, подхватил на руки, унёс куда-то. Мне всё это было совершенно безразлично. Гораздо интереснее было потерять сознание: никогда не понимала, как другие это делают. Оказывается, рецепт прост: поллитра шотландского виски (не разбавлять!), выпитого в одиночестве, ледяной ветер тринадцатого этажа в комнате, прозрачное, почти невидимое стекло осколков – и вы у цели. Осталось только одно. Одиночество. А уж этого, не сомневаюсь, у каждого из нас предостаточно.

Мне не дали сделать этот шаг. А, может быть, я просто испугалась. Я осталась жить, осталась лежать в пустой темноте забытья и могла думать только о том, как же красиво я, наверное, смотрелась со стороны, с мутным нетрезвым взглядом, всклокоченными светлыми волосами, в порванной ночной рубашке и с разбитой бутылкой в руке. Вот только смотреть на меня уж точно было некому, разве что парочка совсем ошалевших чаек забралась на верхотуру нашей многоэтажки и теперь судорожно старалась забыть мой несостоявшийся прыжок, которого они не видели. Нечего сказать, не девушка, а картинка!..

Что же мне теперь делать, а? И даже спросить не у кого…

Ну что ж, пора вставать, Алёна. Просыпайся!

Жестокий мир не ждёт. А ты всё ещё от него не избавилась.

Вперёд, на встречу приключениям. Смотри, как всё посыпется в пустоту…

…Прямо на наших глазах

1

Я открыла глаза. Кажется, было утро. В доме стояла звенящая тишина, и мне тут же захотелось её чем-нибудь нарушить. Терпеть не могу тишину.

Попытавшись сесть на кровати, я скорчилась от головной боли и упала обратно. Нет, никогда больше не буду столько пить!..

Воспоминания о вчерашнем дне тут же всплыли в моей голове. Я ещё раз удивлённо огляделась. Да, всё так и есть, я в комнате Саши. А его самого нигде не видно, значит, отправили спать ко мне. Превозмогая жуткую боль, тошноту и головокружение, я встала на ноги и нетвёрдым шагом потопала в сторону своей комнаты.

У нас огромная квартира. Благо, последний этаж позволяет. Мне всегда нравилось бродить по ней без цели или пробегать её всю насквозь за несколько секунд. Но сейчас уютные светлые комнаты казались мне лабиринтом. Хватаясь рукой за стены, я доковыляла до родной двери. Ввалившись в моё царство – царство хаоса и конфетных обёрток – я не глядя упала на кровать, тем самым весьма неделикатно разбудив брата.

– Лёнка?! Что ты?.. О, Боже, ну и несёт же от тебя!..

Саша всегда умел быть собранным, правильным и решительным. А ещё он умел просыпаться рано по утрам. Я уверена, что он инопланетянин. Вот и сейчас он с лёгкостью проснулся, вывернулся из-под моей осевшей туши и, не долго думая, стянул с кровати и меня.

Оказавшись в подвешенном состоянии, я начала отчаянно сопротивляться, но была перекинута через плечо и отнесена в ванную. Там меня отмыли, почистили мне зубы, посоветовали не дышать, снова почистили, предложили накрасить, но мне хватило ума отказаться. Уж что-что, а макияж Саша делать точно не умел. Потом мне дали тост, малиновое варенье и горячий кофе, посадили на диван, обняли и ничего не спрашивали. Если есть в этом мире хоть что-нибудь, что я по-настоящему люблю, это мой брат.

Да, разумеется, вы же не знаете обо мне ничего. Может быть, это и к лучшему. Мои родители самые чудесные и понимающие родители на свете. Мой брат – просто лучше всех. У меня полно денег, шмоток, друзей. Я учусь в дорогой и престижной школе, и у меня вполне приемлемая внешность. Казалось бы, жизнь прекрасна! Но есть одна проблема. Я не хочу жить. И ещё одна. Теперь моя семья об этом знает.

– Мама и папа сегодня дома, – предвосхищая мой вопрос сказал Саша. – Дрыхнут ещё.

Вместо ответа я крепче к нему прижалась. Он рассеянно гладил меня по голове, усмехался чему-то и прикрывал глаза. Они безумно красивые, как и весь он. Мы не близнецы, но иногда нас принимают за двойняшек: оба высокие, с будто бы выгоревшими волосами и странным бирюзовым оттенком радужки. Ни мама, ни папа не могут внятно объяснить, в кого это мы такие "модельные" получились. Разве что в прабабушку, балерину, но это тоже спорный вопрос…

– Напугала ты нас, Лёнка, – легко, как шутку произнёс Саша. Я посмотрела на него снизу вверх, и угадала настоящий смысл этих слов. Его глаза ни капельки не смеялись. Он всё ещё очень за меня боялся.

– Не говори мне, если не хочешь. Просто знай, что я вот тут, рядом, и ты всегда можешь просто обнять меня, чтобы почувствовать, что ты не одна.

От этих слов, признаюсь честно, я едва не разрыдалась. Не могу назвать себя сентиментальной дурочкой, однако кто же кроме дурочки додумался бы прыгать из окна в пьяном виде? Стоило немалых усилий проглотить слёзы и быстро закивать. Мы посидели обнявшись ещё немного, пока прохладное осеннее солнце не выглянуло из-за соседней многоэтажки и не коснулось моего плеча. Только тогда я вспомнила, что есть на свете такое место, как школа. Головная боль, отступившая было под напором кофе, снова вернулась.

– Нам… В школу? – выдавила я. Брат энергично замотал головой.

– Сегодня – ни за что!

Я пошла в свою комнату за вещами: весь день ходить в полотенце мне не хотелось. Нужно было привести себя в порядок и посмотреть, как велики разрушения, которые я принесла собственному дому вчера вечером. Дом оказался почти цел: осколки выметены, перевёрнутая мебель поставлена на свои места, ковёр с пятнами виски на нём аккуратно свёрнут у стены: сегодня его отдадут в химчистку, чтобы к вечеру он уже снова был у моих ног. Казалось, ничто не напоминает о вчерашнем. Отнюдь. В этой комнате мне напоминало об этом всё.

Я подошла к окну, подёргала за ручку, чтобы подтвердить свою догадку. Так и есть: не открывается. В этом доме больше не открывается ни одно окно, я почему-то в этом уверена. Жаль.

Вам, наверное, интересно, что же довело меня до этого? Кто виноват и что делать, да? Ответ вам не понравится. Виновата в этом только я сама.

На свете есть один парень. У него смазливая мордашка и большое эго. Не знаю, что меня в нём зацепило, но я втюрилась, как ненормальная. Вот только есть одна проблема, как всегда в моей жизни. Он гей. И по уши влюблён в моего брата.

Нет, конечно, до заманчивой мысли покинуть этот мир меня довела не только несчастная любовь. Весь набор подростка: сбой нравственных ориентиров, плохие оценки в школе, одиночество, ссоры с друзьями… Всё это фигня. Пресыщенность жизнью – вот это вещь. Вот это я понимаю! За это стоит умереть. Или из-за этого.

Ужас. Мне семнадцать лет, и я уже видела в этой жизни всё. Кошмар. Слышали бы меня родители и Саша – умерли бы со смеху. Хотя, почему-то мне кажется, что они ещё очень не скоро будут смеяться так же, как прежде…

Пока я, задумавшись, стояла у окна, в комнату тихо зашла мама. Она выглядела очень усталой и как будто постаревшей на много-много лет. Никогда не представляла маму старой, а теперь вдруг поняла, что не удивляюсь этому. Подумать страшно, что она перенесла этой ночью. Я обняла её, и попыталась забыть всё, о чём думала вчера, и что довело меня до открытого окна. Не получилось.

Мама внимательно посмотрела на меня, погладила по плечам.

– Ужасно выглядишь, котёнок, – улыбнулась она, и тут же, будто испугавшись, добавила: – Ну ничего, сейчас причешем тебя, и будешь похожа на человека! Пойдём, я тебе триста лет ничего не заплетала.

Она уводила меня из комнаты, мягко подталкивая вперёд. Мне стало смешно. Кажется, мои родители за ночь проштудировали статью "самоубийство" в Википедии, и теперь старательно пытаются следовать хоть каким-то инструкциям. Не удивлюсь, если музыку в моём телефоне они уже успели сменить на какой-нибудь сопливый кантри родом из семидесятых. Но не мне их винить. Точно не мне.

Пока она заплетала мне косу, то и дело путаясь в прядях, смеясь и жалуясь, что совсем разучилась, проснулся папа, торжественно поцеловал меня в щёку и заметил, что я прекрасно выгляжу, да и погода сегодня хоть куда. Потом он предложил всем вместе съездить на пикник, и мама его радостно поддержала. Было решено поехать на залив, заскочить в яхтклуб и проверить нашу красавицу "Мурену". А поужинать мы решили дома, приготовив сами какие-нибудь лёгкие салатики.

– И, кстати, вечером к нам приедет гость, – радостно сообщил папа и они с мамой переглянулись.

– Гость? – переспросила я. – Кто это?

– Пусть это будет приятным сюрпризом, – улыбнулась мама, и на этом разговор закончился.

День прошёл чудесно. Нам даже удалось встретиться с моей одноклассницей и хорошей подругой, которая жила неподалёку. Её и мои родители договорились, что я приеду к ним на следующих выходных и мы устроим небольшую домашнюю вечеринку. Это звучало так прекрасно, что я едва не передумала сводить счёты с жизнью. Вот только одной домашней вечеринки было явно недостаточно.

Да, я всё ещё не отказалась от этой мысли. Но теперь я должна была всё тщательно спланировать, чтобы какие-то дурацкие осколки не могли мне помешать. Правда, пока я совершенно не представляю, что мне делать.

Вечером кто-то позвонил в дверь. Мама открыла, и я увидела того самого гостя, который должен был прийти. Им оказался молодой человек, на вид ровесник моего брата, то есть постарше меня на пару лет. Тёмные волосы, тёмные глаза, контрастно-бледное лицо с чётко очерченными скулами… К тому же он был одет в чересчур строгом, на мой взгляд, классическом стиле, и был совершенно не похож на моё привычное окружение.

– Познакомься, Алёна, это Роман Антонович, – мама просто сияла. – Надеюсь, вы подружитесь.

– Просто Роман, – парень пожал мне руку, гипнотизируя взглядом. – Я уверен, мы найдём общий язык.

Пока он снимал пальто, я отвела маму в сторону и тихо поинтересовалась:

– Мам, но кто он?

– Твой телохранитель, – радостным шёпотом откликнулась она. Я застыла как вкопанная. Нет, я понимаю своих родителей. И ни в чём их не упрекаю. Но это абсурд! Они нанимают мне телохранителя от самой себя?!

Весь оставшийся вечер я выдумывала причину, по которой нам не стоит брать телохранителя. Однако, следя за беседой Романа и моих родных, я всё больше убеждалась, что у меня ничего не выйдет. Он обладал исключительной харизмой, шармом и чувством юмора. Я бы не назвала его красивым, но привлекательным он точно был. В меру тренированное тело больше подошло бы какой-нибудь фото-модели, чем охраннику, но кто знает, какая теперь мода на телохранителей?.. Поймав себя на том, что уже не меньше пяти минут разглядываю его скулы, я усилием воли отвела взгляд. Что ж, значит, придётся внести поправки в несуществующий пока план "второй попытки". Как удачно, что никакого плана пока нет!

Посреди ужина у Саши зазвонил телефон. Он извинился и вышел из-за стола, чтобы мы не слышали его разговора, но я прочитала по его глазам, кто позвонил.

Тот, из-за кого я разрываюсь на части. Тот, из-за кого я дошла до самого края. Тот, кого я убью или умру сама.

Позвольте представить: Артём, звезда школы, по которой сохнут все, и который сам сохнет по моему брату.

Ну и угораздило же меня!..

2

Здравствуй, мир! Я не скучала.

Как жаль, что я всё ещё учусь в школе. Пусть даже в самой замечательной. Это заставляет чувствовать себя несвободной, хотя бы потому, что нельзя проваляться в постели весь день.

Я выключила будильник и встала с кровати. Сегодня я снова спала в комнате брата: он был не против, да и мне у него нравилось. Саша аккуратный до мозга костей, у него все вещи лежат на своих местах, а не валяются под ногами. Меня же от беспорядка спасало только наличие огромного количества свободного места в комнате.

Подхватив большое махровое полотенце, я проскользнула в ванную. Нырнув в душ, я вспомнила, что оставила резинку для волос на тумбочке в комнате. Идти назад очень не хотелось, поэтому я, не придумав ничего лучше, изо всех сил позвала Сашу.

Он примчался буквально через мгновение, растрёпанный, сонный и перепуганный.

– Хэй, котёнок, что случилось?!

– Саш, я резинку на тумбочке забыла… – мне было очень стыдно за то, что я заставила его волноваться. Я всё время забываю, что у них душа не на месте после того, что я выкинула. Они ловят каждое моё слово, а я будто нарочно их провоцирую.

Саша облегчённо вздохнул, хитро мне улыбнулся.

– Сейчас принесу, красавица моя.

Я благодарно рассмеялась. Так глупо: мне даже в голову не пришло прикрыться от брата полотенцем! Бесстыдница. Впрочем, чего он там не видел?

Саша не считается первым красавцем школы только потому, что он в ней не учится. Закончил несколько лет назад, и теперь покоряет институт. С девушками у него всегда разговор был короткий: они вешались на него, а он им отказывал. Сколько раз под нашу дверь приходили заплаканные красавицы, умоляющие хотя бы об одном свидании. Но всё было бесполезно: требования у моего брата были непомерными. Чтобы и красивая, и умная, и тихая, и скромная, и добрая, и отзывчивая, и детей любила, и чтобы мне понравилась… А, главное, его ни к кому из них не тянуло. Когда мы говорили об этом в последний раз, он переводил разговор и отшучивался, что ищет принцессу в замке, прямо как я – принца. Я не могла сказать ему, что уже нашла такого. Мне казалось, он может случайно выдать мои чувства Артёму. Мне было очень плохо. Невозможность рассказать брату правду буквально точила меня изнутри. Мы тогда оба очень страшились той тишины, что разделила нас на время. Может быть, даже хорошо, что меня спасли. Я хотя бы налажу отношения с семьёй напоследок.

Саша вернулся с резинкой.

– Спасибо, – поблагодарила я. – Подожди меня, я быстро.

– Не торопись, тебя сегодня везу не я.

– Постой, а кто?

– Роман Антонович, – многозначительно улыбнулся мне брат.

– Ой, – при мысли о новом телохранителе, готова поспорить, я тут же покраснела. – Ладно, спасибо. Удачи тебе сегодня!

– И тебе, Лёнка!

Выйдя из душа, я потопала к своей комнате, а, точнее, к своей ванной, потому что в ванной брата не было косметики, а пеной для бритья и мужским одеколоном я краситься не собиралась.

Уже подходя к двери, я услышала чьи-то голоса. Кажется, в моей комнате папа говорил с кем-то незнакомым. Очень удивившись, я подумала над тем, что, наверное, мне бы стоило одеться, но передумала и вошла.

Первое, что я увидела, был пристальный взгляд чёрных глаз моего нового телохранителя. Кажется, он ничуть не смутился… В отличии от меня и моего папы.

– Алёна! – осуждающе воскликнул он.

– Простите, – протянула я, стараясь поскорее нырнуть в ванную.

– Не беспокойтесь, всё в порядке, – парень успокаивающе поднял руку. – Я телохранитель, а, значит, буду оберегать вашу дочь в любое время и в любом виде.

– Спасибо, – это смутило меня ещё больше. Кажется, теперь всё моё лицо пылало как костёр. Папу же, напротив, это успокоило.

– Ладно, иди скорее. И постарайся не слишком копаться, нельзя опаздывать.

Я послушно закрылась в ванной, чувствуя невыразимое облегчение. Быстро приведя себя в порядок, я вспомнила, что не взяла одежду из комнаты. Пришлось сидеть под дверью и ждать, пока они уйдут. Из их разговора я поняла, что папа планирует немного переделать мою комнату, так, чтобы получилась ещё одна небольшая комната для… Самого Романа Антоновича. Меня это насторожило. Неужели даже ночью мне нельзя будет остаться одной? Не сделает ли это все мои последующие попытки свести счёты с жизнью заведомо безнадёжными?

Вам, наверное, любопытно, почему я так упорствую в своих губительных намерениях? Нет, я не сумасшедшая, и у меня и правда замечательная жизнь. Вот только зачем она мне?

Незадолго до этих милейших секунд, когда я стояла на краю, мы говорили с Артёмом. Вся школа в курсе его ориентации, однако я не оставляла надежду… До того самого мгновения. Он попросил меня помочь ему напоить моего брата до потери сознания, чтобы он оказался полностью во власти этого самовлюблённого придурка. И провернуть все это он собирался на ближайшей вечеринке. Разумеется, я долго и подробно объясняла ему куда он должен отправиться с такими просьбами. На что этот… Первый красавец, мать его, пообещал мне непременно всё исполнить, без моего ведома, а если я хоть как-то попытаюсь ему помешать или предупрежу Сашу, он, цитирую, "найдёт способ сделать мою жизнь невыносимой". Ха! Как будто она до этого была вполне сносной!..

Конечно, я не могла просто взять и рассказать всё это Саше. Не знаю, почему… Наверное, из-за того, что тогда пришлось бы рассказывать и про мою дурацкую влюблённость. А я так не могла.

Я не жалуюсь на недостаток мужского внимания. Извините меня, одноклассницы, но парни чаще выбирают меня, чем вас, и это вовсе не значит, что я хочу того же. Мне сложно знакомиться с новыми людьми, узнавать их, привыкать к их присутствию. Думаю, все с этим сталкиваются. Поэтому я всё ещё одна. Никого к себе не подпускаю. Хотя, должно быть, это и неправильно. А с Артёмом всё было так просто!.. Сначала – друзья, потом почти детская влюблённость, потом… Потом его "каминг-аут". Слёзы, слёзы, слёзы. И никаких шансов рассказать хоть кому-нибудь, почему я плачу по ночам. У меня ведь всё и всегда хорошо.

Ужасно разозлившись из-за этого кошмарного разговора, я решила во что бы то ни стало сорвать планы этого смазливого придурка. Плевать, что он мне всё ещё нравится, брат важнее.

Вечеринка, о которой мы говорили, должна была состояться скоро. Если быть точной, вчера. Вечеринка была посвящена восемнадцатилетию моей и Сашиной любимой лучшей подруги, Аринки.

Ни Саша, ни я не могли пропустить её по уважительным причинам, потому что с детства знали Арину и её семью, обожали их всех без исключения, и наш отказ придти к ним был бы мягко говоря принят в штыки всеми окружающими. Ощущая всю безвыходность сложившейся ситуации, я позвонила Арине. Пара гудков, и счастливая сногсшибательная брюнетка буквально излучает оптимизм через мой мобильник.

– Привет, Алёнка! Как брат, как химия? Не знаешь, как делать вторую задачу?

Да, моя подруга может заболтать до смерти кого угодно. В отличии от меня.

– Извини, что беспокою. Я на счёт вечеринки. Ты пригласила Артёма?

Девушка недолго озадаченно молчит.

– Конечно, Лён. Мы же вместе приглашения писали, ты разве не помнишь? Я почти всю школу пригласила.

– Потому и не помню, – немного резко ответила я.

– Да что с тобой такое? Поссорились опять?

Да. Да, не удивляйтесь. Даже моя лучшая подруга не в курсе моей привязанности. Вас это удивляет? Увы. Даже перед ней я не снимаю маску "счастливой стервочки". В общем-то, я её вообще не снимаю.

– Да нет, просто надеялась, что не буду видеть его наглую рожу хотя бы в такой важный и замечательный день. А ты точно не можешь от него избавиться?

– Ну знаешь… – Арина осуждающе молчала. – Это просто невежливо. Что обо мне подумают, если я вот так возьму, и не приглашу его одного?..

Тоненький мостик надежды рушился на моих глазах.

– Конечно. Понимаю. Ладно, забей. Потерплю.

– Не грусти, мы заставим его петь в караоке. Ты на нём ещё отыграешься!

– Не сомневаюсь! И ты же знаешь, что я просто не умею грустить.

– Конечно, о великая и ужасная Елена!

– Не смей меня так называть!

Смеясь, мы распрощались. Вы не можете себе представить, как тяжело мне было смеяться.

Я не видела выходов. Ни одного. Как только мы с Сашей переступим порог Арининой квартиры, я потеряю и любимого человека, и брата, ничуть не менее любимого. И ничто на свете не может помешать этому исполниться. В отчаянии я слонялась по квартире в гордом одиночестве. В поисках идей я наткнулась на папин коллекционный виски и не придумала ничего лучше, чем выпить "чуть-чуть". После пятого глотка я заперлась в комнате и на всякий случай отключила мобильник. Спустя ещё пару минут в голове мелькнула отличная мысль: "единственный способ оставить брата дома – сделать что-нибудь с ним или с собой", но я не придала ей особого значения. А дальше – темнота. И только в конце – ледяной ветер в лицо, осколки под ногами и сильные руки, уносящие меня прочь. Отличное завершение вечера!

Надежда на то, что теперь вечеринка пройдёт без нас, погибла. Папа, провожая нас с Романом к машине, с улыбкой сообщил, что Арина ни в коем случае не хотела проводить свой день рождения со всеми, кроме меня, а потому перенесла её на сегодняшний вечер. Что может быть чудеснее, верно?..

Заставив себя обрадоваться, я упала на переднее сидение. При мысли о том, что теперь мне придётся даже в собственной комнате натягивать маску вселенского счастья, я едва не застонала. Роман, оказавшийся за рулём, как-то сразу и пристально на меня посмотрел.

– Можете не претворяться, что всё хорошо, Елена Владимировна, – вкрадчиво и мягко произнёс он. Несмотря на официальное обращение, эта фраза звучала очень тепло. Сочувствующе. – Хватит с нас притворства вашей семьи. Нам придётся много времени проводить вместе, поэтому давайте называть вещи своими именами и улыбаться только тогда, когда не хочется перерезать всем глотки.

Я растерялась. Несколько секунд смотрела на него, как нашкодившая малявка. Потом поняла, что он предлагает мне быть с ним настоящей. Впервые в жизни мне предложили довериться кому-то.

– Хорошо, – я искренне улыбнулась. – Только, пожалуйста, не называйте меня Еленой Владимировной. Никогда. Меня зовут Алёна, или Лёнка, и я действительно мечтаю перерезать всем глотки.

– В таком случае, встречная просьба, – он тоже улыбнулся. – Зови меня Ромой.

Только спустя пару минут, когда мы уже выехали из двора, я поняла, что мы вот так перешли на "ты" и рассмеялась.

3

Мой город не выглядит большим. Это не наша громыхающая столица, в которой на каждом шагу физически ощущаешь незримое присутствие всех пятнадцати миллионов жителей. В моём городе их всего пять. Но даже это совершенно незаметно. Может быть, всему виной малоэтажная застройка в центре и огромное количество парков и площадей? А может быть это всё люди, которых я никогда не встречала и вряд ли уже встречу, но которые выглядят так, будто знают меня всю жизнь? И я тоже их знаю.

Пробка – отличное место для размышлений. Рома… Ох, как же непривычно звучит! Рома, не спрашивая разрешения, подключил мой телефон к аудиосистеме и поставил на случайную перемотку все песни. Спустя пару аккордов мы хором взвыли: мои опасения оправдались полностью. Вот только вместо кантри мои плейлисты ломились от диско. Что может быть хуже диско?!

– Ты действительно это слушаешь?! – возмущённо поинтересовался мой телохранитель.

– Боже мой, конечно нет! – Я поскорее выключила этот ужас. – Мама или папа добрались до моих аудиозаписей и явно сочли их чересчур депрессивными. Так и есть, всё подчистили!

– Безобразие, – сочувственно откликнулся парень. – Теперь заново скачивать?

– Видимо… – я была поглощена удалением ненавистных треков. – Да сколько же их!

– И все лицензионные?

– Да! Все, до одной! Это сколько же денег нужно было потратить на такую ерунду?! Узнаю своих родителей…

– Не расстраивайся. Они ведь хотели как лучше.

Я тяжело вздохнула, на секунду остановившись.

– Ты прав. Я не могу их осуждать. Это ведь всё ради меня…

Я отвернулась к окну, чувствуя щекой пристальный взгляд. Без маски было неуютно, заготовленные оптимистичные фразы застревали в горле, а другие, способные передать моё состояние, никак не приходили в голову. Повисла неловкая тишина, и у нас даже не было музыки, чтобы её развеять.

– Может быть, включишь что-нибудь? – как-то слишком коряво спросила я. Парень перестал сверлить меня взглядом и потянулся за своим мобильником.

– Не обижайся, если такая музыка тебе не понравится, – улыбнулся он. Приятный женский голос, раздавшийся из динамиков, заставил меня вздрогнуть. Никогда в жизни не слышала ничего подобного.

– Это… Восхитительно! – выдавила я, жадно вслушиваясь. – Скинешь потом? Пожалуйста!

– Хорошо, конечно, – рассмеялся Рома. – Только прими мою заявку в друзья, ладно?

– Ой…

Я быстро проверила контакт. Действительно, Рома хотел добавить меня в друзья. Вот только фамилии его я не увидела. Надо будет потом разобраться.

– Готово, – сообщила я, повернувшись к нему. Он кивнул, о чём-то задумавшись. Девушка пела последний куплет, и весь утренний город за окном показался мне незнакомым.

Однако тёмно-кирпичное здание нашей школы я узнала бы, несмотря ни на что.

– Спасибо, что довёз, – поблагодарила я Рому, выходя из машины.

– Не за что, – он тоже вышел и теперь с интересом поглядывал на средневековую башенку в правом крыле школы. – А что там?

Я проследила за его взглядом и пожала плечами.

– Библиотека, вроде бы. Туда никого не пускают.

– Загадочно, – улыбнулся парень. – Я заберу тебя в четыре, идёт?

– Да, конечно. До встречи, – я почти наяву ощутила натяжение маски, когда мне приходилось улыбаться.

Пройдя по дорожке до школы, я оглянулась. Рома пристально смотрел мне вслед. Я решила не обращать на это внимания, и вошла в холл.

Охранник приветственно поинтересовался, как у меня дела. Я радостно пролепетала какую-то ерунду. Добравшись до гардероба, я набросила куртку на свой крючок и поздоровалась с Николь – той самой одноклассницей, у которой мы с Сашей проведём эти выходные.

Николь всегда была очень добра ко мне. Жаль, что у меня никогда не получалось отвечать ей тем же. Её родители уже очень давно не живут вместе: папа вернулся к себе на родину, в Штаты, а мама мечтает уехать в Италию. Но они оба не забывают о дочери ни на минуту. Может быть поэтому она так яростно защищает свою семью и делает всё, чтобы они не смотря ни на что были вместе. Мне этого не понять до конца. Ни американской циничности и заносчивости, ни итальянского темперамента и страсти. Я русская вплоть до своего имени, и мне ужасно интересно общаться с Николь, у которой такая сложная наследственность.

Как это ни странно, именно она "надела" на меня маску. Я даже могу припомнить, хоть и с трудом, когда это было. В девятом классе, на шумной вечеринке у кого-то дома, когда я, уткнувшись ей в плечо бормотала жалобы сквозь слёзы, она тихонечко всхлипнула и заплетающимся языком рассказала про семь стен, которыми настоящий самурай защищается от всего мира. Я не придала этому никакого значения тогда, да мне и не до того было. Однако наутро, встав напротив зеркала, я посмотрела на своё отражение и улыбнулась. Я запомнила эту вымученную улыбку. И больше никогда так не улыбалась.

Мы вместе дошли до кабинета истории. Вокруг суетились младшеклассники, а мы мило болтали о какой-то ерунде. И всё было хорошо, пока я не заметила Артёма. Он стоял у окна и испепеляюще смотрел на меня. Кажется, я улыбнулась в ответ. Не знаю, как. Но это взбесило его ещё больше. Он сорвался с места и быстро подошёл к нам.

– Ты!..

Николь встала между нами.

– Так, а ну тихо! – нетерпящим возражений голосом произнесла она. – Не подходи к ней.

– Кажется, наше голубое солнышко забывается, – презрительно проронила я. – Ползи обратно в свою нору, недоносок.

Ой. Да, именно так я общаюсь с ним. А он со мной. Пожалуйста, не удивляйтесь! Мы стоим друг друга.

Я взяла Николь под руку и увела в сторону лестницы.

– Что случилось? – шёпотом спросила девушка, когда мы отошли на достаточное расстояние, чтобы он не мог нас услышать.

– Лезет не в свои дела, как обычно, – я с притворным равнодушием пожала плечами.

Николь посмотрела мне в глаза и качнула головой.

– Я же вижу, что не в этом дело. Вижу, что ты не рассказываешь мне что-то важное…

Маска пошла широкими трещинами, причиняя мне почти физическую боль. От полного краха меня спас звонок. Девушка отвернулась и поправила сумку на плече.

– Не знаю, Алён. Не знаю. Дело твоё, конечно. Хочешь – молчи. Но…

Она не договорила. Мы вошли в класс, и маска уже была на месте. Около парты на меня набросилась Аринка. Наверное, родители рассказали ей. Или Саша. Она едва не плакала. Я с трудом смогла отцепить её и попросить не шуметь. На нас уже стали поглядывать.

– Почему? Почему? – повторяла она. Я приложила палец к губам.

– Потом. Всё потом.

Но этому "потом" не суждено было настать. Весь день я мило и глупо отшучивалась, пока в конце концов Арина не передумала меня допрашивать.

– Как хочешь, – она выглядела немного обиженной. – Постарайся не пропустить сегодняшнюю вечеринку.

Мы ещё несколько раз сталкивались с Артёмом на переменах. Он учится в параллельном классе, я знаю его с первого класса. Тогда мы очень дружили. Он был чудесным тихим мальчиком, с огромными синими глазами, а я больше напоминала куколку своими светлыми кудряшками. Взрослые не могли на нас налюбоваться. Мы были неразлучны, но как же быстро это закончилось!..

Хватило нескольких слов. Он поделился со мной самой важной тайной. Нам, кажется, было пятнадцать. Ему нравились мальчики. Ха! Вас это не удивляет? А вот я удивилась. И разозлилась. Да так, что разболтала всей школе. Да, я та ещё стерва.

Для Артёма начался ад. Самый настоящий школьный ад для изгоя, урода и выродка. Никто не собирался быть толерантным. Его ужасно избили, над ним не смеялся только ленивый, каждый считал своим долгом его чем-нибудь задеть и обидеть. Не дай Бог вам испытать такое. Наша дружба закончилась. Он не мог меня видеть, а я… Я не знаю.

Теперь я оказалась примерно в том же положении, что и он когда-то. А говорят бумеранга судьбы не существует… Если школа узнает о моей неудачной попытке свести счёты с жизнью, насмешек не избежать. Я должна быть предельно осмотрительна.

Пока всё было терпимо. Учителя всё так же старались унизить нас всеми возможными способами, ребята веселились или усердно готовились к поступлению. А мы с Николь валяли дурака. Ещё бы. Мы ведь никуда не поступаем.

Не то чтобы это очень меня волновало. Любой на моём месте был бы счастлив: подумать только, провести целый год на всевозможных курортах, в экстремальных экспедициях и прекрасных чужих городах. Не завидуйте, это всё равно не моя идея.

Родители Николь очень хотели, чтобы она училась заграницей. Однако девушка никак не могла выбрать университет. Поэтому ей позволили самой найти что-нибудь подходящее, а заодно посмотреть мир. Что мне было действительно неясно, так это зачем она берёт с собой меня. Вроде бы мы не так уж много общаемся, знаем друг о друге так мало… И всё-таки. Каждый раз мне кажется, что ещё немного и мы станем лучшими подругами, но… Жалко, что это всё никак не получается из-за моей глупой привычки носить маску. А теперь и не получится. Николь придётся искать мне замену, потому что так долго я прожить не планирую. Господи, как же пессимистично звучит!..

Когда эта зубодробилка, наконец, закончилась, мы все вместе вышли из здания школы. На крыльце было не по-осеннему тепло, корпуса школы хорошо защищали от ветра, и мы нежились на солнышке в ожидании водителей. Кто-то рядом закурил, я громко закашляла. Из ниоткуда появился Роман, улыбнулся и накинул мне на плечи кожанку, видимо, неправильно поняв причину моего кашля. Арина и Николь оторопело смотрели, как он приобнимает меня за плечи и подталкивает к машине.

– Простите, девочки, но нам пора. Увидимся на вечеринке!

Я, совершенно неожиданно для себя самой, задумалась. Как, нет, КАК я объясню моим подругам тот факт, что папа нанял мне телохранителя?! Я оценивающе посмотрела на уверенно шагающего Романа. Вроде, не очень старо выглядит. Вполне может сойти за моего парня.

От такого вывода я даже зависла на пару секунд. Парень? У меня? Такой?.. А мне вообще поверят?! Или даже пытаться не стоит?

Стоило мне сесть в машину, от Николь прилетел снэп. Они с Аринкой на Селфи, ужасно удивлённые, с подписью "Что это было??". А потом фотка нас с Ромой, в обнимку уходящих к машине с кучей вопросительных знаков. Девочки в шоке, и я их понимаю. Неужели Алёна выбрала такого крутого и независимого парня, а не обычного подкаблучника?

Неуверенно смотрю на Романа.

– Без масок, – напоминает он, и я улыбаюсь.

– Ром, ты не будешь против, если мои подруги будут думать, что ты – мой парень? – не отвлекаясь от телефона спрашиваю я, уже отправив девочкам сообщение с признанием.

Парень поворачивается ко мне. Сначала смотрит как-то подозрительно, потом расплывается в улыбке до ушей.

– Мне кажется, или сопротивление в любом случае бесполезно? – весело уточняет он. Я смеюсь и киваю.

– Они бы и так нас поженили.

– Ну, если честно, я сам сделал всё, чтобы они так считали, – признался он и добавил в ответ на мой вопросительный взгляд: – Так гораздо проще, чем объяснения про телохранителя.

Я подумала "как же мне с ним повезло", и буквально секунду спустя то же самое мне написала Николь. И пожелание "береги его!". Знала бы ты, дружище, кто кого бережёт!..

– Значит, ты пойдёшь на вечеринку со мной?

– Нет, это ты пойдёшь со мной, – самодовольно усмехнулся парень. – Я веду свою девушку развлекаться. Достаточно правдоподобно для твоих друзей?

– Откуда ты знаешь про моих друзей?

– Это моя работа, – он надул щёки и рассмеялся вместе со мной. – Я ведь и сам учился в школе. Не думай, пожалуйста, что я родился телохранителем.

– Ты классный, – вырвалось у меня. Рома посмотрел мне в глаза, отвлёкшись от дороги.

– Ты тоже, – серьёзно ответил он. – Здорово, что мы познакомились.

4

Мы заехали перекусить в незнакомый, но очень уютный ресторанчик. Мне, привыкшей питаться мало и беспорядочно, было действительно тяжело: Рома настоял на полноценном здоровом обеде, и к середине второй тарелки салата я уже чувствовала себя шариком с едой, как бы ужасно это ни звучало.

– Умоляю, остановись! – я с ужасом провожала глазами большой кусок какого-то торта. – Ты смерти моей хочешь!

Парень пристально на меня посмотрел сквозь стакан с облепиховым соком.

– Ходить голодной в гости невежливо, ты же знаешь.

Я закатила глаза.

– А объевшись вообще проблематично куда-либо ходить, знаешь ли.

– Возражения не принимаются, – Рома покачал головой. – Ешь.

– Я серьёзно больше не могу. Сам попробуй!

– Ну хорошо, я помогу тебе с десертом. Но учти: теперь я буду следить за тем, что и когда ты ешь. Правильное питание – тяжёлая работа, поэтому приготовься к некоторому дискомфорту.

– Сам-то картошку жареную заказал, – проворчала я, вставая из-за стола. – А меня салатами напичкал. Разве это еда?

– Конечно! И очень полезная! – Рома поднял ложку вверх и хитро улыбнулся. – И для здоровья, и для фигуры.

– Так, на что это ты намекаешь?! – притворно рассердилась я. – У меня замечательная фигура!

– Хорошо-хорошо, не кипятись, я просто к слову. Подождёшь меня в машине?

Я кивнула и кое-как добрела до парковки. С таким "правильным" питанием я ни в какие платья не влезу!..

Когда Рома вышел, мы поехали домой, чтобы я могла переодеться во что-нибудь праздничное. Обычно я целыми днями хожу в школьной форме, совершенно не заботясь о том, насколько она чистая. Ужасно, согласна. Чувствую, Рома не одобрит… Кто-нибудь, скажите мне, почему я думаю о том, что одобрит или не одобрит Рома?!

В дверях я столкнулась с Сашей. Кажется, он уже собирался меня искать.

– Ты поздно, – с тревогой заметил он, однако, увидев приветливо улыбающегося Рому за моей спиной, немного успокоился.

– Прости, – я обняла его и протиснулась в прихожую. – Я должна была позвонить.

– Мы заехали перекусить, – пояснил Рома. – Вам не о чем беспокоиться, я всегда рядом.

– Я всегда беспокоюсь, когда не вижу её, – Саша говорил тихо, и я с трудом слышала его слова, совершенно не придавая им значения. С кухни мама что-то весело прокричала мне, но я так торопилась переодеться во что-нибудь красивое, что и это пропустила мимо ушей. Распахнув двери гардеробной, я тихо застонала.

– Ну кто опять всё переложил?! И перевесил? И переставил? Кто, кто этот человек? – горестно сокрушалась я. Позади негромко рассмеялся Рома. Я обернулась.

– Не смешно!

– Видела бы ты себя со стороны, – весело поддел он меня. – Из тебя такая актриса бы вышла!

Пока я соображала, что бы такое ему ответить, парень отодвинул меня в сторону и решительно распахнул дверцы одного из шкафов. Сосредоточенно перебрав несколько вешалок, он достал лёгкое коктейльный платье, не помню уже, моё или мамино, и протянул его мне.

– Вот. Надевай и поехали.

Я открыла рот и тут же его закрыла. Посмотрела на шикарное платье в своих руках, потом на Рому. С бескрайним удивлением похвалила его выбор про себя и отправилась переодеваться.

Когда я вышла из комнаты, сверкая и переливаясь невероятно дорогими украшениями, мой телохранитель, кажется, в свою очередь потерял дар речи. Мне ужасно льстил этот факт, однако я только скромно улыбнулась.

– Слушай, Алён, имей совесть, тебя же точно украдут, такую красивую! – Саша со смехом потрепал меня по плечу. – Тебе-то что, а Роман Антонович работы лишится…

Мне показалось, что Саша как-то холодно посмотрел на Рому. Впрочем, думать об этом у меня не было времени: подхватив огромный пакет с подарками, я побежала к машине. Саша и Рома шли за мной, с огромным игрушечным медведем и букетом цветов соответственно. Букет едва поместился у меня на коленях. От волшебного аромата, кажется, закружилась голова. Я счастливо улыбнулась садящемуся за руль Роме, а он внимательно посмотрел на меня в ответ.

– Ром, это платье, оно просто идеально! – радостно пролепетала я. – Спасибо тебе огромное!

– Совсем как ты, – улыбнулся парень. Я почему-то ужасно смутилась, и до самого Аринкиного дома мы молчали.

У самого порога мы столкнулись с Артёмом. Не могу передать словами, как мы посмотрели друг на друга. Да и ни к чему это.

За все эти годы он ни разу не увидел моих настоящих чувств к нему. Ни разу не заподозрил и тени сочувствия, намёка на сожаление, попыток всё изменить… Не потому, что их не было. Просто такая вот я стерва, вечно смеющаяся, вечно злющая, вечно презрительная. Как это глупо…

За моей спиной возник Саша с медведем. Я поняла это по торопливому взгляду Артёма, брошенному мне через плечо. Мне кажется, я бы и сама могла так смотреть, если бы не родная масочка.

– О, Тёмыч, здравствуй! – Саша деловито пожал ему руку. – Вымахал-то как! А раньше был гораздо ниже Алёнки!

Польщённый таким вниманием, парень расплылся в улыбке. Однако не надолго.

– Гляди, о перекладину не стукнись, – фыркнула я, букетом отодвигая его в сторону.

– Алёна!.. – донёсся мне вслед негромкий укор брата. Я, тряхнув волосами, вошла в наполненный громкой музыкой полутёмный холл. Вряд ли такое возможно, но квартира Аринки буквально сочилась людьми. Выглядело это ещё хуже, чем звучало, поэтому я постаралась найти хоть кого-то знакомого.

– Алёнка! – Николь, как всегда, вовремя.

– Привет, чудо, – улыбнулась я, рассматривая её получше. – Ну и почему ты в джинсах?

Девушка с досадой махнула рукой и отхлебнула из бокала, который держала в своей руке. Бокал уже слегка покачивался.

– Гоша, с-сволочь, пролил на меня колу, пока я была ещё трезвая, – от её злобного тона я расхохоталась на весь зал. – Тебе смешно, а я вот теперь толстая и страшная!

– Пожалуйста, не говори так! Ты безумно красивая, тем более в этих бесподобных джинсах.

– Хватит издеваться!

Николь, совсем обидевшись, резко развернулась и попыталась уйти, но я схватила её под локоть и наклонилась к самому её уху:

– Видишь вон того красавчика у барной стойки? – я показала ей вперёд. – У меня есть достоверная информация из проверенных источников, что он очень хочет с тобой познакомиться!

– Да? Ну так и пусть знакомится. Мне-то что?

Я хотела что-то ответить, но позади меня вдруг весело засмеялся Саша, и я обернулась.

Парни втроём стояли напротив Арины и вручали ей подарки. Рома, не знакомый с ней, усердно изображал подростка. Да так усердно, что, похоже, сильно перебарщивал с фамильярностью. Даже Артём начинал недоверчиво на него коситься. Чтобы не дать им опомниться, я молча подтолкнула упиравшуюся Николь в сторону бара, а сама побежала поздравить Аринку.

Она просто светилась удовольствием. Арину сложно застать в каком-то одном расположении духа, но сейчас она просто нежилась, как кошка, в лучах внимания. Саша галантно придерживал её руку и очень проникновенно, перекрикивая музыку, говорил что-то про годы дружбы, проведённые бок о бок. Я подскочила к ним, повисла на подруге, вручила ей мешок подарков, послушала комплименты своему платью, и свалила всю вину на Рому.

– Это всё Ромка, он выбирал, – Я счастливо заулыбалась, показывая на него.

– Ты ведь нас так и не представила, – Парень как-то чересчур смело взял меня за талию.

– Ой, правда? Аринка, это Рома. Рома, это Аринка. А вон тот, цвета "голубоватый неон", это Артём.

Даже в полутьме было заметно, как Артём побледнел. Я, не скрываясь, злорадствовала. Рома где-то подцепил два бокала с коктейлями, и заботливо вручил один из них мне.

– Роман, вы переигрываете, – зловещим шёпотом бросил Саша, многозначительно подмигнув нам. Они с Ариной ушли куда-то в сторону от всеобщего веселья. Артём, помедлив немного, пошёл за ними. Я изо всех сил старалась не упускать этого жмурика из виду. Подойдя к скучающей у бара Николь, я познакомила их с Ромой.

– А, ты тот самый красавчик, которому удалось покорить сердце этой бессердечной женщины? – Без особого энтузиазма уточнила Николь.

– Мне кажется, да, – Рома почему-то пристально посмотрел на меня. Пришлось подмигивать, как будто это всё игра.

– Слушай, мой тебе совет, держи её покрепче, – неожиданно выпалила девушка. – Просто ни за что от себя не отпускай. Вы так хорошо смотритесь вместе!..

Рома, явно заворожённый её словами, улыбался и ещё крепче прижимал меня к себе. Я смущённо рассмеялась, поблагодарила Николь, и осторожно погладила его по плечу. Спохватившись, телохранитель медленно отпустил меня, и я, попросив его найти нам какую-нибудь еду, тихонько улизнула к Саше с Ариной.

Нашла я их очень быстро. Они сидели в небольшом коридорном тупичке на диване, а Артём – на журнальном столике напротив них. Он нёс какую-то околесицу и явно раздражал Арину. Разумеется, моё появление было встречено с восторгом. Всех, кроме Артёма.

– Явилась… – пробормотал он, неприязненно посмотрев на меня.

– Да вот, пришла за тобой, а то что-то шест на танцполе пустует… Не хочешь показать нам своё умение? – И откуда во мне берутся все эти колкости?

Глядя в его наполненные злобой глаза, я всё никак не могла вспомнить, когда же последний раз он смотрел на меня с чем-то кроме гнева или презрения? И вдруг вспомнила.

Однажды, пару лет назад, мы с ним едва не помирились. Он очень хотел прекратить всё это и сам пришёл ко мне с предложением перемирия. А у меня тогда что-то случилось… Не помню уже, что-то с Сашей. То ли он снова запретил мне встречаться с каким-то мальчиком, то ли просто не взял на вечеринку с друзьями – в общем, я рыдала на полу в гостиной белугой, и, как на зло, не было никого, кто мог бы меня успокоить.

И тут раздался звонок в дверь. Сначала я просто не хотела открывать. Но потом всё-таки открыла. Это был Артём, и тогда я разрыдалась ещё сильнее. Он не дал мне себя выгнать, долго сидел и допытывался, что же случилось. А когда я, сломавшись, всё ему выложила, посмотрел на меня… Сочувственно? Да, пожалуй, именно так. И это было гораздо хуже ненависти и презрения. И мы бы помирились тогда. Обязательно. Если бы не его жалость ко мне, и не моя гордость. Я, как всегда, сама всё испортила. Кончилось всё тем, что мы поссорились ещё больше, и потом уже никогда не разговаривали нормально.

И сейчас мы кололи друг друга обидами и насмешками. Забыв о брате, я старалась вывести Артёма из себя всеми правдами и неправдами. На самом деле, благие цели у меня тоже были: отвлечь его внимание от Саши. Но и сам процесс мне нравился. В какой-то момент, полностью поглощенная ссорой, я не заметила, как меня настойчиво оттаскивают в сторону. Оказывается, мы кричали друг на друга так громко, что прибежал перепуганный Роман и, не придумав ничего лучше, буквально утащил меня в другую комнату, где я, оставшись наедине с ним, тут же разрыдалась. Наверное, рядом с ним маска отваливается автоматически. Он сел прямо на пол напротив меня, вытирал мои слёзы и растёкшуюся тушь, и всё спрашивал, что случилось. Когда я, наконец, смогла отвечать связно, я выпалила всё на одном дыхании. Про себя, Артёма и Сашу, про причины моего самоубийства, и даже то, почему оно не удалось… Кажется, я рассказала ему всю свою жизнь, от начала и до конца… Я не сказала только одно. Да вы и сами знаете, что именно.

Мне было страшно смотреть ему в глаза после всего того, что я наговорила. Слишком быстро, слишком искренне, слишком… Просто слишком для меня. Он, наверняка, подымет меня на смех…

Но Рома только молча притянул меня к себе и крепко обнял, гладя по голове прямо как Саша.

– Глупенькая… Какая же ты ещё маленькая. Разве это стоит того? Да знаешь, сколько таких Артёмов!..

Чувствуя, что я снова готова разреветься, он поспешно поднял меня на ноги и не дал опомниться.

– Запомни: я никогда не позволю этому извращенцу причинить тебе боль. Тебе или твоему брату. Но скажи мне только одно: ты всё ещё любишь его? По-настоящему, без оглядки?

Я закусила губу и мотнула головой.

– Нет, – голос меня не слушался, я почти хрипела. – Теперь я знаю точно, что нет. Не после того, что я узнала.

Парень отрывистое кивнул и снова приобнял меня.

– Идём. Нам нужно спасти твоего брата.

– Погоди, я не могу туда выйти! – в ужасе пролепетала я. – Посмотри, во что превратилось моё лицо!

Он рассмеялся и покачал головой.

– Девушки!..

Оказывается, он взял с собой мою косметичку.

– Ты просто сокровище, а не парень!

Когда мы, наконец, нашли Сашу, Артёма с ними не было. Арина, пьяно улыбаясь, лезла к Саше на колени, бормоча что-то нечленораздельное и ничуть нас не смущаясь. Рядом с ними стояла целая батарея коктейльный стаканов. Переглянувшись, мы с Ромой стали торопить Сашу домой. Брат, готовый на всё, лишь бы избавиться от назойливой и пьяной подруги, подхватил нашу идею ехать домой, и Аринке не оставалось ничего, кроме как разочарованно надуться и отказаться нас провожать. Поддерживая друг друга, мы вышли на свежий воздух. Проходя мимо гостиной, я заметила Николь в обществе смутно знакомого парня и твёрдо решила как следует её допросить.

Когда мы добрались до парковки, выяснилось, что уехать мы не можем, так как никто из нас не может вести машину. Дождавшись такси, мы ещё долго спорили с Ромой, который никак не хотел у нас оставаться. Это показалось нам жуткой глупостью, отпускать его посреди ночи, и мы с Сашкой, не слушая слабые протесты, буквально ввели под локти моего телохранителя ко мне в комнату. А, так как та часть комнаты, которую планировалось отдать ему, ещё не существовала, мы, не долго думая, завалились спать на мою огромную кровать, которую аккуратный Саша привёл в порядок. Полежав пару минут на спине, прислушиваясь к тихому и ужасно милому сопению Ромы где-то рядом с ухом, я уснула, и, кажется, даже во сне улыбалась.

5

Я проснулась от тёплого солнечного лучика, устроившегося на моей щеке. Вытянувшись поперёк кровати, я хотела было перевернуться на другой бок, но почувствовала, что кто-то там лежит. Спросонья я даже не испугалась, хотя, если честно, я никогда не позволяла кому-либо спать на моей кроватке. Решив, что подумаю об этом потом, я устроилась поудобнее и снова попыталась заснуть. Однако когда спящий пошевелился, сон с меня как рукой сняло. Я подскочила и развернулась, готовая драться до конца, но на меня сонно смотрел Роман, протирая глаза и удивлённо моргая, и я радостно ему улыбнулась.

– Доброе утро, Ром.

Парень потянулся точно так же, как я несколько минут назад, и недоумевающе улыбнулся.

– Доброе. Ну и как я здесь очутился?

Я рассмеялась.

– Кажется, ты остался у нас на ночь, а гостевую комнату мы в темноте даже искать не стали. Тебе повезло, что я не выгнала тебя спать на коврик.

– А ты могла бы?

– Ну конечно. Я слишком люблю свою кроватку, чтобы пускать в неё всех встречных и поперечных.

Рома сразу как-то напрягся, явно собираясь слезать, но я остановила его.

– Лежи-лежи, чего уж… Ты теперь знаешь обо мне так много, что заслуживаешь некоторых привелегий.

Парень довольно растянулся, закинув руки за голову. Я провела рукой по волосам и лицу, сообразила, что так и не смыла макияж, и, ойкнув, убежала в ванну.

Зеркало неприветливо глянуло на меня размазанной по щекам тушью. Ругаясь на себя, я оттирала засохшую косметику с таким остервенением, что, кажется, едва не стёрла её вместе с кожей. Убрав, наконец, все следы вечеринки, я заметила, что, видимо, кто-то переодел меня ночью: сама я пижаму, тем более с такими милыми медвежатами, точно не надевала. Подозрительно прищурившись, я выглянула из ванной и посмотрела на кровать, где только что был Рома. Но тот уже стоял у окна, одетый, подтянутый и причёсанный, как будто он вообще не спал.

– Ты готова? – бодро спросил он, разворачиваясь. Я ошеломлённо покачала головой. – Собирайся. Вы сегодня едете к Николь.

– А ты?

– Ну, – он замялся. – Меня, вообще-то, не приглашали…

– Глупости. Я уверена, Николь совсем не будет против! Пожалуйста, поехали!

Рома улыбнулся и хотел что-то ответить, но тут в комнату вошёл сонный Сашка.

– Я пришёл к тебе с приветом… – радостно начал он, увидев меня, но потом заметил Рому и замолчал. – Кхм. Так вы… Уже встали?

– Угу, – кивнул Рома. – Собирайтесь, мы едем к Николь.

– Послушайте, Роман Антонович, – Саша как-то неприязненного косился на телохранителя. Странно. Такого с ним раньше никогда не бывало. – Я так понял, вы с Алёной затеяли какую-то игру…

– Саш, – я укоризненно посмотрела на брата снизу вверх. – Прекрати. Этот менторский тон тебе не идёт.

– Какой тон?

– Такой, – улыбнулась я, обнимая его. – Не надо.

– Дело в том, что в мои обязанности входит следить за Алёной, – произнёс Рома. – А чтобы не вызывать лишних вопросов, пусть все считают, что мы встречаемся.

– Не знаю, как у других, а у меня лично это вызывает гораздо больше вопросов, – покачал головой Саша. – Ну ладно.

Он вышел из комнаты.

– Кажется, твой брат чем-то очень недоволен, – задумчиво произнёс Рома. Я зевнула.

– Консерватор. Ничего, привыкнет. Ты не видел мою сумку?

Позавтракав и попрощавшись с родителями, мы спустились к машине. Рома сел за руль, Саша рядом с ним, а я развалилась на заднем сидении. Никогда ещё не чувствовала себя такой… Счастливой? Беззаботной? Этого не описать словами. Но вы наверняка знаете это чувство.

Уже через полчаса Николь встречала нас на пороге своего большого и красивого дома радостными возгласами. Её мама как раз садилась в машину, но, увидев нас, помедлила и приветственно махнула рукой.

– Я к бабушке. Отдыхайте.

Поблагодарив её за всё, мы зачем-то помахали ей вслед, а потом, смеясь, пошли в дом.

Николь обожала книги. Эта страсть передалась ей от отца, у которого была огромная библиотека. Николь же умудрилась превратить в библиотеку весь дом. Это было так непередаваемо уютно, что всем, кто бывал у неё в гостях, хотелось остаться там навсегда.

Я бережно обвела контур рамки с семейной фотографией. Их было очень много по всему дому. Как странно: мама и папа Николь не живут вместе, а фотографий у них так много, и все только совместные… Есть, конечно, несколько странные… Где Николь ещё совсем малышка. Но, если честно, мне бы тоже ужасно хотелось точно так же дорожить своей семьёй, пересматривать фотографии и вспоминать…

– Я смотрю, в нашей компании пополнение, – шепнула подруга мне на ухо. – Я думала, вы с Сашей приедете одни.

– Ой, прости пожалуйста! Я не предупредила…

– Всё в порядке! – торжественно остановила меня девушка. – Я только за! Жалко, что Саша так никого себе и не нашёл. А ещё студент!..

– Извини, не до этого, – отшучивается брат.

– Зря. Любовь – это лучшее, что есть на свете.

– Ты говоришь слишком пафосно для своего возраста, – рассмеялась я.

– Нормально. Просто ты маленькая и глупая, и ничего не понимаешь. Пошли, приготовим мальчикам что-нибудь поесть.

– Давайте я, – предлагает Рома, и я зависаю. Неужели он даже готовить умеет? Вот это я понимаю, мужик!.. И с какого перепугу я втюрилась в Артёма?!

– А ты можешь? – испытующие смотрит на него Николь.

Вместо ответа Рома улыбается и берёт меня за талию.

– Где у вас кухня? Возьму с собой помощницу, и никакие сковородки мне не страшны!

Я, как-то "изящно" изогнувшись, потрепала его по затылку.

– Пошли, шеф-повар.

Это было нечто. Мы перепачкали половину кухни, потому что Роме пришла в голову отличная мысль: щекотать меня, пока я делаю соус. Зато так искренне я не хохотала, пожалуй, никогда. На мои сдавленные оханья и громкий смех Ромы из гостиной прибежали Саша и Николь. На голове у брата болтался шлем виртуальной реальности – такая громоздкая дорогущая штуковина. Кажется, он забыл её снять.

– Что за шум? – весело поинтересовалась Николь. Саша молча сверлил глазами Рому.

– Всё в порядке, – ответила я. – Я чуть-чуть пролила соус…

Потом мы вместе оттирали его от коврового покрытия, пока нам это не надоело, мыли посуду и спорили, что будем есть в первую очередь. Когда Роме надоело меня слушать, он просто закинул меня на плечо и понёс в столовую, не обращая внимания на возмущённые крики. Мои возмущённые крики.

Николь шла за нами с тарелкой и злорадно хихикала:

– Так ей и надо! Правильно, Ром, правильно! Давно пора!

Было обидно и смешно одновременно. Мой грозный и неприступный образ подрывали изнутри. Надо было срочно что-то делать.

После обеда Николь демонстративно увела меня на второй этаж. Мы оставили Сашу и Рому мыть посуду, а сами завалились на просторную кровать в обнимку с огромными медведями. Комната Николь была такой… Такой характерной, что ли, что её нельзя было бы спутать ни с одной другой. В ней была вся её жизнь: книги, диски с фильмами и почему-то музыкой, картины, которые она рисовала, большие мягкие игрушки и фотографии, фотографии…

– Как же их много… – протянула я, оглядываясь.

– Разве? А мне всё время кажется, что чего-то не хватает, – пожаловалась подруга.

– Думаю, тебе не хватает фотографий со мной, – уверенно произнесла я. – Впрочем, мне самой их тоже не хватает. У нас в семье почему-то не принято фотографироваться.

– Так чего ты ждёшь? Бери фотоаппарат, или фотографа пригласи – и сделайте семейный альбом! Поройся в старых бумагах, найди детские фотографии…

– Кстати, я никогда не видела Сашиных детских фоток, – задумчиво произнесла я. – Ни одной.

– Ты уверена? Может, просто давно не пересматривали?

– Нет, я точно помню: мои лежат у мамы в ящике стола. А Сашины… Там их нет.

– Странно. Поищи получше, детские фотки – это самое милое и ценное на свете!

– Ну да… – задумчиво протянула я. – Стоп. Мы отвлеклись. Скажи мне, я должна знать. Кто тот красавчик, с которым ты вчера болтала у Арины?

Николь заметно покраснела и уткнулась носом в живот медведю.

– Давай-давай, колись, – улыбалась я.

– Нуу, ты его знаешь, наверное, – нехотя начала девушка, но я видела, что ей не терпится рассказать мне об этом загадочном незнакомце. – Он, вроде бы, учится с Сашей в одном институте. Они приятели.

Я кивнула. Да, его лицо мне было чем-то знакомо. Наверное, видела его в университете.

– Аринка приглашала всех подряд, ну, мы и столкнулись с ним… В коридоре. Когда я поймала того придурка, Гошу, который пролил на меня колу. Я жутко ругалась, чуть не плакала, да ещё и выпила прилично… В общем, Паша оттащил меня, предотвратив убийство.

– Паша? – я многозначительно приподняла брови. Николь покраснела ещё сильнее.

– Да, Паша… Знаешь, он… Я не могу объяснить. Ну, как будто знаю его всю жизнь. Ничего не могу поделать, всё время думаю о нём… Вот.

Я, не сдержавшись, обняла её.

– Ты не представляешь, как я за тебя рада, – искренне призналась я. – И как он тебе? Умный? Добрый? Самоуверенный?

– Самый лучший! – гордо ответила девушка. – Нет, не самоуверенный, конечно. Просто уверенный. Решительный, смелый. Вот только…

– Что такое?

– Мне кажется, он не любит богатых людей.

Я опешила. Это что ещё за новости?

– А это… Имеет значение?!

– Не знаю, наверное, имеет. Вбил, небось, себе в голову лохматую какой-нибудь стереотип…

– Погоди, а как ты это поняла?

– Он, кажется, ворчал на счёт всей вчерашней вечеринки… Что-то про расточительность, показуху, чёрствость… Ну, я, конечно, поддакивала. Как можно с таким парнем не согласиться?!

Я рассмеялась.

– Ну, и что ты теперь будешь делать? Он, наверное, решил, что ты тоже не слишком богата…

– Вот именно! – воскликнула Николь чуть не плача. – Вот именно! И я ни за что в жизни не признаюсь, что это не так. Он же тогда… Никогда больше…

– Тихо-тихо, – я попыталась быстренько придумать решение, но не смогла. – Давай не будем торопиться. Пока ничего не предпринимай. Не признавайся, но и не отрицай ничего. Веди себя естественно и не спались.

– Ты понимаешь, что говоришь прямо противоположные вещи?

– Кажется, да.

– Тук-тук, – деликатно произнесли за дверью. Можно к вам?

– Да, конечно, заходи, – я улыбнулась стоящему в дверях брату. – Мы тут болтаем. Ой, слушай, Саш, а ты не помнишь, где у нас лежат твои детские фотографии?

Если бы я не знала брата всю свою жизнь, я, наверное, ничего бы и не заметила. Но Тень, пробежавшая по его лицу, честно сказать, меня напугала.

– Понятия не имею, – как же холодно это прозвучало! Я удивлённо смотрела на него, совершенно не понимая, почему он так реагирует на обычный вопрос.

– Саш, что-то?..

– Мне пора, – Саша развернулся и вышел из комнаты. – Папа звонил, я ему нужен дома. Позвони вечером, когда будет время.

– Я позвоню, – ответил ему Рома, появляясь в дверях и быстро и цепко осматривая меня, видимо, на предмет повреждений.

Брат молча и холодно посмотрел на него и спустился. Через пару секунд внизу хлопнула дверь. Мы сидели в тишине ещё некоторое время.

– Что это с ним? – спросила Николь.

– Надеюсь, ничего серьёзного, – обеспокоенно ответила я. – Вы что, поругались?

Рома покачал головой.

– Да нет. Просто поговорили.

– Тогда почему он смотрел на тебя так, как будто мечтает убить? – недоверчиво протянула Николь.

И вот тогда мне стало действительно страшно.

6

В наступившей тишине я до боли стиснула зубы. Кажется, я уже говорила, что терпеть не могу тишину. Но такую тишину я ненавижу всем сердцем. Тишину, когда что-то случилось, и вот-вот придётся выслушивать обвинения, крики, искать виноватых. Тишину, которая сама по себе только делает ссору больше, значительнее. Никогда не доводите ссоры до тишины, потому что после неё – лишь расставание.

– Так. Ты немедленно все мне рассказываешь, – я требовательно посмотрела на Рому. Он вернул мне точно такой же взгляд. – О чём вы говорили? Почему Саша уехал? Что вообще происходит?

– Как пожелаешь, – парень нагнул голову и прислонился к косяку. – С чего начинать, госпожа следователь?

– Перескажи ваш разговор. Что вы делали, пока нас не было?

– Сначала помыли посуду, потом завалились играть в приставку. Поболтали, я два раза проиграл, посмеялись… Потом ему позвонил твой отец. Ну, он и подхватился. Забежал с вами попрощаться, и, кажется, на что-то обиделся. Мало ли.

– Что-то я не слышала, как вы смеялись, – покачала головой Николь. – Надеюсь, ты говоришь правду.

Я не отрываясь смотрела на Рому. Его лицо было непроницаемым, только глаза глядели вызывающе-насмешливо.

– Ладно. Проехали. Надеюсь, он отойдёт за выходные.

– Никогда не видела его таким, – задумчиво произнесла Николь. – Интересно… Вот, пожалуйста, тихий омут!

Пришлось смеяться. Если честно, эта ситуация продолжала меня беспокоить. Во-первых, странное поведение брата не получалось списать на простую обиду. Саша никогда не обижался. Он мог спорить, но очень мягко, так, что не понятно было, возражает он или соглашается. И это было для него пределом. Добрее человека просто не придумаешь.

Во-вторых, то, что эту странность заметила даже Николь, настораживало. Мне можно, я его сестра. Но Николь не знает его так, как я. Значит, его злость была настолько сильной, что почти чужой человек смог её уловить. Что именно могло так сильно вывести его из себя, я не представляла.

И, наконец, Рома. Он очень меня беспокоил. Особенно тем, что соврал.

– Ладно, ерунда это всё, – Николь махнула рукой и слезла с кровати. – Давайте сходим на залив, пока погода хорошая. Завтра обещали дождь.

Внизу я мельком заметила джойстики, лежавшие на столе. Я, конечно, ни в чём не уверена, но по-моему к ним даже не прикасались. Рома, перехватил мой взгляд, долго смотрел мне в глаза. Я отвернулась. Ничего, со всем разберусь.

Николь надела ошейник на огромную немецкую овчарку Салли , спавшую у крыльца, и мы вышли на песчаную дорожку, уходящую в лес под небольшим уклоном.

– Какой у вас тут воздух!.. – восхищённо пробормотала я, с удовольствием делая глубокий вдох.

– По-моему, самый обыкновенный, – скромно улыбнулась Николь. Салли старалась держаться поближе к Роме, и в конце концов девушка отдала ему поводок.

– Ну что, Салли, побегаем? – весело спросил парень и помчался вперёд по тропинке, а овчарка рванула за ним. Мы с Николь рассмеялись.

– Он такой классный! – восхищённо произнесла подруга. – Где ты его нашла?

– Саша познакомил, – улыбаясь соврала я. – Сказал, что к ним перевёлся новенький из другого университета. Ну, я, конечно, напросилась к ним на вечеринку. А когда увидела Рому, поняла, что… В общем, кончилась моя одинокая жизнь.

– И правильно! А то ты уже всех парней разогнала. Я даже беспокоиться начала, если честно.

– Почему? – удивилась я.

– Ну как же! Ты такая красивая, умная, уверенная – и одна. Так не честно. Ладно мы с Аринкой, но ты!..

– Эй, ничего не ладно! – я протестующе топнула ногой и улыбнулась. – Нам всем нужны парни.

– С этим никто не спорит. Просто странно как-то, что ты одна.

– Была одна, – помолчав поправила я.

– Была одна, – согласно улыбнулась Николь. – Теперь всё изменится.

Мы вышли прямо на берег, незаметно покинув красивый сосновый лес, и невольно замерли. Солнце, уже начинавшее клониться к горизонту, оставляло золотистую дорожку на воде, и в длинных косых лучах шерсть Салли сверкала янтарём и медью, а тёмная фигура Ромы казалась тенью какого-то волшебника. Полы его пальто развивались, пока он кружился на месте, что-то радостно нам крича. Ветер относил его слова вдоль берега, и я слышала только какие-то обрывки фраз. Николь рядом со мной восхищённо вздохнула, а я, повинуясь какому-то сумасшедшему порыву, побежала по песку прямо к смеющемуся парню. Кажется, я хотела толкнуть его на землю, но он поймал меня и поднял в воздух. Почувствовав непередаваемое ощущение невесомости, я сдавленно вскрикнула и вцепилась в его плечи изо всех сил. Рома не отпускал меня, кажется, очень долго: так, что голова закружилась. Наконец он бережно поставил меня на песок, и я попыталась красиво уйти, но ноги подкосились сами собой, и мы вместе свалились. Я не могла перестать смеяться, а парень приподнялся на локте и с улыбкой следил за моей истерикой.

– Ты смерти моей хочешь! – успокоившись немного, воскликнула я. – Я же не космонавт!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.