Александр Конобеев
Аксиома

Новый учебный год начался с новой катастрофы. У нашего солиста обнаружили какое-то заболевание связок и запретили заниматься пением примерно до старости. Начинать поиски нового солиста было бессмысленно : все знали, что наш солист был лучшим в лицее. Это означало конец нашей группы и, самое страшное, больше никаких репетиций. Я буквально слышал, как плачет моя бас-гитара в темноте своего футляра . Всё лето я потратил на освоение крышесносного соло, чтобы на первой же репетиции произвести впечатление на ребят, но теперь его никто не услышит. Так же конец репетиций означал возвращение к рутине обучения. Джо и Люк теперь возьмутся за меня с новой силой. Я всегда приводил в бешенство людей сильнее меня одним своим существованием.

В первый день учёбы я не мог зайти в колледж в одиночку и поэтому мялся у входа, ожидая ребят из группы. Первой пришла Мей. За лето её черные волосы магическим образом выросли до шеи, что ей очень шло. Не избавившись от своего готического стиля, в такой тёплый день она явилась мне в чёрной майке, чёрных штанах и чёрных ботинках на платформе. Также её губы были обведены чёрной помадой, а около карих глаз красовались чёрные стрелки. Мне следовало влюбиться в неё, но моё сердце и тело воспринимали Мей исключительно как друга. И когда мы один раз поцеловались, у меня было ощущение, что я целую сестру.

– Привет, Грегор. – сказала она, обняв меня – Рада видеть. Что за лето ты не изменился.

–Всё такой же худой и низкий. Я хотел заняться спортом, но музыка меня поглотила. Как выяснилось, напрасно.

– Да, я тоже в курсе. Очень жаль его и нашу группу, ведь теперь её существование предрешено.

Мей играла на электрогитаре, и я уверен в том, что за лето она освоила этот инструмент ещё лучше.

Мы ещё немножко постояли у входа в ожидании нашего барабанщика Флетчера, но он так и не объявился. Этот парень всегда опаздывал на занятия, но не на наши репетиции. Не дождавшись его, мы зашли внутрь и разошлись по кабинетам – занятия давно начались. Зайдя в кабинет, я извинился за опоздание и стал искать себе место. Осталось только одно свободное между Джо и Локом. Проклиная судьбу, я приземлился на место смертника и терпел их внезапные удары локтями. Когда прозвенел звонок, Лок схватил меня в клин и начал разговор.

– Ну, как провёл лето наш неудачник? Что думаешь, Джо?

– Думаю, как обычно : просмотр порно и рыдания.

– Ребята! – крикнул преподаватель – вышли из кабинета, живо!

– Добро пожаловать на третий курс, дорогуша. Это только начало – сказал Лок и отпустил меня.

Сдерживая дрожь, я сорвал со спины листок, который гласил, что я девственник.

– Мы уже говорили об этом, Грегор. – начал разговор преподаватель, присаживаясь рядом со мной – Я могу выгонять их каждый раз, но только ты можешь заставить их отстать от тебя.

– Я знаю. Нужно лишь им ответить.

– Верно. И, поверь мне, ты уже готов. Три года ты терпел их нападки. Разве тебе самому не надоело?

– Даже не знаю. Боюсь, что если я им отвечу станет хуже.

Я всегда был честен с преподавателем. Его круглый живот, седые волосы, доброе лицо и очки в круглой оправе, позволяющие голубым глазам видеть чётче, внушали мне доверие. И я знал, что всё мною сказанное останется между нами.

– Я понимаю твой страх. И нисколько не упрекаю тебя. Но если бояться всю жизнь, то какой от неё прок? Подумай об этом. Сейчас ты проживаешь лучшие годы юноши – студенчество. Когда тебя настигнет кризис среднего возраста ты будешь вспоминать именно их. А что у тебя есть? Только страх. Это не правильно. Постарайся это изменить, хотя бы для будущего себя. Мнение только этого человека должно быть для тебя решающим. Ровно как и его интересы.

Выйдя из кабинета, я усердно думал над словами преподавателя, а так же о словах Лока. Год только начался и если не поставить их на место, я могу чисто физически не выдержать их издевательства. С другой стороны, если я попытаюсь, и у меня не получится они могут взяться за меня с двойным усилием. В любом случае всё выглядело печально.

Когда я вышел в общий коридор, моему взору предстал ежегодное приветствие Джо и Локом новых учеников. Выбрав единственного обладателя очков – невысокого парня в деловом костюме и галстуке, они буквально вколачивали его в стену своими толчками. Он в свою очередь, стоически сдерживая слёзы, делал вид, что не обращает на них внимания и старался пройти. У него не получалось. Джо с Локом нависли над этим пареньком двухметровыми тучами, поражая его время от времени молниями-толчками. Вспомнив себя на месте этого несчастного, я буквально испытал приступ праведного гнева и подбежал к ним.

– Джо, Лок! – произнёс я настолько сурово, что самому стало не по себе – Отпустите его! Сейчас же!

Собственно, это всё что я успел сказать. Далее последовала неприятна сцена, во время которой мне разбили нос и затолкали в комнату для инвентаря уборщицы. Судьба парня не была иной – в нашем колледже было две комнаты для инвентаря уборщицы, располагающихся рядом и сейчас мы оба сидели в них, отходя от побоев. Так же я был уверен, что сейчас он ужасно щурился, ведь его очки пали под натиском кроссовок Лока. Я решил немного привести себя в порядок, перед тем, как написать сообщение Мей с просьбой о нашем освобождении.

– Спасибо за помощь – послышался еле уловимый голос из-за соседней стены. Обладателя этого голоса явно шпыняли чаще, чем меня. Голос парня вынужденного большинством громил быть неудачником – Я не ожидал, что такое случиться в первый день. Обычно, меня бьют только спустя неделю.

– Что ж, добро пожаловать. – ответил я, вытирая кровь, идущую из носа платком, который являлся частью моего гардероба лет с двенадцати – Меня зовут Грегор. Учусь на струнные.

– Моё имя Питер Ирвин Мартин. Друзья называют меня Пим. Поступил на клавишные.

– Приятно познакомиться, Пим. – дал я ему понять, что мы стали друзьями.

Как я и утверждал, Пим только был вынужден быть неудачником. На деле он оказался хорошим парнем, с исключительно ирудированым чувством юмора. Нет, он не был яйцеголовым, по крайней мере, не в полном смысле этого слова. Он был умнее окружающих, но стеснительнее, что делало его мега-интелект незаметным. Жанглируя шутками про сходство молекулярных решёток кремния и мозговыми каналами наших обидчиков, Пим поведовал мне и о себе. Выходец из интелигентной семьи, которая выслала его из северной столицы в наше захолустье, ибо обучение здесь было на порядок дешевле. Ему была снята крошечная, мало чем отличающаяся от той, где он находился сейчас, комнатка, рядом с колледжем. Так же каждый месяц ему перечислялась сумма для существования, на которую особо не разгуляешься. Родители объяснили ему (и он был с эти согласен), что этими действиями они учат его самостоятельной жизни, предоставляя свободу выбора, на что и сколько тратить, однако до пятого числа следующего месяца он не получит и копейки.

– И, видимо, мне придётся в этом месяце потуже затянуть пояс. Ибо мне нужны очки.

– У моего отца зрение начало ухудшаться в моём возрасте и каждые два года он менял очки, откладывая старые в ящик комода. Я могу принести тебе их завтра. Может, найдёшь что-нибудь подходящее.

Пим одобрил эту идею. Я попросил его привести себя в порядок и отправил сообщение Мей . Она тут же явилась и убрала швабры, подпирающие ручки наших дверей.

– Снова? – спросила она.

– Что-то вроде того. Провожу экскурсию для новичка.

– И решил начать с кладовой?

– Ага. С самых верхов до вершины, как говориться.

Когда Пим вышел из кладовки, мне удалось рассмотреть его. В пылу разборки, мне было не до этого. Миниатюрный паренёк, ниже меня ростом. Когда он щурился его лицо приобретало сходство с мышиной моськой. Маленький нос, рот и немножко пухленькие щёчки. Этакий пуська, производивший чисто визуальное впечатление на противоположный пол, сражая своей милотой. Я познакомил его с Мей и мы разошлись по своим кабинетам.

Флетч на занятия не явился. Он был исключительной личностью, обладающей острым языком, заразительным оптимистом, и блестящими брекитами. Считая себя гением, в ближайшем будущем обладавшим состоянием, он третий год работал продавцом в магазинчике, чтобы сводить концы с концами. Такой роскошью как родители Флетч не обладал, поэтому был опытнее всех нас в жизненных вопросах. Вечно бритый на лысо, носящий рубашки и джинсы с красными подтяжками, ни разу не натянутыми на плечи и болтающихся по боками, он сколотил себе образ предводителя банды, которого даже Лок с Джо не думали доставать. Я мог бы обратиться к нему за помощью, но это могло привести к фатальным последствиям. Помниться Мей пожаловалась ему на парня, который любил трогать её, где не нужно. Флетч, посоветовал пригласить его на свидание в свой магазин, но самой на него не явиться, что Мей и сделала. На два дня тот парень, и сам Флетч пропали. На третий день, обидчика Мей нашли у порога травмпункта. Лёгкое сотрясение мозга, вызванное ударом бутылкой по голове, контрастировало на фоне пяти сломанных пальцев на руке и синяков по всему телу.

– Я не убил его только потому что мне понравилось, как он начал плакать. – в шутливой манере рассказал нам Флетч, придя в тот день на занятия. – Он больше никого не тронет. Будет послушным пёсиком до самого выпуска.

Как реагировать на такое мы не знали и предпочли больше об этом не вспоминать. А так же никогда не просить его с кем-нибудь разобраться.

Под конец занятий он прислал мне и Мей сообщение, гласившее собраться в малом актовом зале, служившим раньше местом для наших репетиций. Не принимая возражений, он назначил время и попросил захватить с собой инструменты.

В указанное время мы с Мей стояли у дверей малого актового зала. Дверь нам открыл Флетч. Поприветствовав нас, он уселся за уже подготовленную барабанную установку. Мы тоже подключили свои гитары к колонкам.

– А, собственно, зачем мы тут? – поздно спохватился я.

– Ещё немножко и ты всё узнаешь, ненасытный мой. – ответил Флетч. По блеску в его глазах можно было судить, что он находиться на пороге взрыва от нетерпения – Через минуту он соизволит явиться.

Не успел я спросить у Флетчка, кого он имеет в виду, как входная дверь приоткрылась, и в зал резко и бесшумно ворвался высокий парень. Одетый в чёрный плащ, уходящий в пол, он был слишком худ для такого роста, а лицо его слишком вытянуто. Волосы на голове торчали ёжиком, а глаза были всё время в движении, поэтому невозможно было определить, какого они цвета. Словно он не мог сосредоточиться на чём-то более двух секунд. Да и в принципе, он был похож на классического вампира. Кивком головы он поздоровался с Флетчем, второй кивок был адресован нам. Запрыгнув, так же бесшумно, на сцену, он подошёл к стойке микрофона и подстроил её под свой рост. После этого он обернулся к нам всё это время молчавшим.

– Что умеете из классики?

Я поблагодарил Бога за то, что он сказал это не во включённый микрофон. Это был не голос, а резкие звуки. Я бы не смог дать точного описания, не назвав его карканьем вороны. Такое отвратительное карканье, которое раздаётся со всех сторон во время твоей прогулки по лесу поздней осенью. Карканье, от которого воздух понижается на несколько градусов. Невозможное для долгого прослушивания. И с таким голосом он собирался петь? В микрофон? Я был на грани истеричного смеха. Флетч же начал натягивать кожаные перчатки, явно готовясь дать жару. Вопрос незнакомца оставался без ответа, и я решился это исправить.

– Ну, думаю то же, что и все. Кино, Наутилус, Би 2…

– Что? – каркнул незнакомец. По другому его речь просто не воспринималась у меня в мозгу – Я спросил, что умеете из классики, а не из народного. Флетч, что они умеют?

– Вторую песню Blur сможем. – ответил Флетч. Он был очень сосредоточен, я его редко таким видел на репетициях.

Какая высокомерная ворона, подумал я тем временем. Точно, он походил на ворону, а не на вампира. Особенно, если смотреть с боку. Ему бы немножко сгорбиться и сходство будет впечатляющее

– Значит вторую песню Blur. Мне нужно идеальное звучание – обратился он к нам с Мей. – Не отличимое от оригинала. Очень постарайтесь, иначе ничего не выйдет.

Стараться особо не нужно было. Их вторая песня была легка в воспроизведении. Но для чего он повернулся обратно к микрофону? Петь? Мей начала играть вступление. Её подхватил Флетч, а дальше и я, жалея о том, что у меня нет лишней пары рук, которыми я мог бы заткнуть уши. Незнакомец явно намеревался петь, а это грозило всем нам повреждением слуха. Но когда он начал…

Когда он начал мир перевернулся. Разорвалась атомная бомба, тысячи атомных бомб в моём сознании, породив новое, ни на что не похожее. Голос его не только поменялся в секунду, он был идентичен голосу солиста Blur. От шока Мей и я немножко сбились, и незнакомец тут же прекратил петь.

– В чём дело?! – крикнул он уже своим вороньим голосом в микрофон, вызвав второй шок. Но, уже повернувшись к нам, спокойно продолжил – Почему сбились? Удивила манера пения?

– Да. – ответила Мей за нас обоих. Я ещё прибывал в шоке.

– Флетч, ты их не предупредил?

– Не-а – сказал довольный Флетч – Я хотел, чтобы они обалдели так же, как и я в своё время. И, к тому же, они бы мне не поверили.

– Идиот. Нужно было хотя бы сказать, чтобы не сбивались.

– Они бы и так сбились. Ты же знаешь свою манеру пения.

Незнакомец подошёл к нам и положил свои белые руки с длинными пальцами нам на плечи, чем не мало нас смутил.

– Теперь, когда вы в курсе дела, я попрошу вас в будущем не сбиваться. Понимаете, чтобы я мог петь звучание должно быть идеальным, один в один с оригиналом. Иначе всё будет в пустую. А когда всё в пустую, у меня могут сдать нервы. Вы готовы повторить?

Я был готов только покинуть зал. Всё это было за гранью моего понимания, а значит, слишком мутно. Но я кивнул вместе с Мей. Мне было интересно, что было в новинку. Такого не было никогда и нигде, я это знал. И уйти сейчас было глупостью. Да ещё и рука незнакомца не отпускала моё плечо, пока я не кивнул.

Второй раз мы не сбивались, и это было нечто. Незнакомец повторял не только голос, но и движения. Так же сжимал микрофон двумя руками, так же топал ногами. Словно повторял клип. Все шаблоны в тот вечер были разорваны и если бы в зале были люди, то валялись бы в экстазе от этого парня и нас. Ведь без нас он ничего не мог. У него не было ни намёка на акцент, чистый английский. Он даже подпрыгнул в конце. Этому парню явно нравилось то, что тут происходило.

– Круто! – подъитожил Флетч, подбросив палочки в воздух – Давайте ещё что-нибудь!

– А вы ещё что-нибудь умеете? – не поворачиваясь к нам спросил незнакомец.

– А вот с этим проблемы – грустно ответил Флетч, опустив голову на грудь.

Незнакомец слез со сцены и повернулся к нам.

– Я пришёл сегодня, чтобы познакомиться с вами и показать, что умею, параллельно с этим оценив ваши возможности. Они меня удовлетворили. С завтрашнего дня начнём репетировать. Я планирую провести концерт в ближайшие месяцы. Список песен, которые нам нужно будет отрепетировать до идеального звучания, я составлю на днях и передам вам через Флетча. Так же нам нужен ещё один человек, умеющий играть на клавишных и обращаться с техникой. Решение этого вопроса ложиться на ваши плечи. Думаю, двух дней вам хватит. Через два дня встречаемся здесь в это же время.

Сказав это, незнакомец быстро исчез в узком проёме дверей, будто его и не было, а мы начали собираться.

– Ему было приятно снами познакомиться, но имён друг друга мы не узнали – начала Мей, убирая гитару в футляр.

Флетч спрыгнул со сцены и уселся в кресло первого ряда

– Его зовут Боб и я уже поведал ему биографию каждого из вас. Нужно найти человека, желательно со своим инструментом. Колледж не даст нам нормального оборудования. Я еле выпросил установку. В начале всегда трудно, главное не бросать. Иначе все были бы теми, кем хотели стать.

– Внимание! Внимание! – зажав нос сказала Мей в микрофон – Этот умник снова начал философствовать. Действительно, оборудование и ещё один человек намного важнее того, что тут было. Рекомендуем всем живым созданиям бежать от него подальше.

Шутка зашла даже Флетчу, который обычно не терпел шуток над собой, особенно после своих философских фразочек.

– Возможно, я знаю подходящего нам парня. – сказал я после того, как мы перестали смеяться.

– Очень хорошо! Поговори с ним завтра же. Нет, сегодня же! Нет, сейчас же!

– Успокойся, Флетч. Грегор поговорит с ним завтра – уже поздно.

– Хорошо, завтра. Но не забудь! Меня не будет рядом, чтобы напомнить.

– Ты снова не пойдёшь на учёбу? – спросила Мей всё так же в микрофон – Как бы тебя не выперли.

– Придётся пожертвовать этим днём, чтобы сохранить работу. – лицо Флетча стало серьёзным – По скорее бы вырваться из этой дыры. А этот парень наш билет.

– Кто он? – спросила Мей уже не в микрофон.

– До конца мне это неизвестно. Всё что я знаю это то, что в середине очередного рабочего дня этот парень заявился в мой магазин, подошёл ко мне и спросил, имею ли я какое-нибудь отношение к нашему колледжу. Я ответил, что учусь там и играю в группе. И это был ответ на миллион! Ведь он сразу изъявил желание выступать с нами. Он сказал, что на сцене устроит такое, что у меня взорвётся башка, если звучание будет идеальным. Так же условием было исполнение только зарубежных треков. М-да, он показался мне чертовски странным тогда, но ведь и меня нормальным назвать язык не повернётся. В общем. Я решил дать парню шанс. Мы спелись и все вечера проводили вместе. Я поведал ему о вас, о себе, о наших мечтах и надеждах. Он обещался их осуществить.

– Значит, Боб. А фамилия у него есть?

– Деточка, я даже не уверен, что это его имея. Его он мне так и не назвал. Я решил называть его Боб. Он не был против. Да и на кой чёрт тебе его имя, тату хочешь сделать? Лично я вообще против имён, ибо они всегда не подходят к людям, которым приходится на них откликаться. Я за прозвища. Только они отражают истинную суть человека.

– Внимание! Внимание! – снова раздался искажённый голос Мей из колонок.

– Ой, заткнись, Мей!

– Не произноси имён, лысый. Помни : ты против них – напомнил я Флетчу.

– Не будьте идиотами. Вы прекрасно поняли, что я имел ввиду. А, к чёрту вас! С тебя клавишник – указал он на меня указательным пальцем правой руки – А с тебя покорность – указал он указательным пальцем левой руки на Мей. Она в ответ показала ему два средних пальца.

– Спасибо. Из этих линз я сооружу себе что-нибудь сдельное – поблагодарил меня Пим на следующий день, когда я вывалил ему в руки кучу пар очков. – Я еле добрался сегодня до колледжа. Пришлось буквально цепляться за прохожих.

– Мне жаль. Но, я думаю, выглядело это смешно. У меня к тебе есть предложение. Видишь ли, у нас тут есть нечто вроде группы. Мы с Мей там играем. И нам сейчас очень нужен человек на клавиши, желательно со своим инструментом. Не хочешь ли ты…

– Конечно! Я всегда хотел играть в группе, но меня никогда никто не звал. – На какое-то время Пим поменялся в лице. Видимо вспомнил те несколько сотен отказов на его предложение стать членом хоть какой-нибудь группы, и не только музыкальной – А ведь играю я хорошо. Не побоюсь даже слова отлично.

– Ну, через пару дней узнаем. Мне дадут список песен, которые нам предстоит отрепетировать до идеального звучания. И да, мы играем исключительно каверы зарубежный песен.

– Нет такой зарубежной группы, песню которой я подробно изучил с музыкальной точки зрения – гордо заявил Пим.

– Это просто замечательно. Я покажу тебе список, как только получу его.

Я не изучал песни с музыкальной точки зрения, а просто слушал их. Да и когда мне было их изучать? Если я учусь в музыкальном колледже, то это вовсе не означает, что я гений. Не каждый выпускник математического института становится математиком. Чаще их можно встретить за кассой. Я, естественно, не хотел такого будущего, но и великим себя в будущем не видел. Этот Боб якобы предоставил нам такую возможность и я не был против. Что ж, можно попробовать и это безумие, когда тебе семнадцать. И это было безумием, особенно когда я увидел список.

– Надеюсь, со списком вы ознакомились – сказал Боб, когда мы уже в новом составе пришли в малый актовый зал –Я считаю, что нам нужно будет произвести фурор в эту субботу для ваших преподавателей, чтобы это помещение продолжило оставаться нашим и можно будет задерживаться тут до поздна.

– А что, с эти есть проблемы? – спросила Мей.

– Относительно большие. – поспешил объяснять ей Флетч – Меня сегодня вызвали к декану. Я думал, что меня сейчас отчислят, но это сродни отчислению. В общем, нас хотят вытурить, а зал отдать какому-то хору первокурсников или ещё какая-то хрень. Вы не представляете, через какое унижение я прошёл, чтобы выпросить нам одно выступление перед коллегией преподавателей. Боюсь, именно от этой субботы зависит всё дальнейшее.

– Как видите, Флетч правильно подметил – каркнул Боб – На кону наше будущее. У нас три дня. Одну песню мы уже знаем, но её недостаточно. К тому же, нужно играть всем коллективом – намекнул он на Пима – Нужна ещё одна.

– Выберем что-нибудь. В списке все песни хороши, но опираясь на наши возможности нужно выбрать что-то относительно лёгкое – начал своё предложение Пим очень дружелюбны тоном – Думаю…

– Это будет By the way группы Red Hot Chili Peppers – перебил его Боб – Прости, ты наш клавишник?

– Да – ответил Пим. По его лицу было видно, что он расстроен и смущён.

– Согласись, песня крутая.

– Крутая.

– И для произведения впечатления она самая лучшая в списке.

– Лучшая. Но..

– А мы хотим не просто произвести хорошее впечатление. Нам нужно разорвать шаблоны в области кавер исполнения. Понимаешь, Пим? Ты ведь Пим, да?

– Да. Друзья называют меня так.

– Мы занимаемся делом, которым занимаются многие сейчас и занимались многие до нас. Поэтому в головах этих стариков, которые хотят отобрать у нас это место, сложилось чёткое представление о таких группах. И для того, чтобы порвать им шаблоны, чтобы оставить за собой это помещение, для того, чтобы присвоить себе большой актовый зал и вырваться за его пределы на другие, настоящие сцены, нам нужно двигаться гигантскими скачками, а не мелким шагом. Понимаю, это сложно. Сложно для вас и для меня. Но я требую сложных задач, только для того, чтобы вырваться из этой рутины к славе и по настоящему великих поступков. Другого пути нет, Пим. И я предлагаю, я хочу, чтобы именно ты ступил на этот путь с нами. И чтобы нам на него ступить, нам нужен один гигантский скачок.

– Да, ты прав. И я буду с тобой. – приободрившись сказал Пим.

Я разделил воодушевление Пима, но одновременно задался вопросом о том, как он вынес речь Боба. Тот, уже вне всяких сомнений, стал нашим лидером, но его тирады произносились на столько противным голосом, что удивляешься стойкости своих барабанных перепонок : у детей точно должна литься кровь из ушей, если им не повезёт слушать Боба.

–Вот и отлично. – сказал Боб, присаживаясь в кресло первого ряда. –Отрепетируем звучание, а уже после я буду петь.

Проблемы повторения за R H C P заключались в их басисте и электрогитаре. Да и в принципе во всём. Повторить тоже самое, что творил Блоха казалось мне невозможным, а электрогитара там вообще каждый раз импровизирует. Поэтому спустя четыре часа репетиций мы не сдвинулись ни на метр в этом одном гигантском скачке.

– Нет, не правильно! – громко каркнул Боб с плохо сдерживаемой яростью, когда Мей в очередной раз запорола свою партию. – Чёрт подери, люди! В чём дело?!

– Для нас это очень сложно – выдавил я из себя в защиту Мей. – Нельзя выучить её за одну ночь.

– У нас есть ещё три ночи. И вы должны выучить каждую ноту. Я ничего не смогу, если вы этого не сделаете.

– Да брось, Боб. Всё будет на высшем уровне. – попытался разрядить обстановку Финч – Дай этим ребятам разогреться и они сделают всё что угодно.

– Они ничего не могут уже четыре часа к ряду. Старайтесь.

И мы старались целую ночь. И две последующие. Естественно, на занятия мы не ходили. Не знаю, как обстояли дела у остальных с их родителями, но лично мой отец нашёл себе очередную работу и уехал куда-то далеко на север и ближайшие два месяца не должен был появиться.

На третий день мы уже идеально повторяли звучание, так как по совету-приказу Боба репетировали всё время, выделяя на сон только четыре часа. Результат удовлетворил нашего солиста настолько, что он решил спеть. Забравшись на сцену и подстроив микрофон под свой рост, Боб дал отмашку Мей. За три дня мы выучили не только ноты песни, но и дирижёрские движения Боба. Без слов он мог управлять нами с довольной точностью, что шло ему и нам на руку – я лучше буду следить за его руками, чем лишний раз слышать его голос. Мы начали играть. Ничем не отличающаяся кучка студентов, повторяющая за мастерами. Но вот вступил наш солист и всё, включая даже нас, преобразовалось. На сцене был сам Энтони Кидс, правда, слишком высокий и худой, а мы были его новой группой. Крутыми парнями и девушкой, способными вдохновлять обычных, ничем не отличающихся студентов. Я так сильно углубился в эту эйфорию всевозможного, что мой указательный палец зажал не ту струну, не в том месте во время соло, но сразу же встал на место. Клянусь, это заняло доли секунды. Но всеслышущий Боб тут же дал отмашку всем остановиться. Со скоростью метеорита и лёгкостью летнего ветерка, он приблизился ко мне вплотную, сверля не останавливающимся ни на чём взглядом.

– В чём дело? – каркнул он железным хрипом.

– Я немного запутался… – поспешил я оправдываться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.