Макс Каменски
Пути миров. Книга 1. Во власти огня

Глава 1. Против Небес

Надежда, словно нежный цветок -

прекрасна, пока расцветает

в твоем сердце…

Но когда исчезнет, оставит

лишь горсть увядших лепестков.

***

– Отвечай, Привратник! – взревел он, сжав стальными пальцами плечи немощного старика. – Ты откроешь эту проклятую дверь или мне придется взламывать ее твоей головой? А? – Чтобы придать еще большей убедительности своим словам разъяренный мужчина, казавшийся на фоне своего визави настоящим гигантом, поднял того над полом каземата и хорошенько приложил спиной об каменную кладку, практически вдавив его в неё.

– Отпусти… – прохрипел несчастный, сплевывая кровь. – Отпусти, я так не могу…

– Ух, проклятый! – тот отступил на шаг, позволив жертве медленно сползти по холодной стене на пол. Кулаки он сжал до белых костяшек.

Тусклое свечение факелов осторожно коснулось перекошенного от гнева лица человека, нетерпеливо зависшего над телом избитого Привратника. Обезумившие глаза нападавшего, налитые пламенем ярости, горели так неистово и так уничтожающе, что лежавший на земле человек даже не смел поднять голову и заглянуть в них. Закованный в сталь воин своей статью и выправкой походил на героя древних легенд, что так любят приукрашивать воздыхатели старины. Однако для полного соответствия ему не хватало красоты лица –исцарапанное, пересеченное наискось от правого уха до подбородка глубоким шрамом, оно ужасало своим уродством.

– Ох… в мой укромный уголок ворвался королек… – вдруг пробормотал Привратник, потирая саднившие плечи.

– Что? – воитель аж захлебнулся слюной от возмущения. – Ты вздумал издеваться? – гигант, было, подался вперед, но вдруг натолкнулся на незримую стену.

– Нет, ни в коем случае, король Антарес… – ехидно проговорил старик. – Столь ничтожный слуга Творца, как я, не смел бы глумиться над Вашим Высочеством! – Привратник, кряхтя, стал медленно подниматься, отряхивая полы своей длинной рясы.

– Убери свою магию… – зашипел сквозь зубы король. – Иначе я сравняю твою пещеру с землей и тебя похороню в этих обломках!

– Во греху ты, чадо королевское, погрязло… – проигнорировав слова Антареса, молвил Привратник. Поправляя разметавшиеся волосы, он медленно направился к дряхлому самодельному столику, что стоял в противоположном от короля углу, рядом с факелом. Когда он вышел из громадной тени воителя, свет коснулся его старческого, изнеможенного лица, в котором читалась вековая усталость. Следы крови, недавно текшей из его разбитого рта, исчезли бесследно.

Король мог лишь сжимать кулаки в бессильной злобе. Защитный контур обволакивал Привратника и слегка подрагивал лиловым отблеском.

– Пожог пол царства, порушил церкви, попов на колах развесил… Кошмар! Неужели твой мудрый отец не передал тебе и капли уважения к святым вещам? – причитал старик.

– Мой отец… Был просто слизняком, разбалованным увещаниями святош и лестью своих вельмож! Пока он пребывал в неге блаженства, его верноподданные разворовывали мое государство! – король уже полностью вышел из себя и что было сил колотил руками в невидимую стену. Привратник даже обеспокоено проверил устойчивость защитных чар. Удовлетворенно хмыкнув, он сел за свой стол и принялся рыться в куче пергаментов, захламивших почти все пространство его подземного убежища. – Я соединил страну! Я вернул своему народу свободу, и я же очистил Церковь от зла, которое поглотило ее с головы до самых ног. И только ты, крамольник, продолжаешь костить меня за дела, которые прославляются от берегов одного моря до берегов другого!

– Гнев, пылающий в твоей душе, в любом деле брызжущий огнем пристрастных перегибов, может только ужасать… – не оборачиваясь к королю, проговорил Привратник. Взяв чистый лист, он принялся что-то усиленно писать.

– Ты решил заговорить мне зубы, собака? – глаза воителя нехорошо сузились. – Тогда отведай-ка вот этого!

С этими словами король вытянул сияющий кристалл из своего кармана и, что было сил, ударил им по незримой броне Привратника. Раздался треск, и стена исчезла. Глаза несчастного Привратника расширились от удивления, а затем зажмурились в страхе – старик ожидал принять страшный удар кованой перчаткой по лицу. Но король остановился… Поднеся к лицу испуганного старика переливающийся лазурным светом камень, он вкрадчиво проговорил:

– Отвори дверь… Иначе я прерву твою жалкую жизнь.

Открыв глаза, Привратник с сожалением поглядел в искаженное злостью лицо Антареса, а затем, резко встав, раскинул руки в стороны. В пещере вдруг стало светло, как днем, а сам старик вырос в ввысь и расправил плечи… Из-за спины его с легким шелестом расправились сияющие белоснежные крылья… Старческое лицо принялось изменяться и через пару секунд стало молодым и чистым…

– Смертный отпрыск Отца нашего, ты знаешь, на что покусился? – раздался грозный голос, звеневший словно металл. Губы Привратника даже не шелохнулись.

– Ты меня не тронешь, – процедил сквозь зубы Антарес, потрясая кристаллом, зажатым в кулаке. – И ни один подобный тебе… Зато я могу сделать твою бессмертную сущность очень даже смертной…

– Я знаю, Антарес, – ответил голос. – Я и не трону тебя.

– Тогда хватит пустых разговоров. Открой дверь! – брызнув слюной, воскликнул король.

Ясные голубые глаза Привратника испытующе разглядывали лицо короля. Тот хмурился, но не отводил взгляда от всепроникающих очей Слуги Его. Разгоравшийся магической силой камень в его крепких руках придавал уверенности… и наглости.

– Неужели она стоит того? – молвил, наконец, Привратник.

Антарес почувствовал, как больно сжалось сердце в его могучей груди.

– Она стоит большего! В отличие от… Него, – с трудом выговорил он. – Я молился Ему. Я приносил жертвы во славу Его Имени! Я приводил в покорность племена и обращал их в Веру Единую. А Он! Предательски забрал единственное счастье у меня! Не спорю, я небезгрешен, и меня есть за что наказать. Но, лишив меня единственной, он сам объявил войну. Теперь я приду и сожгу Небесные Врата, а мои сапоги будут топтать их пепел!

– И так ты надеешься вернуть её? – голос архангела не выражал ровным счетом ничего. – Что же теплит в твоей душе надежду?

– Мой меч – моя надежда! А моя вера нынче – моя рать!

– Хорошо, Антарес. Если таково твое желание. Готовь свое войско… И готовь весьма тщательно. Через три дня путь будет открыт. Через шесть дней ты прибудешь к Небесным Вратам.

– Смотри, не обмани меня. Иначе… – фразу он не договорил и, резко развернувшись, быстрым шагом двинулся к выходу, где его ждал отряд преданных рыцарей.

В след ему лишь донесся глубокий вздох Привратника, снова вернувшегося к облику древнего старца. Впереди предстояла тяжелая работа.

***

Послушный конь шел мягко, почти неощутимо. Не спавший всю ночь король Антарес тихо дремал в седле, пока его десятитысячная армия ветеранов медленно, но верно пересекала извилистые холмы Рудного Кряжа. Богатая металлами гористая местность была не так давно отвоевана Антаресом у гномов, поэтому каждому воину здешние тропинки были знакомы и без лишнего вмешательства командования.

В поход повелитель Лунного Королевства взял только самых опытных и преданных ему лично бойцов. Эти люди были с ним еще с самого начала междоусобных войн, когда понятие единого королевства было весьма расплывчато и туманно. Ориентиром правого дела в те времена являлся их вождь, за которого они шли умирать тогда и были готовы сделать это и сейчас. Спустя почти два десятка лет в ряды армии восставшего из пепла государства влилось много молодежи, независимой сердцем и пылкой кровью… Для них свой край и свои друзья были намного ближе загадочной фигуры короля, поэтому такой армией можно только защищаться, но не завоевывать… Небесные Врата…

На эту отчаянную авантюру властный и безудержный Антарес решился в тот миг, когда, вернувшись из дальнего восточного похода, он обнаружил свою возлюбленную при смерти. Молодая красивая девушка зачахла за какие-то полгода, будучи, по словам ученых мужей, зараженной странной болезнью. Король истратил полказны, надеясь вернуть любимую к жизни, но все оказалось тщетно… Она умерла у него на руках, оставив еще теплый след последнего поцелуя.       Потеряв разум от горя, Антарес молился в церквях днями и ночами напролет, но не был услышан высшими силами. После похорон, вместе с угасшим счастьем умерла и его душа. Назначив регента, он больше не колебался и, открыв заветный ларец с Лунным Камнем, поставил Привратника перед фактом. Конечно, прикинувшийся стариком архангел мог бы стереть короля в порошок, но некогда род Лунных Королей сделал для Него слишком большое одолжение, которое рано или поздно пришлось бы возвращать. И однажды этот час настал.

Привратник стоял молча, расправив свои сияющие белоснежным светом крылья. Его глубокие ясные глаза спокойно взирали на разверзшийся провал Портала, заключенного в черную, изрезанную непонятными рунами забытого языка каменную арку.

– Ты никогда не думал, – вдруг молвил архангел, обратившись к стоявшему рядом королю, который, скривившись, недоверчиво разглядывал переливающуюся разными цветами дверь в иной мир, – почему воинственный род людской все же решил повиноваться высшим силам, а не воевать с ними?

– Потому что он был обманут! Твой бог устрашился нашего гнева и отравил наши сердца едкой ложью, – голос короля звенел словно металл. – А теперь мы покажем ему, какова на вкус наша ярость!

Архангел не ответил…Лишь нервно дернул крыльями.

– Что нас будет ждать за границей этой двери, кроме опасности? – запрыгнув на своего боевого коня, спросил Антарес.

– Ваша судьба, – ответил Привратник и, развернувшись спиной, медленно последовал к своей укромной пещере, на ходу превращаясь обратно в человека, старого и дряхлого.

Король лишь хмыкнул тому в след и, развернув скакуна, осмотрел свою стальную армию, застывшуюв ожидании на склоне холма. Суровые лица закаленных в десятках схваток воинов выражали лишь непробиваемое спокойствие и полную готовность.

– Мы идем воевать с Небесами! Кто не желает – может выйти из строя, я пойму, – обратился Антарес к своим людям.

Никто не шелохнулся. Впрочем, это было понятно. Что им искать на пути назад? Никакого ремесла, кроме войны они не знали, а после того, как Лунное Королевство раскинулось на всем севере Лаурона и подчинило себе почти все страны и племена запада и юга, войны кончились. Мирная жизнь больше никогда не вернется в их души, а спокойствие насущной жизни заживо загноит их пустотой и скукой.

– Тогда за мной, мои воины! Любой бы повелитель отдал все золото за таких солдат, как вы! – воскликнул Антарес и дернул поводья, направив своего коня в поток затягивающей силы Портала, чувствуя, как в его сознании всплывают дарящие надежду воспоминания…

***

Мягкий луч солнца, пробившийся сквозь небольшую щелку между двумя гардинами, закрывавшими собой большое окно в королевских покоях, осторожно коснулся бокала красного вина, забытого на мраморном столике у кровати. Брызнувший в стороны нежно-розовый отсвет коснулся половинки молочного шоколада, опасно свесившегося с края стола, и, скользнув по наброшенным в кучу вещам, разлился целым озером на обнаженной груди мирно спящей девушки, заключенной в крепкие объятия двухметрового гиганта. Его некрасивое, перечеркнуто шрамом лицо в последний миг хранило спокойствие, а затем сон схлынул с него, и глаза резко открылись. Улыбнувшись игре алых бликов на теле возлюбленной, Антарес осторожно убрал руки, стараясь не разбудить ее, и, медленно поднявшись, со вздохом оглядел беспорядок, творившийся в его покоях: пустые бутыли из-под аларийского красного, набросанные горой тарелки – следы прелюдии. А вот сдвинутые в сторону мягкие кресла, скинутые с них подушки и части одежды, причем некоторые – разорванные в клочья, – прямые доказательства бурной страсти.

– Рано ты проснулся, – тихонько проворковала девушка, укутываясь в одеяло и посильнее вжимаясь в подушку.

Король улыбнулся и, подстроившись к возлюбленной, нежно коснулся черных, как смоль, волос.

– Привычка, – бросил он, заворожено играя локонами между пальцев. – Скажи, Инола, тебе хорошо с таким медведем как я?

– Таким грубым и таким мягким одновременно? – лукаво улыбнулась она. – Порой все похоже на сказку…

Антарес удовлетворенно кивнул и, взяв бокал вина со стола, сделал глоток.

– Ты знаешь, – проговорил он, смахнув каплю со своих жестких губ, – несмотря на то, что я не красавец, у меня было много женщин… Каких-то я брал силой, каких-то деньгами… Большинство пытались обвиться вокруг меня и впустить в мое сердце яд. Отравить меня своей напускной игрой страстных и преданных любовниц.

– Мужчины слишком падки на красивую актерскую игру, – ехидно поддакнула Инола.

– Ну да… Верно, однако, я раскусил всех и, как видишь, в моем ложе наконец-то воцарился порядок, – его рука осторожно скользнула вниз по ее нежной спине. – А вообще, знаешь… Это чувство трудно описать. Всякие бездарные менестрели в поте лица стараются напыщенными фразами описать такое яркое и сочное, однако совершенно пустое, по сути, слово любовь… Мне порой просто хочется смеяться.

Она повернулась к нему и, сладко улыбнувшись, прижалась к мощной груди.

– Никогда бы не подумала, что такой большой и грозный мишка, как ты, может рассуждать о таких вещах, – сонно проговорила она, устраиваясь поудобнее.

Антарес лишь улыбнулся. Ему и вправду было трудно описать то, что он чувствовал к этой маленькой и хрупкой девушке. Оценивая свой прошлый опыт, Антарес не мог сказать, что Инола обладала несравненной красотой или умением в интимных ласках. Не была так умна… Но он мог поклясться, что его беспокойная и мятежная душа рядом с ней чувствует себя в объятиях сладкой неги… Неземного блаженства!

– Я тут подумал… А давай рванем на северо-запад, там мой старый родовой замок! Заживем там нормально, по-человечески, что ли… Ты родишь этой земле красавцев наследников с такими же черными волосами и добрыми, чистыми лицами! Я все дела оставлю Совету, все равно от него больше толку в хозяйстве, чем от меня. Я только воевать-то и умею… И проживем оставшуюся жизнь в мире и спокойствии…

– Ты и спокойствие? Да не пройдет и года, как у тебя руки зачешутся… – недоверчиво пробормотала она.

– Ну… Буду играть в какие-нибудь военные игриша! – рассмеялся он, отлично осознавая правоту сказанных Инолой слов.

В створки резных, украшенных позолотой дверей деликатно постучали.

– Ну, кого там принес дьявол? – грозно проревел Антарес.

– Мой король… Война! Бароны снова восстали! – донеслось из-за двери.

– Тьфу ты! Ни месяца покоя… – пробурчал король и посмотрел на Инолу. Ее нежные глаза отразили глубокую тоску и грусть… – Ты же знаешь, я вернусь… – Он встал и резко скинул одеяло и оголил свой торс, украшенный множеством шрамов.

– Ты вернешься, я знаю… – проговорила она. – Но все вокруг течет и изменяется…

Эти слова так сильно запали в его память, что Антарес был не в силах выбросить их из головы. Он слышал их во снах, он возвращался к ним в своих мыслях… Инола… Она была чертовски права! Не прошло и года, как жизнь непредсказуемо и кардинально изменилась. И некогда тот, кто был Защитником, стал Врагом… И Небеса были прокляты!

С того момента, когда последний солдат пересек линию Портала, и дверь в иной мир закрылась, войско, возглавляемое своим бесстрашным королем, брело среди темных и пустынных равнин, высушенных и умерщвленных… Иногда попадались редкие деревья, извивавшиеся в немыслимых фигурах. Небо над головой было таким темным, что казалось почти черным. Земля под ногами хрустела и рассыпалась, порой проваливалась под ногами солдат. Ругаясь и отплевывая, они падали, поднимались, отряхивались и шли дальше – за долгие годы войн им уже стало привычно барахтаться в грязи.

Армия уже несколько часов продвигалась по ровным землям пустошей и ничего, кроме тусклого горизонта не было видно. Король уже стал сомневаться, а не обманул ли его проклятый Привратник, когда пустыня вдруг кончилась, и Антарес успел в последний миг остановить своего коня, чтобы не слететь в необъятный каньон… С протяжным стоном из ниоткуда налетел сухой ветер, и воины рефлекторно подались назад, в сторону от пропасти. Только Антарес остался невозмутимо стоять на краю. Спешившись, он осмотрел каньон. Скользнув глазами по обрывистым склонам, он посмотрел вниз:дно разверзшейся пропасти терялось где-то в вязкой, клубящейся тьме.

– Вот и приехали, вашу мать, – вырвалось у него. И эти жесткие слова разнеслись по всей широте этого каньона, эхом раздавшись на всю глубину. Земля под ногами затряслась, послышался треск и прямо на глазах у изумленных людей в воздухе стал вырастать каменный настил, соединяя один край пропасти с другим. Когда обе стороны каньона соединил мост, все стихло. На той стороне что-то испускало мягкий, теплый свет.

– Туннель! – вдруг пробежало по рядам. – Вот он, туннель!

Король покачал головой. Многие люди, бывшие при смерти, описывали свет в конце туннеля. Только здесь была узкая дорога через пропасть, в конце которой действительно было какое-то свечение.

– Бойцы, за мной! – приказал король и, взяв коня под узду, не спеша вошел в сумрак туннеля.

Путь занял очень много времени. Растянувшись длинной колонной, солдаты шли с опаской, ожидая, что в любой момент дорога под ногами рассыплется, и все рухнет вниз. Но хвала богам это не случилось. Часов через пять все благополучно перешли на ту… сторону, и мост действительно обвалился. А сами войска оказались на берегу чистого озера, блестевшего, словно серебро в лунном свете. Небо меж тем лишилось своих хмурых туч, и,к изумлению, многих прямо над головами людей зависли десятки крупных звезд, переливавшиеся всеми цветами радуги. Целые потоки самого настоящего огня перетекали с одного горящего шара на другой, разбрасывая вокруг себя туманные лучи. Красота открывшегося зрелища не оставила равнодушным никого. Упав от усталости на землю, люди внимали величию потустороннего мира. Но король был непреклонен. Дав время для короткого отдыха, он приказал командирам поднимать людей и повел свою армию вдоль сияющего озера к видневшимся на севере скалам.

– Озеро Печали… – шептались солдаты, вспоминая старинные сказки. – В этом бездонном озере слезы всех несчастных!

Горы на той стороне оказались обрывистыми и неприступными для перехода. После долгих поисков разведчики, наконец, нашли узкий проход, ведший под гору, однако идти требовалось пешим. Тяжело вздохнув, король простился с верным конем и первым двинулся во тьму.

Густота застывшего в пещерах мрака была почти непроницаема для обычных человеческих глаз. Имевшимся в строю магам пришлось хорошо потрудиться, чтобы разогнать тьму, осветив путь, лежавший по узкой каменной тропе, продравшуюся через чернеющую жижу подгорного озера.

Король шел впереди, сжимая рукоять своего преданного меча. Он мог поклясться, что видел тени, метавшиеся сквозь тусклые огни магических пульсаров, он слышал их плач, их отчаянные мольбы. И каждый солдат его армии, до боли в костяшках стискивая верное оружие, чувствовал присутствие страха вокруг него.

– Дейн-Кирен… Зеркало Души… – говорили маги. – Место самых потаенных страхов и несбыточных желаний. Не смотрите по сторонам! Глядите себе под ноги, иначе вас утянет во тьму вместе с ужасами вашего сердца!

И они были правы. Стоило кому-либо из воинов засмотреться во тьму, как он видел самого себя в объятиях блаженной неги, либо генералом, руководившим войском, либо просто вельможей, купающимся в золоте и счастье. Антарес сначала не понял, что за странные всплески за его спиной, пока не обернулся и не увидел, как некоторые солдаты, не совладав с собой, ступали навстречу мечте. Но как только они оказывались в воде… из черной пучины выныривали твари, коих не видывал свет, и заживо поглощали своих жертв. Десятники выбились из сил, заставляя солдат опомниться и не бросаться на выручку, отлично понимая, что на такой узкой тропе не развернуться и не дать бой огромным гадам, которые не успокаивались, оставив в себе наивную душу, а ждали все новых жертв. Антарес злился и кусал губы, но все равно вел своих воинов вперед. Еще и не такое будет впереди. А Инола ждет там… За границей всех страхов. И пока в его сердце живет надежда, он не свернет с пути!

Когда потрепанное ужасами войско все же вышло из-под горы, на поверхности к всеобщему удивлению светило яркое солнце, освещавшее сочные луга, раскинувшиеся на всю широту благодатных земель. Нежно касался волос тихий ветерок, игриво пролетая мимо и скрываясь в густых кронах небольших рощ…

– Неужели все это реально? – проронил Антарес, вдыхая свежесть зелени в свои большие легкие.

– Нет! – громоподобно рявкнул кто-то за спиной. В воздухе что-то громко хлопнуло, и прямо перед королем приземлилась огромная тварь, встряхнувшая всю землю под ногами. В один миг вся зелень пожухла, ветер угрожающе завыл, а запах серы защипал нос. Благородные земли превратились в серые пустоши.

Расправив свои черные крылья, неимоверных размеров исполин повернулся к Антаресу и, пронзив того испепеляющим взором своих налитых чистым пламенем глаз, грозно зарычал. Не шелохнувшись, король посмотрел в яростные глаза твари. Та вдруг отпрянула и, погладив один из своих огромных рогов, непонимающе уставился на дерзкого человека у своих необъятных ног.

– Ого… Смелый… – выговорило существо. Потоптавшись на месте, оно вдруг со всего маху уселось на землю, подняв неимоверный грохот и тряску под ногами. – Так-так… Армия. Ничего себе! Такого не видел еще с Битвы Титанов! Удивительно. Люди, что вы здесь делаете? Вам не с кем воевать в своем мире? – голос исполина громом лупил по ушам.

– Мы пришли биться с Богом, – твердо сказал Антарес.

– С Богом? – жуткая собачья морда твари исказилась в усмешке. – И кто же возглавляет сие воинство?

– Его король, – невозмутимо отозвался тот.

Существо прищурилось и, взглянув в глаза Антаресу, буквально в миг прочитало его душу… отравленную болью и жаждой мести.

– Ты надеешься вернуть ее? – вдруг проговорило оно, сложив руки на огромной мускулистой груди.

– Я прежде отвечал на этот вопрос. Да! – процедил сквозь зубы воин.

– И по какому же ты праву повелитель?

– По праву меча! – резко заявил тот и, выдернув клинок из ножен, направил его на исполина. – А вот ты, если не уберешься с дороги, останешься без своей рогатой головы.

Существо дико расхохоталось. Раскаты его хохота заставили задрожать скалу.

– Наглый, как сам Дьявол! – пробурчала тварь, постепенно успокаиваясь. – Человеческий отрок. Что ж, думаю, мешать тебе не стану. Да и, пожалуй, помогу. Я все равно здесь дряхлею тысячи лет. Последний демон этих пустынных земель. Моему Хозяину Врата тогда не поддались. Может, твоя пылающая жажда мести и, вместе с тем, наивная до дерзости надежда окажутся сильнее алчности и злобы? Следуй за мной, повелитель, я проведу тебя сквозь Дейн-Кирен… навстречу твоей любви.

Поднявшись, Демон немного размял затекшие мышцы и, сложив крылья за спиной, медленно зашагал сквозь серую пелену пустоши. Несмотря на то, что он шел медленно, войску пришлось прибавить шагу.

Они шли через серые пустыни и темные леса, полные чьих-то злобных теней… они шли сквозь болота, теряя людей, но не сдавались… Они шли сквозь снега, где кружили жуткие метели, они продирались через ураганы и смотрели в глаза смерти, когда десятки смерчей рвали землю на куски совсем рядом с ними. Небеса разыгрывали спектакли, порой представляясь бурной фантазией безумца, размалевавшего холст во все возможные и невозможные цвета, а порой наливаясь чернотой и не пропуская ни один луч света, они превращались в жидкую тьму, поливавшую людей едкой слизью. Многие бывалые ветераны не выдерживали и сходили с ума… Кто-то падал и умирал от разрыва сердца. Но Антарес вел своих людей, не обращая внимания ни на потери, ни на ужас, ни на страх. Надежда в его сердце только сильнее и сильнее разгоралась.

Наконец, после трех, примерно, дней пути, изрядно поредевшая армия вышла с острых, как бритва холмов в усыпанную цветами долину, где пролегла мощенная белым камнем дорога. Игриво петляя сквозь заботливо ухоженный сад, она вела на высокую гору, на вершине которой… сияя словно миллионы огней, стояли Врата.

– Ну вот… – пробормотал Демон. – Я снова здесь.

– А где Стражи? Почему нас никто не остановит? – нахмурился Антарес.

– Не обольщайся, – усмехнулось существо, и по долине пронесся раскатистый грохот.

Король повернулся к своим бойцам. За три дня пути почти половина людей сгинули в страшных землях Междумирья, но те, кому удалось выжить, не стенали от отчаяния и не искали пути назад. Все та же угрюмая настойчивость и полная готовность владели их сердцами.

Армия стала медленно спускаться в долину. Нежные, прекрасные цветы и кустарники, поражавшие воображение своей причудливостью форм, стали вдруг вянуть и превращаться в пыль. Пока войско преодолевало путь до самой горы, весь божественный сад пожух и рассыпался на их глазах. Ясное небо принялось постепенно хмуриться и вскоре стало чернее ночи, сотрясаясь раскатами грома и яркими молниями. А Врата стояли. Белоснежные колонны, казалось, не знали времени, а закрытые створки сияли чистым золотом даже в наступивших сумерках.

А Стража меж тем не заставила себя ждать. Словно из воздуха на склоне холма появились фигуры с расправленными белоснежными крыльями. Их становилось все больше и больше, и, казалось, числу нет конца. Однако вскоре появление новых прекратилось и на пути армии Антареса застыло плотное кольцо ощетинившихся двуручными мечами ангелов.

– Ты посмотри-ка! Шутник! – расхохотался Демон, продолжая подъем на гору. Склон был пологий и вел как раз к самым Вратам.

Антарес сначала не понял, что имел в виду Демон, однако когда армии сошлись ближе, он подметил знакомые лица своих десятников и сотников, что стояли у него за спиной… А чуть дальше, прямо у ворот, стоял не кто иной как… сам он… только с белоснежными крыльями за спиной.

– Да… Дейн-Кирен… Он везде, – вновь усмехнулся Демон и, не теряя больше времени, взлетел в воздух и ринулся на строй врага.

Это послужило сигналом к атаке. Издав боевой клич, войска короля Антареса атаковали позиции неприятеля, со всего размаху врубившись в его плотный строй. Сам повелитель рвался впереди всего воинства, и первый ангел пал именно от его меча. В начавшейся свалке, король уже не думал о тактике и не командовал войсками. Каждый воин его армии, слушая указания десятников, сам отлично понимал, что от него требуется. Сверх всех ожиданий ангелы не оказались страшными противниками. Сражались как люди и истекали такой же красной кровью… Только бились молча и умирали без единого звука. Рычавший как тысячи львов Демон рвал на куски своих врагов, но сам терпел раны и боролся до последнего вздоха, пока в конце концов не упал и больше не поднялся.

Давно уж был выбит конь из-под короля, давно изрублен щит и ранена рука, но разгоравшаяся надежда в его сердце не давала ему пасть среди сотен порубленных тел. Он шел вперед, сжимая Камень, и колол направо и налево, враги гибли, но ничем не могли остановить бесстрашного врага. И гремело небо, извергая лаву, и ветер выл, как тысячи демонов, и давно уж холм покрылся кровью и гнил в основании своем… И когда последний воин армии Антареса пал, шепча его имя на своих устах, тогда он подошел к самому себе… в обличии ангела. И сделав шаг, он увернулся от вражеского клинка, ударил с верху вниз, рассек тело неприятеля. Выдохнув, король упал на колени перед завоеванными Вратами. Их сияние обжигало глаза… На горе остался только он в объятьях смерти.

– Инола! – закричал он, что было сил и ударил камнем в основание Врат… Те заскрипели, застонали и рассыпались в пыль… Открыв путь… в пустоту…

Король подошел к краю тьмы и в слезах воззвал любимую к себе. Но бесконечно страшный звон пустоты оглушил его своим одиночеством. Ее не было… Она исчезла навсегда.

– А все было лишь твоей выдумкой… – проговорил некто за спиной Антареса. Мир вдруг треснул и рассыпался на куски, оставив лишь пыль в руках бесстрашного воителя. Он сидел и плакал как ребенок. Он погибал душой…

– Ее нет… – еле слышно шептали его губы. – Ей нет.

– Люди подчинились высшим силам лишь потому, что не смогли их понять, Антарес… – говорил Привратник, склонившись над несчастным королем. Сияние его крыльев было единственным светом в наступившей темноте. – Дейн-Кирен, Озеро Печали, Туннель… Все это сказки, придуманные вашим незнанием. Все твое мероприятие – пустая затея, ибо есть вещи, которые смертным не суждено ни понять, ни почувствовать. Ты надеялся вернуть ее… Но надежда рассыпалась в пыль, как и все вокруг. Твое горевшее сердце отныне потухло. А сам ты стал призраком в мире теней…

– Ее нет… – прошептали губы короля прежде, чем застыть навсегда.

Куда исчез владыка Лунного Королевства никто так и не узнал. Спустя много лет, среди народа стала блуждать легенда о его походе на сами Небесные Врата… Говорили, что он прошел муки тысячи демонов и одолел целую орду всевозможной нежити, чтобы пробить себе путь к самим Небесам и вернуть слишком рано усопшую подругу сердца. Говорят, после бури, если облака вдруг рассеяться, то влюбленные пары, если они по-настоящему вместе, могут увидеть в небе, как две бесконечно одинокие звезды встречаются друг с другом, сливаясь в одно яркое и блаженное сияние, озаряя небеса своей силой и любовью.

Глава 2. Сломанный меч

***

Среди сонных, еще не очнувшихся после ночной дремоты зарослей стояла полная тишина. Легкий туман рваными облаками стелился по холодной земле, застывая среди кустарников, а осторожные капли росы лишь начинали покрывать вялые побеги. Казалось, ничто не нарушало этой природной гармонии, если бы не возня каких-то странных существ, залегших в высоких кустах дикой малины. Стараясь не подавать шума, они медленно выстраивали боевую цепь, расползаясь по зарослям. Их зеленая кожа в свете угасающей луны и налипшей грязи казалась черной. Одежды из грубой шкуры и ужасные рогатые шлемы, небрежно нахлобученные на широкие головы, придавали их виду устрашающий вид.

Орки. Варвары южных степей – страшный бич южных окраин Лунного Королевства, раскинувшегося от холодных вод северных морей до неприступных вершин восточных хребтов. Казалось бы, такого могучего и неприступного. Так было раньше, пока границу держали под надежным замком. Но после исчезновения короля Антареса многое изменилось.

Особенно в последнее время кровопролитные набеги зеленокожих наносят невосполнимый вред сельчанам, возделывающим чернозем Южных провинций. Пока во главе государства стоял воинственный владыка, орки не смели лишний раз даже мелькат в Пограничье, хорошо помня, какие карательные походы устраивал Антарес против них. Но теперь, спустя пять лет, варвары пару раз опробовали силы и, не получив достойный отпор, обнаглели: пользуясь внутренней слабостью Королевства они с азартом принялись за грабежи и убийства. И каждый из набегов был страшнее и ужаснее прошлого. По мнению людей, орки творили бесчинства, покоряясь чьей-то страшной воле, впадали в подлинное безумство, проливая реки крови ради простого наслаждения насилием и убийствами, а зло давно уже обуяло их сознание, поглотив разум…

Однако Фарнах, будучи истинным орком, рожденным на воле широких степей, так не считал. Впрочем, он вообще не задумывался о подобных вещах. Добро или Зло… В скупой племенной морали каждому устанавливалось что можно, а что нельзя. Можно – заиметь жену, растить детей, обучать их рукопашному бою, охоте. Можно, а даже нужно приносить мясо в дом, делиться им с племенем. Можно наказать жену за измену или даже убить ее. Можно прийти к Вождю и просить суда, можно обращаться к Шаману, дабы он замолвил словечко перед богами. Можно участвовать в походе Вождя и взять часть добычи. Можно убивать врагов и забирать их пожитки, чтобы племя могло приносить жертвы богам и улучшать свою жизнь. Но нельзя без дела убить соседа, забрать его жену, обесчестить девку из своего племени. Нельзя изменить Вождю или перечить Шаману. Нельзя бросить товарища в беде или сдаться в плен. Сии скупые правила прививались каждому степняку, который, возмужав и став воином, чтил заветы своих предков не из страха наказания, а лишь потому что не видел мир иначе. Люди ненавидели орков и при любом удобном случае изничтожали их, а орки, не понимая разницы между бесшабашной ненавистью и обычной жестокостью к врагам, рубили людей и в отместку, и ради знатного грабежа. Неизбежное противоречие – одно и тоже явление для кого-то хорошо, а для кого-то плохо. Кто-то из бородатых умников столицы Королевства, назвал это состояние Равновесием… Но о подобной простой зеленокожий воин Фарнах и не слыхивал.

Застыв на земле среди плотных кустов, и, прижав к сердцу верный топор, он ждал команды Вождя Таланара. Впереди – деревня людей. Судя по добротным избам, выложенным крепкими бревнами, жили там хорошо. И скорее всего охранялось поселение неплохо – Вождь привел с собой не меньше сорока опытных воинов, среди которых только Фарнах и его давний товарищ Рахнар, шли в бой впервые. Им Таланар приказал держаться чуть позади других, дабы перенимали опыт от бывалых.

Вскоре вернулись разведчики – именно их ожидал Вождь. Незаметно пройдя по кромке леса, они подошли к своим. Выслушав донесения, Таланар немного подергал себя за седую бороду, связанную в длинную косу, а затем, кивнув, что-то сказал двум чангасам¹, сидевшим подле него. Чангасы, быстро вернулись к своим десяткам, и среди воинов тут же пронеслось сообщение: стража ждет у ворот, пленных не брать.

Фарнаха охватило волнение… Первый бой в его жизни! Буквально через считанные удары сердца, чангас его десятка сделал знак к наступлению. До частокола деревни было примерно шагов сто, половину из которых войско Таланара проползло на брюхе, дабы отсрочить момент своего появления, но затем чангасы вновь отдали знак – воины резко поднялись и бегом направились к воротам. В руках у нескольких ветеранов появились лестницы. А за ними, вприпрыжку, летел Рахнар, чью мощную фигуру Фарнах подметил сразу же. Сердце кольнуло горечью досады – значит его друг среди первых заберется в поселение и вступит бой! Увы, Фарнах не мог присоединиться – каждый наступал по своей линии и под страхом жестокого наказания не мог сойти с нее. Фарнах не имел права разочаровать своего отца, который не вынес бы стыда за сына!

Стража спохватилась слишком поздно – орки успели преодолеть отделявшее их от частокола расстояние и подставить лестницы. Часовой, скорее всего, мирно спал и не успел предупредить сотоварищей. Издав боевой клич, орки приступили к штурму. Пока одни бойцы лезли на стены, другие, что внизу, рубили топорами деревянное укрепление. Каждый орк был силой за двух людских мужчин, поэтому хилая оградка поддавалась топорам с большой охотой. Фарнах, ревя, словно медведь, с плеча всаживал топор в дерево, стараясь как можно скорее прорваться через укрепление. Вдруг что-то больно стукнуло о шлем. Фарнах озадачено поглядел вверх и обнаружил там человеческого лучника, нависшего прямо над частоколом. Выстрел у него вышел скверный. Глупец успел лишь расширить глаза, прежде чем мощная стрела пробила его навылет – вождь вместе со своими чангасами зорко наблюдали за стенами, не давая вражеским стрелкам поднять головы. Хвала богам, Фарнаху же ничего от стрелы не приключилось!

Вскоре первые бойцы, в числе которых был и Рахнар, перелезли через стену и вступили в драку. Буквально через считанные удары сердца частокол поддался, и все воинство Таланара хлынуло в деревню. Фарнах, ревя, что было сил, кинулся к ближайшему врагу и, ошеломив того мощью своего боевого гнева, разнес его череп на куски. Опьяненный жаждой убийства, молодой орк с размаху врубился в орущую толпу и тут же получил мощный удар в грудь, откинувший его назад. С трудом поднявшись, Фарнах осмотрелся и понял, что нарвался на настоящего паладина, раскидавшего наступавших в стороны. Уцелевшие стражники деревни попрятались за его широченную спину, приготовив арбалеты.

Ошарашенные неожиданным отпором орки Таланара на миг замялись, но затем впереди оробевших ветеранов выскочил какой-то строптивый юноша и, издав племенной клич, рванул вперед, увлекая за собой товарищей. Это был некто иной, как Рахнар! Паладин лишь раз взмахнул молотом, и храбрец отлетел в сторону. Но второй удар ему нанести не удалось. Орки задавили его массой, порубив в труху. Оставшиеся стражи сделали пару выстрелов, кого-то даже подстрелили, но затем бросились в рассыпную. Озверевшие орки рванули за ними и посекли всех до единого. Фарнах лично догнал и убил двоих. А затем началась потеха.

Ослепленные яростью орки влетали в дома и убивали всех без разбора. Хватали людское добро, рвали с женщин одежду и насиловали их прямо на месте. Сам Фарнах, видя веселье своих сородичей, нещадно проливал кровь селян. Перебив чью-то целую семью, он хотел было расправиться с последней девкой, но она сумела извернуться и броситься наутек, тем самым распылив орка еще сильнее. Нагнав ее уже на улице, он решил изнасиловать ее прямо на земле, но тут заметил неподалеку чье-то большое безвольно раскинувшееся тело. Не выпуская извивавшуюся девку из рук, он подошел ближе и разглядел в мертвеце Рахнара, чья большая голова была проломлена, а стеклянные глаза уставились в одну точку. От вида умершего друга сознание Фарнаха совсем помутилось. Схватив девчонку, он голыми руками оторвал ей голову. Не успокоившись на этом, он бросился в общую свалку и рубил до тех пор, пока его сородичи не перебили всех людей в деревне.

Сложивна захваченные телеги всю полученную добычу, среди которой было много добротной одежды, ценной утвари и золота, орки вывели весь имевшийся в селении скот в поле и двинулись прочь из разоренной деревни, не забыв придать огню опустевшие дома. В этом счастливом набеге Таланар потерял всего трех воинов, чем был, соответственно, несказанно рад. А вот Фарнах потерял своего единственного товарища… Потрясенный случившимся, молодой орк еще не осознал, как много крови оказалось на его руках. Бывалые воины весело горланили песни, а он, поникший, безучастно брел следом. Таланар попытался воодушевить своего новобранца, похвалив его за смелость, а его друга – за несмываемый временем подвиг, но Фарнах лишь покачал головой.

– Кровь никогда не смывается. Она всегда остается в памяти, – ответил Фарнах, но Вождь не счел нужным отреагировать на это замечание. В молодости всякие глупости лезут в голову.

***

– … Таким образом, Мария, Добро и Зло, как категории собирательные, неизбежно сливаются друг с другом, образуя реальность мировой упорядоченности, – назидательно проговорил учитель, внимательно поглядев девушке в глаза. Ушки молодой эльфийки невольно дернулись. Пронизывающий взор архимага давно перестал быть для нее народной присказкой – она отлично знала, каково испытывать его на себе. – Элементы одного и другого понятия связаны в несокрушимое единство…

– Вы говорите так, словно это всего лишь мысленные образы, а не объективные сущности… – девушка все же отвернулась, устремив взгляд на раскинувшиеся вдоль тракта поля. Сидя верхом на конях, эльфийка и маг двигались вслед за строем маршировавшего войска.

– Сущности? – глаза наставникарасширились от удивления. – Что ты такое говоришь?

– Так написано в Сущности Бытия Абрамса Долгорукого! – попыталась оправдаться девушка, инстинктивно вжимая голову в плечи. На свою глупость она сумела зацепить архимага за больную тему, что обычно влекло многочасовые лекции, затем задания на самостоятельную работу и описание всевозможных санкций за их неисполнение.

Но учитель только всплеснул руками и замолчал. Всего на минуту.

– Абрамс был сумасшедшим, – сказал он. – Как вернешься – сунь его книгу в печку. Это просто чушь, полная архаизмов.

Мария лишь кивнула, предпочтя не уточнять, что пергамент принадлежал Королевской Библиотеке.

– Добро и Зло, Мария, как, впрочем, и симметричные им понятия Света и Тьмы, есть исключительно продукт мыслительной деятельности человека. Разнообразные явления разделены в две противоположные группы по одному единственному принципу – что нравится и не нравится нам, как живым и разумным существам.

– Не совсем поняла, учитель! – сразу призналась эльфийка.

– А ты дослушай! – резко ответил тот, и его густые седые брови сошлись на переносице. – Люди судят, что нечто представляет собой зло, если оно несет для них угрозу или тем паче вред. Однако другие люди, допустим, завоеватели, пришедшие в чужой дом, будут совершать добро для себя, никак не соглашаясь с мнением противоположной стороны…

– То есть убийство человека или эльфа может быть как хорошо, так и плохо?

– Хоть орка или тролля! Для государства потеря налогоплательщика – зло, для родственников убитого – тоже, а вот для самого убийцы – благо, пускай даже на ту минуту, в которую он совершал убийство. Все зависит от того, в какой плоскости ты находишься, какую систему координат ты берешь для расчетов. Ведь подумай: если бы мир имел только одну сторону, допустим, хорошую, то индивидам незачем было бы существовать – развитие и всевозможные стремления не имели бы смысла. Да что там говорить! Само движение, как процесс, потеряло бы всякое обоснование! Стагнация и неизбежная смерть. Тоже самое со злом… Однако Творец устроил мир на основе единства и противоречий. Добро и Зло мобильно пополняют друг друга, устанавливая Равновесие Сил и Материй. Фатальная предопределенность этого закона объясняет почему никогда не искоренить преступность и никогда не остановить войны… – договорить маг не успел. С грохотом и пылью из-за ближайшего холма появился всадник. Он несся во весь опор, направляясь точно к цепочке растянувшейся в походном строю роты солдат.

Архимаг Круцианос по просьбе наместника Аларийской провинции, направился в карательный поход против обнаглевших вконец орков. По последним сведениям, несколько таборов совсем уж отчаянных рубак-варваров расположились на самых границах Королевства, используя удобные местности для нападений на близлежащие селения. Собрав отборных воинов со всех ближайших гарнизонов, архимаг, он же по совместительству учитель молодой волшебницы Марии из Королевской академии, незамедлительно выдвинулся в указанный район. В связи с проблемами внутри самого Королевства, да и огромной коррупцией бороться с набегами орков становилось все сложнее и сложнее – деньги на обеспечение армии просто не доходили до южных земель. Однако если вовсе не реагировать на действия неприятеля, то он почувствует себя совсем уверенно. Хуже того, вздумает объединить разрозненные племена в один кулак, повторив опустошительную войну тридцатилетней давности. Тогда-то ситуация осложнится до крайности.

Всадник осадил коня буквально перед самым строем солдат, едва справившись с брыкающимся и храпящим животным под собой. Незнакомец оказался простым крестьянином в холщовых портках и рваной рубахе, однако полностью запачканной кровью… На его лбу зияла страшная рана, через которую белели кости черепа.

– Государи! Ради Бога нашего! – запричитал он, раскачиваясь в седле. У Марии отнялся дар речи. Наполненные ужасом глаза крестьянина пробежали по ней молящим взглядом. – Помогите! Наша деревня… орки! Они… они убили всех! – на этих словах голова человека дернулась, и он стал валиться из седла. Взмахнув рукой, архимаг простым толчком силы остановил его падение и вернул обратно в седло, зафиксировав в воздухе.

– Лекаря сюда! – с того ни с сего закричала эльфийка. Кошмарное зрелище в один момент лишило ее самообладания.

Круцианос поморщился, недовольно посмотрев в сторону ученицы.

– Что? – неожиданно для самой себя огрызнулась Мария. – Что мы должны теперь думать? Мол, в этом есть двоякая сторона, да? Хорошо для орков и плохо для несчастных мирян? Подумав так, сложить руки и созерцать неизбежность?

Учитель прищурился и смерил девушку строгим взглядом.

– Равновесие – это не пассивная конструкция. Это процесс, а все мы – его участники и творцы, – сказав это, он обернулся к подоспевшему клирику и отдал необходимые указания. – Тебе, молодая моя ученица, еще очень многое предстоит понять, прежде чем прийти к такому выводу. Это и есть неизбежность. Это и есть наша судьба.

***

Воинство Таланара вошло в свою деревню под рев боевой песни и счастливые крики женщин и детей, встречавших своих мужей и отцов со свежими венками, костяными украшениями и деревянными тотемами. Весело визжавшие детишки спешили запрыгнуть на плечи своим громадным отцам и вручить самодельные игрушки. Жены,как того требовали обычаи, сдержано кланялись мужьям в пояс, а затем бросались в крепкие объятия. Семьи же погибших воинов участвовали в общем веселье наравне со всеми – родные должны радоваться общей победе и храбрости павших, а не попусту лить слезы и причитать о невозможном.

Однако Фарнах не чувствовал счастья и не проникался всеобщим воодушевлением. Завидев свою возлюбленную невесту, Джеландин, он с большим удовольствием прижал ее у груди и как можно скорее скрылся в своем чуме, забывшись в любовных ласках.

К вечеру в центре племенной деревни разожгли ритуальный огонь и всех призвали к сбору. Надев маски, воины исполняли Танец Битвы. Затем Шаман принялся освещать добычу, сложенную горой у большого костяного седалища Вождя, и после этого присуждал каждому соответствующую часть. Фарнаху досталось около пяти десятков золотых кругляков, несколько красивых бус из прозрачных камней, пара браслетов и колец. Кроме того, ему даровали две захваченные свиньи– так Вождь оценил храбрость молодого воина. Отблагодарив Таланара и Шамана, юноша ушел вместе с Джеландин обратно в хату и до самого утра не выходил из нее. Слишком многое его сознание отказывалось принять… Картины ужаса и беспредела не исчезали из его головы. Наверное, это просто вкус первой крови, о которой так часто толкует Шаман. Впрочем, здоровый сон всему лекарство. Решив так, Фарнах осушил целый мех вина, обнял невесту и забылся.

Проснувшись на утро, он первым же делом отправился подышать свежим воздухом степи. Тихо выбравшись из своего чума, Фарнах вышел к остаткам ритуального костра, рассеянным взором скользнул по мусору, оставшемуся после массовой попойки и, потирая тянущие болью виски, направился к небольшому ручью, протекавшему через деревню. Омыв лицо прохладной водой, он почувствовал приятный холодок бодрости по всему телу. Грустные мысли вчерашнего дня ушли в прошлое, а в голове завертелись десятки задумок и идей. Пока Вождь не соберется в новый поход, есть время заняться расширениемзагона для свиней, которых вместе с подарком вождя наберется уже около восьми; латанием прохудившейся крыши… Надобно было еще и к отцу сходить – у него всегда найдется дело, в котором требуется помощь крепких плеч сына.

Размышляя о предстоящих заботах, Фарнах и не услышал, как совсем неподалеку от него щелкнул пусковой механизм. С громким свистом нечто тяжелое ударило его в плечо и отбросило в сторону. Страшная боль ослепила сознание, и на миг вырвало из реальности. Очнувшись, Фарнах схватился за раненную руку и обнаружил в ней… кончик стального болта. И в этот миг по деревне прокатилась волна чудовищных взрывов, от которых затряслась вся земля. Послышались крики. Фарнах, ничего не понимая, стал в панике осматриваться и увидел… людей. Искрящаяся на солнце цепь закованных в тяжелые доспехи пехотинцев стремительно наступала на его деревню. Взревев что было сил, он поднялся на ноги и поспешил к своему дому. Там Джеландин! Рядом свистнула пара стрел, но орк не обратил на них внимание. Надо было спасать любимую! Вот как раз ее испуганное лицо показалось из-за полога чума… Взрыв! Дикое пламя охватило его дом вместе с невестой. Не веря своим глазам, Фарнах упал на колени… Из его глаз брызнули слезы. Джеландин!

Меж тем все мужчины племени хватали оружие и, под руководством Вождя, пытались организовать оборону. Без брони и упорядоченных команд они представляли собой толпу, а не дружину. Сделать что-либо с ними у Таланара не получалось – их дома стояли под огнем и безумие охватило их головы. Не слушая приказов, они один за другим ринулись на наступавших людей и как волна разбились о крепкую стену щитов.

Фарнах был одним из первых, кто врубился в строй королевских ратников. Не помня себя от горя, он голыми руками схватился за стальной щит одного из воинов и выдернул того из строя. Повалив на землю, он бил врага в лицо, пока кулак не проломил тому череп, и мозги не брызнули на траву. Разобравшись с одним, он хотел взяться за другого, но тут стена щитов навалилась на него и сшибла с ног. Чей-то поставленный удар копья тут же пригвоздил его к земле. Однако Фарнах успел в последний момент дернуться, и оружие неприятеля пробило ему плечо, а не грудь. Вторая рана была еще ужаснее первой. Темнота наполнила глаза, и мир, казалось, померк навсегда, но через какие-то мгновения, мерцая и переливаясь, вернулся и предстал телами убитых соплеменников и огнем сгоравших чумов. Люди тем временем слаженно отбили атаку орков и почти всех порубили в одиночных схватках. Вождь погиб уже рядом с ритуальным костром, а Шаман, забрав с собой кого-то из людских офицеров, пал под ударами ратников. Выжившие женщины душили своих детей и резали себе горло, не желая попасть в рабство, а люди, словно заведенные, рубили и рубили попадавшихся им орков направо и налево. Скорее всего отец и мать были так же безжалостно убиты.

Рыча и рыдая, Фарнах выдернул копье из своего тела и попытался дотянуться до брошенного кем-то топора, но тут копыто взявшегося из ниоткуда коня раздавило его пальцы. Закричав, орк дернулся и откатился в сторону. Израненный, он был не в силах что-либо предпринять и лишь с бессильной злобой уставился на двух всадников, гордо зависших над ним.

– Вот видишь, Мария, – произнес один из людей, облаченный в длинные фиолетовыеодежды, на которую спускалась его белоснежная борода. – Совсем недавно эта тварь рубила людей из деревни Лапутки       и не внимала слезам несчастных. Теперь же, видя гибель своего племени, он истекает кровью и рыдает. Закон равновесия… Закон действия и противодействия… – на этих словах молодая эльфийка по имени Мария, чьи каштановые волосы в лучах горячего степного солнца казались золотыми, внимательно посмотрела в глаза орка. Ему показалось, что в ее взгляде мелькнула жалость! –Лейтенант, – обратился седобородый к одному из воинов. – Капитан погиб. Теперь вы – командир. Прикажите людям добить всех зеленокожих и возвращаться. А вот этого – в кандалы, – человек указал на Фарнаха, и арбалетный болт в его руке растаял словно наваждение, раны перестали кровоточить и покрылись пленкой, раздавленные пальцы снова могли двигаться, – пусть он на рудниках до конца своих дней помнит о последнем дне своего племени, – архимаг сплюнул.

Когда его вязали, Фарнах не думал ни о чем. Пелена полного забвения накрыла его разум. Лишь одна фраза всплывала в его потухшем сознании: кровь никогда не смывается, она всегда остается в памяти. Всегда.

Глава 3. По стопам духов

***

Противный скрип колес нещадно резал слух. Фарнах то просыпался, то вновь впадал в забытье… Затянутые магией раны все равно болели…

После уничтожения его племени, он остался один. Проклятые люди сохранили ему жизнь, пленили и теперь медленно везли куда-то в глубь своих земель.

Почему они не дали ему погибнуть вместе с остальными? Ведь они не брали других заложников! Отчего такой позор обрушился именно на его голову? Что может быть безжалостнее, чем лишить чести и памяти своих предков?

Массивное тело орка было приковано цепями к деревянной повозке, лениво тянувшейся за полудохлой клячей. Монотонный гул шагов раздавался где-то впереди – войска возвращались домой. До самого вечера никто не подошел к нему, не проверил, не пнул, наконец! Все забыли его… Оставили наедине со своим горем.

День назад Фарнах не смог бы даже представить, что он, здоровый молодой орк, будет плакать как женщина! А он плакал… и даже рыдал! В один миг все, что было дорого, все, что он считал своим миром, рухнуло… Низверглось в пустоту! И только сжигающее бессилие осталось ему в наследство!

Порой, когда он закрывал глаза, ему казалось, что возлюбленная Джеландин касается его лица, что ее чуть грубые, но безмерно ласковые руки скользят по его плечам, спускаются по груди. Она что-то шепчет ему на ухо. Но теперь она досталась вольному ветру… миру духов, который по немыслимой причине отказался забрать с собой и его!

Когда повозка наконец остановилась, Фарнах снова блуждал в забытьи. До его слабого слуха донеслась отборная ругань, чьи-то команды. В больных и покрытых пеленой глазах отражались нечеткие и расплывчатые тени. Он не мог сосредоточиться, не мог прийти в себя.

Бряцая ключами, люди сняли крепившие орка к телеге оковы. Подгоняя пинками, они заставили его спуститься в какой-то подвал, где Фарнах рухнул без сил и снова заснул.

Спустя несколько часов к нему пришли. Два грубых охранника ударами своих кованых сапог вынудили его отползти в дальний угол. Фарнах хотел было огрызнуться, но изнеможенное тело не позволило сделать правильный удар. Человек только хмыкнул и еще разок прошелся ногами по его ребрам.

Следом за стражей в душную и сырую камеру проследовал знакомый старик в фиолетовой мантии и его подручная эльфийка, отчего-то смущенно поглядывающая на пленника. Фарнах лишь оскалился в ответ. Дайте только шанс, сволочи!

Маг что-то говорил своей помощнице, но Фарнах не мог разобрать что именно. Он не знал человеческого языка, а из всеобщего ему было известно только пару неприличных выражений. Ими он и воспользовался, нагло глянув старику в лицо. Тот лишь грустно вздохнул и взмахом руки влепил ему ментальную пощечину.

– Такие слова не произносят в присутствии дам, – сказал он на чистом наречии народа Фарнаха. – Впрочем, ты безмозглый варвар. Тебе такое не понять…

– Как и тебе, человек, – огрызнулся орк.

Старик хмыкнул, но промолчал.

– Он не знает нашего языка? – спросила девушка, внимательно рассматривая огромного орка. Тот сидел в углу и затравлено переводил взгляд с учителя на нее. Она никогда не поверила бы, что такое чудовище способно страдать… Но совсем недавно, во время зачистки, она видела его слезы!

– Откуда, Мария? – усмехнулся Круцианос. – В отличие от тебя это создание воспитывалось суровым ветром и силой каленой стали. Его знания просто ничтожны.

– Вы так говорите, будто… он какое-то никчемное насекомое!

– Нет! Ни в коем случае! Я не знаю ни одного насекомого, которое было бы столь бесполезно, как этот зеленый монстр. Ты только посмотри на его глаза!

– Неудивительно! – не выдержала эльфийка. – Мы перебили все его племя! Это ужасно!

– Неужели? А как же их набеги? Ты ведь видела, что они оставляют от наших деревень!

– Да! Но они – варвары! А мы жители просветленного Королевства! Мы не можем позволять себе такое!

– Есть вещи, не подчиняющиеся общим законам здравого смысла и гуманности…

– Конечно, учитель, если нужно, то мы везде найдем обходной путь! – резко ответила Мария и потупила взор.

Круцианос хотел было отругать ее, прочитать мораль, дать ценное наставление, но затем осекся… Проклятье! Несносная девчонка была права.

Подойдя к орку, маг внимательно обследовал его тело. Заклятье не выдало никаких тревожных сигналов. Поразительно! Эти твари обладают ужасающей живучестью…

– Слушай меня внимательно, орк, – сказал он, тщательно выбирая слова варварского языка. – По законам Лунного Королевства за военные преступления ты подлежишь либо сожжению, либо вечной каторге. Учитывая все возрастающую потребность Королевства в сырье, я не могу пренебречь твоими физическими данными и просто распылить тебя… Посему ты отправишься на рудники. Учти, эти земли находятся в моем ведении, и я буду очень зорко следить за тобой. Не надейся на побег – из Пасти Демона невозможной уйти… живым.

На этом маг премерзко усмехнулся и вышел прочь, увлекая эльфийку за собой. Девушка лишь на миг задержалась, бросив полный жалости взгляд на орка, а затем поспешила за учителем. Фарнах только сплюнул. Женская жалость – последнее, что ему было нужно.

***

Прошло всего несколько дней, и Фарнаха снова посадили в повозку, только теперь больших размеров и наполненную другими заключенными. Пятеро людей и шестеро эльфов. Все с обреченными и вымученными лицами. На Фарнаха они смотрели совершенно скучающим и равнодушным взором – грозный орк совсем не пугал их выжженные души.

Путь до Пасти Демона занял всего два дня. Небольшой караван из двух повозок и десяти всадников достаточно быстро обогнул Золотое озеро и вышел к Стальным Холмам. Единственной неожиданностью было нападение мелкой банды, решившей темной ночью взять стражников врасплох. Судя по тому, как оживились некоторые из соседей Фарнаха, лихачи хотели отбить кого-то из пленников. Но необученная ватага, даже имея преимущество в численности, не нашла ничего более полезного, как сложить головы в землю. Людской маг знал, кого направить в конвой. Опытный капитан очень быстро оценил обстановку и организовал такую оборону, что бандиты просто обломали зубы о крепкие щиты. Стражники потеряли только троих. Бандиты же оставили в холодной земле не меньше пятнадцати. Всех раненых командир велел добить.

Наблюдая за сражением со стороны, Фарнах имел возможность оценить все ошибки и промахи разбойников. Отсутствие непосредственного руководства в бою, разрозненные порядки. Все это слишком напоминало действия его собратьев.

Быстро свернув лагерь, караван выступил и через несколько часов прибыл в назначенное место. У подножья освещенных солнцем холмов расположился маленький поселок, обнесенный частоколом. Здесь проживали семьи солдат и некоторых торговцев, снабжавших рудники провиантом. Если само поселение людей было совсем маленьким – не больше двадцати дворов, то многочисленные каторжники все же нуждались кое в каком пайке, а он стоил денег. Не мудрено, если за свой нехитрый товар торгаши ломили цену втридорога.

Разгрузив повозки, стражники сразу же повели заключенных под холмы. Фарнах только краем глаза увидел признаки мирной жизни – развешанное белье и двух игравших в песочнице детей. Увесистый тычок копья в затылок отбил желание вертеть головой.

Вход в подземелье хорошо охранялся: несколько оборудованных бункеров, полных суровых гномов с ружьями, прикрывали позиции пехотинцев и лучников, коим надлежало прятаться за стальными планшетами, врытыми в землю. Кроме всего прочего Фарнах подметил несколько странных механизмов, состоящих из чугунных труб на колесах.

Спуск вниз осуществлялся подъемником. Огромная площадка, способная уместить не меньше сотни человек, чудовищно медленно двигалась вниз, оставляя за собой целые пласты камня.

Рудники уходили на сотни метров под землю, разделяясь на отдельные уровни. Пока лифт опускался, Фарнах успел разглядеть десятки туннелей и проходов, лишь слегка освещенных одинокими факелами. Там и тут блуждали грязные люди, совершенно не обращая внимания на движение подъемника. С разных сторон несся звук глухих ударов, скрип колес и чьи-то зычные крики. Работа кипела днем и ночью – каторжники сменялись лишь на краткий отдых.

Когда подъемник со смачным хрустом достиг дна рудника, “новобранцев” уже встречали. Стражники сбросили заключенных с помоста и запустили механизм в обратную сторону. Лифт нехотя и со скрипом стал подниматься вверх, оставляя Фарнаха и остальных обреченных в лапах грязной компании “бывалых”.

– Слушайте меня, ублюдки! – зычно провозгласил самый здоровый (размерами почти с самого Фарнаха!) мужик. Потирая свои огромные ручищи, он внимательно осматривал всех вновь прибывших. Особенно его взгляд задержался на Фарнахе. Нехороший такой взгляд. – Вам нужно понять одну простую вещь… Это замечательное место – ваш дом навечно… Вы обязательно сдохните в этой дыре, но немного позже. Когда все ваши внутренности будут выжраны страшной и совершенно невыносимой работой, – на последнем слове здоровяк рассмеялся от души.

Фарнаха ничего не понял из сказанного, но манера и речь говорившего вывели его из себя, и он, не раздумывая, прыгнул вперед. Несмотря на кандалы, орк умудрился извернуться и обеими кулаками засадил мужику в челюсть. Что-то хрустнуло, и человек отлетел в сторону.

Однако его дружки совсем не смутились потерей лидера. Не теряя ни минуты, ватага каторжников набросилась на орка и буквально в считанные мгновения повалила его на землю. Они били его, не унимаясь, заводясь и хорошенько вкладываясь в удары. Наверное, Фарнах неминуемо отправился бы на встречу с Джеландин, если бы не пришел Он…

В воздухе послышался неестественный треск, а затем мощный магический удар раскидал всю банду в стороны. Фарнах так и остался лежать, чувствуя, как сознание покидает его.

– Дураку Ребу все же сломали пасть… – послышался голос. Говоривший очень плохо владел людским наречием, сильно картавя и глотая окончания.

Фарнах медленно повернулся… Над ним завис кто-то огромный… Седая борода и испещренное морщинами лицо выдавали в нем старца… На щеках были хорошо видны татуировки в виде перекрещенных молний – шаман!

Спаситель очень глубоко заглянул Фарнаху в глаза и медленно покачал головой.

– Тебе стоит уяснить, юноша… В этой каменной клетке есть правила, соблюдать которые обязаны все. Встань, – сказал шаман на языке орков.

Фарнах сплюнул кровь, натекшую из разбитой губы, и медленно поднялся.

– Выпрямись, расправь плечи, – потребовал Шаман.

Орк криво усмехнулся, но подчинился… и в тот же миг согнулся пополам – проклятый старик с такой силой заехал кулаком ему в грудь, что дыхание пресеклось. Не устояв, Фарнах повалился вниз.

– Сопляк! – брызнув слюной, взревел Шаман. – Это ж надо! Только пришел, а уже прикончил моего подчиненного! Ты что думаешь? В этой дыре так просто найти себе помощника? Вандал… варвар проклятый. Привык только бегать по степи и железкой махать!

Фарнах с большим трудом пришел в себя и отдышался. Кажется, он не рассчитал и прикончил наглого человека.

– Эй вы, длинноухие уродцы, возьмите труп и бросьте его в печь. Считайте, что вы приступили к вашим… хм, трудовым обязанностям, – последняя фраза немного позабавила старика-шамана. – А ты, поднимайся и следуй за мной! Развалился он… понимаешь ли.

Фарнах хотел сначала рассмеяться старику в след, но что-то удержало его… Возможно, именно злые взгляды окруживших каторжников заставили его немного призадуматься – не очень дружелюбно настроенные ребята уже приготовили для него вполне прогнозируемые последствия за его выходку.

Шаман шел медленно – он прихрамывал на одну ногу. Оставляя один туннель за другим, старик уверено вел Фарнаха в свою берлогу.

На каждом участке рудника кипела работа – потные и грязные рудокопы, страшно ругаясь, нещадно колотили породу. Орк подметил одну особенность – за каторжниками никто не присматривал. Нет, были, конечно, какие-то десятники, управлявшие ходом работ, но никакой стражи, никаких кнутов… Люди, эльфы, орки работали рука об руку на пользу врага, которое лишило их свободы – Лунного Королевства! Фарнах никак не мог взять в толк – неужели они настолько сдались, что без всякого давления пашут, медленно подыхая в этом пропитанном ядовитой пылью месте?

Так не должно быть!

Шаман в конце концов закончил бродить по бесконечным туннелям и переступил порог своей… дыры. Прямо посередине лежали угли давно потухшего костра, чуть поодаль – кучка соломы, накрытая грубой тканью. В углу бестолково растянулись пухлые мешки, рядом с ними инструменты и какие-то тряпки.

– Что ж, раз уж ты лишил меня помощника, тебе придется его заменить… Хочешь ты того или нет – мне безразлично, – странно, но Шаман даже на орочьем говорил плохо, будто он не был его родным языком. – Однако тебе для начала придется сделать себе дом. Вон в том углу лежит кирка. Бери ее и руби противоположную от соломы стену. Только делай все с умом, не обвали потолок. А то пришибу тебя, – на этом старик вышел прочь, оставив Фарнаха одного.

Орк с минуту постоял, оценивающе поглядывая на стену, а затем взялся за предложенное дело. Он видел как примерно похожим инструментом работали батраки клана, разрывая ямы отхожих мест. За порог пещеры Фарнаху почему-то совсем не хотелось выходить. Только благодаря Шаману он еще жив.

Фарнах не заметил, как пролетело время. Он работал так остервенело, что забыл обо всем вокруг. Его изнутри сжирало отчаяние, но он не хотел признаваться себе в этом. Раздражаясь, орк злился на себя и что есть мочи рубил камень. Острые осколки, летевшие в стороны, царапали его тело, но ему было совсем наплевать на них. С каждым ударом его гнев только разжигался сильнее…

Спустя несколько часов в стене уже образовалась достаточная дыра, чтобы в ней можно было стоять во весь рост. Обрубив острые углы камней, Фарнах отбросил кирку.

– Да, тебе сойдет. Однако пока что будешь спать на голой земле, – проговорил Шаман. – И это, дикарь, с инструментом поосторожнее. Теперь он твой. Сломаешь – будешь ковырять руду руками, усек?

– У меня имя есть, – зло огрызнулся Фарнах.

– Здесь ни у кого нет имен. Отныне твоя кличка – Дикарь. И будешь отзываться на нее. А теперь ложись и спи. Весь хлам и камни вынесешь потом. Ложись рядом с костром, я разожгу, и ты не замерзнешь.

Фарнах сначала вздумал вспылить, потребовать другого отношения, но затем почувствовал, как дикая усталость накатила на его плечи и медленно потянула вниз. Если он хочет пережить свою первую смену, ему придется выспаться.

Не успел орк подумать об этом, как медленно опустился на землю и тут же заснул.

***

Шамана здесь слушались и уважали. Фарнах не совсем понимал, был ли старик своеобразным вождем этих пропащих мест или чем-то вроде чангаса, но суть титулов не имела значения. Видя, что Фарнах находится под покровительством старого орка, каторжники хоть и жгли спину злыми взглядами, но бросаться в драку больше не спешили.

Заставив поначалу Дикаря вычистить пещеру от всех наломанных камней, Шаман, не теряя времени, повел молодого орка на смену. Благодаря стараниям Шамана Фарнах чувствовал себя великолепно – старик скорее всего не просто так разводил костер… Имеют колдуны всякие примеси и травы, восстанавливающие силу тела и духа.

Проблуждав не менее часа по душным туннелям, Шаман привел его к оживленному участку, где уже трудилось двадцать работников. Коротко переговорив с руководителем смены, старик поспешно ушел, оставив Фарнаха наедине с тяжелой работой. Бригадир по кличке Волчок и назначил Фарнаха таскать телеги с нарубленной рудой. Прицепив кирку к поясу, орк взялся за дело.

Когда смена подошла к концу, Дикарь ощутил, как все его тело налилось свинцовой усталостью. Он не запомнил, как добрался до конуры Шамана… Вроде его довели товарищи по смене. Скрывшись за спасительным стенами, Фарнах забылся во сне.

И так каждый день. Ну или вернее то, что считалось здесь «днем». Трудная, изнурительная, выматывающая работа, а затем глубокий сон. Иногда ему являлась Джеландин… Очень редко, на какие-то мгновения… И каждый раз она казалось ему чуть дальше, чуть отстраненнее что ли. Он тянулся к ней, просил прощения, умолял подойти, но она не шевелилась. Просто смотрела на него и… все.

***

Смены-дни мчались вперед, порой опережая друг друга, путаясь, теряя суть, краски, смысл… Недели следовали за днями, месяцы не поспевали за годами… Фарнах давно потерял счет времени – в Пасти Демона никто никогда не высчитывал сроки. В этих чахлых местах такой глупости совершенно не придавали никакого значения – ну, зачем пожизненному каторжнику знать какое время суток на поверхности? Или какое время года? Здесь была своя жизнь и все считали сменами. А еще такого особого рода днями, которые назывались лютыми и марочными.

Постепенно вливаясь в общую массу обреченных, орк не переставал подмечать мелочи и интересующие его подробности. Так, он в конечном счете определил порядок старшинства – бригадир, начальник, голова. Каждый из них имел особый авторитет, особые права. Никто никогда не записывал их и уж тем более не очерчивал пределы – все расставила и постановила жизнь. Наблюдая за манерами и способом общения, Фарнах усваивал, как себя вести с такими особами, что говорить, что делать и что ни в коем случае не совершать в их присутствии. Кроме всего прочего, орк уяснил для себя одну главную вещь – все каторжники так раболепно исполняли указания вышестоящих и в конечном счете работали на врагов от полной безысходности. Все жили дружно и подчинялись одним правилам только потому, что это был единственный путь к жизни… Пускай даже обреченной на вечную несвободу. Умники из Королевства продумали особой породы торговлю – продовольствие, вещи и всякие красивые безделушки в обмен на руду. Как говорил Шаман, такая организация была намного дешевле и выгоднее, чем целая армия надзирателей в ядовитых катакомбах. К тому же все необходимое поставляли торговцы, естественно завышая цены и обирая до нитки.

Обмен происходил на двух этапах – по участкам и отдельно. Дни, когда происходила торговля по участкам, назывались лютыми. Торговцы со стражей спускались вниз и держали трудный разговор с головами, заведовавшими отдельными частями рудников. В эти дни целыми ящиками приобреталось самое важное – продовольствие, инструменты, лечебные зелья, которые шли на хранение в общие ямы.

В марочные дни каторжники вели обмен с торговцами самостоятельно. На продажу несли найденные самоцветы, личные поделки, кое-какое барахло. У жадных торгашей можно было достать все что угодно – выпивку, табак, оружие, побрякушки… Стража на все закрывала глаза. Люди были совершенно уверены в мощи своей обороны и не опасались неорганизованной толпы, даже вооруженной клинками.

Оружие шло совсем на другие цели. Несмотря на кажущийся порядок среди каторжников неизбежно разгорались ссоры. Порой их удавалось затушить еще в самом начале, но очень часто в ход шла сталь. Разгорались даже целые бои между отдельными сменами или даже участками! Вот тогда кровь лилась целой рекой… Фарнаху довелось однажды поучаствовать в подобной свалке. Примерно сорок три смены от марочного дня назад бригада очень своенравного и грубого Лихача заняла часть причитавшегося Волчку участка. Без лишних разговоров суровые ребята набросились на подопечных Лихача и били тех чем попало. В основном в ход шли кирки, но у кого-то с собой были кинжалы. Кончилось дело десятью убитыми, трое из которых были из бригады Волчка.

Не редки были случаи воровства. Некогда мастеровитым воришкам совсем не хотелось забывать азы своего искусства, поэтому они очень часто применяли его на практике. Особенно страдали умельцы и удачливые находчики. Воров не любили и, когда удавалось схватить какого-нибудь неудачника прямо на деле, ему рубили руки и отправляли подыхать в самую глубь катакомб.

Вообще, за долгие смены Фарнах смог утвердить свой авторитет среди каторжников и даже близко сошелся с Волчком. Этот седовласый мужик, совершенно не способный удивляться, проникся каким-то теплым чувством к вечно угрюмому Дикарю. Не раз делил с ним выпивку и табак, порой говорил о вещах, которые многие годы были скрыты от других… Фарнах поначалу сторонился такой дружбы, но затем отбросил лишние сомнения и успел притереться к бригадиру.       Особенно хорошо они сдружились в один из марочных дней, когда торговцы привезли… женщин. Волчок сильно позабавился, когда Фарнах к своему огромному стыду застеснялся общества людских распутниц. Нет, он не мог сказать, что они были противны ему, но что-то внутри не давало всей мощи его страсти вырваться наружу. Бригадир в этот момент почувствовал себя отцом неопытного и стеснительного юноши. Когда все же Дикарь поддался на уговоры и взялся за дело по-мужски, довольный собой Волчок поднял весь распутный мир на уши и веселился, пока вусмерть пьяным не уснул в бочке.

С Шаманом же у Дикаря сложились совсем другие отношения… Старый мудрый орк взял на себя роль учителя. Как оказалось, убитый Фарнахом Реба совсем не был помощником заклинателя и вообще никогда не нравился ему. Взял же он Дикаря под свое покровительство только потому, что увидел себя в своенравном и дерзком юнце…

Как оказалось, много лет назад поселение Шамана уничтожили войска людей. Опьяненные жаждой крови, они убивали всех без разбору. Отважные воины племени стояли насмерть, но остановить закованных в сталь наемников не смогли. Командовал этими разбойниками не кто иной, как маг четвертого ранга – Круцианос… Именно он выжег своей страшной магией всю деревню, но почему-то пощадил нескольких детенышей, спрятавшихся в погребах. Приказав сковать несчастных, рыдающих детишек цепью, он увез их прочь с родных просторов.

Когда маг вернулся в свою шикарную усадьбу, он приказал бросить малюток в бараки и придумать для них работу. Угрюмые, вечно недовольные слуги с радостью определили для отпрысков ненавистного племени самую черную работу. Целые годы подряд орки мыли грязь, таскали неподъемные тяжести и скребли когтями землю в бессильной злобе … Кто-то не выдерживал, пытался бежать. Лет через двадцать в живых осталось только трое уже возмужавших орков, которым доверили вести хозяйство в залах самой усадьбы. Так получилось, что будущему учителю Фарнаха достался участок с покоями мага, ставшего к тому времени уже магом первого ранга, и его комната заклинаний.

Отлично помня, какой разрушительно мощью обладает магия, молодой орк с живостью интересовался всем, что хоть как-то относилось к Его Величеству Волшебству. Часами задерживаясь с уборкой в лаборатории мага, он рассматривал артефакты, всяческие инструменты… листал книги, хотя не мог понять ни слова. И однажды за этим его застал хозяин.

Вопреки всем ожиданиям, Круцианос не убил орка. Наоборот, похвалил за любознательность и даже… принялся за его обучение. Зачем? Шаман не знал ответа. Возможно, чтобы проверить способности “презренной твари”. Во всяком случае, с того дня орк был освобожден от черной работы и стал учеником.

С живостью впитывая все знания, юноша в кротчайшее время научился читать, узнал множество языков, изучил руны. Спустя два года он уже неплохо обращался с воздушной элементалей и сносно знал огонь. Маг проникся к своему усердному ученику уважением и постепенно привязался, как к сыну. Даже выучил орочий язык!

Наверное, все в его жизни сложилось бы по-другому, если б однажды орк случайно не застал учителя за очень странными делами. В окружении незнакомых лиц он творил какой-то странный обряд и приносил в жертву связанных людей.

Учитель заметил, что кто-то подглядывает за ним, и пришел в ярость. Он вознамерился уничтожить дерзкого юнца. Молодому волшебнику пришлось применить все свои силы и умения, чтобы выжить. И у него получилось! В тот день он бежал из усадьбы в горы и там скрылся от преследователей.

В заснеженных вершинах его почти умирающего нашли горцы – побочное племя степных сородичей-троллей. В их поселении жил один старый шаман, который сразу же почувствовал присутствие чужого дара. Когда орк восстановил силы, шаман принялся за его обучение, открывая совсем иные секреты Волшебства.

И вновь жизнь дала некий намек на стабильность, на возможное счастье… Прошло десять лет, старый шаман умер, и ученик занял его место. Пользуясь общим почитанием, новый шаман давал мудрые советы вождю и тот хранил племя от всех невзгод и опасностей.

Но судьба позволяет смертным лишь предполагать… Когда у Шамана появилась семья и все казалось радужным и прекрасным, призраки прошлого вновь ворвались в его жизнь. Король даровал все земли у подножья гор своему верному слуге – архимагу Круцианосу. Старый хозяин и учитель пришел в горы с четким решением выкурить горцев, дабы пресечь возможные попытки нападения на его владения.

На этой части рассказа Шаман надолго замолчал. Раскурив трубку, он не моргая смотрел на потрескивающие в костре поленья, и как-то тоскливо цокал языком. Лишь спустя несколько часов он рассказал Дикарю, как сошелся с бывшим наставником в смертельном поединке, как трещали скалы от напряжения их сил… И с дикой болью он выдавил из себя пару слов о своей неудаче…

В результате Круцианос уничтожил почти всех горцев, не пощадив, как обычно, никого, а израненного Шамана приказал отвезти на рудники, чтобы эта «неблагодарная, никчемная тварь сгнила там от боли и отчаяния».

Выслушав повествование Шамана, Дикарь никак не мог взять в толк – неужели в описанных несчастьях виноват всего один человек? Или же просто стечение обстоятельств? Почему судьба так сплела пути, что один ублюдок испортил жизнь десяткам других?

«На все есть воля богов. Каждому определена своя доля…» – так говорили мудрые старцы в племени Фарнаха. Однако их давно нет в живых, а мерзкий маг продолжает бесчинствовать, почитая «закон» и карая «преступников».

– Для кого-то он справедливый судья… а для других – безжалостный убийца, – проговорил сквозь дремоту Шаман, словно прочитав мысли Фарнаха.

– И совсем не боги определили его роль, – кивнул Дикарь, но Шаман уже уснул, не расслышав слов ученика.

***

– Так старая лягушка ищет в тебе дар? Да? – спросил Волчек, раскуривая трубку. Путь до нового участка выработки был долгий, ему хотелось поболтать.

– Та… должна быть, – пробормотал Фарнах. Несмотря на все усилия Шамана, он все еще путался в некоторых фразах языка людей.

– Ясно… Небось обкуривает тебя всякой дрянью и заставляет слышать всякие там… загробные голоса? – седой рудокоп лишь слегка ухмылялся.

– Ну… примерна…

– Ну и как?

– Да ни черта не слышна… – махнул руками Дикарь. Он вообще считал затею Шамана лишней и совсем неоправданной. Боги нарекли его воином, а не заклинателем! – Я тут… эта. Два самоцвета найти…

– Ага, хорошо. Напьемся… – сказал Волчек и умолк. На этом разговор можно было считать оконченным на ближайшие пару часов.

Когда они достигли нового места, закипела привычная работа… Стучали кирки, скрипели тележки, ругались ребята… Однако что-то было не совсем так, как обычно. Волчек злился, ощупывая своды. Все ходило ходуном, трещало и шаталось, словно над головой был не камень, а рыхлая земля. Пару раз приходилось останавливаться из-за маленьких обвалов, расчищать землю… Ко всему прочему Фарнах умудрился сломать кирку! Оставишь без инструмента, орку пришлось выкладываться на телегах.

Возможно, эта смена и закончилась бы хорошо, если б в какой-то момент Фарнах не ощутил нечто. Ему вдруг почудилось, что кто-то стонет. Оглядевшись, Дикарь не обнаружил нуждавшихся в помощи ребят. Стон доносился словно… из-за камня или… от камней.

Ничего не понимая, Фарнах приложил руку к скале и тут же ощутил, как некая сила влилась в него, крупной дрожью проследовав по телу… а затем уши заложил крик:

– Беги!

В глазах потемнело, ноги подкосились, и орк рухнул на колени. Уже чувствуя, как камни над головой начинают соскальзывать со своих мест, устремляясь вниз, Фарнах возвел руки вверх и обратился к земле… Он бормотал что-то неразборчивое, что-то странное и непонятное. Видевшие его со стороны товарищи по смене сначала сочли его обезумившим, но затем… своды пещеры со страшным визгом треснули над их головами.

Несколько огромных булыжников все же не удержались и рухнули, пришибив сразу насмерть троих…

А Фарнах впился невидимыми руками в потолок и остался на месте.

– Бежите прочь! – выкрикнул Фарнах, понимая, что не удержит обвал надолго… Кожа на теле лопнула в нескольких местах, кровь ручьем лилась из носа… Но главное, что он чувствовал, как чудовищная мощь сочилась сквозь него… Дар! Шаман все же знал!

Фарнах потерял сознание, когда последний рудокоп выскочил из опасного места… В краткий миг он очнулся вновь, ощутив крепкие руки, несшие его по бесконечным коридорам, и лишь мельком заметив чье-то до боли знакомое лицо… Нежное. Женское… Это была она!

***

Годы учебы пролетели незаметно. Мария проводила за толстыми фолиантами почти все свое время, лишь изредка выбираясь с подругами на светские мероприятия. Не сказать, что ее совсем не интересовала молодая и энергичная жизнь, однако тайные искусства влекли намного сильнее, чем слащавые щеголи и дорогие удовольствия.

Учитель Круцианос не мог нарадоваться на свою ученицу. В день, когда она досрочно получила четвертый ранг, уже престарелый маг устроил громкий пир, на который прибыл даже сам Наместник Малахин – самое главное лицо в государстве после загадочного исчезновения Короля Антареса. Поскольку судьба государя была неизвестна, теперь рядом с троном сидели временные должностные лица, выбираемые из Совета. Малахин был уже вторым за минувшие десять лет.

Перспективы карьеры были просто замечательные – сильная волшебница с мощным потенциалом под покровительством знаменитого архимага имела хорошие виды на серьезные посты в государстве… Однако судьбе было угодно распорядиться совсем по другому.

В день, когда Мария получила третий ранг, во дворце произошел переворот. Малахин был предательски убит, а на его место взгромоздилось несколько одуревших от выпавшего на их долю счастья чиновников. Архимаг Круцианос сразу же ушел в оппозицию и спустя несколько недель повел возмущенных непомерными налогами граждан против узурпаторов. Чиновников буквально разорвали на куски голыми руками. Но как только Совет утвердил нового Наместника, Круцианос попал в опалу. Ему было запрещено являться в столицу и вообще покидать пределы своих восточных владений. Понятное дело, любимую ученицу не могли оставить в покое и сослали вместе с архимагом.

Раздосадованный Круцианос ушел в себя, предпочтя глухие стены своего рабочего кабинета всей остальной жизни. Он проводил там почти все свое время, лишь изредка выбираясь на завтрак и обед. Мария же осталась жить в его усадьбе, продолжая учиться и попутно исполняя роль главного целителя всей вотчины – сирые и убогие ехали к ней со всех концов обширных земель архимага.

Но и тут жизнь перемешала все карты. Мудрый Круцианос стал постепенно сходить с ума. Творя в заточении какую-то странную волшбу, архимаг терял рассудок, становясь непредсказуемым. К нему в друзья набились непонятные темные личности, он стал раздражителен, порой жесток. Постепенно отношения между ним и Марией разладились, и накопившееся недовольство однажды вылилось в ссору: Круцианос приказал эльфийке убираться из его дома. Более того, он наказал ей отправляться в Пасть Демона и служить там “лечилкой”. А если она вздумает ослушаться его, то он ее попросту испепелит.

Сгорая со злости и стыда, девушка с громким хлопком покинула ставшую ненавистной усадьбу, но ослушаться не посмела. Все равно ей было некуда ехать.

Прибыв на место, девушка кое-как нашла общий язык с местной солдатней и даже постепенно прижилась. Со временем ее авторитет возрос настолько, что к ней за советами приходили и юнцы, и даже видавшие виды ветераны. Ее искусство ценилось настолько высоко, что никто даже не смел бросить в ее строну дурного взгляда. Однажды при нападении бродячей стаи волков она показала, что очень даже может не только лечить, но и калечить. Но с тех пор многие также посматривали на нее с опаской и подозрением.

Спускаться вниз, к каторжникам девушке не приходилось… до определенного времени. Однако в один из черных дней произошло массовое обрушение нескольких забоев, причинившее множественные увечья заключенным. Заботясь о норме выработки, комендант попросил уважаемую волшебницу подсобить несчастным. Все-таки добыче нужны здоровые руки.

После нескольких таких спусков девушка с трудом возвращалась в жизнь. Ужасная атмосфера подземелий и невыносимые страдания жертв обрушений плохо влияли на нее.

В тот раз она возвращалась с очередной точки, когда буквально в нескольких десятках метров начался новый обвал. Девушка даже не успела сообразить, как она и ее сопровождающие оказались на земле. Все вокруг ходило ходуном и стоять на ногах было просто невозможно… Однако своды не рушились. И эльфийка сразу поняла в чем дело: кто-то творил мощную, чудовищно мощную волшбу.

Когда чумазые каторжники выволокли из опасного участка окровавленное тело орка, девушка остолбенела. Она знала его… Это был тот самый несчастный, которого Круцианос приказал оставить в живых после разорения деревни его племени. Девушка не могла ошибиться – с тех пор она отказалась участвовать в карательных экспедициях и запомнила свой единственный поход до мелочей.

Орк висел на волоске от гибели. Зачерпнув слишком много силы, он чуть не прикончил себя. Опоздай Мария хотя бы на пару минуту, все было бы кончено. Но она успела и залатала раны.

Зеленый великан лишь один раз очнулся во время лечения, внимательно посмотрел на нее и вне всякого сомнения узнал. А затем спокойно уснул.

***

С момента его пленения прошло околопяти лет. Так, по крайней мере, высчитал Шаман. Конечно, Фарнах не забыл и не простил гибель своих близких, но ярость давно сошла на нет… И он не испытал ненависти к ученице проклятого мага. Все же он был обязан ей жизнью.

После памятного случая в забое Шаман взялся за своего подопечного со всей строгостью. Ограничив работу в сменах, он заставлял его часами медитировать и упражняться с силой. Мощью необходимо управлять, иначе можно растратить весь резерв попусту.

Дикарь делал успехи. Он вообще оказался очень сообразительным малым. Буквально за сто четыре смены от лютого дня он сумел неплохо овладеть стихией земли и воздуха. А еще через сорок смен нашел свой подход к огню и воде. Конечно, ему было далеко до умения настоящего заклинателя, но Шаман не мог нарадоваться.

По чести сказать, своему быстрому обучению Дикарь во многом бы обязан… эльфийке. Странная девушка почти каждые три-четыре смены навещала его и помогала справляться с заданиями, указывая на ошибки и объясняя более тонкие пути плетения заклятий. Поначалу орк поглядывал на девушку с недоумением, но постепенно привык и даже стал испытывать симпатию…

– Смотрю, понравился ты нашей волшебнице, – подшучивал над Фарнахом Шаман.

– Я? – отвечал зубастой улыбкой орк. – Ты посмотри, какая она хрупка, нежная! А я! Здоровый, грязный боров… Я даже боюсь тронуть ее – вдруг рассыплется от моего прикосновения.

– Скорее ты рассыплешься… пеплом. В этой девочке силище на нас с тобой двоих! – уже серьезно проговорил Шаман, хмурясь чему-то своему.

Постепенно совместная учеба переросла в совместную деятельность. На смену необъяснимым обвалам пришел страшный мор. Безжалостная хворь, не жалея никого, косила каторжников целыми сменами. Стоило работнику почувствовать легкую головную боль, как через пару часов он лежал без сознания. Мария и Фарнах не успевали помогать всем. Шаман тоже выбивался из сил, но этого было мало. Ко всему прочему заклинатели могли только остановить развитие болезни, но не излечить ее. Отведенная часть пещер под лазарет была переполнена больными, а многих просто не успевали донести из самых дальних участков – они умирали прямо на глазах, иссушаясь в скелеты. Похоронные команды работали без остановки. За тридцать смен погибло более двух тысяч каторжников. Торговцы не приезжали, помощи никакой не поступало, а запасы еды и тем более воды иссякали. Перепуганные рудокопы боялись идти на смены. Многие были уверены, что зараза пришла именно из глубин, где сконцентрировались все работы…

– Демон решил сожрать нас! – причитали на каждом углу. – А мы так послушно лезли ему в самую глотку!

Шаман вместе с Марией со всем доступным усердием пытались понять причину этой загадочной болезни, но ничего придумать не смогли. Через сорок пять смен от появления болезни перестали поступать новые заболевшие. Однако все, кто лежал в лазарете впали в кому… Они вроде не умерли, но перестали полностью реагировать на внешний мир.

И буквально в этот же день спустился лифт с командой солдат. Раскидав каторжников по стенам, они пришли за Марией. Согласно приказу коменданта ей надлежало явиться на командный пункт.

Девушка ушла с трудом – ей совсем не хотелось оставлять молодого орка и его учителя наедине с этой хворью, но псы коменданта были слишком настойчивы.

Когда наступило время сна, Фарнах уселся рядом с костром и раскурил трубочку. Сидевший рядом Шаман медленно потягивал припасенный бутыль с вином и о чем-то размышлял. Им обоим не спалось.

– Все как-то странно в этой жизни… Сколько не силюсь понять ее логику, не могу найти ни цепи, не звена… Зачем все это? Зачем что-то строить, если всему суждено превратиться во прах? Почему одни дохнут в пыльных рудниках, а другие потчуют на лаврах? – разразился вдруг тирадой Фарнах и тут же поник, втягивая табачный дым. Совместная работа с Марией научила его говорить на наречии лунных людей практически идеально.

Шаман долго молчал, а затем медленно проговорил:

– Наш удел не решать, мой юный ученик… Удел смертных исполнять. Боги породили волю, а мы лишь ее исполнители. Почему одним дано стать лишь белым пятном в бесконечной череде явлений, а другим оставить жирную кляксу? Ты это хочешь знать? Но способен ли ты охватить своим умом всю бесконечность истины? Конечно, молодому и пытливому разуму хочется вобрать в себя весь мир… всю Вселенную! Зачем ему мелочная суета повседневности?! – Шаман сделал большой глоток и вздохнул. – Но я тебе отвечу так: у тебя есть право выбирать. Наверное, это единственное право, дарованное смертным. В любой момент ты можешь прервать свой путь, вернувшись к истокам. Или можешь мучиться и страдать. Но каким бы не был твой шаг, он всегда оставит след в мировой последовательности. Пускай даже бесцветный и бессмысленный…

***

Что-то нехорошее творилось в поселке. Мария ощущала это всем своим женским чутьем. Солдаты, исполнявшие роль эскорта, вели себя напряженно, и даже во время подъема ощущалась их излишняя озабоченность.

На поверхности стоял день, однако никаких признаков обычной жизни не наблюдалось. Двери домов были наглухо закрыты, ставни заперты. Ни играющих детишек, ни хлопотливых матерей – улицы пусты. Даже ни один солдат не резался с напарником в кости. Все угрюмо стояли на своих постах.

Ее провели к коменданту. Вход охраняли два неизвестных эльфийке бойца. Судя по шикарным доспехам и трехцветному плюмажу на глухих шлемах, ребята были из личной охраны… Круцианоса!

С трудом сдерживая дрожь, девушка зашла внутрь. В помещении царил полумрак, разгоняемый одиноким светильником. Немного привыкнув к темноте, Мария сделала пару ленивых шагов вперед и замерла посередине комнаты.

За столом сидело шесть человек. Во главе стола, как ни странно, восседала тонкая фигура опального архимага, внимательно оглядывавшего Марию с головы до ног, затем по правую руку от Круцианоса – сам комендант, уткнувшийся пустым взором в пол, по левую – четверо неизвестных чародеев, облаченных в мантии серого цвета. Девушка хорошо чувствовала, как в их жилах играют каналы дара. Только природа его была какой-то странной… искаженной. Сам Круцианос был одел в какую-то бесцветную мантию. Ни намека на его любимый фиолетовый цвет.

– Проходи, дорогая, не бойся, – проговорил архимаг обманчиво слащавым голосом. – Здесь только друзья.

– Конечно, – ответила девушка, ощупывая пространство на предмет заготовленных заклинаний.

Архимаг улыбнулся. Поднявшись, он вышел из-за стола и медленно подошел к Марии. Вся четверка магов уставилась на девушку. Удивительно, у всех были бледные, совершенно невыразительные лица с черными, как смоль, глазами.

– Милая моя, прошу простить то недоразумение в усадьбе… Думаю, ты понимаешь… После изгнания я был немного не в себе…

Эльфийка прищурилась и скользнула хитрым взглядом по лицу архимага.

– Все уже давно забыто, – ответила она.

Круцианос расплылся в блаженной улыбке.

– Великолепно! Тогда ничто не сможет помешать нам поговорить о делах! – заключил архимаг и сделал несколько медленных шагов по комнате. – Видишь ли, дорогая, нынче в государстве власть захватили безумцы. За прошедший период новоявленный Наместник со всей своей шайкой мздоимцев успел разрушить все, что так долго и упорно создавалось целыми десятилетиями. Лунному Королевству уже вынесен приговор… Дело осталось за временем. Увы, если срочно не вмешаться и не удержать хотя бы часть достигнутых Антаресом завоеваний, наше государство постигнет участь Шиванны, и мы станем посмешищем для всего Лаурона! Ты только вдумайся, Мария! Лунное Королевство – посмешище для всех этих варваров из Довры, Ольши, Нубиса, Ганги, Миврота, наконец! Ладно люди, а что же будет с твоими сородичами? Твоими родителями? Смогут ли они пережить этот удар?

Мария опустила глаза. Архимаг прав. Для всей эльфийской общины, уже давно ставшей полноправной частью королевства людей, будет нестерпим такой позор. К чему это могло привести, девушка даже не хотела думать.

– Таким образом, моя любимая ученица, – продолжал Круцианос, – час истины настал. Увы, власть денег и роскошной жизни ослепили многих наших достойных соотечественников. Они стали рабами своего богатства. Но мы, отверженные сыны Луны, избежали этих пут. Мы сами владеем своей судьбой и уже достаточно сильны духом, чтобы принести себя в жертву на благо нашего Отечества! – когда архимаг говорил, его глаза бешено вращались, а руки тряслись и дергались в разные стороны. Казалось, еще чуть-чуть и его хватит удар. – Однако Мария… нас мало, и армия наша не сравнима со стальными легионами Наместника. Для удачного противостояния нам требуются все умы и таланты, готовые сражаться! Пришло время сделать выбор! Надеюсь, ты понимаешь, что ты либо с нами, либо против нас… Каков будет твой ответ? – на этих словах архимаг впился взором в лицо девушки и открыл каналы силы. В случае отказа, он незамедлительно нанесет удар.

Мария не дрогнула. Спокойно выдержав взгляд, девушка внимательно оглядела всех присутствующих, особенно задержалась на отстраненном лице коменданта, а затем твердо сказала:

– Я согласна.

– Хорошо! – хлопнул ладонями архимаг, тут же расслабившись. – Только у нас есть одно незавершенное дельце. Как я уже отметил, разница в силах велика. Но мы нашли выход… Здесь, в Пасти Демона…

***

Фарнах очнулся от ужасного запаха. Встрепенувшись, он резко поднялся на локтях и обомлел. Пещеры, еще несколько часов назад заполненные больными, сейчас напоминали логово огромных пауков. Вместо тел лежали пульсирующие зеленые коконы, а все стены покрывала мерзкая слизь!

Не веря своим глазам, орк подошел к одному из коконов и внимательно осмотрел его. На месте него раньше лежал Зубило – парень из смены Фарнаха… Теперь здесь распластался такого же размера моток непонятной материи.

– Оставь это, Дикарь, – донесся голос из-за спины. Фарнах обернулся и увидел учителя, склонившегося над другим коконом. – У нас теперь мало времени.

– В каком смысле, учитель? Я не понимаю…

– Страшный мор с самого начала вызывал недоумение. Любая болезнь имеет свои истоки. Эта же… В общем, еще чуть-чуть, и из этой паутины вылезет нечто.

– С чего бы? – изумился орк.

– Можешь верить мне на слово… А теперь уходим! Не время для разговоров! Скорее! Бегом!

На этих словах Шаман сорвался с места и побежал сквозь коконы прочь. Фарнаху ничего не оставалось, как последовать за ним.

По пути они хватали всех, кто попадался на глаза, и заставляли следовать за ними. Шаман специально проложил путь через главные туннели, где ютились трясущиеся от страха каторжники. Поднимая несчастных, он вел их за собой. Рудокопы не сопротивлялись. Больше им надеяться было не на кого.

В конце концов, Шаман вывел огромную толпу народа на ярмарочную площадь – огромное пространство, где проходили лютые и марочные дни. Каторжники кричали, ругались, требовали объяснений. Но не успел старый орк взобраться на трибуну (огромный валун, расположенный посередине пещеры), как пещеры наполнились страшными воплями. Десятки несчастных кричали так, словно с них заживо сдирали шкуру. Бойня шла где-то в нижних шахтах.

– Началось… – прошептал Шаман. – Братцы! Слушай мою команду! Кирки, ножи, мечи к бою! – благо перепуганные каторжники последние дни держали у сердца все, что только походило на оружие. – Занять кольцом всю площадь, строй не разрывать! По одиночке вы погибните, наш единственный шанс – держаться вместе.

Дергающаяся и шатающаяся во все стороны толпа стала постепенно выстраиваться в цепь. Многие рудокопы хотя бы пару лет тянули лямку в легионах королевства и не успели совсем позабыть чувство локтя.

– Дикарь! – позвал Шаман. – Возьми это, – орк протянул Фарнаху какой-то сверток. Тот перенял его и поспешил развернуть: на куске белой ткани лежали два небольших топора с широкими лезвиями. – Надеюсь, ты не позабыл, как этим пользоваться!

Когда рукоятки топоров легли в сильные руки орка, в его груди разгорелся какой-то старый, забытый огонек… Стальная уверенность заполнила жилы, и Фарнах покрепче сжал оружие.

Дружеский хлопок тяжелой ладони по плечу взбодрил Дикаря. Ухмыляющийся Волчек весело подмигивал ему, сжимая ржавый клинок.

– Ну что? Давненько я не был в строю… Сейчас немного разомнемся! – довольно заявил он. – А ты, парень, давай вперед! Встряхни эти трусливые задницы!

Растолкав каторжников, Фарнах пробрался в первый ряд и даже слегка вышел за него. Развернувшись к строю, он спокойно заглянул в их перепуганные лица. Доселе трясущиеся каторжники затаили дыхание и уставились на огромную фигуру орка.

Среди всей этой серой толпы были и люди, и эльфы, и гномы… затесалось даже пару орков, иссеченных шрамами. Все эти существа, будучи непримиримыми соперниками на поверхности, сейчас казались друг другу братьями… Все они были единым целым. С единой целью, с единой судьбой. Так получается, что в моменты страданий и опасности все различия стираются. Все навесное, придуманное рассыпается во прах. И только воля остается последней защитой… перед неизбежностью.

– Если боги захотели сегодня кровавого спектакля, мы постараемся их не разочаровать! Верно говорю? – каторжники взволновано загудели. – Тогда к бою!

И под общий клич одобрения, вырвавшийся из сотен глоток, Фарнах резко крутанулся, встретив первого врага лицом к лицу…

Эта тварь отдаленно напоминала человека. Также две руки, две ноги, голова… Только вместо обычных кистей торчали страшные когти-ножи, все тело покрывали вздутые волдыри и всевозможные наросты, а вместо обычного рта торчала омерзительная присоска, по краям которой колыхались черные усики.

Тварь на секунду замерла, раскрыв пошире свою страшную пасть, а затем атаковала, наотмашь рубанув одной из своих лап. Фарнах лишь крутанул топориком в воздухе, откинув конечность твари в сторону, и тут же опустил другой на ее голову. Лезвие с характерным треском раскололо череп и врубилось в мозг. Мерзкое создание обмякло и завалилось на камни.

И тут же целые толпы тварей ворвались на «площадь». Визжа и брызгая слюной, существа врубились в строй каторжников, заставив тех поддаться назад. Но несмотря на страх, рудокопы резво встретили врага и безжалостно рубились всем, что только было в руках.

Поток тварей, оттеснивший людей к центру, отрезал Фарнаха от общего строя. Оказавшись один, орк вертелся, словно юла, раздавая щедрые удары во всех направлениях. Твари оказались недостаточно ловкими, чтобы легко уклоняться от рассекавших воздух топоров. Ошметки их уродливых тел разлетались в стороны, заливая камни темно-зеленой жижей…

Войско каторжников все теснее и теснее сжималось к центру. Враги лезли из всех направлений, зажав рудокопов в кольцо. Несмотря на их героическую стойкость, они очень сильно уступали в числе. Если чудо не вмешается в дело, всеобщая гибель будет неизбежной… Именно так казалось всем, пока Шаман не взялся за неприятеля по-настоящему.

Воздух в пещере застонал от напряжения. Сначала одна, затем другая, а после десятки ярких молний озарили сумрак площади. Воздух наполнился запахом озона и гари… Плазма сжигала тела тварей, оставляя лишь черный пепел.

Фарнах знал: молнии были любимым оружием Шамана… Впрочем, ему самому очень неплохо давалась стихия воздуха. Как и всем… шаманам…

Прорубившись наконец к своим, Дикарь протиснулся в задние ряды и сосредоточился. Каналы силы послушно открылись, впуская беспокойную сущность дара в сознание… Все звуки суетливого мира исчезли. Остались лишь Всесокрушающая мощь и сам Фарнах наедине… Всего на миг, показавшийся вечностью!

Зачерпнув силу, орк сотворил заклинание и вернулся в мир.

Стены пещеры беспокойно задрожали… Странный гул наполнил всю площадь. Уставшие каторжники в ужасе застыли, а затем закричали что было сил. Яркая вспышка, затем чудовищный по своей силе хлопок и сотни тварей разорвало на куски. Будто что-то внутри их тленных тел взорвалось, низвергнув внутренности наружу. Не ожидавшие такого поворота рудокопы отделались лишь легким испугом.

Фарнах пошатнулся и чуть не упал. Благо кто-то придержал его за плечи.

После молодецкой атаки Дикаря, Шаман несколько раз проредил порядки тварей цепными молниями, а затем залил на их головы жгучий огнь. Дело завершил сотворенный из десятка мощных валунов молот Фарнаха, намолотивший целые горы зеленого фарша.

Ободренные каторжники рванули в атаку, отбросив неприятеля к выходам с площади. Вскоре бой переместился в туннели.

Уставший Фарнах медленно добрел до трибуны и уселся на землю, усердно дыша. Первый опыт боевой магии дался ему нелегко. Тут же рядом отдыхал и сам Шаман.

– Ты ранен, – проговорил он и указал на плечо Дикаря. Орк внимательно посмотрел на кровоточащий порез и недовольно поморщился. Пока ему не сказали, он даже не чувствовал боли.

– Задели, наверное… – пробормотал он, легко затягивая рану простым заклятьем. – Лучше помогу тем, кому нужнее… – вся площадь была завалена телами. Многие каторжники были просто ранены и стонали от бессилия… кто-то умирал, истекая кровью, но еще больше давно покинули мир.

– Не думаю парень, – вдруг сказал Шаман, как-то странно прищурившись.

– Эй, Дикарь! Ну ты и спектакль устроил! – прокричал подбежавший Волчек, но на последнем слове осекся. – Это что его… эта… скрутило так? – кивнув, спросил он.

Фарнах нахмурился и посмотрел в ту сторону, которую указывал Волчек.

Лежавший невдалеке человек странно выгибался всем телом, судорожно дергал конечностями и совершенно по-звериному рычал. Мотая головой, несчастный разбрызгивал слюну.

– Это же Мотыга! Я сам видел, как тварь ему пол шеи откусила!

– Ага… Тикать, ребята, надо… – сказал Шаман и резко поднялся на ноги, перехватывая деревянную палицу поудобнее. – Сейчас все, кто получил поцелуй, вернуться… к жизни. И захотят есть!

– Зомби? – Фарнах даже сплюну от омерзения. Это слово на всеобщем ему никогда не нравилось.

– Примерно…

– Ох, ну дела… – почесав затылок, проговорил Волчек.

– Дикарь, бери восточное направление и собирай там людей, Волчек – на тебе западное. Я пойду по северному. Южное, скорее всего, сейчас будет переполнено зомби…

– Да, нижние шахты… – кивнул Фарнах.

– Ведите ребят к подъемнику. Чует мое сердце – он уже движется вниз.

– Но зачем?! – изумился Волчек.

– Скоро узнаем, – бросил напоследок Шаман и поспешил прочь, огибая особо активных мертвяков.

Тем временем вся площадь ожила – множество мертвых вернулось к жизни с четким осознанием неутолимого голода. Несчастные раненные были первыми, кто попал на разделку. Сердце Фарнаха обливалось кровью, когда он покидал поле боя, даже не приняв драки… Но в одиночку много не навоюешь.

Применив заклятье зова, молодой заклинатель собирал рассеянные по туннелям группы каторжников. Еще разгоряченные прошедшей битвой рудокопы, не долго думая, следовали за манящим зовом Фарнаха, подбадривая себя боевыми кличами.

Пару раз прямо на пути Дикаря возникали еще не добитые твари или уже свеженькие зомби. Что первые, что вторые в небольших группах серьезной опасности не представляли – чудовищно быстрые топоры разнесли их головы в щепки, оставив груды бессмысленного мяса за спиной несущегося на всех порах орка.

Постепенно бойцы подземелий собирались вместе и уже на подходе к подъемнику, в Туннеле Схода (перекрестке основных рабочих дорог), набилось не меньше трех сотен разгоряченных дракой мужчин.

И все, быть может, прошло бы гладко, если бы на встречу всему этому воинству не вышли пятеро…

Фарнах застыл на месте, когда увидел идущих впереди людей. Их ауры сияли, словно солнце среди ясного неба. Орку даже захотелось зажмуриться… Завидев нерешительность ведущего, каторжники остановились следом.

Мария и четверка неизвестных типов в серых мантиях. Фарнах даже ощутил укол ревности: какого демона она забыла у них?

Завидев толпу, маги остановились. Направив в сторону каторжников посохи, четверка неизвестных активировала набалдашники, засветившиеся алым пламенем. Мария же спокойно вышла вперед и застыла в боевой стойке.

Фарнах растерялся. Что случилось? Почему эльфийка изготовилась к бою? Кто эти серые? Зачем они здесь?

Девушка начала плести заклинание. Орк почувствовал это, когда равновесие энергии сместилось в сторону, образовав сдвиг… Пока только сдвиг. Если девушка атакует, равновесие разрушится и потоки силы вырвутся наружу…

Она посмотрела в его глаза… Он не отвел взора. Секунду спустя Фарнах все понял.

Поток огня сорвался с ее маленькой руки и, сделав неожиданный крюк, окутал одного из серых. Послышался сдавленный стон и только пепел осыпался на землю.

Фарнах атаковал. Сплетя самое грубое заклинание молнии, он шарахнул им по оставшимся трем чародеям, заставив тех закрыться щитами. Пускай это не причинило никакого вреда, зато дало время Марии.

Развернувшись, девушка сотворила новое заклинание и обрушила его на голову другого серого. Тот отбился, но был вынужден уйти в глухую оборону.

Другие два, не мудрствуя лукаво, направили потоки красного пламени из своих посохов прямо в Фарнаха. Орк подставил магический щит, но не выдержал натиска и отпрыгнул в сторону. Алые языки лизнули камни, расплавив их.

Откатившийся Дикарь все же успел снова закрыться, отбив очередную атаку серых, но после уже не смог сплести щит. Не хватило сил.

Серый нагло усмехнулся и занес посох для последнего удара… Но тут рядом с ним прямо из воздуха возник Шаман. Крутанув своей палицей, орк разнес наглому магу голову. Кровь и осколки костей забрызгали мантию другого чародея.ю Тот отпрыгнул и выстрелил своим посохом, но к своему несчастью промахнулся. Яркая молния прошила его тело насквозь, отшвырнув труп далеко в сторону.

Последний маг оказался посильнее остальных. Каким-то образом он заставил закрыться Марию и одной из своих атак сбил девушку с ног. Заклинание Шамана он отбил играючи и даже задел старого орка ответным. Вскрикнув, старик повалился на землю, зажимая обожженный бок.

Но серый совсем забыл о Фарнахе. Передохнувший орк собрал все силы в кулак и окутал неприятеля целым клубком энергетических потоков, заставив того отбиваться от множества мелких молний. Серый не растерялся, быстро разобравшись с опутавшей его сетью, но на какой-то краткий миг раскрылся. И этого хватило Марии, чтобы точный укол рассек защиту мага и врезался в плоть. Маг пал без единого звука, просто распластавшись на холодной земле.

– Что происходит, Мария? Может, расскажешь нам?– спросил Фарнах, пока эльфийка колдовала над раной Шамана. После изнурительной битвы было решено немного перевести дух. К счастью наблюдавшие за сражением магов рудокопы не возражали: пускай на них с тыла наседали целые толпы зомби, успех всего мероприятия все равно зависел от заклинателей. А кому нужны уставшие маги?

– Передай-ка мне флягу, парень, – хриплым голосом попросил Шаман, кривясь от боли. Последний чародей все же хорошенько задел его.

– Конечно, – ответил Дикарь, хлебнув еще немного спасительного зелья – специальный настой Шамана из сока подземных растений возвращал утерянные силы и придавал бодрости. –Мария? Ты ответишь мне?

– Круцианос все-таки окончательно сошел с ума. Мало того, что он задумал развязать гражданскую войну в союзе с очень подозрительными личностям, так еще и использовал в своих целях самую гнусную сторону темной магии.

– Инфекции… – цокнув, проговорил Шаман.

– Что? – не сообразил Фарнах. Такого слова он не знал.

– Инфекции… болезни, вирусы – называй как хочешь, – ответила Мария, присев на землю и отведав чудодейственный эликсир. Ее некогда красивая мантия теперь превратилась в грязное рванье. – Результат ты уже видел. Копи стали лишь местом испытаний. Кто вспомнит о несчастных каторжниках? Достаточно просто поднять лифт наверх и никогда больше его не опускать… – сделав паузу, девушка осушила флягу до дня. – Круцианос планирует широко применять свое оружие в грядущей войне, чтобы уравнять численность своего войска.

– Ох, глупец! – воскликнул Шаман, качая головой.

– Скорее безумец, – поправила Мария. – Горечь, обида и навязчивые идеи слились в его сознании, лишив разума. Теперь он живет только своей задумкой и умрет вместе с ней.

– Хорошо, с этим ясно. Зачем ты спустилась сюда? – спросил Фарнах, поглядывая на рудокопов. Ребята заметно нервничали – из-за их спин неслись звуки отчаянного боя, складывавшегося, по всей видимости, не в пользу живых.

– Проверить ход эксперимента…

– Почему ты шла с этими магиками в одной компании?

– Пришлось соврать Круцианосу, что я с ними заодно. Иначе он убил бы меня на месте.

– Довольно расспросов, Дикарь, – оборвал Фарнаха Шаман. – Девочка с нами…

– А ты смел во мне усомниться? – сверкнув глазами, спросила девушка. Фарнах лишь виновато опустил глаза.

– Бойцы наверху наготове? – поинтересовался Шаман, разглядывая нестройную толпу каторжников.

– В полном, – кивнула девушка. – Где-то сорок мечников, двадцать стрелков с ружьями и три пушки с полными расчетами. Штатных магов нет, но там одного Круцианоса хватит…

– Стоит нам появиться на лифте, как нас сразу же накормят пулями, стрелами, ядрами и магией в придачу… – пробормотал Фарнах.

– Если не скрыться от глаз… – задумчиво сказал Шаман.

– Есть идеи? – двинув бровью, спросила Мария.

– Вот, – порывшись в кармане, Шаман вытащил маленькую фигурку летучей мыши, грубо вырезанную из дерева. – Я когда-то готовил это для себя… Чтобы сбежать. Но затем… Позабыл как-то.

– Невидимость? – догадалась эльфийка.

– Именно… – кивнул Шаман. – Если Дикарь постарается и вложит в тотем остатки своих сил, то эта вещица сделает невидимым все наше маленькое воинство… Ненадолго права, секунд на десять… Но это даст нам шанс.

– Хорошо, – кивнул Фарнах. – Ребята! Ай-да на лифт! – в ответ бойцы горячо одобрили слова орка. Чтобы их не ждало наверху – здесь еще хуже!

– А что с Верхними ярусами? – вдруг спросила Мария.

– С Верхними? – Шаман поморщился. – Думаю, все, кто мог, спустились к нам. А кто не успел…

– Да никого там нет, – встрял в разговор Волчок. – После всех ужасов тамошние места стали дикими… Раньше-то мало кто обитал в тех местах.

Старый каторжник был прав: на Верхних ярусах копий почти никто не жил – только редкие бедолаги за отсутствием других мест устраивали себе там жилище. Копи были построены давно, и за это время прежние каторжники все, что могли, выгребли из верхних пород – ничего ценного там не осталось. Поэтому основные работы, а значит, и жизнь, бурлили в Нижних ярусах… Здесь-то можно было найти что-нибудь для марочных дней.

Медленно, без паники, стараясь не разрывать строй, остатки каторжников начали отступление к лифту. Зомби вперемешку с тварями наседали на бойцов со всей возможной ненавистью, но их яростный запал разбивался об отчаяние загнанных в угол пленников судьбы. Волчок, устроившись в самом центре подземного воинства, нещадно драл глотку, заставляя бойцов держать шаг и не разрывать строй. Сейчас их спасет только трезвая голова и холодная кровь – если дать волю чувствам, твари разорвут всех каторжников на куски. А старый каторжник все же не забыл свое прошлое сотника лунной армии.

Лифт был достаточно большим, чтобы уместить всех. Спасибо древним строителям, позаботились… Впрочем, вряд ли они предполагали, что мирная добыча руды обернется кровавой бойней. Хотя, тогда не было и Круцианоса.

Погрузка заняла не более пятнадцати минут. Странно даже, совсем недавно нестройная толпа оборванцев сейчас действовала слажено и расчетливо – Фарнах не заметил ни одного лишнего движения.

– А работает это? – спросил вдруг Волчок, указывая на рычаг подъемника.

– Работает, – кивнул Шаман. – Они не стали его выключать.

– Ждут моего возвращения… Или этих… серых, – Мария недовольно поморщилась.

– Фарнах, становись у стены, – сказал Шаман. – С той стороны будет выход наружу. Активируешь тотем за несколько метров до поверхности. Будь у самого края, впереди всех – магия накроет нас вуалью…

Дикарь коротко кивнул и выполнил указания. Сжав в руках фигурку тотема, Фарнах настроился на нужные потоки и сплел заклинание вызова. Осталось направить его в дело. В нужный момент.

Скрипнув, заработал подъемник. Платформа медленно и грузно поползла вверх. Шла она с трудом, что не удивительно – на ней одновременно находилось более двух сотен человек.

Как и ожидалось, на верхних ярусах никого не было, если, правда, не считать парочки зомби, прыгнувших в толпу каторжников из-за угла. Живых же нигде не оказалось… Шаман цокнул языком и махнул рукой. Но ничего поделать он не мог.

– И что, Мария? Теперь ты с нами? А как же солдаты? Ты, наверное, с ними сдружилась? – спросил вдруг Шаман.

Глаза девушки заметно погрустнели.

– Они уже не те… Похоже, им выжгли мозги. Теперь все они – зомби, – упавшим голосом сказала она.

– А что с женщинами и детьми? – поинтересовался Фарнах.

– Не знаю, – пожала плечами девушка.

– Слушай мою команду, братцы! – поднял голос Дикарь. – Мирных не трогать. Кто не подчинится… Сожгу дотла! Это понятно?

Бойцы ответили нестройным согласием. Вряд ли заявление орка им пришлось по вкусу – наверное, многие уже предвкушали развлечение…

Когда лифт поднялся на поверхность, стража копей застыла в нерешительности. Все семьдесят три бойца личного состава находились на своих боевых постах, с заряженными ружьями и пушками. Несколько эльфов держали наготове свои великолепные луки… Однако ничего не происходило – врага не было. Лифт пришел пустым!

Воинство Фарнаха успело преодолеть уже более двух третей расстояния, отделявшего вход от копей до позиций стражи, прежде чем действие скрывавшей их вуали закончилось. Магия сумела даже сокрыть топот сотен шагов! Вообще, им повезло: окажись среди стражников более менее способный маг, их уловка не удалась бы. Где же был Круцианос?

Слишком поздно загрохотали пушки – большинство бойцов уже успело достигнуть мертвой зоны, где огонь артиллерии был бесполезен. Лишь несколько несчастных пало от россыпи визжавшей шрапнели. Больше проблем составили ружья – проклятые стрелки били без промаха… Одна пуля даже чуть не оборвала жизнь Фарнаха, по счастливой случайности чиркнув по щеке. Впрочем, могучий орк не обратил на это обстоятельство никакого внимания, поджарил ближайших неприятелей магией и, выхватив топоры, врубился в толпу пехотинцев. В его танце смерти не было места живым врагам…

При дюжей поддержки магов, каторжники буквально в считанные мгновения опрокинули стражников, подожгли бункеры и разрушили все укрепления… Надо отдать должное, враги бились стойко, словно заговоренные… Но у них не было магов.

Срубив последнего своего врага, Фарнах остановился отдышаться… Окинув взглядом поле боя, он с удовлетворением заключил, что битва выиграна… Все враги пали до единого. Никто отступить не пожелал. Проклятый архимаг так и не появился…

Радостный орк некоторое время покружил среди своих воинов, поздравляя с победой, прежде чем не увидел… Шамана. Он лежал у одного из разрушенных бункеров и тяжело дышал… Рядом с ним сидела Мария.

– Что случилось?! – взревел Фарнах, в миг оказавшийся возле Шамана.

– Стрела, – грустно сказала Мария, показывая орку оперение белой стрелы, торчавшей из левого бока старого орка.

– Яд? – изумился Дикарь. – Но его можно вывести!

– Нет… только не этот, мой юный герой, – тяжело пробормотал Шаман. Его глаза были плотно зажмурены. – Сия эльфийская дрянь не подвластна нашей магии… Теперь мне точно конец. Надеюсь, я смог научить тебя всему, что знал сам… А теперь я ухожу и забота о племени ложится на тебя. Береги его. Отныне по стопам духов суждено идти тебе… – на последних словах Шаман испустил дух.

Фарнах тяжело вздохнул… У него еле-еле получалось сдерживать слезы. Но он не мог… Не мог позволить себе слабость. Теперь точно не мог.

Погладив по голове плачущую навзрыд Марию, орк поднялся с земли.

– Дикарь! – позвал его подбегающий Волчок. – Дикарь… Все бараки пусты… Ни женщин, ни детей… Никого нет…

– Проклятый Круцианос увел их с собой… Для экспериментов! – воскликнула Мария, оторвавшись от мертвого Шамана. – Какой же он ублюдок…

– Понятно, видимо с нами драться он не возжелал, – нахмурился Фарнах.

– Что делать будем? – спросил Волчок.

– Нужно уходить… Пусть воины берут все, что захотят, но быстро… – твердо сказал орк.

– Понятное дело, – кивнул бригадир.

– Сумеешь собрать всю эту ватагу? Я поведу.

– Думаю, да, – улыбнулся Волчок. – Теперь же ты у нас… Шаман.

Глава 4. Черный свет

***

Ружье старика Фруга громыхнуло над самой макушкой Артура. Несмотря на защиту полного шлема, по ушам шарахнуло будь здоров… Молодой человек даже закусил губу от боли.

– Ну куда же вы, господин! – всплеснул рукой бородатый стрелок. – Не гоже у самого ствола головой мелькать… Всякое может приключиться…

– Да черт с ним! – махнул рукой юноша. – Ты убил эту тварь?

– Нет, не попал… Он гад вертлявый. Убег быстро… – недовольно пожевывая кусочек холщевой бумаги, ответил Фруг. У пожилого гнома была дурацкая привычка – при зарядке ружья оставлять кусочек пыжа во рту. Многие сослуживцы смеялись над ним, но тому все нипочем – у каждого свои странности найдутся.

– Что ж ты так! – покачал головой молодой воин. – Лерой, – обратился Артур к рыцарю с синей сержантской полоской на наплечнике, – не преследуй их! Останови ребят! Черт его знает, что там они в зарослях приготовили.

На замечание Артура старик-гном только ухмыльнулся. Конечно, он мог бы легко с такого расстояния попасть в громадного орка. Но несносный мальчишка слишком не вовремя замаячил в прицеле ружья. Пришлось скосить ствол в сторону – вот и результат.

Десяток под командованием молодого паладина Артура по заданию сотника проводил приграничную разведку вокруг портового городка Телмарис –одного из важных пунктов связи Лунного Королевства со Срединным морем. За последние семь с лишним лет разбушевавшиеся орки отбросили силы Наместника достаточно далеко на север, лишив людей почти всех владений в степях и нагорьях южных княжеств. В виду экономического и политического упадка в Королевстве, у Наместника не хватало сил бороться с орками – приходилось сдавать один город за другими… Но в какой-то момент досдавались так, что приграничные земли кончились и перед орками открылись благодатные пашни густонаселенных районов южных провинций… Тут-то Наместник и опомнился, но поздно. Орки, словно саранча, просочились вглубь королевства и отсекли все самые важные артерии юга. Подоразделения были разрознены, и во избежание полного истребления им приходилось действовать по обстоятельствам. В частности, магистрат организовал круговую оборону города в надежде, что рано или поздно Наместник додумается прислать войска: в противном случае море будет потеряно, и оркам откроется путь в Срединную низменность.

Между тем отсиживаться за хрупкими стенами плохо укрепленного Телмариса никто не собирался. Сводные отряды постоянно устраивали вылазки в близлежащие территории, нанося точечные удары по разрозненным бандам орков. Точно так же десяток Артура, исследуя лесистую местность к востоку от города, обнаружил около полтора десятка орков, увлеченных разорением останков сгоревшей деревни. Дикари были так беспечны, что принялись грабить, совсем забыв выставить хотя бы пару часовых. Недолго думая, молодой и горячий паладин приказал атаковать.

После двух точных залпов и отрезвляющего огненного дождя на голову, орки потеряли сразу пятерых убитыми. Еще двоих свалили мечники-ветераны. Артур же сразу выбрал себе соперника поинтереснее и срубил ошарашенного чангаса – командира зелёнокожего воинства. Растерявшиеся орки быстро смекнули что к чему и, побросав награбленное, пустились наутек. Жалкие трусливые твари.

– Стройся! – скомандовал Артур.

Разгоряченные солдаты поспешили выстроиться в одну шеренгу перед командиром. Все, кроме мага по имени Рон – он же медленно, не спеша занял свое место в строю: чародей вообще выполнял команды молодого паладина без особого желания и с откровенно надменным выражением на лице. Судя по многочисленным шрамам, он давно тянул лямку в королевской армии и повидал за время службы всякое – тем более разных командиров. Однако тот же Фруг был куда более старым и опытным солдатом, но без лишней надобности этого не показывал, даже наоборот, во многом очень благосклонно относился к своему командиру. Наверное, просто Рону не нравился Артур.

Молодой десятник внимательно оглядел своих подчиненных. Стандартный походный десяток королевской армии: пятеро мечников, трое стрелков с мушкетами и маг… Десятым бы он сам – паладин. В соответствии с уже покрывшимся пылью, но до сих пор действующим распоряжением короля Антареса десятком командовать разрешалось только паладинам. В исключительных случаях – иным служителям веры. Если же в результате боевых действий ни тех, ни других в живых не оставалось, десяток подлежал расформированию. В Лунном Королевстве считалось, что только духовные лица имеют право вести людей на смерть. На деле же зачастую этим правилом пренебрегали – особенно сейчас, когда на всем юге с горем пополам можно было насчитать несколько десятков паладинов и иных духовников саном повыше.

– В походную колонну становись! – продолжал командовать Артур. – Теве – в дозор. Долтор – замыкающий. Идешь на десять шагов позади всех. Вопросы?

Воины молча выполнили приказы. Вопросов и предложений не поступило.

– Идем тихо. Никаких разговоров. Лишнего шума не издавать. Вперед!

Как только Теве – один из стрелков – скрылся в зелени, десяток выдвинулся в путь. Спустя несколько минут густая чаща поглотила закованные в сталь тела воинов, надежно укрыв от глаз неприятелей.

А они точно были рядом. Лазутчики орков бродили по всем окрестным землям в поисках новой добычи и отдельных отрядов людей. Тактика сотника Телмариса уже попортила оркам немало крови – они просто мечтали поймать в засаду дерзких храбрецов и порубить на куски.

Артур знал это и был постоянно готов к нападению, ежесекундно ожидая удара из-за ближайшего куста. Проклятье! Это рано или поздно превратит его в параноика.

Лили определенно не одобрит это…

***

Куда податься молодому, физически развитому человеку из семьи разорившихся дворян, но с достаточно хорошими знакомствами среди духовных сановников? Естественно, в Школу Святого Слова, иначе известную как Столичная Келья – место, где обучали будущих защитников веры и священников. В солдаты идти ему было не положено, а в офицеры по-другому попасть было нереально. Заниматься чем-то другим сыну хоть и обедневшего, но все же дворянина не разрешалось. Оставался только один путь…

В шестнадцать лет Артур принял постриг, и спустя десять дней после поступления в Школу он прошел самый главный отбор в своей жизни – Выбор Света. Эта процедура проводилась гросс-мастером Ордена и его двумя обер-командорами, которые, стоя на Скрижали, определяли склонность юных послушников к магии и боевому искусству. Так как особыми магическими талантами Артур не отличался, главы Ордена без лишних колебаний указали ему на щит и меч, начертанные на внешнем круге Скрижали – путь паладина.

А затем были долгие пять лет обучений, молитв и бесконечных тренировок. Далеко не всем послушникам было суждено дожить до принятия плаща – процедуры инициации в сан полноправного брата-паладина. Некоторые отказались от пути, другие просто погибли во время сложнейших испытаний, которые будущие паладины проходили ежегодно: от всяческих сражений с нелюдью, до покорения высот и выживания в безлюдных местах. Послушники сражались наравне с братьями и иногда в первых рядах.

Но Артур прошел все и получил свой плащ. И тут же был направлен в Телмарис. Тогда орки еще только начинали беспокоить южные пределы Лунного Королевства.

Приняв роль десятника Артур с энтузиазмом взялся за муштру подчиненных ему бойцов. Воины не возражали. Многие из них уже успели попробовать пороха и крови и были хорошо осведомлены о пользе хорошей тренировки. Даже под жгучим и беспощадным солнцем.

– Не хотите воды? – раздался звонкий девичий голосок за спиной. Взмыленный и разгоряченный Артур обернулся. Перед ним стояла скромная девушка с глиняным кувшином в руках. Ее золотые волосы блестели и развивались на легком ветру.

– Да… не отказался бы, – смущенно пробормотал Артур и принял кувшин из рук девушки.

– Эй, командир, мы занимаемся? – окликнул десятника один из бойцов. Уже несколько часов Артур гонял воинов, заставляя их сражаться стенка на стенку. Даже стрелков и ворчливого Рона паладин вооружил учебным мечом.

– Отдыхаем пять минут! – махнул рукой юноша и снова устремил взор на незнакомку. Прильнув пересохшими губами к кувшину, он не сводил глаз с ее улыбающегося лица. Оно было таким нежным…

Неожиданно Артур осознал, что никогда не был близок с женщиной. За годы обучения и службы его увлеченный ум совершенно не касался любовных вопросов. Он вообще сторонился противоположного пола, предпочитая тренировки вечно капризным дамам.

А тут такое дело…

Артур покраснел и вернул кувшин девушке. Потупив взор, он смущенно поблагодарил ее.

– Какой ты забавный. Правду матушка говорит о тебе, – рассмеялась она.

– Матушка? Ты дочь Эйворы? – юноша поднял взгляд. Он прекрасно общался с хозяйкой постоялого двора, в котором был расквартирован его десяток.

– Да, я вернулась недавно из Милдора. Училась пряжи несколько месяцев. А вообще меня зовут Лили.

– Очень приятно…Лили, – щеки юноши залились краской. – Меня Артур.

Коленки паладина дрожали.

***

Вражеская стрела свистнула буквально в сантиметре от головы Артура, вырвав его из приятных воспоминаний. Как и ожидалось, постоянное напряжение в итоге вылилось в минутную слабость, которая чуть не закончилась для молодого воина фатально.

Фруг тут же вскинул ружье и выстрелил на звук. Раздался сдавленный крик и из кустов выкатилось тело орка. И в следующий миг заросли ожили. Десяток все-таки попался в засаду. Куда же смотрел дозорный?

Особо прыткий орк подскочил к Артуру, замахнулся огромным двуручным топором, но тут же завалился назад, брызжа кровью из распоротого брюха – круговой удар Артура славился своей быстротой. Еще двое орков пали замертво от метких ружейных выстрелов. Остальные налетели на мечников, но откатились обратно. Солдаты, несмотря на пересеченность местности, успели выстроиться в линию и отразить порыв нападавших слаженным ударом щитов. И в тот же миг орков накрыла белая пелена…

– Назад! – заорал Рон, и мечники бросились в рассыпную.

Орки завизжали что есть мочи. Их тела стали медленно плавиться, оседая бесформенной жижей на лесной земле. С ними не было шамана – помочь было некому.

Минута, и от нападавших остались только кровавые лохмотья.

Рон тяжело облокотился на ствол дерева.

Однако лес продолжал шуметь. Видимо, десяток атаковала только передовой отряд, остальные же спешили присоединиться к драке.

– Нужно уходить, Артур, – резонно заметил гном, перезаряжая ружье. – Совсем невыгодная позиция у нас.

– Знаю, – сплюнул Артур. – Рон, идти сможешь?

– Да уж смогу! – ответил маг, тяжело дыша.

– Хорошо. Что с Теве?

– Думаю, его уже нет, – покачал головой Лерой.

– Уходим. Не разбегаемся. Двигаемся на север. Вперед!

Воины побежали. Несмотря на усталость, они продолжали двигаться. Каждый прекрасно понимал: остановишься – галдящая за спиной толпа орков настигнет и нашинкует на мелкие ломтики.

Несколько раз разрозненные части погони настигали десяток, и воины Артура вступали в бой. Пара стычек прошла без потерь, но в одну из последних схваток меткий бросок орка все-таки достал сержанта. Метательный топор разорвал грудь несчастного и пробил сердце. Лерой погиб на месте.

– Не дойдем до Телмариса, – прохрипел Фруг. – Догонят. Нужно уходить восточнее.

– Там Рудвинг, – покачал головой Рон. – Река Плача. Прижмут нас – потонем. Перейти в брод ее не удастся.

– Если сбросим все с себя, то не потонем. Плавать умеют все, – не согласился Артур.

– А вы собрались переплывать ее? – изумился Фишо – второй стрелок. – Там же Муил Майден.

– Мертвая зона, – кивнул Рон.

Среди воинов пробежал недовольный ропот. Об этом месте ходило множество слухов. Но мало кто из смельчаков проверил их на себе и… вернулся обратно. В древнем лесе некогда располагалась столица орочьего каганата – Итиль, но была уничтожена в кровавой войне князьями Гардарики в союзе с эльфами леса Валиан. Однако перед гибелью шаманы орков наложили на округу проклятье – заходить по сень деревьев с тех пор было смертельно опасно.

– Ну уж нет, – запротестовал Стоун – один из мечников.

– Пойдете хоть к дьяволу на рога, понятно? Приказ есть приказ! – взревел вдруг Артур.

– Что ты… – хотел было возразить что-то Рон, но паладин схватил его за ворот и встряхнул несколько раз.

– Есть вопросы, а? – ревел Артур в лицо.

– Нет… нет…ва…про…сов…! – закричал в ответ Рон.

– Тогда молчать! – Артур отшвырнул мага в сторону. – Еще раз услышу слово поперек, буду рассматривать это как мятеж. Всем понятно?

Воины с тяжелым сердцем кивнули.

– Либо нас догонят орки, либо мы уйдем через реку. Помирать героически здесь никто не будет. Телмарис уже и так лишился двух солдат. Потеря еще восьми станет слишком дорогой растратой. Вперед! Орки уже совсем рядом…

Они бежали, стараясь уклоняться от боя, петляли, путали следы. Но ничего не помогало. Орки гнали воинов Телмариса на восток. В Муил Майден.

Когда в непроглядной чаще леса появились первые зазоры, у почти выдохшихся солдат вырвался крик ликования. Но когда бойцы Артура выскочили на берег Рудвинга, их лица тут же побледнели. Цвет лица Фишо вообще приобрел сероватый оттенок.

За неширокой рекой высилась сплошная стена леса. Дремучего и непроглядного. Высокие и крепкие деревья непоколебимо стояли вдоль русла Рудвинга, а их густые кроны в свете заходящего солнца имели некоторый нездоровый, темно-синий, что ли, цвет.

Из чащи позади десятка Артура уже доносились ликующие крики орков. Они знали, что людям деваться особо некуда. В Муил Майден сунется только сумасшедший. Уж очень нехорошие слухи ходили об этом древнем доме орков, погибшем в незапамятные времена.

– Переодеваться бессмысленно, – заявил Артур. – Пока будем скидывать шмотки они порубят нас в капусту. Рон! Наведи переправу. Мы сделаем все, что в наших силах. Постарайся не задерживаться.

Усталый и злой маг только злобно зыркнул на своего командира, но промолчал. Подняв посох над головой, он принялся нараспев читать заклинание, взывая к стихиям.

– Готовьтесь, братцы, – сказал Артур. – Сейчас развлечемся.

Когда из ближайших кустов вынырнули орки, спокойные доселе берега Рудвинга оглушили два слаженных залпа. Два дюжих орка рухнули в грязь. Третий пал от прямого удара Артура в горло. Четвертый налетел на щит и тут же лишился глаза.

Пока шел бой, Рон в спешке сплетал заклинание воздушного моста. Эта элементаль была не самой сильной в его арсенале, но кое-что он умел. Хоть бы никакая тварь не додумалась стрельнуть в него магией. От стрел спасет магический щит, но вот от атаки шамана…

– Чародей! Фруг! Слева! – заорал Артур, уклоняясь от летевшего в голову метательного топора.

Гном фыркнул и покачал головой. Он еще не успел перезарядить свое ружье…

Зарычав от злости, Артур бросился к шаману, закрывая Рона и обращая внимания орка на себя. Тот тут же метнул в его сторону пульсар… Однако магия разбилась о доспехи паладина. Не из простой стали их ковали мастера святых отцов!

Поняв, что к чему, шаман метнулся было обратно в лес, но тут громыхнуло ружье Фруга, и меткая пуля сразила непутевого заклинателя наповал. Снаряды гнома чаровал сам Рон.

– Готово! Все на переправу! – закричал маг.

– Вперед! – подтвердил Артур, поддерживая отступающих солдат. Число атакующих орков перевалило уже за три десятка.

При отступлении потерь избежать не удалось. Вражья стрела сразила еще одного мечника – Робина. Остальные же переправились на другую сторону, скрывшись в темно-синей стене Муил Майден.

Оркам оставалось только топтаться и злобно рычать на берегу. Переправляться они не спешили. Совсем.

***

Юный послушник стоял перед каменным изваянием короля Антареса и внимательно вглядывался в его суровые черты. Изуродованный лик грозного правителя скульпторы по личному приказу Антареса всегда изображали максимально подробно… Это внушало страх и уважение. Король-завоеватель огнем и мечем поднял страну из пепла. Правда, совсем ненадолго. Его неожиданное исчезновение стало большим ударом для государства, последствия которого приходится расхлебывать все последние годы.

– Чувствую я, грусть обуяла сердце будущего рыцаря света, – раздался глубокий голос за спиной Артура. В овальной Зале Памяти – проходной между коридорами – любые слова всегда раздавалась выразительным эхом.

– Да, святой отец. Вы правы, – тихо ответил белокурый юноша.

– Что же гложет тебя, мой юный ученик?

– Я.... – Артур запнулся. – Меня мучает один вопрос… Скажите, отец, неужели каждому уже написана страница в Книге Судеб?

Святой воин развел руками.

– Промысел Господень неведом нам во всех деталях, но… не думаю, что жизнь изначально предопределена. Иначе в чем же смысл? Каждый должен найти свой путь к Творцу. И тебе предстоит сделать то же самое на своей нелегкой тропе святого воина.

***

– Даже солнца не видно, – тревожно проговорил Долтор, разглядывая сомкнувшиеся над головой густые кроны исполинских деревьев.

– Вот тебе и Мертвая зона. Такие махины не растут даже в самых что ни на есть живых эльфийские лесах! – недовольно пробурчал Фруг. – Только цвет у них… непривычный несколько.

– Не жизнь питает эти деревья… – пробормотал Рон, коснувшись одного из стволов. – Я даже чувствую, как каждая частичка этих громадин жаждет напитаться моей кровью…

– Если вера крепка, зло не посмеет коснуться тебя, – внушительно проговорил Артур. – Прочтем молитву, воины…

– К чертям твою молитву! – вдруг вспылил маг. – По твоей милости мы уже бродим в этой синеве несколько часов и даже не знаем где находимся!

– Что? Как ты смеешь? – зашипел паладин. В два прыжка он оказался рядом с магом – тот даже не успел сплести самое элементарное заклинание. – Что ты сказал? Куда молитву? Я тебя сейчас разорву! – стальные руки Артура схватили Рона за мантию и трясли со всей доступной силой. – Паршивец! Магия твоя… Все твоя дьяволом проклятая магия! Она сбила тебя со святого пути!

Вмешался Фруг. Он схватил паладина за руки и играючи оттащил разъяренного командира в сторону. Рон же безвольным мешком свалился на землю.

– Успокойся, десятник! – вкрадчиво заявил гном. – Не время… Все устали, у всех сдают нервы. Нужно держаться вместе. Иначе нам конец…

Маг медленно поднялся и принялся отряхивать одежду.

– Если бы твой бог и был, – злобно пробормотал он, – он не позволил бы этой язве развиться на его с любовью возделанной земле.

– Неисповедимы пути Творца, – покачал головой Фруг. – Да и не забывай, что здесь жили орки. Эти безбожники на всякое способны.

Рон фыркнул в ответ.

– На колени, воины, – приказал паладин, едва сдерживая ярость. В его руках уже лежал маленьких томик Святого слова.

Бойцы немедленно исполнили сказанное. Последним опустился Рон. Его лицо было мрачнее ночи.

После переправы отряд некоторое время двигался вдоль русла Рудвинга – Артур планировал выйти в безопасное место и убраться с берегов Муил Майден. Но не тут-то было. Орки следовали вдоль берега, порой постреливая в их сторону из луков. Будто всему зелёнокожему племени сдался маленький потрепанный отряд Артура! Пришлось уходить в глубь чащи. Это стало большой ошибкой. Десяток через полчаса потерял всякую ориентацию в пространстве. Сплошь синие заросли и плотный, вязкий воздух. Словно лес сам запутывал им путь…

Закончив молитву, Артур приказал выдвигаться. Куда идти он не знал…

– Смотрите, тропинка! – возвестил Стоун через несколько часов. – Едва видная…

– Тропы в таких местах к добру не ведут, – поморщился Фруг.

– У нас есть выбор? – забрюзжал Рон.

– Командир? Каково ваше решение? – обратился гном к паладину. Тот явно был в некотором замешательстве.

– Блуждать среди кустов мы можем еще несколько десятилетий, – проговорил Артур. Сняв шлем, он начал поправлять смятые волосы, стараясь скрыть неловкую паузу. – Двинемся по тропе. Держимся вместе и надеемся на Творца. Пусть его сила прибудет с нами.

– Ну как же… – пробурчал Рон.

Заросшая, едва видима тропика петляла среди деревьев, наворачивая немыслимые зигзаги. Солдаты тихо ругались, роптали, но шли… Другого выбора не было.

Пока десяток пробирался сквозь загадочную синеву леса, Муил Майден постепенно открывал свое нутро: древние руины, безжалостно потрепанные временем, целыми поселениями вырастали посреди синего леса. Безмолвные камни, хранившие в себе память сотен лет, хмуро и неприветливо взирали на продвигавшихся по узкой дороге надежды путников. Попадались и скульптуры, поросшие мхом, и мемориальные доски, и даже угрюмые кладбища… В какой-то момент тропа вывела к выложенной черным ониксом аллее, по бокам которой стояли на каменных пьедесталах изваяния эльфийских воинов.

Все казалось спокойным и безмятежным, хотя и тревожным… На привалах ни у кого не получалось заснуть. Долтор вообще заявил, что ему начали слышаться какие-то голоса… Но ничего не происходило. Ужасная, загадочная и никому неизвестная Мертвая зона хранила тишину…

– Ааа! – раздался душераздирающий вопль из тыла отряда. Это сразу же встряхнуло погрузившихся в больную дремоту воинов.

– Что случилось? Кто кричал? – заволновался Артур.

– Это Хотич! – вдруг опомнился Стоун. – Это точно Хотич!

Паладин окинул взглядом отряд и в ту же минуту бросился в сторону отдалявшегося крика. Один из бойцов пропал.

– Хотич! – орал Артур, пытаясь нагнать удалявшегося воина. – Хотич! Какого черта ты убегаешь? Хотич!

Целый отряд несся сквозь кусты и руины, пытаясь нагнать своего сотоварища, но это никак не получалось. Воин бежал быстрее ветра.

В какой-то момент крик оборвался. Лес снова окутала непроницаемая тишина… Ни птиц, ни зверей, ни насекомых в этом лесу не было…

– Проклятье! Как он так быстро убежал? – задыхаясь, пробормотал Артур. – Вроде никогда не отличался…

– Вряд ли он бежал сам, – задумчиво проговорил Фруг. Гном склонился над одним из кустов, изучая ветки.

– Что? – нервно спросил Долтор.

– Его тащили… Я вижу чей-то след и даже следы крови, – уверенно ответил Фруг. – Хотича схватили…

– Но кто? – задал вопрос Стоун и сразу же понял глупость своего вопроса.

– Может, она нам расскажет? – мрачным голосом предположил Рон.

Все обернулись к нему и в ту же секунду обмерли. На дряхлой, едва державшейся скамейке, приставленной к дереву, сидела маленькая… орочья девочка. Ее большие, карие глаза с интересом изучали воинов.

– Девочка, – опомнился первым Артур. – Как ты… тут оказалась? Ты понимаешь мои слова?

– Я здесь живу, – весело ответила она на всеобщем и улыбнулась, обнажив маленькие клыки.

– Живешь? – переспросил паладин и замялся. Он понимал, что происходит нечто весьма странное, но действовал по наитию. – А не видела ли ты нашего друга?

– Его унес Он, – ответила девочка все также загадочно улыбаясь. Ее остренький пальчик показал в сторону огромного черного входа в склеп.

– Кто Он? – Артур почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.

– Дьявол, – сказала эльфа и от души расхохоталась. В этот же миг она просто растаяла в воздухе.

Наступило молчание. Лихорадочные мысли солдат в основном перебегали между двумя возможными вариантами: бежать или бежать так, чтобы пятки сверкали.

– Артур? – слабым голосом спросил Фруг.

– Мы пойдем внутрь, – решительно сказал паладин и направился ко входу в склеп. – Творец защитит наши души. Даже если нас ждет один из его павших ангелов. Вперед, воины, я освещу наш путь.

– Наивный дурак, – прошептал со злостью Рон, но его никто не услышал.

Не медля более, Артур снял с шеи Знак Спасения и поднял его высоко над головой. Его губы медленно зашептали молитву. И с каждым сказанным им словом лес вокруг отряда приходил в движение: налетевший из ниоткуда ветер разбудил деревья, зашелестела листва, завыли и зашумели неизвестные жители руин…

– Смотрите! Тени! – заорал Фишо и вскинул ружье. Действительно, на земле, на камнях и деревьях стали появляться сначала еле различимые, но затем все более и более отчетливые силуэты. Это были фигуры. И они двигались.

– Все в склеп! – завопил Рон и бросился к паладину. Вокруг него в этот время образовался яркий купол света, которого тени отчаянно сторонились.

До склепа успели добежать все… кроме Долтора. Он немного провозился на месте и неуклюже наступил на одну из теней. Воин даже не успел вскрикнуть, как просто распался в прах.

Когда остатки отряда оказались в склепе, Артур наложил на вход Святую печать, похожую на мембрану, святящуюся ярким светом. Сила этой магии не позволял теням последовать за людьми. Они лишь бессильно бились об нее и злобно шептали…

– Шепот. Вы слышите его? Я слышу… Этот шепот… – заныл Стоун.

– Теперь его слышат все… – проговорил Фруг. – Бедный Долтор. А мы ему не верили…

– Посмотрите на пол, – сказал Артур.

– Следы крови, – кивнул Фишо. Его била крупная дрожь.

– Ловушка… – пробормотал Стоун.

– У нас нет выбора, – покачал головой паладин. – Может, Хотич еще жив.

И в подтверждение слов Артура из глубины склепа донесся продолжительный вопль. Словно кого-то медленно и со вкусом разделывали.

– Сдается мне, эти подземелья растянулись на добрые километры… – пробормотал Фруг, покрепче сжимая ружье.

Гном оказался прав. Отряд блуждал среди темных и совершенно пустых коридоров бесчисленные часы. Духота и запах сырости сводил воинов с ума. Стоун не выдержал и сбросил щит со шлемом. Не сдержался даже опытный Фруг, скинув с себя лишние котомки. Фишо еще в лесу избавился от походного хлама. Стрелок скорее всего не верил в счастливое возвращение.

В мрачных подземельях не было ничего странного или пугающего за исключением всеобъемлющего мрака. Он казался совершенно материальным – словно черная плотная дымка. Разлетаясь от магии паладина, эта мерзость совершенно не реагировала на чародейство Рона. Обычные для всех волшебников заклинания света или горящей лампы не возымели никакого действия на густую черную тьму, заполнившую катакомбы.

– Ни гробов, ни тел… Это не склеп. И даже не грот, – качал головой Фишо. Все его лицо было мокрым от пота.

– Дьявольское место… – прошептал Стоун. С ним было что-то не так…

Фруг резко остановился и тронул воина за плечо. В тусклом свете магии паладина гном едва разглядел бледное лицо мечника.

– С тобой все в порядке? – серьезно спросил ветеран.

– Да… думаю… да… – заговариваясь, пробормотал Стоун.

– Мне кажется…

– Фруг! Быстро сюда! – рявкнул Артур.

Гном подошел к командиру и внимательно посмотрел на указанное им место. На каменном полу лежали окровавленные вещи и пластины раздробленных доспех.

– Хотич? – быстро спросил паладин.

– То, что от него осталось… – кивнул гном. – Вот его именной медальон.

– А где Стоун? – прозвучал повисший в воздухе вопрос.

Артур оглянулся.

– Это чей сейчас голос был?

Бойцы переглянулись.

– Никто ничего не говорил, – насмешливо сказал Рон.

– Тогда где Стоун? – сквозь зубы процедил паладин.

Воины затравлено переглянулись. Мечник пропал. Без звука.

Артур посвятил в разные стороны коридора. Только мрак. Ничего больше.

– Молодец, командир, завел нас на заклание… Так и пропадем здесь один за другим, – нервно рассмеялся маг.

Паладин злобно глянул на Рона, но ответить ему было нечего.

– Нужно искать выход, – твердо сказал он.

– Может быть, вернемся назад? – улыбаясь, предложил Рон. – Я вроде дорогу запомнил…

– Смотрите, что это? – окликнул их Фишо, гася разгоравшуюся ссору.

Артур подошел к стоявшему в узком проеме стрелку.

– Комната… – прошептал Фишо.

Прижимая Знак Веры к груди, Артур переступил порог небольшого помещения, освещенного тусклыми свечами. Странно, из коридора света видно не было.

Посередине комнаты стоял маленький алтарь. Рядом с ним лежали какие-то дряхлые книги. А на стене перед алтарем… горела красными глазами Голова Зверя – главный символ покровителя Отступников.

Вскинув Знак Веры, паладин размахнулся мечом и разрубил голову Падшего на куски. Крепкий камень легко рассыпался от удара пылающего праведным огнем клинка…

– Очень странно видеть такое в землях орков, пускай и мертвых… – пробормотал Фруг. – Они не поклонялись демонам, слушали духов…

– Эти земли пустуют многие сотни лет… – пробормотал паладин. Подойдя к алтарю, он внимательно изучил лежащую на нем книгу. – Всякая мерзость могла собраться под сени синего… страшного леса…

– Какой же ты у нас умный, – ехидно заявил Рон.

Артур вскинул голову и оскалился.

– Ты меня порядком достал, проклятый чародей, как и твоя треклятая магия! – заревел паладин.

Рон только улыбнулся. Он стоял в нескольких шагах от разъяренного рыцаря света и не чувствовал никакого напряжения.

– Глупый мальчишка. Ты даже не представляешь себе, как легко ты угодил в западню…

– Что? – пробормотал Артур. Он почувствовал легкую слабость, голова начала кружиться…

– Орки давненько прикармливают эти места свежими душами. Моей задачей было всего лишь немного помочь тебе выбрать правильное направление, сопротивляться тебе, чтобы ты обязательно пошел наперекор гнусному магику…

Ноги паладина затряслись, он упал на колени… Тусклый свет начал расплываться в глазах. Его затошнило.

Рон продолжал что-то говорить, а из-за его спины появлялись какие-то фигуры. У них были бледные, безжизненные лица и яркие… синие глаза. Они что-то шептали…

– Ко мне мои воины! – из последних сил закричал паладин, сжимая в руке пылающий знак веры. – Ко мне…

Его пересохшие губы стали медленно читать Молитву Гнева. Каждое слово давалось с величайшим трудом, но Артур продолжал читать слова света, и с каждой строчкой вокруг него разгоралось праведное пламя. Он горело так сильно и так ярко, что слепило глаза. Артур не останавливался. Он продолжал молиться…

***

– Скорее, Фруг! Они настигают нас! – кричал Артур, продираясь сквозь синие заросли. Тонкие, жгучие ветки стегали его по изнеможенному лицу.

Гном остановился на секунду, прицелился и выстрелил. Ближайшая к нему темная фигура с синими глазами кубарем покатилась в овраг.

Сплюнув, Фруг побежал дальше. Бросить ружье он никак не желал, но и перезарядить его не было времени.

Вторым выстрелил Фишо. И тоже попал.

Когда Рон с неизвестными подельниками уже посчитали дело законченным, в ситуацию вмешались высшие силы. Загнанный в угол паладин призвал на помощь такую мощь, что мрачные подземелья разорвало на куски. Получив неожиданную свободу, остатки десятка смогли кое-как выбраться и броситься на утек. Однако куда бежать они не знали… Артур ориентировался на свое чутье. Он был уверен, что на этот раз оно не подведет его.

Но и оставлять их никто не собирался…

– Вперед, скорее! – призывал паладин.

Они выбежали к какой-то темной и холодной речке.

– Думаю, по этому руслу мы сможем добраться до Рудвинга, – сказал Фруг. – Другого пути у нас все равно нет.

Выскочившие несколько преследователей накинулись было на паладина, но Артур всего пару раз крутанул своим гигантским мечом, и враги замертво пали на усыпанные синими листьями землю.

– Поспешим, – крикнул он и побежал вперед.

Он бежал, долгое время не оглядываясь – погоня вроде бы отстала. Когда паладин обернулся, чтобы проверить своих товарищей, то тут же встал как вкопанный. Никого не было. За ним никто не следовал – словно сквозь землю провалились.

– Фруг? Фишо? – напрасно звал Артур. Он даже вернулся немного назад, но никого не нашел. Следов не было… Словно, за ним никто и не шел вовсе…

Голову паладина неожиданно пронзила острая боль, уши заложило от звона. Тело перестало слушаться. Артур безвольно упал…

Он видел себя идущим во главе огромного воинства. Его облаченные в черные латы ноги ступали по выжженной болью земле. В руках его лежал огромный топор, жаждущий крови…

Мелькало множество странных картин, невиданных Артуром ранее. Какие-то лица, странные события, явления…

Он видел Телмарис, пылающий огнем, он видел жителей, охваченных ужасом… Перед его глазами отчетливо возникало лицо Лили. Она страдала! Ей было больно!

А затем… затем какое-то странное темное место… В нем был резервуар, усеянный черепами… И тьма, вокруг тьма!

Завидев искрящийся в солнце Рудвинг, Артур чуть ли не завопил от счастья. Закинув меч за спину, отважный воин вырвался из мрачных зарослей и поплыл на другой берег. Туда, где светит солнце. Туда! Где его ждут! Ужасы синего леса остались позади… Прочь!

– Вы уверены, что поступаете правильно? – спросил наблюдавший из кустов за Артуром Рон. Паладин к тому времени почти успел добраться до противоположного берега.

– Конечно, – кивнул старый маг с белоснежной бородой.

– И вы настолько уверены, что ваш подопытный сможет принести пользу?

– Он еще не подводил меня, – покачал головой маг. – Не подведет и на этот раз. Правда, ему потребуется некоторое время. Чтобы привыкнуть к новой обстановке. Ведь он так долго не был дома, и его память, несколько нарушилась… Впрочем, идем друг. Дела Анклава не ждут.

Глава 5. На пути Судьбы

***

Герцог Авио нервно постукивал пальцами по каменному зубцу центральной башни замка Вьюн, возносившейся к самому небу. Со смотровой площадки самого высокого в Крепости Вьюн укрепления в светлое время суток можно было рассмотреть окрестности на многие десятки километров: благо Вьюн располагался на холме, а прилегающие территории утопали в сочных пашнях Лионской равнины. Отсюда были видны основные хозяйства, принадлежавшие Герцогу, посты и дозоры на перекрестках и мостах через мелкие речки-ручейки, стекавшие в Рудвинг. Здесь же Герцог мог наблюдать за действиями своих соседей.

И они очень не нравились ему.

Прошло около десяти лет с момента исчезновения Короля, и Юг был бездарно потерян. Плодородные черноземы достались зеленокожим тварям, не преминувшим устроить резню жителей Королевства и захватить бережно возделанные территории. Самые мощные крепости, построенные Антаресом, и самый опытные воины Приграничных земель в итоге не смогли сдержать степняков на фоне дрязг и политических интриг, сотрясавших Королевство. Чиновники саботировали поставки припасов, логистика нарушилась, пополнение не пришло… В общем, несмотря на все свои труды по укреплению границы своим исчезновение Король перечеркнул все, что сам с таким трудом и создавал.

Затем орки пошли на север, но… что-то у них не заладилось. Разные племена захватили разную добычу, начались свары, вождя вождей по имени Вестлух быстренько лишили головы, и в орчье стадо вернулась раздробленность. Волна зелёнокожей орды остановилась на южных пределах Центральных графств – сердца Лунного Королевства, – поглотив только владения лордов Кровавого Солнца.

Но беда, как всегда, не приходит одна. Увидев слабость королевства, старые враги подняли головы. Некогда насилу присоединенное Ольское королевство на западной окраине страны объявило о своей независимости и стало грозить оружием самой Столице, чего не случалось уже более сотни лет! Более того, на юго-востоке баронства отказались платить дань Наместнику, выгнали наблюдателей и казначеев его величества, и принялись рубиться друг с другом за право назваться царем в пределах своих наделов… На востоке же страны подняла голову какая-то темная зараза. Приходили слухи о страшных болезнях, поползших из-за Непреступных хребтов. Более того, мертвецы по ночами лезли из своих могил и чуть ли маршем шли со своих погостов к свету и теплу живых… Надо сказать, что-то подобное ранее говорили о владениях сошедшего с ума мага Круцианоса и его последователей – Анклава. Его земли на юге Лунного Королевства единственными устояли против орков… Однако тоже позабыли о своей лояльности.

А что же творилось в Центральных Графствах – сердце и опоре Короля? По собственному признанию Авио – кошмар и ужас. Графы совсем потеряли головы: некоторые из-за страха, другим захотелось наживы, а еще одним прошедшие события внушили безумную веру, что настало время создать новое государство и, естественно, с совершенно новым королем и династией во главе. На столь добротной почве крамолы и пошлости сначала дали всходы плоды предательства, а затем не задержалась разразиться война. Всех против всех. Заключались союзы, плелись интриги, совершались подлые убийства… Некогда спокойная и мирная часть Королевства окунулась в огонь и кровь. И все это на глазах орков, довольных сварой старых врагов. Да куда там! Графы додумались заигрывать с зелёнокожими, нанимая целые дружины этих мерзких, по мнению Герцога, тварей на войну против соседей. А что творили эти гады при молчаливом согласии своих нанимателей не поддавалось никаким словесным описаниям… Герцог плакал, когда разведчики приходили с докладами. Творец явно оставил этот мир – происходящее выходило за все рамки божественного допущения!

Авио был человеком Лунного Короля. Он имел дальнее родство с правящей династией и поэтому не мог сам принять корону, но имел титул герцога и с рождения был назначен представителем его величества. Правда нынче королей не было: загадочно исчезнувший Антарес не оставил потомков. Поэтому формально Герцог подчинялся Наместнику – такому же, к слову, герцогу, как и он сам… В принципе, он мог бы основать новую правящую семью. Но… Авио был далек от тлетворного тщеславия. Его отец – Энтаро – был человеком чести и долга. Таким же он воспитал и своего сына, ныне пятидесятилетнего Авио. Отец еще двадцать лет назад погиб в Объединительных войнах Антареса. И с тех пор тяжкое бремя поддержания мира и порядка в сердце Королевства легло на крепкие плечи Авио. И он справлялся с ним, до настоящего времени.

Теперь же Герцог был первым среди равных. Ему оказывали почет, пока никто не смел зариться на его земли, но слушать его увещевания и угрозы никто из графов уже не собирался. Более того, тайные агенты Авио тревожили господина доносами о готовящемся заговоре против него. И не верить им Герцог не мог, хотя и пытался первое время. До тех пор, пока кровь не потекла у границ его владений.

– Милорд, – обратился голос.

Оторвавшись от созерцания окрестностей, Авио обернулся. Рядом с лестницей, ведшей на башню, стоял глава его Тайной стражи Рауль – по совместительству разведчик, соглядатай, доносчик и лучший друг. В силу своей профессии он всегда предпочитал серо-черные одежды и почти никогда не стриг черной бороды, дабы не особо отличаться от общей “волосатой” моды жителей Лунного Королевства. Сам же Авио терпеть не мог бороды и длинных волос, всегда гладко брился, причем сам.

– А! Рауль, даже не услышал, как ты поднимаешься. Не теряешь навыки, смотрю, – улыбнулся Герцог, подходя к другу и заключая его в крепкие мужские объятия.

Так получилось, что еще в детстве Энтаро приставил к Авио мальчишку-простолюдина, которого воины отца нашли в разоренном разбойниками караване. У ребенка головорезы убили отца-торговца и его мать-жену. Мальчику же повезло чудом выжить. И он стал хвостом ходить за Авио, бывшем на два года младше его. Удивительно, но ребята так сдружились, что делили и хлеб, и кров.

Сначала были игры, а затем настоящие схватки. Авио вел отряды в бой против разбойников и лихоимцев, а Рауль был его оруженосцем. В годы службы на Пограничье, куда отец отправил Авио учиться военному ремеслу, Рауль был ушами и глазами молодого Герцога. А в дни Объединительных и Завоевательных войн Антареса Рауль стал командиром его разведки и лучшего отряда лучников.

– Не уверен, милорд. Вы просто крепко задумались, – не согласился Рауль.

Авио в который раз покоробило “милорд" из уст его лучшего друга. Но как бы он не старался, отучить Рауля от этого не смог: тот родился в семье простолюдинов и был безмерно скромен, чтобы жизнь даже рядом с господским отпрыском поменяла его смирение перед голубой кровью.

– Я жду тебя уже пару дней. Начал боятся, что с тобой что-нибудь случилось, – сказал Герцог, отстраняясь от Рауля и возвращаясь к зубцу башни. Он снова бросил свой взгляд на окружающие земли. На юге поднимались столбы дыма. Там замок семьи Лесной Рыси взяли в осаду сыновья Кабана – главы семьи Вепря.

– В такие времена надо быть готовыми ко всему, – развел руками Рауль. – Учитывая, что враги начали собираться у ворот.

Герцог сжал кулак.

– Все как мы и предполагали? – спросил он.

– До копейки. Семьи Черного Орла и Быстроногой Лани на востоке и семьи Степного Льва и Медведя на западе договорились взять Вьюн. Они уже начали собираться войска и объявили о наборе наемников. Сундуки с их золотом открыты для всех желающих славы и вашего, мой лорд, богатства.

– Вместе они выставят до пятнадцати тысяч воинов против наших десяти, – задумчиво проговорил Авио. – Взять Вьюн с такими силами они не смогут…

– Но сжечь ваши владения и уморить нас голодом вполне. Хотя… они не рассчитывают на затяжную войну.

– Это почему это? – нахмурился Герцог и недоуменно уставился на Рауля.

Тот виновато поджал губы.

– Они обратились к Татиле. Самому сильному вождю орков на юге… когда-то принадлежавшем Королевству.

Авио почувствовал, как мурашки пробежали по спине.

– Это предательство, – молвил он дрожащими губами. – Призвать орков против человека Короля и Наместника! Это немыслимое предательство!

– Оно повсюду, мой лорд, – покачал головой Рауль. – Страшнее другое. Вьюн – это последнее серьезное препятствие для орков. Если они примут участие во взятии нашей крепости, то скорее всего пошлют ко всем чертям своих нанимателей, перебьют их и откроют путь на запад. Тогда Лунному Королевству точно настанет конец…

Герцог закрыл лицо руками. Даже в самых страшных снах он не мог представить себе такого. Совсем недавно… впрочем, какая разница что было совсем недавно?

– Ты думаешь, орки смогут объединится? – спросил он наконец Рауля.

– Убежден в этом. Их продвижение остановил Вьюн. После того, как их большое войско перебралось через Рудвинг и растворилось в Срединной низменности, снова перебираться на запад они не спешат. Ходят слухи, что из Муил Майден действуют силы Анклава под предводительством Круцианоса – именно они ударили в спину и перебили большую часть вторгшихся в западные земли варваров. Это клыкастые твари хорошо запомнили. Лезть в проклятый лес им духу точно не хватает. В Рымникские горы же зеленокожие идти не решились. Их авангард славно встретили князья Западного предела. Поэтому Вьюн. Год назад они не дошли до нашей цитадели – слишком разбрелись в стороны опьяневшие от крови и успеха кланы. Но теперь, когда уже многое из ранее захваченного съедено, им нужны новые завоевания. Думаю, Татиле не составит труда объединить свои силы с еще двумя основными вождями – Чингизом и Батыем – дабы вместе с дураками-людьми въехать в ворота страшной крепости Вьюн.

– Согласен абсолютно. Значит нельзя дать нашим врагам объединится. Но как я могу напасть первым? Это будет означать… гнет со стороны Наместника…

– Предоставьте это мне, ваше сиятельство. Несколько подстроенных покушений, нужные письма и слухи создадут правильное понимание ваших… неотложных действий, – без тени насмешки заявил Рауль.

Герцог испытующе посмотрел на друга и улыбнулся.

– Молодец. У меня на такое головы никогда не хватало. Отправь письмо Наместницу. Только с доверенным лицом. Самым-самым! Пусть шлет войско на помощь. Ольское королевство все равно больше бренчит дубинками, чем действует. Можно пока что обождать с его усмирением.

– Да, ваше сиятельство.

– А я пока займусь приготовлениями. Надо выйти до того, как они поймут наши намерения, – произнес Герцог и в его глазах блеснул подзабытый азарт войны.

***

Артур достал яблоко из заплечной торбы, откусил кусок, выплюнул и выкинул весь фрукт целиком: подлец был сгнившим. Пришлось просмотреть всю остальную провизию. Половину Артур тоже отправил к первому яблоку. Быстро пробегая сквозь разоренную деревню, он хватал все, что мог. А теперь вот проверил…

Наступили сумерки. Самое опасное время для людей. Разъезды орков, прекрасно видящих в темноте, в этот час обычно собирают богатый урожай из беглецов, бродяг и дезертиров, не успевших покинуть горящий пожарами край. Их то зеленокожие использовали по-разному – в зависимости от пола, так сказать.

Но Артур чувствовал себя прекрасно. Ночью он видел не хуже, чем днем. Поэтому спокойно продолжал свой путь даже в потемках, не прячась как другие в кустах или пещерах. Да и орки не были страшны ему. Эти недотепы обращались с оружием хуже детей: двуручный меч паладина ежедневно собирал кровавую жатву из тупоголовых степняков.

Паладин… Это слово на вкус Артура нынче имело очень горький привкус. А пахло… подобно протухшему трупу. А может этот запах просто постоянно стоял в воздухе?

Потерял ли он веру? Нет, ни в коем случае. Но после того, что он увидел в Телмарисе…

Вырвавшись из тьмы Муил Майден, Артур прямиком направился в город. Идти было тяжело, болела голова и все тело. Порой он засыпал на несколько часов, просто упав на землю. Молодому человеку казалось, что кто-то шептал ему на ухо неразборчивые фразы, порой перед глазами появлялись видения. К нему являлась его любовь. Она почему-то кричала и просила пощады. У него. Почему у него?!

Дойдя до Телмариса…Нет, Артур плохо запомнил, что видел там. Все смешалось в одно кровавое месиво в его памяти. Такое не могли сотворить даже орки. Да и больше того: бывший паладин чувствовал разряды магии в воздухе. Вне всяких сомнений сотворенное в Телмарисе было делом рук магов.

Рон! Проклятый предатель. Он завел в ловушку десяток Артура. Он во всем виноват! ОН!

Хотя нет… Во всем виновата магия.

Магия! Вот, кто сотворил зло. И продолжает творить. Руками волшебников. И руками священников. Церковь продалась магам и служить ей более Артур был не намерен. Он сорвал с себя все регалии воина света, срезал с плеча особую татуировку. И решил, что теперь будет служить истинному Творцу, который в своих помыслах не допускал магию в руки смертных. Ибо она лишь его орудие. В это верил Артур – некогда благочестивый белоголовый юноша с наивным взглядом. Теперь же его волосы были черными как смоль, а лицо… носило на себе отпечаток войны и страданий. Слезы навсегда засохли на его щеках, превративших в страшные рубцы.

Отныне он самый безжалостный враг магии. Осталось только найти способ уничтожить ее. Раз и навсегда!

Задумавшись, Артур продолжал мерно шагать через проселок, не заметив, как ночь окутала его своим темным покрывалом, и полная яркая луна поднялась в высоком чистом небе.

Неожиданно с севера донеслись крики и лязг оружия. Артур даже не замедлил шаг. Он уже не раз становился свидетелем стычек. Иногда помогал, а иногда спокойно наблюдал из кустов. Вид битвы вдохновлял его…

Покрутив головой, Артур сначала ничего не заметил, но поросшая дорога свернула направо, жидкие деревья расступились перед ним, и в гладком чистом поле, прежде служившем пастбищем, открылась сцена драки.

Десять или около того всадников были окружены плотным кольцом орков. Зеленокожих совсем не смущало наличие коней у их противников: ощетинившись пиками, не меньше тридцати орков вознамерились задавить зажатых в кольцо кавалеристов. Дело казалось решенным. Артур так бы и прошел мимо, если б не заметил поднятый над головой одного из наездников штандарт. Серебряные птицы и меч на темном фоне. Дальний Дозор – люди Короля и Наместника. Они составляли гвардейские полки и направлялись из домена Короля и Наместника на различные задания в пределах Королевства. Их ряды пополняли самые отборные воины.

Артур размышлял не больше нескольких секунд.

Орки были очень увлечены медленным сдавливанием кольца, поэтому совершенно не заметили появления новой угрозы. Да и какой угрозы? Один человек? Смешно… Но не до смеха стало зеленокожим когда в их ряды подобно вихрю ворвался статный брюнет со страшным двуручным мечом в руках. Его неотразимые удары никогда не проходили мимо. Он двигался так быстро, что орки не успевали принять нужную стойку. В считанные мгновения один за другим пятеро крепких воинов орков пали под ударами мечника. Неожиданная помощь вселила надежду в окруженных всадников, и по команде они единым клином бросились на прорыв расстроенных позиций орков. Пара рыцарей, конечно, остались висеть на пиках, но другие вырвались и теперь разворачивались для нового броска.

Орки тем временем были ошарашены силой и ловкостью взявшегося из неоткуда воина. Он бился в окружении кучи врагов и успевал как отражать удары, так и наносить их… Когда всадники на полном скаку приблизились к оркам, те не удержались и побежали – конные погнались следом. Пятнадцать зеленых осталось лежать бездыханными.

Один из всадников спешился. Голову воина венчал полный глухой шлем с позолоченным гребнем.

– Слава Творцу, такие герои еще ходят по этим покинутой Всевышним местам! Твое появление не иначе, как чудом назвать невозможно! Кто ты, воин? – забасил всадник.

– Артур, – спокойно ответил бывший паладин.

– Словно один из апостолов, – крикнул кто-то.

– Не думаю, – покачал головой юноша.

– Ты служивый? Откуда?

– Был когда-то служивым, – сухо ответил Артур. При этих словах в воздухе повисло неловкое молчание. Совершенно не было секретом, что после многочисленных поражений воины оставшихся на юге полков с большой охотой дезертировали. За подобное преступление полагалась смертная казнь. – Но теперь не прочь снова приобщится к ратному делу.

Всадник хитро посмотрел на Артура.

– Ну значит, ты просто последний оставшийся в живых воин из…

– Телмариса, – тут же ответил юноша.

Несколько воинов удивленно выдохнули.

– Мы слышали, там творился кошмар. Прихвостни Анклава превратили его в пепел!

– Хуже, – Артур был не намерен развивать эту тему.

– Ладно, поговорим в Лагере. Он здесь недалеко – у Склавянских холмов. Верхом ездишь? Отлично. Возьмешь коня Алина. Бедняга не успел увернутся от копья…

Лагерь представлял собой квадратный форт, собранный из толстых бревен, с четырьмя дозорными вышками по углам. Такой же когда-то стоял рядом с Телмарисом. Однако уже в дни службы Артура он был покинут – Дальний Дозор, базировавшийся в том форту, до единого человека погиб в землях Пограничья. Так говорили, по крайней мере.

Когда всадники приблизились к форту, командир дал отмашку остановиться. На стенах и башнях показались головы дозорных. Выждав пару мгновений, наездники медленным шагом приблизились к воротам. Вспыхнули огни факелов. Один из них бросили к ногам коней, от чего звери зафыркали и попятились.

– Кого там ночь принесла? – спросил шершавый голос со стены.

– Открывай, Футор. Это Леон, – ответил командир всадников.

– Что-то дюже вас мало, – посетовал стражник.

– Семерых потеряли, – грустно пояснил Леон.

Когда ворота форта закрылись за въехавшими внутрь воинами, их обступило несколько товарищей – в основном из часовых и дозорных.

– Командор, где? – спешиваясь, спросил Леон. В свете огней доспехи дозорных казались иссиня-черными. На самом деле сталь этих войск покрывали фиолетовой эмалью.

– Доживает последние часы, – сказал седовласый воин с рваной бородой. Один его глаз закрывала повязка из черного сукна.

– Эймонт оказался бессилен?

– Увы, даже магия порой беспомощна…

“И более того, бессмысленна, бесполезна и вредна”, – подумал Артур. Его черные глаза яростно блеснули голубоватым огнем. Однако никто этого не заметил.

– А это кто? – нахмурился седовласый, посмотрев на Артура.

– Это, друг Футор, наш спаситель и новый боец Дозора, – хлопнув Артур по плечу, заявил Леон.

– Боец Дозора… – сплюнул Футор. – Раньше сам Король или Наместник возлагали свой меч на плечо вновь обращенного. А теперь капитан решает, кто дозорный, а кто нет…

– Времена, – покачал головой Леон. Видимо он и был капитаном. – Джордже спит? Поднимай его. Мы голодны как…

Трапеза оказалась не самой вкусной, но питательной. Каша да немного мяса. Всяко лучше сгнивших припасов. Зато запивали настоящим вином. Раздававший пищу Джордже – местный повар с большим брюхом и многоэтажным подбородком – не преминул напомнить Леону, что запасы овощей и фруктов были захвачены кем-то из графов. Зато вина, заложенного в форт еще пару лет назад, лежало в погребе столько, что хватило бы на всю Столицу. Данное обстоятельство приятно скрашивало однообразие в еде. Особенно учитывая, что Артуру очень хотелось пить. Поэтому бывший паладин не ограничивал себя в объеме дурманящего напитка, пока не прошла жажда. Она напала на него еще по дороге в форт и в какой-то момент показалась невыносимой.

Насытившись угощением и влив в себя не меньше кувшина вина, Артур не почувствовал и капли опьянения и решил бегло осмотреть всех сидевших за столом воинов. Среди них почти не было молодых – только взрослые мужи со шрамами и сединой. Это было вполне понятно: прежде чем обычного королевского служаку обращали в дозорные, он много лет тянул лямку где-нибудь в самых горячих местечках королевства. А затем, навидавшись ужасов и оставшись в живых, он уже мог попросится в дозорные. Обращение же означало полное отрешение от прошлой жизни, в том числе от прежнего имущества, титулов и даже наследства.

Дозорные не имели ни земли, ни дома, ни семьи, даже постоянного места службы: обычно они передвигались по всей территории государства между специально оборудованными фортами, обычно надолго не задерживаясь. Поэтому всяческие обременения жизни дозорного не допускались. Взамен никто из лордов Короля или Наместника не имел права суда над такими воинами, любой торговец, ведший дело на территории Лунного Королевства, без всякой платы был обязан дать дозорному то, что тот был способен унести на себе, любая таверна и притон обеспечивали фиолетовых воинов едой, выпивкой, девками и кроватью совершенно бесплатно. Более того, отпрыск дозорного от любой женщины в отсутствие возражений матери объявлялся пажом короля и наместника и отправлялся на обучение и последующую службу в Лунной Гвардии. В ней служили воспитанные с младенчества при королевском дворце юноши и мужчины, не знавшие ласок семьи и игрушек. Их с ранних лет делали беспощадными и полными преданности воинами. Для детей проституток и случайно оступившихся девушек такая судьба их внебрачного потомства была самым настоящим подарком… Однако сейчас Гвардия набиралась заново. Король Антарес увел с собой в поход всех лунных воинов и те сгинули в небытии вместе со своим королем.

Капитан дозорных Леон – второй человек после командора – оказался мужчиной средних лет с уродливым шрамом на голове. Розовый рубец проходил наискось от макушки до затылка. Редкие, короткие волосы скрыть этого не могли. Впрочем, дозорный не сильно переживал по этому поводу. Он много шутил и смеялся, чем очень нравился Артуру.

– Ну и что ты думаешь? Когда наш новый парнишка появился, то орки усрались что твой перепуганный медведь! – рассказывал он недавние события повару. Толстяк не обделил себя ни кашей, ни вином. – А мы потом их дожали уже к лесу…

– Все это, конечно, здорово, но мы теряем все больше людей, – жуя, заметил Джордже. – Орки пока не прыгают на форт, но…

– Орки меня беспокоят меньше всего, – вдруг перестав смеяться, молвил Леон. – Графы. Вот теперь главная проблема. Они совсем вышли из-под контроля. Их нападение на обоз Дозора хорошо показало… на чьей они стороне.

– Почему же бездействует Герцог? – спросил один из воинов – с рыжей копной на голове и усами.

– Сие мне неведомо. Да и как он будет действовать? Бороться со всеми графами у него нет сил, а ранее стоявшая за ним армия Наместника нынче связана ольской падалью. В общем…

Неожиданно полог кухни, представлявшей собой обычный шатер о длинным столом и скамьями внутри, откинулся и к Леону подлетел солдат с выпученными глазами.

– Там… там враги! Скорее!

Следом в лагере зазвучал сигнал тревоги. Не закончившие свою трапезу бойцы повыскакивали со своих мест. Благо они еще не успели скинуть свои доспехи. Всего через пару мгновений в кухне остался только Джордже – повар возился со своей старой кольчугой, не желавшей никак натягиваться на его огромный живот.

Забираясь на деревянные стены форта, Артур обратил внимание на совсем скромную численность дозорных. Не более сотни человек! А под стенами – тьма врагов. Что же они смогут сделать против орды, подступившей под хилые укрепления?

Казалось, огни факелов врагов смешались в одно большое море, перетекавшее от одного конца людской массы к другой. Не меньше двух, а то и трех тысяч воинов… Впрочем, враги пока ограничились подступом. Они явно чего-то ждали.

Леон стоял рядом с Артуром и внимательно смотрел в глаза смерти. Надо сказать, страха в них не было – только азартный огонек, подогретый вином.

От общего строя врагов в направление форта выехало несколько всадников. Над их разноцветными плюмажами реяло два знамени, которые удалось различить в свете факелов, когда незваные гости подъехали ближе к воротам: одно с золотым львом, возлежащем на скрещенных мече и копье, а второе – с черным медведем на зеленом фоне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Чангас – десятник, помощник вождя в военно-племенной иерархии орков.

Вернуться