Tommy Lee
Бергельмир. Альтернативная история земли

Чтобы доказать существование солнца не обязательно смотреть на него двумя глазами, можно ослепнуть. Достаточно посмотреть на тень, падающую от юрты, она и есть доказательство существования солнца

Машхур Жусуп Копеев

Глава 1. История Алмата

О юные дни! Вас я зря загубил.

Кончается жизнь моя, близок мой срок.

Хоть тысячу лет проживи, а умрешь,

И кто нажитое богатство сберег?

К тебе я, Господь, припадаю: спаси!

Беспечный мой сон да не будет глубок!

Бессовестный раб твой, я много грешил.

Лишь ты очищенье послать бы мне мог!

Грешна моя суть, от тебя далека,

Прости же, молю я, и сир и убог.

Юсуф Баласагуни

…Что со мной? Где я? Дана, что со мной? Почему… боже, да это же я… нет… Нет… Нееет… – последние слова он не кричал, скорее это был стон наполненный отчаянием, который, сходя на нет, словно пропадал в пустоту. Отчаяние, по-другому это никак не назвать, это не было страхом или ужасом, печалью или злостью, ведь никто не воспринимает свою смерть смотря со стороны со злостью или страхом, именно отчаяние – вот точное описание.

Он словно парит над своим телом и наблюдает сверху, как суетятся врачи, забегают родственники, которые исступленно плачут и кричат, но все эти крики словно доносятся из другой комнаты. Видно, как врачи опускают руки, как сжимает кулаки двоюродный брат, но старается держаться, а вот жена, наоборот, она выпускает на волю все эмоции, ведь она понимает, что он мертв, мертв… Но одно дело понимать, а другое адекватно воспринимать произошедшее.

Глядя на то, как убивается от горя жена, погибший уже не думал о себе, он думал только о том, как успокоить ее, шепча про себя:

– Все хорошо, милая, все хорошо… Не плачь, мне не больно, прошу, все будет хорошо, только успокойся.

Алмат повторял себе это снова и снова как заклинание, словно жена могла его услышать.

В это время душа умершего, поднимаясь все выше и выше, уже давно оказалась над реанимационным отделением больницы Алмалинского района.

При этом для усопшего это не было видом словно с дрона сверху, нет, он как будто видел каждую деталь сквозь стены. Он видел все: как его дочь, находящаяся от него далеко, в другой стране, перебирает нервно бумаги, периодически вздрагивая от любого сообщения в WhatsApp, или звонка, словно подсознательно ожидая страшную новость об отце, который лежит за тысячи километров в реанимации. Видел, как дремлет лежа на диване перед включенным телевизором его бывший коллега и лучший друг. Он видел всех и сразу, кого знал хоть немного.

Два года назад:

– Алмат Русланович! Тут к вам посетитель. Говорит, очень важно. Господин Калиев… – раздалось из громкоговорителя.

– Конечно, я свободен, – неторопливо ответил мужчина средних лет, сидя в кожаном кресле богато и со вкусом обустроенного кабинета руководителя. Можно долго описывать дорогие, красивые детали интерьера и мебели. Взять хотя бы настольный набор ручек Паркер, явно подаренный очередными компаньонами данной компании в качестве благодарности и очень доброго жеста. Даже внешний вид самого руководителя указывал на успешность компании, а дорогие часы на металлическом ремешке говорили о том, насколько их владелец ценит время; аккуратная рубашка бренда Seidensticker подчеркивала не только мужественность, но и практичность ее обладателя. Практичность и сдержанность чувствовалась во всем его внешнем облике: он не надевал золотых перстней и цепей, не имел татуировок и не носил, как это стало модно, бороду. Все это вместе взятое выдавало в нем обычного рабочего человека каким-то чудом и упорством добившегося успеха и денежного достатка.

Бесшумно распахнулась дверь, и вошедший мужчина как тень прошмыгнул в комнату. Что-то необычное было в нем: болтающаяся мешковатая одежда придавала ему еще большей худощавости, сальные волосы являлись полной противоположностью ухоженной короткой стрижке обладателя кабинета. Несмотря на свою худобу, гость съеживался, словно хотел исчезнуть из этого роскошного кабинета, которому он совсем не соответствовал.

– Доброго дня, Канат, присаживайтесь, может чаю? – тепло встретил гостя хозяин.

– Нет, нет, спасибо, я ненадолго. Не хотел вас отвлекать… – робко отказывался вошедший мужчина.

– Знаешь, Канат, ко мне часто приходят люди, одни – с просьбой, другие – с предложениями, но ты первый, кто пришел ко мне с отказом. Будь добр, присаживайся! А пока нам несут чай, я хочу, чтобы ты понимал, что твой суетливый вид, показная скромность и опущенные глаза уже рассказали мне какая нужда тебя привела сюда. Так что расправь плечи, раз уж ты пришел, – не отрывая глаз от собеседника, сказал владелец. – Я вижу тебя насквозь! Занимаешь деньги, чтобы отдать один долг, тем самым влезая во второй… Тебе неловко просить деньги, однако деваться некуда и ты идешь и просишь, снова и снова. Но на сей раз я не собираюсь продолжать этот порочный круг.

Канату хотелось от стыда провалиться сквозь землю; он замер, не двигая ни одним мускулом лица, сидел, уставившись в пол, со стеклянным взглядом. Собеседник прав, тысячу раз прав, и ничто не бьет в разговоре так сильно, как правда.

Больно было даже не от того, что ему теперь откажут в помощи, а от того, что его тыкали носом в ту правду, от которой он постоянно мысленно отгораживался, находя сотни оправданий. А ведь во время беседы с любым человеком, всегда нужно помнить, что твой собеседник о себе хорошего мнения. Не зря же об этом твердят в книгах по психологии. Даже воры, игроманы и просто неприятные люди считают, что они все делают правильно, это заложено инстинктом самосохранения. Ведь когда человек понимает, что он ничтожество, он просто заканчивает жизнь самоубийством, никого не предупреждая, не афишируя, не оставляя себе шансов на спасение.

Ему захотелось встать и уйти, но даже этого он сделать не мог, не желая поступать невежественно. Он просто опустил голову и только тогда заметил, что перед ним уже стоят две пиалки, наполненные наполовину чаем. А это, согласно национальных традиций, считается уважением. И конечно же, блюдце с орехами, изюмом и сухофруктами. Аромат чая и этот маленький жест все же немного действовали успокаивающе.

– Алеке, – так вежливо обращаются к старшим или уважаемым людям в Казахстане, – как ваше здоровье, Дана, дочь? Все ли хорошо?

Алмат улыбнулся, прекрасно понимая, что собеседник, упоминая имена, намеренно делает ему приятно и старается сблизиться с ним.

– Все хорошо, аллага шукур.

– Алеке, пойми, я не хочу тебя грузить своими рассказами о трудностях, тебе это совсем не нужно, – теперь уже Канат, набравшись смелости, твердо смотрел прямо в глаза руководителя, – пришел просить, предложить могу лишь обещание вернуть…

– Достаточно… – прервал его Алмат, заставив собеседника вновь опустить глаза, – мне не нужно ничего предлагать. С течением времени и исходя из жизненного опыта, я понял, что лучше доверять тому, кто просит безвозмездно, чем предлагает что-либо. Такие люди не обманывают и не предают. Так сложилось, что, давая кому-либо в долг, виноват лишь я сам, потому что доверился. Проблема не в том, что можно потерять какую-либо сумму, я не хочу остаться как когда-то в дураках, потеряв существующие отношения из-за денег.

– Понимаю, деньги портят отношения, – задумчиво ответил гость, – думаю, пора закрыть эту тему.

– Ну, я же не сказал, что не помогу, забыл? Ведь когда-то и я так же скитался в поисках крова и еды, так же были грустны мои глаза, как сейчас твои. Выброшенный словно рыба на берег после окончания престижного вуза понимаешь, что никому не нужен, карабкаешься вверх с мизерной зарплатой не по специальности, где тебе с первого дня диктуют, что ты никто и в любой момент могут выпнуть… Незаменимых людей нет, так ведь? А мы берем кредиты, хотим жить как все и при первой же подножке судьбы падаем не на землю, а словно с обрыва катимся вниз, а все только отворачиваются, так как спасают себя, – Алеке залпом выпил пиалу чая и продолжил:

– Так подумай, что сейчас тебе нужно – деньги или возможность наконец-то выйти из этого адского круга?

Канат сидел, потупив взгляд, он все это знал и прекрасно понимал. Русланович – тот человек, на которого хотелось равняться всем. В его случае данное родителями воспитание оправдывалось полностью. Он всегда и всем старался помогать, действовать правильно и благородно, так сказать, не корысти ради, а по соображениям совести и велению сердца. Из небогатой семьи преподавателей, благодаря упорству и стремлениям, смог добиться своего счастья, никого не подставляя и не шагая по головам. Все началось с основания маленькой фирмы по производству мебели, в которой он поначалу делал все своими руками, пока не поднялся на самую высоту. Даже потом, будучи уже владельцем огромной компании, продолжал навещать работников любого звена, не гнушаясь помочь советом и делом, добродушно и доходчиво доносил подчиненным свое виденье. Был счастлив в браке, воспитал дочь, которая также трудилась в престижной корпорации. Одним словом был заботливым семьянином, мудрым руководителем и примером для подражания.

Нет, он не был идеалом, мог и выпить слегка в любимой компании и по хорошему поводу. Когда-то играл в карты, не на деньги, конечно же, а ради удовольствия. Смеялся над пошлой шуткой друзей, а в молодости любил колкими репликами подначивать друзей и знакомых, славился язвительностью и черным юмором. Также легко мог превысить скорость на своем автомобиле или перебежать дорогу в неположенном месте. Словом, практически все человеческие слабости были ему не чужды. Еще он верил в Бога, но строго не придерживался канонов, так же как и многие, считая, что достаточно быть хорошим человеком, нежели губить чужие судьбы, категорически отказываясь от колбасы со свининой. При случае, он отшучивался, что раз ему суждено попасть в ад, то пусть он будет гореть в том же котле, где его родители и брат, чем, воздержавшись от алкоголя, быть в аду на этаж выше, где температура котла чуть менее обжигающая, чем у его родни.

Такие люди притягивают к себе подобных. Вот и Алмат обзавелся огромным количеством хороших друзей, среди которых он чувствовал себя спокойно и расслабленно, держал себя так же, как и все, вне зависимости от материальных ценностей и денежного достатка.

Посетитель все так же продолжал молчать, не в силах произнести ни слова. Да он и не мог ничего сказать, увы, воспитание иногда играет злую шутку.

– Завтра жду тебя здесь, мне как раз не хватает толковых работников, – наконец прервал неловкое молчание хозяин, разрешив сомнения и поставив точку в вопросе о помощи.

Они еще долго беседовали, вспоминая молодость, общих друзей и родных… Посетитель был двоюродным братом руководителя компании. Да, Канат попал в корпорацию по блату, вот такие вот грехи.

40 дней своей загробной жизни Алмат просто скитался по свету, предаваясь сотням воспоминаний из своего прошлого и наблюдая как его племянники гадят в штаны, как приворовывает хозяйственные мелочи его лучший друг на фирме.

И с каждым днем он понимал, что ему становится безразлично происходящее вокруг, искренне по нему скорбят или нет. Чувствовалось, что нити, связывающие его душу с земным существованием, с каждым мгновением по одной обрываются и отдаляют все дальше от мирской суеты, называемой жизнью. Все больше и больше его мыслями овладевали думы о дальнейшей судьбе, о том, правильно ли он прожил свою жизнь, жалеет ли о чем-то сделанном или, наоборот, неосуществленном.

На сороковой день перед Алматом материализовался дух, постепенно обретающий плотность, словно накрытый простыней. Мужчина лет шестидесяти, под носом которого имелась бородавка. Он также парил в воздухе молча, наблюдая за ним. Дух не имел крыльев, хоть и в отличие от усопшего казался материальным.

– Ты Ангел? – прервал молчание Алеке, однако собеседник молчал. – Что-то не похож, крыльев нет и нимба тоже, – съязвил он.

– Не стоит вести себя так словно святой, – ответил дух.

Сказать, что Алмата это задело, ничего не сказать, все-таки тут не просто удар по самолюбию. Этой фразой перечеркнули всю его жизнь, все его поступки и действия, которые он считал правильными и благородными.

– Хорошо, что дальше? – недовольно спросил умерший. – Потащишь меня в ад, раз я не святой?

– Это скоро определит совет, тебя там ждут, – все так же безэмоционально отвечал Ангел.

– Значит суд?

– Нет, судить имеет право лишь Господь, а судьбу твоей души определит совет.

– То есть им решать, куда меня девать?

– Ты уже все сам решил своей земной жизнью, они лишь определят.

– Угораздило же попасть в загробную жизнь филологов, спасибо маме, видимо не зря она столько лет преподавала, – вновь съязвил Алмат, скорее от понимания безысходности. Раньше он никогда не замечал за собой столько желчи, которая так и рвалась наружу. – А можно никуда не идти, мне здесь нормально, летаю себе, смотрю, думаю…

– Нет.

– Очень информативно, – вновь не удержался Алеке.

Внезапный и неконтролируемый полет вверх, Ангел словно нес его за собой, выше и выше.

Темный космос и на пустоте стоят огромные каменные арки с вырезанными изображениями людей, Ангелов, демонов и прочих монстров, высотой ближе к строениям в Дубае.

– Это же Майкл Джексон! – Алмат указал на одну из арок с изображением фигуры танцующего парня в очках и шляпе.

– Он самый, один из приближенных к Господу.

– Но он же был педофилом?

– Потому что есть те, кто пытаются омрачить пути судеб людей, а уже им самим предстоит отделить гнилую рожь от годной.

За арками возвышались столь же огромные подвижные тени, повсюду раздавался страшный скрежет металла. По центру располагался огромный каменный чан выше пояса, весь покрытый гравировками. Вокруг него было свободное пространство, за которым стояло три высоких силуэта в серых длинных плащах с капюшоном.

– У тебя есть вопросы? – спросил один из силуэтов в капюшоне. – Только здесь ты можешь получить ответы на все вопросы мироздания и своей жизни, тайны космоса и бытия, – продолжил незнакомец.

– Что за зловещие тени прячутся за арками? Боже, они могут греметь цепями чуть тише?

По скривившемуся лицу сопровождавшего было понятно, что подобные упоминания Господа являются здесь явно лишними.

– Не могут, это демоны, ждут твою душу.

– А зачем они вам? Вы же Ангелы? Добрые, светлые и милые, не?

– Так они не наши, их с собою привел ты, идиот! – вмешался Ангел-хранитель.

– Вот тебе раз, в смысле с собою привел? Не-не-не, не надо мне тут лапшичку вешать на уши, – успешно продолжал выводить из себя Архангела усопший.

– Все твои грехи, зависть, чревоугодие, алчность, все здесь надеются на кусочек твоей души.

Алмат опустил взгляд на свои сжатые кулаки и с удивлением обнаружил на месте кусочек утраченного ещё в детстве мизинца.

– В душе ты всегда полноценен, – упредил его вопрос серый, – слышал про фантомные боли?

– Что?

– Например, у солдата, которому оторвало руку, несуществующая рука вдруг начинает болеть? Тогда докторам приходится надевать в сжатом состоянии протез и заставлять пациента разжать руку, лишь тогда боль прекращается – манипуляции с душой, существование которой так сильно отрицает человеческая медицина.

– А какие у меня дальнейшие варианты?

– Тут гораздо проще: либо ты идешь дальше, либо в ад на перевоспитание.

– Филологи гребанные.

Хоть Алмат и вел себя довольно нагло, на самом деле он боялся, страшился этой неизвестности больше всего. Будь он живым, то уже трясся бы и заикался. Одна только мысль о вечных мучениях в аду, которая казалась когда-то вымышленной сказкой, чьей-то выдумкой и была настолько далекой, теперь же приводила его в содрогание и полностью овладела им.

Бежать некуда. Настал момент, когда не отвертеться никак, оставалось только смириться и покорно ждать своей судьбы. Возможно, зная, что все случится именно так, он подался бы либо в религию, либо в отшельничество. Безостановочно прокручивая в голове всевозможные грехи, он утешал себя тем, что не убивал людей, не рушил чужие судьбы. Хоть и не сильно верил в бога, но в общем считал себя хорошим человеком. И уж тем более не считал, что должен гореть в аду, ведь среди основной массы окружающих людей, он казался наименее грешной кандидатурой. Вон, даже попы в церквях не без греха, все в золоте да на элитных мерседесах ездят за счет пожертвований, думал он.

И тут вдруг картина перед глазами изменилась. Он стоял в довольно знакомом здании, около самого себя в школьном возрасте, когда ему было примерно 16 лет. Едва появившийся пушок под носом, косматая голова с модной на то время прической. Тогда он заступился за какую-то младшеклассницу, которую обижали его однокашники.

Картинка снова переключилась, не дав ему даже крикнуть или одернуть за плечо самого себя. Сейчас он оказался в старой квартире, где проживала его семья. Он едва лишь успел заметить, как уже вылетел, хлопнув дверью, а его мать тихонько заплакала… Смерть отца, потом похороны матери, потеря сыновей, одного за другим… Словно во сне мелькали отрывки из его жизни, от самого осознанного периода до самой кончины.

Дальше пошли картины с теми, кто скорбел о нем, однако он никак не мог докричаться или дотянуться до них. Даже метровое расстояние казалось просто бесконечным пространством, а изо рта не исходило ни звука. Алмат мог лишь наблюдать за происходящими короткими бессвязными отрывками. Одно он понял точно: ему словно демонстрировали все его положительные и отрицательные деяния. Хотя порой случались видения, которые нельзя было отнести не то что к хорошему или плохому, а вообще к чему-либо, словно лишенный всякого смысла эпизод.

Довольно скоро он снова оказался на том самом месте с арками и обратил внимание, как сопровождавший его Ангел о чем-то очень громко спорит с тремя в балахонах. Одно прояснилось точно, несмотря на его язвительность, его недавний спутник явно отстаивает его право на амнистию, с чем средний Ангел категорически не соглашался.

Алмату стало даже в какой-то степени неловко за свою недавнюю грубость, тем более он даже не знал как зовут его сопровождающего.

– Сатир, твой Ангел-хранитель, – Ангел в капюшоне как всегда бестактно читал его мысли и, не скрывая этого, отвечал ему на еще не заданный вопрос.

– Я твой Ангел-хранитель. И это я поспособствовал, чтобы тебя направили на это воплощение. Необходимо, чтобы ты исправил и отработал кармы, нажитые в прошлых жизнях, и получил бесценный опыт для повышения опыта души. Я поддерживал тебя всю твою земную жизнь, и меня совсем не задевает твоя грубость и язвительность. Добавлю, что в прошлой жизни ты именовался Михаилом Лермонтовым, из-за чего, собственно, ты и отправился искупать свои грехи на этот раз, ведь тебя застрелили за бестактность и самолюбие. В данном случае совершенно не важен ни твой статус, ни кем ты был для всех остальных, – вмешался в разговор его спутник.

– Лермонтов? Я был писателем? Я же был великим?!

– Величие не значит абсолютно ничего, – ответил Сатир, – твой отец не был великим, но тебе до его уровня души очень и очень далеко.

«Точно, отец, мать они должны же быть здесь», – осенила внезапная мысль Алмата.

– Я могу их увидеть? Поговорить? Сатир? – усопшего накрыла буря эмоций, надежда еще раз увидеть родителей, поговорить с ними враз вышибла все остальные мысли. Будь у него сердце, наверное, колотилось бы бешено, готовое вырваться из груди.

– Возможно, – ответил один из Ангелов, снимая капюшон, – в зависимости от того, что ждет тебя.

Снявший капюшон оказался невероятно светлым, словно на него светило солнце. Ярко-желтые, длинные волосы струились словно ручьи и мягко ниспадали с плеч, идеальные черты лица и молочно-белый цвет кожи. Он, в отличие от Сатира, был явно похож на Ангела, высокий и статный, два метра в высоту. Ярко-зеленые глаза с точеными зрачками всматривались в Алмата словно насквозь просвечивая его душу. По балахону явственно ощущалось, что за его спиной крылья.

Два Ангела, стоявшие позади, тоже скинули свои капюшоны, синхронно, словно репетировали. Оба такие же высокие и статные, как и первый Ангел, что беседовал с умершим. Только один имел чуть отращенные густые и кучерявые русые волосы, синие глаза, другой же обладал короткими темно-серыми волосами и стоял он с закрытыми глазами. От него словно шла темная дымка, а не свет как от первых двух.

– Мы посмотрели твои кармические узлы, пора определить твою душу, – начал длинноволосый.

Сатир сделал шаг вперед и громко объявил:

– Архангел Цадкиель, он же Задкиил, Ангел свободы, щедрости и милосердия, Ангел юпитера и божья праведность.

Ангел с кучерявыми волосами встал перед чаном и поднял руку над водой ладонью вниз.

– Я, Архангел Цадкиель, за стремление души к праведности, добродетели и милосердию возлагаю душу на уровень выше. Более того, данная душа при жизни направила на правильный путь две души, и посему присуждаю освобождение от кармических мук, – уверенно заявил Ангел свободы. После его слов все резные узоры чана засияли ярким золотистым светом.

– Архангел Самоель, он же Маляк Аль-Маут, Ангел смерти, главный правитель пятого неба, слепой Ангел, дитя хаоса и начальник демонов, – продолжал Сатир.

Тут же, как по приказу, прекратился скрежет огромных демонов, стоящих вокруг. Наступила полная тишина, все замерли. Алмат же понял, что страх и ужас перед этим Архангелом заставлял трепетать даже его Ангела-хранителя, его самого сейчас было не заставить промолвить что-либо. Алмат успокаивал себя тем, что Архангел Цадкиель уверенно указывал на правильность прожитой им жизни, сам же он считал так же. Однако, казалось, что сейчас Ангел смерти все доводы развеет и его душа непременно попадет в ад. Тем временем слепой Ангел уже протянул руку над чаном и довольно тихим хриплым голосом приступил к своему выбору.

– Я, Маляк Аль-Маут, возлагаю душу на пятое небо за неотработанные кармы его предыдущей жизни, – Ангел смерти был очень краток, но довольно тверд и уверен в своем доводе. Чаша, что светилась золотыми переливами узоров, под его рукой мгновенно погасла, и резные узоры словно накрыла тень. Пространство просто взорвалось рыком, хрипами, скрежетом огромных демонов до этого момента хранивших молчание, тут же они как с цепи сорвались.

Алмата словно хватил удар, начальник демонов, Ангел смерти и главный правитель пятого неба, так это ж ад – ужаснулся он, – что же делать? Как он мог насолить в прошлой жизни так, что не откупился в этой жизни? «Теперь точно не увижу родителей», – пришла вдогонку следующая пугающая мысль.

– Архангел Зофиил, он же Зуриель, страж бога, Ангел справедливости, понимания и суждения, властитель зодиакального пояса, – прервал шум Ангел-хранитель, объявляя третьего Архангела, который разговаривал с усопшим с самого начала.

«Архангел зоофил? И для них Архангелы есть? Да его самого судить надо», – промелькнуло в голове у Алмата.

– С одной «О» и двумя «И», несчастный, – осуждающе покачал головой его Ангел-хранитель.

Зуриель все так же неотрывно наблюдал за Алматом, опущенные брови говорили о серьезных раздумьях. Как Ангелу, отвечавшему за справедливость, за ним был окончательный вердикт. Более того, его сильно удивило желание Ангела смерти забрать эту душу, несмотря на то, что при отсутствии серьезных грехов, он молча отдавал свой выбор Цадкиелю, при этом непреклонно забирая души, что провинились при жизни. Что же заставило Самоеля передумать, тем самым осложнив выбор ему? Обычно все происходило намного легче: если после рассмотрения кармических узлов Самоель определял грешником, то сомневаться в этом не приходилось, и Цадкиель склонялся к его мнению, Зуриелю оставалось лишь согласиться. В ином случае Цадкиель, пользуясь полной поддержкой Самоеля, щепетильно определял душу на соответствующий уровень, где также вмешательство Зуриеля не требовалось вовсе. Теперь же Самоель поставил серьезный вопрос определения души.

– Пусть молвит Ангел-хранитель, мне нужно знать, что он думает, – наконец прервал молчание он.

– Есть грехи, но не из тех, что прописаны. Душа в воплощении души прожила умеренную жизнь, однако не сделала ничего, чтобы изменить мир к лучшему, она не пыталась исправить действующее устройство, а пресмыкалась и приспосабливалась. Достаточно ли этого для отправки в ад – не уверен, но повышения духовного уровня не произошло, учитывая кармы предыдущего воплощения, душа не направилась по пути истинного предназначения.

Зофиил встретился глазами с Самоелем, буквально на мгновение, после чего обернулся к Алмату.

– Душа, совет принял решение, ваша душа приговаривается к изгнанию на пятое небо, – сказал Зуриель, подняв руку над чашей, и мгновенно все исчезло.

– Это же нечестно! – вскрикнул Алмат, исчезая в абсолютной тишине. – Я не отвечаю за другие воплощения, я о них даже не знал!

Глава 2. Темный ящик

Оптимизм – следствие недостатка информации

Дастан сидел в каморке с принадлежностями для уборки, это было единственным местом, не доступным для камер видеонаблюдения, за которыми неустанно бдел его начальник отдела. Чрезвычайно требовательный к перерывам на работе, тот все время считал, что его работники не дорабатывают и вообще бездельники, не заслуживающие даже четверти заработной платы. Кроме этого, ему хотелось выслужиться перед директором филиала, показав свою значимость и незаменимость. Одним словом, начальник отдела был тем еще карьеристом.

При первой же возможности, Дастан приходил сюда, чтобы просто уединиться, отбросив всю суету бестолковой работы, спокойно вдохнуть и выдохнуть, пролистать очередной раз instagram, побыть в тишине. Темную комнату освещал лишь экран телефона, парень расположился на коробке из-под картриджей для принтера, прислонившись спиной к стене, и массировал себе виски. «Пора идти, пока Алексей не заметил», – подумал он и, нехотя поднявшись с коробки, потопал обратно на рабочее место.

Помещение офиса, где сидел Дастан, кардинально отличалось от американского типа муравейников, в которых людей отделяли друг от друга пластиковые или гипсокартонные перегородки в огромном зале. Здесь же был среднего размера кабинет с кучей столов, расположенных как попало, а люди порой сидели буквально лицом к лицу, мешая друг другу не только работать, но и создавая неудобство даже зевнуть и почесаться. На его столе в полнейшем беспорядке громоздились кучи бумаг и документов, которые было бесполезно пытаться сортировать из-за банального нежелания начальства тратить деньги на папки и стеллажи. Бросалась в глаза необходимость ремонта, да и мебель давно устарела и имела далеко непрезентабельный вид.

Многоголосый шум, издаваемый десятком людей, скорее походил на гул, в котором кто-то громко разговаривал по телефону, кто-то устраивал взаимные разборки; в углу закипал чайник, безостановочно работал принтер или просто гудел системный блок компьютера. Низкие потолки словно давили сверху, буквально не хватало воздуха из-за отсутствия нормальной вентиляции, опять-таки по причине прижимистости руководства. В общем вся обстановка давила как морально, так и физически и совсем не способствовала продуктивности.

Неудивительно, что для молодого человека работа в этом офисе являлась повседневным кошмаром, от которого хотелось убежать, скрыться, хотя бы в той же каморке, где он успешно укрывался от камер.

Тяжело наблюдать с экрана телефона существование другой реальности. Как вокруг кипит успешная и крутая жизнь. Многие ездят за границу, покупают дорогие смартфоны и стильную одежду, отдыхают в лаунж-барах, попивая виски. А ему, наряду с осознанием невозможности жить такой жизнью самому, постоянно приходится изучать ценники в магазине, рассчитывая сможет он купить тот или иной продукт или нет. Таков путь сироты. «Ох уж эти соцсети, словно созданы для того, чтобы добить человека», – думал он печально. Требования девушек также казались ему завышенными, ведь стоило познакомиться с милой особой, как он понимал, что ему банально не хватит средств ухаживать за ней, дарить подарки или хотя бы раз сводить поужинать. Все казалось так, что пока он не достоин никого и будет послан на все четыре стороны после первых же трудностей.

– Донни, бро! Ты чего взгрустнул? – его окликнул рыжеволосый парень, сидящий за соседним столом. – Может вечером по пивку? – заговорщически подмигнул приятель, закинув ноги на стол. Дэн – один из коллег Дастана, который со временем превратился в друга. Худощавый и довольно высокий, парень носил брекеты, имел кучерявые лохматые и торчащие во все стороны рыжие волосы. Дэн – метис, и зеленые глаза, унаследованные от матери армянки в сочетании с рыжими волосами от отца шотландца, которого он никогда не видел, придавали его внешности сказочный вид для любой среднеазиатской страны. Его мать скончалась от рака едва ему исполнилось пять лет, воспитание мальчика полностью легло на плечи бабушки, которая в одиночку растила внучка как сына. Дэн славился беззаботным отношением к жизни и, соответственно, к работе, на что его бабушка лишь отмахивалась, говоря, лишь бы был здоров и кушал хорошо.

Сам же Дастан на фоне своего друга казался настолько обычным, что считал себя почти незаметным. И действительно, в его внешности не было ничего примечательного: короткие черные волосы, средний рост – одним словом типичный паренек 25 лет. Который, к тому же, много заморачивался по разным поводам, имел кучу комплексов и страхов.

– Знаю я твое «по пивку», потом под утро опять будешь спасаться через окно от какой-нибудь двухсот килограммовой красавицы, – дружелюбно усмехнулся Дастан.

– Нееее, – протянул Дэн, откидываясь на кресле, – она кило с девяносто была, а не двести, не преувеличивай!

– А что ж со второго этажа прыгнул, раз все нормально было?

– Девяносто – все равно многовато, – ухмыльнулся Дэн, лучезарно сияя брекетами.

«Вечно попадает в неприятности и героически из них выпутывается, – подумал Дастан, – но всегда словно чувствует, когда ему плохо и довольно легко поднимает настроение», – поэтому он сильно ценил своего друга, ведь без него, походу, давно раскис бы окончательно.

Дастан также откинулся в кресле, вытянул ноги и задумался: «А почему бы и не сходить? Может даже и потанцевать или познакомиться с кем-нибудь», – и, предавшись таким блаженным мыслям, он не заметил, как задремал прямо в кресле.

Начальник отдела, увидев в камеру такое вопиющее нарушение трудовой дисциплины, прибежал и, брызгая слюной, начал на него орать:

– Что разлегся здесь как баран!

На что, с еще не проснувшимся мозгом, Дастан сам возмущенно наехал на начальника:

– Что вы себе позволяете?! Это вы баран! Ничего тут не делаете, только в монитор залипаете и нам мозг выносите!

Начальник отдела опешил, не понимая, что произошло; все вокруг замерли, и повисла тишина. Никто не ожидал подобной реакции, тем более назвать Алексея бараном никому даже в голову не приходило.

– Ну все, пиши по собственному, и вали нахрен отсюда! Чтоб до конца смены бумага лежала у меня на столе! – выпалил Алексей, развернулся и как торнадо унесся к себе. Потрясенные разговором, все молчали, только Дэн буквально светился счастьем, кажется, он находил произошедшее дико забавным.

– Говорил я тебе, сегодня точно надо бахнуть!

– Если меня уволят, то мне хана, – вымолвил Дастан.

– Да забей, он не будет тебя увольнять прямо так быстро. Ты же знаешь, говорить он мастер, а работать не умеет, даже если нужно кого-то уволить. Мне уже этих бумажек штук десять сказали написать, – Дэн, как обычно, находил слова, чтобы успокоить Дастана и разрядить обстановку.

– И что было дальше?

– Не знаю, я ни разу не писал. Хотят уволить – пусть помучаются, облегчать жизнь тем, кто хочет усложнить мою – я не собираюсь!

– Он может и забыть? – удивленно спросил Дастан. «Что для кого-то карьера, работа, хлеб, то для другого – просто слово. И он может уволить, а может, наоборот, элементарно забыть. Какая жесть…» – вновь убедился в своей ничтожности Дастан.

– Конечно, но назвать его бараном было немного слишком, наверное.

– Так он сам меня бараном назвал! – возразил Дастан.

– В смысле? Он сказал: «Ты что, разлегся как барин», выражение такое, – удивился рыжий.

– Барин? Я расслышал как баран, – ответил в недоумении Дастан, схватившись за голову. «Вот уж теперь точно, попал так попал, – подумал он, – думал, простит, сам же виноват был, а оказывается, что я зря на него наорал, еще и оскорбил», – Дастан опустил голову.

– Ладно, пойду извинюсь.

– Хозяин-барин, конечно, – подколол Дэн, – но я бы сейчас не совался, под горячую руку, может все же завтра, без бумажки, просто извинишься?

– Или завтра, – согласился Дастан.

– Не барское это дело – писульки писать, – ухмыльнулся его рыжий приятель, – тем более, зачем делать сегодня то, что можно отложить на завтра? А, барин?

– Ты просто бессовестно переделал поговорку наоборот, и вообще, хватит называть меня барином!

– Конечно, Ваше благородие! – еще шире улыбнулся Дэн, совсем не собираясь прекращать подкалывать своего приятеля.

Через час приятели уже сидели за столиком в местном заведении Sherbet, ожидая пока официантка, она же администратор, принесет пенный напиток. Рыжий уже потягивал кальян, аромат которого соблазнял Дастана присоединиться. Местный народ, проходя мимо, здоровался, выдавая в Дэне завсегдатая ночного клуба. Дастан кивал за компанию с ним, благодаря Рыжему он уже давно стал таким же знакомым для всех постоянных гостей заведения. В дальнем помещении размещалось караоке с танцполом, куда они обычно направлялись уже на легком кураже от выпитого пива.

– Извините, Heineken нету, я вам два «Жатецких гуся» принесла, пойдет? – прервала идиллию администратор.

– Гусь так Гусь, – как и прежде невозмутимый рыжий потянулся за покрытым инеем бокалом, который в заведении доставали из морозильника непосредственно перед тем, как налить пиво. Он сделал два глотка и характерно с удовольствием выдохнул и расплылся в улыбке.

– Доволен?

– Растаял, – еще сильнее развалился в кресле Дэн, закинув колено на подлокотник.

– Как мало тебе для счастья надо, – отметил Дастан, отхлебнув из своего бокала и почувствовав как холодная жидкость проходит через все тело. Хмель приятно пощипывала язык, и даже легкий остаток пены оставлял хлебный привкус на губах. – А Гусь не так уж и плох.

– После такого суетного дня, тебе и водка показалась бы сладкой!

– Да нееее, ты же знаешь, я не пью водку, она не просто алкоголь, она почти психотропное. Если виски говорит: «Эй, расслабься», а текила: «Давай танцевать», то водка призывает: «Надо нажраться, подраться и проораться», – всегда толкает на то, чтобы утром было стыдно. Вывод: «Водка – зло!»

– Ты чертовски прав, чувак! Она как бы говорит: «Че жена орет? Пырни ее!»

– Ты неисправим!

Вслед за администратором пришел и кальянщик:

– Ну что, забьем сегодня?

– Свободная куба от Daily Hookah и что-нибудь из Must Have на свой вкус, – ответил Дастан, – и сегодня что-нибудь посвежее.

Через минут двадцать принесли второй агрегат. Дастан затянулся, вдыхая воздух глубоко в себя и наполняя легкие ароматным дымом, и выдохнул, создав перед собой белое облако.

Вид рассеивающейся дымки, которая то течет как жидкость, то летит кольцами пора уже отнести к текущей воде и горящему огню, залипаешь как в Tik-Tok. Только если в соцсети ты просто отключаешь мозг и не думаешь ни о чем, то под дым ты, наоборот, расслабляешься, но мыслишь шире и глубже.

В этом заведении Дастана устраивало все: и посетители, которые практически все являлись завсегдатаями, приветствовали друг друга и знали в лицо; и персонал заведения, который относился к тебе, как к старому знакомому или приятелю. К тебе в любой момент мог подойти владелец заведения и поинтересоваться как идут дела, обсудить последние новости. Создавалось впечатление какого-то закрытого элитного клуба, где все свои.

– Знаешь, одна моя знакомая ходила к ясновидящей, так та ей все кармы открыла. И после этого у той в жизни сразу все поперло: и деньги, и семья, и карьера.

– Да ну тебя, ты же знаешь, это тупо отдавать бабки очередному шарлатану, – парировал Дастан, – им лишь бы деньги вытащить из твоего кармана.

– Да я бы тоже не поверил, но мне друг рассказывал, что он лично встречал настоящую ясновидящую, которая по фактам ему все разложила… – Дэн глубоко вдохнул кальян и протяжным выдохом окутал все перед собой дымом на несколько секунд. – Ну, я и сходил к ней, по его совету, так она такие вещи про мое прошлое сказала… И, заметь, там не общие фразы типа «Ты чуть не умер в детстве», которые подойдут девяноста пяти процентам людей. Она рассказала, что я выиграл на чемпионате по боксу среди юниоров в Москве, кандидата в мастера защитил, что потянул ногу и хромал потом неделю. Еще сказала о шраме на левой ягодице, а я его первым встречным не показываю.

– На твоем месте, я бы не был так уверен. Способность попадать в невероятные ситуации – это твое, – усмехнулся Дастан, наблюдая за девушкой, стоящей за соседним столиком напротив в компании подружек. Она пританцовывала, не обращая внимания, что танцпол находится в другом зале. Девушка была очень красивой, все время мило улыбалась и смеялась с подругами, видно, они весело проводили время. Свободные джинсы ловко сидели на ее стройной фигуре, не скрывали, а наоборот, подчеркивали ее талию и бедра; рубашка, завязанная в стиле американки, позволяла рассмотреть ее плоский живот. В придачу длинные черные волосы, слегка припухлые чувственные губы и карие глаза в обрамлении густых вьющихся ресниц. Дастан не мог оторвать от нее глаз.

– Да ты прям пожираешь ее глазами, – отметил Рыжий.

– Она прекрасна.

– Ну вот и замечательно, подойди к ней!

– Ты простой, как валенок, это у тебя прокатывает, а у меня все сложно. Да и не знаю я, что ей сказать, а там еще куча подруг, – на этот раз Дастан серьезно расстроился, он уже привык, что ему ничего не светит, кроме как быть высмеянным. После чего, краснея, топать за свой стол, потом весь вечер избегать неловкого столкновения взглядом с представителями соседнего стола.

– Ты не попробовал, а у тебя уже горят уши, – ухмыльнулся Дэн.

– Иди в задницу! – нервно отхлебнув из бокала, разлегся в кресле смущенный Дастан.

Уже за полночь двое друзей вышли на улицу и, вдохнув свежий воздух, поплелись вдоль старого района к шоссе, убежденные в том, что после посиделок необходимо немного прогуляться, прежде чем ловить такси, в котором сразу укачает.

Внезапно их кто-то окликнул, обернувшись, они увидели невысокого роста лысого мужичка, который шел к ним быстрым шагом. Подойдя ближе, он спросил:

– Парни, а закурить есть?

– Неее, сигареты не ку… – не успел ответить Дастан, как лысый неожиданно ударил его головой, попав прямо в зубы. От удара Дастан упал на тротуар, не понимая, что происходит.

– Да ты охерел, что ли?! – взревел Рыжий, схватив лысого за шкирку и оттягивая руку для удара. Тут из темноты появились еще трое.

– Вы че творите?! Отпустите деда!

– Да он первым ударил! – воскликнул Дастан, поднимаясь с земли.

– Ничего подобного, – вытаращил глаза Лысый, у которого от рассечения лба все лицо заливала кровь, – я попросил закурить, а они набросились на меня! – бессовестно врал Дед, которого продолжал держать за загривок Дэн.

«Видимо рассек об мои зубы, – подумал Дастан», – но возраст и вид этого странного деда с залитым кровью лицом говорили сами за себя. «Плюс еще нас двое, нам точно не поверят», – дошло до него.

Бум! Точным ударом в солнечное сплетение Дэн заставил свернуться эмбрионом Деда, видимо он тоже понял ситуацию и решил действовать первым. Дальше последовала потасовка, во время которой Дастана сразу же подсечкой сбили с ног и начали запинывать на земле. Дэн же дрался как лев против двоих противников, а позже к ним присоединился и третий. Выглядело все довольно невероятно. Рыжий, оправдывая звание КМС по боксу, старался двигаться так, чтобы они мешали друг другу, не позволяя им заходить к себе за спину. Он кружился вокруг них так, чтобы они постоянно оказывались за спиной друг друга, и точным ударом отправлял ближайшего на землю, заставляя их перепрыгивать через тела своих же дружков. Но было заметно, что парни явно занимались не рисованием, так как продолжали вставать и упорно идти на соперника. Рыжий заметно начал выматываться от происходящего, и вскоре явно не смог бы даже поднять руки…

– Горох! Менты! – заорал вдруг Дастан, и четверых разбойников мгновенно как ветром сдуло.

– Это ты хорошо придумал, говорил же – твои шахматы тоже могут пригодиться, – усмехнулся Дэн, поднимая Дастана и помогая ему отряхнуться.

– Какого черта, ненавижу эти старые районы… – недовольно чертыхнулся, вставая, Дастан, – надо идти, пока эти больные не вернулись.

С одной стороны, Дастану было очень обидно, что в драке он не сделал абсолютно ничего, просто дважды падал как мешок с картошкой. А с другой, несколько ободряла мысль, что именно его оклик помог завершить эту драку. Но все равно это было очень слабое утешение.

«Ни в работе, ни в финансах, ни с противоположным полом, даже в драке абсолютный ноль, ничего у меня не клеится», – загрустил Дастан, и ему стало так тоскливо от этих невеселых мыслей, что к горлу подступил комок и словно кирпич давил на кадык… он чуть не заплакал. Настолько тяжело осознавать свое ничтожество и бесполезность… Он словно яма на руинах мечты, в которой он непременно добьется успеха, денег, карьеры и чего угодно… Стоило ли переезжать сюда, в большой город, чтобы понять, что ты просто являешься никем…

Дэн заметил угнетенное состояние приятеля, но не стал лезть к нему в душу, а просто хлопнул его по плечу:

– Пошли, братец, уже пора, – вывел он из транса Дастана, и друзья, задумавшись каждый о своем, разъехались по домам.

– Неет, нет, нееет! Ну почему так! – схватившись за голову, орал Дастан. – Снова проспал, именно сегодня!!!

За окном маленькой комнатушки, которую снимал Дастан в ждущем очереди на снос стареньком доме, было уже светло, а значит, он опоздал как минимум на час. Дастан прыгал по комнате на одной ноге, надевая брюки, и судорожно искал второй носок. Отчаяние от происходящего и психоз от несправедливости к нему вселенной словно сдавливали его голову изнутри; он готов был разорвать все, что попадется на его пути. Одна из самых бесящих ситуаций, что выводят человека из себя, это когда ты проспал или что-то забыл, подобное заставляет застрессованного человека вскипеть за полсекунды. В такие моменты и дверь не закрывается с первого раза, и нужный транспорт приходит не сразу, и светофоры все сплошь красные… Все это ухудшает психологическую ситуацию до предела, которая и без этого усугублена напряженной ситуацией на работе. Когда он, наконец, явился в кабинет администратора, тот выдерживал абсолютно безэмоциональное лицо.

– Слушай, дорогой мой, выйди отсюда и все… – поморщился Алексей как от зубной боли. – Мало того, что все время ныкаешься в своей конуре… Думаешь, я по камерам не вижу, где ты увиливаешь от работы? Спишь на рабочем месте, С НАЧАЛЬСТВОМ РУГАЕШЬСЯ, – с нажимом произнес он, – так еще и опаздываешь… Нееее, дорогой, такие как ты нам не нужны, мы уже нашли другого, более мотивированного.

Дастан понимал, что проблема вовсе не в количестве нарушений, а в одном конкретном эпизоде. Увы, Алексей решил отыграться на нем именно из-за оскорбления.

– Алексей, я неправильно вас расслышал, мне показалось, что вы меня назвали «Бараном», а не «Барином», – решил пойти в лобовую Дастан. Алексей – человек злопамятный, соответственно, данный вопрос необходимо решить здесь и сейчас. – Я очень сожалею, это я повел себя как баран.

Дастан уже не раз сталкивался с подобной проблемой и понимал, что есть три основных варианта выхода из неудобной ситуации с начальством. Первое – это отшутиться, смеясь и не давая возможность начальству воспринимать всерьез произошедшее. В этом плане хорош Дэн, который может любую ситуацию перевести в шутку и с легкостью избежать проблем, но Дастан так не мог. Второй вариант – это лесть, однако и тут Дастан не преуспел, любые попытки ему казались настолько явными и поддельными, что его самого от себя тошнило. Ну не мог он притвориться дурачком и вылезти, облизав пятки начальству. Оставался лишь третий вариант – идти напрямую, надеясь, что повинную голову и меч не сечет, признать все свои ошибки и надеяться на справедливую амнистию.

– Давайте начистоту, – продолжил Дастан, – все остальное, это то, чем грешат все в нашем отделе. Я готов загладить свою вину и принять любые наказания, только оставьте меня здесь, мне платить нечем за квартиру, а с работой, вы и сами понимаете, как сложно сейчас.

– Начистоту, так начистоту, – согласился начальник, – пойми и ты меня… Я здесь начальник, а ты меня оскорбил, это прецедент. Если я это сейчас спущу, то завтра все может повториться; ты уронил мой авторитет перед остальными, я не могу закрывать на это глаза.

Дастан понял, что, как и везде, если у мелких начальничков нет авторитета перед высшим руководством, они хотят иметь в рукаве страх и власть, и жестоко пресекают и карают за все, что касается данных моментов. Алексей не пойдет ему навстречу, вне зависимости от вариантов, он слишком боится за свое и без того ничтожное положение. Ведь, будь у него настоящий авторитет и заслуги перед отделом, то никто и никогда не воспринимал бы подобное столь критично. Кровь прилила к лицу Дастана, он был в бешенстве, хотелось втоптать тупую голову Алексея в пол и выбить все его трусливые мысли.

– Нет у тебя никакого авторитета, чтоб его защищать, и вообще, ИДИ В ЖОПУ! – выпалил Дастан, развернулся и, хлопнув дверью, грозно потопал забирать свои вещи. Он понимал: теперь точно все! Он забрал свои вещи, обнялся и попрощался с каждым, теперь уже бывшим, коллегой, после чего пошел домой. К слову, Дэна на рабочем месте еще не было, он опаздывал, как делал частенько, и ему, как всегда, за это ничего не будет.

Глава 3. Шарлатан

Жизнь – не те дни, что прожил,

а те, что помнишь

Дастан перенес все свои вещи в квартиру и в раздумьях о дальнейших действиях полностью отключился. Проснулся он только когда стемнело от без устали звонящего телефона. Не удивительно, что это был Дэн, который настоятельно просил «Его Величество» составить ему компанию все в том же их доблестном заведении. Понимая, что других вариантов у него нет, Дастан уже через час был там.

Обсуждая и костеря своего начальника под дым и алкоголь, Дастан впал чуть ли не в трансовое состояние. Он был пьян, мозг требовал высвобождения от оков обыденности, все выглядело как слайд-шоу. Узнав красавицу, на которую он запал еще в прошлый раз, Дастан осмелился пригласить ее на медленный танец, прямо там же, где не танцуют, и она согласилась. После этого картинка переместилась за стол, где он рассказывал ей о наболевшем, записывал ее номер себе в телефон. А затем, уже в полуотключенном состоянии курил кальян, тогда-то, собственно, он и поддался настойчивым уговорам рыжего друга посетить какую-то ясновидящую. Вот он уже едет в такси на заднем сиденье; там его страшно укачивало, и он еле сдерживался, чтобы не вырвать прямо там же. Но стоило им выйти из машины, как он тотчас же заблевал тротуар.

Район, в который они приехали, можно смело назвать трущобами: маленькие трехэтажные бараки и неухоженные улочки. Последним штрихом, полностью соответствующим данной картине, был все еще блюющий Дастан. Кроме этого, из-за отсутствия освещения стояла непроглядная темень: никто бы не поверил, что это столица. Нужный им дом полностью соответствовал району, как снаружи, так и внутри. В подъезде воняло мочой, повсеместно отваливалась шпаклевка и, конечно же, матерные слова, написанные маркером на стене, которые адресовались местной жительнице и выражали негодование по поводу безответной любви.

Им открыли сразу, Дэн позвонил заранее. Хозяйка квартиры не производила впечатления мага или волшебницы, у нее не было стандартных аксессуаров типа волшебного шара, крестиков, перстней или мантии. На ней даже не было макияжа. «Наверное, мы поздно пришли, вот и не успела навести марафет», – подумал, было, Дастан, но тут заметил, что и сама квартира, по сути, обычная и ничем не примечательная. Совсем не похоже, что здесь проводят какие-либо сверхъестественные сеансы.

– Вам, может, чаю? – любезно осведомилась хозяйка.

– Нет, спасибо, еще больше растарабанит, – ответил Дэн, – если можно воды, можно из-под крана, мы не привередливые.

– Ох, нет! – воскликнула гадалка. – Я сама пью только фильтрованную, вода здесь просто жуть.

Дастан с интересом рассматривал женщину, она была настолько обычной, что даже немного его разочаровывало. Все-таки в первый раз он пришел к представительнице такой загадочной сферы деятельности, а тут вся романтика просто на корню убита. Женщине от силы лет сорок, слегка упитанная, в домашнем халате и с собранными в хвост волосами – эдакая типичная тетушка. Кудрявые черные волосы украшал обычный дешевый крабик; полное отсутствие косметики и невысокий рост. Абсолютно ничем не примечательная, настолько, что, увидев ее раз, уже на следующее утро, встретив в хлебном отделе магазина, ее невозможно было бы узнать.

– Садитесь за стол, – все так же гостеприимно пригласила гадалка, – можете меня звать тетя Гуля, – лучезарно улыбалась она.

«Насколько все просто и обыденно», – в очередной раз поразился Дастан. Гуля сокращенно в Казахстане могло означать любое имя, так как половина женских имен заканчивалось на «гуль» – что означало «цветок» в переводе с казахского. «Она даже не пытается как-то заставить верить в свои способности, – подумал Дастан, – совсем обленились. Видимо, работает для тех, кто уже совсем на грани, что готовы верить во что угодно».

– А мне тоже можно сесть, или уйти? – поинтересовался Дэн, хотя, зная его, готового к любой авантюре, Рыжий уж точно не хотел оставаться в стороне при такой интересной ситуации.

– Конечно! – осуществила его желание хозяйка. – Если твой друг не против.

Дэн по-хозяйски уселся в другой конец стола, напротив, так что хозяйке пришлось расположиться рядом с Дастаном, что в который раз нарушало все стереотипы о ясновидящих, которые непременно должны сидеть напротив – глаза в глаза. Но гадалка без каких-либо претензий уселась рядом.

– Считается вежливым говорить свое имя, когда тебе представляются, – сказала она.

Дастан почему-то замешкался, несмотря на все сомнения в наличии у нее магических сил, ему явно не хотелось говорить свое имя.

– Можешь сказать что угодно, – упредила его она, однако как назло Дастану в голову ничего не приходило, называть себя другим именем казалось каким-то слишком ненастоящим, после двадцати пяти лет пребывания под одним именем.

– Барин, зовите его Барин, – прервал неловкое молчание Дэн и нарочито ухмыльнулся, его, похоже, очень забавляло продолжать подкалывать своего друга.

– Хорошо, Барин, – не менее лучезарно улыбнулась ясновидящая. – Я вижу, Барин, ты вообще не веришь в гадания, судьбу и потусторонние силы, это нормально, – начала женщина, – когда-то я была такой же. Мне исполнилось лет 20, я во всю отрывалась на дискотеке в Таразе, курила сигареты и под пиво с лимоном считала себя счастливой, пока мой брат-неудачник не вытащил меня оттуда. Со слов какой-то гадалки, все проблемы нашей семьи, это следствие моей особой способности, которую я доблестно игнорирую. Оказывается, я могу видеть прошлое и будущее. Он чуть ли не насильно привез меня к ней за сотни километров. Ясновидящая встретила нас и с ходу заявила, что я одареннее, чем она. Было дикое желание показать ей «ФакЮ», однако она сказала, что я сама приду к этому, когда начнутся проявления, и я начну изучать Коран и читать намаз.

Спустя год я гостила у своей тетушки в одной деревушке. Помню как сейчас, она месила тесто в веранде дома, а я прошла дальше. Неожиданно мимо меня прошел усатый мужчина в военной форме времен Великой Отечественной войны. Тогда я подумала: «Ну косплей какой-нибудь», и не придала этому особого значения. Немного позже я спросила у тети за того мужика в странной одежде, кто он и почему здесь ходит. Тете вопрос показался более чем странным, ведь она давно живет одна. Вечером она показала фотографии ее отца, который ушел на войну и не вернулся. Тогда я поняла – это был он! А еще поняла, что это мое первое видение.

Тогда я испугалась не на шутку и долго отходила от этого, не понимая, что со всем этим делать. Через некоторое время мы с подругой ночевали у ее родственников, мы лежали в гостиной на полу на расстеленной кошме. В тот день в доме было много гостей, поэтому женщины спали все вместе в гостиной штабелями вповалку. Так вот, проснулась я посреди ночи и обомлела. Какие-то люди выходили из одной стены и, проходя мимо нас, заходили в противоположную. Я замерла в шоке, глядя на них во все глаза, даже моргнуть боялась. Вдруг одна из проходящих мимо бабок меня заметила. Она остановилась и, показывая какому-то деду пальцем на меня, сказала: «Смотри, она видит нас…» Я же в страхе резко зажмурила глаза, а когда их вновь открыла, никого больше не было. Больше я не могла сомкнуть глаз всю ночь из-за пережитого ужаса. Я пыталась успокаивать себя тем, что это просто кошмар, но с тех пор я стала видеть умерших. Тогда я начала молиться, читать намаз для успокоения. А еще через какое-то время я стала с ними разговаривать. И теперь, встречая человека, я вижу души тех, кто следит за своими потомками, друзьями и, более того, они мне говорят, что их ждет.

– То есть вы видите их будущее, – подытожил Дастан.

– Не совсем, я лишь говорю куда ведет их путь. Но вы должны знать, что Господь дал нам, людям, право выбора, и мы можем все изменить в любой момент. Если бы было иначе, и будущее оставалось неизменным, Бог не позволил бы узнавать будущее и, тем более, менять его каким-либо способом. Я вижу лишь путь и куда он ведет, но идти по нему или нет – это выбор непосредственно самого человека, – ответила гадалка.

– То есть то, что вы сейчас мне скажете, это не есть мое будущее, я прав? – спросил Дастан.

– Как сказал Энштейн: все в этом мире относительно.

– А сейчас уже кто-то и что-то обо мне рассказывает?

– Ты даже не даешь мне сосредоточиться, – улыбнулась женщина. – Помолчим.

После этих слов ясновидящая вдруг посмотрела за спину Дастана, заставив его оглянуться, но там стоял лишь сервант с кучей разнообразных хрустальных сервизов.

Молчание продолжалось несколько минут, но, казалось, время длилось бесконечно долго, отвлекал лишь Дэн, периодически отхлебывая со своего стакана с водой.

– Ты уверен, что не хочешь, чтобы Дэн вышел погулять? – вдруг поинтересовалась гадалка.

– Нет, теть Гуля, – ответил Дастан, которому и без этого было стремно от происходящего.

– Хорошо, – ответила гадалка и продолжила: – Ты не тот, кем себя считаешь, – неожиданно заявила она, – я вижу странную темноту в тебе, раньше я такого не встречала… Прости, но то, что я тебе скажу дальше, уже совсем не похоже на правду. Ты находишься не там, где должен быть.

– А где я должен быть?

– Это будет звучать странно, но тебе надо кое-куда съездить, причем очень далеко, – ответила она, – тебе нужно попасть к Аку, он скажет, что делать дальше, он точно знает.

– В смысле, он точно знает? – удивился Дастан. – «Это больше похоже на какой-то сетевой маркетинг с разводом», – подумал он.

– Я не возьму с вас платы, – сказала гадалка. – Барин, то, что у тебя внутри… – тетя Гуля чуть не плача продолжала: – Оно… Оно готово сожрать меня… Я не могу, ты не человек, – задрожала ясновидящая, в ее глазах читался страх и ужас.

– Ничего не понимаю, – заявил Дастан. Тогда гадалка молча взяла его за руку, и он, взглянув на свою руку, просто офигел и в ужасе вырвал ее из рук женщины. То, что он увидел, просто не укладывалось в голове. Его руку покрывала темно-красная чешуя, и она имела внушительные когти.

– Какого черта! – воскликнул он.

Но гадалка смотрела на него в упор, не отрывая взгляда: – Ты увидел только свою руку, – сказала она, – Барин, ты совсем не человек внутри. Я такого раньше не встречала, одно я знаю точно, тебе надо к Аку, говорят, он знает, что делать.

– Кто говорит? – спросил Дастан.

– Мужчина, старый, волосы седые, под носом бородавка.

– Нет у меня таких родственников, – парировал Барин.

– И что, кто тебе сказал, что будут обязательно твои родственники? Уходите, – гадалка сама была явно не в себе от увиденного.

Дэн встал со стола, показывая, что сеанс завершен, направился к выходу. Они так и ушли не проронив при этом ни слова.

– Она просто сумасшедшая, – сказал Дэн, – походу вся эта жизнь сказывается на ней не лучшим образом.

Дастан молчал, продолжая осматривать свою руку уже на улице.

– Ты видел мою руку, – спросил он, – когда она ее взяла?

– Ну да, рука как рука, – ответил Дэн.

– Не совсем, я видел кое-что необычное, словно рука была не моя, а с какого-нибудь Марвеловского фильма. На ней были чешуя и когти, вся бордовая такая.

– Гипноз походу.

– Да нет, деньги и все остальное на месте, тем более она не взяла с нас ни копейки.

Затем друзья вызвали такси и разъехались по домам. Дастан лежа на кровати продолжал переваривать все произошедшее за день, раз за разом посматривая на руку, которая оставалась все той же, что и была последние двадцать пять лет. Хоть все это было и странно, но данный спиритический сеанс принес существенный плюс – он полностью протрезвел, и надеялся, что с утра его не ждет возмездие отходняка сегодняшних гулянок. К тому же, номер красавицы он записал, а вот вспомнить имя никак не мог. «Придется завтра перелистать контактную книжку», – подумал он и предался оковам сна.

Всю ночь его мучили кошмары. Как будто он на неведомой планете руководил войной, сражался и повелевал, но при этом он был весь покрыт багровой чешуей. Он просыпался, засыпал и снова видел этот же сон, либо продолжение, либо с самого начала. От безысходности Дастану пришлось просто встать и бродить по квартире до самого утра, раз за разом вспоминая и переваривая происходящее. «Походу что-то подмешала в воду», – подумалось ему.

«Ну раз встал пораньше, то пришло время поискать работу». Дастан составил резюме и разместил на паре сайтов, осталось лишь ждать звонка. В глубине души теплилась надежда, что сейчас ему позвонят и предложат что-то дельное; он каждые двадцать минут перепроверял электронную почту, ожидая заветный отклик на свое резюме. В томительном ожидании так и прошел весь день, телефон предательски молчал, а имейл лишь присылал очередной спам от разных сайтов с предложениями покупки и прочей ерунды.

Минуты тянулись долго как часы, Дастан не находил себе места, не понимая, что происходит. Его тело словно до краев переполняла энергия, казалось, что знобит, но при этом кровь бурлила как кипяток, заполняя организм и заставляя его кружить по комнате раз за разом. Странное, неприятное и непонятное чувство.

Совсем отчаявшись, Дастан стал искать номер той красавицы с лаунж-бара, в надежде хоть отвлечься от веющих депрессией мыслей. Однако в куче номеров с разными женскими именами, он никак не мог найти нужный. Дастан проклинал себя за непредусмотрительность, ведь и не запомнил, и не прозвонил, когда записывал, чтобы найти потом в журнале звонков. К большому негодованию Дастана номер словно растворился, и каждое имя ему казалось одновременно и тем, и совсем не тем.

Оставался только один вариант: идти прямиком в заведение, где они познакомились, и ждать удачи. Дастан быстро привел себя в порядок, собрался и выбежал на улицу. И только там до него дошло, что с деньгами у него не то, что плохо, а совсем никак. Ведь у него не хватит денег даже покурить кальян, не говоря уже о том, чтобы пригласить красавицу куда-либо. Да он не сможет даже оплатить ей такси. Дастан вновь погрустнел, ссутулился, но все же, медленно переставляя ноги, поплелся пешком к намеченной цели.

Раньше, направляясь куда-то, он не смотрел по сторонам, но в такие моменты, когда тебя зажимают в угол обстоятельства, ты словно рыщущий волк замечаешь все, что происходит вокруг. Ты видишь прохожих, у которых, в отличие от тебя, совсем нет проблем, и они беззаботно направляются по своим делам. Подмечаешь, как вокруг деревьев лежит опавшая листва, и повсюду снуют машины. В такие моменты отчетливо понимаешь, что мир-то вовсе не крутится вокруг тебя, а ты всего лишь жалкая букашка, которую при очередном обороте случайно раздавят. А мир, даже не заметив этого, продолжит свое существование и дальше, машины будут ездить, листва падать, а люди так же спешить по своим делам. Все будет идти своим чередом, но только не для тебя.

Дастан не заметил как, погруженный в свои невеселые мысли, уже оказался перед заведением Sherbet. Сквозь освещенные витрины он видел сытых и довольных своей жизнью людей, которые наслаждались поеданием своего ужина, в то время как он страдал и мучился. Как же страшно осознавать горькую действительность: он – безработный и нищий, когда половина его знакомых сверстников уже занимаются каким-либо бизнесом, покупают машины и квартиры.

Дастан нервно сглотнул: неужели такая жизнь это все, что уготовано ему судьбой? Вспомнились слова гадалки, что каждый определяет свою судьбу сам. И действительно, в этих словах есть смысл, если их хорошенько обдумать. Путь, по которому он шел изначально, вел его в пропасть, так чего же удивляться? Дастан прекрасно понимал, что в той конторе он никогда не разбогатеет, и тем более не сделает значимую карьеру, это была необходимость, из которой он не мог вылезти. «Замкнутый круг», – пришло ему в голову.

– Ты чего здесь стоишь, не заходишь? – вернул его в реальность из раздумий мужчина невысокого роста, в котором он узнал владельца заведения. – Что-то случилось?

– Да не, я просто… задумался, – замешкался Дастан.

– Ну тут нечего думать, давай заходи, – подтолкнул его Дармен, – с меня кальян, чтоб ты долго не думал, – улыбнулся он.

– Неее, вы чего, все нормально, не стоит, – словно оправдываясь, пробормотал Дастан, хотя бесплатный кальян очень неплохо разгружал его ситуацию.

– Стоит-стоит, тем более я тебе уже сказал.

Дастан улыбнулся и резво взбежал по ступенькам, усевшись на то же место, что и вчера, благо, оно оказалось свободным. Радушно поприветствовал кальянного мастера, который, как и положено в подобных заведениях, любил поболтать с клиентами, создавая атмосферу расслабленности.

– Что-то ты вчера разошелся, Досик, – отметил Кенес, – праздновал что-то?

– Ага, увольнение свое, – съязвил Дастан, – настроение было паршивое.

– Оооо, это же как с женщинами, если расстались, надо радоваться, что не пришлось искать повод это сделать самому, – пошутил Кенес и продолжил: – И вообще, у меня есть шикарное кальянное зелье от плохого настроения.

– Думаешь поможет?

– Да, оно всесильное, лечит все, начиная от депрессии заканчивая импотенцией, – рассмешил кальянщик Дастана, чем-то он был похож на Дэна, так же своей беззаботностью заражал окружающих.

Дастан углубился в меню, прикидывая в голове как сэкономить. Ему с Дэном, как завсегдатаям, всегда делали условную скидку в двадцать процентов от суммы счета, однако даже с этим учетом Дастан понимал, что одной кружки пива ему не хватит. Остается черный чай, благо в этом заведении добрые администраторы всегда доливали кипяточку, добавив заварки, что было явным добрым жестом, ведь себестоимость заварки и кипятка просто мелочная по сравнению с ценами. Тут до него дошло, что он сегодня даже не завтракал, и сейчас запахи, доносящиеся с разных столов, кружили его голову, заставляя бурчать желудок. «Надо было перекусить перед выходом, – подумалось ему. – Посмотрим, в принципе, на кальяне сэкономил и на чае тоже, станет невтерпеж, закажу что-нибудь», – и он отложил меню.

Вчерашней спутницы в обозримом поле зрения не просматривалось. «Видимо исчерпал весь запас везения на сегодня», – подумал Дастан.

Симпатичная администраторша принесла поднос с чаем и тарелкой узбекского плова.

– Это тоже вам, – улыбнулась она.

– Я не заказывал, – удивился Дастан.

– Сегодня большой казан заложили, а уже вечер, столько сегодня не продадим, поэтому решили своим раздать. Вы же знаете, Дармен очень добрый, и выкидывать еду в мусор просто так не позволит.

– Какой сервис, – улыбнулся Дастан. «Видимо еще не исчерпал свой котел с везением, – обрадовался он. – Теперь бы еще ее увидеть, просто увидеть, не более того». Такие мысли выдавали в нем нерешительность, чувствовалось, что он уже сомневался сможет ли вновь подойти к ней, да и что сказать, о чем говорить, может она вообще про него уже забыла… Улыбчивый Кенес принес аппарат, и да, кальян был божественен – не только ароматный, но самое главное, со вкусным и густым дымом.

– Что это? Что забил?

– Для Досика самое лучшее, – засмеялся довольный игрой слов мастер. «Дос» с казахского переводится как «друг», и Дастана сокращенно он называл Досиком. – Тут тропический микс и немного более крепкого табака, чтоб тебя сразу взяло.

– Ох, тропики, прямо наслаждение, – Дастан выдохнул дым, запрокинув голову в потолок.

– Закрой глаза и представляй, что ты в Сантьяго Бернабеу, – сказал Кенес.

– Ну ты и кадр, Сантьяго Бернабеу – это не тропики и не город, это стадион в Испании.

– А в Испании есть пальмы?

– Наверное, да.

– Ну и все тогда, тем более звучит очень красиво, – довольно улыбнулся кальянщик. Он был простым как валенок, таких называют «Непобедимыми», они уверены в своей правоте до самого конца и их невозможно переубедить, а география или физика, это не важно.

– Как докуришь скажи, я тебе перезабивку сделаю бесплатно, невозможно перестать смотреть на твое довольное лицо.

«Какой-то праздник сегодня», – едва успел подумать Дастан, как открылась дверь, и словно в замедленной съемке вошла она. Как и в прошлый раз, в компании своих вечно хихикающих подруг. Она медленно прошла мимо пары столов и остановилась прямо перед ним. Дастан опешил и встал.

– Ты чего не позвонил? – прищурилась девушка.

– Так… – все мысли в этот момент словно покинули голову Дастана, он ничего не мог придумать, лихорадочно перебирая в голове все варианты, но так и не нашел ничего подходящего.

– Да забей, – бросила она и, демонстративно развернувшись, ушла.

«Вот я дебил», – подумал он, не в состоянии вспомнить даже ее имя, чтобы окликнуть девушку. Надежды таяли на глазах, он вновь начал скатываться в пропасть. Судьба дала ему шанс, более того, она сама подошла к нему, а он налажал по полной и не представлял, что делать дальше. Проводив ее взглядом, Дастан плюхнулся обратно в кресло под осудительные взгляды ее подруг.

Надо подойти, но что сказать? И опять три варианта. Лесть? Не прокатит. Тупой шуткой стану еще больше выглядеть ничтожеством в ее глазах, остается идти в лоб… Знаешь, я вчера был пьян и поэтому не помню твое имя и номер, неее, это ее только отпугнет. Какие есть еще варианты?..

Дастан медленно встал и пошел в сторону столика, к которому сейчас больше всего боялся подходить. Это тянулось бесконечно долго, девушки обратили внимание на него сразу же, едва он встал из-за стола. По мере приближения шаги Дастана становились все более и более неуверенными, вот, наконец, он уже у столика.

– Прости.

– За что? – прищурилась она.

Тут Дастан вспомнил слова своего дяди, который говорил, что женщины существа эмоциональные, и, в отличие от рациональных мужчин, за какие бы грехи перед ними ни извинялся, они все равно скажут, что ты ничего не понял и продолжат обижаться. Спасибо дяде-ловеласу, теперь Дастан знал, что сказать.

– Прости за то, что обидел тебя, расстроил и огорчил, я только проснулся и сразу пришёл сюда искать тебя. И вообще, как я мог позвонить, если у меня нет твоего номера? – удочка закинута, сейчас нужно, чтобы она возмутилась и продолжила диалог, забыв об обиде.

– В смысле?! Ты меня ещё записал как Адель, хотя я Аделия!

«Шах и мат, вот и имя», – улыбнулся про себя Дастан, память вернулась, он вспомнил как шутил, что она обязательно должна спеть в караоке Rolling in the deep, что представился ей как Барин, под давлением рыжего смутьяна.

– Я пошутил, Аделия, не хотел тебя напугать своей настойчивостью, может чаю?

– Ага, под виски с колой? – усмехнулась она.

– Хоть под водку, пойдём, – окрыленный удачей Дастан осмелел, расправил крылья, ему казалось, что ничто не сможет его остановить.

Они сидели с Аделией, а время не шло – летело. Они вновь обсуждали его увольнение, как тяжело молодёжи найти работу. Говорили о том, что экономика страны катится в тартарары, а правительство увлечено вакцинированием и чипированием людей. Дастан не удержался и рассказал о вчерашнем похождении к экстрасенсу, и его собеседница на удивление с интересом восприняла произошедшее.

– А что за Аку и где его найти?

– Да я сам как-то и не спрашивал, все больше было похоже на какой-то наркотический сон.

– Ты употреблял?

– Нет! Ты что! Никогда, даже не собирался.

Она вновь прищурила глаза, а он весь разговор не мог оторвать от неё глаз, она была невероятно красивой. Дастан даже мечтать боялся о том, чтобы её поцеловать, даже манера прищуривать глаза в знак недоверия казалась ему невероятно милой и привлекательной.

– Давай сходим к Аку, может он вообще в Астане живёт?

– Только не говори, что надо опять к этой сумасшедшей ехать, – Дастана явно не радовала назревающая перспектива. Более того, он хорошо запомнил тот момент с рукой, после которого его до утра мучили кошмары, и испытывать это вновь ему уж точно не хотелось. Но вот Аделия под воздействием коктейлей явно жаждала приключений, и Дастан ни за что на свете не хотел ей отказывать. – И ты хочешь пойти именно сегодня?

– Я бы даже сказала больше – я прямо сейчас бы туда поехала, – в ее взгляде читалась решимость.

– Тогда ты платишь за такси, – ответил Дастан, – правда, теперь нам нужно узнать у Дэна, где она живёт.

– Ну так действуй.

Дастан набрал номер своего приятеля, который искренне обрадовался его желанию вновь посетить гадалку и он довольно навязчиво стал проситься пойти с ним. Как можно тактичнее намекнув Рыжему отстать, Дастан узнал адрес гадалки.

Тут у Дастана сжалось сердце, от осознания того, что ему не хватит денег заплатить за счет. Ведь он не рассчитывал оплачивать виски выпитый собеседницей, а стоит он совсем не дешево, одна только кола в этих маленьких стеклянных тарах обойдется в приличную сумму.

– Не переживай, у нашего стола отдельный счет, – сказала девушка, кивнув головой в сторону подруг, было такое чувство, что она читает его насквозь.

Оплатив счет, они заказали такси и уже через час были на том же месте, где и вчера. В этот раз, на трезвую голову, район оказался куда хуже, чем в прошлый. Дома и подъезды были не то, что неухоженными, а просто ужасными. А самое удивительное, ясновидящая открыла дверь сразу же, как только они постучали, словно она стояла за дверью и ждала их.

– Проходите-проходите, не стойте, – как и прежде гостеприимно пригласила гадалка.

– Тётя Гуля, здравствуйте! – миловидно улыбнулась Аделия. – Мне Барин про вас рассказывал.

– Конечно, конечно, – воскликнула женщина, – я ждала, когда вы придёте.

– Но вы же не думали, что я приду с ней? – удивился Дастан.

– Я была уверена, что ты придёшь не один.

– Вы это предсказали, – язвительно усмехнулся Дастан.

– Нет, я была уверена, что кто-то должен тебя подтолкнуть, иначе сам бы ты не пришел, ты же не веришь в то, что я тебе сказала, – обычная логика и никакой магии.

– Мы тут по одному вопросу, – вернула их к сути посещения Аделия, – вы говорили о каком-то Аку, как нам его найти? Вы знаете, после вашего сеанса Барину снились кошмары, навязчивые кошмары.

– Не факт, что это были кошмары, – ответила ясновидящая, – это может быть что угодно. Вчера у Барина была первая встреча с астральным миром, он лишь дотронулся до стенки астрала, а астрал ответил ему. Это как когда касаешься спокойной поверхности воды, и волны расходятся по всем уголкам.

– Логика? – язвительно спросил Дастан.

– Она самая, иначе зачем вы были бы здесь, – парировала ясновидящая. – Аку живет не просто далеко, он проживает в монастыре Побонка, в Тибете.

– Вы серьезно? Так вот как вы хотели меня развести, не взяли денег, чтобы вытянуть намного больше?! Хороший ход! – возмущению Дастана не было предела, он еще удивлялся бескорыстности ясновидящей, теперь все вставало на свои места. Его просто хотели раздеть по полной.

– Ты правда ничего не понимаешь? – тетя Гуля возмутилась не меньше. – Ты не переживаешь тот ужас, что приходится испытывать мне изо дня в день, общаясь с мертвыми душами, которые преследуют меня, не дают спать. В придачу ко всему этому появляешься ты, который даже и не человек вовсе!

– Я человек и человеком родился! Все вокруг видят меня каждый день!

– Нет, Барин, не все, кого мы видим каждый день – люди. Посуди сам, нас словно сживают со света; нелюди давно уже захватили наш мир и правят тут как хотят. Все эти наигранные политики и известные личности, среди них обычных людей почти не осталось. А тех немногих, которые что-то знают о происходящем, притесняют и убивают, особо везучих просто называют сумасшедшими.

– И если вы не пытаетесь развести меня, то вы тоже сумасшедшая!

– Барин! – возмутилась его словам Аделия. – Нельзя же так!

– Да не важно, мне не привыкать, – отмахнулась Гуля и продолжила: – Еще раз повторяю, вопросы, касающиеся предсказаний, души и астрального мира – это ко мне, но ты не мой уровень. Вчера произошло твое первое проявление, теперь так будет постоянно, можешь мне не верить, просто запомни, что я скажу. Ты не тот, кто ты есть, и если хочешь понять свою сущность, то тебе нужно к Аку, других вариантов я не знаю. Но если все же ты окажешься в долине Лхасы, просто покажи монахам это, – она подняла руку и показала определенным образом сложенные пальцы. Они напоминали знак ОК, только указательный и средний пальцы были плотно прижаты вместе и полусогнуты, а мизинец и безымянный придерживались кончиком большого пальца, – и они проведут тебя к Аку.

– Это точно секта, спасибо, нам пора. Я так понял, оплата не нужна?

– Ты правильно понял, тебе деньги еще понадобятся – поездка в Тибет очень недешевое удовольствие.

Аделия и Дастан вышли на улицу. Молчавшая все это время девушка безостановочно заговорила, она рассуждала, взвешивая все «за» и «против». При этом, что удивило Дастана, противоречия были не в правдивости слов гадалки, а в необходимости ехать в Тибет к неизвестному Аку. Лично ему это все казалось полной глупостью и ахинеей, даже возжелай поехать он в Тибет по любой другой причине, это попросту невозможно. Он уже 4 года мечтает съездить в Алмату, погулять в горах, но не по карману, а тут Китай, Тибет. «Глупости», – подумал Дастан.

– Ну что ж, теперь по домам? – спросил Дастан, продолжая переваривать происходящее. Он разблокировал телефон и увидел кучу пропущенных от Дэна. «Завтра, отвечу завтра», – устало решил Дастан.

– Чаю хочу, есть дома чай? – словно ненавязчиво спросила Аделия.

– Чай? Есть чай, в пакетиках сойдет?

– Хоть в брикетиках, тормоз, – засмеялась она.

Отпустив такси, первое, что они увидели, – это лежащее на лавочке тело с косматой рыжей головой, перепутать невозможно.

– Дэн, скотина, вставай, чего здесь разлегся?

Тело ожило и, отряхнувшись, встало во весь свой долговязый рост.

– Ты чего не отвечаешь на звонки, Барин? Ааа? Ааа – это мой второй вопрос! – тут он заметил спутницу Дастана и расплылся в улыбке. – Миледи, если он держит вас в заложниках, просто подмигните мне.

– Право, сударь, не стоит, его светлость лишь любезно предлагает испить чаю, – поддержала Рыжего Аделия.

– Ооо, она мне нравится! – заявил Рыжий. – Тогда я пойду домой, наверное, хотел бы я сказать, но нет! Пока он мне все не расскажет, я ни ногой отсюда, че я зря здесь третий час охраняю двор… – Дэн не проявлял ни капли солидарности, ведь любому парню должно быть ясно: если друг с девушкой идет домой, то нужно просто исчезнуть.

– Ты прямо как осел из Шрека, – съязвил Дастан.

– Нет, я твоя крестная фея, Фиона, – лучезарно улыбнулся Дэн. – Миледи, вы смотрите, Барин после поцелуя может превратиться в чудовище.

– Гадалка сказала то же самое, – усмехнулась красавица.

– Так, пошли пить чай, меломаны.

Троица поднялась в убогое жилье Дастана, состоявшее всего из одной комнаты, по краям которой вдоль стен стояли две кровати. В одну из них сразу плюхнулся Дэн, а Аделия присела на краешек кровати напротив. Дастан включил электрический чайник, поставил дорожную сумку между кроватей, соорудив таким образом импровизированный стол. Сверху на него надел коробку от кондиционера, которая идеально подходила к чемодану, образовав ровную поверхность, и накрыл все это дело обрезанной пополам белой простыней.

– Вааау, – восхищенно протянула Аделия.

Дастану стало неловко, раньше об убогости своего убранства он не задумывался, но с другой стороны, лучше раскрыть все карты сразу, подумал он.

– Мне нравится, – заявила красавица, подвинувшись ближе к столу.

– Молодец, да? – усмехнулся Рыжий. – На пиалки не надейся, у него кружки и те все разные. Смотри, чтобы он тебе треснутую не подал.

– Лишь бы не капало, – мило улыбнулась девушка.

Разлив чай по стаканам, Дастан подсел к Аделии, только после этого рыжий дьявол поднялся с кровати и уселся напротив. Тогда Дастан подробно рассказал о походе к ясновидящей. Дэн, внимательно выслушав, потянулся:

– Щас бы кальян покурить.

Аделия предложила для интереса посмотреть во сколько обойдется поездка в Тибет, и все дружно засели в телефонах. Каждый предлагал более дешевые, но невероятно сложные маршруты и варианты, в которых фигурировали не только перелеты, но и поездки на такси, поездах и даже на пароме по реке.

– Сначала можно с Алматы в Урумчи, там не сложно, там много казахов и уйгур, думаю помогут, – самонадеянность Дэна не знала границ. – Оттуда самолеты по пятьсот долларов, но можно выгодно найти билет и за сто баксов, если повезет. И брать непременно без багажа, так дешевле, на поезде выйдет почти так же, но стабильно сотня. Потом уже самостоятельно дергать в Лхасу, на поезде около 50 бакинских, ну а там, надеюсь, монахи помогут. В целом около недели пути туда и столько же обратно.

– Гугл – бесконечный источник знаний, – пожал плечами Дастан.

– На еду, такси и прочее около пятисот долларов, наверное, уйдет в одну сторону, если экономить, конечно, – подключилась Аделия.

– Одним словом, нужен миллион, – подытожил Дастан.

– Два, – сказал Дэн.

– Почему два? Миллион – это я еще с запасом посчитал.

– А я че лысый, что ли? – пригладил волосы Рыжий. – Я тоже поеду, давно хотел посмотреть Китай, так Тибет это самый топчик, и вообще там должно быть красиво.

– Осел, это моя топь! – подшутил Дастан. – И вообще, мы это чисто для интереса, не собираюсь я никуда ехать. Я в Ату-то не могу попасть уже сколько, какой нафиг Тибет.

– Ну как раз через Алмату и поедем, там у меня друзья, встретят, покатаемся на сноубордах, – Дэн был неумолим и тверд.

– Три, – подала голос Аделия, – нужно три миллиона.

– Оооо, круто! Вот это наш человек! – Дэн был просто на вершине блаженства.

Дастан не понимал его восторга, потому что такой абсурд казался ему просто противоестественным. С Аделией он знаком, можно сказать, всего один день, а она уже готова с незнакомцем ехать околичными путями в Тибет, и не отдыхать, а по совету какой-то шарлатанки искать другого сомнительного шарлатана, чтобы раскрыть неведомые тайны мироздания. Дастану это совсем не понравилось, она показалась ему довольно легкомысленной девушкой.

– Ну как станете миллионерами, скажете мне, – я подумаю брать вас или нет.

– Это мы подумаем, брать тебя или нет, – сказала Аделия, подмигнув Дэну.

– Тем более она мне сразу понравилась, – улыбнулся в ответ Дэн.

– Иди в задницу, это я должен идти к Аку! – слегка приревновал Дастан.

– Ну и все тогда, ищем три миллиона, – беззаботно рассмеялся Дэн. Понимая, что такие деньги им никак не собрать, рассмеялся и Дастан; их дружный хохот подхватила Аделия.

– Я могу занять у папы три миллиона, – заявила она, когда смех поутих.

– Твой папа Билл Гейтс? – удивился Дастан.

– Нет, Барин, но он довольно богат, у него пара компаний в Алматы. Занимается всем подряд, но занять дочери три миллиона, думаю, сможет.

– Круто! – победоносно вскинул кулак Рыжий.

– Не, так не пойдет, – отрезал Дастан; воспитание не позволяло ему пользоваться другими людьми в своих целях, тем более, когда речь шла о такой сумме. Он прекрасно понимал, что отдать деньги не сможет ближайшие лет десять, если не больше, а брать кредит, когда он безработный и работать не собирается, вообще, считай крест на будущем. – Сделаем так: каждый найдет себе миллион, и только тогда мы поедем.

– То есть мы едем? – улыбнулась Аделия.

Дастан подумал, что сейчас можно и согласиться, а там посмотреть, как все сложится. Может, денег не соберем, случится что-либо или вообще передумаем – будущее покажет. А если вдруг и появится миллион, то можно и съездить, ведь он всю жизнь мечтал путешествовать, посмотреть мир, тем более загадочный Китай и еще более загадочный Тибет. Встретить людей, которые говорят на других языках, видят другую жизнь и расплачиваются другими купюрами, тем более с такой красавицей, в которую он уже по уши влюбился. Все, что связывало их с Аделией, это ее жажда приключений и стремление увидеть и ощутить что-то новое. Ведь она не из бедных, чувствовалось, что ее гонит вперед любопытство, иначе, увидев импровизированный стол, она бы развернулась и ушла. «Ох уж эти женщины, толкают мужчин на безрассудные поступки и бессмысленные подвиги», – пришло ему в голову.

Взбудораженная предстоящими приключениями, компания принялась обсуждать, что им нужно для поездки. Аделия знала хорошо английский и имела большой опыт в путешествиях, что было не удивительно. Она советовала приобрести китайский разговорник, так как в провинциях Китая английский могут и не знать, тем более монахи. Дэн пообещал подучить китайский, чем вызывал у всех приступ смеха. Если Аделия со знанием дела давала дельные советы как пройти само путешествие, то Дэн предлагал безумнейшие варианты касательно того, откуда достать оставшиеся два миллиона. Каждая его последующая идея оказывалась более невероятной, чем предыдущая и, по мнению Дастана, приближалась к жанру фантастики, Сам же он занял позицию оппозиционера-пессимиста и искал изъяны во всех предложениях и Аделии, и Рыжего, отвергая их один за другим, но при этом не предлагая ничего взамен. Осознав это, Дастан задумался, а откуда же ему взять миллион, ведь это огромнейшая сумма, а у него денег осталось едва на завтрашний день покушать.

Пообщавшись еще некоторое время, Аделия захотела спать и начала прощаться. Парни посадили девушку в такси и вернулись в комнату. Дэн раньше неоднократно ночевал у Дастана, поэтому по-хозяйски разлегся на кровати и моментально засопел. К Дастану же сон не шел, он еще долго лежал с открытыми глазами, размышляя о дальнейших действиях. Сейчас он находился на полном нуле, у него не было ничего – ни еды, ни денег, ни работы, да и возможностей тоже… С квартиры уже на следующей неделе его вежливо попросят съехать, так что скоро не будет и жилья. Дастан проверил электронную почту – никаких предложений. На душе пустота, грусть и страх, страх за завтрашний день, только это было не образное выражение, а фактическое. Он укрылся пододеяльником и, донельзя уставший, предался дремоте. Но выспаться ему так и не удалось. Во сне его снова мучили кошмары: шла бесконечная война между динозаврами, в которой его зажимали со всех сторон. Он проигрывал, был в бешенстве, просыпался и снова засыпал… Кошмары продолжались. И так всю ночь…

Глава 4. Открытые пути

Сказанное слово как моча, один раз не удержал – помнят всю жизнь

В семь утра Дастан уже пил чай, обдумывая вчерашнее, Дэн беззаботно спал, чем вызывал у него неподдельную зависть. На почту так ничего и не пришло. Дастан успокаивал себя тем, что была ночь и, наверное, еще все спят, однако это не сильно помогало. Ко всему прочему давала о себе знать бессонница, он был разбит, не только морально, но и физически. Хотелось буквально рассыпаться на части, голова раскалывалась.

Он листал Headhunter, но даже отдаленно ничего подходящего по его специальности не наблюдалось. Но, поскольку его сильно поджимали обстоятельства, требовалось срочно что-то предпринять. Выбор стопроцентных вариантов, как всегда, был невелик: либо разнорабочим на стройку, либо продавцом в сеть KFC. Несмотря на то, что на стройке предлагали больше денег, надрываться он не хотел, поэтому подал заявку на продавца. «Все-таки лучше, чем ничего, – невесело подумал он, – кроме того, будут кормить обедами», – усмехнулся он. «Что там обещают? Карьерный рост и дружеский коллектив? Окей, я в деле».

Рыжий проснулся ближе к обеду и, почесав пузо, заявил, что нужно покушать и позвал друга обедать за его счет. Такое предложение пришлось по душе Дастану, и они потопали в старый добрый Sherbet.

– Знаешь, они вчера бесплатно меня угостили пловом, может и сегодня обломится.

– Ничего, не парься, я же сказал угощаю. Работу нашел?

– Да вот созвонился, так что если вдруг понадобится жареная курочка, только позвони, мигом организую, – отшутился Дастан.

Вскоре они уже объедались сочным Суйру Лагманом; наваристый бульон и толстая лапша насыщали очень быстро. Вообще, традиционная кухня Казахстана очень калорийная, жирная и содержит огромное количество мяса. Как шутят сами казахи, их нация на втором месте в мире по поеданию мяса, на первом месте – волки.

Повторно обсудив вчерашнюю идею насчет поездки, они пришли к выводу, что пока им достать такую сумму невозможно, стоит подождать лучших времен. Однако эта мысль после стольких обсуждений стала реальной, и уже не казалась фантастикой, а скорее просто тяжело осуществимой.

– Извините, но ташкентский чай будет нескоро, – вмешалась официантка, – у нас вчера уволился бармен. Повар обещал приготовить, но только как освободится. А пока, может, сок или колу?

– А есть пепси? – осведомился Дастан. – Не люблю колу, приторно сладкая просто, если есть пепси, можно его?

– Да, конечно, – улыбнулась официантка.

– А вы уже нашли бармена? – спросил Дэн, подмигнув Дастану, чем вызвал ужас в глазах последнего. – Мой друг уже давно занимается барами, кстати, вчера только уволился. Такие коктейли делает, просто ахнете, а чаи так вообще восторг.

– Дааа? – восторженно воскликнула девушка. – Нет, мы еще не нашли никого, я скажу Дармену, тем более он вас знает! Думаю, он будет рад.

Официантка быстро удалилась, не давая Дастану даже опровергнуть происходящее, его же охватил ужас.

– Ты чего творишь, я чай только в пакетиках умею заваривать.

– Слушай, тебя еще даже не взяли, а ты уже паникуешь. Для начала спроси хоть сколько они предложат, а надо будет, в ютьюбе посмотришь и научишься, подумаешь, большое дело… Там дома строить учат, чай-то сделать явно легче, тем более, это же не супер ресторан какой-нибудь. Так что не парься, любой твой чай сойдет за авторский, и так через раз чаи не ахти подают.

– Ты точно дьявол!

Через некоторое время к ним подошел владелец заведения, он как всегда был добр и приветлив, поздоровавшись с ребятами, подсел к ним за столик.

– Тут мне сказали, ты бармен? Мне как раз нужен человек, вчера наш ушел «аяк астынан», – последние слова на казахском языке были выражением внезапности. – Не хочешь у меня поработать? Если нет, то ничего страшного. Но у нас бармен-администратор, если ты не против. Разумеется, зарплата в полтора раза больше, чем у просто бармена, но и работы больше в два раза, если не в три.

– Да для него это пустяки, – заявил Дэн, не давая опомниться другу, – так сколько оффер?

– Оффер? – удивился Дармен.

– Он имел в виду зарплату, – вмешался Дастан и, осмелев, спросил: – И как проводится оплата за работу?

– Ну, я тебя давно знаю, ты меня не кинешь, поэтому месячной-трехмесячной стажировки не будет. Даже могу дать аванс или подъемные, если сегодня начнешь, а то, как видишь, тут полный атас, – было понятно, что без бармена и администратора заведение вечером никак не справится, а хозяин уже отчаялся найти кого-либо.

– Ну, двести в месяц тебя устроит? Плюс процент, полтинник сверху выходить будет, ну и подъемные в размере оклада.

Сказать, что удивлению Дастана не было предела, это ничего не сказать. Ведь ему в KFC предлагают всего около семидесяти пяти, этого едва хватало на аренду жилья, а тут сразу такие деньги да еще и подъемные, что были весьма кстати. Кроме того, слова и поддержка Дэна его сильно приободрили и вселили некоторую уверенность.

– А питание?

– Само собой, – улыбнулся Дармен, которого не смущала заинтересованность Дэна.

– Я готов, – выпалил Дастан, собравшись с духом, при этом у него внутри все булькало и извивалось от страха перед ответственностью и доверием.

Дармен протянул руку, и крепким рукопожатием они закрепили сделку. Ни договоров, никакой бюрократии, ничего подобного, сугубо мужская сделка. Онлайн-перевод, и заветные четыреста тысяч уже на счету Дастана. Все произошло настолько внезапно и казалось таким фантастично нереальным, что он все еще пребывал в легком шоке. Ему не верилось, что он стал обладателем такой значительной суммы. Ведь, вкалывая в офисе за сотню с лишним тысяч в месяц, у него ни разу не оказывалось на карте больше пятидесяти тысяч тенге. При этом он даже не торговался и не пытался повысить свою заработную плату.

«Еще шесть сотен и можно ехать, – подумалось ему, – только надо экономить по самой жесткой». Жизнь в столице очень дорогая, при предыдущей зарплате после оплаты за съем, коммуналку, интернет и тариф за телефонную связь у него раньше едва оставалось на еду и пару раз посетить Sherbet. Сейчас же он понимал, что и эти двести тысяч в месяц могут так же легко и непринужденно таять, соответственно, он должен продолжать сидеть на крупах и лапше быстрого приготовления, так называемых в простонародье «бичпакетах», иначе ему никогда не накопить даже до полумиллиона.

Дармен встал и, предупредив, что часа через два Дастану надо приступать к работе, ушел к себе. Дэн просто сиял от радости, Дастан, честно говоря, тоже. Долго не думая, они подозвали официанта и уточнили наиболее часто заказываемые коктейли и чаи. После чего приступили к штудированию просторов ютьюба и интернета, с двойным азартом изучая способы приготовления и рецепты.

Неожиданно для самого себя, Дастан вошел в азарт, ему уже не терпелось попробовать. Недолго думая, он пошел за барную стойку и приступил к изучению своих владений. Дэн же и тут не упустил возможности извлечь из этой ситуации дополнительную пользу и стал намекать о том, как можно барменом халтурить. В частности, добавлять в коктейль больше льда, подавать пьяным виски подешевле, тем самым излишки выпивая самому, ну и множество прочих сомнительных идей. Все это категорически отвергалось Дастаном, поскольку он считал, что и так злоупотребил доверием и обманул Дармена и, зная, какой он доброй души человек, твердо решил работать на совесть.

С появлением первых посетителей появились и заказы, которые Дастан, следуя обучающим видео, подавал гостям. Удивительно, но никто не жаловался на чаи, девушки были довольны коктейлями. А он, все еще не удовлетворенный, продолжал требовать от официантки ходить и интересоваться у гостей нравятся ли им приготовленные напитки. Живой интерес бармена положительно настраивал гостей заведения, которые искренне хвалили его работу и приготовленные им напитки.

Дастан просто светился счастьем, ведь любому человеку приносит наслаждение делать что-либо своими руками, а если это еще и оценивается положительно, то радость становится безразмерной. Человек испытывает искреннее счастье от повседневной работы, что часто утрачивается офисными работниками. Сейчас вся эта гамма чувств буквально переполняла Дастана. Он наконец-то за столь долгое время забыл о депрессии, на карте имелись деньги, а его работа приносила радость не только ему, но и окружающим. Кроме того, многие посетители знали его, здоровались и старались приободрить, а также искренне радовались, что теперь он работает здесь.

Дастан даже не заметил, что за работой он начал пританцовывать под музыку, кайфуя от создавшейся вокруг атмосферы. Зал был забит под завязку, девушки за столиком заказали «Космополитен» и «Текилу Санрайз», стол с брутальными бородатыми мужиками ожидал свой марроканский чай… Дастан же уже мастеровито, в режиме ксерокса, выдавал напитки один за другим, не теряя энтузиазма, не замечая как летит время. Параллельно не забывал он и вникать в работу администратора. Координация в целом не требовалась, он уже мысленно производил расчеты того, что ему потребуется на завтра, какие ингредиенты подходят к концу, а также очередность подачи блюд и напитков. Аналитический слад ума в кои-то веки нашел применение, чему Дастан был несказанно рад и пользовался по полной.

Далеко за полночь он уже валился от усталости; день и вечер выдались просто сумасшедшими, поэтому развозка на работе оказалась весьма кстати. Придя домой, Дастан упал без сил на кровать, закинув ноги на подушку. Ноги нещадно болели, но это была приятная усталость от полезно проведенного дня, ведь он сделал столько всего, осчастливил десятки людей, и осознание этого приятным теплом разливалось по телу. Кроме этого, в отличие от работы в офисе, где бумажная работа была в целом муторной и, главное, бессмысленной, тут он чувствовал себя полезным и нужным. Столь внезапно произошедшие в его жизни изменения Дастана удовлетворяли целиком и полностью. У него появилась работа, которая ему нравилась, он познакомился с девушкой, которая ему нравилась, и у него имелись деньги на карте, что тоже не могло не нравиться. Все начало складываться просто волшебно.

Весь день он продолжал переписываться по WhatsApp с Аделией, которой тоже пришлась по душе новая работа Дастана. Она смеялась и восхищалась тому, как он решился на подобную авантюру. Девушка поддерживала его и искренне радовалась его успехам и победам, чем придавала ему еще больше сил и стремления. Они обсуждали все подряд, периодически возвращаясь к теме их будущей совместной поездки в Тибет. Аделии уже не терпелось выехать в дорогу, тем более, что ее отец уже одобрил ее просьбу, правда, ей пришлось его обмануть. Она сказала, что хочет поехать в Тибет в составе рабочей группы с работы в целях изучения местной культуры. Оказалось, что Аделия работает в сфере археологии, поэтому такая версия звучала весьма правдоподобно, да и с работы, по ее словам, трепать нервы по данному поводу не будут.

Она обещала завтра обязательно прийти и навестить его на рабочем месте. Девушка даже в шутку пригрозила, что закажет самый сложный коктейль, пусть только попробует не справиться. На что новоявленный бармен отшутился, что ей потом придется страдать в туалете. Прокручивая в голове события прошедшего дня, Дастан незаметно для себя ушел в объятия сна, предвкушая завтрашний день с улыбкой на лице.

На удивление, ночь прошла спокойно, никаких кошмаров, поэтому утро выдалось просто превосходным. Дастан отоспался за недосып последних дней, прибрался в комнате, предупредил KFC, чтобы его не ждали, и стал собираться в Sherbet. Работа в заведении начиналась в обед, что имело свои плюсы.

Вот он уже спешит на работу, ставшую за один день любимой. Ему не терпелось приступить как можно скорее, чтобы снова дарить людям радость. Ведь что может быть лучше, чем работа, которая действительно нравится и приносит моральное удовлетворение. Казалось, успех, вот он, уже наступил. Дастан даже задумался о том, что теперь нет необходимости ехать в Тибет, все же сложилось как нельзя лучше. Он нашел и работу, и девушку, да и деньги теперь имеются.

Ноги сами несли его на работу в радостном предвкушении. Перед приходом посетителей, он даже успел заранее подготовить напитки, пользующиеся особой популярностью. Более того, проинструктировал официантку, чтобы при приеме заказов лоббировала именно их. Сам же Дастан все время вздрагивал от каждого посетителя, открывавшего дверь, надеясь увидеть долгожданную красавицу Аделию.

Чем ближе становился вечер, тем больше клиентов приходило, тем, соответственно, поступало больше заказов, но даже это не отвлекало Дастана от ожидания прихода его спутницы. Теперь, когда он мог легко и непринужденно разговаривать с ней, смотреть на нее без стеснения, он, как наркоман, хотел вернуть себе эти моменты и вновь вкушать радость от ее красоты, ее приятного голоса.

Ближе к ночи наконец появилась она, как всегда прекрасная и одетая словно с фото обложки модного журнала. Один ее улыбающийся взгляд, брошенный на Дастана, заставлял его трепетать внутри. Девушка, поприветствовав его, присела за баром, завязалась непринужденная беседа. Дастан рассказал о своих мыслях, о дальнейших планах и идеях.

– Ты серьезно сейчас? – мгновенно переменилась Аделия, на ее лице отразилось глубокое разочарование, словно он ее оскорбил. Дастану стало не по себе; мгновенное отторжение, словно они никогда не общались, она его оттолкнула, более того, обиделась.

– Постой, послушай, я просто делюсь с тобой своими мыслями, я лишь хочу узнать твое мнение.

– Не хочешь ехать и не надо.

– Я поеду! Все, решено! Я поеду! – хватался за последнюю ниточку Дастан.

– Мы поедем! – нахмурила брови Аделия.

«А она с характером», – отметил Дастан, придвинув ей коктейль «Пина колада». Аделия, убрав трубочку, попыталась отпить напиток из бокала, и сливки оставили ей белые усы под носом. Увидев ее в таком виде, Дастан рассмеялся. Аделия, посмотрела на свое отражение в зеркало и тоже захихикала, позволив Дастану убрать усы. Он же, как это делается в фильмах, облизнул палец со взбитыми сливками и подмигнул девушке.

– Воооу, полегче, парень, – Аделия тоже облизнула подушку своего указательного пальца и, коснувшись им руки Дастана, издала – Пщщщ, – словно обожглась.

Они продолжили весело общаться, неприятный момент, произошедший ранее, был полностью исчерпан.

– Смотри, Барин, ты обещал, – отметила она.

– Все-все! – пожал плечами Дастан. – Надо узнать, как обстоят дела у Рыжего.

– Ты о себе думай, не из-за Рыжего я собралась в «жердын-биржерево», – ответила красавица, последнее выражение имело сходство с русским «тьму-таракань». Эти слова согрели душу Дастану, значит, все-таки она хочет ехать именно с ним.

«Надо ехать, все же надо», – решил Дастан, да и шесть сотен тысяч уже не казались ему такой неразрешимой суммой как миллион.

«Пока подкоплю денег, как раз к тому моменту придет время попросить отпуск у Дармена, а то неловко как-то отпрашиваться прямо сейчас, у него и так положение тревожное с нехваткой персонала», – оправдывал себя Дастан.

– Ты давай не затягивай, – словно прочитав его мысли и уловив сомнения, с нажимом предупредила его Аделия.

– Нет, конечно, теперь это во главе угла, – смирился Дастан.

Так за непринужденной беседой и прошел вечер. Дастан время от времени угощал Аделию разнообразными сложными коктейлями, которые явно действовали на нее очень сильно. К моменту закрытия заведения его спутница была уже в хлам, и почти спала на барной стойке, положив голову на локти.

Дастан, понимая, что его спутница уже готова, решил забрать ее с собой, так как оставить девушку в таком состоянии он не мог, а отправить ее домой тем более. В машине Аделию укачало, а в квартире стошнило. Она буквально лезла к нему целоваться, но Дастан смог проявить хладнокровие и уложил девушку спать, предварительно открыв окно, тем самым обеспечив приток свежего воздуха. Он чувствовал себя виноватым в происходящем. Аделия спала безмятежным сном в кровати напротив, он же смотрел на нее и не мог налюбоваться. Несмотря ни на что, она была все так же красива.

Утром, едва открыв глаза, Дастан побежал в магазин, чтобы принести завтрак, пока Аделия еще не проснулась. Ему хотелось окружить ее заботой и лаской. Стоило девушке открыть глаза, как Дастан по одному ее взгляду понял, что ей сейчас не до романтики. Аделию мучило жесткое похмелье, весь мир казался черно-белым с оттенками серого, каждый звук отзывался гулким эхом в голове, которая и без того была тяжелейшей и трещала по швам. Тяжелые ноги не слушались, казалось, что не свои, каждое движение давалось с усилием. Саму ее трясло, сердце стучало, готовое выскочить из груди, ей казалось, что ее вот-вот хватит инсульт.

Дастан подал ей свою рубашку и предложил принять горячий душ, предварительно напоив ее водой.

Аделия, пошатываясь, ушла в ванную комнату. Дастан, пользуясь моментом, заправил кровати, прибрался и вновь собрал импровизированный стол, на который поставил острую лапшу быстрого приготовления, благо они уже шли в контейнерах. Аромат лапши, видимо, донесся и до ванной, в которой вытяжка ускоряла продвижение аромата из комнаты.

Вскоре Аделия вышла в его рубашке и брюках, мокрые волосы она обмотала полотенцем. Даже в разбитом состоянии, без макияжа она была все так же красива, а рубашка придавала какой-то особенный шарм.

– Это Доширак?

– Он самый, – виновато пожал плечами Дастан, чувствуя неловкость от предложенного им скудного завтрака. «Наверное, она хотела бы круассанов или яичницу с сосисками, вот я идиот», – подумалось ему.

– Ты божественен! – опровергла все сомнения красавица. – Ооо, и пепси! Будь ты человеком, вышла бы за тебя замуж.

– Жестоко, очень жестоко, – отметил Дастан, у которого от этих слов внутри все забурлило и закипело. Хотелось праздновать, да и успех с завтраком его окрылял.

Зазвонил телефон, это, конечно же, был Дэн. Судя по голосу, Рыжего что-то чрезвычайно взволновало и он спешил этим поделиться с другом, сообщив, что немедленно выезжает к нему. Дастан пытался предложить встретиться в Sherbet, но, как и обычно, Дэн даже не слушал других вариантов. Дастан сдался.

Не прошло и пятнадцати минут, как Рыжий постучался, зашел в комнату и застопорился, увидев Аделию в рубашке Дастана и с полотенцем на голове.

– Ааа, вон оно что.

– Не совсем, – ответил Дастан, – но ты все равно не поверишь, поэтому сразу к делу.

– Я нашел деньги, – глаза Дэна бегали, выдавая его чрезмерную возбужденность.

– Откуда? – спросила Аделия.

– Нашел, не важно, надо ехать, – не стал вдаваться в подробности Дэн, – сегодня или завтра, едем.

– Ты подожди! Да что с тобой, мне не хватает еще шести сотен, – попытался остановить его Дастан.

– Я нашел, едем, – и Рыжий вытряхнул рюкзак полный наличных купюр пачками.

– Сколько тут? – от удивления у Дастана перехватило дух.

– Думаю, миллионов пять, – Дэн наконец-то отдышался.

– Откуда?

– Бабушки квартиру продали, и я получил свою часть, да и не важно это сейчас. Свою долю от поездки вернешь, как сможешь.

– Точно? Или ты грабанул ваш офис? – сощурилась Аделия.

– Точно-точно, но надо ехать, пока я не передумал, тебе занять? – спросил Дэн у нее.

– У меня есть.

– Ну все, тогда поехали, нечего тянуть.

– Подожди, у меня работа, я аванс получил и подъемные.

– Ну так верни, в чем проблема.

Дастан замолчал. Ему не хотелось расстраивать Дармена, да и в целом он не желал бросать работу, которая так увлекла его. Этот новый мир, в котором он по-настоящему радовался тому, что он делал. Еще позавчера готовый сорваться куда угодно, лишь бы были деньги, сейчас он не мог так легко все оставить. Он надеялся, что на сборы денег уйдет год, или хотя бы полгода, но происходящее было просто нереально быстрым, подозрительно быстрым.

– Проблем нет, – ответила за него Аделия, – он мне вчера обещал, так что давайте ваши паспорта, я займусь билетами. А вы идите к Дармену, решите с ним, а потом поменяйте все деньги на доллары, оставив по сто тысяч на дорогу до Алматы, – Аделия была тверда и решительна, не давая ни шанса на отступление, и Дастану не оставалось ничего, кроме как принять происходящее.

Мужчины оделись и выехали к Дармену. Несколько сбивчиво и путано объяснили, что срочно необходимо выехать в Китай, якобы навестить родственников. Извинились за сложившуюся ситуацию, вернули полученный аванс и зарплату. Дармен хоть и заметно расстроился, однако сказал, что через месяц ждет Дастана обратно. А пока подыщет ему временную замену. Будучи опытным руководителем, Дармен видел работу Дастана и отмечал, что все гости были очень довольны новым барменом, а это для него очень и очень важно. После друзья обменяли деньги в первом же обменнике, возможно по невыгодному курсу, однако их это уже не волновало. Они были сильно возбуждены предстоящей поездкой, что на такие мелочи не обращали внимания. Не зря говорят «не покупай ничего, когда ты сильно рад или расстроен», в такие моменты, на эмоциях, ты не можешь мыслить трезво.

Глава 5. Фото на память

Кораблю, не знающему свой причал, – нет попутного ветра

Вечером того же дня трио уже стояло в аэропорту. Дастан все не мог поверить в происходящее, за последние несколько дней его жизнь претерпела кардинальные изменения. Она была перенасыщена круговоротом событий, каждое из которых было особенным и удивительным, особенно на фоне последних лет, напоминавших День сурка. Сейчас же происходило что-то из ряда вон выходящее.

Регистрация, досмотр, перелет. Дастан смотрел в иллюминатор, наблюдая за маленькими скоплениями огоньков в темноте, которые знаменовали собой города и села, над которыми они пролетали. Аделия спала, положив голову ему на плечо, ей явно было не привыкать летать. В отличие от спокойно спящей девушки, Дэн вел себя гораздо беспокойнее. Он весь перелет не мог найти себе места, интересуясь буквально всем вокруг, читал брошюры, исследовал кармашек на спинке сидения перед ним, изучал инструкцию безопасности в полете, несколько раз ходил в уборную, безумно радовался ужину, который предоставила авиакомпания…

В целом, он напоминал пятнадцатилетнего паренька, которого привлекало все новое. Дэн получал наслаждение от полета, для него, видимо, и это было особенным. Он умел радоваться жизни и всему, что в ней происходит. Если Аделия и Дастан рассматривали полет как путь от точки до точки, то для Дэна это было увлекательным путешествием, поэтому он получал удовольствие от происходящего вокруг и живо интересовался всем, что оказывалось в его поле зрения. Рыжий не был зажат рутиной повседневности, он жил здесь и сейчас, так было всегда и везде. Он сидел довольный на работе, запросто болтал с таксистами, веселился в Sherbet, подшучивая над персоналом.

В Алматы они провели день, получая визу и закупаясь провизией в дорогу, купили русско-китайский разговорник, оформили билеты на автобус до Урумчи. Дэн, несмотря на все уговоры поспать перед тяжелой дорогой, убедил всех посетить площадку Коктобе, находящуюся в горах. Они покатались на канатной дороге, с высоты полюбовавшись городом, который ночью необычайно светился, завораживая своей красотой и масштабом. Там, благодаря энтузиазму и настойчивости Дэна, расщедрившись, посетили местный ресторан, в котором отведали пиццу. И только после этого Рыжий согласился вернуться на съемную квартиру, где троица остановилась.

Дастан хоть и не признавался, но остался очень доволен вечерней прогулкой, ведь он давно мечтал об этом, и, если бы не Дэн, он так и проехал бы мимо, ограничившись прогулкой в Алматы. Мысленно поблагодарив Рыжего, Дастан заснул, расположившись на раскладном диване рядом с Дэном. Аделии же, на правах девушки, досталась кровать.

Утро выдалось необычайно холодным, друзья замерзли на остановке в ожидании автобуса. Но даже после того, как он приехал, водитель не спешил открывать двери до того, как не придет установленное время. Он, сидя в тепле, из окна беззаботно наблюдал как замерзшие люди переминались с ноги на ногу, пытаясь согреть ноги. Народу собралось много, в основном, выезжали торговцы, которые скупали по низкой цене товары в Китае и перепродавали с накруткой в Казахстане. У более опытных на ногах красовались теплые валенки и угги, их не волновала мода, они отдавали предпочтение теплу. Будучи опытными путешественниками, они знали, что им придется неоднократно подолгу стоять на улице, поэтому одевались соответствующим образом. Те же, кто ехали впервые, сильно выделялись в общей массе.

В автобусе пахло ужасно, и стояла невыносимая жара. Путники сразу же достали еду, напитки и начали есть, наполняя и без того душный воздух запахами еды. Некоторые уже знали друг друга и небольшими группами стали распивать алкоголь, громко смеясь и разговаривая, создавая еще более неуютную атмосферу. Идея пассажиров была понятна: плотно поесть, выпить и заснуть, чтобы время в дороге пролетело быстрее. В этом Дастан, возвращаясь к вчерашним мыслям, увидел себя, то как он прожигал свою жизнь, стремясь от точки до точки.

Он понимал, что наконец-то делает все правильно. Порой жизнь вырывает из зоны комфорта, но при этом, если не прозевать момент и распорядиться этим правильно, то она дает всевозможную помощь для осуществления большей цели.

За окном один за другим менялись зимние ландшафты, с появившимся солнцем все сияло и мерцало, создавая изумительный волшебный эффект. Снег падал крупными хлопьями, хотелось остановиться и полюбоваться этой необычайной красотой природы. Вскоре такой шанс представился. На границе им пришлось стоять несколько часов, так как очередь на прохождение таможни была огромной, а китайская сторона явно не торопилась впускать к себе чужеземцев. Особенно долго и придирчиво отнеслись к их троице, потому что, в отличие от многих других, они были здесь впервые, да и цель поездки отличалась от обычной. Пограничники задавали кучу вопросов о дальнейших намерениях пребывания в стране восходящего солнца, пришлось заполнить кучу анкет и бумаг, выглядело все это довольно негостеприимно. Прилично замерзнув на таможне, друзья с огромным удовольствием вернулись в теплый автобус, где, сняв обувь, принялись разогревать подмерзшие ноги.

Пассажиры обсуждали специфику прохождения таможенного контроля, отмечая, что обратно с грузом возвращаться в разы тяжелее. И если на выезде Казахстанская граница пропустила их очень быстро, то на обратном пути обе стороны будут тщательно досматривать товар, докапываясь до всего подряд.

Все повторилось снова, путники развязали свои баулы и принялись уничтожать остатки провизии. По автобусу пошли волны всевозможных соблазнительных запахов. Друзья тоже не остались в стороне, так же поддавшись общему влиянию, приступили к еде.

Дастан уже давно заскучал, однако стойко держался, не трогая свой телефон, ведь неизвестно, когда выдастся шанс его зарядить, «Надо было взять книгу», – подумалось ему. У него раньше никак не доходили руки читать бумажные издания, да и усидчивость уже не та, да и гораздо проще утолить информационный голод, листая instagram. Ранее он слышал о клиповом мышлении, что сейчас люди не могут читать неделями книги, а довольствуются пятнадцати секундными роликами и картинками с комментариями на половину абзаца. Дастан осознавал, что за последние годы очень сильно деградировал. Сейчас, даже когда у него появлялось время, он не мог заставить себя читать, и однажды начатая книга так и оставалась не дочитанной, с закладкой всего лишь на второй странице. А ведь раньше он любил читать, проглатывая книги томами, и даже порой огорчался, что книга быстро закончилась.

Дэна же ничего не могло повергнуть в уныние. Как всегда вдохновленный и энергичный, он изучал все подряд, общался с торговцами и таможенниками. За день до этого он проштудировал интернет-блогеров, посещавших Китай или просто рассказывавших интересные факты о Поднебесной. Вооруженный добытой информацией, в качестве гида, он пересказывал все Дастану и Аделии. Некоторые вещи, которые он говорил, казались абсурдными, некоторые ужасными, однако отдельные предостережения они приняли во внимание и решили их придерживаться.

Китай, учитывая политическую особенность государства и многовековую культуру, имел огромное количество ограничений, причем как в действиях, так и в общении. Однако друзей успокаивало то, что особо беседовать им не придется.

Аделия тем временем, воспользовавшись болтовней Рыжего, забрала у него разговорник и принялась изучать мало-мальски необходимые выражения. Английская транскрипция оказалась очень кстати, так как китайские иероглифы даже пытаться изучать смысла они не видели. Примерно в таком русле и проходила их поездка еще сутки. Автобус мчался довольно быстро и уверенно, было видно, что водитель ездил по этой дороге уже сотни раз.

Когда они наконец-то въехали в Урумчи, то не могли не поразиться масштабам города. Он был поистине огромен, а ведь это не столица и не город с мировым именем. Однако выглядел он словно Лос-Анджелес, который Дастан видел только в фильмах.

Современные небоскребы уходили в небо, перемешиваясь с колоритной китайской архитектурой, арки, дома, здания, все казалось настолько невероятным, что захватывало дух. Огромные толпы людей и машин сливались в одном огромном потоке, вывески на китайском и английском языках, даже для опытной в путешествиях Аделии это был совершенно новый мир, иной, незнакомый и удивительно манящий.

Друзей высадили на автовокзале. С этого момента они наконец-то остались предоставленные самим себе. Встречающиеся местами вывески и указатели на русском языке очень сильно радовали троицу и придавали уверенности. Обменяв деньги там же, на вокзале, на местную валюту, они на такси двинулись в предварительно забронированный Аделией отель. По приезду на ресепшен девушка долго спорила о классе забронированного номера, после чего уже в самом номере ей также не понравилось. Внутри витал стойкий запах дешевых сигарет, на столике стояла неприбранная пепельница и кое-где валялись обрывки каких-то бумаг. Складывалось впечатление, что номер попросту не успели прибрать.

Им снова поменяли номер, однако и там Аделия предъявляла свои требования по отдельным мелочам. Наверное, в таком поведении и проявляется особенность женщин, тогда как Дастана и Дэна, как и всех представителей мужского пола, устраивало абсолютно все. А если еще и учесть, что им проживать здесь всего сутки, они попросту бы не заморачивались. Но, видимо, таким образом женщины и сделали из обезьяны человека, заставив охотников и собирателей поменять свою жизнь в пользу комфорта, перейдя на оседлую жизнь, а в дальнейшем и цивилизацию, культуру и так далее.

Такой поток мыслей крутился в голове у Дастана, ведь древнему человеку, убившему мамонта, вряд ли хотелось заняться культурой или искусством. «Все ради женщин», – довольный своими соображениями Дастан прилег на кровать. Однако долго отдыхать ему не пришлось, Аделия подняла разнежившихся парней и погнала закупаться в дорогу. Кроме того, до наступления темноты следовало приобрести местные сим-карты с интернетом, так как казахстанские симки здесь не действовали от слова совсем.

Дастан робко предлагал передохнуть, расслабиться, однако Дэн живо поддержал идею с покупками, ему не терпелось прогуляться по местным улицам и магазинам. Дастан нехотя сдался, и друзья вышли на заснеженные улицы китайского города Урумчи.

В магазинах им встречались сплошь улыбчивые и приветливые люди, которые разговаривали исключительно на китайском. Их довольно забавная речь имела огромное количество протяжных звуков, ассоциировавшихся с каким-то мычанием. Продавцы на кассе, как и ожидалось, не знали английского, однако язык жестов и твердой валюты был как всегда универсален, и, закупившись, друзья направились обратно в отель.

Знакомство с достопримечательностями города решили отложить до возвращения назад, несмотря на бурные протесты Рыжего. У него имелся заранее подготовленный список мест, которые, по его мнению, им следовало непременно посетить будучи в этом городе.

Дэн сдался лишь после компромисса поужинать не в отеле, а в каком-либо заведении на его выбор. Однако найти место в Урумчи, где подают кальяны, оказалось непосильной задачей, и троица решила просто зайти в первый попавшийся ресторан с местной кухней. К огромному разочарованию Дэна, там не подавались блюда из приготовленных насекомых или рептилий. Местная кухня оказалась довольно непонятной: либо донельзя пресной, либо уж очень сильно острой и пряной. Насладиться ужином в полной мере они так и не смогли, хоть Дэн и Дастан из жадности за уплаченные деньги доели все заказанное.

– Как странно осознавать, что ты не совсем человек, – вслух подумал Дастан.

– Как жить в этом мире, где в колбасе нет мяса, а в людях человечности, – отшутился Дэн.

– А вдруг мне суждено быть бессердечной рептилией и мне действительно чуждо все человеческое?

– Знаешь, мой дядя говорил: порог социальной ответственности вещь зыбкая. Вот если в туалете ты видишь черкаши на унитазе и пытаешься сбить их струей, то ты еще не потерян для человечества.

– Фууу! Дэн! – воскликнула Аделия. – Мы же только поели.

– Классная еда, – невозмутимо продолжил Рыжий: – Да и Китай начинает мне нравиться, – сладко потянулся он.

– Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, – улыбнулась Аделия.

– Путь к сердцу мужчины лежит через грудную клетку, а все остальное ванильная ересь, – усмехнулся Дастан.

– Фу, какой душнила, – подколол в ответ Рыжий, заставив всю троицу расхохотаться.

– А давайте сфоткаемся? – предложил Дэн.

– Можно. Попросим кого-нибудь?

– Неее, гоу селфи, – улыбнулся Дэн, подняв телефон над головой. – Ну че все такие серьезные, а ну сделали рожи повеселее! – с этими словами Дэн неестественно улыбнулся, обнажив десна, Дастан последовал его примеру, а Аделия просто рассмеялась.

Несмотря на более теплый климат в Урумчи, уличных торговцев едой им не попадалось, возможно, из-за запрета властями. Как бы там ни было, это похоронило последнюю надежду Дэна отведать местные деликатесы. Рыжий расстроился как ребенок, которому не досталось сладостей, но Аделия, применив чудеса психологии, подняла ему настроение и подарила веер с китайскими рисунками, купленный в супермаркете. Дэн радовался, рассматривая веер со всех сторон, то крутил им, то помахивал, словно ему стало жарко. Абсолютная безделушка, применение которой для парня посреди февраля было бессмысленным. Но тем не менее она всецело завладела его вниманием и даже ощутимо приободрила. «Как же все-таки ему мало нужно для счастья», – подумал Дастан, глядя на своего приятеля. А Дэн, тем временем, уже рассказывал о том, как много значит для Китая бамбук, из которого сделан веер.

Дастан поразился тому, как мало людей в Китае знает английский, и поделился этим наблюдением с друзьями. На что Аделия возразила, что как раз, наоборот, английским в Поднебесной владеет большое количество населения. Просто контингент, с которым им доводится пересекаться, относится к представителям более низких классов. Тогда как молодежь и состоятельный класс в основном все знают и свободно говорят на английском.

– Так, завтра в 12 отправляемся в Цинхай. Мы ничего не забыли? – уточнила Аделия по прибытию в отель.

– Отдохнуть, – ответил Дастан.

– Оо! До двенадцати куча времени же есть, – поднял брови Рыжий.

– Нет! Даже не думай! – осадила девушка Дэна. – Нам нужно заранее добраться до железнодорожного вокзала, тем более мы не знаем китайского, а там, уверена, вокзал огромный и нам придется еще помучиться, прежде чем мы поймем что к чему.

– Ладно-ладно, – неохотно отозвался Рыжий, – полежу, посмотрю телик.

Дэн, недовольно бормоча под нос, включил телевизор и принялся листать каналы, которые оказались сплошь на китайском.

Дастан решил принять горячую ванну, от поездки у него ломило кости, да и просто хотелось уединиться и собраться с мыслями. Расслабившись в горячей воде, он не заметил как пролетело время. Проведя почти час в ванной, он вернулся в комнату и застал Дэна за просмотром какого-то китайского канала. Хоть он и не понимал о чем там говорят, но был чрезвычайно сосредоточен, время от времени заглядывая в русско-китайский разговорник, который держал в руках.

Дастан решил не отвлекать друга от столь важных задач и пошел в комнату Аделии, надеясь с ней поболтать, ведь за всю сумбурную поездку они так ни разу не оставались наедине. Однако девушка уже спала, но перед тем, как лечь в кровать, успела аккуратно разложить свои вещи, а сумочку с туалетными принадлежностями положить на комод. «Видимо, чтобы не искать утром», – подумалось Дастану, и ему пришлось уйти к себе ни с чем.

Лежа на кровати он решил по привычке пролистать социальные сети, однако ввиду последних событий теперь все ему казалось скучным и неинтересным, да и усталость давала о себе знать. Он так и уснул с телефоном в руке.

Утром его разбудил Дэн; в номере уже стоял аромат шампуня Аделии, которая встала пораньше и успела привести себя в порядок перед дорогой. Она переоделась в другой наряд, в отличие от парней, которые не видели необходимости в смене одежды. Дастан заметил, что Дэн предусмотрительно поставил его телефон на зарядку, эта забота оказалась очень приятной. Аделия приказным тоном отправила парней принять душ и поменять одежду, заявив, что после вчерашнего автобуса от них пахнет хуже, чем от свиней на ферме. Пока парни покорно приводили себя в человеческое состояние, она накрыла на тумбе небольшой завтрак, умяв который друзья выехали на железнодорожный вокзал.

Забравшись наконец в поезд, первое, что им бросилось в глаза, так это то насколько поезд футуристический. Все внутри как по дизайну, так и по функционалу целиком и полностью соответствовало современным требованиям. Все максимально удобное, в поезде ловил Wi-fi, у каждой койки имелись розетки и разъемы под usb. Дэн, верный себе, тотчас же с интересом приступил к изучению всего, что находилось в поезде, попутно одергивая Дастана и Аделию и обращая их внимание на очередную деталь, которая вызвала у него удивление. Аделия первым делом распределила свои вещи, сумку и ускакала переодеваться в более удобную для поезда одежду. Дастан уселся поудобнее, отметив про себя, что в Казахстане все еще куча старых советских поездов, где не то что Wi-fi, а даже розеток нет.

Когда Дэн, наконец, утолил свою жажду любопытства, он прилег на койку и вытянул ноги, чем закрыл середину прохода. Дастан рассмеялся от увиденного, даже с его средним ростом у него торчали носки, что говорить о его долговязом друге. Китайцы явно делали поезд для себя, и, учитывая их невысокий средний рост, койки явно не рассчитывались на почти двухметровых европейцев.

Поезд плавно тронулся и, набирая скорость, оставил позади городские силуэты, представив обзору пейзажи китайской природы. И чем дальше они отдалялись от Урумчи, тем быстрее поля сменялись горной местностью; поезд мчался сквозь скалы, предоставляя прекрасные виды на утесы и склоны. Дастан так и провел до вечера время у окна, созерцая неизведанный, абсолютно новый для него мир. Его не отвлекал ни запах китайской еды, ни шум от соседей, которые довольно громко разговаривали друг с другом, стараясь перекричать грохочущий поезд. Единственное, что отрывало его от лицезрения пейзажей, это приемы пищи, которые словно по графику объявляла Аделия.

Дэн же уже давно нашел собеседников среди пассажиров поезда, и с помощью разговорника и жестами пытался установить хоть какой-нибудь контакт. Получалось это из ряда вон плохо, так как спросить мало-мальски он мог, но вот ответы, которые он получал от попутчиков, так и не пересеклись с содержимым его книжки.

Им предстояло провести в пути почти двое суток; когда окончательно стемнело, Аделия поднялась к себе на верхнюю полку для сна. Дастан провожал ее взглядом, наблюдая, как она легко и ловко взобралась, словно занималась каким-либо спортом, каждое движение было манящим, открывая неожиданные ракурсы. Аделия, заметив его взгляд, ехидно улыбнулась, а Дастан опустил глаза как будто невзначай.

– Всем спокойной ночи и сладких снов.

– И тебе, – отозвался Рыжий без энтузиазма, ему приходилось сворачиваться калачиком, иначе все мимо проходящие цеплялись за его ноги.

– Спокойной, – отозвался и Дастан, спать ему совсем не хотелось. Раньше он редко когда задумывался о жизни и о происходящем, сейчас же его то и дело толкало на философию, каждое происходящее вокруг него маломальское событие находило отражение в его мыслях. Поездка в Тибет оказалась для него своего рода медитацией, вырвав его из оков обыденности и транса, в который он попал благодаря глобализации и социальным сетям.

Теперь, когда он не бездумно листал Тик-Ток, заполняя голову всяким мусором, у него появилось очень много вопросов к себе: почему так плохо он жил раньше, почему не поменялся, чего он добился, что он делал неправильно… Его внутреннее «я» наконец-то до него достучалось. Раньше он очень долго убегал от тишины и размышлений, предоставляя интернету и телевизору зомбировать его в промежутки времени свободные от работы и сна.

При выключенном свете ночное освещение лишь едва обозначало границы и углы коек, и только когда они останавливались на очередной станции, свет из окна позволял рассмотреть спящую Аделию. Глядя на нее, Дастан думал о том, что будет дальше, после поездки в Тибет, что его ждет и как будут складываться отношения с его красивой спутницей. Поездка показала, что он максимально обычный, и ничего особенного в их путешествие не вносил, единственное, что его отличало от остальных, это то, что именно ему необходимо посетить некоего Аку.

Дастан лежал с открытыми глазами, изредка меняя позу, и прислушивался к происходящему вокруг. Он был одновременно и умиротворен, и взволнован, также его беспокоило, как он будет изъясняться с Аку, если вдруг тот не разговаривает на английском. Тут Дастан неожиданно засмеялся вслух от мысли, представив, как они стоят возле вершины горы перед лысым монахом, обернутым в желтую простыню, и не понимают его. А он не понимает, что чужеземцы хотят от него. И в округе не найдется ни одного, кто разговаривал бы на английском языке, и вся их поездка окажется настолько глупой авантюрой.

– Ты чего с ума сходишь? – Дэн выглядел испуганным, видимо смех его разбудил, однако перепуганный вид Рыжего еще больше рассмешил Дастана, заставив того еще больше напрячься. В этот момент на них сверху шикнула Аделия, явно недовольная шумом.

– Прости, просто анекдот вспомнил, – уклонился от вопроса Дастан.

– Рассказывай, – улегшись лицом к нему, заявил Дэн, подперев голову рукой.

– Ты же спал, вот и спи.

– Ну теперь интересно стало, че за анекдот, наверное смешной, – беззаботно заявил Дэн, и дело было не в том, что он что-то подозревал, просто он был таким человеком. Любой другой на его месте продолжил бы спать, но Дэн, услышав что-то интересное, мгновенно переключался.

– Ты не поймешь, – продолжал интригу Дастан, его это очень забавляло.

– Я те ща втащу, – Дэн понял, что Дастан просто над ним издевается.

– Я щас вам обоим втащу, а потом подниму с пола и еще раз втащу, а ну заткнулись! – зашипели с верхней полки.

– Слушаюс-сь и повинуюс-сь, Нагайна, – отшутился Дэн, подражая змеиной речи из Гарри Поттера.

Бум! Рыжий получил по голове наполовину пустой пластиковой бутылкой из-под газировки, заставив расхохотаться Дастана. Бум! Теперь уже Дастан держался за голову, что оказалось действительно довольно больно. Но все равно это было так смешно, что оба друга душили свой хохот в подушках. Так они и заснули веселые и счастливые.

Провинция Цинхая была преимущественно горная, ее административным центром являлся город Синин. По меркам Китая, город считался малонаселенным, однако по меркам троицы из Казахстана, двухмиллионный Синин по численности был просто огромен.

По сравнению с Урумчи, Синин оказался намного колоритнее, с кучей разнообразных храмов и зданий в традиционном китайском стиле. Местная архитектура радовала глаз. Аделия отметила, что это и есть главный шарм любой страны, так как все мегаполисы становятся точной копией друг друга благодаря однообразным стеклянным небоскребам. И Дастан не мог с этим не согласиться. Разнообразные дома, раскрашенные в яркие цвета, с позолоченными драконами на выступах крыш, черепица и в целом формы делали любой вид особенным и запоминающимся.

На этот раз троица остановилась прямо в отеле при вокзале, поскольку на следующий день им предстояла дорога в Тибетский автономный район. Пока все шло по плану, и Аделия, смилостивившись над Дэном, одобрила посещение любой из достопримечательностей Синина на его выбор, но с условием, что они посетят только одно место, и потом снова закупаться.

После покупки продуктов троица направилась в парк Nanshan Mountain. Подъем оказался довольно непростым, ведь город и так находится на высоте двух километров, но к общему удобству у подножия поджидали такси, или tuk-tuk. Огромных трудов стоило уговорить Дэна отказаться от поездки на tuk-tuk. но стоило им добраться до красивейшего монастыря Сакья, как Аделию не пустили в монастырь. Оказалось, что женщинам вход категорически воспрещен. Троица, пожав плечами, решила вернуться, потому как оставить Аделию одну после такого путешествия казалось предательством.

Глава 6. Аку

Атеист отличается от верующего лишь тем, что один не верит во все религии, а верующий во все, кроме одной.

В Лхасы путешественники добрались поздно ночью. Местный вокзал оказался уже далеко не тем современным и огромным, что они видели в Синине. Этот представлял собой провинциальное двухэтажное старое и ветхое здание, несмотря на то, что в более теплый сезон здесь большой наплыв туристов. Лхасы казался невзрачным и ветхим. Вокруг туда-сюда сновали люди в довольно потрепанной, изношенной одежде, многие из них достаточно неухоженные; в воздухе блуждали непривычные запахи.

На улице, как и в самом вокзале, передвигались толпы прохожих, которые очень громко переговаривались, создавая вокруг невероятный шум. Найдя таки среди таксистов человека, согласившегося ехать в Побонку, троица не теряя времени выехала. По приезду в маленькое поселение их высадили посреди улицы, асфальтом здесь даже не пахло.

Периодически им встречались люди, внешне похожие на монахов, но они не разговаривали по-английски и не шли на контакт. Даже на упоминание Аку они никак не реагировали. Дастан, вспомнив слова гадалки, собирал пальцами условный жест и пытался каждому встречному им тыкать, однако не встречал абсолютно ничего, кроме непонимания.

Троица, призадумавшись, решила переночевать, как отметил Дэн: «Утро вечера мудренее». Улица, по которой они шли, едва освещалась одиночным фонарем, мимо них, еле волоча повозку, прошел дед в соломенной шляпе. Повозка, наполненная всяким барахлом и травами, сильно скрипела, покачиваясь из стороны в сторону. И без того узкие глаза дедули смотрели вниз, на них опускались длинные седые брови, отчего складывалось впечатление, что дед идет с закрытыми глазами.

– Ни хао, – поприветствовал старика Дэн, – Аку, вы знаете Аку, нам надо к Аку, – пытаясь громче и четче выделять имя ясновидящего, Дэн бежал по пятам за дедулей.

Повозка остановилась, и без ее скрипа вдруг стало совсем тихо. Дед не шевелился, даже не обернулся, просто встал как вкопанный. Дэн, уже подобравшись вплотную к деду, продолжал повторять как заклинание, что им нужно к Аку.

– Аку, – вдруг еле слышно повторил дед, однако в тишине вся троица отлично его расслышала.

– Да! Да! Аку! – подбежал Дастан. – Нам нужно к Аку, вы можете нас провести? – Дастан жестами показывал на себя, друзей, потом на деда и указательным и средним пальцем пробежался по руке, изображая ходьбу, повторяя: – Аку, вы проведете нас к Аку?

Дед молча поднял ладонь, словно приказывая остановиться, все замолчали. Дед постоял немного и, взявшись за повозку руками, попытался пройти дальше. Дастан вдруг понял, что дед идет как-то странно, не глядя под ноги и не осматриваясь по сторонам, он даже не поворачивался в сторону звука. «Он слепой», – вдруг осенило Дастана, и он вновь засеменил следом за ним, постоянно повторяя:

– Аку, Аку, Аку…

Дед снова остановился и снова поднял ладонь, на этот раз Дастан, сделав жест, который показала тетя Гуля, прижал кисть к ладони деда и затаил дыхание.

Дед от прикосновения вздрогнул, его кожа оказалась на удивление мягкой и теплой. Дедуля, призывая за собой, махнул рукой и, развернувшись, потопал в обратную сторону.

– Дастан, ты гений! – восторженно сказала Аделия.

– Круто догадался! – поддержал Дэн. – Теперь будем надеяться, что он не маньяк.

– Дэн! – Аделия показала пальцем на деда, а потом помахала ладонью перед своими глазами, показывая, что он слепой.

– Ааааа, он слепой что ли, так говори прямо, он русский все равно не знает, – скривился в ухмылке Дэн.

Аделия просто махнула на Рыжего рукой и потопала дальше. Дастану хотелось помочь деду с повозкой, но он не мог ни сказать, ни показать, а выхватить тачку из рук у слепого ему казалось очень странным, боялся напугать старика, поэтому пришлось молча идти за ним по темным улочкам Лхасы. Идти пришлось на удивление очень долго, почти три часа. За это время они даже успели выйти за черту города, после чего оказались у входа в древний монастырь.

Не успели и постучать, как деревянные высокие врата с характерным скрипом отворились. По обеим сторонам ворот стояли четверо монахов, которые молча поклонились, сложив ладони перед собой, словно приглашая их во внутренний двор.

Дед тоже поклонился, но не стал складывать руки, после чего сразу же пошел дальше. Троице ничего не оставалось, как повторить все действия за дедом и дальше проследовать за ним.

Во внутреннем дворе они словно окунулись в атмосферу фильмов о Шаолиньском кунг-фу. Также везде стояли барабаны и прочая атрибутика, по бокам росли деревья и высокие стриженые кусты, по центру находилась огромная пустая площадка, за которой стоял деревянный старинный дом. Было видно, что старинная архитектура сохранилась в подлинном виде. Деревянные столбы и арки, черепица на крыше, все, куда доставал глаз, украшала резьба и национальные рисунки.

Дастан ощутил себя супергероем из американских кинофильмов, раньше он и подумать не мог о том, чтобы увидеть подобное в живую. Место и все вокруг было настолько атмосферным, что хотелось посмотреть на себя со стороны. У входа в здание их встретили высеченные из камня два дракона вместо перил.

Двери распахнулись, и перед гостями возникли пятеро: трое стариков, один из которых сидел в коляске, за ними стояли еще два монаха с факелами, поэтому троица не могла разглядеть их лица. Лишь силуэты, освещенные факелами, придавали еще большую загадочность происходящему.

Слепой старик заговорил первым, видимо объясняя ситуацию. Один из старцев, стоявший слева, высокий и худощавый, переговорив с ним, спустился к троице и поднял ладонь. Дастан уже смело поднес свою кисть с условным жестом. Старец обернулся и кивнул двоим, что все еще оставались у входа. Когда он повернулся и вновь посмотрел на них, на его лице, вопреки ожиданиям, было не умиротворение, а улыбка, скорее даже оскал. Он улыбался обнажив десна и выставив на показ маленькие и неухоженные зубы.

– Ну что ж, вот первый минус отрешения от благ цивилизации и стоматологии, – подумал вслух Дастан.

– А еще улыбка у него дьявольская, и вообще я не доверяю людям с маленькими зубами, – отметил Рыжий, покачивая головой.

– Да заткнитесь вы! – зашипела Аделия.

Тут Дастана слегка подтолкнули в спину, намекая подниматься наверх. Он медленно начал восхождение по старейшим гранитным ступеням, обернувшись, с облегчением увидел, что его друзья идут вслед за ним, а слепой старик с повозкой уже выходит за ворота. Поднявшись, Дастан остановился перед двумя старцами, и тот, что сидел в коляске, заговорил с ним на своем языке.

– Excuse me, we don’t understand Chinese, maybe somebody know English?¹ – попыталась наладить контакт Аделия.

В ответ старец лишь покачал головой, он был невероятно старым, маленьким и высохшим до такой степени, что коляска, на которой он сидел, казалась для него просто огромной. Дряблая кожа и мешки под глазами, его зрачки хоть и были зелеными, но очень мутными, сухую костлявую руку покрывали сине-зеленые вены, отчетливо выступающие сквозь бледную кожу, которая была то светлой, то темной пигментации, словно уже местами от старости потеряла цвет.

Старец что-то рассказывал на своем языке и, несмотря на жестикулирующую о своем непонимании троицу, неумолимо продолжал. Дастан совсем отчаялся и, разозлившись, хотел уже развернуться и уйти, как увидел осуждающий взгляд третьего старца, который в упор смотрел на него и качал головой. Оставалось смириться и просто слушать дальше.

Когда наконец-то старец в кресле умолк, третий монах посмотрел на них и, положив ладонь на свою грудь, сделал полупоклон произнеся: «Аку». У Дастана расширились глаза: «Аку, они нашли его, это Аку». Он было дернулся подойти к нему, но тот так же одним взглядом остановил его. «Не сейчас», – подумалось Дастану.

Их сопроводили в храм, с виду больше напоминающий дворец, а внутри больше похожий на музей. На постаментах стояло древнее оружие, вазы и прочие реликвии, даже сквозь слабое освещение факелов было чрезвычайно захватывающе. Огромный холл со столбами слева и справа, по бокам которого имелись деревянные двери, перетянутые тканью. В украшении зала использовалось достаточное количество золота, в комнатах же, наоборот, была старая половица и бамбуковый лежак с краю. Комнаты в прямом смысле слова – просто мечта минималиста, в них не было абсолютно ничего, кроме маленького окошка, бамбуковых стен, деревянных половиц и того же лежака.

Каждому из них показали по комнате, затем провели в другое помещение, абсолютно похожее на предыдущее, за одним исключением: вместо лежака в центре помещения стоял маленький деревянный стол высотой даже чуть ниже журнального столика. В углу стопкой лежало подобие подушек из упругих веток и прутьев.

– Лучше чем ничего, – Дэн сразу пошел выбирать подушку помягче, ему явно нравилась необычная технология изготовления подушек у монахов.

Сопровождавший их старец с дьявольским оскалом наконец-то соизволил оставить их наедине, было видно, что наряду с другими двумя он был помоложе и поактивнее, и, по всей видимости, заправлял повседневными вопросами быта этого храма.

– В самый раз перекусить и поспать, – Дастан поглаживал свой урчащий живот.

– Щас будет готово, присаживайтесь, – Аделия методично доставала припасы из сумки, – интересно, а где можно помыть руки, так совсем не годится, – сетовала она, доставая влажные салфетки.

– Официант! – выкрикнул Дэн, заставив остальных вздрогнуть. – Да шучу я, шучу, но на пять звезд с таким обслуживанием даже не рассчитывайте.

Дастан с Аделией расхохотались и все дружно, протерев салфетками руки, принялись за еду. Напряжения больше не было, и команда пребывала в приподнятом расположении духа и настроении, обсуждая, подшучивая и смеясь над моментами, с которыми они сталкивались в пути. Над очередной шуткой Рыжего Дастан поперхнулся, крошки хлеба вылетели у него изо рта, он раскашлялся, глаза наполнились слезами. Дэн принялся хлопать его спине, помогая прийти в себя, но при этом, продолжая и дальше издеваться над ним:

– Посмотри, что ты натворил, свинья?! Где твои манеры? Теперь я буду называть тебя не Барин, а Винчестер…

Аделия каталась по полу от смеха. Дастан, еле отдышавшись, тоже смеялся. Истерика продолжалась цепной реакцией, стоило кому-либо из них, не сдержавшись, хрюкнуть, как вся троица заходилась в безудержном хохоте. Аделия, схватившись за щеки, сдерживала смех, пытаясь смеяться беззвучно, но каждый раз при вдохе издавала свист, от которого троица вновь билась в истерике. Видно вся нервотрепка с поездкой требовала выплеснуть переживания смехом.

Довольная троица не заметила, как вновь распахнулась раздвижная дверь, в комнату вошел монах, который представился как Аку. Друзья мгновенно умолкли, старец жестом пригласил их следовать за собой. Аделия поспешно смела все со стола в рюкзак Дастана, он сделал вид, словно ничего не заметил.

Аку вывел их на задний двор, где находился деревянный рукомойник, а в темноте в кустах стояла деревянная подсобка. Частенько бывавший в деревне, Дастан понял – это туалет: деревянная коробка, а по центру яма, ничего необычного. Дэна конструкция явно заинтересует, но вот вряд ли придется по душе столь избалованной богатыми родителями Аделии, прожившей всю жизнь в столице.

– Страшно? – словно прочитав его мысли, она кивнула в сторону стоящего в темноте нужника.

– Да нет, с чего бы это, – пожал плечами Дастан, – я подобное уже встречал.

– Выглядит ненадежно, про санитарию просто молчу.

– Пахнет соответствующе, хочешь совет?

– Валяй, – скрестив руки перед собой, ответила Аделия.

– Если терпеть не можешь назойливых мух, которые пытаются сесть на лицо или залезть в попу, ходи в туалет поздно ночью.

– Прямо как на дискотеке 90-х, – задумчиво произнесла Аделия.

– Что говоришь? – не понял Дастан.

– Страшно говорю.

– Могу посторожить, – предложил Дастан.

– Неудобно, – Аделия застенчиво возилась с пальцами, для нее такая скромность была совсем не свойственна, все-таки и у нее есть свой криптонит.

– Тут больше женщин нет, – пожал плечами Дастан.

– Потерплю, – на лице у красавицы был мрак.

После водных процедур их развели по комнатам, Дастан пытался было заговорить с Аку, но тот покачал головой и так же безмолвно удалился. На кроватях они обнаружили свернутое в один рулон постельное белье и одеяло. Дастан пожелал мысленно спокойной ночи остальным и, раздевшись до трусов, улегся на кровать и укрылся теплым одеялом. Он долго смотрел в потолок, потихоньку предаваясь оковам сна, как вдруг услышал скрип половицы и разомкнул глаза. Сквозь темноту Дастан увидел пред собой смутный силуэт, от испуга он попытался резко встать и закричать, однако тень молниеносно бросилась на него и, прижав к кровати, закрыла ему рот, не давая издать ни звука.

– Тихо ты, – шепнула тень голосом Аделии, – сейчас я медленно разожму руку, а ты не будешь кричать, хорошо, – она медленно убрала ладонь.

– Какого черта ты творишь? Совсем поех…? – зашипел было Дастан, однако Аделия мгновенно перекрыла ему рот.

– Да тише ты! – нахмурилась Аделия, на этот раз не торопясь открывать ему рот и дать ему возможность повозмущаться.

Дастан глубоко вдохнул и попытался успокоить дыхание, от Аделии шло тепло, она сидела на нем, плотно прижимая его к кровати, соответственно, прижимаясь к нему. Внутри Дастана пошли теплые волны, он хотел бы, чтобы этот момент не заканчивался, а длился вечность.

– Ты не будешь шуметь? – спросила она, на что Дастан покачал головой. – Хорошо, мне нужна твоя помощь, только очень тихо.

– Посторожить? – дошло до Дастана; Аделия просто кивнула, опустив глаза. – Идем, только дай оденусь, – Дастан накинул джинсы, футболку и куртку, посмотрел на часы – половина пятого утра, однако было довольно темно и утренняя свежесть словно хватала и поглаживала холодом открытые участки кожи. Когда они добрались до нужника, Аделия вновь замешкалась.

– Могу притвориться, что ничего не слышу.

– Пой!

– Чего?

– Пой, тебе говорю, чтобы ты меня не слышал, а я тебя слышала и мне не будет страшно, – Аделия была напряжена как никогда.

– It's close to midnight and

Something evil's lurking in the dark

Under the moonlight you see a sight

that almost stops your heart

You try to scream but terror takes

the sound before you make it

You start to freeze as

horror looks you right between the eyes,

You're paralyzed, – Дастан пел вполголоса, при этом чувствовал себя максимально по-идиотски и нелепо.

– Ты издеваешься?

– Что? Это первое, что пришло в голову, – оправдывался Дастан.

– Ладно, начинай сначала.

Дастан продолжил петь песню Майкла Джексона «Триллер», и сам не заметил как с каждой секундой пел с большим энтузиазмом, забывая о причине, которая заставила его петь. И когда Аделия тронула его за плечо, он вздрогнул от неожиданности.

– Непривычно, что не надо смывать, – отметила смущенно его спутница.

– Ага.

– Песня пугающая.

– Но предельно соответствует моей жизни.

– Поешь, конечно, ты ужасно.

– Медведь не только на ухо наступил, да еще и в рот плюнул, – отшутился Дастан.

В душе он все же радовался, что теперь их объединяло что-то личное, пусть и у Аделии не было вариантов, но она все же обратилась за помощью именно к нему.

Они помыли руки, после Дастан провел девушку до комнаты, она обняла его и, чмокнув в губы, шепнула:

– Спасибо тебе, – и удалилась к себе. Дастан тоже пошел в свою комнату; внутри у него творилось невообразимое, его жизнь как снежный ком набирала обороты, преподнося каждый раз новые сюрпризы.

Едва рассвет осветил комнату, как появился монах, ткнув концом длинной палки Дастана в бок, кивком головы позвал его за собой. На площадке перед входом вовсю блистали лысины монахов, судя по их позам и закрытым глазам, они медитировали.

«Уверен, кто-то просто досыпает», – усмехнулся про себя Дастан.

Его повели направо, оказалось, монастырь находится на обрыве, и отсюда открывался поистине потрясающий, завораживающий вид. Дастан подошел к ожидающим его двум старцам. Поодаль находился огромный медный гонг высотой с самого Дастана, рядом с ним стоял молодой ученик, держа наготове увесистую дубинку, конец которой был обмотан тряпками, видимо, чтобы сохранять вид гонга, ну или чтобы смягчить звук.

Дастан неотрывно смотрел на старцев, ожидая команды к дальнейшим действиям. Те приветственно кивнули, и молодой монах, широко размахнувшись, ударил по гонгу со всей силы. БОМ-М-М-М! Звук гонга оказался настолько мощным, что наполнил собой всю долину. Нет, это был не грохот и не звон, который, отражаясь от гор, шел бы раскатами грома, нет, здесь звук был заполняющий, величественный и всепоглощающий… Отчетливо слышалось медное послезвоние, которое, несмотря на громкость, также было мягким, обволакивающим и не прерывающим общую безмятежность происходящего.

– Эй! – дернувшись, воскликнул Дастан.

Старец с дьявольской улыбкой держал трость с заостренным концом, таким невозможно проткнуть одежду, но достаточно, чтобы тычок был довольно ощутимый и неприятный.

Дастан, потирая бок, возмущенно посмотрел на двух других старцев, в глазах его читалось «Какого хрена?», на что Аку жестом ладони призвал успокоиться. После чего трое демонстративно развернулись и ушли, показывая, что это было все, что они хотели ему продемонстрировать. Дастан, поняв, что мероприятие окончено, пошел было рассматривать гонг, однако молодой монах преградил ему дорогу. Дастану же пришлось, пожав плечами, идти осматривать окрестности.

Благо, красота древнего храма и окружающего его мира легко завладела его вниманием, ему нравилось рассматривать стыки каменных плит, деревянные сооружения, пробивающуюся сквозь камень и снег траву, нехитрую утварь и детали быта местных монахов.

Вернувшись в храм, он застал завтракающих друзей, перед каждым из них стояла чашка риса и какие-то листочки. «Ну лучше чем ничего», – подумалось Дастану.

– Ооо, Барин, где ты был? – поприветствовал его Рыжий, подталкивая к нему его чашку.

– Скудновато, – отметил Дастан.

– Приходится добивать желудок чаем, хорошо хоть на кипятке и заварке не поскупились, так и подсесть на чай недолго.

– Чай хорош, – согласилась Аделия, – сюда еще бы сахара и к черту виски.

– Что ни делается – все к лучшему, – философски отметил с улыбкой Дастан.

Усевшись за стол, он поведал друзьям об утреннем мероприятии, оказалось, что они также отчетливо слышали удар гонга, да и как его не услышать, наверное, он долетал во все деревни в долине. Тут Дастану пришла удивительная мысль, что он не видел ни одной деревушки или чего-либо схожего с поселением. «Странно, – подумал Дастан, – наверное, все с другой стороны монастыря», – сделав такой вывод, он решил обязательно осмотреться после завтрака.

Аделия налила кипятка в опустевший чайник и бросила туда какой-то комок, который вдруг начал раскрываться, превратившись в цветок с бело-розовыми лепестками. Чай получился очень ароматными и насыщенным, к такому реально быстро привыкаешь.

Позавтракав, троица вышла во внутренний двор. Видимо монастырь построен квадратом, и во внутреннем дворе было что-то вроде сада с деревьями, в пруду плавали здоровенные карпы Кои, переливаясь белыми, красными и золотыми красками. Красота, красота и еще раз красота! Тот старый мир, полный старых советских зданий вперемешку с угрюмыми стеклянными новостройками, где все улицы казались серыми, был полной противоположностью этого мира, где правило единение с природой.

Возвращаться в унылый город после всех красот, которыми был наполнен внешний мир, не хотелось. Даже старая деревянная двухколесная повозка казалась намного интересней, чем любая иномарка, которых в городах великое множество. Здесь же хотелось изучать каждую её трещину и изгиб, хотелось слушать, как она скрипит под грузом, как потрескивают деревянные колеса, проезжая по каменным плитам. Повозка явно предназначалась для того, чтобы ее тащил человек. Вообще, Рыжего удивляло, что монахи не использовали, например, ослов или других животных, таская все сами.

– Наверное, их вера не позволяет мучить своими тяготами животных, – вслух высказал предположение Дэн.

– Или осла не заставишь подниматься по лестнице, тем более под таким углом и на такую высоту, – ответила их спутница.

– Ну зачем ты рушишь человеку сказку, – нахмурил брови Дастан.

– Ничего, я все равно останусь при своем мнении, ведь мяса нам не подали, – безмятежно ответил Рыжий.

Аделия хотела сказать что-то в контраргумент, но словно споткнулась, увидев взгляд покачивающего головой Дастана. Что ж, монастырь потихоньку научил его общаться без слов.

Вскоре они увидели приближающегося к ним старца с дьявольской улыбкой, и снова со злополучной тростью в руке. Подойдя к ним, он остановился и начал смотреть по сторонам, не обращая внимания на повернувшихся к нему новоиспеченных гостей монастыря, он словно находился здесь сам по себе. Друзья переглянулись и, мысленно согласившись с желанием старца не отвлекать их, продолжили беседу.

БОМ-М-М-М!

– Ай, да что это такое?! – возмущенно отпрыгнул Дастан, получив тычок палкой, – Ты че творишь, проклятый старикан!

Дэн мгновенно оказался между ними, готовый защищать Дастана, однако старец как ни в чем не бывало развернулся и утопал обратно во дворец.

– Какого черта здесь происходит?!

– Успокойся, всего лишь маленький укол, он явно не пытался тебя убить, – одергивала его красавица, – наверное, так надо.

– Тебе легко говорить, не тебя же тыкают! Я ему с самого начала не понравился, вот он надо мной и издевается. Я думал, мы тут медитацией займемся, самопознанием каким-нибудь, но прошло полторы сутки, а кроме тычков палками ничего не происходит.

– Я думаю, Адель права, – подытожил Дэн.

– Аделия, – поправила красавица.

– Просто потерпи, если ничего не изменится, через пару дней уйдем, нас здесь вроде никто не держит, – Дэн сделал вид, что не слышал замечания Аделии, и как всегда находил нужные слова, чтобы успокоить Дастана.

– Окей, два дня и двигаем домой, а пока пойдемте и посмотрим, как все выглядит с другой стороны, – согласился Дастан.

Троица через монастырь вышла с главного входа, по тому же маршруту, откуда они пришли вчера ночью. Прошли площадь, где молодые монахи занимались повседневным бытом: одни собирали из прутьев корзину, другие толкли ступой семена, третьи несли воду, четвертые подметали площадку… Никто не сидел без дела, все были определенно чем-то заняты.

Подойдя к основным воротам, троица напряглась, особенно Дастан. Ему казалось, что сейчас монахи, как тот, что стоял перед гонгом, преградят им дорогу, и они поймут, что находятся в заложниках и им отсюда не выбраться. Возле ворот никого не было, Дэн толкнул одну из дверей, и та просто отворилась. Друзья снова переглянулись: незапертые двери, словно выпускали их на все четыре стороны.

Дастан нервно выдохнул, все страхи остались позади. Однако когда они вышли за ворота, обнаружили, что вновь стоят на краю обрыва, причем очень крутого. Вниз вела очень узкая тропа, на которой еле-еле умещалась повозка. Изгиб за изгибом вниз с наикрутейшими серпантинами. Высота была просто нереальная, покорение такой вершины явно заняло бы не несколько часов, более того, оно являлось явно даже не десятикилометровым путешествием. Внизу, вдали, не просматривалось никаких признаков цивилизаций.

– Этого не может быть! – воскликнул Дэн, таких широких глаз у него Дастан никогда не видел, – это была смесь восторга и ужаса.

– Даже не смотри на меня, у меня нет никаких логических объяснений, даже намека, – ответила Аделия на изумленное выражение Дастана.

– Это не может быть правдой, – продолжал удивляться Дэн, – не, конечно, тогда было темно, но ноги не глаза, я бы охерел пройти такое.

– Я бы тоже однозначно сдох, на первых же подступах, – согласился Дастан, никогда не отличавшийся спортивной подготовкой.

– Нас явно накачали наркотиками и перенесли сюда вчера ночью, – предложил Дэн.

– Исключено, – ответила Аделия.

– Почему?

– Мы ночью просыпались, и никуда нас не относили, у них не хватило бы времени, – ответил Дастан.

– В смысле МЫ? – сощурился Рыжий подражая Аделии, после чего расплылся в улыбке.

– Иди в задницу, ничего не собираюсь объяснять, – отрезал Дастан.

– Хозяин-барин, – усмехнулся Дэн, хлопнув друга по плечу.

– Пойдемте обратно, что тут стоять, – Аделия явно была смущена.

– А ведь я просто работал в офисе, а теперь – стою на вершине горы в Тибете.

– То, что ты не ищешь приключений на задницу, не говорит о том, что приключения не ищут твою задницу, – сказал Дэн, вызвав истерический смех друзей.

Троица вернулась в монастырь и разошлась по комнатам. Каждый из них предался мыслям об увиденном, нужно было все обдумать.

Дастан разлегся на матрасе, наблюдая за деревянным потолком, текстура которого напоминала узоры, по которым хотелось скользить взглядом. «Намного красивее и интереснее, чем стандартные натяжные потолки», – подумалось ему.

Через некоторое время в комнату бесшумно вошел старец с тростью, Дастан не стал дергаться, понимая, что его ждет, и решил терпеть, не обращая на него внимания.

БОМ-М-М! Тычок, не сильная тупая боль, и старец удаляется довольный своим действием.

«Примерно раз в три часа, – рассчитал Дастан, – надеюсь, по ночам тыкать не будут. Даже если нет, то в среднем восемь тычков в сутки, не самое страшное наказание», – смирился он. Позже Дастан осознал, что все правильно понял: до самого вечера через каждые три часа появлялся старец и под удар гонга следовал тычок, после чего монах убирался восвояси. Стабильность, монотонность, что даже к таким глупостям привыкаешь. Перед сном умывшись и получив очередной тычок тростью под ребра, Дастан улегся на матрас, надеясь, что ночью преследовавший его старец-маньяк таки уснет и отстанет от него. Вскоре он предался объятиям сна.

Во сне сначала Дастан был дома, потом бегал и искал Аделию, но никак не мог ее найти. Где бы он ни пытался ее искать, неизменно оказывался в родительском доме, но, тем не менее, продолжал поиски не обращая ни на что внимания. БОМ-М-М! «Сейчас появится старец и вновь ткнет в меня своей палкой», – едва успел подумать Дастан, как перед ним возник старец с тростью. Дастан по привычке напрягся и задержал дыхание, однако ничего не почувствовал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Извините, мы не понимаем китайский язык, может кто знает английский?

Вернуться