Сэйсю Хасе
Мальчик и пёс

Seishu Hase

THE BOY AND THE DOG

SHONEN TO INU by Seishu Hase

© Seishu Hase 2020

All rights reserved.

Original Japanese edition published by Bungeishunju Ltd., Tokyo. Russian language translation rights reserved by EKSMO publishing house under the license granted by Seishu Hase arranged with Bungeishunju Ltd. through The English Agency (Japan) Ltd. and New River Literary Ltd.

© Логачев С., перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Парень и пес

1

На углу парковки сидела собака. В ошейнике, но без поводка. Что она здесь делает? Хозяина дожидается? Может, он пошел за кормом? Умная вроде псина, только худая очень.

«Или с хозяином несчастье?» – подумал Кадзумаса Накагаки, останавливая машину.

После землетрясения прошло полгода. Подземные толчки и хлынувшие на берег волны лишили людей крова, и многие до сих пор вынуждены жить в центрах размещения пострадавших. Кадзумаса слышал, что владельцам домашних животных приходится ночевать в машинах, потому что с питомцами их в эти центры не пускают.

Кадзумаса зашел в мини-маркет, заплатил за кофе, сладкую булочку и пачку сигарет. Приготовив кофе в уголке самообслуживания, вышел наружу и закурил у стоявшей возле входа пепельницы. Разорвал упаковку и стал откусывать булочку в перерывах между затяжками.

Собака все сидела на том же месте и не сводила с парня глаз.

– Ну что?..

Кадзумаса наклонил голову. В магазине больше никого. На стоянке тоже только его машина.

– Хозяин отлить пошел?

Пес сразу отреагировал на голос – подошел ближе.

Он здорово смахивал на овчарку, хотя маловат казался для этой породы. Большие уши, вытянутая морда. Метис овчарки с кем-то.

Пес подошел вплотную к человеку и остановился. Поднял нос и вроде как стал принюхиваться. Не иначе учуял запах табака.

– Хочешь?

Кадзумаса показал псине булочку. Из ее пасти потекла слюна.

– Так ты голодный?

Кадзумаса отломил от булки кусочек, положил на ладонь и поднес к собачьей морде. Пес понюхал угощение, не спеша разжевал и проглотил.

– Так, значит? Есть хочешь? Ну сиди, жди тогда.

Кадзумаса загасил сигарету, поставил стаканчик с кофе на пепельницу и вернулся в магазин, на ходу запихав в рот остатки булочки. В отделе собачьих кормов выбрал упаковку палочек из вяленой куриной грудки. Пес через стекло провожал его глазами.

– А чья это собака? – спросил он у пробивавшего чек продавца.

Продавец мельком взглянул в окно и тут же всем видом дал понять, что эта тема ему не интересна.

– Да торчит тут с самого утра. Потом позвоню. Пусть приедут, заберут.

– Понятно…

Кадзумаса забрал покупку и вернулся к пепельнице. Собака тут же завиляла хвостом.

– Ну, налегай!

Развернул упаковку и дал собаке одну куриную палочку. Глазом не успел моргнуть, как она исчезла в пасти. Еще одна. Потом еще. Наконец, последняя.

На все про все не ушло и пяти минут.

– Да, порядком ты оголодал, приятель.

Кадзумаса протянул руку и погладил пса по голове. Тот от руки не уклонился, но и ласкаться не полез. Просто смотрел, и все.

– Давай-ка поглядим, что там у тебя есть.

Ошейник. Кожаный, с биркой, на которой что-то написано.

– Тамон? Значит, тебя зовут Тамон? Необычная кличка.

Кадзумаса надеялся увидеть адрес и номер телефона, но, кроме клички, больше ничего на ошейнике не было.

Он закурил еще одну сигарету, хлебнул кофе. Пес… э-э… Тамон сидел рядом. Не клянчил еду, не подлизывался, просто сидел возле Кадзумасы.

Может, он так благодарил за куриные палочки?

– Ну, приятель, мне пора потихоньку… – докурив сигарету, обратился Кадзумаса к собаке.

Он ехал по делу и по дороге решил завернуть в мини-маркет – проголодался малость. Раньше он работал в фирме по переработке морепродуктов. Но из-за землетрясения фирма обанкротилась. Какое-то время Кадзумаса кое-как перебивался за счет денег, которые откладывал с получки, пока с большим трудом не нашел работу. И он за нее держался, чтобы только не выгнали.

Сел в машину, поставил стаканчик с кофе в держатель. Завел мотор, включил заднюю передачу.

Тамон по-прежнему сидел возле пепельницы и смотрел на Кадзумасу.

«Потом позвоню. Пусть приедут, заберут…» – в ушах прозвучали слова продавца из мини-маркета.

«Заберут и что с ним дальше станет?» – подумал Кадзумаса.

Перегнулся через пассажирское сиденье и, распахнув дверцу, крикнул Тамону:

– Залезай!

Пес подбежал и одним прыжком вскочил в машину.

– Сиди спокойно! И смотри, у меня тут чисто.

Тамон улегся на пассажирском сиденье с таким видом, будто всегда лежал на этом месте.

* * *

– Откуда зверюга?

Пересчитывавший деньги Нумагути перевел мутный взгляд на пассажирское сиденье машины Кадзумаса.

– Вот подобрал, – ответил тот.

– Что, можешь себе позволить?

Нумагути положил деньги обратно в конверт и сунул в рот сигарету. Кадзумаса быстро достал зажигалку.

С Нумагути он вместе учился. Тот был старше и еще в школе о нем говорили, что он пошел не по той дорожке. После выпуска честно работать Нумагути не пожелал и укатил в Сэндай[1], где устроился в какую-то мутную лавочку. На официальном содержании у подпольных воротил он не состоял, но держал себя как человек, принадлежащий к этим кругам.

Сейчас он промышлял скупкой и продажей краденого.

Когда у Кадзумасы закончились все накопления, он решил поплакаться Нумагути и получил работу курьера.

– Так уж получилось… – завилял Кадзумаса. Проговорись он, что ехал с товаром, когда подобрал пса, запросто мог схлопотать по морде.

– Ф-ф… Всего полгода прошло. Чудишь! У меня родня и знакомые не могут себе позволить собаку держать.

Выпустив дым изо рта, Нумагути покрутил головой. Кругом склады, неподалеку аэропорт Сэндай. С восточной стороны протянулась полоска океана. До землетрясения в этом районе теснилось множество зданий – больших и не очень, но цунами все смыло.

– По сравнению с тем, что здесь было полгода назад, гораздо лучше стало, конечно, но еще работать и работать.

Если дороги – размытые, провалившиеся, заваленные грудами мусора – уже как-то привели в порядок, то к восстановлению зданий еще даже не приступали. Склад, который арендовал Нумагути, прежде принадлежал транспортной компании. Нумагути говорил, что работы у компании не стало, дела шли хуже некуда, поэтому аренда вроде обошлась ему по дешевке.

– Тогда натаскай ее, чтоб, как почует копов, сразу лаять начинала, – сказал Нумагути.

– А получится?

– Получится. Собаки… они такие. Все секут.

– Хорошо. Попробую.

– Я тебя попросить хочу кое о чем.

– О чем?

– Тут еще одна работенка есть. Можно подзаработать. Ты вроде раньше в SUGO[2] на картах гонял.

– Так это когда было. В детстве еще, – отвечал Кадзумаса.

Он действительно до окончания средней школы[3] по выходным занимался картингом на трассе SUGO. Мечтал стать пилотом «Формулы-1». Но потом бросил, поняв, что большого таланта у него нет. Было это в третьем классе[4], летом. С тех пор за руль карта не садился.

– Но все равно дело тебе знакомое. Так ведь? Знаешь, как Судзуки удивился? Ты ж его подвозил. Помнишь?

– Ну да, подвозил как-то.

Судзуки был у Нумагути чем-то вроде младшего брата. Недели две назад Кадзумаса подбросил его от склада до вокзала в Сэндае.

– Ты так газовал, так повороты проскакивал… Он подумал, что его из этого корыта в «Роллс-Ройс» пересадили.

Не зная, что ответить, Кадзумаса почесал в затылке.

– Ты не только на карте рулить мастак.

– Ну да… наверное, у меня лучше получается, чем у обычных водил.

– Вот это нам и нужно.

– То есть как?

Нумагути покрутил в пальцах почти докуренную сигарету и выбросил.

– Появилась тут одна гопкомпания. Воры. Иностранцы. Просят помочь.

– Воры?

– Что ты орешь, олух?

Кадзумаса получил по голове и прикусил язык.

– Кончат дело – надо будет отвезти куда скажут.

Кадзумаса облизал губы. Одно дело перевозить краденое и получать деньги. В оправдание можно сказать: ничего, мол, не знал. И совсем другое, когда окажешься в одной машине с грабителями, только что совершившими преступление. Поймают – точно соучастие пришьют.

– В накладе не останешься.

Нумагути сложил большой и указательный пальцы буквой «О». Кадзумасе показалось, что через этот кружок на него смотрят мать и старшая сестра.

– Можно немного подумать?

– Валяй, только не тяни. Ответ нужен на этой неделе.

– Понял.

Кадзумаса перевел взгляд с Нумагути на свою машину. Тамон сидел не шевелясь, как статуя, и пристально смотрел на него.

2

Кадзумаса насыпал в пластиковую миску из-под лапши купленный в «Товарах для дома» собачий корм и поставил перед Тамоном. Пес довольно зачавкал.

– Да, ты порядком оголодал, дружище. Давай, хрусти дальше.

Кадзумаса уселся на татами, скрестив ноги, закурил и, пуская кольца дыма, наблюдал, как насыщается Тамон.

По пути домой, останавливаясь на светофоре, Кадзумаса каждый раз поглаживал устроившуюся на пассажирском сиденье собаку. Даже сквозь густую шерсть можно было понять, какой Тамон худой. Прощупывалось каждое ребро, тело в каких-то струпьях.

– Откуда же ты взялся, приятель?

Подобрав последние крошки, Тамон облизнулся и сел на татами.

– Ну, иди сюда.

Кадзумаса жестом поманил пса, Тамон подошел. Погладил его по голове, по груди, тот довольно зажмурился.

У Кадзумасы никогда не было собаки и заводить ее он не собирался. Как оказалось, с собакой совсем не плохо.

Зазвонил смартфон. Сестра Маюми.

– Чего? – сказал он.

– Я просто так. Чем занимаешься?

Кадзумаса сразу понял, что она говорит неправду. Сестра ухаживала за матерью и очень уставала. Видно, хотела ему поплакаться, но из-за его резкого тона передумала.

– С матерью что-нибудь?

– Да ничего особенного…

Голос ее как-то потух, и она вздохнула.

Первые признаки ранней деменции проявились у матери прошлым летом. Довольно долго болезнь протекала в легкой форме, но после землетрясения матери пришлось какое-то время жить в центре, где размещали пострадавших. С тех пор ее состояние стало ухудшаться. Видимо, отрыв от дома, к которому она привыкла, жизнь с чужими людьми, да еще когда их много, стали для нее серьезным стрессом.

Маюми жила в городе. Спокойно смотреть, как мать чахнет на глазах, она не могла, поэтому бросила свою квартиру и перебралась в родительский дом. Отремонтировала, прибралась и перевезла туда мать, чтобы за ней ухаживать. Произошло это спустя пару месяцев после землетрясения. С тех пор Маюми сильно исхудала и осунулась от забот, которым, казалось, не будет конца.

Она только-только разменяла тридцатник, была, что называется, в самом расцвете, но, случайно глянув на ее исхудавший профиль, можно было подумать, что перед тобой женщина средних лет.

– Извини, сестренка. Будь я толковее да ловчее, мог бы по крайней мере хоть деньгами тебя обеспечить.

– Сейчас время такое. Ты уж будь поосторожней, лишнего на себя не бери.

– Да… конечно. Знаешь, я собаку подобрал.

– Собаку?

– Похоже, после землетрясения без хозяина осталась. Послушный, умный пес. Решил взять. Привезу как-нибудь. Я слышал… как это называется? Собачья терапия? Говорят, что старикам, у кого болезни или деменция, легче становится, когда они собаку гладят.

– Точно. Я тоже слышала. Привози-привози. Мама обрадуется. Она давно мечтала собаку завести.

– Мама мечтала о собаке?

– Ну да. В детстве у них дома жила собака. Но папа был против живности в доме и не разрешал.

– В первый раз слышу.

– Это было до твоего рождения. Мама, конечно, расстроилась, но очень скоро узнала, что беременна, и забыла о собаке.

– Вон оно как…

– А как собаку зовут?

– Тамон, – ответил Кадзумаса.

Он был рад, что, когда они заговорили о собаке, в голосе Маюми снова зазвучала жизнь.

– Это что за кличка такая?

– У него на ошейнике бирка, на ней написано: «Тамон». Тамон – это который бог[5].

– Понятно. Тогда постарайся поскорее к нам его привезти. Я уже несколько месяцев не видела, как мама улыбается.

– Лады. Сделаю.

– Хорошо, что я тебе позвонила. Сразу настроение поднялось. Все-таки семья – великое дело, – сказала Маюми, заканчивая разговор.

Тамон положил голову на бедро Кадзумасы и задремал.

По виду умиротворенной морды и ритмично поднимавшейся и опускавшейся спины Кадзумаса понял, что Тамон принял нового хозяина, доверился ему.

Он погладил пса по спине. Легонько, чтобы не разбудить.

Ощутил живое тепло.

И на душе стало спокойно.

3

Попробовал поискать в интернете какую-нибудь информацию о собаке.

«Тамон», «собака», «кобель», «овчарка», «метис», «пропажа», «землетрясение»… Перебрал в поиске все слова, какие пришли в голову, но так ничего и не нашел. Никакого намека.

Тамона никто не искал. Наверное, хозяин так пострадал от землетрясения, что ему не до собаки, или даже погиб.

Выходит, можно спокойно взять Тамона себе.

Кадзумаса посадил Тамона в машину, и они поехали к матери.

Раз вчера такой разговор был, зачем доброе дело откладывать.

Дом, где жили мать и Маюми, находился в жилом квартале к югу от реки Натори и стоял немного на отшибе.

После рождения Маюми отец купил этот дом, взяв кредит в банке. Денег, полученных по страховке после его смерти, хватило, чтобы погасить долг.

Кадзумаса и Маюми собирались продать дом, если бы состояние матери ухудшилось и ее пришлось бы поместить в учреждение вроде хосписа, но землетрясение перечеркнуло их планы.

Участок, на котором стоял дом, был совсем небольшой. Места в садике хватало лишь на площадку для одного автомобиля и пару клумб. Кадзумаса приткнул машину к микролитражке, на которой ездила Маюми. Целиком она не поместилась и малость выступала за границы участка, но претензий никто предъявлять не стал.

– Ну, пошли, Тамон. Веди себя хорошо.

Кадзумаса пристегнул поводок к новому ошейнику, купленному вместе с собачьим кормом, и вылез из машины.

– Сестренка! Я Тамона привез, – крикнул Кадзумаса, открывая дверь в дом.

Сестра отозвалась не сразу:

– Кадзумаса? Ты с собакой?

– Да.

Кадзумаса вытер Тамону лапы мокрым полотенцем и вошел в дом. Из ванной показалась Маюми.

– Стираешь?

По лицу Маюми пробежала тень:

– За мамой недоглядела.

Судя по выражению лица сестры, мать не просто обмочилась.

– Достается тебе… – сказал Кадзумаса.

Маюми в ответ только опустила голову.

– Да ничего, я привыкла… Маме хуже. Прям не знаю, что делать… Ой! Тамон! Здравствуй, здравствуй.

Маюми наклонилась и протянула руку. Тамон с важным видом обнюхал ей пальцы, лизнул кончиком языка.

– Умная ты псина!

Маюми погладила морду Тамона.

– Хороший пес?

– Спокойный, послушный вроде. Матери, думаю, тоже понравится. Ну что, попробуем отведем к ней?

– Ага.

Маюми пошла впереди, Кадзумаса, ведя Тамона, последовал за ней в коридор. Комната матери была на первом этаже в самой глубине дома. Самая просторная и солнечная.

– Мама! Кадзумаса приехал. Проходи.

Ответа не последовало. Маюми открыла дверь. В комнате пахло дезинфектором. Перехватив поводок, Кадзумаса вместе с Тамоном вошел в комнату.

– Мам! Ты как?

Мать лежала на футоне[6] на боку и, повернув голову, смотрела на клумбу за окном.

– Мама! – еще раз окликнул ее Кадзумаса.

Мать перевела взгляд на него.

– Вы кто?

Слова матери поразили Кадзумасу, он закусил губу. Болезнь матери постепенно прогрессировала. Ему это было известно. Но она впервые не узнала собственного сына.

– Ну ты даешь, мама! Это же Кадзумаса. Твой сын.

Маюми рассмеялась, будто ничего особенного не произошло, но смех получился каким-то неестественным, и даже в профиль было видно, как она ошарашена.

– А? Кадзумаса? Как ты вырос.

Пока Кадзумаса, не зная, что на это сказать, ошеломленно стоял на месте, Тамон подошел к матери. Сунул нос ей в лицо, понюхал.

– Ой! Что это? Собака? Кайт, что ли?

Мать протянула руку и погладила Тамона по груди.

– Кайт. Точно, Кайт. Где ты шлялся?

В голосе матери звучали интонации маленькой девочки.

– Кайт?

Кадзумаса взглянул на Маюми.

– Может, когда она была маленькая, у них была собака по кличке Кайт?

– Кайт, Кайт.

Поглаживая Тамона, мать, похоже, вернулась в детство не только голосом, но и сердцем.

– И сколько уже так плохо?

Кадзумаса внимательно посмотрел на мать.

– Недели две-три как началось. Она иногда и меня не узнает.

– Могла бы мне сказать…

– Не хотела тебя беспокоить… хотя все равно сказать бы пришлось.

Маюми опустила взгляд.

– Э-э!

Мать поднялась с постели.

– Надо Кайта прогулять.

– Да, пожалуй. Пойдемте все вместе, – быстро откликнулся Кадзумаса.

* * *

Кадзумаса с замиранием сердца смотрел, как мать с радостным видом шла впереди, держа на поводке Тамона. У Маюми, судя по ее застывшему лицу, было такое же чувство.

Мать же находилась в хорошем расположении духа, и настроение детей ее совершенно не волновало. Она все время что-то говорила Тамону, останавливаясь, наклонялась к нему и гладила.

– Прям как ребенок, – говорила Маюми.

– Угу, – Кадзумаса кивнул.

Мать будто в самом деле вернулась в детство, и он все больше беспокоился, как бы она не выкинула какой-нибудь дикий номер. Ситуацию спасал Тамон. Несмотря на новое непривычное место, он ничего не боялся и гордо шествовал рядом с матерью.

Было в его виде нечто, внушавшее мысль: если что случится, он бросится защищать мать.

– Ну что ты плетешься, Кадзумаса? Быстрей давай, быстрей!

Обернувшись, мать поманила его рукой. Вспомнила о его существовании.

– Мам, ты слишком быстро идешь.

Кадзумаса прибавил шагу и поравнялся с матерью.

– До чего Кайт умен. Ты посмотри: не тянет совсем. Идет рядом.

У нее не только голос помолодел, она и говорить стала по-другому – по-детски.

– Ага. Умная собака.

Кадзумаса, благодарный Тамону, погладил его по голове.

– Он еще щенком был умницей.

Маюми оказалась права: мать перепутала Тамона с собакой, которая была у нее давным-давно. Болезнь не отступила, хотя голос и движения помолодели.

Впереди показалась река Натори. Вдоль берега тянулись поля.

Мать вдруг сделала шаг в сторону, явно собираясь переходить дорогу, хотя ни светофора, ни перехода в этом месте не было.

– Осторожно! – уже было крикнул Кадзумаса, но осекся.

Тамон остановился и, натянув поводок, заставил остановиться и мать.

– Что такое, Кайт?

Пока мать с недоуменным видом выговаривала Тамону, мимо, чуть не задев ее, промчался огромный трейлер.

– Мам! Это же опасно, так выскакивать на дорогу.

Маюми изменилась в лице.

– Ничего опасного. Кайт же со мной, – мать простодушно рассмеялась.

Кадзумаса и Маюми переглянулись. Подул сухой ветерок, напоминавший о приходе осени.

* * *

– Спасибо тебе, Тамон, за сегодня.

Кадзумаса протянул руку к пассажирскому сиденью и погладил пса.

– Не останови ты ее, она бы на дорогу выскочила. Ты у нас вроде ангела-хранителя. Сестра так сказала.

Кадзумаса продолжал поглаживать Тамона, а тот смотрел ему прямо в глаза.

Они погуляли около часа и вернулись домой. Мать сказала, что устала, и легла. Похоже, она уже давно не выходила из дома, что уж говорить о прогулках. Сказав «до свидания» мирно спящей матери, Кадзумаса уехал.

Светофор загорелся зеленым. Кадзумаса положил обе руки на руль и нажал на газ.

До землетрясения он ездил на машине с механической коробкой передач и не думал переходить на автоматику. Однако во время подземных толчков на машину обрушилась бетонная стена, и она пошла в утиль. На новую денег не было, но работа требовала разъездов, и Нумагути выдал ему этот драндулет. Он часто ломался, бензин жрал как черт. В общем, обходился недешево.

– Эх, новую бы тачку! – пробормотал Кадзумаса.

Тамон посмотрел на него.

– Да и сестренке хорошо бы деньжат подбросить.

Тамон снова повернул к нему свою морду.

– Деньги ой как нужны.

Тамон зевнул.

Кадзумаса поставил машину на обочине возле своего дома. Стоянка там была запрещена, но ему ни разу не наклеивали стикер за нарушение правил.

С тех пор как случилось землетрясение, полицейские буквально выбивались из сил. Но когда-нибудь все вернется на круги своя. И надо будет обзавестись парковочным местом.

Деньги нужны, и от этого никуда не денешься.

Войдя в свою квартиру, Кадзумаса насыпал корма Тамону, сам поужинал «быстрой» лапшой.

– У тебя-то вон какая вкуснятина, – сказал он, глядя на уплетавшего за обе щеки пса.

Рассердившись сам на себя за то, что бормочет такую ерунду, раздраженно сунул в рот сигарету.

Подал голос смартфон. Маюми.

– Чего?

– Мама только что проснулась, спрашивает, куда делся Кайт.

– Я еще его приведу.

– Знаешь, после Тамона ей лучше, но мне как-то не по себе чуть-чуть. Она ведет себя как ребенок. И еще. Я ей сказала, что Кайта ты привел, а она опять не помнит.

– Кого? Меня?

Вместо ответа послышался вздох.

– Да-а, придется ее куда-то определять, – сказал Кадзумаса.

– А деньги? Где денег-то взять?

От отцовской страховки после того, как расплатились с кредитом за дом, осталось кот наплакал. На эти деньги плюс те гроши, что удается откладывать Кадзумасе, сестра ухаживает за матерью. Как-то перебивается. Спасибо маминым родственникам, присылающим из деревни рис и овощи.

– Извини, сестренка.

– Не извиняйся. Что поделаешь – семья.

Разговор закончился. Кадзумаса вдавил сигарету в пепельницу.

– Ну что, Тамон? Возьмемся?

Пес, покончив с едой, лежал рядом с Кадзумасой.

– Я про работу, о которой говорит Нумагути. Конечно, это жесть даже по сравнению с тем, чем приходится сейчас заниматься, но зато деньги. И потом, ты ж меня защитишь? Как маму сегодня.

Хотя глаза у Тамона были закрыты, при каждом слове хозяина он еле заметно шевелил ушами.

– Да и на корм тебе надо заработать. Все! Решено!

Тамон открыл глаза и посмотрел на Кадзумасу.

И тому показалось, что он прочитал в его взгляде: «Ты думаешь?»

4

Из дома вышли трое. Все невысокие, смуглые.

Один из них подошел к машине и постучал в окно водителя. Кадзумаса опустил стекло.

– Кимура-сан?

Он назвал вымышленное имя, которое взял себе Кадзумаса.

– Типа того.

– Мигель, – сказал человек.

По-японски он говорил свободно.

– А это Хосе и Рикки.

Кадзумаса кивнул. Эти имена тоже не настоящие.

– Садитесь.

Мигель кивнул своим подельникам. Тот, которого назвали Хосе, сел рядом с водителем, Мигель и Рикки устроились на заднем сиденье.

Мигель что-то пробормотал. Заметил в багажном отсеке Тамона, который сидел в приготовленной для него клетке.

– А собака зачем? – спросил Мигель.

– Это мой мамори-гами[7]. Понятно?

Мигель вопросительно наклонил голову набок.

– Guardian angel[8], – пояснил Кадзумаса по-английски.

– А-а… понял.

Мигель кивнул и быстро что-то сказал сидевшим сзади компаньонам.

– Не лает, не буянит.

– Ангел-хранитель и нам не помешает. Как это будет по-японски?

– Мамори-гами.

Мигель несколько раз повторил про себя это слово.

– Ну, поехали, – сказал он.

Кадзумаса отпустил стояночный тормоз.

Нумагути выделил для этого дела «Субару Легаси», тщательно ее подготовил. Полуавтомат, и ездить на ней можно было как на обычной «ручке».

– Ну что? Прямо в Кокубунтё[9]? – спросил Кадзумаса.

Мигель кивнул.

Было два тридцать ночи. Вокруг ни души.

Объезжая камеры N-системы[10], Кадзумаса повел машину в центр города. Начав работать на Нумагути, он наизусть выучил, в каких местах в их округе установлены камеры, вдолбил это себе в голову.

– Ты классный водила, – проговорил Мигель.

Центр, несмотря на совсем поздний час, все еще сиял неоновыми огнями. На улицах было полно людей. Кадзумаса остановил машину на углу делового квартала.

– Встречаемся здесь через полчаса.

Компания во главе с Мигелем вылезла из машины. Тамон так и сидел в своей клетке.

Когда его пассажиры исчезли из виду, Кадзумаса тронулся с места. Он весь покрылся потом – включенный кондиционер не приносил прохлады. В горле пересохло. Кадзумаса не заметил, как им овладела тревога.

Он ехал без всякой цели, просто чтобы ехать. Как только в глаза ударял свет фар встречного автомобиля, сердце стучало так, словно били в набат. Чтобы хоть немного успокоиться, он поглядывал в зеркало заднего вида: как там Тамон, и всякий раз видел, что пес смотрит в другую сторону – то влево, то вправо, то через заднее стекло, то вперед.

Наконец Кадзумаса понял, в чем дело. Тамон все время поворачивал голову на юг.

– Что ж такое у нас на юге?

Тамон на эти слова не среагировал. Просто сидел и смотрел на юг.

Условленное время прошло.

Кадзумаса остановился там же, где высадил своих клиентов. Держал машину только педалью тормоза – в готовности сорваться с места в любой момент. Руки на руле вспотели. Он обтер их о джинсы, но они тут же опять стали мокрыми от пота.

– Все нормально, Тамон? – повернув голову, обратился к собаке Кадзумаса.

Тамон смотрел на хозяина. В глазах его была уверенность, они, казалось, говорили: «Все в порядке. Успокойся».

Наконец из глубины квартала показались три человека. Пустая сумка, которую Мигель взял с собой, теперь раздувалась от содержимого.

Как слышал Кадзумаса, банда собиралась грабануть ювелирный магазин.

Они направлялись к нему неспешным, спокойным шагом, будто возвращались домой после того, как где-то опрокинули по несколько стаканчиков.

– Быстрей давайте, – пробормотал Кадзумаса.

Ему казалось, что вот-вот зазвучит сигнал тревоги и завоет сирена патрульной машины.

Кадзумаса уже несколько раз мысленно представлял себе картину, как их преследует полицейский патруль. Здесь без шансов – хоть на «Легаси», хоть на чем – все равно не уйдешь. Рано или поздно догонят.

– Поехали.

Мигель сел рядом с Кадзумасой. Хосе и Рикки устроились сзади.

Двери закрылись.

Кадзумаса вдавил педаль газа.

– Не надо так быстро. Потихоньку, полегоньку. Спокойно. Окей?

Мигель несильно постучал сжимавшего руль Кадзумаса по левой руке.

– Э-э, извините.

Кадзумаса немного отпустил акселератор. Нельзя привлекать внимание полиции. Надо быть осторожным.

– Классный у тебя мамори-гами.

Мигель обернулся назад. Тамон все так же смотрел на юг.

Кадзумаса облизал губы.

«Спокойно!» – убеждал себя он, выбирая улицы, где не было камер.

Пассажиры о чем-то переговаривались на своем языке, смеялись, курили. По их мирному поведению никто бы не подумал, что они только что совершили преступление.

Объездными путями Кадзумаса пробирался к месту, откуда их забрал. Остановился метрах в ста от дома, из которого они вышли.

– Спасибо, Кимура-сан. Ну давай, пока.

Мигель вышел из машины с улыбкой на лице. Остальные двое последовали за ним. Тамон долго смотрел вслед удалявшейся троице. Никто из них не оглянулся.

Кадзумаса набрал на смартфоне номер Нумагути.

– Все. Закончили.

– О! Спасибо за труды. Теперь домой, отдыхай.

– Так и сделаю.

– В почтовый ящик загляни.

– В ящик? Зачем?

Разговор оборвался на полуслове. Кадзумаса щелкнул языком от досады и рванул с места.

– В нехорошее дело мы с тобой ввязались, Тамон. Ладно, поехали домой, спать.

Тамон опять повернул морду к югу.

Дома, перед тем как зайти в квартиру, Кадзумаса открыл почтовый ящик и обнаружил в нем конверт из коричневой бумаги.

Схватив конверт, торопливо запер за собой дверь, вытер Тамону лапы. Дышал он уже спокойно.

Налив Тамону воды, Кадзумаса уселся на татами. Закурил. Выкурив сигарету до конца, взял в руки конверт.

В конверте оказалось двадцать десятитысячных[11].

За одну ночь он заработал столько же, сколько получал за месяц, перевозя краденое.

Если такую работу да раз в неделю…

– Сестричку смогу порадовать, – пробурчал Кадзумаса и закурил новую сигарету.

Тамон растянулся рядом, закрыл глаза и сразу засопел во сне.

– Устал? – прошептал Кадзумаса и еще раз пересчитал деньги.

5

По всем каналам крутили одну и ту же новость.

Сегодня на рассвете трое неизвестных совершили ограбление ювелирного магазина в районе Кокубунтё. Похищены драгоценности и дорогие часы общей стоимостью около ста миллионов иен. Преступники с места происшествия скрылись.

Все действия Мигеля и его подельников от начала до конца зафиксировала установленная в магазине камера.

На экране было видно, как грабители в балаклавах, проломив ломиком окно, проникли в магазин. Там они спокойно разбили стеклянные витрины и побросали драгоценности и часы в сумку.

На все про все им понадобилось минут пять.

Видно, что работали опытные люди, говорил диктор. По мнению полиции, преступление – дело рук организованной группы, ведется расследование.

– Вот так…

Кадзумаса колотила дрожь, пока он смотрел новости.

Он всего лишь шофер и к происшедшему вроде отношения не имеет, но реальная картина преступления, которую он увидел, живо дала ему почувствовать, что он является соучастником ограбления.

И двадцать «десяток» не утешение. Если Маюми узнает, каково их происхождение, наверняка убиваться будет.

– Но деньги есть деньги, – проговорил он, как бы уговаривая себя.

Без денег не проживешь. А тут еще мать с прогрессирующей деменцией. Сестра, которая приносит себя в жертву, ухаживая за ней.

Деньги нужны. Он на любую работу готов, лишь бы заработать. Что сделаешь, раз землетрясение лишило его работы, а другой не предвидится.

Приходится хвататься за соломинку. А соломинка – это Мигель и его люди.

Это, конечно, преступление, но, если схватиться больше не за что, другого варианта нет. Матери и Маюми просто не выжить.

– Тамон! Пошли гулять, – окликнул Кадзумаса дремавшего пса.

Тамон сразу вскочил и направился к двери. Он успел так освоиться в квартире, будто прожил здесь несколько лет.

Жильцы почти сплошь были люди бессемейные. Все уже ушли на работу, поэтому, когда хозяин с собакой вышли из квартиры, никто не стал приставать с разговорами. Теперь просто гулять, без всякой цели. В интернете Кадзумаса вычитал, что с собакой надо каждый день гулять минимум два раза по полчаса.

Тамон не тянул поводок, а просто шел рядом с Кадзумасой с левой стороны, подстроившись под его шаг. Лишь иногда останавливался, чтобы поднять лапу у фонарного столба или рекламного щита.

– Здорово прошлый хозяин тебя воспитал.

Кадзумаса вздохнул. До сих пор ему по преимуществу встречались шавки, рвавшиеся с поводка, бегавшие где им заблагорассудится и заливавшиеся истерическим лаем при виде людей и других собак.

Тамон был совсем другой. Доверял человеку, который вел его на поводке, но сохранял чувство собственного достоинства, не считая себя полностью подчиненным хозяину. Они были как партнеры, хорошо понимавшие друг друга.

Но в одном месте хозяин и собака не сошлись во мнениях. Кадзумаса собирался повернуть из переулка влево, а Тамону захотелось направо.

– Что? Туда хочешь?

В принципе было все равно, куда идти, и Кадзумаса согласился с выбранным псом направлением.

На следующем перекрестке Кадзумаса хотел повернуть направо, однако Тамон заупрямился и потянул прямо.

– Да нельзя туда. Там большая улица, много людей и машин. Гулять негде, – сказал Кадзумаса.

Тамон застыл на месте, глядя вперед.

– Так это…

Кадзумаса хотел потянуть поводок и тут понял, в чем дело. Тамон порывался на юг.

– Эй! Что там такое на юге? Там твой хозяин? Ты там раньше жил?..

Тамон смотрел на Кадзумасу.

– Ты хочешь, чтоб я с тобой туда пошел? А куда – непонятно. Так не пойдет. Извини, Тамон.

Кадзумаса легонько натянул поводок. На сей раз Тамон сразу повиновался. Они свернули направо в переулок и тем же шагом пошли обратно.

Тамон стремился на юг.

И Кадзумаса получил возможность убедиться в этом.

* * *

Тамон съел свою порцию корма, вылизал тарелку, и в этот момент позвонил Нумагути.

– Смотрел новости?

– Смотрел.

– Ловко сработали ребята. Прям мастера.

– А кто они такие вообще?

– Да я сам толком не знаю. По всей стране гастролируют. Токио и Осака прежде всего, конечно. А пока они здесь, попросили помочь. За подстраховку платят процент с заработанного.

– Понятно.

В этот раз, как сказали, грабанули на сто миллионов. Значит, Нумагути капнуло несколько миллионов в виде процента. Заплатив мне двести тысяч, он по-любому не прогадал.

– Хотят на следующей неделе повторить. Опять нас просят.

– На следующей неделе? Ни фига себе! Полиция ведь на ушах стоит.

– У них манера такая – быстро провернули дело и сразу в другой город.

Кадзумаса подавил вздох. Надежды на стабильный заработок – двести тысяч, плохо ли – рухнули. Недолго «фирма» Мигеля прогостит в Сэндае.

– Мигель вот еще что сказал. Ему понравился твой мамори-гами. Это что такое?

– Собака.

– Та самая? Вот чудак. Ну да ладно. Такие вот дела. О деталях потом сообщу.

– Хорошо. Жду.

Разговор закончился.

– Не часто случаются такие душевные разговоры, – проговорил Кадзумаса, обращаясь к Тамону. Пес посмотрел на него.

«Твоя правда», – будто говорил его взгляд.

* * *

Если о существовании Кадзумасы мать позабыла, то Тамона запомнила очень хорошо.

Расплывшись в улыбке, она поманила Тамона и, приговаривая: «Кайт! Кайт!» – стала бодро его гладить.

Тамон не имел ничего против.

– Сестренка! Можно тебя?

Кадзумаса попросил Маюми пройти на кухню.

– Ну что ты сразу о делах-то…

– Вот. Тут немного. Пригодится на что-нибудь.

Он передал сестре коричневый конверт. Увидев деньги – сто тысяч, Маюми нахмурилась:

– Что это? Откуда деньги?

– Вот разбогател неожиданно. Два дня подряд везло в патинко[12].

Кадзумаса заранее выдумал это объяснение.

– Патинко?! Азартные игры?!

– Ну какие игры? Просто зашел убить время и случайно повезло.

– Давай-ка не увлекайся этим делом. Бросай.

– Ладно-ладно.

– Но все равно спасибо. Ты мне очень помог.

Маюми прижала конверт к груди и поклонилась.

– Ну что ты! Мы же семья.

– Все равно спасибо. Есть за что. А с работой как у тебя?

– Да-а, привык уже. Может, зарплату немного повысят. Хотя что это за деньги.

Кадзумаса сказал сестре, что устроился водителем в службу доставки. Маюми тоже знала Нумагути. И если бы узнала, что брат работает на него, то разволновалась, пошли бы ненужные разговоры. Ей и с матерью забот хватало. Кадзумаса не хотел ее беспокоить лишний раз.

– Ты деньги зря не трать. Откладывай по возможности. Если маме станет хуже, я одна не справлюсь. Вот тогда деньги понадобятся.

– А отцовская страховка? Сколько там осталось?

– Примерно три миллиона.

– И все, да… Может, мне в Токио поехать на заработки?

– Да, придется, наверное, об этом подумать, – сделав серьезное лицо, отвечала Маюми.

Из комнаты матери раздавался веселый смех. Смех обычно смягчает сердца, но мать была больна, и от этой мысли на душе у Кадзумасы и Маюми становилось тяжело.

– Пойдем погуляем с Тамоном? Все вместе, – предложил Кадзумаса.

Сестра кивнула.

– Когда Тамон здесь, мама с удовольствием гуляет. А так все дома сидит.

Маюми засунула пакет с деньгами в задний карман джинсов, сняла фартук.

– Мамочка! Пойдешь с Кайтом гулять?

– Пойду, пойду, – по-девчоночьи звонко отозвалась мать.

* * *

На этот раз они выбрали для прогулки другой маршрут и направились к реке. Прошли по дорожке, которая тянулась вдоль поля, и вышли к берегу. Его окультурили наподобие парка, поставили лавочки.

Их маленькая компания устроилась на одной из лавочек. На свободное место Кадзумаса поставил бумажный пакет, который нес в правой руке. По дороге они зашли в мини-маркет, купили сэндвичи, онигири[13], напитки.

– Какая замечательная погода!

Маюми подняла взгляд на небо. День выдался ясным, температура самая комфортная – ни жарко, ни холодно. С реки дул приятный освежающий ветерок, холодивший кожу.

– Мама! Может, поешь чего-нибудь? – спросил Кадзумаса.

– Сэндвич с ветчиной, – последовал быстрый ответ.

Кадзумаса с улыбкой разорвал упаковку сэндвича, воткнул трубочку в пакетик апельсинового сока и вручил матери.

– Кайту можно дать? – держа в руке сэндвич, спросила мать у Маюми.

– Ни в коем случае! Для собаки то, что едят люди, – яд.

По лицу матери пробежала тень. Кадзумаса вынул из пакета куриные палочки.

– А вот это ему можно.

– Правда? – мать взяла упаковку с палочками.

Тамон поднял уши. Похоже, он запомнил, чем кормил его Кадзумаса на стоянке перед мини-маркетом.

Получив угощение, пес радостно завилял хвостом и разгрыз палочку.

– Кайт – хорошая собака.

Мать смотрела на Тамона и улыбалась.

– Мамочка! Ты тоже поешь.

Мать тут же набила себе полный рот.

– Может, и мы перекусим? Что-то я проголодалась, – сказала Маюми.

Она взяла себе сэндвич с картофельным салатом, Кадзумаса выбрал онигири с икрой трески. Запивали еду улоном из пластиковых бутылочек.

Покончив с едой, Кадзумаса отошел покурить.

Мать без остановки что-то говорила Тамону, а Маюми смотрела на них и улыбалась.

Картина, откуда ни посмотри, получалась идеальная. Ласковое солнце первых дней осени и присутствие Тамона добавляли ей колорита.

Выкурив сигарету, Кадзумаса вернулся на лавочку. Он взглянул на сестру и увидел в ее глазах слезы.

– Что случилось, сестренка?

Маюми зажмурилась.

– Знаешь, я подумала: какое счастье… В последнее время мне было очень тяжело психологически. А сегодня такой чудесный день, мы сидим на берегу, закусываем, мама смеется… Мне кажется, я в рай попала. Даже плакать захотелось.

Кадзумаса погладил сестру по спине.

– Полгода назад мы как в ад провалились. А сейчас какое-то невероятное чувство после всего, что пережили…

– Тамону надо спасибо сказать, – проговорил Кадзумаса.

– Точно! Благодаря ему мама чувствует себя лучше, гуляем все вместе. Спасибо ему.

Тамон не сводил глаз с матери – догадывался, что палочки еще остались, а она радовалась, принимая его взгляд за знак любви. Сколько уже мать так не смеялась?

Кадзумаса закрыл глаза и почувствовал, что солнечный свет все равно проникает сквозь плотно сжатые веки. В ушах звучал веселый смех матери. Маюми шмыгала носом.

Может, рай и в самом деле так выглядит. Тепло, спокойствие, счастье.

Так Тамон перенес на небеса Кадзумасу и его близких.

6

Мигель и его напарники сели в машину. Как и в прошлый раз, Хосе устроился рядом с водителем. Мигель, изогнувшись на заднем сиденье, сунул палец между ячейками клетки и почесал Тамона под подбородком.

– Мамори-гами опять с нами. Так что все пройдет как по маслу, – сказал он.

– Ты, похоже, понравился Тамону, – заметил Кадзумаса, нажимая на газ.

– А что это значит, – Тамон?

– Тут вот какое дело. – Кадзумаса слегка наклонил голову. – Это бесхозный пес. На ошейнике было написано «Тамон». Вот я и подумал, что его так зовут.

– Бесхозный… После землетрясения без хозяина остался?

– Скорее всего. Или он потерялся, или хозяин погиб.

Мигель опять нагнулся к клетке и что-то сказал Тамону. И хотя слов Кадзумаса не понял, ему показалось, что иностранцу стало жалко пса.

Похоже, Мигель любил собак.

Как сказал Нумагути, этой ночью Мигеля и компанию требовалось отвезти на станцию метро «Нагамати-минами», что на линии Намбокусэн.

Он высадил пассажиров у выхода со станции.

– Через тридцать минут, – бросил Мигель, и троица скрылась в ночных переулках.

Как и в прошлый раз, Кадзумаса покатался по городу и через полчаса вернулся на то же место. Тут же показались его пассажиры. Как и тогда, они сохраняли полную невозмутимость.

Кадзумаса тоже чувствовал себя спокойнее. Человек ко всему привыкает.

Без лишних слов Кадзумаса вел машину, объезжая улицы с N-системными камерами.

Где-то в отдалении загудела полицейская сирена, но, судя по звуку, патруль направлялся в другую сторону.

Грабители действовали профессионально. Взламывали ювелирный магазин и убирались восвояси до появления полиции.

Скорее всего, перед тем как совершить ограбление, проводили тщательную рекогносцировку на местности и, только просчитав все варианты, брались за дело.

Кадзумаса, как и в первый раз, остановился недалеко от дома. Хосе и Рикки быстро вылезли из машины и удалились. А Мигель остался.

– Что-то еще? – спросил у него Кадзумаса. Ему почему-то сделалось не по себе.

– Слушай. Не отдашь нам своего мамори-гами? – сказал Мигель.

– Тамона? Нет. Это мой пес.

– За пятьсот тысяч отдашь?

Кадзумаса захотелось сказать Мигелю: «Вали-ка ты отсюда, да поскорее». Он еле сдержался.

– Пятьсот?

– Отдашь собаку – сразу получишь.

– И не жалко таких денег?

– Уж больно хороша собака. Да еще удачу приносит. Я бы ее себе взял. С такой собакой полиция не поймает. Мало пятисот тысяч. Давай за миллион.

У Кадзумасы заколотилось сердце. В один момент получить столько, что за несколько месяцев не заработаешь! И всего-то нужно – отдать Тамона. И Маюми сможет вздохнуть спокойно. А Тамон – что? Он у него без году неделя, хотя, конечно, Кадзумаса к нему привязался. Чтобы матери и Маюми было хорошо, пса не жалко. Тем более Мигель, похоже, любит собак. И Тамона будет любить, дорожить им будет.

Глаза Кадзумасы и Тамона встретились. Пес смотрел на хозяина не отрываясь. Будто видел его насквозь.

– Не пойдет, – покачал головой Кадзумаса. – Тамон – это моя семья. Я не могу его продать ни за какие деньги.

– Так, да? Жаль. Но я тебя понимаю. Собака – важный член семьи. Ты прав.

Мигель вышел из машины и что-то сказал Тамону. Что именно – Кадзумаса не понял.

– Еще тебя попросим. И обязательно бери с собой мамори-гами.

Кадзумаса кивнул. Мигель повернулся спиной и зашагал прочь.

– Ты меня прости, Тамон. Мелькнула у меня мыслишка нехорошая. Хоть ты и привел нашу семью в райские кущи…

Кадзумаса поехал на запад, в сторону въезда на скоростное шоссе Тохоку[14]. Совсем в другую сторону от своего дома. Он не мог себе представить, как вернется в квартиру и завалится спать.

Ему захотелось погонять, чего с ним уже давно не бывало.

А Тамон в зеркале заднего вида все так же смотрел на юг.

* * *

Кадзумаса съехал с шоссе Сэндай Тобу[15] и направился к океану. После землетрясения его как-то не тянуло приближаться к большой воде. Потому что там еще сохранились свежие следы, оставленные цунами.

Это было ужасно.

Но сейчас ему вдруг захотелось взглянуть на океан. После землетрясения прошло полгода, и Тамон обрел новую семью. Может, надо потихоньку подводить черту под случившимся и менять настроение?

Стоявшие в этих местах до землетрясения жилые дома и склады исчезли. Лесозащитную полосу тоже смыло цунами.

Кадзумаса остановил машину. Выпустил из клетки Тамона и пешком направился к берегу. Близился рассвет. Линия горизонта окрасилась в алый цвет. Днем здесь дует приятный прохладный ветер. Скоро сюда придет осень.

Луны на небе не было, зато мерцали звезды. До ушей доносился глухой звук набегавших волн.

Кадзумаса молча зашагал вдоль берега на север. Тамон послушно следовал за ним. Пройдя какое-то расстояние, они развернулись в обратную сторону, и Тамон тут же ускорил свой шаг. По непонятной причине пса тянуло на юг. Кадзумаса отпустил поводок. Тамон остановился и обернулся на него.

– Иди, – сказал Кадзумаса. – Ты же на юг хочешь? Там тебя кто-то ждет? Дорогой тебе человек? Ну хорошо, иди. Делай как хочешь.

Он сам не понимал, зачем говорит эти слова.

Он полюбил Тамона. Если его не будет, грустно станет не только ему – это само собой, но и матери. Может, без собаки ее состояние еще больше ухудшится.

И все же в глубине души ему кто-то шептал: пусть Тамон сам решает, как ему быть.

– Иди! – повторил Кадзумаса.

Тамон посмотрел на него, потом повернул голову на юг. Прищурился и будто понюхал воздух. Лапы пса напружинились. Было такое впечатление, что вот сейчас он сорвется с места и убежит.

Кадзумаса сказал: «Иди», но в груди щемило от мысли: а вдруг Тамон в самом деле возьмет и уйдет.

У Тамона есть семья. Просто жизнь его с ней разлучила. А Кадзумаса со своей родней – всего лишь временный партнер, с которым он встретился в поисках утраченной семьи.

Кадзумаса вдруг осознал это со всей ясностью. А если все так, значит, он не должен насильно удерживать у себя пса. Кадзумасе казалось, что это будет предательством по отношению к Тамону, одарившему его своей привязанностью и дружбой.

Тамон как-то обмяк. Перестал нюхать воздух и, подойдя к Кадзумасе, ласково прижался к его бедру.

– Не пойдешь? – спросил Кадзумаса.

Тамон завилял хвостом.

– Уверен? Но ты ведь так хочешь с ним встретиться, верно?

Тамон все так же прижимался к Кадзумасе и не двигался.

– Спасибо тебе.

Эти слова всплыли из самой глубины души Кадзумасы. До сих пор ни к одной живой душе он не испытывал такой признательности.

– Спасибо, Тамон.

Он присел и обнял собаку. Тамон ткнулся ему носом в щеку. Нос у него был холодный как лед.

7

– Опять патинко?

Увидев деньги, которые протягивал ей брат, Маюми округлила глаза.

– Ага. Новичкам везет.

– Я же тебе говорила: кончай с азартными играми.

– Я больше не буду. Удачу долго испытывать ни к чему.

Кадзумаса и Маюми вышли из магазина и направились к машине. Кадзумаса предложил прокатиться, и они все вместе поехали в Дзао[16].

В дороге мать проголодалась, и они остановились у встретившейся по пути пекарни-кондитерской, чтобы закупиться булочками и другой снедью.

– Каждый день приезжаешь к нам с Тамоном. Машину обновил… Чем ты занимаешься? На работу хоть ходишь?

Взгляд Маюми словно впился брату в грудь.

– Я же в патинко выиграл, вот и решил малость отдохнуть от работы, – попробовал пошутить Кадзумаса, но выражение лица Маюми не изменилось.

– Надеюсь, ты не ввязался в какую-нибудь историю?

– История – это как?

– Я слышала, ты работаешь у этого Нумагути. Это правда?

– Нумагути? Это который плохиш? Ты шутишь? – с серьезным видом возразил Кадзумаса.

У Маюми с детства было хорошее чутье.

– Кадзумаса!

Сестра схватила его за руку, и он остановился. Когда Маюми называла брата по имени, это означало, что она им недовольна и ей есть в чем его упрекнуть.

– Нам ведь не на кого больше положиться, кроме тебя. Ты это понимаешь? Что нам с мамой делать, если ты не устоишь?

– Я все понимаю.

Кадзумаса сжал губы.

– Ты же знаешь: не бывает работы, где можно ничего не делать и много получать. Сейчас после землетрясения все восстанавливают, рабочих рук не хватает. Если не привередничать, работу всегда найти можно.

– Да понял я! Ведь поехали прокатиться. Ну что ты все шипишь?

Кадзумаса стряхнул руку Маюми и пошел вперед. Устроившаяся на заднем сиденье мать улыбалась и что-то говорила Тамону, сидевшему в клетке в багажнике.

Слушать сестру было неприятно. Она говорила, как по живому резала. И в то же время Кадзумаса совершенно не желал, чтобы с лица матери по его вине исчезла улыбка.

– Найду я себе приличную работу. Не беспокойся ты, ради бога.

Кадзумаса повернулся к Маюми, перед тем как сесть в машину.

Мигель со своей командой скоро исчезнет из Сэндая, и прибыльный бизнес прервется. Придется работать. Хотел сказать, что терпеть не может физическую работу, и отвел глаза – не скажешь ведь так. А мутотень с Нумагути тоже надо заканчивать.

– Сэндвичи с ветчиной купили.

Кадзумаса вручил матери пакет с едой.

– Спасибо, Кадзу-тян[17], – поблагодарила мать.

В груди у Кадзумаса потеплело. Мать называла его «Кадзу-тян», пока он не перешел в среднюю школу. Сейчас, когда память ей отказывает, он снова стал для нее «тян».

– Кайт гулять просится.

– Скоро приедем в большой парк, там и побегает.

– Угу.

Маюми села вперед, рядом с Кадзумасой. Тот завел двигатель.

– Кайт, мой ненаглядный, – сказал мать, с аппетитом откусывая от сэндвича.

– Кайта все так любят.

Кадзумаса повернул руль и дал задний ход.

– И Кайт нас очень любит.

Похоже, мать была по-настоящему счастлива.

* * *

Нумагути позвонил через десять дней после второго ограбления.

Требовалось, как обычно, забрать Мигеля с подельниками, высадить там, где скажут, подобрать и отвезти обратно.

Работа – проще не придумаешь. Шансов, что полиция прищучит, очень мало. Ведь Мигель со своими бойцами – профессионалы.

– Скорее всего, это их последнее дело в Сэндае, – заявил Нумагути. – Они уедут, но может появиться похожая работа. Ты как?

– Нет, больше не хочу. Спасибо. Мать и сестра очень волнуются. Честную работу думаю искать.

– Так, да? Ладно. Насильно заставлять не буду. Но с этим делом ты уж не подведи.

Нумагути рассмеялся и закончил разговор.

Из полученных до сих пор денег половину Кадзумаса отдал Маюми, остальное оставил себе. Они так и лежали нетронутыми. Еще один раз – плюс двести тысяч. Всего будет четыреста. На эти деньги можно перекантоваться какое-то время. И потратить его на поиск подходящей работы.

– Ну что? Едем на дело? – обратился Кадзумаса к Тамону.

Пес выбрал место у прихожей. Услышав человеческий голос, встал и потянулся.

Он будто понимал, что ночь им предстоит провести не дома. Видимо, ему передалось настроение Кадзумасы. Тамон умел понимать людские сердца.

Кадзумаса открыл заднюю дверь, Тамон тут же запрыгнул в машину, самостоятельно забрался в клетку, подождал, когда дверь закроется.

– Это в последний раз. Знаешь, как нужна твоя защита?

Кадзумаса повернулся к Тамону и сложил ладони перед собой. Пес зевнул.

Октябрь стоял у порога, стало гораздо прохладнее. С дыханием изо рта вырывался белый парок.

Усевшись за руль, Кадзумаса тронулся с места и закурил. Опустил стекло, чтобы Тамон не наглотался табачного дыма. В машине сразу стало холодно. Чтобы не мерзнуть, Кадзумаса потушил сигарету и поднял стекло.

– Впервые мне пришло в голову, что, когда куришь, надо думать о чужом здоровье, – признался он Тамону. Пес сидел в клетке, повернув голову к югу.

На старом месте встретили Мигеля и его молодцов. На этот раз главарь сел на заднее сиденье. Сказал что-то Тамону и улыбнулся.

– В Кобунтё, – распорядился Мигель.

– Опять?

Первое ограбление шайка совершила в Кобунтё. Надо быть не в своем уме, чтобы второй раз лезть в тот же самый район.

– Полиция там расслабилась. Думают, что во второй раз в одно и то же место снаряд не попадет.

Кадзумаса кивнул и повел машину в Кобунтё. В конце концов Мигель и компания профи, пусть сами решают. Профанам в такие дела лучше нос не совать.

– Сегодня последняя гастроль в Сэндае, – подал голос Мигель. – Поэтому спрашиваю последний раз: не отдашь мне своего мамори-гами?

– Не отдам.

– Ну, значит так, – улыбнулся Мигель и больше на эту тему не заговаривал.

Кадзумаса высадил пассажиров на окраине Кобунтё и поехал кататься, чтобы убить время. Мигель оказался прав – ни патрульных машин, ни полицейских не было видно. С первого ограбления прошло почти три недели, и розыск, который вели в этом районе после него, наверное, уже закончился.

Через полчаса Кадзумаса вернулся на условленное место. Мигель и иже с ним сели в машину. Все трое были спокойны, на лицах ни капли пота.

– Ну спасибо тебе, Кимура-сан. Хороший город Сэндай. Хочется сюда заглянуть еще разок.

– А теперь куда вы?

В заднем зеркале Мигель многозначительно улыбнулся.

– Секрет фирмы.

– Ну да, конечно. Глупость спросил.

Кадзумаса замолчал и сосредоточился на дороге, а пассажиры болтали без умолку. В этот раз они были особенно оживленны. Расслабились после последнего своего дела в Сэндае.

Показался дом, у которого обычно высаживался Мигель с дружками. Кадзумаса сбросил газ.

– М-м?

В отражении Тамона в заднем зеркале он почувствовал какое-то беспокойство и внимательно посмотрел на собаку. Взгляд Тамона был направлен в сторону дома, к которому они подъезжали.

Что произошло? Ведь обычно его морда повернута на юг.

«Странно», – подумал Кадзумаса и нажал на тормоз. Не успела машина остановиться, как Тамон зарычал.

– Что случилось, Тамон?

Кадзумаса потянул кверху рычаг парковочного тормоза и обернулся назад. С Тамоном впервые такое.

Мигель вдруг что-то крикнул. Хосе и Рикки как раз выходили из машины.

Метрах в десяти впереди из переулка, размахивая кусками арматуры и обрезками труб, выскочили три парня. Из другого переулка, сзади, возникли еще трое.

– Гони! – закричал Мигель.

Кадзумаса отпустил тормоз, перевел коробку передач на режим движения вперед. Хосе прыгнул обратно в машину, а Рикки замешкался. Одной ногой он уже был в машине, рядом с Кадзумасой, но другая нога еще оставалась снаружи.

– Быстрее! – торопил Мигель.

– Но Рикки…

– Жми давай, если умереть не хочешь!

Кадзумаса инстинктивно нажал на газ.

Рикки вывалился на дорогу. Преследователи громко закричали.

– Рви! – снова закричал Мигель.

– Но ведь…

Один из парней оказался прямо перед машиной. Кадзумаса резко повернул руль. Машину занесло, завизжали шины.

Каким-то чудом Кадзумаса не задел парня.

Неожиданно перед глазами возникла стена. Это из переулка наперерез выскочил «Хайс»[18].

Удар по тормозам. Стена надвинулась. Сейчас будет удар! – Кадзумаса втянул голову. Раздался лай Тамона, последовал сильный удар, и темнота поглотила Кадзумасу.

* * *

Почувствовав резкую боль, Кадзумаса застонал. Болела голова, болела шея, болел бок. В салоне автомобиля висел густой дым. Кадзумаса закашлялся и скорчился от боли.

Память постепенно возвращалась. Он влетел «Хайсу» прямо в бочину.

– Тамон, – позвал Кадзумаса.

В ответ – ни звука. Превозмогая боль, он расстегнул ремень безопасности и попробовал открыть дверь. Не вышло. От удара кузов деформировался.

– Эй! Я сам как-нибудь! Тамону помогите!

Кадзумаса навалился на дверь плечом, она открылась, и он вывалился из машины. Попробовал подняться, но понял, что нижняя часть тела его не слушается. Пот стекал в глаза. Он вытер лоб рукой и, поняв, что это не пот, вздрогнул. Лоб был мокрым от крови.

Было холодно. «Так и замерзнуть можно», – подумал Кадзумаса. Его била дрожь. Зубы стучали.

Послышался чей-то стон. Кадзумаса перекатился по асфальту, надеясь найти, кто стонал.

И увидел лежавших на асфальте людей. Тех самых парней, которые выбежали из переулка. Тут же валялись обрезки арматуры и металлических труб.

Где же Тамон? Где Мигель?

Кадзумаса вытянул шею.

Мигель! Ни Хосе, ни Рикки не было видно.

Мигель стоял под уличным фонарем, проливавшим на него свет. Он был весь в крови. В правой руке сжимал нож, в левой – какую-то веревку.

Веревка?

Нет. Это не веревка, а поводок. Поводок Тамона. Поводок был натянут, и на другом его конце Кадзумаса увидел Тамона. Мигель уводил его собаку.

– Тамон! – хотел крикнуть Кадзумаса, но голос был едва слышен. Но Тамон все равно остановился и обернулся назад.

– Тамон… Тамон.

Тамон рванулся, натянув поводок, но Мигель тут же дернул его на себя.

– Постой! Тамон!..

Кадзумаса протянул руку. Мигель схватил собаку на руки и бросился бежать.

– Тамон…

Дрожь не унималась. Боль становилась все сильнее.

Куда ты потащил Тамона, Мигель? Что теперь будет с матерью и сестрой, Мигель?

Мигель с Тамоном скрылись из виду.

– Сестренка! Мама! Простите меня, – пробормотал Кадзумаса, и глаза его закрылись.

Грабитель и пес

1

Мигель сложил нож и сунул его в задний карман джинсов.

Пес то и дело натягивал поводок, и Мигель кричал на него и ругался. Но Тамон всего-то хотел знать, что стало с его хозяином.

«Ужас какой! Вряд ли он выжил, этот японец. Удар был страшный».

Снова послышались крики. За Мигелем охотились якудза.

– Пошли отсюда!

Слегка потянув поводок, чтобы привлечь внимание пса, Мигель быстро двинулся вперед.

Они пробирались переулками, выбирая где потемнее и избегая ярко освещенных мест. Даже не зная этого района, найти здесь темный закоулок проще простого – их более чем достаточно.

Для Мигеля мрак был прибежищем, с тех пор как он себя помнил.

Чем дальше они уходили, тем реже оглядывался назад пес и наконец совсем перестал. Он был умен. Раз прежнего хозяина не стало – надо принять нового – Мигеля.

Не то чтобы он перестал любить того японца. Просто переключил голову, чтобы жить дальше.

– Ты хороший парень.

Мигель погладил собаку по голове. Эта собака – мамори-гами. Пока она с ним, несчастья будут обходить его стороной.

– Тамон? – окликнул пса Мигель. Ведь японец так его называл.

Пес Тамон поднял голову.

– Тамон! С сегодняшнего дня ты мой, – заявил Мигель.

* * *

Машина стояла на парковке. Мигель оставил ее там накануне на всякий случай, если придется уносить ноги.

«Фольксваген». Не новый. Полноприводный. О его существовании даже Такахаси не знал.

Мигель посадил Тамона в багажный отсек, расплатился в паркомате. Завел машину и тихо тронулся с места.

Тамон сидел спокойно.

Пес не просто умный, но и смелый. Останься он без хозяина, запросто мог бы стать вожаком собачьей стаи. Для этого он обладал всеми качествами.

Миновав узкий переулок, они направились на юг. У Мигеля была привычка проверять по пути камеры N-системы и измерения скорости. Он не горел желанием попадаться на глаза полиции.

Покинув Сэндай, Мигель вывел машину на шоссе, ведущее в Натори[19]. Ехал, не превышая установленную скорость и периодически посматривая в зеркало заднего вида.

Никто его не преследовал.

Хосе и Рикки наверняка поймали. Если они живы, сейчас из них выбивают все, что им известно. Однако они понятия не имеют, куда направляется Мигель.

– Сочувствую вам, кореша. Извиняйте.

Мигель сунул в рот сигарету, закурил. Опустил стекло, чтобы табачный дым не попадал в багажный отсек. Курение – чисто человеческий порок. И не надо к нему приучать собаку.

– Скучаешь по тому японцу?

Мигель заговорил на своем языке. Тамон смотрел прямо перед собой. Голова собаки постоянно была повернута к югу, даже когда его везли на дело. Он все время стремился на юг.

– На юге твой дом? Значит, тот японец – не твоя семья?

Тамон не ответил.

* * *

«Фольксваген» въехал на стоянку с мини-маркетом, у которого выстроилось несколько фур.

Мигель купил булочки, сок и другую провизию. Не забыл и про собачий корм. Разложил покупки на заднем сиденье и пошел покурить в загончик, где стояли пепельницы. Достал смартфон, набрал номер.

Как только соединение произошло, Мигель заговорил по-английски.

– Такахаси нас кинул. Хосе и Рикки или погасили, или они у них в лапах.

– Вы сколько в Японии срубили?

– Но мы же только долю имели с взятого.

– Думаю, он захотел вашу долю. Говорят, у Такахаси и того, кто под ним ходит, с деньгами проблемы.

Мигель щелкнул языком с досады. Он так и думал. Но такая подляна – это уж чересчур.

– Хочу свалить из Японии. Поможешь?

– Больно хлопотно. Ты соскочи как-нибудь в Корею или Россию. Оттуда помогу доползти до дома.

– Мне бы из Японии сорваться, а там уж я сам как-нибудь.

– Усек. Но тут я тебе не помощник.

– Все ясно. Еще позвоню.

Мигель отключился. Достал новую сигарету, щелкнул зажигалкой. Выдыхая дым, рисовал в голове карту Японии.

И ему вспомнились слова таких же, как он, «специалистов», которым доводилось «гастролировать» в Японии.

Для бегства из Японии больше всего подходит Ниигата[20]. Оттуда можно перебраться в Корею или Россию.

– Ниигата, значит?..

Мигель потушил сигарету и вернулся в машину. Сел сзади и почувствовал, как Тамон тычется в него своим носом через спинку сиденья.

– Есть захотел? – спросил Мигель на своем родном языке.

Тамон принялся буравить его носом. Мигель разорвал упаковку корма, насыпал в пластиковую миску и поставил на пол в багажном отсеке. Тамон набросился на еду, но по-прежнему оставался настороже.

Получилось так, что сейчас он вместе с Мигелем, но они не были в одной стае. Об этом красноречиво говорила спина Тамона, шерсть на которой слегка топорщилась.

– Умный, храбрый пес. Да еще и преданный, – тихо приговаривал Мигель.

Ему во что бы то ни стало хотелось сделать Тамона своим. Хотелось завоевать его любовь.

Тамона надо взять с собой. Все равно, если получится, он покинет Японию не на самолете, а по морю.

– Ниигата, значит?..

Мигель перебрался на водительское место и завел двигатель.

2

Впереди показалась песчаная полоса, и Мигель остановил машину. Берег был завален мусором и обломками, оставшимися после цунами.

После страшного землетрясения прошло уже полгода, однако в Минамисоме[21] восстановительные работы только начались.

Тамон вылез из машины, Мигель пристегнул поводок и неторопливо направился к берегу. Тамон шел рядом шаг в шаг, поводок не натягивал.

– Good boy!

Мигель перешел на английский. Тамон никак не отреагировал.

– Кто там у тебя на юге?

Мигель понимал, что у собаки сколько ни спрашивай – толку все равно не будет, но не мог не спросить.

Вместо ответа Тамон поднял заднюю лапу и полил заросшую травой землю.

– Ну, как знаешь. Все равно скоро ты больше не сможешь меня игнорить.

Вокруг – никаких признаков человеческого присутствия. Видно, цунами еще живо в памяти у местных жителей. У них естественное чувство – быть подальше от воды.

Изрядно пройдя вдоль берега, Мигель увидел впереди знакомое здание. В нем раньше располагалась фирма, занимавшаяся переработкой морепродуктов. Цунами почти смыло здание, остались только бетонные стены и потолок. Фирма обанкротилась, люди сюда больше не приходили.

Мигель в сопровождении Тамона вошел внутрь. Остановился, постоял немного, зажмурившись. Открыл глаза; теперь в полутьме можно было различить то, что здесь осталось.

В глубине здания возвышалось нечто вроде баррикады, состоящей из остатков оборудования и всякого хлама. За баррикадой скрывалась дверь, которая вела в другое помещение. Наверное, рабочие использовали его как раздевалку.

Мигель привязал Тамона к ножке перевернутого стола и принялся разбирать баррикаду. Задача не из легких – ведь сооружали ее они втроем, а демонтировать приходилось одному. Но Мигель не жаловался, работал молча.

Через полчаса показалась дверь. Во время цунами в дверь, видимо, ударилось что-то тяжелое и было видно, что она деформировалась. Мигель повернул ручку, навалился на дверь всем телом, и она со скрипом отворилась внутрь.

Шкафчики для переодевания, которыми пользовались рабочие, оставались в таком же состоянии, как и месяц назад. Только из одного шкафчика – самого левого – торчал новенький ключ. Чтобы открыть им замок, надо было знать комбинацию цифр. Мигель набрал нужные цифры и отпер шкафчик. Внутри лежал плоский чемоданчик.

Мигель проверил содержимое. Чемоданчик был плотно набит пачками десятитысячных. Вознаграждение за проделанную в Японии работу.

На эти деньги можно жить да радоваться до конца дней. До конца дней. Но одному.

А когда надо кормить семью, нужно по меньшей мере втрое больше.

А если поделить поровну с Хосе и Рикки, то получится, что нужно почти в десять раз больше.

Ради этих денег Мигель и его товарищи приняли предложение Такахаси и приехали в Фукусиму. Клюнули на разговоры, что, пока следы от землетрясения не зарубцевались, здесь можно сорвать какой угодно куш.

В самом деле, здесь оказалось легче, чем в Токио и Осаке. Но здесь у Мигеля болела душа.

В перерывах между «работой» он видел людей, потерявших свои дома и любимых родственников. И их судьбы накладывались на пережитое им самим в детстве.

Мигель родился и вырос на кучах мусора. В лачуге, слепленной из обрезков оцинкованного железа и картонных коробок, была только крыша, и ее вряд ли бы кто-то решился назвать домом. Семья была бедная, и Мигелю, с тех пор как он себя помнил, приходилось копаться в горах отбросов в поисках того, что можно было продать.

Бедность, испытания, страдания… И, кроме семьи, надеяться больше было не на кого.

Здесь, в зоне бедствия, много людей потеряли свои семьи. Мигель со своими напарниками обворовывали их. И хотя напрямую они у них не воровали, от ощущения подлости избавиться никак не получалось.

Мигель убеждал себя, что занимается такими делами, чтобы получить деньги и облегчить жизнь своей семье, и делал это снова и снова.

Наградой был этот чемодан с деньгами.

– Пошли отсюда!

Мигель спустил Тамона с поводка. В правую руку взял чемоданчик, в левую – поводок.

– Надо будет передать семьям Рикки и Хосе их долю.

Услышав его голос, Тамон поднял уши.

– Это само собой. А что останется – вложу в какое-нибудь дело. Сестре помогу. Куплю ей дом. А с воровством завяжу. Хватит с меня.

Тамон обернулся на него. Их машина на парковке была повернута не на юг, куда так стремился Тамон, а в другую сторону.

– Беги в машину. Дальше снова на юг поедем.

Он обманул собаку. Ниигата находилась на западе.

Такахаси со своими бандитами не отвяжется и наверняка уже разыскивает Мигеля, зная, что у него деньги. Никаких скоростных шоссе до Ниигаты, пробираться только по обычным дорогам.

Вернувшись в машину, Мигель посадил Тамона в багажник, погладил по спине. Шерсть у собаки была мягкая, приятная на ощупь.

– Жарковато тебе будет у меня на родине. Но ты не переживай. Я буду тебе кондиционер на полную мощность включать.

Он бросил чемоданчик на заднее сиденье. Достал несколько десятитысячных, положил в бумажник.

– Что-то я проголодался, – пробормотал он и сунул в рот сигарету.

* * *

Мигель решил провести ночь на парковке у торгового центра на окраине Корияма[22]. Спать не стал.

На ужин, несмотря на протесты желудка, ограничился парой булочек и кофе.

Желудку Мигеля не надо было рассказывать, что такое голод. Он был хорошо с ним знаком с детских лет.

Мигель перебрался в багажное отделение и прилег, согнув колени. Об отсутствии футона он нисколько не жалел. В багажнике спать все равно гораздо удобнее, чем на куче мусора.

Положил руку на спину лежавшего рядом на брюхе Тамона. Пес даже не шевельнулся. Он знал, что Мигель не сделает ему ничего плохого.

– Приятеля своего ищешь? – поинтересовался Мигель.

Тамон никак не отреагировал.

– Ты слова иностранные знаешь? Или с тобой только по-японски можно?

Тамон закрыл глаза, как бы давая понять, что не собирается ввязываться в такие разговоры.

– А ты гордый пес.

Мигель улыбнулся.

– Моим первым другом была собака. Бродячий пес. Грязный, худой, но такой же гордый, как и ты, – говорил Мигель.

Тамон засопел во сне.

Семей, в которых дети, как Мигель и его товарищи, спали на кучах мусора, было много. Все одинаково бедны, жили в лачугах, где, кроме крыши, ничего не было, и мечтали откопать в грудах всякого хлама что-то ценное. Они были товарищами и соперниками. Чтобы выжить, старались отыскать сокровище, перехитрив других.

Среди детей, живших в этой мусорной стране, Мигель был самым младшим. Младше были только груднички и малышня, еще не научившаяся толком ходить.

Его товарищами по играм были мальчишки и девчонки старше его, но, когда доходило до дела, приятели превращались в жестоких грабителей.

Стоило Мигелю найти что-то стоящее, как они возникали словно из-под земли и отнимали находку.

Он отчаянно сопротивлялся, но был слабее, поэтому ему ничего не оставалось, как засыпать в слезах. А родители и старшая сестра, которым он пробовал жаловаться, только ругали его за то, что не принес домой находку раньше, чем ее отобрали.

В конце концов Мигель перестал кому-нибудь что-то говорить. Превратился в одиночку, сторонился игр, которыми были заняты другие дети, и в молчании копался в мусорных кучах. За отказ участвовать в чужих развлечениях его считали белой вороной, реквизировали у него все без всякой пощады. В Мигеля плевались, избивали и обзывали обидными словами.

Однажды Мигель где-то нашел покрытый ржавчиной нож. Нож был складной, но рукоятка была сломана, а лезвие так заржавело, что открыть его было невозможно.

Набравшись терпения, Мигель долго счищал с ножа ржавчину, используя найденное на свалке тряпье и обрывки наждачной бумаги. Не прошло и месяца, как лезвие заблестело как новое. Он наточил нож на камне, накрутил на рукоятку относительно чистую тряпку. Лезвие обмотал клочком газеты и стал носить это оружие в кармане.

Несколько дней спустя Мигель, копаясь в мусоре, нарочно вскрикнул, будто нашел что-то стоящее.

Тут же налетели пираты и потребовали, чтобы он отдал им свою находку.

Мигель выхватил из кармана нож и бросился на стоявших ближе всех мальчишек.

Раздались крики, брызнула кровь.

Не помня себя, Мигель размахивал ножом, пока его не схватили за руку и не повалили на землю. Отобрали нож и всей толпой стали избивать кулаками и ногами.

Когда прибежали родители, Мигель был весь в крови и синяках.

После этого случая Мигель спал целую неделю. Когда он поднялся и вернулся на свалку, мальчишки уже не пробовали что-то у него отбирать, предпочитая как бы не замечать его.

Никто не пытался заговорить с ним, встретиться взглядами. Стоило Мигелю приблизиться к кому-то, как все, будто сговорившись, отходили в сторону.

Мигель был призраком. Призраком ребенка, блуждающим среди гор мусора.

День за днем он в одиночестве копался в мусорных кучах, не обращая внимания на голоса играющих детей. Он был с головой погружен в свое дело.

Когда-нибудь он уедет отсюда. И будет жить нормально, в нормальном доме, не думая о том, как раздобыть еду.

Других мыслей у него в голове не было.

Как-то раз с утра зарядил дождь. Мигель промок насквозь, но со свалки не уходил.

Вдруг он почувствовал, что за спиной у него кто-то есть, и в панике обернулся. После того случая с ножом никто, кроме членов семьи, не решался подходить к нему близко.

Перед Мигелем стояла собака. Она не сводила с него глаз.

Дворняга с короткой шерстью. Веса в ней было примерно как в Мигеле. Такая же худая.

Взгляд ее был полон любопытства.

– У меня ничего нет. Самому жрать нечего, – сказал Мигель. – Иди отсюда.

Собака повиляла хвостом.

Мигель сел спиной к собаке и вернулся к своему занятию. В последние дни ни родители, ни сестра не могли добыть ничего стоящего из съестного. Чувство голода становилось непереносимым. Он должен найти хоть что-то, чтобы продать и выручить какие-то деньги.

Но собака не ушла. Она все так же смотрела на ковырявшего кучу Мигеля, не подходя ближе, но и не отдаляясь.

– Ну чего тебе?

Мигель остановил раскопки. Невозможно сосредоточиться, когда на тебя кто-то пялится.

– Что тебе от меня надо, а?

Собака приблизилась на пару шагов, и Мигель принял оборонительную позу. Он много раз слышал, что бездомные собаки нападают на детей.

Но эта собака вроде не собиралась на него нападать. Приближалась медленно, но с весьма уверенным видом. Потом стала обнюхивать место, где копался Мигель.

– Нет у меня ничего тебе поесть, – сказал Мигель, думая, что собака так же голодна, как и он.

А она тем временем начала ловко раскапывать кучу передними лапами. Будто, глядя на мальчика, запомнила, как это надо делать.

– Помочь мне хочешь?

При виде этой картины у Мигеля вдруг потеплело на душе.

Собака увлеченно рылась в мусоре.

– Ладно. Давай вместе.

Мигель возобновил работу. Но, как они ни старались, ничего стоящего не попадалось. И все равно мальчик не бросал своего занятия. Копал и копал, будто наперегонки с собакой.

Ковыряться в мусоре вместе с собакой было гораздо веселее, хотя это ничем не отличалось от того, что он делал каждый день.

3

Мигель решил прогуляться с Тамоном вокруг торгового центра. Пес сделал все свои дела и снова пошел рядом с человеком, подстраиваясь под его шаги. Поводок не натягивался и не провисал.

Минут через двадцать Тамон повернул в обратную сторону. Послышались голоса детей, идущих в школу.

– Ты что, детей любишь? – спросил Мигель.

Тамон смотрел вперед.

– Там, на юге, ребенок, которого ты ищешь?

Тамон никак не отреагировал на вопрос Мигеля. Тот пожал плечами, на ходу достал смартфон, набрал чей-то номер.

– Что с Рикки и Хосе? Не знаешь?

С того конца без всяких предисловий послышалось:

– Оба кончились. Тебя не только Такахаси, но и полиция ищет.

– Так, да? Там еще японец был, водитель. Он-то живой?

Раз по его следу идет полиция, значит, кто-то ей рассказал о Мигеле. Если Рикки и Хосе мертвы, никто, кроме того японца, этого сделать не мог.

– Когда его нашли, он был еще жив, но вроде умер в больнице.

– Вон оно как…

– Скорее всего, он о тебе полиции и сообщил.

– Понял. До связи.

Разговор окончился. Поправляя на голове бейсболку, Мигель надвинул ее на глаза. Полиция его ищет, поэтому не следует всем без разбора показывать свое лицо.

– Я так и думал, что он умер.

Тамон поднял голову, их глаза встретились. Лицо Мигеля отражалось в черных, казавшихся бездонными зрачках собаки.

– Ты знал… – пробормотал Мигель.

У собак особое чутье, которого нет у людей. Благодаря ему они много чего знают.

– Получается, теперь я – твоя семья.

Услышав эти слова, Тамон двинулся дальше.

Мигель почесал голову – пес будто говорил ему: разве я могу быть в одной семье с грабителем.

* * *

На встречной полосе показалась патрульная машина. Мигель с силой стиснул руками руль.

Его разыскивала полиция Мияги, префектуральная полиция Фукусимы здесь не при делах.

Мигель успокаивал себя, но тревога не уходила. А вдруг они к нему привяжутся и проверят чемоданчик на заднем сиденье? Тогда всему конец.

Патрульная машина исчезла в боковом зеркале, и Мигель наконец вздохнул свободно.

Он перевел взгляд на зеркало заднего вида. Голова Тамона была повернута налево – к югу. Если такая умная собака на чем-то зациклилась, значит, это не просто так.

Кто бы ни был тот человек на юге, для Тамона он незаменим.

– Я сделаю так, что он его забудет.

Мигель нажал на тормоз. Желтый свет на светофоре впереди сменился красным.

На перекрестке «Мерседес Гелендваген» поворачивал налево. Автомобиль стал набирать скорость, но тут водитель вдруг ударил по тормозам и резко развернулся.

Мигель покосился в боковое зеркало.

Загорелся зеленый. Мигель вдавил педаль газа и проехал перекресток по прямой. «Гелендваген», затесавшись в компанию трех микролитражек, последовал в том же направлении.

– Дерьмо! – пробормотал Мигель.

Контора Такахаси откуда-то узнала о его машине. Наверное, от того типа, который ее покупал. Он занимался продажей краденых авто в Россию и на Ближний Восток.

Мигель прибавил газу и резко обошел ехавшую перед ним машину. «Гелендваген» повторил его маневр.

Сомнений не оставалось. Якудза, связанные с Такахаси, искали именно эту машину.

– Тамон! Сейчас маленько потрясет. Держись крепче.

Мигель ускорился еще больше. Светофор на следующем перекрестке переключился с желтого на красный. Не снижая скорости, «Фольксваген» проскочил перекресток.

Позади прогудел клаксон. «Гелендваген» остановился на перекрестке.

* * *

Мигель назвал собаку Сёгуном. Где-то он слышал это японское слово, и ему понравилось, как оно звучит.

По утрам Сёгун появлялся откуда ни возьмись и вместе с Мигелем начинал раскопки, а с наступлением темноты куда-то исчезал.

Конечно, Мигель хотел бы засыпать и просыпаться вместе с Сёгуном. Однако он не думал, что родители это позволят. Он даже боялся, что отец скажет: «А не съесть ли нам этого», – если он, Мигель, на чем-нибудь проколется.

Вот какая тяжелая была жизнь.

Сёгун как будто знал, как живет их семейство, и, когда Мигель уходил домой, пес тоже удалялся, не показывая, что жалеет об этом.

– У тебя ведь хороший нюх, правда? С таким носом ты обязательно должен найти что-нибудь очень ценное. Найдешь – папа с мамой разрешат тебе с нами жить, – приговаривал Мигель, перебирая мусор.

Для Мигеля Сёгун был совершенно необходим. Собака скрашивала одиночество мальчика, вносила разнообразие в череду уныло текущих дней. Сёгун для него был все равно что семья. Он не мог представить себе мира без этой собаки.

– Интересно, где же твой дом?

В полдень Мигель бросал работу и перебирался туда, где можно было укрыться от солнечных лучей, и играл с Сёгуном. Это помогало немного притушить остроту нестерпимого голода.

В тот день Мигель, как обычно, резвился с Сёгуном, но тому скоро надоело это занятие, и он начал с увлечением что-то вынюхивать.

– Что, Сёгун? Еду почуял?

Мигель внимательно следил за собакой. Как-то раз Сёгун нашел жестяную коробочку, в которой оказалось печенье. Оно было черствое, но вполне съедобное. На языке еще долго оставался его сладкий вкус.

Живот заурчал в надежде хоть на какую-нибудь еду. Рот Мигеля наполнился слюной.

Сёгун застыл на месте и принялся рыть передними лапами.

– Что там? Еда?

Мигель подбежал к Сёгуну и стал копать вместе с ним.

Через некоторое время его пальцы коснулись бумаги. Она была вся в масле. В бумагу было завернуто что-то тяжелое.

– Что это такое? Это не еда!

Кривя губы, Мигель схватил обеими руками завернутый в промасленную бумагу предмет. Разорвал бумагу.

– Это же…

У него перехватило дыхание. Пистолет! Точно пистолет!

– Сёгун! Это очень дорогая вещь.

Держа пистолет в руках, Мигель прицелился в небо.

– За него много денег получить можно. Папа где-нибудь продаст, и тогда они с мамой разрешат тебе жить с нами.

Сёгун завилял хвостом.

– Бежим к папе. Покажем ему. Я скажу, что это ты нашел.

Мигель снова завернул пистолет в бумагу и припустил бегом. Сёгун последовал за ним.

Мигеля разбирал смех. Он не выдержал и громко рассмеялся.

* * *

Они съехали с хайвея Бан-эцу[23] в Аидзувакамацу[24].

Люди в «Гелендвагене», на которых Мигель наткнулся в Корияме[25], должно быть, сообщили своим, что он на своей машине выбирает бесплатные дороги. Поэтому до Ниигаты безопаснее добираться, меняя маршрут, чередуя хайвей с обычными шоссе.

Лучше всего, конечно, сменить колеса, но, чтобы угнать машину, все равно надо ночи дождаться.

Избегая главных улиц, Мигель поехал на запад и свернул на автостоянку у берега Аракавы[26]. Припарковавшись с краю, высадил Тамона. Минут пять прогулялся с ним вокруг выстроенных на стоянке сооружений и никого подозрительного не обнаружил.

– Вечером выпущу. Сможешь гулять сколько хочешь.

Он опять посадил Тамона в машину, дал ему корма, налил воды.

Заглянул в кафетерий, съел кацудон[27] с соусом, промочил горло стаканчиком кофе из автомата, вернулся в машину и улегся на заднем сиденье.

– Хочешь, иди ко мне, – позвал сидевшего в багажном отсеке Тамона.

Пес посмотрел на него.

– Come on[28], – еще раз предложил Мигель.

Пес ловко перелез через сиденье и свернулся между Мигелем и спинкой.

Мигель положил руку на спину собаки. Ему было уютно от мягкой шерсти и тепла, исходившего от Тамона.

Пес тут же ровно задышал во сне. Все время, пока они ехали, он не спал и постоянно вертел мордой: где юг? Устал, должно быть, хотя и оставался почти без движения.

– Можно теперь и мне немного расслабиться?

Ответа не было. Мигель хмыкнул.

– Но я не твоя семья. Я не из твоей стаи. Да и тот японец тоже. Так ведь? Мы просто твои попутчики. А твоя настоящая стая – на юге.

Он закрыл глаза.

– Но на юг ты не поедешь. Ты поедешь со мной в Ниигату. А из Ниигаты мы поплывем на корабле. И ты станешь моей семьей.

Тамон вздрогнул. Его задние лапы дернулись, как в конвульсии. Мигель открыл глаза.

Это он во сне. Собакам тоже сны снятся.

– Что тебе снится? Как ты нашел свою стаю? Но сон есть сон. Ты мой.

Мигель ласково погладил Тамона по спине.

– Извини, Тамон.

Мигель снова закрыл глаза и провалился в сон.

* * *

Он проснулся от дикого рева мотора. Солнце уже закатилось, на небе поднимался круглый диск луны.

Мигель сел и выглянул в окно. На стоянке еще оставалось порядочно автомобилей. Рев исходил от черного седана, который парковался задом возле здания с киосками и кафетерием.

Тамон зашевелился. Почувствовал, что Мигель занервничал.

– Все в порядке, – успокоил Мигель собаку.

Рев оборвался, фары погасли. Из машины вышли трое. Сразу видно – темные личности.

– Душевно доставил, братан.

Наблюдая эту картину, Мигель протянул руку к чемоданчику. Напрасно он думал, что у него еще есть немного времени.

Такахаси так хотел этих денег, что был готов вырвать их любой ценой.

– У якудза на кухне тоже пожар случается…

Приехавшие разделились – двое вошли в здание, третий стал проверять автомобили на стоянке. Похоже, им сказали, что Мигель на полноприводном «Фольксвагене». На седаны и микролитражки человек даже не смотрел.

– Тихо сиди, – приказал Мигель Тамону и пошарил рукой у себя в ногах. Открыл ящик с инструментами, который был задвинут под сиденье. Взял гаечный ключ и вышел из машины.

Встал в тени припаркованного наискось грузовичка.

Человек, что-то насвистывая, направлялся к машине Мигеля. Еще чуть-чуть, и он ее заметит.

– Так вот же она.

Человек остановился перед грузовичком и стал рассматривать машину.

Мигель бесшумно подкрался к нему со спины и ударил гаечным ключом по затылку. Человек коротко вскрикнул и повалился на асфальт.

Отбросив ключ, Мигель подхватил упавшего под мышки и усадил вперед, на пассажирское сиденье.

– Подожди еще чуть-чуть, – попросил Мигель Тамона, зарычавшего на потерявшего сознание человека, и затворил дверцу. Проехал по стоянке к седану, выбирая неосвещенные места.

Те двое, что зашли в кафетерий, пока не показывались.

Мигель открыл складной нож, лежавший в кармане джинсов, и полоснул им по задним колесам седана.

Бегом вернулся в «Фольксвагену», забрал чемоданчик и Тамона.

Пес, всем видом выражая готовность действовать, осматривался по сторонам.

– Дело сделано, Тамон! По морде ты прям настоящий волчара.

Мигель улыбнулся.

С собакой на поводке в левой руке и с чемоданчиком в правой он покинул стоянку.

4

Когда они вышли на шоссе, окружавшая их до сих пор тишина показалась Мигелю ложной. Ночной воздух сотрясался от проносившихся мимо грузовиков и гула моторов.

Перейдя по мосту реку, Мигель выбрал дорогу с не таким интенсивным движением и направился на запад.

Он думал где-нибудь раздобыть машину, но вокруг были одни поля и ничего, что можно было бы угнать.

После почти двух часов бесплодных поисков Мигель сдался и вернулся к шоссе.

Чемодан с деньгами оттягивал руку. Конечно, было бы неплохо передохнуть, но Мигелю хотелось как можно дальше уйти от места, где он столкнулся с якудза.

– Ты как? В порядке?

Тамон уверенно шел рядом, внимательно оглядываясь по сторонам, заменяя на страже утомившегося Мигеля.

Пес понимал, что обязан защищать свою стаю от чужаков.

Когда на шоссе появлялся грузовик, направлявшийся на запад, Мигель замедлял шаг и поднимал правую руку, выставляя вверх большой палец. Никто не останавливался, но он всякий раз повторял то же самое.

Наконец один грузовик все-таки затормозил и встал на обочине.

– Тебе куда?

За рулем сидел не японец. Судя по темной коже и бороде, он был выходцем с Ближнего Востока.

– В Ниигату, – ответил Мигель.

– Я в Уонума[29]. Садись, если хочешь.

Водитель приветливо посмотрел на Тамона. Он остановил грузовик из-за собаки, а не из-за Мигеля.

– Уонума тоже пойдет.

Мигель кивнул, и водитель помог ему забраться на пассажирское место вместе с чемоданом и Тамоном. А потом сел за руль.

– Меня зовут Харми. А тебя?

– Мигель, – сказал он и пожал протянутую руку Харми.

– По-английски говоришь? – спросил Харми. У него было чистейшее британское произношение.

– Нет проблем, – ответил Мигель на английском.

– А собаку как зовут?

– Тамон.

– Тамон… А что это значит?

– Бог-охранитель.

– Чудеса. Мое имя, Харми, на фарси означает «страж».

– Почему иранец водит грузовик в Японии? – спросил Мигель.

– Это моя работа. В грузовых перевозках людей не хватает, поэтому там без предрассудков – берут на работу, не общая внимания на то, что ты гайдзин[30]. Просто надо хорошо работать. А ты кем работаешь?

– Устал я что-то? Можно подремлю?

Мигель увел разговор в сторону.

– Извини. Спи, конечно. В Уонума разбужу. Тамона можно потрогать?

– Валяй.

Харми протянул левую руку и погладил Тамона по голове. Пес все еще оставался настороже, но позволил Харми эту вольность. Он вообще предпочитал не рычать понапрасну, что позволяют себе только сильные собаки.

– У нас дома есть собака. Сиба[31]. Дочка умоляла завести. Замечательный зверь.

– Ну да, – только и сказал Мигель и закрыл глаза.

* * *

Они пришли ровно через неделю после того, как Мигель и Сёгун откопали пистолет.

Отец где-то его продал. На полученные деньги они купили мясо, яйца и какое-то время пировали.

Сёгуну в награду за ценную находку разрешили спать с Мигелем; ему доставались косточки и жилы, остававшиеся после съеденного людьми мяса.

Счастье длилось неделю.

Но появились они, и счастье кончилось.

Они были в ярости.

– Сиди тихо, Сёгун!

Мигель с собакой успел спрятаться и из укрытия наблюдал за домом. Непрошеные гости подошли к отцу и матери, и Мигель услышал мужской голос:

– Как и в каком месте ты нашел пистолет?

– П-понятия не имею. Сын подобрал собаку, она где-то откопала, – пробормотал отец.

Мать стояла рядом и плакала. Сестру нигде не было видно.

– Собака откопала? Думаешь, мы купимся на такую туфту?

– Я не вру. Это правда.

– Ну и где же твой пацан? Где собака?

Мигель не расслышал, что ответил отец. Плач матери становился все громче.

Мигель закусил губу. Не надо было находить этот пистолет.

Вдруг послышался выстрел, за ним крик матери. Еще один выстрел, и крик оборвался.

Мигель укусил себя за руку, чтобы не закричать. Из пасти Сёгуна вырвалось негромкое рычание.

– Я тебе сказал: тихо сиди!

Мигель осадил пса. Чуть-чуть высунулся из укрытия и увидел лежавших друг на друге родителей.

Их застрелили.

«Это я виноват. Я и Сёгун. Мы не должны были находить этот проклятый пистолет». Мигель тяжело дышал, хватая ртом воздух. Его в один миг охватили отчаяние, ужас и гнев.

– Пацан и собака должны быть где-то здесь.

Они стали прочесывать окрестности. Один из них направился в сторону Мигеля и Сёгуна.

– Что делать, Сёгун? Сейчас они нас найдут и тоже убьют.

Мигель смотрел на собаку с надеждой на спасение. Сёгун повернулся к нему спиной и посмотрел назад, как бы приглашая мальчика следовать за ним. Его уши и хвост стояли торчком, поза выражала полную уверенность в себе.

«Ну что? За мной?»

Мигель кивнул, и Сёгун рванулся с места. Он бежал, оглядываясь и замедляя ход, чтобы Мигель не отстал.

Тот бежал за Сёгуном, не помня себя. Он думал, что знает каждый уголок в этом мусорном царстве, но ошибся. Сёгун отыскал путь, который Мигель не знал. Это была тропинка, хотя тропинка – громко сказано, которая вилась между горами мусора. Они возвышались и справа, и слева, поэтому Мигеля преследователи видеть не могли.

– Сёгун, подожди! Я больше не могу.

Сколько уже они бежали? Мигель задыхался, ноги его заплетались. Он остановился и присел на корточки.

Убежавший вперед Сёгун вернулся и стал перед Мигелем. Он невозмутимо помахивал поднятым хвостом и смотрел на мальчика.

– Я понял.

Мигель встал и снова побежал за Сёгуном. Легкие горели огнем. Глаза щипало от заливавшего их пота. Он уже не соображал, где находится.

Вдруг перед ним открылось свободное пространство. Горы мусора кончились, Мигель очутился на городской улице.

Сёгун еще прибавил ходу. Мигель уже не поспевал за ним.

– Подожди, Сёгун! Не надо так быстро!

Как только Сёгун скрылся из виду, Мигеля охватило смятение. Отец и мать убиты. Сестра неизвестно где.

Мигель остался в одиночестве.

– Сёгун!

Мигель остановился и заплакал.

Прохожие бросали на него странные взгляды, но никто даже не заговорил с мальчиком.

Все были поглощены своими делами. Таким был этот город.

– Мигель!

Голос сестры. Мигель повернул голову. К нему бежал Сёгун, а за ним сестра Мигеля – Анжела.

– Анжела!

Сестра была на два года старше брата и казалась ему божеством. А Сёгун – ангел, прислуживающий божеству.

– Что случилось, Мигель? Вдруг, как из-под земли, появился Сёгун и схватил меня за юбку. Я подумала: «Что-то произошло» – и пустилась за ним.

Мигель прижался к Анжеле.

– Папу и маму убили, – проговорил он, рыдая.

– Что ты такое говоришь…

Анжела застыла на месте.

Сёгун стоял рядом и смотрел на них.

5

Мигель очнулся ото сна, когда почувствовал, что грузовик замедляет ход. Харми заезжал на стоянку перед мини-маркетом.

– Так приспичило. Вот какое дело…

Запарковавшись в отведенном для грузовиков месте, Харми влетел в магазин.

Еще не рассветало. На парковке стояло несколько автомобилей.

Тамон, свернувшийся в ногах Мигеля, поднял голову.

– Тебе тоже надо?

Последний раз он кормил собаку на стоянке, где разобрался с якудза. Должно быть, пес проголодался. Да и пить, наверное, хочет.

Вернулся Харми.

– Извини, надо сводить Тамона по нужде. А ты пока не купишь ему корма, воды, тарелки одноразовые?

Мигель протянул Харми десятку.

– Немного ж ему надо.

Мигель высадил Тамона и повел вокруг здания магазина. Пес пару раз поднял лапу у фонарных столбов и этим удовлетворился.

Вернувшись на стоянку, Мигель увидел Харми уже на водительском сиденье, жевавшем онигири.

– Вот, что ты просил.

Он передал Мигелю через окно кабины пластиковый пакет. В пакете были сдача и чек.

– Вот, возьми, – сказал Мигель.

Но Харми деньги не взял.

– Я вас посадил не потому, что хотел подзаработать.

Мигель насыпал корма, напоил Тамона. Сам выпил воды и выкурил сигарету.

Когда пес поел, Мигель выбросил тарелку в урну и вернулся на свое место в грузовике.

– Ну что, можно ехать?

Мигель кивнул в знак согласия, и Харми тронулся.

– Хочешь, поешь. На твою долю тоже купил.

Харми указал на лежащий на торпеде пакет, в котором были онигири и пластиковая бутылочка с чаем.

– Спасибо, – поблагодарил Мигель, но к пакету не притронулся.

– Не знаю, как сказать, но… – проговорил Харми после паузы.

– Что?

– Ты собаку тоже украл?

Мигель взглянул на водителя.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты не сказал, где работаешь, потому что ты преступник. Я этих людей хорошо знаю. В твоем чемодане могут лежать ворованные вещи или деньги. И ты щедро выдаешь мне десятку. Потому я и спросил, не украл ли ты и собаку тоже. Похоже, она не очень-то к тебе привыкла, да и корма для нее у тебя никакого нет.

Мигель сунул руку в карман и сжал рукоятку ножа.

– Только не подумай, – продолжал Харми. – Мне дела нет до того, кто ты и что ты. Высажу тебя в Уонума, и привет. В полицию сообщать не собираюсь. Собственно, я посадил тебя из-за пса.

– Я его не крал, – ответил Мигель. – Его хозяин умер. И я взял его себе.

– Хозяина ты убил?

Вместо ответа Мигель отрицательно покачал головой.

– Хорошо, раз так.

Харми кивнул. Мигель отпустил нож.

– Ты собираешься сесть в Ниигате на корабль. Верно? Собаку с собой повезешь?

– Ну да, – отвечал Мигель.

Он подумал, что Харми, задавая свои вопросы, имел в виду карантин.

– Пес почему-то всю дорогу налево смотрел. Даже когда ты спал, глаз с той стороны не сводил. Я сначала подумал, что ему что-то там нравится за окном, но ошибся. Он смотрит на юг. На каждом светофоре водит носом и принюхивается.

– Твоя правда. Он все время смотрит на юг.

– Там где-то его семья, – категоричным тоном заключил Харми. – Когда я был маленький, у нас в семье жила собака. Она пасла овец. Если бы не она, я нигде бы сейчас не работал.

Мигель протянул руку и погладил устроившегося в ногах Тамона. Морда пса по-прежнему была повернута на юг.

– Однажды мне захотелось посмотреть, как в городе все устроено. Я никому ничего не сказал и вышел из дома. Но своими детскими ногами засветло до города добраться не сумел. Наступила ночь. Я свернулся в клубок на обочине и расплакался. Вокруг ни единой души, только слышались крики каких-то животных. Я был напуган до смерти. Проплакал всю ночь, пока ближе к рассвету не появился отец с нашей собакой. После того как я пропал, собака лаяла без остановки и смотрела при этом в сторону города. Отец сообразил, куда я подался, и пустился на поиски. Собаки чуют такие вещи.

– Знаю, – сказал Мигель.

Тогда, в детстве, Сёгун без малейших колебаний привел Анжелу к нему. Пес не просто шел по запаху, он знал, где ее искать.

– Значит, на юге находится что-то для него важное.

– Что ты хочешь сказать?

Харми пожал плечами.

– Может, ты и преступник, но душа у тебя, похоже, не гнилая. Вот что я хочу сказать.

– Он мой бог-охранитель, – сказал Мигель.

– Возможно, он такой же охранитель для кого-то еще.

– Зачем ты встреваешь не в свое дело?

– Потому что мне жалко эту псину.

– Жалко?

– Собаке нужен не компаньон для путешествий, а семья.

– Мне тоже семья нужна, – сказал Мигель.

На лице Харми мелькнула печальная улыбка, и он умолк.

Они миновали городские кварталы, и обе стороны шоссе утонули в глубокой темноте, которую прорезал только свет фар их грузовика. Других машин на дороге не было: ни спереди, ни сзади.

В голове Мигеля нарисовалась картина: одинокий грузовик летит по шоссе в страну Ёми-но Куни[32].

И вместе с ним туда следуют этот не пойми какой иранец и пес, с которым Мигель встретился совсем недавно.

Так было всегда. После того как не стало отца и матери, Анжела и Мигель от копания в мусоре перешли к воровству. По-другому они просто не сумели бы выжить. В конце концов Анжела стала торговать собой, а Мигель сделался вором-одиночкой.

– Я закурю. Не против? – спросил Мигель.

– Я-то не против, но лучше не надо, если он в самом деле тебе дорог, – ответил Харми.

Мигель полез было в карман за пачкой сигарет, но остановился.

– Хочешь жвачку?

– Давай.

– Я же говорил, что душа у тебя еще не сгнила.

Харми беззаботно рассмеялся.

* * *

Анжела и Мигель нашли себе новое убежище в сломанном автомобиле, который кто-то бросил на задах городского рынка.

Им совершенно не хотелось возвращаться на свалку, они бы там просто не выжили. Перевести в деньги то, что нашли Мигель с Сёгуном, было задачей отца. Они не смогли бы этого сделать.

По утрам рынок заполнялся людьми. Анжела улучила момент и стащила кошелек у одного из прохожих.

Мигель воровал фрукты и мясо. Он приносил добычу, разводил за превращенным в жилье автомобилем костер, жарил и съедал. Ни соли, ни перца, только жареная рыба или мясо. О вкусе ни он, ни сестра не думали. Ели, чтобы жить.

И помогал им в этом Сёгун.

Он был первоклассным добытчиком. Доставал еду буквально ниоткуда, приносил ее быстро и часто. Мигель не мог с ним в этом сравниться.

Не будь Сёгуна, Мигель и Анжела умерли бы голодной смертью. Он снабжал их съестным, пока воровство не вошло у них в привычку и не стало их источником пропитания.

Анжела стала звать Сёгуна «нашим ангелом-хранителем».

Сёгун отыскал разбитый автомобиль, где нашли приют Мигель и Анжела, сторожил их, когда они спали. Завидя полицейский патруль, не медля ни минуты, предупреждал их о его приближении. Брат и сестра выскакивали из машины и прятались в укромном местечке, дожидаясь, пока полицейские удалятся.

Он делал все, чтобы защитить Мигеля и Анжелу.

Поначалу Мигель злился на Сёгуна.

Не найди пес пистолет, родителей бы не убили.

Однако Сёгун так для них старался, что Мигель не мог долго на него сердиться.

Сёгун ничего не требовал взамен. Он был полон первородной любви и просто лез из шкуры вон ради Мигеля и Анжелы.

Смерть родителей была тягостной, суровой реальностью, однако борьба за выживание, которую Мигель вел вместе с Сёгуном и Анжелой, его вполне устраивала.

Такая жизнь отличалась от бессмысленного ковыряния мусорных куч. Как обокрасть человека, не привлекая внимания? Как засыпать и просыпаться в заброшенной машине, жить там и оставаться незамеченными? И решать эти вопросы приходилось детям и собаке.

Для этого требовалась голова. Думать и открывать что-то для себя было радостью.

Им постоянно не хватало еды, они недосыпали.

И все же Мигель жил. Анжела любила его, а он ее, и вместе с Сёгуном они каждый день сражались за жизнь.

Так прошло больше года, когда они поняли, что с Сёгуном что-то не так.

Первым это заметил Мигель.

Он зажарил цыпленка, которого откуда-то притащил пес, и съел вместе с Анжелой, а косточки отдал Сёгуну.

Однако в тот день Сёгун даже не посмотрел на угощение. Он лежал на земле с безразличным видом и тяжело дышал.

– Анжела! С Сёгуном что-то странное. Он косточки не ест, – сказал Мигель.

Анжела погладила собаку по спине.

– Точно. Ему плохо.

– Что делать будем? Его бы ветеринару показать.

– У нас нет денег, – грустно прошептала Анжела.

Она все поняла. Сёгун умрет. Но Мигель не желал с этим смириться.

– Я достану деньги.

– Не глупи. Сколько ты будешь их доставать?

– Но что-то надо делать. Сёгун, подожди меня.

Мигель побежал на рынок. За год он здорово наловчился воровать. Лучше Анжелы шарил по чужим карманам. На этот раз надо было стащить кошелек потолще. На деньги из этого кошелька они отведут Сёгуна к ветеринару.

Мигель не мог себе представить жизни без Сёгуна. Ведь они с Анжелой живы благодаря ему.

Он нашел, кого искал. Средних лет толстяк в рубашке, надетой поверх майки-безрукавки. Из заднего кармана его джинсов торчал бумажник. На шее и запястьях – золотые цепочки. Наверняка в бумажнике полно денег.

Мигель с отсутствующим видом приблизился к намеченной жертве и стал выжидать подходящий момент. Толстяк остановился и заговорил с другим человеком, очевидно, знакомым.

Мигель вытянул бумажник из кармана толстяка и метнулся в сторону, но тот успел схватить его за плечо.

– Зачем тебе мой кошелек, маленький ублюдок?

Мигель не успел и слова сказать в оправдание, как получил удар. Толстяк бил, пинал, толкал мальчишку. Даже отобрав бумажник, он не знал пощады.

Очнувшись, Мигель понял, что лежит на рынке, в каком-то закоулке. Он был весь в крови, но ни один человек не пришел к нему на помощь.

Он встал на ноги, боль пронзила все его тело. Голова, казалось, того и гляди треснет.

Шатаясь, Мигель побрел к брошенной машине, где оставил Анжелу и Сёгуна.

– Прости меня, Сёгун! Извини, Анжела…

Мигель с трудом доплелся до машины. Анжела плакала.

– Анжела…

Где-то в желудке образовался тяжелый холодный комок. Мигель забыл о боли и бросился к Анжеле.

Глаза Сёгуна были закрыты. Он не шевелился.

– Сёгун!

Мигель потряс собаку.

Сёгун умер.

6

– Со следующего дня Анжела начала зарабатывать деньги, торгуя своим телом. Без Сёгуна нам стало трудно добывать себе пропитание, – сказал Мигель.

– Но ведь Анжеле тогда было лет десять, так?

Голос Харми дрожал.

– Извращенцев, которые любят побаловаться с детишками, везде хватает. Я бы тоже мог заняться этим делом. Любителей мальчиков тоже больше чем достаточно. Но Анжела мне этого не позволила.

Небо на востоке начало светлеть. Тамон по-прежнему лежал, повернув морду в сторону на юг.

– Так ты превратился в настоящего вора, да?

– Там был один «матерый волк», который собирал пацанов вроде меня и заставлял воровать. Опекал нас таким образом.

Из груди Харми вырвался вздох.

– Сёгун был для тебя и сестры буквально ангелом-хранителем.

– Угу. Если бы не он, нас бы уже давно на свете не было.

Мигель положил в рот пластинку жвачки. Если хочется курить, надо жевать резинку. Так дело пойдет – глядишь, он вообще курить бросит.

– У тебя была другая собака после Сёгуна? – поинтересовался Харми. История Мигеля захватила его целиком.

– Хотел завести, но что бы я с ней делал? Воры ведь все время в бегах – из города в город, из страны в страну. Я уж сколько лет Анжелу не видел.

Пережевывая жвачку, Мигель покачал головой. Почему он все рассказал о себе Харми? Как так получилось? Он толком не помнил. Начал говорить и пошло-поехало.

По крайней мере, Харми оказался хорошим слушателем.

– То есть ты вроде как решил завязать? – спросил Харми.

– С чего ты так решил?

– Из-за твоего пса. Если ты хочешь бросить это дело, значит, осядешь где-нибудь и будешь жить с ним вместе. Так ведь?

– Мы несколько месяцев крысятничали в Фукусиме и Мияги. Это все равно что мертвых обирать. С меня хватит.

– Аллах тебя благословит.

– Я христианин.

– Не важно. Ты решил покончить с криминалом. Я рад за тебя.

– Мы ж с тобой едва знакомы.

– Это тоже не имеет значения. Мы с тобой уже братья.

Мигель завернул в обертку изжеванную жвачку. Хосе и Рикки тоже были ему почти как братья, но теперь они мертвы. И до них были люди, которые с Мигелем считались братьями, но их тоже уже нет на свете.

Все умирают, и только Мигель живет.

Кое-кто за глаза называл его «чумой» или «богом смерти».

Матерые воры предупреждали молодых не связываться с Мигелем, если им дорога жизнь, и на его предложение пойти с ним на дело многие отвечали отказом.

«Может, Сёгун умер из-за меня. Потому что я – чума. Поэтому мне и нужен мамори-гами», – размышлял Мигель.

Он почувствовал на себе взгляд Тамона. Пес улавливал оттенки его эмоций.

– Хороший ты парень.

Мигель погладил Тамона по голове.

– В Японию больше не вернешься? – спросил Харми.

– Нет. Я еду домой. Буду жить с Анжелой. У нее дочь.

– Как ее зовут?

– Мария.

– Дай бог ей счастья, – нараспев проговорил Харми.

– Грустно, что скоро придется расставаться. Ведь только побратались.

– Такова жизнь, – отвечал Мигель. – Но даже если мы будем далеко друг от друга, связь между нами никуда не денется.

– Точно. Мы братья навек.

Харми протянул левую руку. Секунду поколебавшись, Мигель пожал ее. Харми не вор и не преступник, он не должен умереть из-за того, что побратался с Мигелем.

– Ты не знаешь кого-нибудь, кто может продать мне пользованную тачку без возни с документами? – спросил Мигель.

* * *

Выбравшись из грузовика, Мигель взял в правую руку чемоданчик, в левую – поводок Тамона.

– Если подождешь до ночи, подброшу вас до Ниигаты. Чего зря деньги тратить.

Харми опустился на колени и обнял Тамона.

– Это уж будет перебор.

С торговцем подержанными авто договорились на десять. Мигелю надо было где-то позавтракать, прогулять Тамона. Так время и пройдет.

Харми поднялся.

– Ну, будь здоров.

– Если тебя занесет в мои края, обязательно сообщи.

Мигель обнял Харми. Перед тем как вылезти из кабины, они обменялись контактами.

– Ходахафиз, – сказал Харми.

– Что это значит?

– До свидания, на фарси.

Мигель кивнул, понаблюдал, как Харми садится в грузовик.

– Adiós, amigo![33]

Мигель попрощался с Харми, который высунулся из окна и помахал ему рукой.

– Будь здоров, брат! – сказал Харми на японском и рассмеялся.

Грузовик тронулся. Харми высадил Мигеля и Тамона у мини-маркета на окраине Уонума.

– Ну что, Тамон? Сначала надо перекусить.

Мигель дал собаке воды, насыпал корма. Сам с аппетитом умял онигири, купленные для него Харми.

Тамон быстро проглотил еду и, нюхая воздух, тут же повернул морду к югу.

– Ты так переживаешь за своих друзей? – спросил Мигель. – Я не смогу стать твоим братом, да?

Тамон даже не посмотрел на него. Сузив глаза и принюхиваясь, он смотрел на юг.

– Хорошо. Значит, ты не умрешь.

Мигель отстегнул поводок от ошейника.

– Иди!

И хлопнул Тамона по заду.

– Иди к тем, кого ты должен защищать.

Тамон поднял морду.

– Порядок. Иди. Ты свободен.

Тамон сделал несколько шагов. Пройдя метров десять, остановился и обернулся.

– Иди, пока я не передумал.

Мигель махнул на него рукой. Тамон пустился бегом. Он бежал изо всех сил, удаляясь все дальше и дальше.

– Adiós, amigo! – прошептал Мигель и отбросил в сторону поводок, который все еще держал в руке.

7

Нажав кнопку на пульте, Харми прибавил громкость телевизора. Семья собралась после ужина вместе. Харми с женой пили кофе, дочка Эми играла с Кэнта. Так звали их сиба-ину.

«Сегодня вечером на северном пирсе порта Ниигата был обнаружен труп неизвестного мужчины-иностранца с многочисленными ножевыми ранениями. Полиция префектуры Ниигата ведет расследование, полагая, что убитый был членом преступной группировки, на счету которой серия преступлений в префектурах Фукусима и Мияги».

Тела убитого не показали, имени не назвали.

Однако Харми знал, что это Мигель.

Мигель мертв.

– Что случилось? – спросила жена.

Харми покачал головой и выключил телевизор.

– Ничего особенного. Что-то устал я сегодня. Сейчас приму душ и лягу спать.

– Конечно. Завтра тоже рано вставать. Труженик ты мой.

Харми поцеловал жену в щеку и пошел в ванную. Ему вдруг показалось, что с Эми дурачится не Кэнта, а Тамон.

Мигель умер. Что же станет с Тамоном?

– Должно быть, Мигель отправил его на юг, – пробормотал Харми на фарси. И добавил по-испански:

– Adiós, amigo!

Муж, жена и пес

1

– Что это?

Тайки Накаяма резко остановился. В нескольких метрах впереди из кустов кто-то выскочил.

Кабан? Медвежонок? Тогда где-то рядом может быть его мать. А это опасно.

Пульс Тайки, не переходивший на лихорадочный ритм даже во время бега по полузабытой горной тропе, резко участился.

Зверь бросил взгляд вправо-влево и увидел Тайки. Повернулся в его сторону; теперь они стояли друг против друга.

– Это же собака…

Тайки расслабился. Точно, собака. С виду и по шерсти похожа на овчарку, но поменьше. Похоже, метис.

– Что ты тут делаешь? – обратился Тайки к собаке.

Уши пса чуть приподнялись. Шерсть вокруг пасти была темная. Не от крови ли? Не иначе как поймал мышь-полевку. Едва различимый на теле собаки ошейник был изодран в клочья.

– Интересно, откуда ты сбежал? Плоховато тут, в горах, одному-то?

Тайки вытащил из бокового кармана рюкзака флягу с водой, утолил жажду.

Тропинку заливал пробивавшийся сквозь лесную чащу солнечный свет. Она вилась по склону Усидакэ[34]. Два раза в неделю Тайки приезжал на машине к тому месту, где начиналась тропа, бегом поднимался к вершине и так же возвращался обратно.

Эта гора служила для него хорошей тренировочной площадкой для занятий бегом.

Пес не сводил с Тайки глаз, наблюдая, как он пьет.

– Тоже в горле пересохло? – спросил Тайки.

Пес подошел ближе, будто понял, что ему сказали.

– Готов поделиться.

Тайки поднес левую руку к собачьей пасти и налил в ладонь воды из фляжки. Пес принялся быстро лакать.

– Что-то ты малость грязноват, дружище.

Грязи на собаке действительно было много. Похоже, пес удрал от хозяина и уже долго скитался по горам. Черные пятна вокруг пасти, скорее всего, засохшая кровь.

– Ты, наверное, еще и голодный.

Напоив собаку, Тайки снял рюкзак и дал ей печенье, которое прихватил с собой, чтобы перекусить. Пес с жадностью проглотил угощение. Присмотревшись, Тайки увидел на его боках выступающие ребра.

– Одному охотиться за добычей трудно, наверное.

Покончив с печеньем, пес повернул голову туда, куда вела тропинка. Сощурился и повел носом.

Не иначе что-то почуял.

– Что? Добыча? Ну, вперед! Прикончи ее! А я пошел.

Тайки надел рюкзак. Легонько шлепнул пса по голове и побежал.

Собака вдруг обогнала его и встала. Обернулась на Тайки и, обнажив клыки, зарычала.

– Ч-что такое?..

Собака залаяла. Голос у нее был низкий и мощный. Рык, а не лай.

– Это ты так платишь за добро? За воду и печенье?

Тайки остановился и приготовился к обороне. Пес не умолкал.

– Ну погоди…

Тайки почесал в затылке и бросил взгляд за спину. Подъем до вершины занял бы у него минут сорок.

Он снова посмотрел на собаку. Она продолжала скалиться и лаять, но нападать на него вроде не собиралась.

– Я хочу подняться на гору, понимаешь?

Пес вдруг перестал лаять, как бы потерял к Тайки интерес, и отошел в сторону, пропуская человека на узкую тропинку.

– Можно, да?

Пес никак не отреагировал. Тайки, наклонив голову, пустился бегом по тропе.

– Со странностями пес.

Ноги отяжелели. Не иначе непредвиденная пауза сбила с ритма. Он бежал, стараясь держаться в среднем темпе. После того как собака осталась позади, тропинка какое-то время шла прямо, потом стала плавно поворачивать направо.

На повороте Тайки остановился. Посередине тропинки лежала черная куча, от которой вился парок. Помет какого-то зверя.

– Ну и дела…

Единственное животное, способное сделать такую кучу, – это медведь[35]. Тайки знал, что они водятся в горах, но встречаться с ними ему не приходилось.

Судя по поднимавшемуся над кучей парку, медведь прошел здесь совсем недавно. Тайки огляделся по сторонам. Тихо, никого вокруг.

– Вот оно что…

Тайки оглянулся. Неистовый лай собаки, наверное, испугал медведя, и тот убежал.

– На сегодня хватит, пожалуй.

Он повернул назад и стал спускаться по тропинке. Дойдя до места, где расстался с собакой, остановился. Ее нигде не было видно.

– Эй, псина! Ты где? – крикнул Тайки, всматриваясь в лесную чащу. Услышал вдалеке шорох сухой травы под чьими-то ногами и опять насторожился.

– Псина, это ты? Подай голос.

Тайки сжал кулаки. Начиная в этой местности свои тренировки, он обязательно привешивал к рюкзаку колокольчик для отпугивания медведей и имел при себе баллончик со спреем на случай нападения хищника. Но за несколько лет он ни разу не встретил на тропинке никого, кто мог бы представлять опасность, и поэтому решил больше не таскать с собой эти ненужные вещи.

Понятно, что, если человек поднимается в горы или бегает по пересеченной местности, чем легче рюкзак, тем лучше.

Шаги приближались, и они были легкими, не такими, как у медведя.

Кусты заколыхались, и на тропинку выскочил тот самый пес.

– Ты здесь еще? – улыбнулся Тайки, глядя на собаку. – Поднял шум, чтобы испугать медведя? По запаху понял, что медведь близко, правильно?

Пес посмотрел на человека. Его ясные, чистые глаза говорили о силе воли.

– Ты спас мне жизнь. Пойдешь со мной? Тебе больше не придется голодать, если будешь жить у нас.

Пес завилял хвостом.

– Согласен, значит? Тогда вперед.

Тайки перешел на бег, не упуская собаку из виду. Она бежала рядом в том же темпе.

«Умный пес», – подумал Тайки.

«Потерялся он, что ли? Хозяин, наверное, его ищет».

– Где же твой хозяин? – спросил Тайки.

Ответа на этот закономерный вопрос он не получил.

2

– А вот и я. У нас в семье пополнение.

Послышался веселый голос Тайки. Саэ никак не отреагировала и как ни в чем не бывало продолжала заниматься своим делом.

– Ты что, не слышишь? Я пришел, – сказал Тайки громче из прихожей.

Прервав занятие, Саэ с досадой щелкнула языком.

– Я должна закончить коробочку, которую нужно отправить на этой неделе. Если я тебе нужна, давай потом.

– Да иди сюда. Посмотри, кого я привел.

– Кого еще?

Наклонив голову, Саэ поднялась с места. Ее лицо напряглось и приняло ледяное выражение – из-за какой-то ерунды, с которой явился Тайки, приходится прерывать работу.

Проведя ладонями по щекам, чтобы снять напряжение, она направилась в прихожую. Без косметики кожа на лице показалась ей жесткой и сухой. Из-за работы не было времени заняться собой.

– Что…

Саэ запнулась и застыла посреди прихожей.

Тайки держал в правой руке какую-то веревку, к которой была привязана покрытая грязью собака.

– Это что за грязное чудовище?

– Я бегал на Усидакэ, и эта псина спасла мне жизнь. Прогнала медведя. Чтобы отблагодарить ее, я решил взять его к нам. Ты не против?

Саэ закусила губу. Она понимала, что, хотя муж и спросил ее мнения, ему было решительно наплевать на то, что она чувствует.

Раз Тайки решил взять собаку, значит, так оно и будет.

– Мне еще надо в магазин. Сейчас приму душ и туда. Ты меня прости, но не могла бы ты его вымыть? Он такой грязный, погладишь – и рука черная.

– Подожди! Но мне надо на этой неделе кое-что отправить. Ты же знаешь.

– Ну пожалуйста. Я купил ему корм и шампунь. В машине остались.

Тайки сунул жене в руку веревку-поводок и удалился в ванную.

– Ну и эгоист же ты.

Саэ бросила в спину Тайки недобрый взгляд. Поводок натянулся, она посмотрела на собаку.

Пес сидел неподвижно и спокойно смотрел на Саэ.

– Ну и грязнуля. Ты бездомный? Хотя людей вроде не боишься.

Своеволие Тайки ее раздражало, но противиться невинному взгляду собачьих глаз она не могла.

– Ну, пошли. Я тебе красоту наведу.

Саэ вывела собаку наружу. Дому, в котором они жили, было уже восемь десятков лет. Они купили его и переоборудовали под себя, устроили большой сад. Было тепло, небо чистое, без единого облачка. День самый подходящий для мытья собак.

Въезд в гараж Тайки самолично забетонировал, чтобы было легче возиться с машиной.

Саэ повесила поводок на зеркало заднего вида.

– Подожди чуть-чуть.

В машине, как и сказал Тайки, она нашла корм, упаковку гигиенических подстилок и собачий шампунь. На заднем сиденье валялся грязный ремешок – ошейник, который, видимо, был на собаке.

Саэ взяла ошейник. К нему была прикреплена бирка, но чернильная надпись на ней так расплылась, что прочитать кличку собаки стало невозможно.

– Как же тебя звать?

Саэ покрутила в руках бутылку с шампунем и захлопнула дверцу машины. Подняла шланг, подсоединенный к водопроводному крану у гаража, переключила насадку на шланге на «душ». Машину они обычно мыли, используя другой режим – более мощный.

– Тебя когда-нибудь мыли шампунем? – спросила она у собаки.

Пес лишь посмотрел на нее в ответ.

– Не бойся. Сейчас ты у меня красавчиком станешь. Не нравится в грязи ходить? Собаки любят чистоту.

Саэ нажала на рычажок, вода брызнула из насадки. Пес дернулся, но спокойствие тут же вернулось к нему.

– Хороший мальчик. Я тебе ничего плохого не сделаю.

Собака быстро намокла. Стекавшая с нее вода была черной от грязи.

– Сколько же тебя не мыли с шампунем! – проворчала Саэ, поливая пса водой.

В доме ее родителей всегда были собаки. Отец Саэ их просто обожал. Мытье домашних питомцев входило в ее обязанности.

Когда она уехала из отчего дома в Канадзаву поступать в университет[36], жизнь с собаками прервалась.

– Уже больше двадцати лет прошло…

Саэ нагнулась и, запустив пальцы в мокрую собачью шерсть, принялась ласково массировать. Перед тем как мыть пса шампунем, она хотела убрать как можно больше грязи.

Саэ промочила майку и джинсы. Ничего страшного. На следующий день она как раз собиралась затеять стирку.

– Ну а теперь – шампунь.

Она на время закрыла кран и вылила добрую порцию шампуня прямо на спину собаки. Потом намылила ее обеими руками.

Пес стоически выдержал эту процедуру.

– Молодец, мальчишка!

Саэ заглянула в глаза пса и прочитала в них, что он чувствует: «Я не люблю, когда меня шампунят, но раз надо – готов потерпеть».

– Ты ведь веришь людям, да?

Шампунь мылился плохо – такое месиво грязи было на собаке. Саэ смыла грязную пену и намылила пса еще раз.

– Ну вот, совсем другое дело. Лучше тебе стало?

Саэ говорила и говорила, не останавливаясь. Чтобы снять у собаки напряжение, самое главное – продолжать с ней разговаривать.

– Тебя приводят в дом к совершенно незнакомому человеку, который ни с того ни с сего начинает тебя намыливать. Кому это понравится? Но ты терпишь. Молодец!

Намылив собаку с головы до лап, Саэ остановилась.

– Какой же ты худой. Кожа да кости. Сейчас закончим водные процедуры, и я тебе накормлю до отвала.

С этим словами она смыла с собаки шампунь. Вода уже была чистая.

Покончив с душем, Саэ принесла из гаража ворох старых полотенец и стала вытирать собаку. Понадобилось три полотенца, чтобы с нее перестала капать вода.

Саэ подумала, не высушить ли пса феном, но ей не хотелось столкнуться в доме с Тайки.

– Пойдем-ка гулять. Такое солнце, что ты за полчаса высохнешь, – проговорила она, беря в руки поводок.

* * *

Когда они вернулись с прогулки, машины Тайки возле дома не было. Видно, уехал в магазин, как и говорил.

Муж управлял магазином товаров для занятий спортом и отдыха на свежем воздухе. И хотя особых денег магазин не приносил, Тайки часто оставлял его на попечение нанятых работников, предпочитая регулярно заниматься спортом – летом бегал по пересеченной местности, а с осени до ранней весны катался на горных лыжах.

Источником дохода для супругов служил интернет-магазин Саэ. Через него она продавала экологически чистые овощи, которые сама выращивала, и вещицы из цветного стекла. Начала она это дело пять лет назад, ее клиенты рассказывали о ней своим друзьям и знакомым. Клиентов становилось все больше, и в позапрошлом году магазин получил выручку в пять с лишним миллионов иен[37]. Расходов у пары было немного, так что денег хватало и на еду, и на оплату кредитов за дом и машину.

Тайки начал бегать кроссы года три назад, как только понял, что торговля Саэ вышла на орбиту и ему можно особо не напрягаться с работой. После этого он забросил дела в своем магазине и стал проводить половину времени в горах.

Тайки – как мигрирующая рыба. Остановится – утонет. Он всегда был такой. Энергичный, веселый и абсолютной беззастенчивый. Встретившись, они стали друзьями за несколько секунд.

Так и с этой собакой, наверное, получилось – встретила его и дала себя увести.

Саэ вытерла собаке тряпкой лапы и пригласила ее в дом. Собаки должны жить вместе с людьми, потому что мы с ними одна семья. Так говорил отец, убеждая мать, которая не хотела иметь собаку в доме.

Саэ выложила в миску содержимое неведомо как оказавшегося на обеденном столе пакета с собачьим кормом и поставила перед новым членом семьи.

Пес понюхал еду, но есть не стал.

– Стесняешься? Зря. Ешь, – сказала Саэ.

И пес начал есть. Судя по всему, он изрядно проголодался. Миска опустела за считаные секунды.

Саэ положила добавки.

– Больше нельзя. Съешь весь пакет – еда в желудке раздуется, и тебе плохо станет.

Пес быстро расправился с добавкой и выразительно посмотрел на женщину, намекая, что еще не наелся. Но Саэ оставалась непреклонна.

Она расстелила подстилку в углу кухни.

– С сегодняшнего дня здесь твое место. Можешь делать что угодно, но если захочешь на улицу – просись. Пи-пи и ка-ка делай сюда. Мне надо работу закончить плюс стирка. Так что пока не до тебя. Понял?

Пес слушал Саэ, навострив уши, а когда она кончила говорить, зевнул. Будто потерял к ней интерес.

Саэ направилась в ванную, переменила промокшие майку и джинсы. Бросила их в стиральную машину вместе с майкой и спортивными трусами, которые Тайки снял после тренировки, и включила машину.

Вернувшись на кухню, она обнаружила, что пес переместился в гостиную и лег на место, откуда можно было видеть происходящее за окном. Он был совершенно спокоен, словно прожил в этом доме всю жизнь.

– Куда ты там смотришь? Ищешь что-то?

Пес поднял уши на голос. Но и только. Он лежал неподвижно и неотрывно смотрел в окно.

– Надо бы тебе кличку придумать, – сказала Саэ, хотя в душе уже знала, как назовет собаку.

Клинт… Так звали боксера, который появился в доме родителей Саэ, когда она была совсем маленькой. Эту кличку дал собаке отец, очень любивший Клинта Иствуда. Кобель оказался добрым и ласковым и стал лучшим другом Саэ.

– Ладно. Мне надо работать.

– Клинт, – произнесла она про себя.

Пес обернулся на нее и завилял хвостом, как бы говоря: «Я знаю».

В груди у Саэ потеплело.

Как она могла забыть радость от общения с собакой? Почему сразу не вспомнила, какое это счастье – любовь, которую дарит человеку собака?

Саэ присела рядом с собакой, Клинтом, положила руку ей на спину. Шерсть после шампуня стала мягкой и приятной на ощупь. Саэ стало казаться, что Клинт живет здесь уже много лет.

Саэ легла и прижалась щекой к Клинту. Пес не имел ничего против и возражать не стал.

3

Саэ сосредоточилась, стараясь настроиться с Клинтом на одну волну, и тут зазвонил смартфон.

Тайки!

Саэ досадливо щелкнула языком. Очень тяжело вернуться к делу и снова сосредоточиться на работе, после того как кто-то нарушит твою концентрацию. Сколько раз она просила не звонить ей, когда она работает, но Тайки пропускал ее слова мимо ушей.

– Алло!

Из трубки послышался раздраженный голос:

– Алло! Это я. Звонил Кадзуаки. Надо сходить с ним выпить вечером. Так что к ужину не жди.

С Кадзуаки Тайки катался на лыжах. Как только наступала зима, муж Саэ с приятелями открывали лыжный сезон в Татэяма[38].

– Ты помнишь, что собаку сегодня привел домой?

– Конечно. Как я могу забыть? Пес мне жизнь спас.

– И ты в первый же день, как твой спаситель у нас поселился, решил выпить вечерком?

– У нас важный разговор, – нимало не тушуясь, ответил Тайки.

– Лыжный сезон ведь только что закончился.

– И что тебе мои лыжи покоя не дают? А собака что? Ты же дома. Вы же у себя держали собаку.

– Так-то оно так…

– Значит, все в порядке.

– Погоди…

Без особой надежды Саэ попыталась воззвать к совести мужа, голос которого доносился как бы издалека.

– Что еще такое?

– Надо же собаке дать какую-то кличку. Я думаю, что…

– Томба. Я придумал. Замечательная кличка, правда? Альберто Томба[39].

Тайки назвал имя знаменитого горнолыжника прошлых лет.

– Вообще-то, я…

– Ладно, пока.

Саэ не успела больше сказать ни слова. Тайки отключился. Обычное дело, переживать не из-за чего.

Клинт незаметно оказался у ее ног.

– Томба, – проговорила Саэ. – Ну что это за кличка. Почти как томма[40].

Она погладила Клинта по голове.

– Пойдем погуляем, потом обед.

Пять часов пополудни, но на улице было еще светло. Чем ближе лето, тем длиннее дни.

Саэ направилась в прихожую, Клинт последовал за ней. Он сразу понял, что они идут на улицу.

Понятно, что раньше у него был хозяин. В этом не было сомнений. Но пес еще был и сообразительный.

Прицепив к ошейнику поводок, Саэ вышла из дома. Сыроватый воздух поглаживал кожу.

Выйдя с их участка, она направилась туда, где простирались рисовые чеки[41] и поля.

Хотя их дом относился к территории Тояма, он был расположен в маленьком поселке среди гор. По соседству жили в основном старики, редко можно было услышать детский голос.

Немного дальше на запад лежал городок Нанто[42], к югу – уже префектура Гифу[43]. Места со всех сторон окружены горами.

Родители Саэ тоже жили в Тояма, но на берегу моря. Саэ, конечно, предпочла бы жить не в горах, а у моря, но Тайки придерживался противоположной точки зрения. Несмотря на его спортивный вид, он плавал как топор.

Три года назад Тайки прямо-таки трясло, когда он увидел в новостях, как цунами обрушилось на тихоокеанское побережье в Тохоку[44]: «Жили бы мы у моря и попали под цунами, я бы утонул».

Как бы то ни было, решение поселиться в горной глуши принял именно Тайки. Мнением Саэ он даже не поинтересовался.

Собственно, отношения между ними складывались так с самой первой их встречи. Замечательный, добродушный, надежный спортсмен с обаятельной улыбкой. Человек не робкого десятка, быстро взявший на себя роль лидера.

Влюбившись в него, приняв его предложение и выйдя замуж, Саэ в итоге поняла, как легкомысленно и глупо она поступила.

Тайки был добр и мягок со всеми. Не проводил разницы между женой, друзьями и просто знакомыми.

Между бесстрашием и легкомысленностью очень мало разницы. Даже когда наступало время для важного решения, Тайки не слишком задумывался и действовал, руководствуясь тем, что в тот или иной момент ему подсказывали чувства. Он всегда ставил во главу угла не интересы партнера, а собственные желания.

Такой он был человек. Не плохой. Просто не надо было выходить за него замуж. Но он человек не плохой. Поэтому Саэ терпела.

Он – не плохой. По этой причине она не может решиться на развод. Вот если бы он был злой… Тогда Саэ, вероятно, посчитала бы себя свободной от клятвы верности, которую принесла, выходя замуж.

Саэ шла по рассекавшей поля дорожке, пока не увидела старушку, усердно пропалывавшую траву, которая разрослась вокруг участка, занятого под рисовые посадки. По согбенной спине она узнала Суми Фудзита, жившую слева от жилища Саэ через три дома. Для почти девяноста лет она еще выглядела вполне крепкой и бодрой.

Когда Саэ начинала свое дело, эта старушка терпеливо учила ее, как выращивать овощи.

– Саэ-тян, собачку завели?

Завидев Саэ и Клинта, Суми распрямила спину. Клинт навострил уши, но и только.

Пес был спокоен и уверен: что бы ни случилось, он сможет с этим справиться.

– Муж нашел его в горах и привез к нам. Он вроде медведя прогнал…

Саэ прошла по межевой тропинке и остановилась возле Суми.

– Умная собачка.

– Он правда умный. Только появился в доме, а как будто живет у нас уже несколько лет. Ничему его учить не надо. Думаю, у него был хороший хозяин, но как он мог потеряться…

– Мордашка ты!

Клинт осторожно понюхал протянутую руку Суми.

– Хочешь картошечки? Я захватила, думала перекусить, если проголодаюсь, но в моем возрасте попробуй нагуляй аппетит.

Суми открыла висевшую на поясе симпатичную розовую сумочку и достала обернутые в алюминиевую фольгу картофелины. Клинт тут же деловито задвигал носом.

– Можно ему дать? – спросила Суми.

– Конечно.

– Это сладкая картошка с нашего огорода. Никакой химии.

Суми развернула фольгу, разломила картофелину и поднесла половину к морде Клинта. Пес аккуратно принял угощение и тут же съел.

– Ишь, вежливый какой.

Суми расплылась в улыбке. Похоже, ей понравилась собачья деликатность. И она скормила Клинту всю картошку, одну за другой.

– Ну до чего хороший пес!

Картошка кончилась, Суми ласково погладила Клинта по голове.

– Не пойму я твоего Тайки. Вот собаку привез. Опять творит что хочет, а ты должна за ним подчищать?

Саэ горько усмехнулась.

– Почему ты от него не уйдешь? Сколько мужиков мечтали бы о такой, как Саэ-тян. Хочешь я тебе найду замену?

– В случае чего обязательно к вам обращусь, – со смехом отвечала Саэ.

– Вроде и человек неплохой, а женщина из-за него мучается. Что за тип! За сорок человеку, верно? А он все как дитя малое. Как был ребенок, так и остался.

– Наверное, вы правы… Хотя в нем и хорошее есть.

– Работать толком не работает, только и делает, что бегает по горам да на лыжах катается. Будь он холостой – это его дело, но раз у тебя жена – такого делать не должен.

Суми помахала перед лицом рукой, будто отгоняла муху.

– Так что разводилась бы ты, голубушка, скорее. Зачем тебе мучиться? А как зовут песика?

– Клинт, – отвечала Саэ.

– Прям как в кино про ковбоев. Клинт, я тебя потом еще картошкой угощу. Будь хорошим мальчиком, береги Саэ.

– Спасибо вам за картошку. Ну, мы пойдем.

– А-а! Погоди, Саэ-тян! Я тебе еще вот что сказать хотела.

Суми остановила уже сделавшую несколько шагов Саэ.

– Да, я слушаю.

– Ты не хочешь в следующем году взять на себя это поле?

– Ваше поле?

Саэ уже выращивала рис на двух гектарах, которые она арендовала у местного сельхозкооператива. С этого поля она снимала столько, что им с мужем хватало на целый год и еще оставалось, чтобы послать родителям и знакомым. Увеличивать урожай не имело смысла, тем более что выращивание риса без удобрений требовало много времени и усилий.

– У меня больше нет сил работать в поле. Саэ-сан, ты же продаешь овощи через этот… интернет, что ли?

– Ну да.

– Вот я и подумала: раз ты продаешь овощи без химии, может, и рис сможешь.

В словах Суми был резон. От клиентов, делающих покупки в интернет-магазине Саэ, в самом деле поступали запросы, не собирается ли она продавать экологически чистый рис.

– Наверное, смогла бы… но я еле с двумя гектарами справляюсь.

– Так пусть муженек поможет.

– Он все время занят.

– Чем это он занят? Развлечениями? И все-таки я прошу тебя: подумай. А то мне уж не по силам работать, но и бросать поле – сердце кровью обливается.

– Вы правы. Заброшенные поля – это как-то…

Когда человек перестает выращивать рис, его уже не заботит трава вокруг его поля. Поля, к которым никто не прилагает руки, быстро зарастают. А это влияет и на соседние поля.

– Хорошо, я подумаю, – сказала Саэ.

– И заставь своего муженька-идиота работать как следует, – посоветовала в заключение Суми и повернулась спиной к Саэ и Клинту.

Саэ вздохнула и посмотрела на спину старушки, которая с каждым годом усыхала все больше.

– До свидания. Всего хорошего, – произнесла она вслед удалявшейся Суми, перехватила поводок и пошла дальше.

Клинт, приспосабливаясь к скорости ее шагов, последовал за ней. Он не заговаривал с Саэ, не кивал в ответ на ее слова. Просто находился рядом. И почему-то Саэ этого было достаточно, чтобы чувствовать себя под защитой.

Она посмотрела на Клинта и улыбнулась. Пес шел рядом, и взгляд его был устремлен вперед.

4

– Я дома!

Из прихожей послышался звук открываемой двери и негромкий голос Тайки. Свет в доме был потушен. Саэ, видимо, уже спала.

Тайки думал вернуться домой пораньше, но за разговорами забыл о времени. Когда он спохватился, была уже глубокая ночь. Вызвали трезвого водителя, и тот доставил Тайки домой на его автомобиле.

Чтобы не разбудить Саэ, он стал на ощупь пробираться в мраке по дому.

– Ой, кто это?

Тайки застыл на месте, почувствовав чье-то дыхание, и увидел две белые точки, плавающие в воздухе.

– Томба?

Он вспомнил о собаке, которую встретил на Усидакэ. В воздухе стоял легкий, едва уловимый запах шампуня.

Когда глаза привыкли, Тайки различил в темноте собачий силуэт.

Пес стоял посреди коридора и смотрел на Тайки.

– Тьфу ты, напугал. Я думал, у меня сердце остановится.

Тайки не удивился бы, если бы в дом пробрался какой-нибудь зверек. Все-таки они жили в деревне, на отшибе.

Он нащупал налобный фонарик, всегда лежавший на ящике для обуви, включил. Луч света ударил в глаза Томбе, и он зажмурился.

– Какой ты чистый стал. Прям не узнать. Здорово тебя отмыли. Саэ – она такая.

Тайки погладил Томбу по голове и прошел в гостиную. Плюхнулся на диван.

– Перебрал я, конечно… – обращаясь к самому себе, сказал он и надавил пальцами на виски.

Томба подошел к Тайки и улегся у него в ногах.

– Ты ел чего-нибудь? – спросил Тайки.

Томба лишь поднял на него глаза.

– Ну, иди сюда, спаситель… Пес-спаситель. Спасибо тебе.

Он поманил собаку, и Томба, поднявшись, вскочил на диван и устроился на свободном месте рядом. Тайки прижал его к себе.

Шерсть была мягкая и приятная на ощупь, совсем не такая, как там, в горах.

– Может, Саэ и забыла уже, но, до того как мы поженились, она часто мне говорила, что хотела бы когда-нибудь завести собаку. А я думал: какая еще собака с моей безалаберностью, и вот встретил тебя. Может, ты – дар божий?

Тайки ласково провел рукой по спине Томбы. Он знал, что разочарование Саэ в их браке растет. Он и вправду никчемный муж. В порядке хобби держит магазин, который не приносит больших денег, живет в свое удовольствие, наслаждаясь летом бегом, а зимой – горными лыжами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Административный центр префектуры Мияги с населением свыше 1 млн человек (здесь и далее прим. пер.).

Вернуться

2

В местечке Суго в префектуре Мияги (северо-восток о. Хонсю) расположена трасса, на которой проводятся соревнования по автогонкам.

Вернуться

3

В Японии действует трехступенчатая система школьного образования, состоящая из начальной шестилетки, трехлетней средней школы и старшей школы, в которой учатся тоже три года. Первые три ступени являются обязательными. Старшая школа не обязательна, но в ней продолжает образование подавляющее большинство японских школьников, потому что только после ее окончания можно поступить в университет.

Вернуться

4

Третий класс японской средней школы соответствует нашему девятому.

Вернуться

5

Бисямонтэн, Тамонтэн, или просто Тамон – так на японском языке называется Вайшравана (санскр.) – в буддизме бог-хранитель, бог богатства и процветания, помогающий людям мудро распределять ценности, освобождая от забот и страхов. В японском буддизме считается важной фигурой.

Вернуться

6

Традиционный японский матрас.

Вернуться

7

Бог-охранитель (япон.).

Вернуться

8

Ангел-хранитель (англ.).

Вернуться

9

Крупнейший увеселительный район в северо-восточном регионе Японии. Находится в центре г. Сэндай.

Вернуться

10

Общенациональная система контроля автодвижения. Включает свыше полутора тысяч камер по всей Японии, в автоматическом режиме считывающих номера проезжающих автомобилей.

Вернуться

11

Купюра достоинством 10 тыс. иен. Около 90 долларов.

Вернуться

12

Распространенные в Японии игровые автоматы. В стране существует несколько тысяч залов, где установлены патинко, которые регулярно посещают около 15 тыс. человек.

Вернуться

13

Блюдо японской кухни из риса, слепленного в виде треугольника или шара. Обычно в онигири кладут начинку и заворачивают в сушеные водоросли.

Вернуться

14

Самая протяженная в Японии автомагистраль (679,5 км), соединяющая столичный регион с северной частью о. Хонсю. Берет начало в г. Кавагути, относящемуся к Большому Токио, и заканчивается в г. Аомори.

Вернуться

15

Отрезок платной скоростной автомагистрали, образующей кольцо вокруг г. Сэндай, протяженностью 24,8 км.

Вернуться

16

Городок с населением около 12 тыс. человек в префектуре Мияги, расположенный на территории национального природного парка.

Вернуться

17

В японском языке принято добавлять к именам и фамилиям так называемые именные суффиксы: сан, кун, сама, тян и др. Уменьшительно-ласкательный суффикс тян часто используется старшими по отношению к младшим, с которыми существуют близкие отношения.

Вернуться

18

Микроавтобус, выпускаемый компанией «Тойота».

Вернуться

19

Город в префектуре Мияги.

Вернуться

20

Город и крупный порт на побережье Японского моря. Административный центр одноименной префектуры.

Вернуться

21

Город в префектуре Фукусима, который сильно пострадал от цунами, обрушившегося на восточное побережье о. Хонсю 11 марта 2011 г. Находится на границе зоны отчуждения атомной станции Фукусима, на которой в результате землетрясения и приливных волн произошла серьезная авария с выбросом радиации.

Вернуться

22

Город в префектуре Фукусима.

Вернуться

23

Национальная скоростная автомагистраль, соединяющая тихоокеанское побережье о. Хонсю с побережьем Японского моря.

Вернуться

24

Город в префектуре Фукусима, находящийся на полпути между побережьями Тихого океана и Японского моря.

Вернуться

25

Город в префектуре Фукусима, через который проходит хайвей Бан-эцу.

Вернуться

26

Река, протекающая по территории префектур Фукусима и Ниигата.

Вернуться

27

Свиная отбивная в панировке, с луком и гарниром из риса. Одно из популярных блюд японской кухни.

Вернуться

28

Давай (англ.).

Вернуться

29

Город в юго-восточной части префектуры Ниигата.

Вернуться

30

Иностранец (япон.).

Вернуться

31

Сиба-ину – японская порода охотничьих собак.

Вернуться

32

В японской мифологии – подземное царство вечной тьмы, страна мертвых.

Вернуться

33

Прощай, друг! (испан.)

Вернуться

34

Гора в префектуре Тояма. Высота 987 м. Горнолыжный курорт.

Вернуться

35

В некоторых районах о-вов Хонсю и Сикоку встречаются гималайские медведи, занесенные в Красную книгу.

Вернуться

36

Государственный университет в городе Канадзава, административном центре префектуры Исикава на побережье Японского моря. Основан в 1862 г.

Вернуться

37

Около 45 тыс. долларов США.

Вернуться

38

Самый северный и самый западный горный хребет на о. Хонсю, отдельные вершины которого достигают 3000 м и выше.

Вернуться

39

Итальянский горнолыжник, трехкратный олимпийский чемпион, двукратный чемпион мира, обладатель Кубка мира.

Вернуться

40

Болван, осел (япон.).

Вернуться

41

Чек – заливное поле для выращивания риса или других культур, требующих стоячих водоемов.

Вернуться

42

Город в гористой местности в префектуре Тояма.

Вернуться

43

Префектура в центральной части о. Хонсю.

Вернуться

44

Регион в северо-восточной части о. Хонсю, в состав которого входят шесть префектур: Акита, Аомори, Иватэ, Мияги, Фукусима и Ямагата.

Вернуться