Мэри Соммер
Чудо № 34

Работа водителя довольно однообразна. Следить, чтобы рубашка оставалась белой, а фуражка – чёрной, открывать дверь автомобиля, различать названия улиц и, главное, не забывать про учтивое «сэр» после каждой фразы. «Да, мистер Грей, сэр». «Нет, сэр». «Сегодня понедельник, сэр».

Оскар ценил однообразие.

Однако раз в году, когда зима ещё не опустошила и половины своих снежных мешков, а ночь уже теряла минуты, магическим существам в Лондоне (зарегистрированным, само собой) скучать не приходилось.

– Я прошу тишины. Ти-ши-ны! – Реддлпоп приподнялся на цыпочки и постучал дирижёрской палочкой по пульту. – Мы начинаем заседание от двадцать шестого декабря, тысяча девятьсот дв… – по актуальному человеческому исчислению, конечно, – двадцать… Да прекратите же вы болтать!

В углу первого ряда зашевелилась тень: поднялась медленно, поскребла когтями по рогу и зарычала. Благодаря хорошей акустике Альберт-Холла рык грозно прокатился по залу, и разговоры смолкли.

– Благодарю, кхм… да… – Реддлпоп покашлял, искоса глядя на высокую фигуру. – Только что ты здесь делаешь? Я думал, что буки… впрочем, и для тебя задание найдётся.

Пока гном мялся на сцене, в зрительном зале вновь начал нарастать гомон. Конечно, всего раз в год такой многочисленной компанией собирались, хотелось обменяться новостями.

Оскар отдыхал. Он даже едва не зевнул, слушая бормотание гномов через ряд, топот каблучков феи на соседнем месте (никак не могла перестать танцевать) и стенания озёрных нимф. Дело в том, что хозяин Оскара, мистер Квентин Грей, некоторое время назад завёл себе женщину, мадам… К ней прилагался один бегающий и пачимукающий маленький сэр, а теперь появился ещё один – совсем новый, непрерывно орущий, пухлощёкий, краснолицый, дрыгающий короткими ножками – сильно маленький сэр.

Да, шум остался дома.

– Ну что, как там твой? – Кипперс толкнул Оскара в бок. – Надолго тебя отпустил?

Оскар подтянул ремешки на кожаных перчатках, которые носил даже вне автомобиля, и чуть высокомерно покосился на коллегу-домового.

– Не отпустил, а доверил: развести рождественские подарки его лондонским друзьям. Теперь у меня отпуск.

И полный багажник ответных любезностей.

– Что, и «Роллс-Ройс» отдал?

– Безусловно.

Тем временем Реддлпоп ещё раз, темпераментнее, постучал дирижёрской палочкой, прокашлялся и объявил:

– Итак, друзья, вот наша книга нуждающихся, в этом году толстенная! Куда бы мне её…

На сцену тяжёлой поступью поднялся тролль Триккс-Василёк. Он стукнул гигантским кулаком по пульту, и тот стал вдвое короче – теперь любой гном бы дотянулся.

– Молодец, Триккс, спасибо тебе. – Реддлпоп водрузил на пульт толстую книгу в кожаном переплёте с металлическими уголками. – Во-от… не далее как вчера утром мне её сам передал.

На слове «сам» гном многозначительно поднял вверх указательный палец. Им же перевернул обложку и, нахмурившись, подцепил со страницы длинный серебристо-седой волос.

– Ай-ай, нехорошо. Надо будет репейное масло для втирания в бороду передать, – пробубнил он, после чего обвёл взглядом разномастную публику. – Ну что ж, перейдём к несвершившимся чудесам!

Кипперс опять толкнул Оскара в бок и глумливо шепнул:

– Вечно старик на свой праздник ничего не успевает, а мы потом доделывай.

– Шш, – высказал своё мнение Оскар.

Зашуршала бумага, и по рядам прокатилась волна предвкушения. На сцену выпорхнула фея Лилливин, расправила юбку, сверкнув зелёными чулочками, и заняла своё постоянное место рядом с гномом.

– Магазинчик «Шоколадное королевство» на грани разорения, – громко провозгласил Реддлпоп. Он вырвал страницу и передал её фее. – Эй, Шлим, дельце для тебя!

По взмаху руки Лилливин страница взмыла в воздух, сложилась в самолётик и по плавной дуге полетела к последнему ряду, где нырнула под сиденье.

– Принято! – послышался скрипучий голос.

Никто не знал, как выглядит Шлим, – боггарт не любил высовываться.

А Реддлпоп продолжал:

– Пара влюблённых. То ссорятся, то мирятся – никак не поймут, что созданы друг для друга. Тут нужен кто-то терпеливый, с фантазией. Кипперс?

– Присутствует. – Кипперс нехотя поднялся с места. – А почему сразу я? Тут ведьма нужна. Чары, зелье приворотное туда-сюда…

Но исписанный синими чернилами бумажный самолётик уже прилетел прямо ему в руки.

– Для ведьмы – вот! – Реддлпоп вырвал следующую страницу. – Брат, сестра, нелюбимая мачеха – стандартный набор. Кстати, Элла, не забудь потом сонные чары с охранников развеять, а то будет, как год назад.

В зале раздались смешки.

Красивая рыжеволосая девушка в первом ряду изящно поймала самолётик двумя пальцами и кивнула.

– А это, Лил, для тебя работёнка.

Лилливин взглянула на протянутую ей страницу и насупилась.

– Девушка, которая мечтает попасть на новогодний бал, но у неё нет денег на платье? – зачитала она придирчиво. – Ах, эти вечные стереотипы…

Расходились далеко за полночь. Каждый выбирал удобный для себя путь: кто-то скрылся в тени улиц, кто-то растворился между деревьями в Гайд-парке.

Оскар не торопился. Дело досталось пустяковое, и он планировал уже сегодня вернуться домой, чтобы провести вечер на кухне со стаканом горячего молока и тарелкой печенья мадлен.

Записка, спрятанная в нагрудном кармане сюртука, гласила: Чудо № 34. Писатель, которого покинула муза. Брентон-стрит, 12.

В отличие от остальных Оскар к выходу не пошёл. Поднявшись на средний ярус театра, он выскользнул через окно на узкий балкончик, который по окружности обрамлял всё здание, и с удивительной для его размера грацией взобрался на балюстраду. Одной рукой Оскар держался за стену, другой балансировал. Так и шёл по перилам, переступая через декоративные выступы. Каждые десять шагов Оскар поглядывал вверх, на широкую фреску с изображениями творцов и ремесленников, скульпторов и учёных, музыкантов и философов. Тут бородатый мужчина готовится отправить в землю саженец, а здесь целый корабль отправляется в дальнее плавание.

Наконец Оскар остановился у мозаичного изображения земного шара. Он подтянулся и в строгом порядке нажал на несколько фрагментов.

Щелчок.

Мгновение абсолютной темноты, словно мир моргнул, – и фреска начала меняться. Формы поплыли, исказились. Одни фигуры сплющились до размера мыши, другие теперь подпирали плечами карниз. У кого-то выросли большие уши, а у кого-то – хвост. Вот бы королева Виктория удивилась, увидев фреску такой. Если бы дожила…

Оскар знал, что волшебство продлится совсем недолго. Быстро переступая ногами по балюстраде, он прошёл ещё немного и остановился у изображения девушки. Красавица в длинном струящемся платье, с увенчанными лавровым венком волнистыми волосами смотрела на него будто бы насмешливо.

Оскар откашлялся и выразительно прочитал:

Ты – музыка, но звукам музыкальным

Ты внемлешь с непонятною тоской.

Зачем же любишь то, что так печально,

Встречаешь муку радостью такой?

Ничего не произошло. Оскар напряг память и дочитал сонет до конца. Вспомнил ещё несколько работ Шекспира – безуспешно.

– Заимствовать не разрешается, да? – спросил он у холодного камня. – Ну что ж, ладно. Хм… Уж снег уж выпал на поля… Э… Снежинки кружат… тру-ля-ля…

– Довольно!

От неожиданности Оскар чуть не свалился на землю. А рядом с ним на перилах, свесив ноги, сидела девушка. Вокруг зима (уж снег уж выпал), а она ни капельки не мёрзла в тонком открытом платье и сандалиях на босу ногу.

– Прости за стихи, Кэл, иначе я не мог тебя дозваться. – Оскар смутился. Оскар смутился второй раз в жизни.

Девушка боязливо отняла руки от ушей. Не услышав новых надругательств над поэзией, она с облегчением вздохнула и кокетливо повела плечиком.

– Чего тебе? Ночь скоро закончится, мне нельзя здесь быть. Да и тебе тоже.

– Знаю, профиль не совсем твой, но нужна муза для одного писателя, – заявил Оскар без предисловий.

– Покажи.

Стоило ему развернуть бумажный самолётик и зачитать первую букву адреса, как Кэл замахала на него руками.

– Нет, к этому я больше не пойду. – Для верности она отодвинулась на несколько футов.

– Почему?

Оскар нахмурился. Образ ароматно-мягких, ванильно-пушистых, сладких мадлен по рецепту мадам отдалялся, таял…

– Он хоть и талантливый, но ненормальный. – Кэл вскочила на балюстраду и на носочках отбежала ещё чуть дальше. – Год назад его рассказ напечатали в «Стрэнд». Хороший рассказ был – я помогала.

– Конечно, – поддакнул Оскар, посчитав момент своевременным.

– Другой бы возгордился, а этот недоволен. Всё ворчит, жалуется. Если хочешь знать, он сам меня прогнал!

– Обычный искатель вдохновения. А с твоей стороны так себя вести не слишком профессионально, муза.

– Муза-шмуза! У меня тоже, между прочим, есть чувства!

Оскар убеждать не умел. Это не входило ни в его обязанности, ни в потребности. Исчерпав ограниченный запас аргументов, он, хоть и с непоколебимым ощущением собственной правоты, просто замолкал. А если собеседник обиженно поджимал губы, Оскар и вовсе забывал слова.

Так они и разошлись. Кэл, помахав на прощание, растворилась в воздухе, а Оскар уже через десять минут вёл хозяйский «Роллс-Ройс» по северному берегу Темзы. Он отстранённо рассматривал украшенные гирляндами витрины и думал, что не годится для чудес. И почему человеческие существа их так любят? Праздники всякие придумали, чтобы чаще заявлять свои права на сюрпризы, чудеса, избыточное потребление электричества, жирной пищи и концентрированную радость.

Из праздничных излишеств Оскар оправдывал только одно: печенье мадлен.

Он прибавил газу и уже скоро остановился у нужного дома на Брентон-стрит. Длинная двухэтажная постройка, собранная из десятка смежных квартир, походила то ли на паровоз, то ли на растянутый до предела аккордеон.

В этот ранний предрассветный час, из всех окон горело только одно, настежь распахнутое: над старой табличкой с номером двенадцать. Ветви широкого дуба – прямо напротив окна – приглашали воспользоваться ими в качестве смотровой площадки, и Оскар приглашением воспользовался.

Такая вот выдалась ночь, акробатическая.

Чудом № 34 оказался юноша с угловатыми чертами лица и нервными кудрями. Исключительно странный. Постель была заправлена, а сам он, облачённый в пижаму и толстый шерстяной шарф, склонился над письменным столом. Потрескивала лампа; оглушительно стучали клавиши старой машинки «Ундервуд»… Жаль, Оскар не умел творить всякое волшебство. Муза-шмуза – а этому бедняге пригодились бы четыре руки. Двумя он бы печатал, третьей непрерывно курил, яростно добивая окурки в пепельнице, а четвёртую запускал бы в волосы, чтобы распутывать свои нервные кудри – или запутывать их ещё сильнее.

Вот рычажок оставил последний оттиск на бумаге и прыгнул на место. Юноша отложил все дела, предназначенные для четырёх рук как минимум, и вытащил готовую страницу из пишущей машинки. Поднёс к лицу. Сощурился. Скривился и, скомкав в кулаке, бросил её в угол комнаты. Только сейчас Оскар заметил, что там уже образовалась внушительная горка из ее предшественников.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.