Лександр Семиозерский
Бородавка

Да, именно так ее звали – Бородавка. Изумительная женщина небольшого росточка, только недавно закончившая педагогический институт и работавшая по распределению в нашей школе учительницей начальных классов. А я как раз тогда учился там в десятом выпускном классе. Дело шло, как помнится, к Новому Году.

А Бородавка ее звали потому, что на носу у нее была большая бородавка. Носик у нее был довольно таки длинный, а бородавка была большая, коричневая, явно бросающаяся в глаза. Времена те далекие были с одной стороны мрачные, а с другой развеселые, прошедшим летом как раз случилась Московская Олимпиада.

Но, тем не менее, молодая учительница с гордым видом, даже с каким-то вызовом носила доставшийся ей знак судьбы. Возможно тогда медицина не могла помочь в косметическом совершенствовании нашим простым советским гражданам. А возможно она воспринимала такой нюанс своей внешности как подарок Бога, с этим надо жить и надеяться на то самое чудо, которое он может принести.

А пересекло нас с ней общее чувство жажды действия, ожидание чего-то нового, пожирание окружающего мира не только глазами, но и всем сердцем. Эпоха застоя была в полном расцвете. Тогда люди не очень хорошо работали, но много творили. Художественная самодеятельность трудовых коллективов, спорт и множество различных общественных мероприятий процветали. Нас именно это привело к тому, что я стал Дедом Морозом, а она Снегурочкой. Хотя выбор этот был сделан не нами. Нас с ней как потенциально творческих личностей просто назначили на эти роли. Перед Новым Годом в большом концертном зале поселка планировались два концерта. Один для учеников начальных классов и их родителей, а второй чуть позже для всех остальных. Руководство школы в лице директора, завуча и нескольких самых авторитетных учителей выбрали именно нас на это важное дело. Потом они все о своем выборе пожалели. Нет, мы замечательно справились со своей ролью. Просто мы добавили кое-что от себя к этому процессу. Был грандиозный скандал.

Мы очень ответственно отнеслись к делу. Не помню, что там был за сценарий, но главное было то, что я был Дедом Морозом, а она Снегурочкой. Она была очень компактной, подвижной, у нее все получалось. А я напротив, был высоким, широкоплечим парнем. Я тоже не ударил в грязь лицом и оказался прирожденным артистом. Большой дедушка и маленькая внучка. Все было очень гармонично. Репетиции захватили нас с головой. Мы не заметили, как пролетело время и приблизился тот самый день, когда мы должны дать два концерта с не очень большим перерывом между ними. Но мы были готовы на все сто процентов.

Поскольку я жил в соседнем поселке и мне надо было ехать на автобусе на весь день, я запасся провизией. Я взял с собой термос и бутерброды. Молодой растущий организм надо было поддерживать пищей. Активный образ жизни, спорт и множество других увлечений держали меня в тонусе. Я был высок, широкоплеч и сух как гончая собака. И постоянно хотелось есть. Заранее просто объясняю эту мою слабость, которая все и сгубила. Перерыв между концертами я планировал заполнить отдыхом, скромной пищей и хорошей книжкой.

Первый концерт для учеников начальных классов и их родителей был запланирован на двенадцать часов дня. Я прибыл вовремя. Мы успели пробежаться по самым проблемным отрезкам, одели свои костюмы и приготовились к спектаклю. Зал не ломился от зрителей, но и не был пуст. Легкое волнение и концерт начался. Все прошло нормально. Где надо был смех, где положено были аплодисменты. Я смутновато помню эти детали. Зато потом происходящие вещи отложились в моей памяти на всю жизнь.

Когда спектакль закончился, мы насладились заключительными аплодисментами и ушли за кулисы. Я стал присматривать себе местечко где бы я мог спокойно провести почти три часа свободного времени. У меня был термос и бутерброды. Я был скромен и ненавязчив, поэтому драный стул за потертым столом меня вполне устроил. И тут ко мне подошла моя Снегурочка.

В процессе нашего предыдущего общения установилась определенная субординация. Я обращался к ней на Вы и по имени отчеству. Хоть и свежеиспеченная, но все же учительница. А ко мне она обращалась по имени – Саша. И естественно, на-ты. Пусть это и ученик десятого выпускного класса, но все равно лишь только ученик, самый обычный ученичок. Но это не мешало нам нормально общаться. Вот и сейчас она обратилась ко мне с легкой усмешкой:

– Ну что? Как время между концертами будешь проводить?

– Да посижу спокойно, перекушу. – И я продемонстрировал ей свою открытую сумку, из которой гордо торчал термос в объятиях скомканного пакета с бутербродами. Она посмотрела на мое богатство, по-доброму как-то усмехнулась и сказала:

– Ну ладно, что ты будешь здесь торчать? Пошли ко мне, я тут рядом живу. Уж горячим супом я тебя точно накормлю.

Долго уговаривать меня было не надо. Горячий суп – что может быть прекрасней! Тем более приглашение учительницы, пусть и начальных классов, как-то волнительно интриговало. К тому же симпатия между нами возникла с самого начала нашего знакомства.

Жила она действительно не далеко, на четвертом этаже пятиэтажного дома. В те времена специалистам по распределению предоставляли жилье, социализм, однако. Обыкновенная однокомнатная квартира, большая кухня.

– Раздевайся, вот тапочки. Проходи в комнату, садись за стол. Суп у меня куриный с рисом. Сейчас разогрею.

Куриный суп с рисом! Что может быть прекрасней! Я прошел в комнату, осмотрелся и сел за большой стол, который стоял посреди комнаты. Сидя на диване я бессмысленно осматривал окружающую обстановку и нервно под столом потирал свои колени. Из кухни доносилось позвякивание посуды, потянуло табачным дымком. Она видать закурила.

Да, я забыл сказать, что она курила. Причем курила не сигареты, какой-нибудь “Космос” или ”Родопи ”, а курила папиросы. Папиросы “Беломор-Канал”. Я тогда много занимался спортом и лишь баловался иногда за компанию. Когда мы репетировали, она иногда выходила курить. Она объяснила это тем, что приучилась к этой пагубной привычке еще в институте. Общага ленинградского педагогического института имени Герцена была, по всей видимости, хорошей жизненной школой.

Наконец она принесла с кухни тарелки, ложки, хлеб и подставку для кастрюли. Затем приволокла и саму кастрюлю, которая в ее руках выглядела просто огромной. Это меня ничуть не смутило, тем более что запах от нее исходил великолепный. Она поставила передо мной большую тарелку, наполнила ее черпаком и то же самое проделала со своей тарелкой, которая была чуть поменьше. Я уже потянулся за ложкой, как она произвела еще один маневр, который несколько сбил меня с толку.

Она достала из секретера две грациозные рюмки и поставила их на стол. Затем ушла на кухню и вернулась оттуда с бутылкой водки и тоже поставила ее на стол. Я, выпучив глаза, уставился на это провокационное явление. Водка называлась “Столичная” и была покрыта легкой изморозью, наверное, только что из морозилки.

– Пить будешь? – этот ее вопрос вырвал меня из оцепенения.

Возникшая неловкая пауза оказалась не слишком долгой. Тем более что до сегодняшнего удивительного дня мне уже удавалось несколько раз приложиться к запретному зелью. Я пробовал и водку, и вино. Но больше как-то вино. Какой-нибудь “Агдам” или “Херес”. А вот такой водки в подмороженной бутылке пробовать не приходилось. Тем более из ее рук я готов был пить что угодно. А сама возможность выпить с учительницей, даже хрен с ним, пусть и начальных классов, ввела меня в какое-то трепетное оцепенение. Но я быстро с этим справился и просипел почему-то вдруг охрипшим голосом:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.