Вероника Виннер
Письма в никуда

Пролог

«Дорогой, любимый мой! Уже столько лет мы не знаем, как ты, и неумолимо отдаляемся от тебя. Дни проносятся, дети растут. Мы стараемся, мы выживаем. Всё чаще думаю о тебе, о том, как ты. Да храни тебя Бог! Люби меня, думай обо мне, думай о детях. И, возможно, наша вера поможет нам когда-нибудь встретиться. Может, не в этой жизни, но хотя бы в следующей…

Вечно твоя, Изабелла».

Письма, письма, письма… Анна составляла их с завидной регулярностью. Вот родилось и ещё одно. Механически перечитав его, она активировала отправление; кристалл мигнул лиловым цветом и погас. А на душе остался неприятный осадок, подобный тяжёлому пеплу. Она писала эти письма, потому что привыкла их писать. Раньше они хоть на какое-то время возвращали веру в то, что однажды послания дойдут до адресата, что этот ад наконец-то закончится… Но с каждым разом надежды оставалось всё меньше и меньше. Анна тщетно уговаривала себя, что если имперцы не захватывают новые земли, то всё-таки был найден способ их победить; что нужно подождать ещё совсем чуть-чуть…

Снова накатывала истерика, и справиться с ней в этот раз, видимо, не удастся. Последний раз это было так давно, когда всё только начиналось, когда её мир вдруг оказался отрезан – Барьером. Она принялась убеждать себя, что Эдварду сейчас в сто, а может, и в тысячу раз хуже. Ведь у неё есть дети, а он остался один, совсем один на той стороне.

Подступили сдавленные рыдания. Плечи судорожно подрагивали, слышались первые приглушенные всхлипы. Где-то на грани сознания стучались мысли: «Сейчас не время!» и «Главное, не разбудить детей». Но их было уже недостаточно. В сознании всплывали образы и картины того, что она так пыталась забыть, или хоть на время спрятать далеко-далеко, чтобы обдумать и отпустить, когда всё закончится. Только убеждённость, что этому ужасу не суждено закончиться никогда, проявилась так ярко, так отчетливо! Анна зажала рот руками, чтобы приглушить рыдания, а по щекам уже катились предательские слёзы…

Анна отнюдь не считала себя неженкой (особенно по сравнению с некоторыми придворными дамами), находя в душе даже отголоски цинизма. Тем более многие семьи обучали своих детей обходиться без прислуги и самостоятельно вести хозяйство – на случай захвата Империей. И всё же никому не было известно, что происходит в самой Империи: после вторжения на чужие территории и установки барьера всякая связь мгновенно прекратилась. Магические воздействия поглощались, сигналы от кристаллов исчезали. Шпионы и диверсанты, которых засылали к врагу, проходили беспрепятственно, только вот обратно не возвращались никогда. Люди задавались вопросом: что находится по ту сторону? Долгое время все думали, что попасть к ним из-за барьера невозможно, но однажды были задержаны подозрительные люди, оказавшиеся разведчиками Империи. На чём именно они попались, Эдвард не уточнял, однако на полученные от них сведения возлагались большие надежды. Информация была крайне секретной, но именно благодаря ей впервые за долгое время в сердцах родилась надежда.

Теперь же Анна знала об Империи значительно больше, но от этого легче не становилось: здесь и сейчас она никто. И можно было бы примириться с ситуацией, будь она совсем одна, но ведь вместе с ней и её дети. Пусть они уже не помнят другую жизнь, но она-то знает, что все могло быть иначе. Сама она готова пережить многое. НО ДЕТИ!..

В таком состоянии она не сразу поняла, что в дом кто-то отчаянно стучит. И, как видно, достаточно долго: были слышны приглушённые ругательства. Всхлипывая, она начала прислушиваться и судорожно соображать. Стучали в дверь чёрного хода, и это настораживало. Обычно посетители приходили с главного хода, тем более ночью. Дверь же чёрного хода выходила к калитке за домом, а та – на глухую тёмную улицу, где и днём-то находиться опасно. Анна перебрала в уме всех тех, с кем была договоренность на помощь в родах. Однако сейчас ни у кого срок не подходил. Но всё возможно: вдруг объявился кто-то новенький?

Анна грустно усмехнулась. Ведь она слывёт хорошей повитухой, очень хорошей. Ещё бы, один из сильнейших целителей Исхина! На смену паническому отчаянию пришёл истерический смех. Могла ли она подумать, что ей придётся скрывать свой дар и бояться хоть как-то его проявить? Но больше всего тревожило, что кто-то узнает о даровании детей. И заберёт их… Да, сейчас это случалось редко – наверное, потому что всех магов уже схватили. Однако раньше, когда только установился барьер, всех одарённых арестовывали и впоследствии увозили в Империю, причём детей – отдельно от родителей. По официальной версии: для обучения полезных и лояльных Империи магов. Что же касается вполне состоявшихся магов, то их якобы переобучали – под неусыпным контролем менталистов, убеждались в их готовности сотрудничать и отпускали. Или нет, в зависимости от результатов… Что становилось с теми, кто был признан «нелояльным», Анна не знала и знать не хотела. Да и давно она не считала магию даром, одни беды и несчастья она несёт людям в последнее время.

А между тем стук всё продолжался. Пришлось подняться и идти выяснять, что же случилось и с кем…

Глава 1

Если бы Анна была в своем обычном отстранённом состоянии, непременно помедлила бы открывать, ещё и в такое время суток – ведьмин час. Третий час ночи по поверьям самый страшный, да и сама ночь сегодня тёмная, практически безлунная. Немудрено, что накатила истерика.

Из последних сил она заставила себя хоть как-то успокоиться и прийти в себя. Получилось слабо, и это сильно нервировало, поэтому, подходя к двери, она гневно зашипела:

– Да тихо вы там. Кого нелёгкая принесла?

Стук мгновенно прекратился.

– Анна, откройте! Нужна ваша помощь!

Витан. Давненько она его не видела, но именно от него не ждала зла. Анна поспешила отпереть дверь, даже несмотря на то, что он был участником одного из моментов, который так хотела забыть. Дверь со скрипом поддалась – столь редко ей пользовались. Анна сразу пожалела о своём решении: Витан оказался не один. Тут же внутрь начал заваливаться его спутник. Кто бы мог подумать, что он приведёт чужого? Правда, могла бы и сама подумать, вот только была не в том состоянии. В висках стучал адреналин после толком и не случившейся истерики. Анна в очередной раз отстранённо подумала, что лучше бы она состоялась, эта истерика.

Картина, представшая перед ней, была интересна. Витан пытался удержать своего спутника, тот норовил завалиться. Сейчас, в тусклом свете лампы, она отчётливо увидела красное пятно на плаще второго гостя. Он был высок, даже массивен, но больше рассмотреть пока не удавалось. Гость был в плаще, голова опустилась на грудь, прикрытая капюшоном. Разве он ещё жив? Такая кровопотеря!

– Вы с ума сошли! – снова зашипела Анна. – Притащили в мой дом раненого! Его нужно срочно отправить к целителю!

– Мы не можем к нему сейчас обратиться! Засада… – начал объяснять Витан.

– Мне не интересны ваши партизанские игры! У меня дети, в конце концов!

– Анна, прошу вас, – начал умолять он, – он не дотянет до врачевателя. Да и там тоже может быть опасно.

– Это не моё дело. Я по-ви-ту-ха, – проговорила она по слогам для ясности, – не целитель! Все равно не смогу ему помочь!

– Вы помогли мне! Помните?

– Но у вас рана была не такой страшной! А здесь он явно потерял много крови и, возможно, задеты жизненно важные органы! Я не волшебник! – соврала она.

– Анна, вы должны мне жизнь! – отрезал он. И добавил уже мягче: – Прошу, помогите!

Да, жизнь. Если бы не он, её бы тогда изнасиловали и затем убили, а точнее – поиздевались бы и бросили, что в итоге означало смерть. Эсми так и умерла. А Витан вступился, отбил, однако сам сильно пострадал. Она его тогда долго лечила на свой страх и риск. Страх, что он окажется не меньшим уродом, чем напавшие на неё, и риск, что магию исцеления засекут – и тогда придут за ней.

Она мотнула головой, отгоняя воспоминания.

– Мы в расчёте. Я спасла твою жизнь взамен, – заявила она, понимая, что довод был так себе.

– Я вообще мог не помогать вам, а пройти мимо. Ну же, Анна, пока мы препираемся, он может умереть! Вы сможете помочь – я знаю.

Значит, понял тогда, что без магии не обошлось. Или потом уже догадался.

– Ладно, тащи его тогда в родильную.

– Родильную? – удивлённо переспросил Витан.

– Туда, – направление было указано рукой.

Вообще принимать роды на дому Анна старалась как можно реже. Только в исключительных случаях, когда другого выхода уже не было и она точно знала, что придётся использовать магию. Старый дом был полностью оплетён рунами, да такими заковыристыми, что фонило от них магией за версту. К тому же если чуть-чуть применить дар, то это очень трудно отследить. И большинство строений в этой части Воли таковы. Захватчики этого не оценили, а потом район стал криминальным, и теперь соваться сюда себе дороже. А они остались, как и те, кому деваться было некуда. У дома, впрочем, были ещё некоторые особенности, но эта главная.

Анна быстро оглядела окрестности и заперла дверь, пока Витан перетаскивал своего спутника в комнату. Делал он это явно из последних сил: либо долго тащил его до дома Анны, либо ему тоже досталось. При беглом осмотре она не заметила значительных ран на нём.

Сама же Анна поспешила за чистыми простынями и прочими принадлежностями. На ходу она бросила знакомому, чтобы раздевал больного: сам должен понимать, что чем быстрее она им займется, тем больше шансов. А об остальном она подумает потом…

Пока она ходила за всем необходимым, Витан раздел больного по пояс. Мельком посмотрев на его лицо, Анна отметила, что где-то уже его видела, но не стала задерживаться на этой мысли. Рана на левом боку была нехорошая, рваная. Удивительно, как он до сих пор был жив. Нечего и говорить: ему несказанно повезло, что Витан додумался притащить его к Анне. Ведь долг жизни – это не пустые слова для целителя. Особенно для того, кто отмечен самой Хель, богиней жизни. Если бы не это, женщина помогать бы уже не стала. Быть может, когда выхаживала Витана – помогла бы точно. Но сейчас – нет. Давно уже сердце покрылось коркой льда, Анна стала до безумия холодной, циничной, и затронуть её душу могли лишь дети, причем не только собственные, но и чужие. Ради своих детей она могла сделать что угодно: убить, украсть, обмануть; ради чужих – как минимум не пройти мимо. Именно поэтому она могла отказать в помощи с родами тем, кому дети были не нужны, кто был готов избавиться от них, продав или даже убив. Были и такие. Когда мир рушится, в людях проявляется всё самое темное, гнусное (не всегда, конечно, ведь бывает и наоборот). Так после установления барьера в городе резко возрос уровень преступности. Сейчас стало спокойнее, но вот что же творилось тогда…

Итак, Анна занялась больным и отключилась от всего мира. Всё вокруг перешло в режим незаметного фона, даже Витан. Нужно было осмотреть рану, оценить поражение и состояние пациента, а затем лечить, лечить, лечить… Как же давно она не занималась ничем подобным, как ей не хватало этого! Всё-таки принимать роды да залечивать детские простуды и ссадины – это другое, не в счёт. «Боги, пусть мою магию не засекут гвардейцы…» – отчаянно подумала она, уходя в процесс исцеления.

Сколько времени прошло с момента начала операции, Анна смогла оценить, лишь вынырнув из транса и полностью убедившись, что больному ничего не угрожает и процесс восстановления запущен. Уже в нормальном состоянии она оценила ровные швы, спокойное и ровное дыхание раненого и его достаточно привлекательное тело, гармонично развитое, в меру накачанное, поджарое. С первого взгляда можно было понять, что мужчина следил за своим состоянием и, возможно, даже занимался фехтованием. Лицо было бледным, но уже без того землистого оттенка, который присутствовал вначале. Это не могло не радовать и подтверждало прогнозы о скором выздоровлении. И опять уставшее сознание зацепило ускользающую мысль, что это лицо ей знакомо: тонкие черты, высокие скулы, крупный нос. Цвет глаз было невозможно оценить, они прикрыты. Волосы у мужчины тёмные, почти чёрные, что было видно даже в полумраке комнаты – пару светильников она уже успела затушить.

Анна поискала глазами Витана, который с настороженным видом стоял за её спиной, готовясь исполнить любое приказание. Устало улыбнувшись, она решила успокоить его.

– Жить будет, только проспит, скорее всего, около суток. Тогда же сможете уйти, – сказала она и, дождавшись кивка, продолжила: – Пока вы можете передохнуть в соседней комнате. В шкафу найдёте все необходимое. Кажется, там было что-то из мужских вещей, но я не уверена. А пока я побуду здесь на случай осложнений.

Мужчина смотрел на неё, как на сошедшую с небес богиню. Затем он сказал:

– Анна, о боже, спасибо вам! Вы просто не представляете, как помогли нам! Если бы он умер…

– Хватит, – резко оборвала она, – мне совсем не интересны эти партизанские разборки!

– Мы не партизаны, вы не понимаете, он…

– Тем более, значит, бандиты! – усмехнулась она. – Надеюсь, я больше не должна вам жизнь?

– Анна, простите, я не хотел вас впутывать и тем более угрожать, но никто кроме вас не смог бы помочь…

Анна не верила своим ушам. Неужели он смутился и даже оправдывался?

– Идите отдыхать, Витан, вам нужно хоть немного поспать. Мне, кстати, тоже.

Гость тяжело вздохнул, последний раз посмотрел на раненого и, развернувшись, ушёл. Анна же окинула взглядом аккуратно зашитую рану, мысленно похвалив себя. Хорошая работа, да и магии затрачено на удивление немного. Пусть обычные люди считают, что магия всё делает за целителя, но это совсем не так. Глубокую рану ей не закрыть. Можно остановить кровотечение, или обезболить, или заморозить. Но никак не зашить. Вот и в этот раз она дезинфицировала и останавливала кровь магией, а зашивала сама. Наставница бы определённо похвалила.

С такими мыслями Анна уютно устроилась в кресле подле больного, завернувшись в мягкий плед, и провалилась в глубокий сон…

Глава 2

Порой людям снятся красочные сны, столь яркие и живые, что их невозможно отличить от реальности. С Анной такого не случалось давно. В ту же ночь, стоило только векам опуститься, к ней вернулось великолепное воспоминание, пропитанное запахами, красками, звуками…

Это было так давно, как раз накануне их добровольного изгнания.

Изабелла и её муж Эдвард молча стояли на балконе второго этажа их поместья, погружённые в собственные мысли. Он готовился сообщить, что свершилось неизбежное; она пыталась оттянуть неприятный момент, наслаждаясь нынешним счастьем. Солнышко начинало заметно греть, и всё как будто оживало, придавая сил, чтобы верить и жить. Внизу на лужайке, под присмотром гувернантки и сестры мужа, юной герцогини Эсмеральды Коррильской, играли дети. Гувернантка считалась скорее телохранителем, нежели воспитательницей, она прошла достаточно серьёзную подготовку в секретной службе, чтобы заботиться о самих племянниках Его Величества, хоть и внучатых. Впоследствии Изабелла ещё не раз пожалела, что они не взяли её с собой. Конспирация…

Вдруг послышались заливистый детский смех и визг, изданный трёхлетней Ари, или Арабеллой Коррильской, восторгающейся кульбитами, которые выделывал пёс Овен. Пятилетний Рей, или Реймонд Коррильский, вовсю подражая отцу, старался вести себя как взрослый. Пока ему это неплохо удавалось: он стоял чуть в стороне и наблюдал за игрой сестры, однако было видно, что надолго его терпения не хватит.

Изабелла улыбнулась и сильнее прижалась к мужу, вдыхая такой родной запах любимого мужчины, смешанный с ароматом туалетной воды. Он погладил её по голове и вздохнул.

– Бел, – достаточно жёстко позвал он.

Да, тогда их звали совершенно по-другому. Другая жизнь, другие имена, другие люди.

– Изабелла, посмотри на меня, пожалуйста, – попросил Эдвард мягче, готовясь к трудному разговору, который они оттягивали, как могли. Хотя всё уже было решено за них.

Давным-давно на одном из секретных совещаний был принят план действий регламентирующий порядок действий при возникновении ситуации, когда над Исхином нависнет угроза захвата. Сразу будет немедленно введён режим чрезвычайного положения. Конечно, он предусматривал много пунктов, но один из них, самый секретный из всех, касался королевской семьи вплоть до пятого колена, ведь семья – самое дорогое, что только может быть. При открытой угрозе женщин и детей скрыли бы под вымышленными именами в разных городах страны. О том, кого и где спрячут, должны были знать единицы, и всё это держалось бы в строжайшей тайне. Огласке предали бы лишь то, что семьи удалились в свои замки и поместья, доступ в которые отныне закрыт для посторонних. Раньше такого никогда не было, но после поимки и допроса вражеских лазутчиков всё изменилось. Оказалось, в большинстве случаев правящую верхушку, включая даже женщин и детей, уничтожают или ссылают, предварительно лишив силы, а вместо них назначают наместников.

Значит, этот момент настал. Неудивительно, ведь совсем недавно был захвачен Лойс, их непосредственный сосед, и начали поступать донесения о концентрации войск противника у границ. Стало понятно, что Империя подготовлена и может захватить их в любой день. Мир сразу неприятно померк от этих мыслей, его краски потускнели. Изабелла зажмурилась, по спине пробежал холодок неприятного предчувствия.

– Прошу, не надо, – прошептала она и попыталась спрятаться в его объятьях, – ты же говорил, вы что-то придумали…

– Прости меня, Бел, прости, – протянул муж, зарываясь в её волосы.

Изабеллу преследовало ощущение неправильности происходящего; раздражающего диссонанса. Пусть это и неприятный момент, но он уже был неоднократно пережит во снах. Однако сейчас что-то было не так. И эти слова…

– Я не должен был вас отпускать. Вы там совсем одни, я даже не знаю, что с вами… – почти шёпотом произнёс он, крепче прижимая её к себе. – День ото дня перечитываю все твои письма, пишу сам, жду ответа. Снова и снова. Они говорят, что нужно жить дальше, что вас уже не вернуть, надо думать о долге и стране. А я всё пытаюсь пробить этот демонов барьер! И пишу вновь… ты получаешь мои письма? Пишешь мне письма?

Сколько боли и отчаяния было в его словах. Изабелла резко вскинула голову и встретилась взглядом с супругом. Лицо его было таким знакомым, родным, но в то же время совсем другим, осунувшимся и постаревшим. В глазах застыло глубокое отчаяние, под ними появились тёмные круги, на висках пробивалась седина. Он так сильно изменился – Изабелла помнила его вовсе не таким. В её мыслях Эдвард по-прежнему был решителен и невозмутим.

– Знаешь, за это время мы научились сдерживать имперцев. Но какой смысл во всём этом, если вы всё равно в логове врага, а мы до сих пор не можем пробиться за этот демонов барьер!

– Эд, с нами всё хорошо. Мы живы, – прошептала она. Сказав часть правды, Изабелла хотела утешить мужа, пусть даже и во сне. Живы, да… она грустно улыбнулась своим мыслям. Сон был невероятно странным.

Мужчина неожиданно встрепенулся, в глазах его зажглась надежда. Да и всё лицо неуловимо оживилось, несмотря на постаревший, изрядно усталый вид.

– Изабелла, – прошептал он и начал лихорадочно всматриваться в её лицо, как будто до этого момента просто не замечал. – Бел, любимая…

– Эдвард, – отозвалась она, сдерживая слёзы. Его рука потянулась к лицу жены, но в тот же момент сновидение закончилось.

Ощущение неправильности происходящего не исчезло и после пробуждения. Анна резко открыла глаза, сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Хотелось кричать, но не хватало воздуха.

Вынырнув из сна, она сразу встретилась взглядом с неизвестным мужчиной. Её мгновенно охватил панический ужас: одна в комнате с посторонним! И чем дольше Анна смотрела в его чёрные глаза, тем больше погружалась в ужас, попросту увязая в нём. В голове мимолётно мелькнуло осознание, что перед ней хищник – матёрый, беспощадный и бездушный. Так же внимательно, как сама Анна глядела на него, он рассматривал её, изучая любопытным взглядом, от которого она и проснулась.

– Наверное, я должен сказать вам спасибо, – усмехнулся мужчина.

До Анны далеко не сразу дошёл смысл произнесённых слов. Она вопросительно повторила:

– Спасибо?

– Ну как же, – пробормотал тот серьёзно, а затем добавил с издёвкой, – вы спасли мне жизнь.

И Анна наконец начала понимать, что это тот самый неожиданный пациент. Ужас начал постепенно отступать, но чувство опасности осталось. «Кого же ты привёл ко мне в дом, Витан?» – пронеслось в голове.

Нужно брать себя в руки. В конце концов, это её дом, где хозяйка – только она. К тому же Анна надеялась, что мужчина не причинит вред человеку, который как минимум оказал ему помощь.

– Мне нужно осмотреть вашу рану, – голос её дрогнул, поэтому получилось неубедительно.

– Конечно-конечно, – произнес он с оттенком добродушия и даже веселья.

Анна подошла, стараясь вернуть себе привычное равнодушие, но получалось почему-то очень плохо. Трудно сделать это, особенно если кто-то уже засёк в тебе страх. Хищники могут чувствовать его на уровне инстинктов. Все чувства Анны кричали об опасности, однако она постаралась как можно быстрее прийти в себя. Она осмотрела рану, заметив, что та уже начала затягиваться. Сперва Анна даже не поверила в увиденное, захотелось списать всё на переутомление, но от реальности было не убежать.

Незнакомец неотрывно наблюдал за ней всё это время, но вряд ли ожидал обмана или нападения. Мельком Анна обратила внимание на правильные, аристократичные черты лица. Глаза, которые в полумраке комнаты изначально показались чёрными, на самом деле оказались тёмно-карими.

«Интересно, кто-то из наших? Или из Лойса? Сплошные вопросы!»

– Что же вы всё-таки не выставили нас ночью?

– Не хотелось возиться с трупом, – бросила она первое что пришло в голову, отходя от него в сторону.

– С трупом?

– Ну, вы могли отправиться к создателям прямо на моём крыльце. И что мне тогда пришлось бы делать?

– Что? – то ли вопросительно, то ли возмущённо произнёс он.

– Избавляться от трупа! И не факт, что Витан мне помог бы!

Больному явно не понравились её слова. Анна упрекнула себя за то, что произнесла их. Как видно, расстроенные нервы дали о себе знать. К её счастью, в этот момент приоткрылась дверь, и в комнату заглянул Витан. Из глубины дома донеслись голоса детей.

– О, я вижу, всё не так плохо! – бодро сказал он вместо приветствия. – Всё хорошо?

– Да, – практически хором ответили они: Анна – нервно, а больной – взбешённо. Но она продолжила:

– Ваш друг уже проснулся, хотя ему стоило бы ещё отдохнуть.

Витан заметно обрадовался.

– А я там обед приготовил, – гордо заявил он. – Ещё детей покормил и присмотрел за ними.

Анна презрительно хмыкнула. Хозяйничал он на её кухне! И вообще в доме! За детьми присмотрел – надо же! Да они сами за кем хочешь присмотрят! Иной раз, когда приходилось брать их с собой, даже принимать роды помогали. Конечно, до определённого момента. Но что делать, жизнь штука такая…

Глава 3

– Дети? – больной удивлённо вскинул бровь.

«Какие-то у него односложные вопросы. Может, мозг пострадал или не отошёл ещё? Да вроде бы с головой всё в порядке», – Анна быстро осмотрела раненого.

– Да, мои дети. Знаете, такие маленькие человечки! – съязвила она и с сарказмом поинтересовалась у Витана, сложив руки на груди: – И как же вы за ними присматривали?

– Анна, понимаете, я проснулся и решил проверить обстановку: вдруг нас преследуют и ищут. Мало ли, какие следы остались у дома…

– Так… – угрожающе протянула она, требуя продолжения. Мужчина осёкся, но быстро опомнился и продолжил:

– Я осмотрелся: всё чисто. Потом вернулся, а они как раз проснулись.

Значит, дети проснулись и спустились вниз, чтобы найти её, а попался им Витан. Его они уже знали, поэтому не стали принимать мер для устранения потенциальной угрозы. Даже сама Анна точно не могла сказать, что именно они могли бы сделать, ведь дети у неё боевые, к тому же с чересчур богатой фантазией. И ничего, что им всего восемь и десять лет соответственно, а маленькой Катрин всего четыре, – надо просто заранее проработать возможные ситуации, просчитать возможные варианты и последствия. Старшие уже могут это.

– Ладно, – не стала она придираться, – пациент достаточно быстро восстанавливается, но, думаю, ему нужно будет помочь поесть. А потом желательно дать отдохнуть до вечера.

– Я могу сам дойти до столовой! – с вызовом заявил больной.

– Вы, конечно, быстро регенерируете, но рана была серьёзной, потеря крови ощутима. Мой вам совет – не надо геройствовать. Мне не хотелось бы штопать вас повторно – рана может открыться, да и у меня осталось мало сил.

Мужчина зло посмотрел на неё, однако предпочёл согласиться. На последних словах лицо его чуть смягчилось, став не таким жёстким, как прежде.

«Как его зовут? Надо бы нам с ним познакомиться», – подумала Анна. Присутствие хищника ощущалось до сих пор – не хотела бы она быть его врагом. Да и вообще предпочла бы не встречаться.

– Что ж, тогда я принесу ваш… – она бросила взгляд на часы, – поздний завтрак сюда.

И поспешила выйти.

Дети обнаружились, как и рассказывал Витан, на кухне. Дружное трио невероятно обрадовалось и побежало обниматься, стоило ей только появиться на пороге.

– Мам, а мы Витана покормили! Он сказал, что у нас до завтра останется. Ты не беспокойся, мы за ним присмотрели! – серьёзно сказал Фил.

Вот это уже больше походило на правду: а то покормил он их, присмотрел. Хотя прежде Анна тоже так считала бы, будь она на его месте, но здесь и сейчас у них другая жизнь. Всё теперь по-другому.

– Бри, пожалуйста, собери экстренную сумку, – попросила она. – Фил, помоги сестре. Если всё нормально, идите к Эмбер. Оставайтесь у неё, пока я вас не заберу. Не надо мешать гостям.

– Они нежеланные гости? – осторожно уточнил он.

– Пока не знаю, но всё возможно, – честно ответила она. – Вы помните, что делать, если что-то пойдёт не так?

У неё умные дети. Они знали: даже тот, кто кажется другом, может предать. Такова их жизнь: лучше смотреть на ситуацию реально, чем прятаться за иллюзиями.

Троица послушно кивнула и убежала. Собрав на поднос завтрак, Анна понесла его больному, но перед дверью чуть притормозила и таким образом невольно подслушала часть разговора. Мужчины говорили на хасти, языке одной из давно поглощённых стран. Это достаточно странно, ведь в Империи говорили на общем языке, который изначально был у страны-захватчицы. Вначале она была небольшим королевством, которое затем превратилось в огромное государство. Её название уже практически не упоминалось, люди называли её просто Империей, а язык – общим (куда реже – имперским). Это всё, что Анна знала от Эдварда, а он – от тех пойманных диверсантов.

То, что Анна знала язык говорящих, было настоящим чудом, что даже не верилось, ведь одна из её прабабок была из Хасти. Её выдали замуж как раз перед его завоеванием, и всех детей в их семье обучали этому языку по требованию той самой прабабки, всегда упоминавшей какое-то пророчество, каких-то оракулов… В общем, знание этого языка было своеобразной семейной тайной, в которую она не вникала, но язык исправно учила. Конечно, за прошедшее время он частично изменился, но понять все еще было можно.

– Почему она называет тебя Витаном? – оказывается, кое-кто ещё скрывал своё истинное имя. – Подожди, это случайно не та вдовушка, у которой ты отлеживался в течение пары недель несколько лет назад?

В словах присутствовал неподдельный интерес. Да, Витан считал её вдовой, хотя, может, так оно и есть. Кто знает, ведь прошло пять долгих лет.

– Рон, перестань, она не такая! – с нажимом сказал Витан, видимо, решив защитить.

– Все они не такие. Так что тогда произошло? Помнится, ты так и не рассказал толком…

– Так получилось, долгая история…

Анна для приличия постучала и вошла.

Мужчины обернулись к ней. Витан улыбнулся, незнакомец смотрел хмуро. Затем Витан продолжил говорить, также на хасти. Это было достаточно невежливо, но она сделала вид, что ничего не понимает.

– …да это уже и не важно, – Витан чуть помолчал и добавил уже бодрее, явно переводя тему разговора: – Плохо, что мы не нашли герцогиню Коррильскую.

В этот момент Анна не смогла сдержаться. Вскинув голову, она тут же встретилась взглядом с проницательными глазами Рона, который в этот момент смотрел на неё:

– Вы понимаете хасти?

Надо было срочно что-то придумать. О, боги, боги…

– Вы упоминали герцогиню Коррильскую! – попыталась выкрутиться Анна, говоря исключительно на языке Исхина.

– Вы знаете о том, где она? – мужчина тоже перешёл на «понятный язык».

– Зачем вам она? Хотите обогатиться за её счёт? – невесело усмехнулась она.

– Анна, зачем вы так? Мы не сделаем ей ничего плохого… – начал уверять Витан.

Окончательный план созрел мгновенно. Прости, Эсми.

Некоторое время Анна смотрела на гостей, пока окончательно не решилась:

– Хотя вы всё равно уже не сможете ей навредить, тем более помочь… Пойдёмте.

Она поманила Витана за собой, направившись к выходу.

Молча они дошли до чёрного хода, потом на улицу, немного вглубь сада. Там, под цветущей вишней, был небольшой холмик с простым камнем сверху.

– Вот здесь и покоится герцогиня. Хочется верить, что её никто больше не побеспокоит.

– Но как? Не может быть! Донесения из Исхина, пророчество…

Как видно, шпионы всё-таки узнали об отсутствии семьи Анны. Странно, но лучше не вникать. Скорее всего, у её гостей имеются какие-то дела с имперцами.

– Не удалось спасти ни её, ни ребенка. Я не бог, а простая повитуха. Герцогиня не хотела жить.

Он по-прежнему растерянно смотрел на Анну, как будто герцогиня не была ему знакома лично, но от её нахождения зависело что-то очень важное.

– Зачем она была вам нужна?

– Оракул огласил новое пророчество, к тому же были некоторые донесения. Мы думали, что речь идёт о ней, поэтому и искали… – Витан встрепенулся, будто вдруг понял, что сказал лишнее, и пристально взглянул на неё. Анна же сделала абсолютно равнодушный вид и посмотрела на цветущую вишню, удивительно прекрасную, воздушную. Улыбнувшись цветам, она вдруг поняла, что всё сделала правильно. В тот момент в ней окончательно умерла та самая герцогиня Коррильская. А может, её и не было вовсе… тогда она и не соврала. Ну, разве что совсем чуть-чуть.

Витан возвращался потерянным, явно о чём-то судорожно размышляя. Анна же ощущала некую лёгкость, как будто сбросила тяжелый камень с души. Не было больше прошлого, осталось только настоящее.

– Ну что? – требовательно спросил больной, как только они вошли. – Вы быстро. Где она?

Он резко подался вперёд, но тут же скривился и быстро опустился обратно на подушки.

– Она мертва, – отстранённо ответил Витан, по-прежнему сосредоточенно думая о чём-то своем.

– Не может быть!

– Это она, никаких сомнений.

– Вот демоны… – прозвучало на исхине, а дальнейшая речь была произнесена уже на незнакомом Анне языке. Женщина поняла, что это ругательство. Получалось так витиевато, что она невольно заслушалась, одновременно радуясь, что они поверили ей.

– Что с ней случилось?

– То, что чуть не случилось со мной, когда меня спас Витан. Однако её спасти было некому. Герцогиня была ещё жива, когда я нашла её тело. Пыталась помочь, но она не хотела жить. Я просто не смогла ничего сделать… – Анна мысленно перенеслась в тот день. Ужасно, когда на руках умирает родной человек, а ты никак не можешь ему помочь. Тогда это казалось самым страшным, но куда страшнее стало жить с осознанием, что во всём случившемся есть и её вина. Не уследила, не спасла, не вылечила, хоть и была старше, опытнее, сильнее…

Мужчины, к счастью, не заметили её удручённого состояния – они сами пребывали в какой-то растерянности, будто мысленно просчитывали варианты и дальнейшие действия. Анна не стала мешать им, только напоследок порекомендовала больному по возможности поспать и напомнила, что ближе к вечеру принесёт ужин. Затем развернулась и пошла прочь. Никто не задерживал её, даже особо не прислушиваясь к сказанному. Похоже, все трое нуждались в отдыхе.

Глава 4

Отдохнуть толком не получилось. Анна покачивала головой, пока готовила ужин: в мысли пробиралось неприятное осознание, что нежданные гости принесут одни неприятности. Прокормить двух взрослых мужчин – первая из них, и Анна собиралась стрясти с мужчин компенсацию: чем больше, тем лучше.

Когда блюда были уже почти готовы и по дому стали расползаться соблазнительные ароматы вкусной еды, в кухню зашёл Витан (или правильнее теперь называть его Витольдом), с интересом посматривая на плиту. Мужчины…

– Ещё чуть-чуть постоит, и будем ужинать, – уведомила Анна, на что Витан довольно улыбнулся. – Как больной?

– Заметно лучше! Анна, я не могу выразить, как вам признателен…

– Витан, вы всегда можете выразить свою благодарность в материальном эквиваленте. Как в прошлый раз, помните? – тогда он щедро отплатил ей, хоть она и отказывалась брать деньги и продукты. Однако они потом долго на них существовали. Пожалуй, его щедрость в какой-то степени помогла им выжить. Да, когда-то ей было трудно взять это, по сути, заслуженное вознаграждение. Сейчас же, без стеснения и угрызений совести, она была готова принять какую угодно плату. – Также я не буду скрывать, что после вашего ухода доложу о случившемся страже. Надеюсь, вы поймёте.

Мужчина странно посмотрел на неё, но возражать не стал.

– Конечно, я всё понимаю. Как только стемнеет, мы сразу уйдём, а благодарность я передам как-нибудь при случае. Надеюсь, вас это устроит?

– Конечно-конечно, – быстро заверила Анна, ведь такой вариант развития событий её вполне устраивал.

– А где дети? Что-то их не слышно, – следующий вопрос Витана застал её врасплох.

– В гостях, чтобы не мешали, – соврала она, даже не оборачиваясь.

– Анна, вы нас опасаетесь? Мы не причиним вам вреда.

– Витан, – она резко развернулась и посмотрела ему прямо в глаза, – вы же знаете, в каком мире мы живём. Я просто стараюсь уберечь детей. Неизвестно, какие последствия могут быть от этой маленькой помощи.

– Что ж, вы правы, – протянул он.

– Ещё вопросы? Нет? Тогда берите поднос. Нужно осмотреть и накормить больного.

Витан послушно взял поднос и пошёл следом. Больной, дремавший вплоть до их прихода, открыл глаза и в очередной раз начал внимательно рассматривать Анну. Такой интерес изрядно нервировал, как и то, что на уровне инстинктов она до сих пор ощущала опасность, исходящую от незнакомца. Для неё это было странным: к раненым она всегда относилась как к заведомо более слабым. С этим мужчиной всё было не так, ведь даже на Витана она реагировала иначе, считая его если не другом, то приятелем.

Решив не задерживаться, Анна быстро осмотрела рану, ещё раз удивилась высокой скорости регенерации и нацепила дежурную вежливую улыбку, чтобы попрощаться до ночи. Рон неожиданно улыбнулся в ответ. Его улыбка завораживала ничуть не меньше, чем ранее – глаза, которые тоже улыбались. Искренне улыбались. А ещё ей показалось, что его взгляд изменился, став более мужским, оценивающим и внимательным. Впрочем, он не стал от этого менее опасным и жёстким. Скорее, его взгляд говорил, что здесь и сейчас опасность не грозит. И… что Рон заинтересован. Анна мысленно поморщилась: чуть не умер, а всё туда же.

Эти наблюдения не понравились ей, хотя она и списала их на переутомление, из-за которого в голову лезет всякий бред. Наверное, нечто странное отразилось на её лице, потому что Рон обеспокоенно спросил:

– Что-то не так?

– Нет-нет, – поспешила заверить она, – всё хорошо. Даже лучше, чем я ожидала. Думаю, ночью вы сможете уйти и отыскать настоящего целителя.

– Анна, не переживайте, мы уйдём. Я понимаю, что мы причинили вам значительные неудобства, и вы обоснованно нас опасаетесь, – заверил Рон. Было видно, что он искренне благодарен за помощь.

– Что ж, тогда я оставляю вас до ночи. Вам нужно отдохнуть перед уходом, – не стала развивать тему она и поспешно направилась к двери. Возможно, это было похоже на бегство, но Анне было некомфортно в присутствии больного, пусть в последнее время он и пытался показаться благодарным. И это в собственном-то доме!

Её вполне ожидаемо не попытались остановить.

Время до ночи тянулось очень долго. Анна ходила, мечась из угла в угол, по комнате и тщетно пыталась уснуть. В голове ураганом носились мысли. Кто бы мог подумать, что обычный раненый незнакомец вызовет в ней такие противоречивые чувства. Даже захотелось оставить Рона в своём доме на более длительный срок, чтобы убедиться в его выздоровлении. Но эта мысль тут же была быстро отброшена, а ей на смену всё приходили другие – сон никак не шёл.

Анна даже не заметила, когда и как уснула, однако ей показалось, что сон длился считанные секунды. Её разбудил Витан, легко тронув за плечо. От этого осторожного прикосновения она резко дёрнулась, не совсем понимая, что происходит и где она находится. На неё вновь накатила волна паники, смешанная с чувством беспомощности и ужаса непонимания.

Витан сразу понял, что напугал женщину, и попробовал извиниться:

– Простите, но уже почти три. Нам пора уходить. Рон ждет в гостиной.

Ей стало немного стыдно за своё поведение, и это, как ни странно, помогло успокоиться. Анна поспешно встала с кресла, взглянула в зеркало и ужаснулась: глаза красные, волосы всклокочены, на щеке остался след от подушки – ну и вид! Она хоть как-то попыталась привести себя в порядок. Витан усмехнулся такому резкому перепаду настроения.

«Ну и пусть… – обиженно подумала она, – в конце концов, я женщина. А об остальном подумаю потом… когда-нибудь…»

Она вышла в гостиную вместе с Витаном. Рон сидел в кресле у двери, ведущей к чёрному ходу. Он был всё ещё сильно бледен, но выглядел уже значительно лучше. Как целитель Анна видела это отчётливо. При их появлении он вдруг встрепенулся и попытался встать, видимо, чтобы пойти навстречу. Но зачем он это сделал, непонятно.

Подняться больному не удалось, и он тяжело опустился обратно. Червячок неспящей совести в очередной раз попытался пробиться сквозь толщу разума, но эти попытки были пресечены. Витан же поспешил на помощь больному, придержал его и помог встать на ноги. Анна тоже хотела поддержать его, но её помощь как будто была не замечена. С опозданием она поняла: для мужчин она так и оставалась слабой женщиной, и даже в своём состоянии Рон не посчитал возможным принять её помощь. Ну что ж, значит, хоть какое-то понятие о чести у него имелось, это не могло не радовать. Чтобы как-то помочь больному, Анна незаметно наложила на него простенькое обезболивающее заклинание. Путь для больного будет трудным, и неизвестно, что ждёт их по дороге обратно.

Далее случилось кое-что ещё более неожиданное. Рон протянул руку, и Анна, к собственному удивлению, протянула свою в ответ. Его рука завладела её тонкими пальчиками, и он согнулся в лёгком поклоне для поцелуя, лёгкого поцелуя нежных пальчиков в стальном капкане его руки. Всего секунду длилось невесомое прикосновение чуть шероховатых губ, но её словно током пронзило. Ощущение было столь ярким и непривычным, что она неожиданно ощутила, как краснеют щёки. Казалось, что мужчина испытал схожие чувства и тоже был несколько удивлён из-за случившегося. Надо отдать ему должное, со своими чувствами он справился гораздо лучше: по крайней мере, не покраснел. Но теперь Анна была уверена, что Рон – аристократ. Сама же сцена произошла так грациозно, гармонично, даже немного почтительно, что на несколько секунд она даже успела представить их на каком-нибудь приёме или балу. Совсем как в прошлой жизни…

И всё же, согласно этикету, этот поступок выглядел несколько неприлично: они до сих пор оставались непредставленными друг другу, да и сама ситуация не располагала к проявлениям галантности. Между тем Рон выпустил её ручку из захвата и, пристально глядя в её глаза, произнёс:

– Анна, спасибо вам! Не нужно видеть во мне врага, ведь теперь я ваш должник, – он был предельно серьёзен и, казалось, хотел сказать что-то ещё, но женщина решила как можно быстрее прервать прощание, сказав:

– Вы ничего мне не должны, скорее Витану, потому что ваша жизнь шла взамен моей… – глядя в пол, она помолчала. – Что ж, думаю, вам лучше поторопиться, иначе вы можете не успеть найти целителя до конца действия обезболивающего заклинания.

Лишь договорив, Анна поняла, что проговорилась, ведь по легенде она простая повитуха, которой заклинания недоступны. Хотя…

На этих словах он чуть заметно улыбнулся. О, боги, неужели тоже всё понял? Однако сразу после этого она услышала:

– Простите, нам действительно пора. Пойдём, Витан.

Они так и отправились к двери: Витан – поддерживая, Рон – опираясь. В голове Анны опять мелькнуло предположение – не лучше ли было дать больному отлежаться пару дней? Но нет, здравый смысл в очередной раз не дал победить совести, и она промолчала.

– Будьте осторожны и прощайте, – сказала Анна, уже практически закрывая дверь.

– До свидания, Анна, до свидания, – ответил Рон, особо выделив интонацией слова прощания. В его глазах плескалась тьма, лишь немного подсвеченная огнём лампы, несущим тепло и свет через свободный дверной проём. Она манила, завораживала, не давала отвести глаз. Ещё ни у кого Анна не видела такого взгляда.

Из мимолетного оцепенения вывели слова, брошенные Витаном:

– Пойдём, Рон, в самом деле, нам лучше поторопиться. Спасибо, Анна… и прощайте.

И они ушли. Анна поспешно закрыла дверь, постояла у неё какое-то время, а затем всё же отдёрнула штору, чтобы убедиться – гости действительно ушли. Их уже не было видно. За окном сгущалась тьма, совсем как в глазах раненого: такая же тёмная и манящая. Часы пробили три – «ведьмин час» пришёл.

Глава 5

Анна, вновь не находя себе места, ходила из угла в угол по камере. По просторной, достаточно уютной камере замка Роял. Да, не в казематах стражи, где располагаются обычные уголовники, а в застенках крепости, куда попадают особо опасные преступники. Она находилась там уже двое суток, двое демоновых суток сидела в заточении. Её исправно кормили, проверяли её присутствие и… всё. Анна измерила свою камеру шагами вдоль и поперёк, рассмотрела каждую деталь: маленькое зарешёченное окошко под самым потолком, деревянную лежанку со старым матрасом, набитым соломой, холодные каменные стены. Тюремщики обращались с ней довольно грубо, но сдержано, тогда как с её соседями по несчастью не церемонились: могли толкнуть, наградить тяжёлым ударом или даже избить. Радовало также то, что ей досталась не самая плохая камера, ведь по разговору охранников Анна поняла, что всего уровнем ниже камеры значительно хуже. Там властвуют крысы, сырость и гниль.

В другой части подвалов находилась пыточная комната. Иногда до её ушей долетали крики, стоны или уже бессильные хрипы тех, кого там пытали. Анна старалась не думать об этом, отгоняя ужасные картины. Также из бесед надзирателей она поняла, что сам Главнокомандующий, Его Высочество принц Родольф Освальд Норберт Милийский, приказал доставить её. Эти стражники вообще были очень разговорчивы, однако, увы, только между собой. Анна понимала, что её не трогали всего лишь временно, так как больше никаких распоряжений насчёт неё не поступало. Но долго ли это продлится, она не знала. На сальные шуточки просто не реагировала, как и на предложения заслужить поблажку перед предстоящими пытками. Мужчины в красках описывали то, как обычно пытают и издеваются над такими, как она, уделяя особо внимание действиям, которые производят в тот момент, когда все нужные показания уже выбиты. Мрази.

Предложенную «помощь» Анна не рассматривала и просто перестала реагировать на слова мучителей, здраво рассудив, что если приказ отдал лично Главнокомандующий, то ни о какой поблажке и речи быть не могло. Если ею займётся главный палач, как за глаза, исключительно шёпотом, называли Его Высочество, то от неё вряд ли хоть что-то останется. А тому, что останется, будет всё равно. Не получив согласия в последний раз, надзиратели оставили её в покое, пообещав вернуться за ответом позже. Однако это «позже» длилось уже два дня.

Ожидание выматывало морально и, казалось, даже физически. Анна радовалась лишь тому, что на момент её ареста детей не было дома, и молила богов, чтобы Эмбер сдержала обещание и позаботилась о них. Наверняка она узнала, что за Анной явились гвардейцы, и спрятала детей. Хорошо, что Анне хватило мозгов не сопротивляться при аресте. Мысли путались в её голове, она неосознанно начала готовиться к худшему и вспоминала прошедшие сутки, пытаясь найти смягчающие обстоятельства. Пробовала и поспать, но воспалённое сознание реагировало на каждый шорох, поэтому пришлось просто сидеть с закрытыми глазами и думать.

Она ведь действительно не ожидала ничего подобного. В момент, когда в дверь дома постучали на самом рассвете, Анна подумала, что по какой-то причине вернулись недавние гости, и опрометчиво открыла дверь. Ту самую злосчастную дверь чёрного хода. Кто бы мог подумать… «Сама бы и подумала… раньше», – грустно усмехнулась она. На пороге уже стояли гвардейцы, те самые, которые напрямую подчиняются Его Высочеству и занимаются особыми случаями, к которым по какой-то причине отнесли и её саму. Как так получилось? В чём её и могли обвинить, так это в укрывательстве преступников. Возможно, они, совершив что-то предельно ужасное, были пойманы идущими от неё и назвали Анну соучастницей. О, Боги, Боги… Что же делать?..

«Стоп, стоп, стоп! Не нужно себя накручивать! Хотя бы то, что ко мне относятся достаточно хорошо, должно радовать. Всё, конечно, может и измениться, но какой смысл заранее настраивать себя на совсем плохой расклад?» – думала Анна. Да и задержка, скорее всего, была связана с неожиданной неприятностью, которая случилась с Главнокомандующим. От тех же самых тюремщиков женщина услышала, что буквально накануне на охоте его сильно ранил кабан. Она тогда так сильно удивилась, даже несмотря на своё достаточно измотанное состояние. Это надо же такому случиться – не уследили за целым принцем! Люди говорили, он сильный маг, так что либо он получил действительно серьёзную рану, либо счёл персону Анны недостаточно интересной для своего пристального внимания.

«Стоп! Опять не о том думаю. Хотя… о чём мне ещё думать? Времени много… Каков он хоть, этот принц? За всё то время, что я жила в Воли, ведь так и не удосужилась хоть раз пристально взглянуть на изображение Его Высочества. Только мельком. Да и не нужно это в обычной жизни простым людям…»

Анна всегда знала, что есть Главнокомандующий, что он – третий принц Империи, не женат, кровожаден, вспыльчив, имеет колоссальный магический резерв; что от него лучше держаться подальше, не связываясь и не попадаясь на глаза. Знала она также, что с момента захвата их провинции он обосновался в городе. И это было странно. Захват только провинции, а не всей страны в целом, невольно наталкивал на мысль, что имперцам смогли что-то противопоставить. Не победить, но хоть как-то сдержать… хотя они с детьми всё равно оказались по ту сторону. Непонятным было и пребывание принца именно в их городе, ведь он обычно проводил время в Рокассии, столице Империи. Только непосредственно перед очередным вторжением и захватом нового государства он обосновывался у его границ. А тут практически безвылазно сидел в Воли и лютовал сильнее, чем когда бы то ни было в уже покорённых странах: выслеживал, пытал, казнил. И всё чуть ли не сам. У Анны были какие-то смутные предчувствия, что это не просто так. А здравый смысл шептал, что данных для анализа ситуации недостаточно…

Потом мысли её каким-то образом перешли на сон, увиденный после лечения пострадавшего в доме. Анна вспоминала каждый звук, жест и даже запах. Интуиция подсказывала, что это был непростой сон – она разговаривала с Эдвардом по-настоящему. И если бы лишь разговаривала, но даже видела и обнимала его. О, Боги, как же он изменился! Анна искренне надеялась, что он тоже увидел этот сон и запомнил его так же отчётливо, как и она. Разве это вообще возможно? Барьер блокирует любое, абсолютно любое магическое воздействие. Но если не магия, то что тогда ЭТО было? Может, она просто сходила с ума?..

На таких пессимистичных мыслях сознание покинуло её, погружая в сон. Анне снились глаза, которые, как ей казалось, она уже где-то видела. Однако она никак не могла вспомнить, где именно, лихорадочно перебирая известные ей места. Анна не могла отвести от них взгляд, как бы ни старалась. Просто тонула в них, снова и снова стараясь вынырнуть, чтобы сделать вдох. Через секунду, а может, и через целую вечность, она поняла, что больше не тонет. Двое кружились в танце, похожем на вальс, её уверенно вёл партнёр, чьё лицо было невозможно увидеть. Всё внимание было по-прежнему приковано к его глазам, но она чувствовала, что он улыбался, так тепло и нежно. Даже непроглядная тьма стала теплее от этой улыбки.

«Как такое возможно?» – снова подумала Анна, прежде чем вновь провалилась в зловещий мрак, обнявший их обоих. Время от времени в нём едва заметно проступали какие-то образы, силуэты, действия, но она не могла сконцентрироваться на них. Всё её внимание было приковано к бездонному омуту чёрных глаз. Иногда она слышала хриплый шёпот отчасти знакомого голоса:

– Анна… о, Анна, ты здесь…

Отчего-то вдруг стало настолько спокойно и уютно, даже возникло чувство некой защищённости. Чувство, которому здесь и сейчас было не место. Оно появилось там, где априори быть не могло. Как давно она чувствовала защиту в последний раз? Очень, очень давно, уже толком и не вспомнить. В данный момент это ощущение заполнило всё сознание, став глотком свежего воздуха, будто бы эликсира жизни. Анна поверила, что всё наладится, и улыбнулась в ответ так, как улыбалась ещё в прошлой жизни: искренне и открыто, точно к ней вернулось нечто безумно ценное. Пусть она перестала понимать происходящее – это было уже не важно. Разум отчаянно сопротивлялся, ведь она ощущала потребность всё контролировать. Но разве можно контролировать то, чего не понимаешь? Или понимаешь? Боги, неужели это…

– Эд… – она лихорадочно вглядывалась во тьму глаз, казавшуюся такой родной, – Эдвард…

Тьма и мрак вокруг кружащей пары изменились, в них появились нечто ещё: то ли радость от узнавания, то ли горечь того, что она не могла осознать. Миг – и всё закружилось с неимоверной быстротой. Анна слышала голоса, звучащие издалека, зовущие кого-то, спрашивающие о чём-то. На секунду она закрыла глаза, а когда открыла, поняла, что осталась одна. Совсем одна в изменившемся сне с безумным сюжетом, детали которого тут же стирались из памяти. И всё же она чувствовала Его незримое присутствие, обнадёживающее и успокаивающее.

Как долго продолжались сновидения, Анна не знала, однако за прошедшее время она успела в первый раз за последние дни выспаться и отдохнуть. Уже под утро ей приснилась малышка Катрин, вместе с которой они оказались в вишнёвом саду с прекрасными цветами, подобными воздушным облакам. Дочка, улыбаясь, подбежала к ней, и Анна подхватила её на руки и закружила. Всё пространство вокруг залил жизнерадостный детский смех. Когда они, наконец, накружились, малышка прижалась к её груди и грустно произнесла:

– Мама, я скучаю! Где ты? Возвращайся быстрее!

– Катрин, малышка… – даже во сне Анна не знала, что ответить. Хотелось успокоить её, пообещав скорое возвращение, но Катрин опередила её, уверенно заявив:

– Мам, вот как проснёшься – сразу возвращайся. Я буду ждать! И Филу с Бри скажу, что ты скоро придешь!

На какую-то долю секунды Анна опешила, но вдруг сон её прервался столь неожиданно, как и начался. Сердце безумно колотилось, хотелось кричать, но она лишь жадно хватала ртом воздух, обезумевший взгляд скользил по камере и тому, что виднелось за ней. В голове, словно красочный калейдоскоп, быстро прокручивались сновидения.

Внезапно Анна осознала, что отчётливо чувствует чей-то взгляд, как тогда, с Роном. Женщина осмотрела всё вокруг, выглянула в коридор, но вокруг не было никого. Постояв и послушав, она обошла камеру – опять никого.

Беспокойство постепенно утихало, нервы приходили в порядок. Анна вспомнила первый сон, сосредоточила мысли именно на нём. Возможно, это и была та самая связь, о которой ходили легенды и слагали баллады. Если не в Империи, так в Исхине точно. Всю свою жизнь Анна считала их просто красивой сказкой: двое подобны одному целому, слышат друг друга на расстоянии. А как иначе? Но теперь уверенность исчезла. Нет никаких сомнений, это настоящее благословение богов. Или всё-таки жестокое проклятье, ведь она здесь, а он – там, за барьером. Эдвард, её муж… попрощаться с прошлой жизнью, и обрести такое чудо, чтобы больше никогда не увидеть, не услышать любимого по-настоящему…

Да и оно ли это на самом деле? Возможно, всего лишь игра переутомлённого разума, мечта, к которой стремится сознание. Давным-давно, ещё до замужества, Анна всерьёз интересовалась этой темой, будучи неприлично молодой, романтичной, безумной максималисткой. Она думала, что в мире существует безграничная, всепоглощающая любовь; изучала все трактаты, что смогла отыскать. В одной работе говорилось, что связь может быть, но возникает она очень редко, так как для её появления необходимы совпадения многих параметров обоих людей. Но даже это было не главным: самыми важными факторами являлись ощущения тех, кто образовывал связь. Они должны были находиться в состояниях глубокого резонанса, которые всё же… совпадали.

Анна долго возмущалась данной трактовке, но не могла не признать, что определённая логика в этом всё же была.

«Эд… Эдвард…» – позвала она, но услышала лишь тишину.

Мысли о последнем сновидении Анна старалась не допускать. Если бы её предположения оказались верными, то ей пришлось бы вплотную поговорить с Катрин. Однако они вернули ей давно утерянную надежду. Какая мелочь порой необходима, чтобы вновь начать верить. Задремав, Анна вздрогнула и услышала шум, доносившийся из коридора.

Глава 6

Дальнейшие события ещё долго не укладывались в голове, так как происходящее стало напоминать нелепый фарс. Анна уже приготовилась к допросам, а затем, возможно, и к пыткам, поэтому просто ничего не понимала. Впрочем, в более худшем положении оказались её надзиратели.

Шум, который она услышала чуть раньше, был быстрыми и тяжёлыми шагами приближающегося охранника. Однако тот был не один: его сопровождал гвардеец. Увидев его, Анна мысленно попрощалась с детьми, Эдвардом и вознесла молитву Богам с просьбой позаботиться о них. Ржавый скрип отпираемого замка, легкое свечение какого-то охранного заклинания. Анна тут же услышала голос гвардейца:

– Госпожа Тиволь, произошло досадное недоразумение. Мне жаль, очень жаль, – было хорошо видно, что эти слова давались ему непросто. Виданное ли дело, чтобы офицер личной гвардии Его Высочества извинялся перед простой горожанкой, захваченной территории! Чуть подумав, он продолжил: – Я бы хотел принести извинения. Вы свободны.

Анна непонимающе смотрела на него, затем перевела взгляд на тюремщика, который вмиг густо покраснел. Вспомнил, наверное, свои грязные обещания. Она довольно хмыкнула.

– Анна, вы можете идти, – подтвердил он как-то неловко.

Но эти слова не смогли в полной мере объяснить ситуацию. Больше всего Анну беспокоило вежливое обращение: даже если информация о задержанных не подтверждалась, что бывало крайне редко, никто перед ними и не пытался извиняться. Может, это какая-то новая уловка из раздела «добрый-злой стражник»?

– Вы свободны, можете идти домой! Собирайте вещи и уходите отсюда! – ещё раз повторил гвардеец, как будто общаясь со слабоумной, и зачем-то добавил: – Это распоряжение самого Главнокомандующего. Герцог Турон лично принёс приказ.

Анна неимоверно удивилась, что гвардеец даже не попытался выволочь её, придав ускорения для верности. Решив не нервировать стражу, она кивнула и поднялась. Раз существовал какой-то особый приказ Его Высочества, то, разумеется, она не собиралась сопротивляться. Правда, у неё осталась целая куча вопросов: за что её арестовали, почему не отпустили сразу, кто такой этот герцог Турон, в конце концов? Хотя на последний вопрос можно и не отвечать, но всё же…

Гвардеец удалился, объявив, что дальше тюремщик вполне сможет справиться и самостоятельно. Надзиратель послушно повёл женщину к выходу, не сбавляя скорость и постоянно оборачиваясь. Должно быть, пытался отыскать в ней нечто необычное, но никак не мог найти. Они шли по тёмным, мрачным коридорам наверх, к свету и солнцу. Анне доводилось и раньше бывать проездом в замке Роял, но она бы никогда не могла подумать, что узнает его подземелья и тюрьмы, став заключённой. Хорошо, что её заточение длилось недолго.

Задумавшись, Анна не заметила, как оказалась прямо у ворот замка, за которыми начиналась её свобода. Бескрайнее небо, имевшее восхитительный и практически нереальный сиреневый оттенок в ранний рассветный час, освещали первые лучи тёплого солнца. Воздух был прохладен и свеж, мир медленно оживал, сбрасывая оковы сна. Сердце Анны забилось чаще, предвкушая замечательный момент. Сделав глубокий вдох, она пошла прочь. Она слышала, как стражник говорил что-то ей вслед, но не собиралась к нему прислушиваться. Она просыпалась вместе со светом, ощущая магию и энергию солнца, которая питала всё вокруг, давая жизнь.

Золотой диск величественно поднялся из-за горизонта. Так как замок находился на вершине холма, то его обитатели и Анна могли первыми встретить рассвет. С каким-то непонятным чувством неимоверного восторга она наблюдала, как природа радостно приветствовала солнце, как оживал город внизу, как начинали рассеиваться серые сумерки утра. Впервые за последние месяцы она шла по улицам, сохраняя на лице улыбку, а не сосредоточенное, нахмуренное выражение, ощущая себя счастливой, радуясь каждой мелочи. С удивлением она заметила, что наступила поздняя весна, практически уступающая место лету: всё расцветало, распускалось. Анна притормозила у вишнёвого дерева и принялась во все глаза рассматривать его красоту, будто увидев первый раз в жизни. Нежные лепестки цветов сливались друг с другом, ствол вишни словно был полностью окутан лёгкой дымкой белоснежного цвета с лёгким розовым оттенком. Точно прекрасная невеста, такая лёгкая и невинная, вишня явилась из недавнего сна. Если бы они находились в Исхине, а не на завоёванной территории, всё стало бы куда проще…

Из состояния абсолютного покоя и счастья Анну резко выдернуло отвратительное чувство, будто кто-то окинул её тяжёлым, недобрым взглядом. Она обернулась и посмотрела на замок, возвышавшийся на холме неприступной и тёмной громадой. Казалось, он продолжал пристально следить за каждым её шагом пустыми глазницами чернеющих окон. Возможно, такое ощущение вызвал неприятный осадок, оставшийся от недавнего происшествия. А может, повлиял характер нового владельца замка. Люди говорили, принц мог одним видом вселять трепет и ужас в сердца врагов и подданных. Его боялись намного больше, чем самого Императора и наследника. Однако Анна не собиралась лично проверять слухи и ещё раз поблагодарила Богов, что смогла выбраться из ужасного места.

Подобный перепад настроения был несвойственен ей. Всех целителей с ранних лет учили выдержке и самообладанию, поэтому многие считали их достаточно холодными и равнодушными. Конечно, такие противоречивые эмоции могли быть последствием событий, перенесённых с большой потерей нервов и душевных сил, но Анна уже потеряла покой. Она ещё раз грустно взглянула на нежные цветы и с облегчением подумала, что по дороге ей встретится целый сад чудесных растений, похожий на волшебную картину, а вечером туда можно привести на прогулку детей. Анна улыбнулась, подставляя лицо жарким лучам, и отправилась дальше – всё-таки её ждали дети, которых надо было забрать домой и успокоить.

Пройдя несколько кварталов, она была вынуждена обернуться – знакомый мужской голос окликнул её. Запыхавшийся, спешащий навстречу ей Витан прокричал:

– Анна, подождите! Да стойте же вы, ну!

Сказать, что она была шокирована – это совершенно ничего не сказать. Анну вмиг начали терзать смутные сомнения, что именно он со своим таинственным другом являлись причиной её злоключений. Но вместо того, чтобы гадать, она могла узнать правду. Мужчина тем временем подбежал к ней и встал напротив, и только тогда Анна заметила, как сильно он изменился всего за несколько дней. Нельзя было сказать, что он стал совсем неузнаваем, но Витан заметно приосанился, появилась военная выправка, а лицо приобрело суровые черты. Камзол, в который он был облачён, явно достаточно дорогой: на нём не было золотой отделки или драгоценных камней, но замечательную ткань невозможно достать в любой лавке, да и к его изготовлению явно приложил руку профессиональный портной, а не какой-нибудь любитель, просто умеющий держать в руках иголку. Анна попыталась вспомнить, во что были одеты её гости в ту ночь, ведь в экстренных условиях она не особо внимательно разглядывала их костюмы. Нужно было успеть спасти жизнь раненого, а потом стало уже не до того. Сейчас же она могла рассказать, что одежда неброская (такие фасоны носили все мужчины в их районе), но пошита из качественной, дорогой ткани. Это вполне укладывалось в теорию Анны о том, что когда-то, прежде чем стать простым разбойником, Витан был аристократом. Возможно, тогда на них напали позарившись на дорогую для этого района одежду.

Мужчина выглядел очень виноватым, и это подтверждало ещё одно предположение Анны, связанное с причиной её ареста. Он потупил взгляд и неуверенно пробормотал:

– Здравствуйте, Анна. Я не успел перехватить вас в замке, ведь… меня задержали. Понимаете, это такая нелепая случайность! Рон хотел отблагодарить вас и…

– Конечно, отблагодарил, – саркастично произнесла она. – Благими намерениями выложена дорога в ад.

– Когда мы добрались до крепости, Рон сразу отдал приказ доставить вас, но потерял сознание, а гвардейцы бросились исполнять его волю. Меня же никто не собирался слушать, – пылко объяснял он. Брови Анны непроизвольно поползли вверх, она ощутила укол совести, сменившийся невероятным возмущением. – Простите…

– Что ж, Витан, я рада, что вы хотя бы сознались. Помнится, вы и ваш спутник уверяли, что мне нечего опасаться.

– Но мы же не думали, что всё так получится. Рон всю дорогу расспрашивал о вас, очень хотел отблагодарить. Всё-таки вы и сами должны признать, что слишком сильно хотели от нас избавиться: он был ещё очень слаб.

– Кстати, как он? Вы сказали, ему стало плохо, – запоздало забеспокоилась Анна.

– Он провёл два дня в бреду, не вставая с постели и мучаясь от жара. Но даже не переживайте: настоящий целитель сказал, что это последствия высокой регенерации, организму просто нужно время.

Анна выдохнула с облегчением, Витан решил сменить тему разговора:

– Ну, раз всё сложилось не так уж и плохо, давайте не будем впустую упрекать друг друга. Я как раз шёл за вами, чтобы сообщить весьма приятную весть: вам предоставляют место в крепости. Пойдёмте, я отведу вас к управляющему, – он попытался увлечь её за собой.

– Витан, подождите! Какое место? К какому управляющему? Мне нужно домой, к детям! Вы же знаете, где я провела почти трое суток.

– Это не займёт много времени! – переубеждал Витан, но менее уверенно, чем раньше. – Мне бы хотелось решить все дела сразу, иначе они могут затянуться, а мне нужно ненадолго уехать в столицу. Пока что я должен хоть как-то отблагодарить вас за помощь и сгладить случившееся недоразумение… да и Рон хотел поговорить с вами в спокойной обстановке.

– Ничего страшного, я верю вам и готова ждать столько, сколько понадобится.

Витан глубоко задумался, и Анна не стал ему мешать. Они неспешно продвигались по улицам в сторону её дома. Конечно, ей хотелось убыстрить шаг, но что-то подсказывало, что лучше не торопить спутника. Солнце поднималось всё выше, день обещал стать знойным. Как же им всё-таки повезло, что они попали на юг, где климат жаркий, зимы тёплые. Если постараться, здесь всегда можно найти себе пропитание, тогда как на севере они, скорее всего, умерли бы после завоевания: либо от голода, либо от лютых морозов.

– Давайте тогда так поступим: я договорюсь с кастеляном, что вы явитесь к нему на днях, а уж он позаботится о вас в моё отсутствие. Договорились? – неожиданно обратился к ней Витан.

– Хорошо, – согласилась Анна. Даже если бы что-то пошло не так, она смогла бы договориться со смотрителем замка. Конечно, статуса она больше не имела, но разобраться всегда можно.

– Вот и отлично! – обрадовался он. – Тогда я немедленно отправлюсь к нему, а потом зайду к вам и проверю, всё ли хорошо. До встречи?

– Удачной поездки, – пожелала Анна успокоившемуся Витану, который в последний раз улыбнулся и поспешил в обратную сторону.

Эмбер вначале отказалась поверить, что Анна вернулась из подземелий невредимой, и заперла дверь на ещё один замок. Но когда она услышала оглушительный вопль Катрин: «Мамочка вернулась! Я же говорила!», пришлось открывать. Анну вмиг заключили в крепкие объятия обрадованные дети. Подруге не терпелось расспросить её о случившемся, но это было бы бесполезно. Договорившись объяснить всё позже, Анна повела маленькую банду домой. Фил и Бри внимательно слушали рассказ о подземных тюрьмах, строя возможные планы будущих побегов и задавая вопросы об обращении с заточёнными. Катрин обиженно надувала губки, объясняя, что никто не верил в скорое возвращение мамы.

Анна заметила, что дверь их дома не раз пытались вскрыть. Наверное, кто-то из соседей видел её арест и решил, что обречённым на смерть хозяевам не пригодятся вещи. Хорошо, что защитные руны выдержали, иначе семье пришлось бы возвращаться в разорённый или даже кем-то занятый дом. Пострадали только вытоптанные сад и огород. Было непривычно заходить в свой дом, пусть и после короткого отсутствия, всё казалось чуточку чужим. Детям она тут же раздала поручения: Филу – навести полный порядок, Бри и Кат – что-нибудь приготовить. Старшие безропотно бросились выполнять их, не веря в возвращение привычной, устоявшейся жизни.

Сама Анна отправилась мыться – после нескольких дней, проведённых в ужасной темнице, ей необходима ванна. Она позволила себе немного понежиться под тёплыми струями воды, смывающей и грязь, и дурные мысли. Вода всегда успокаивала, помогая собраться с мыслями и придумать, что делать дальше. Анна обдумывала разговор с Витаном, и в сознании возникали новые вопросы о будущем месте в замке и личности самого мужчины и его друга Рона. Неужели они оба входят в свиту принца?

Глава 7

Поразмыслив ещё немного, Анна решила не зацикливаться на своих вопросах и здраво рассудила, что ответы на них сейчас не столь важны. Тем более в ближайшие дни она надеялась и так получить их – одну часть от управляющего, а другую от самого Витана, когда он вернётся. Даже хорошо, что он уехал, ведь Анна могла спокойно переговорить с кастеляном замка и, если возникнет такая необходимость, отказаться от щедрого предложения. Может быть, у него настолько ничтожные связи, что её отправят на кухню работать посудомойкой. Но и вот так сразу она не собиралась отказывать им: во-первых, труд посудомойки мог принести неплохой постоянный заработок, а во-вторых, её знакомый дал неплохую возможность узнать несколько тайн. В любом случае, переезд в замок она не планировала, не желая подвергать опасности детей.

Едва Анна успела завершить водные процедуры и надеть лёгкое летнее платье, как в комнату проскользнула маленькая Бри. Глядя на мать чуточку виновато и изредка всхлипывая, она быстро бросилась к ней в объятья.

– Мамочка, я так переживала! Эмбер всё повторяла, что ты не вернёшься, поэтому нам нужно подобрать хорошую семью, где мы сможем остаться. А Кат ругалась с ней и говорила, что она врёт и ты скоро вернёшься…

Анна крепко обняла дочку, думая о ничтожности былых переживаний по сравнению с тем, что довелось испытать её семье. Впервые они остались совсем одни, ведь раньше, что бы ни случилось и какие бы тяготы ни выпали на их долю, рядом всегда была мама. Конечно, они не единожды обсуждали возможность возникновения такой ситуации, репетировали различные сценарии развития событий и прорабатывали дальнейшие действия. Однако реальность в любом случае оказалась бы страшнее.

Визит Бри тоже показал нечто важное для Анны. Первым к ней прибежал не Фил, который воспитывался единственным защитником семьи и был маленьким, но мужчиной, и не Катрин, самый маленький и оттого самый уязвимый малыш. Хотя в их семье всё было не так просто. Младшей, конечно, только исполнилось четыре, но она особый ребёнок. Анна чувствовала, что уже в ближайшем будущем дочке придётся столкнуться с чем-то странным, чего сама Анна не могла понять. Да, Катрин скучала по ней эти дни, но не более того. Мать этой троицы уже и не знала, кто из них переживал сильнее всего. На глаза навернулись слёзы, разум посетили угрызения совести – как можно было спрятаться в ванной комнате, оставив детей наедине со своими мыслями! Однако, положа руку на сердце, она поняла, что нельзя было поступить по-другому. Ей нужно было вернуть силы и спокойствие, а не пугать их своим видом и состоянием.

– Солнышко, всё хорошо! – пробормотала она, становясь на колени перед малышкой и глядя в её глаза. – Мама дома, не переживай. Всегда и везде мама будет мысленно с вами, я обещаю.

Бри сразу бросилась ей на шею и крепко обняла, но вдвоём они простояли недолго. Через пару минут Анна услышала тихий скрип открывающейся двери и звонкий голос младшей дочери:

– Бри, вот ты где! Мы же договорились не беспокоить маму! – возмущённо крикнула она. Сама непосредственность. Вообще не было заметно, что она хоть как-то напугана произошедшими событиями. Старшая дочь после этих слов только сильнее обняла мать и уткнулась носиком в её плечо, всем видом показывая, что ни за что не отпустит.

– Милая, а что же тогда ты здесь делаешь? – спросила Анна, улыбаясь и протягивая вторую руку, чтобы призвать её присоединиться к объятиям.

Малышка не заставила себя долго ждать и, уже обнимая мать и сестру, ответила:

– А я пришла позвать вас кушать.

– На всё-то у тебя есть ответ, – сказала Анна, целуя русую макушку и вдыхая родной запах своих девочек. – Пойдём вниз?

У кухни они натолкнулись на Фила, который, как и ожидала Анна, принялся напряжённо всматриваться в её лицо, одновременно ругая сестёр за причинённое маме беспокойство. Анна без лишних слов обняла мальчика, но он не попытался вывернуться, а судорожно вздохнул и прижался к ней. Она заметила, что за эти дни, проведённые без неё, он успел значительно измениться, став старше и серьёзнее. Его детство закончилось.

Завтрак прошёл в несколько напряжённой обстановке, хотя Анна старалась успокоить детей, как только могла. Они всем видом пытались показать, что всё хорошо, но как никогда чувствовала ложь. Не покидало назойливое ощущение, что их размеренная жизнь утеряна навсегда. Анна твёрдо решила провести весь этот день с детьми. Если с её клиентками что-то случится, то они найдут способ оповестить её об этом. Тем более Эмбер в курсе, что она вернулась домой и не представляет угрозы для остальных. Вместе с детьми Анна оценила ущерб, причинённый их огороду: он был погублен окончательно. Часть грядок была сильно потоптана, а то, что уцелело, давно растащили себе горе-мародёры. К счастью, подозрительные личности не появлялись вокруг, слухи и сплетни о злоключениях Анны разлетелись быстро. Она радовалась, что не придётся разворачивать военную кампанию в саду, хотя детям захотелось бы поучаствовать в этом мероприятии куда больше, чем в восстановлении сада и огорода.

Ближе к вечеру они заметно успокоились – сказывалось пребывание Анны дома. Немного подумав, она решила поговорить с Катрин о её пророческой, твёрдой уверенности в счастливом воссоединении семьи. Было необходимо убедиться в верности подозрений, ведь уже несколько лет она замечала в дочери черты, свойственные провидцам и менталистам. Раньше она старательно убеждала себя, что это простое совпадение, и гнала от себя подобные мысли, но в тот миг была уже почти свято уверена в этом.

В семье Коррильских волшебные способности не были редкостью. Эсмеральда была последним сильным прорицателем, но, увы, не смогла проследить за линией своей судьбы из-за некоторых особенностей дара: наделённые подобной магией люди не могут увидеть своё будущее и поверхностно знают удел людей, близко связанных с ними. Эдвард – менталист, поэтому нет ничего странного, что у его девочки проявились такие же способности. Куда удивительнее, что обе силы сразу, ведь обычно в человеке есть одна предрасположенность, либо одна сильнее, а вторая укрепляет её. Как развивать дар дочери, обучать её хоть чему-то, Анна совершенно не представляла. Ещё больше ум её беспокоило то, что злые, завистливые языки прознают о способностях Фила, Бри и Катрин и донесут об этом. В наличии дара целительства у старших она не сомневалась, но их ситуация была проще. Сама Анна могла научить их многому, в том числе и сокрытию сил от чужих глаз, да и практиковались они уже давно, помогая принимать роды. Их «работа» всегда вызывала у неё гордую улыбку. Всегда было весьма забавно наблюдать за реакцией рожениц, когда вместе с ней в помещение заходили дети и начинали абсолютно серьёзно, уверенно выполнять свои обязанности. Филипп задавал вопросы и записывал информацию о будущих мамах, Британи считала пульс и оценивала их общее состояние, а Катрин гладила по голове и успокаивала нежными словами, помогая с дыханием. Теперь Анна понимала, что дочка своим даром приносила женщинам покой, убирая боль, шок и уменьшая вероятность осложнений.

Оттягивая разговор, Анна посмотрела на детей, которые увлечённо рассматривали большой атлас, созданный ещё до захвата, с описанием известных на тот момент земель. Фил с жаром объяснял сёстрам какие-то факты об этом старом мире. Анна резко отвернулась, сдерживая непрошеные слёзы. В груди заныла тоска, ведь всё могло быть по-другому…

«Хватит! Пора уже собраться!» – одёрнула она себя, смахнула скользнувшую по щеке слезинку и усилием воли заставила себя улыбнуться. Младшая дочь, словно почувствовав, что к ней собираются обратиться, повернулась к ней и жизнерадостно произнесла:

– Мамочка, Фил так интересно рассказывает про Исхин! Когда мы туда поедем?

Осознание того, что Катрин абсолютно уверена в возможности поездки, выбило Анну из колеи.

– Филипп у нас большой молодец! – она похвалила старшего, взяв себя в руки, а затем добавила специально для дочки: – Малыш, подойди к маме, пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.

Беседа стала долгой и трудной как для неё, так и для дочери. Анна подробно расспрашивала четырёхлетнего ребёнка о том, что она чувствует, откуда у неё появляется убеждённость в будущих событиях. И многое, многое другое узнавала она в тот вечер. В какой-то момент к ним присоединились даже старшие брат и сестра, потому что Кат злилась, если не могла что-то объяснить, и обижалась, что порой мама не понимала её слова. Дети всегда легче общались друг с другом, поэтому дело пошло куда легче. Постепенно разговор перешёл на отвлечённые темы.

В итоге Анна преисполнилась уверенности – её Катрин будет могущественным магом, причём как менталистом, так и прорицателем. Пусть ей не до конца известен потенциал девочки, но уже то, что она знала наперёд о возвращении матери из плена и явилась в её сновидение, говорило о многом. Дочка умела чувствовать будущие события, чётко видеть картинки в сознании. Анна не смогла скрыть сильный шок, отразившийся на её лице, что не могла не заметить испуганная Кат.

– Прости, мамочка! Я просто ощущала, как тебе плохо, и хотела подбодрить, скорее позвать домой, – начала оправдываться она.

Анна подтянула малышку к себе и принялась успокаивать, нежно перебирая пальцами пряди её волос. Будь они в Исхине, все двери открылись бы перед талантливой девчушкой, а лучшие учителя сочли бы за честь обучать её. Однако мир жесток, и они попали в Империю, где одарённые обучались в специальных интернатах, чтобы с юных лет служить во благо ей. К несчастью, менталистам приходилось хуже всего, ведь они могли влиять на сознание и убеждения людей, подчиняя их своей воле. Анна судорожно придумывала, как обучить дочку самостоятельно, как достать нужные книги…

Часы в доме громко пробили, возвещая о наступлении позднего часа. Посмотрев на тёмный прямоугольник окна, Анна решила временно оставить накопившиеся проблемы и уложить отчаянно зевающих, уставших детей, которые не хотели признаваться в желании спать, чтобы побыть с ней хотя бы несколько минут. Хитро прищурившись, Анна обвела взглядом своих ребят и предложила:

– А давайте сегодня ляжем спать все вместе, и я расскажу вам новую сказку! Чур, кто первый приготовится ко сну, тот и выберет самое удобное место!

Огласив комнату дружным визгом, троица наперегонки понеслась в спальню.

Лёжа на кровати и обнимая мирно сопящих детей, Анна убедила себя не затягивать с походом в замок: ей нужно выяснить, чем всё-таки ей хочет отплатить Витан, и решить, что делать дальше. Недавние события заставили о многом задуматься и даже переосмыслить некоторые взгляды. Однако, благоразумно решив, что с проблемами надо расправляться по мере их поступления, она спланировала внешний вид для посещения обители принца: одеться стоит максимально официально и закрыто, а волосы – убрать в строгую причёску. И ничего сложного в этом нет. Наверное…

Глава 8

Наутро дети наблюдали за сборами Анны настороженно: было видно, что они боялись отпускать её в замок. Поэтому перед выходом она успокоила малышей как могла, поцеловала всех ребят в макушку, оставила за старшего Фила и только тогда отправилась в путь.

Несмотря на ранний час, на улице уже было душно. День обещал стать жарким. Анна шла по узким, извилистым улочкам, пересекая стремительно просыпающийся город. То и дело попадались идущие навстречу посыльные, молочники, торговцы – все те, для кого утро начиналось раньше, ведь они должны выполнить свою работу до пробуждения остальных людей. Так как дорога, ведущая к замку на холме, пролегала через центральную улицу, Анна сбавила скорость и остановилась на неплохой смотровой площадке, откуда открывался вид на Воли. Далеко внизу текла полноводная река Роя, основная кормилица города. Вокруг неё громоздились дома, утопающие в свежей зелени садов, их камни чуть золотили лучи солнца, а оттого поселение показалось таким тёплым и родным. Посчитав эту чудную, почти идиллическую картину хорошим знаком, она улыбнулась и поспешила дальше. Хоть до самого замка оставалось небольшое расстояние, она отчётливо понимала, что простой горожанке не позволят пройти через главные ворота. Поэтому придётся сделать приличный крюк и добраться до хозяйственных ворот, через которые её выводили позавчера.

Дорожка нашлась достаточно быстро и легко, но у самого входа возникла ожидаемая заминка – обнаглевшие стражники не хотели пускать Анну, мотивируя тем, что оборванкам нечего делать в замке. Позвать управляющего они отказывались, смеялись в ответ на все уверения в том, что её ждут, и велели проваливать. Расстроившись и решив, что такова её судьба, Анна собралась было уходить, но на шум ругающихся голосов среагировал старший страж ворот. Выйдя к ним, он цыкнул на подчинённых и выяснил, что происходит. Долго и внимательно он оглядывал женщину.

– Да, в замке действительно не хватает прислуги… – наконец, произнёс он себе под нос, а затем добавил; – Сейчас, госпожа, найдём для вас провожатого. А вы, оболтусы, в следующий раз зовите меня немедленно, раз уж не можете додуматься сами, что управляющий не будет рад, если из-за вас в замке будет некому работать!

– Мы только пошутили! – попытался оправдаться один из стражников, но главный лишь махнул рукой и повёл Анну в замок.

Провожатый нашёлся мгновенно: им оказался мальчишка-паж, пробегавший мимо с поручением для кастеляна. Парнишка был на редкость разговорчив и весел, так что до управляющего она успешно добралась в приятной компании. Напоследок, уже под самой дверью кабинета, мальчонка повернулся к Анне и с неожиданной серьёзностью произнёс:

– Будьте осторожны с Олином и Бьерком!

Анна на непонимающе посмотрела на него. Вздохнув, паж объяснил:

– Это те стражники у ворот. Они очень злопамятны, а сегодня именно из-за вас их отчитали и, возможно, даже наказали. Будь вы хотя бы гражданкой Империи, а не захваченной страны, дело обстояло бы куда лучше, но… поверьте, просто так они этого не оставят. И прощайте.

Тепло улыбнувшись, он оставил озадаченную женщину в одиночестве, на секунду зашёл к управляющему и побежал дальше. Анна вежливо постучала в массивную дубовую дверь. По другую сторону раздалось приглушённое разрешение войти. Резная ручка и дверь не пожелали поддаваться сразу, но всё же она смогла справиться с ними и зайти внутрь.

За огромным, не менее массивным, чем дверь, столом, на высоком стуле с резной спинкой сидел довольно представительный мужчина в возрасте, который был хорошо знаком Анне. Барон Виройский, кастелян замка ещё до захвата, не был заменён имперцем. Он никогда не встречал Анну лично, поэтому истолковал её удивление и испуг по-своему.

– Милочка, что вы хотели?

Анна быстро собрала последние крохи самообладания, и без того подвергавшегося проверке бессчётное количество раз за последнее время, и сказала:

– Доброе утро, ваша милость! Я пришла от Витана – он… – она запнулась, задумавшись, кем являлся Витан для неё и как он мог представить женщину управляющему, – он сказал, что для меня найдётся место в замке.

– Доброе, доброе… – протянул мужчина. – Что-то не припомню людей с таким именем. Марика обещала прислать подружку на место горничной, но больше…

– Да! Марика прислала меня через Витана, – оживилась Анна. Имя было смутно знакомо ей: кажется, так звали одну из рожениц или её сестру. Само же предложение стать горничной превосходило все её ожидания, ведь работа не слишком тяжёлая. Всю грязь убирали служанки и прачки, которые не могли исчезнуть за десять лет, прошедшие с момента последнего пребывания Анны в замке в качестве гостьи. Тем более раз барон тоже продолжал занимать свой пост.

– Видимо, эта вертихвостка опять путается с кем-то из стражников, – тяжело вздохнул кастелян и внимательно посмотрел на неё.

– У меня трое детей – стражники мне не интересны, – уверенно и достаточно жёстко произнесла Анна. – Меня интересует только работа.

Мужчина побарабанил пальцами по столу, опять окинул её внимательным взглядом.

– Хорошо, тогда приступите завтра. Для начала определю вас в пару к Марьяне – она обучит вас всему необходимому. Тут должна ещё прийти девка герцога Турона, так вот ума не приложу, что мне с ней делать и куда селить! Стыд-то какой – брать в любовницы какую-то задрипанную горожанку и ещё сюда тащить… и, главное, Его Высочество согласен! Эх…

Замолчав, барон погрузился в свои мысли. Анна усмехнулась – мезальянс ещё тот! Ведь если «благородные» барышни этого герцога вытворят что-нибудь, разбираться придётся именно управляющему. А как показывает опыт придворной жизни, придётся не раз.

– Госпожа? – кастелян заметил присутствие женщины и вспомнил, что они не познакомились.

– Анна Тиволь, – представилась она и решила рассказать о себе чуть больше. – Я вдова адвоката Андре Тиволь, ныне повитуха и мать троих детей.

Мужчина заинтересованно посмотрел на неё, уже явно разглядывая черты её лица, и задумчиво протянул:

– Знаете, Анна, вы мне напомнили одну девушку… я видел её очень давно. Как же её звали-то? Графиня… нет, герцогиня…

В первый момент Анну охватила дикая паника, возможно, отголоски даже отразились у неё на лице. Железным усилием воли она заставила себя собраться и с милой глуповатой улыбкой ответить:

– О, да! Мне говорили, что я похожа на какую-то аристократку. Только последний раз это было ещё до захвата.

Управляющий кивнул, затем уже как-то по-отечески, наставительно уточнил:

– До освобождения, милая моя Анна, до освобождения! И никак иначе! Не дай Бог вам сказать так при ком-то из… – он оборвал себя и недвусмысленно указал пальцем вверх, намекая на новых хозяев замка и Воли в целом.

– Разумеется, простите, – поспешно сказала Анна и опустила глаза.

Конечно, кому захочется называть себя захватчиками и оккупантами. Историю пишут победители. Их потомки узнают только ту версию событий, которая дойдёт до них. А как всё случилось на самом деле, будут знать лишь единицы, остальные же – прославлять победителей и освободителей.

– Значит, у вас есть дети. В замке найдётся работа для всех, – сменил тему барон Виройский.

– Спасибо, но я бы хотела оставить их дома: за ними присмотрят.

– Решение за вами, – согласился управляющий. – Думаю, график работы «четверо суток через четверо» вам подойдёт? Место для сна и еды имеется. Будете меняться с Оливией – у неё похожая ситуация.

– Я согласна.

– Что ж, тогда нужно будет принести клятву на верность Его Высочеству, но в ней нет ничего сложного – просто поклянетесь, что не будете вредить и пакостить никому из живущих в замке, а также воровать. Затем сходите к экономке, мадам Заполье, она выдаст вам форму и расскажет об общем устройстве замка и обязанностях. Вроде бы все.

– Благодарю вас.

На этом и закончилась их беседа. Клятва действительно оказалась пустяковой – в прежние времена в поместье слуги приносили более сложную. Эту же умный человек мог обойти в два счета. После состоялось знакомство с экономкой, женщиной достаточно приятной, но очень и очень строгой. Она провела небольшую экскурсию по замку для Анны, чтобы она могла хоть как-то ориентироваться, попутно знакомя её с некоторыми его обитателями. Из рассказа мадам Заполье Анна узнала, что в замке довольно много людей, так как это место пребывания принца, центр сосредоточения основных наступательных сил. В ставке проживали приближённые к Главнокомандующему офицеры, тогда как остальных расквартировали в городе. Зачастую нехватка прислуги ощущалась остро – частые увольнения и женитьба стражников или гвардейцев, больная тема управляющего и экономки, были её причиной. Довольные друг другом, женщины расстались, и на закате Анна отправилась домой, чувствуя безумную усталость от долгих переходов по узким коридорам замка.

На воротах стояли уже другие стражники, которые оказались намного приветливее. Пообещав познакомиться позже, в следующий свой приход, и попрощавшись с ними, Анна пошла дальше. Ей нужно было успеть сделать ещё одно важное дело – поговорить с Эмбер и попросить её присматривать за детьми и дальше. Конечно, ничего не делается просто так, но Анна была уверена, что её старая подруга, практически сестра, не будет противиться. Они тесно общались, помогали друг другу и даже когда-то работали вместе, однако теперь Эмбер сама искала клиенток.

Разговор неожиданно стал самым трудным испытанием за прошедший день. Ей было тяжело слышать негодование подруги, которая никогда не оставляла её в условиях оккупации и бедности. История лечения Рона и спасения Витана была выслушана относительно спокойно, лишь пару раз Эмбер наградила последнего бранными словами. Анна не стала возражать, хоть и опять вспомнила про долг жизни у целителей. Но как только Эмбер узнала подробности ареста и косвенное участие в нём двух мужчин, она отправила в их адрес жуткие проклятия, самые разнообразные и заковыристые. Миниатюрная блондинка знала столь крепкие выражения и обороты речи, от которых у Анны стыдливо пылали щёки.

– Анна, всё это кажется мне очень подозрительным! – перестав возмущаться, Эмбер посерьёзнела. – Ты не можешь не понимать, что за все годы оккупации мы в первый раз оказались так близко к замку! Нам нужно срочно переехать!

Безапелляционный тон Эмбер обезоружил Анну. Будь на её месте кто-нибудь другой, она бы просто развернулась и ушла. Но это же её Эмбер, её опора, её единственная надежда на то, что с детьми не случится ничего плохого. Анна внутренне содрогнулась: последняя новость заставит Эмбер назвать её умалишённой. Если бы кто-то сообщил Анне год, месяц или хотя бы неделю назад, что она захочет не просто приблизиться к замку, а устроиться туда на работу, она рассмеялась бы этому человеку в лицо и перестала с ним общаться.

– Эмбер, это ещё не всё, о чём я хотела с тобой поговорить, – устало сказала она и продолжила как можно жёстче. – Сейчас я скажу то, что не понравится тебе ещё больше. Прошу, выслушай меня до конца, а потом уже говори всё, что об этом думаешь. И я пойму, если после моих слов ты откажешься мне помогать.

– О Боги, Анна, ты меня пугаешь! Куда уж хуже? – словно прочитав её мысли, встревоженно и озадаченно произнесла она.

– Витан устроил меня горничной в замке в качестве уплаты долга. И обстоятельства сложились так, что мне пришлось согласиться на эту работу. Дело в том, что вчера подтвердились мои наихудшие опасения – у моей Катрин очень сильный дар менталиста и провидца. Чтобы попытаться справиться с ним, обучить дочку пользоваться магией и скрывать силы, мне нужны хотя бы книги, а в библиотеке они точно есть. Я не вижу других вариантов получить их…

– О, Боги… – шокировано прошептала женщина. Теперь она единственная знала все тайны Анны, которая отвернулась к окну и начала судорожно подбирать слова:

– Как только я добуду книги, сразу уволюсь. Да и, знаешь, тут можно найти плюсы. Где ещё я смогу столько заработать? Что я могу дать детям сейчас? Да, мы уже не голодаем и более-менее сводим концы с концами, но всё могло быть по-другому! Дети уже не помнят, как их зовут на самом деле, не помнят Эдварда, не помнят прошлую жизнь. Возможно, это и к лучшему, но… это сводит меня с ума.

Голос Анны сорвался, и последние слова она уже практически прошептала. По щеке побежала предательская слеза, но она быстро смахнула её и даже попыталась улыбнуться. Эмбер встала, подошла к ней и крепко обняла. Все эти события были для неё не менее ошеломляющими, чем для самой Анны.

– Милая, не переживай! Мы справимся! – быстро заговорила она, судорожно прокручивая в голове возможные варианты. – Знаешь, даже хорошо, что тебя взяли прислугой: аристократы ведь нас совсем не замечают, мы для них пустое место. Да, да, я знаю, что ты хочешь мне сказать. Ты другая. И всегда была другой. Но для остальных прислуга подобна безмолвным рабам. Да и никто не подумает, что у них под носом сама герцогиня Коррильская.

– Под носом у врага спрятаться легче всего, – улыбнулась Анна. Она была счастлива, что Эмбер всё правильно поняла и готова вновь прийти на помощь. Ей стало легче дышать, ведь она безумно переживала. Она так не беспокоилась даже в замке, когда разговаривала с управляющим, потому как знала, что в любой момент может отказаться и уйти.

Поговорив ещё немного с названной сестрой о планах присмотра за детьми и их обучения, Анна отправилась домой. Дети были взволнованы, но старались не расстраивать её своим беспокойством. Узнав о будущей работе матери и частых отлучках, малыши заметно огорчились, но Кат была на редкость спокойна и весела, что все сочли за хорошее предзнаменование. Расцеловав свою неугомонную троицу, Анна отправила детей спать, но сама долго ходила по кабинету из угла в угол. В голову навязчиво лезли неприятные мысли, её одолевали сомнения, и Анна не нашла ничего лучше, чем сеть и написать письмо. Она надеялась, что эта нехитрая процедура поможет ей успокоиться, как это было раньше. И пусть она уже почти не верила, что послания когда-нибудь дойдут до адресата, но уже не могла обойтись без них.

Стараясь быть бесстрастной, Анна начала описывать события, произошедшие с ней и её семьёй, посчитав последние дни достаточно насыщенными. Буквы постепенно складывались в слова, а слова в свою очередь образовывали предложения. Она всё писала, не желая даже представлять, что сказал бы Эдвард, прочитай он это письмо. Во всяком случае, прежняя Анна давно бы ужаснулась. Нынешняя Анна не могла позволить себе истерику.

«P.S. Эдвард, дорогой, любимый! Я верю, ты помнишь о нас, и знаю, что долгие пять лет не были лёгкими и для тебя, но надеюсь, что мы скоро увидимся. У Катрин пробудился дар, и она абсолютно и безоговорочно уверена в нашем возвращении домой.

Вечно твоя, Изабелла».

Перечитав письмо, Анна отправила его вслед предыдущим – в никуда. Запоздало в голове пронеслась мысль, что Эдвард даже не подозревает о существовании младшей дочери…

Уже засыпая в пустой постели, она молила всех богов о встрече с мужем во сне, но той ночью видений не было.

Глава 9

Неделя пролетела неожиданно быстро и легко. Душевное состояние Анны и её ощущения были весьма странными, происходящее казалось шуткой Богов, вдруг решивших показать ей существование всех пластов общества: и хозяев жизни – аристократов, и слуг, обеспечивающих их комфорт, и не угодивших действующей власти арестантов. Радовало то, что она на удивление органично вписалась в коллектив прислуги замка. Она работала, как ранее и говорил управляющий, в паре с Оливией, которая поначалу попыталась разговорить её, постоянно о чём-то расспрашивая, но быстро поняла, что Анна не желает болтать о своей жизни. То же произошло и с остальными слугами, и уже на третий день большинство просто потеряло к ней интерес. Замок в основном населяли военные, молчание и аккуратность в этой среде ценились превыше всего.

В те тихие дни основная часть свиты и военных отсутствовала, сопровождая Его Высочество на встречу с Императором, поэтому в замке было значительно меньше работы, а слуги вели себя несколько расслабленно. И никто не подозревал, что эта расслабленность вскоре сыграет со всеми злую шутку.

По слухам, возвращение Главнокомандующего ожидалось со дня на день. В связи с этим управляющий отдал приказ тщательно проверить состояние замка – никто не ведал, в каком настроении прибудет принц. Шёпотом слуги вспоминали случаи, когда из-за малейшего нарушения кого-нибудь могли уволить, иногда даже наградив плетями.

Пробраться в библиотеку Анна пока не пыталась, решив вначале привыкнуть и осмотреться. Теперь она знала, что помещение с книгами не запиралось, а горничные по приказам господ собственноручно возвращали книги из комнат на полки громадных шкафов. Иногда она как бы невзначай интересовалась, кто и за что отвечает, какой распорядок жизни в замке вообще, и всё больше убеждалась, что на прислугу действительно не обращали должного внимания. Да и весь их рабочий день был спланирован так, чтобы максимально скрыться от глаз хозяев: например, богатые покои убирали в те часы, когда аристократы завтракали или обедали.

Анна и Оливия спешно готовили гостевые комнаты: после таких поездок вслед за Его Высочеством обычно спешили придворные красотки в надежде затесаться если не в жены, то хотя бы в любовницы-фаворитки. Старшие его братья были уже женаты, а он всё ещё нет. Вот и пытались аристократки разной степени знатности поймать удачу, забывая о гордости и чести.

«Да… и в Империи, и в Исхине мужчины одинаковы!» – мысленно усмехнулась Анна, не спеша комментировать рассказ второй работницы о местных нравах.

Анна могла с радостью признаться, что работа попалась действительно несложная. В замке порой использовались бытовые заклинания, однако она делала в основном ту работу, которую совсем нельзя или достаточно проблемно делать с помощью магии: застелить постель, полить цветы, красиво и аккуратно сложить вещи.

Её мысли нарушил донёсшийся из коридора неясный шум, какая-то возня, а всего через минуту в убираемые покои буквально влетела мадам Колинс, помощница мадам Заполье. Обстоятельная и степенная женщина выглядела встревоженной и почти задыхалась от быстрого бега.

– Девочки, вот вы где! – суетливо проговорила она. – Быстрее идите в малую столовую. Наш Главнокомандующий возвратился не в духе. Нужно срочно готовить всё к ужину!

Не было нужды долго упрашивать женщин: спустя мгновение они поспешили выполнять это задание, а мадам Колинс отправилась раздавать новые указания остальным горничным. В столовой уже наводили порядок и сервировали стол пять девушек под присмотром взволнованной мадам Заполье. Увидев Анну и Оливию, она быстро произнесла:

– Девочки, не стойте, нам нужно быстро всё успеть! Помогите-ка Полин расставить сервиз с той стороны!

Женщины беспрекословно начали помогать Полин. По лицу её было видно, что она отчаянно хотела сказать им что-то, но не решалась, опасаясь вызвать гнев начальницы. Не прошло и пяти минут, как в столовую вбежал один из младших лакеев и, запинаясь, обратился к экономке:

– Мадам, вас срочно зовёт управляющий! Там… – не договорив, мальчик быстро обвёл взглядом остальных и, решив что-то, продолжил, – впрочем, вам лучше самой увидеть!

Мадам Заполье ахнула, упомянув всех демонов, и поспешила выяснять, что же случилось. Как только она ушла, сдерживающаяся до этого момента Полин громким шёпотом возвестила:

– Его Высочество уволил Анжелу!

Анна смутно помнила, что Анжелой звали миловидную блондинку с большими голубыми глазами и достаточно… приятными формами.

– Да, я тоже что-то слышала, – задумчиво произнесла одна горничная. – Только непонятно, в чём она провинилась.

– Девочки, получается, место Анжелы освободилось! – восторженно отозвалась другая. – А это же доступ в покои Его Высочества! Ой, вдруг он обратит на меня внимание?

– Жасмин, ты дура! – в сердцах выпалила Оливия. – Договоришься – и вылетишь отсюда!

– А что такого я сказала? Брось, ты же не можешь отрицать, что он красавчик и весь такой мужественный! – отмахнулась Жасмин, мечтательно вздохнув напоследок.

Годы шли, сменяя друг друга, но ничто не менялось. И аристократки, и простые девочки всегда жаждали внимания высокопоставленных особ.

– Оливия, только не говори, что он тебе не нравится как мужчина! – продолжала болтать всё та же Жасмин.

«А в тихом омуте такие черти водятся», – пронеслось в голове Анны.

– Я не говорю, а реально смотрю на вещи, не забивая голову всякой чушью, – спокойно ответила благоразумная напарница, и Анна мысленно похвалила её.

– Ол, не будь ханжой! Ещё скажи, что тебе не нравится наш Рон, – хихикнула Сильвия.

«О, а вот это уже настоящее неуважение к коронованной особе. Назвать не просто по имени, а уменьшительным – как-то фамильярно и…» – Анна не успела додумать, ведь к ней обратилась Полин, видимо, в поисках поддержки:

– Анна, а ты что скажешь?

Она хотела оставить мысли при себе, но неожиданно честно ответила:

– Максимум, на что такие, как мы, могут рассчитывать – это стать безобидным развлечением на одну-две ночи. А уж утром, когда страсти утихнут, от нас поспешат избавиться.

– А как же любовь? – возмутилась Камилла.

– А любовь остаётся для детишек и наивных дурочек, – отрезала Анна, и Камилла обиженно надула пухлые губки. – Для «любви» у аристократов есть высокородные ш… дамы, готовые на то, чего тебе и не снилось, ради денег, титулов и земель. Так что не вижу никаких весомых причин, чтобы радоваться освободившемуся месту. Как показала практика, его можно слишком легко и быстро потерять.

Договаривая последние слова, Анна почувствовала неясное беспокойство. Девочки внезапно притихли, на лицах некоторых появился испуг. Но их округлившиеся глаза смотрели вовсе не на Анну, а куда-то за её спину. И вдруг в малой столовой язвительно зазвучал знакомый, леденящий душу голос с властными нотками:

– Радует, что хоть кто-то из нашей прислуги мыслит здраво.

– Главнокомандующий, – тихо охнула Оливия.

Холодея от ужаса, Анна развернулась и с удивлением увидела Рона, ничуть не смутившегося и хорошо владеющего собой. Осознание того, кем на самом деле являлся спасённый ею человек, ворвалось в голову, выбив пол из-под ног и сковав тело паникой. С опозданием женщина взяла себя в руки и сделала книксен, чуть не спутав его с реверансом.

– Что ж, полагаю, мы нашли замечательную кандидатуру на свободную должность. А вы как думаете? – невозмутимый Рон обратился к своему спутнику.

– Да, конечно! Вы, несомненно, правы, Ваше Высочество! – подобострастно ответил кастелян, недобро поглядывая в сторону горничных. Барон явно был взбешён этой выходкой, а также напуган возможной реакцией принца.

Как долго они простояли в столовой и как много услышали, Анна не знала. Подавляя страх, она пыталась прийти в себя, но тут в коридоре раздался топот бегущих ног, в помещении появился ещё один знакомый человек.

– Рон, это просто возмутительно! Идиоты, охраняющие ворота, не пропустили её, и поэтому её здесь нет! – раздражённо сказал Витан. – Я уже сделал выговор графу Роу, так что он…

Взгляд его бегло скользнул по лицам горничным, не находя в них ничего интересного, но тут он вновь посмотрел на Анну и опешил. И она обречённо поняла, что её узнали. Витан открыл рот, желая что-то сказать, но принц опередил его:

– Прискорбно, герцог, это столь прискорбно! Я думаю, нам стоит незамедлительно заняться нравственным воспитанием наших подданных.

– Рон, что всё это… значит? – переспросил Витан, не замечая угрожающего тона.

– Пойдём, Витольд. У нас накопилось много работы. Не будем отвлекать девушек, иначе мы так никогда не поужинаем. Барон, вы тоже мне нужны, – Его Высочество пристально посмотрел на всех напоследок, и горничные поспешно склонили головы. Затем он увёл за собой озадаченного и нуждающегося в объяснениях Витольда, немного удивлённого барона, и в столовой воцарилась тишина.

Безумное желание как можно быстрее уносить ноги из замка чуточку утихло. Да и куда теперь можно спрятаться от опасного, властного человека, настоящего безудержного хищника? Одетый в чёрный мундир, лишённый излишних украшений и мелких деталей, он действительно напоминал дикого зверя. Анна понимала, что умудрилась невольно стать объектом его внимания, и от этого кровь стыла в её жилах. Анализируя эту ситуацию и произнесённые слова, она корила себя за болтливый язык.

Из этого невменяемого состояния её вывела Оливия, шепнув, что нужно приниматься за работу. Пребывая в тумане мыслей, Анна автоматически вернулась к прерванному заданию. Девушки, лишившиеся смелости и уверенности, мудро держали языки за зубами. Завершив сервировку и уступив место поварам и официантам, горничные отправились в людскую, где свободных слуг собирала мадам Заполье. И Анна прекрасно понимала, что хвалить их не будут.

Окинув появившуюся в дверях компанию тяжёлым, недобрым взглядом, мадам нарочито радушно произнесла:

– О, вас-то мы как раз и ждали, мои милые, – угрожающе хмыкнув, она продолжила: – Мне уже рассказали, что вы имели смелость обсуждать Его Высочество и даже строить непристойные планы в его отношении!

Все одновременно вздрогнули, кто-то даже закрыл глаза. Дверь позади зловеще проскрипела, а экономка заметно оживилась, увидев барона.

– Вы как раз вовремя. Мы должны как можно быстрее разобраться с этими пигалицами, чтобы завершить этот возмутительный инцидент. Да так, чтобы всем остальным неповадно было!

– Мадам Заполье, вы, безусловно, правы, – начал говорить управляющий, и Анна отчётливо поняла, что всё было напрасно, ведь книги она так и не успела раздобыть. Но то, что кастелян произнёс дальше, повергло её в шок: – Однако Его Высочество просил быть снисходительными к девушкам – они слишком неопытны и молоды, поэтому на этот раз увольнений не будет. Разумеется, определённое наказание предусмотрено, но отнюдь не радикальные меры.

– Но как же? Это немыслимо!

– Простите, Его Высочество чётко дал понять, что не считает это столь страшным проступком. Более того, он разрешил не увольнять и Анжелу, а просто перевести её в другую часть замка.

Управляющий поспешил увести возражающую женщину в кабинет, а горничным и дворецкому бросил на ходу:

– Собрание окончено, принимайтесь за работу. Патрик, а вы проследите.

Но девушки с любопытством прислушались к словам, доносящимся из-за приоткрытой двери:

– Послушайте же, я согласен, что их нужно было уволить без выходного пособия. Но ОН распорядился НИКОГО не увольнять, а я не самоубийца, чтобы ему перечить. Вы, как я думаю, тоже. Наказание им придумаем потом, к тому же у НЕГО появилось на редкость хорошее настроение…

И потом всё стихло. Счастливые и воодушевлённые горничные разбежались.

Спустя два часа Анну вызвали в кабинет управляющего, где уже пребывала несчастная Анжела. Глубоко вздохнув, барон Виройский официально уведомил Анну о новой должности, а вторую девушку – о переводе на другую, и попросил её ввести Анну в курс дела. Хлюпая носом, размазывая по лицу непрерывно текущие слёзы, жалуясь на незаслуженные обвинения в подслушивании, Анжела рассказывала Анне обо всех привычках хозяина, показывала, где и что лежит, а также давала весьма ценные подробности о его жизни. Теперь из-за нового статуса у Анны появилось множество новых обязанностей, и выходные пришлось отменить. Её очень обрадовало, что у Его Высочества есть сразу три горничные, сменяющие друг друга, личный слуга, адъютант и секретарь. Так как принц проводит почти всё время в кабинете и штабе, они не должны часто встречаться – это обнадёжило.

Под конец дня Анна договорилась с кастеляном замка, что быстро сбегает домой и предупредит детей о новой работе, а завтра с самого утра приступит к выполнению возложенных на неё обязанностей. Барон был на удивление сговорчив и доброжелателен, но посматривал как-то странно. Пожав плечами, она ушла в город, но вскоре её нагнал Витан. Или, кажется, уже Витольд. Дежавю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.