Саша Кругосветов
Полет саранчи

Copyright © 2006 by Garry Kilworth

© Storyside. 2022

© Краснянская В. В., перевод на русский язык, 2022

© Издание. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2022

© Оформление. Т8 Издательские технологии, 2022

* * *

Посвящается памяти Нельсона, трехногого кота, который в душе всегда был четырехногим

Поднявшись на темный чердак,
В тумане нездешних видений,
На свалке всей жизни мгновений,
Где преданы чувства забвенью,
Где глазу доступны лишь тени,
Я слышал: ты пела мне.

«Чердаки моей жизни», The Grateful Dead

Глава 1. Встречи в саду

На чердаке пахло временем и пылью. Сквозь лучи солнечного света, в которых кружились пылинки, Джорди видел тусклое переплетение перекладин и стропил. Ему пришлось напомнить себе, что он мальчик, который не боится бывать в мрачных местах. Но тишина и мрачность чердака вместе с затхлым воздухом напугали бы и самых решительных мальчиков. Откуда-то из глубины донесся звук. Могут ли здесь, под крышей, быть птицы? Или, еще хуже, крысы? Кто знает, что находится на этом заброшенном чердаке? Что там, в старых сундуках? Сгнившие трупы? Отвратительные загадки ушедших времен? Свидетельства ужасных преступлений? Здесь может быть все что угодно.

– Джорди, идем, эта коробка такая тяжелая, у меня сейчас руки отвалятся!

Джорди подпрыгнул, услышав голос, который показался ему слишком громким.

– Извини, Хлоя, – сказал он, спускаясь вниз по ступенькам, чтобы взять коробку, наполненную разными вещами. – Я… я просто смотрел…

– Ага, я напугала тебя, правда же? – воскликнула его сводная сестра. – Ты подпрыгнул вверх на целую милю!

– Да вовсе и не напугала, – ответил он, стискивая зубы. – Там просто немного жутко. Пошли, сама посмотришь.

– Да нет, спасибо, там слишком грязно. Просто затолкни коробку сюда. Тебе даже не надо подниматься на самый верх. Все эти места такие противные. Моя мама и твой папа, – дети еще не привыкли к изменениям в своей жизни и пока не определились с тем, как называть родителей, – должны бы были таскать такие тяжелые штуки наверх сами.

– Вообще-то я сильный.

– Я тоже, но не тогда, когда нужно носить мебель…

Она продолжала говорить, но Джорди больше ее не слушал. Он все смотрел на мир полусвета и полутени на чердаке. Стены были не видны, они прятались в глубокой темноте. Столп света, падающий из единственного окна, казался единственным материальным предметом на чердаке, хотя, конечно, он таковым не являлся. Это был просто воздух, солнечный свет и клубящаяся пыль. Около стропила Джорди заметил кучу старой одежды, на которой лежала потрепанная книга – молитвенник или Библия. Лохмотья выглядели как останки какого-то нелепого животного, но по черным пуговицам и потертому кепи Джорди определил, что это форма солдата. Возможно, давным-давно погибшего на какой-то забытой войне.

Джорди вздрогнул и побежал вниз по ступенькам.

Чтобы прогнать плохое настроение, он самым замогильным голосом, на какой был только способен, сказал Хлое:

– Не ходи наверх. Там жутко.

– Ах ты! – В ответ Хлоя ткнула его кулаком в плечо.

Они вместе спустились вниз, ко всей остальной семье.

Они стояли в саду перед домом и рассматривали свою старую мебель, которая не поместилась в их новую квартиру с тремя спальнями. «Смотреть не на что, – подумала Дипа. – По большей части все это хлам». Когда двое одиноких родителей начинают вести хозяйство вместе, это приводит к появлению целой горы одинаковых вещей. Огромная куча столов, стульев, шкафов для посуды, платяных шкафов и другой домашней утвари из двух отдельных домов теперь была собрана вместе перед их общим домом.

Как обычно, Дипа взяла решение этой проблемы на себя.

– Из того, что осталось, мы возьмем наш шкаф для посуды и твой рабочий стол, – сказала она. – Все остальное можно отправлять на распродажу.

– А как насчет моего старого табурета для пианино? – слегка раздраженным тоном спросил Бен. – Я его сам сделал. Послушай, он нужен Нельсону.

– Нельсон с удовольствием бы спал на каменном ложе, если бы оно было хоть немного теплым, – фыркнула Дипа. – И ты прекрасно об этом знаешь.

Нельсон, их трехногий рыжий кот, растянулся на сиденье, обтянутом атласом. Он нежился под теплыми лучами солнца, и на его морде было написано выражение величайшего кошачьего блаженства. Нельсон потерял переднюю ногу в неравной битве с грузовичком-пикапом. Теперь он использовал свою инвалидность, чтобы вызывать к себе всеобщую симпатию, когда ему чего-то хотелось. Тогда он начинал прихрамывать больше, чем обычно, и жалобно мяукать. Впрочем, это душераздирающее мяуканье быстро переходило в недовольное рычание, если кот не получал того, чего ему хотелось. При этом, когда Нельсону приходило в голову погонять воробьев во дворе, он носился за ними со сверхзвуковой скоростью.

Дипа улыбнулась и положила руку на плечо мужа:

– Твоими способностями к столярному делу можно только восхититься, мой дорогой, но, увы, у нас нет пианино.

Бен покорно вздохнул:

– Ну хорошо, тут с тобой нельзя поспорить. Я признаю, это верно.

Трое детей, которым уже до смерти надоели все трудности переезда, стояли рядом и смотрели на родителей. Джорди был единственным сыном Бена, высокий худой мальчик с выражением некоторого превосходства над окружающими на лице. Рядом с ним стояла Хлоя. Это была красивая девочка, ее черные как смоль волосы наводили на мысль об азиатском происхождении. У нее был такой вызывающий вид, что, наверное, кто угодно хорошо бы подумал, прежде чем задеть ее. Брат Хлои, Алекс, был младше ее на два года. У него было более плотное телосложение, чем у Хлои и Джорди, и более спокойный характер по сравнению с ними. Черные глаза Алекса внимательно изучали окружающих, но не позволяли им заглянуть в его душу. Мало кто мог даже предположить, о чем этот мальчик думает.

– Мы не могли бы сейчас поесть пиццы? – спросил Джорди. – Вы говорили, мы можем пойти куда-нибудь пообедать.

– Ну конечно, я сегодня не собираюсь ничего готовить, – сказала Дипа, – поэтому вам лучше самим сходить поесть. В первую очередь я хочу позвонить в магазин, торгующий подержанными вещами, на случай, если пойдет дождь и окончательно испортит все это. Бен, не мог бы ты дать детям денег, а потом рассчитаться с грузчиками? Они сидят и ждут в кабине своего грузовика.

Дипа не стала ждать, когда ей ответят. Она прошла через переднюю дверь и поднялась на второй этаж большого викторианского дома. До того как его разделили на две квартиры, он принадлежал мистеру Грэнсому, пожилому человеку, который теперь жил на первом этаже, а верхний продал семье Вилсонов.

Дипа позвонила в магазин, торгующий подержанными вещами, и сообщила о своем желании продать старую мебель, а затем вернулась к Бену. Родители отправились в город, в пиццерию, чтобы присоединиться к своим детям. Съев некоторое количество еды и напившись газированных напитков, Джорди, Хлоя и Алекс пришли в значительно более приятное настроение, чем до обеда.

– О, а вот и они! – воскликнул Джорди, когда Дипа и Бен вошли. – Прямо с поля битвы с диванами и посудными шкафами!

В этот самый момент послышалась мелодия из телевизионного сериала «Скорая помощь». Это зазвонил мобильный телефон Бена. Он ответил на звонок, затем сказал:

– Простите, ребята, мне надо бежать. Стюарт не пришел на свою смену сегодня в полдень. Заболел… или что-то еще случилось.

Дети начали возмущаться, но в действительности они давно привыкли к такому положению вещей. Бен работал на скорой помощи, а Дипа была врачом, поэтому телефонные звонки часто заставляли их бросать все домашние дела и спешить на работу. По крайней мере, Дипа должна была приступить к работе в больнице только послезавтра, то есть у нее еще было сорок восемь свободных часов. Она засунула кусок пиццы с тарелки Хлои в рот мужа и сказала ему, чтобы он обязательно заказал себе обед на работу. После того как он ушел, она села за столик к детям, чтобы пообедать и побыть в их компании.

Мистер Грэнсом был одиноким человеком и вел уединенный образ жизни. По правде говоря, он не был счастлив, хотя его жизнь и нельзя было назвать ужасной. Он был на фронте во время Второй мировой войны, в течение пятидесяти лет был женат и по большей части был доволен своим существованием. Но сейчас мистеру Грэнсому совершенно нечего было делать, кроме как сидеть и думать. По какой-то причине он не мог почувствовать себя счастливым. Зато все время находил поводы для обид.

– Шумная семейка, – пробормотал он, когда услышал, как его новые соседи поднимаются по лестнице. – Никакого уважения!

Затем наверху включили телевизор. Вначале громко, потом сделали потише.

Конечно, у мистера Грэнсома был свой собственный телевизор, но теперь он включал его очень редко. Половину того, что было в телепрограммах, он просто не понимал и не принимал. Например, все эти реалити-шоу. Парни и девушки швыряют стулья и кричат друг на друга. Другая половина телеэфира была заполнена очень молодыми, безвкусными и громкими ведущими, которые просто лопались от переполняющего их самомнения. В каждой программе не прекращались их споры друг с другом. Мистеру Грэнсому не очень нравилось проводить время в обществе самого себя, но еще меньше ему нравилось телевизионное общество молодых людей с ужасными прическами и дерганых, ухмыляющихся девиц. Большинство из них даже не умело как следует говорить по-английски! Нет, теперь мистер Грэнсом предпочитал слушать радио.

Мистеру Грэнсому совсем не хотелось продавать половину своего дома чужим людям, но финансовые проблемы заставили его сделать это.

Две недели спустя после переезда стоял яркий солнечный день. Летние каникулы были в самом разгаре. Джорди играл в компьютерную игру в своей комнате, Алекс с помощью набора инструментов сооружал очень большого и сложного воздушного змея, а Хлоя решила почитать книгу в саду.

Сад позади дома был общим. Мистер Грэнсом оставил за собой право пользоваться им, но в то же время прекрасно понимал, что новым жильцам тоже понравится проводить там время. Не то чтобы в этом саду были красивые цветочные клумбы или кусты. Там были только не очень аккуратно подстриженные газоны, яблони в дальнем углу сада и остатки огорода. Больная спина мистера Грэнсома не позволяла ему вскапывать грядки, но он по-прежнему подстригал траву. Когда Хлоя вышла в сад с маленьким стулом, обтянутым парусиной, мистером Грэнсом как раз был там. Он сидел в шезлонге, наблюдая за бабочками и птицами. Хлоя присела рядом.

– Надеюсь, я не побеспокоила вас, мистер Грэнсом? – сказала она, одарив его своей знаменитой улыбкой. – Я буду сидеть тихо, обещаю.

Нельсон вышел в сад вслед за Хлоей и разлегся на траве около шезлонга мистера Грэнсома.

– Располагайся, юная леди, – пробормотал в ответ мистер Грэнсом. – Это также и ваш сад.

– Хлоя, – представилась девочка. – Меня зовут Хлоя.

– А меня зовут мистер Грэнсом.

Они некоторое время сидели в тишине, нарушаемой только шелестом страниц, которые переворачивала Хлоя.

– Что ты читаешь? – в конце концов спросил мистер Грэнсом. – Одну из этих книг про Гарри Поттера?

– Нет, в этот раз нет, – ответила Хлоя, поворачивая книгу так, чтобы было видно ее обложку. – Эта книга называется «Ямы». Она про одного мальчика из Америки…

– О, не пересказывай, пожалуйста, сюжет! – быстро сказал мистер Грэнсом, грозя ей пальцем. – Нет ничего более скучного, чем слушать пересказ романа. Это сводит с ума.

Хлоя решила не раздражаться на этого пожилого человека. Она всегда считала, что может легко очаровать любого человека, даже самого вредного, и теперь перед ней стояла сложная задача.

– Гарри Поттер? – спросила она.

Мистер Грэнсом, сам того не желая, хихикнул:

– Хорошо сказала!

– Я всегда ношу с собой список двадцати моих самых любимых книг, – сказала Хлоя, вытаскивая из кармана джинсов сложенный листок бумаги. – Хотите я прочитаю вам его?

– Не особенно. А ты хочешь послушать историю моей жизни?

В этой фразе звучал сарказм, но, к величайшему удивлению мистера Грэнсома, Хлоя ответила:

– Да, я думаю, это будет очень интересно.

Она демонстративно положила книгу на землю. Нельсон громко мяукнул и перекатился на спину. Его оставшиеся три ноги болтались в воздухе. Он внимательно посмотрел на мистера Грэнсома, как будто тоже ждал начала рассказа.

– Ну… – сказал мистер Грэнсом, не зная, как лучше повести себя в такой ситуации. Он отогнал подлетевшую слишком близко осу и наконец нашел подходящий ответ: – Я не думаю, что это будет настолько интересно для такой юной девушки, как ты. – И он сменил тему разговора: – Это твоя кошка? Как ее зовут?

– Это наш кот, и зовут его Нельсон.

– Любит воду и плавает на кораблях, да?

Хлоя улыбнулась:

– Нет, конечно нет. Но он потерял конечность, так же как адмирал.

– Очень хорошо.

Мистер Грэнсом попытался почесать живот Нельсона и был награжден возмущенным взглядом в ответ.

– Откуда ты, Хлоя? Из Индии? Ты родилась где-то за границей?

– Да нет, я отсюда. Я родилась в Портсмуте, – без всякого раздражения ответила девочка. – Мой отец англичанин только наполовину, и он хотел, чтобы наши имена были британскими. А родители моей мамы приехали из Бенгалии. Мой брат Александр родился в Брайтоне. Джорди родился где-то на западе, по крайней мере, мне так кажется. В местечке под названием Майнхед. Он мне не родной, а сводный брат, но мы хорошо ладим друг с другом. А вы где родились?

– Это достаточно забавно, – сказал старик. – В Индии. Мой отец служил там в армии. Поэтому я появился свет на Востоке, а ты в Англии. – Он неуклюже повернулся в своем кресле. – А этот темноволосый мальчик помладше… Утром он прошел мимо меня в холле и не поздоровался.

– Это Алекс. Он не имел в виду ничего плохого. Он просто такой… тихий. Живет в своем мире. Он вовсе не хотел вести себя грубо. Иногда я сама злюсь на него и кричу, чтобы он обратил на меня внимание, а у него делается такой испуганный вид. Ну знаете, как кролик перед лисицей… что-то в этом роде. Можно сказать, что он все время находится где-то в другом месте, как будто где-то на другой планете. Некоторые мальчики бывают такими. Зато большинство девчонок как я, правда? Болтушки.

Она улыбнулась, по его заинтересованному взгляду понимая, что полностью очаровала мистера Грэнсома. Он был противным старым человеком, даже Дипа и Бен говорили это, но Хлоя хорошо умела находить слабые места таких людей. Когда у них была собака, в питомнике была одна женщина, которая на первый взгляд казалась прямо-таки огнедышащим драконом, но Хлоя смогла подружиться с ней.

Вначале Хлое показалось, что иметь дело с ее новым отчимом – это просто раз плюнуть, но потом, когда они начали жить одной семьей, она заметила, что он не так-то прост и его не так уж легко очаровать. Первое время он не нравился ни ей, ни Алексу, хотя она все равно старалась ему понравиться. Бен был совсем не тем человеком, какого они бы выбрали в качестве второго мужа для своей матери. Хлое казалось, что ему не хватает амбиций. Бену вполне нравилось работать на скорой помощи в качестве среднего медицинского персонала, а это не очень-то отличается от того, чтобы быть медсестрой в больнице. В то же время Дипа была квалифицированным врачом.

Их родной отец был бизнесменом, и уж его-то никак нельзя было упрекнуть в недостатке амбиций.

– Ну Бог с ними. – Мистер Грэнсом прервал ее мысли. – Оставим их в покое конечно же.

– Я думала о моем отце.

– И что же ты о нем думала?

– Я думала не о том человеке, которого вы видели, а о моем настоящем отце. Он умер от сердечного приступа два года назад.

– О, прости, пожалуйста.

– Все в порядке.

– А теперь у тебя новый отец?

– Бен разведен. Его жена сбежала от него с соседом.

Брови мистера Грэнсома поползли вверх.

– Ты рассказываешь немного больше, чем, как мне кажется, я должен знать.

– Да, простите, пожалуйста. – Хлоя закусила губу. – Бен и правда очень хороший. Но он не мой отец.

– Конечно нет. Я думаю, он полностью сознает этот факт. По крайней мере, у тебя есть семья. Все мои родные умерли.

Они немного посидели молча, поддавшись грустному настроению. Потом Хлоя спросила:

– Может быть, вам принести чего-нибудь попить или еще что-то? Не хотите ли чашечку чаю?

Слова «чашечка чая» словно пополнили запасы энергии этого старика, и он оживился:

– Ты действительно могла бы? Задняя дверь на кухню открыта. Я бы чего-нибудь попил, но, к сожалению, я не всегда могу сразу встать, когда сажусь.

– Конечно, я могу сделать чай.

Хлоя пошла на кухню, где царил страшный беспорядок. Нельсон, ужасно хромая и жалобно мяукая, отправился за нею. Он был полон надежды получить что-нибудь вкусненькое. Не обращая внимания на Нельсона, Хлоя отыскала пакетики с заваркой и чайник. Молоко нашлось в холодильнике. Она дала Нельсону сливок, которые собрались на крышке банки. Он быстро слизал их и, поняв, что больше ему ничего не дадут, вернулся к ногам мистера Грэнсома.

– Вам класть сахар? – громко спросила Хлоя, и когда он утвердительно кивнул головой поверх спинки шезлонга, прокричала: – Сколько?

Мистер Грэнсом поднял один палец.

Найти сахар было труднее, но в конце концов она его обнаружила. Она налила чай в две чашки сомнительной чистоты и вынесла их мистеру Грэнсому.

– Возьми и себе чашечку, – сказал он. – Чай очень хороший и правильно заварен.

Он осторожно прихлебывал горячий чай, глядя во дворы домов, стоящих позади его собственного. Хлоя заметила, что его руки покрыты темными пятнами кофейного цвета. Голубые вены просвечивали сквозь тонкую кожу. Мистер Грэнсом был очень, очень стар.

– Вы были женаты? – спросила Хлоя, пытаясь восстановить угасший было разговор. – У вас была жена?

Мистер Грэнсом дрожащей рукой поставил чашку, пролив немного чая на блюдце.

– У меня была жена, очень милая леди, – сказал он, и его прозрачные голубые глаза стали влажными. – Она умерла несколько лет назад. А теперь мне все труднее и труднее вспомнить ее лицо.

– Но у вас же есть ее фотографии?

– Ну да, у меня много фотографий Флорри. Ее фотографий и фотографий других людей. Но теперь все они стали призраками. Прежняя жизнь… Она больше не кажется настоящей. Мне порой кажется, что я просто прочитал о ней в каком-то историческом романе. Забавно, как работает мозг.

В этот день они больше не разговаривали. Хлоя читала свою книгу, а мистер Грэнсом «читал» свои воспоминания.

Хлоя рассказала Джорди о разговоре с мистером Грэнсомом, и его реакция слегка разозлила ее.

– Я бы даже не знал, о чем говорить с таким стариком, как он, – сказал Джорди. – Что у вас может быть общего?

– Тайны, – ответила Хлоя. – Девочки обожают тайны. Слушать их и рассказывать их. Старики знают много тайн. Вещи, которые мы себе даже представить не можем. Ты не очень много знаешь о девочках, правда ведь?

– И не хочу знать, – заносчиво сказал он. – Особенно если они болеют за «Манчестер Юнайтед».

– Я не болею ни за какую футбольную команду, – ответила она озадаченно.

– Это еще хуже.

Через неделю после их первой встречи Хлоя снова обнаружила мистера Грэнсома в саду. Он сидел в шезлонге и любовался природой. В этот раз Хлое потребовалось некоторое время, чтобы заставить его разговориться, но после того как разговор начался, мистер Грэнсом делился с ней своими мыслями куда охотнее, чем в прошлый раз. Она спросила его, учился ли он в университете, так как сама думала в будущем получить высшее образование.

– В университете? Нет-нет, никогда не учился. – Мистер Грэнсом чуть не фыркнул. – В наши дни мы такими вещами не занимались. Я ходил в деревенскую школу. Закончил ее в четырнадцать лет. У меня не было никаких выпускных экзаменов или чего-нибудь в этом роде. Стал работать за прилавком в продуктовой лавке. Как раз перед тем, когда мне исполнилось двадцать лет, началась война, и я пошел воевать. – При этих словах его глаза сузились. – Тогда я был помолвлен с девушкой, которую звали Сьюзен. Перед тем как я уехал заграницу, она подарила мне серебряные карманные часы со своей фотографией в крышечке. Это были музыкальные часы. Они играли мелодию «Братец Жак», когда я открывал их.

– Ой, вы сильно были влюблены? – Хлоя вспомнила, что его жену звали Флорри. – Вы не женились на ней в конце концов?

Его рот сжался в тонкую линию.

– Нет-нет, мы так и не поженились. Я вернулся домой с войны, из лагеря для военнопленных в Германии, а она сбежала. Вышла замуж за человека гораздо старше меня. Они уехали, поэтому я ее никогда больше не видел.

– О, как это грустно!

Мистер Грэнсом постарался овладеть собой.

– Может быть, это все было только к лучшему, – сказал он, но его голос звучал так, как будто он вовсе так не думал. – Немного позже я встретил Флорри. Она была хорошей женой. Мы любили друг друга.

– А что с теми часами? Они все еще у вас?

– Я думаю, они где-то наверху, на чердаке. Я убрал их туда, когда узнал, что Сьюзен вышла замуж за другого человека. Понимаешь, это дом моих родителей. Я прожил здесь почти всю свою жизнь, за исключением времени, которое провел в Индии и Германии.

– А вы не хотели бы, чтобы эти часы снова были с вами?

Мистер Грэнсом хмыкнул:

– Я уже стар, чтобы лазить на пыльный чердак. Слишком стар. Жаль… – В его глазах появилось отрешенное выражение. – Я бы не отказался увидеть эти часы снова. Раньше мне было слишком больно, но сейчас… Ну, со временем чувства тоже покрываются пылью. У меня была неплохая жизнь, но сейчас я все чаще и чаще вспоминаю о том, как проклинал Сьюзен, когда она сбежала с этим Перкинсом. После этого в моей жизни было несколько очень мрачных лет. Потом я встретил Флорри, и все снова пошло хорошо, но небольшое темное пятно некоторое время оставалось на моей жизни. Совсем небольшое. А сейчас я хотел бы жить в мире с моими воспоминаниями о Сьюзен. Если бы часы вернулись ко мне, это бы помогло. – Он улыбнулся Хлое кривой улыбкой и кивнул на небо: – Никогда не знаешь, с кем придется встретиться там, правда?

– Я попрошу мальчиков. Они вовсе не будут против поискать для вас часы на чердаке. И я тоже совсем не против.

– Ты очень добра.

– Залезть на старый чердак – это, наверное, интересно, – сказала Хлоя. – Никогда не знаешь, что там можно найти.

– Это чистая правда. На чердаках можно найти и сокровища, и мусор. – Он повернулся и посмотрел ей в глаза. – Было бы здорово найти там сокровища, не так ли?

Когда Хлоя ушла, мистер Грэнсом почувствовал неожиданный укол вины. Ему нравилась Хлоя. Она была очень милой девочкой. С тех пор как начались их нечастые разговоры, на каменистой почве его мыслей словно начали прорастать молодые яблоневые побеги. Должен ли он был предупредить ее? Ему хотелось это сделать. Но он не был уверен.

Что, если что-нибудь повредит им? Ему не повредило, но, может быть, он просто был удачлив. Опять же, нельзя прожить жизнь в полной безопасности. Это была бы очень скучная и однообразная жизнь. В жизни обязательно должны быть волнения и опасности. Именно поэтому молодые люди покупают себе мотоциклы, а девушки путешествуют автостопом по всему миру.

Нет, он не будет их ни о чем предупреждать. Пусть они все узнают сами. Если они испугаются продолжать путь, они всегда смогут вернуться. Это было такое место, при одной мысли о котором его старое сердце билось так сильно, что задевало ребра грудной клетки. Но у них более молодые и сильные сердца.

Позже в этот же день, когда Дипа готовила обед на кухне, Хлоя рассказала Алексу и Джорди о «тайнах», которые она узнала от мистера Грэнсома. Как она и думала, Джорди отнесся к этой истории слегка насмешливо и сказал, что такие открытия никоим образом не являются сенсационными. Точно так же Хлоя смогла предсказать и реакцию Алекса, который гораздо больше заинтересовался карманными часами, чем какой-то древней любовной историей.

Он согласился помочь Хлое поискать часы на чердаке.

– Любые старинные часы, детали которых сделаны из настоящей меди, – сказал он с благоговением, – в десять раз интереснее, чем современные часы. Хуже всего электронные часы, которые показывают только цифры. Но ничем не лучше и те часы, которые на первый взгляд похожи на старинные. Все, что у них есть внутри, это микросхема, и только. Жалкая старая компьютерная микросхема. Но вы только подумайте о том, какое инженерное искусство вложено в создание старинных часов! Все эти зубцы и колесики, пружинки толщиной в волос, рычаги и… – эту фразу он произнес загадочным голосом, – есть еще такая вещь как регулятор хода. Если этого регулятора нет, то вся система не сбалансирована и часы показывают неправильное время.

Джорди посмотрел на своего обычно тихого сводного брата и с интересом спросил:

– Если ты их заводишь, то они идут и идут, так ведь?

– Вы ссоритесь? – спросила Дипа, входя в комнату с блюдом дымящегося картофеля. – Из-за чего? Нельсон, прекрати крутиться у меня под ногами, а то я уроню тарелку!

Нельсон продолжал виться у нее под ногами, пока не споткнулся о край ковра и не упал. Он был котом, который полностью отказывался признавать тот факт, что у него осталось только три ноги. Наградив ковер оскорбленным взглядом, он прыгнул на стул Дипы.

– Нет, мы не ссоримся, по крайней мере, я вовсе не собирался, – сказал Джорди. – Мы просто говорили… – он поймал предостерегающий взгляд Хлои как раз вовремя, – о старомодных карманных часах. Кажется, Алекс думает, что они крутые. Он уверен, что наручные часы – дрянь.

Дипа поставила блюдо на скатерть на столе и сделала шаг назад, чтобы посмотреть на своего младшего сына:

– Это, наверное, потому, что он выглядит таким умным мальчиком, когда надевает жилет, так ведь, Алекс? Со сверкающей серебряной цепочкой от часов, свисающей из кармана.

– Никто в этом доме не понимает меня, – вздохнул Алекс. – Мне нравится, как часы работают, а не как они выглядят. Наручные часы очень даже ничего. Но я знаю, что Джорди нравятся его часы, потому что они стильные и потому что по ним он может узнать время с точностью до сотых долей секунды даже на глубине десяти морских саженей под водой. Они ему нравятся из-за того, как выглядят, что делают и что могли бы делать на дне океана, хотя какая ему от этого польза, я не знаю. Мне нравятся часы из-за того, как они сделаны и что находится у них под крышкой.

Хлоя сказала:

– А меня совсем никакие часы не интересуют. Может быть, мы поедим?

Дипа вернулась на кухню, чтобы принести оставшуюся еду, а Алекс сказал:

– Может, нам всем пойти поискать их? Часы, я имею в виду.

– Я пойду, – сказала Хлоя.

– Ой, ну хорошо, – согласился Джорди, не желая отставать от брата и сестры. – Я тоже пойду, но предупреждаю вас, – он скорчил страшную гримасу, – там, наверху, жутко!

Глава 2. Переходя границу

Втроем дети не обсуждали вопрос, почему они не хотят, чтобы Бен и Дипа знали о том, что они собираются предпринять поисковую экспедицию на чердак. Но каждый из них по отдельности думал об этом. Само собой, эта мысль посещала Хлою. Джорди тоже задумывался над этим вопросом. (А кто точно мог сказать, что происходит в голове у Алекса?) Но по какой-то причине, неизвестной даже им самим, они избегали говорить на эту тему. Не то чтобы их родители стали возражать против этой экспедиции. Дети просто предпочитали держать ее в тайне. Они совершенно осознанно дождались субботнего утра, когда Дипа работала, а Бен собирался отправиться за покупками. Хлоя попросила Джорди пойти с ней. Алекс был занят сооружением очередного воздушного змея и в конце концов сказал, что с ними не пойдет.

– Что это вы собираетесь делать? – спросил Бен, который вошел на кухню и услышал окончание их разговора. – Вы все идете в кино?

– Может быть, мы пойдем позже, – сказал Джорди. – Хорошо?

– Что насчет обеда? – уточнил Бен. – Вы будете питаться воздухом?

– Мы перекусим в городе, – ответил Джорди и, зная, что Бен не одобряет гамбургеры, добавил: – В итальянской бутербродной.

Когда Бен ушел, Хлоя и Джорди поднялись к люку, ведущему на чердак, и пролезли сквозь него, держа в руках фонарики. Пыль и затхлый воздух снова ударили в нос Джорди, но на этот раз они не беспокоили его так сильно. У него с собой был источник света, а еще с ним была Хлоя. Но все же, когда он ступил на доски пола внутри чердака, освещая внутреннее пространство фонариком, Джорди почувствовал нечто странное. Как будто они пересекают границу священной земли, где находятся погребения чужих племен. Это было только чувство, он ничего не видел, а только почувствовал что-то или кого-то. С первого же шага Джорди уткнулся в паутину, и на его лицо попали липкие нити.

– Ф-ф-фу, – фыркнул он.

– Что случилось? – Почему-то Хлоя говорила шепотом. – Наступил в коровью лепешку?

– Очень смешно! Здесь полно пауков.

– Не пытайся меня напугать, – сказала Хлоя. – Я не боюсь пауков.

– А я боюсь, – сказал низкий голос позади них, и Хлоя вздрогнула от страха. – Я их не люблю.

Это был Алекс, который передумал и решил составить компанию брату и сестре, после того как случайно сломал прут каркаса своего воздушного змея.

– Никогда больше так не делай! – прошипела на него Хлоя. – Из-за тебя я просто подпрыгнула на месте!

– Ты чуть не довел меня до сердечного приступа, – сказал Джорди, его голос доносился откуда-то из темноты.

Алекс посветил своим фонариком вверх на стропила. Луч света выхватил из темноты тонкие, висящие в воздухе нити паутины, серые, как старый хлеб.

– Они мертвые, – пробормотал он. – Против мертвых я ничего не имею.

Дети разделились, каждый из них искал в своем углу чердака, ныряя под стропила и перешагивая через балки. На участке Джорди находился водяной бак, и, осветив его фонариком, он просто скривился от отвращения: на поверхности плавали мертвые насекомые.

– Мы это пьем! – воскликнул он, обращаясь к остальным. – Это омерзительно!

– Нет, не пьем, – поправил Алекс. – Если только ты не пьешь воду из своей ванны. Этот бак ведет к бойлеру.

– Ну ладно, я в этом моюсь. Это все равно омерзительно.

Они прокладывали дорогу через горы хлама, который был навален повсюду, отталкивая в сторону старые картонные коробки; лучи их фонарей выхватывали из темноты кучи грязной одежды. Они ждали, что во тьме мелькнет яркая серебряная вспышка, которая, возможно, укажет на то, что они нашли сокровище, которое искали. Сейчас, когда они были здесь, Джорди подумал, что вся их затея напрасна. Часы могли быть где угодно, если они вообще были здесь. Можно ли доверять памяти старика? Мистер Грэнсом мог ошибаться, думая, что много лет назад бросил часы где-то здесь. Да и вообще, существовали ли эти часы на самом деле?

Джорди перевернул картонную коробку, полную старой одежды. Неожиданно появившийся луч света осветил заплесневевшую женскую шляпку, вокруг тульи которой была нашита ленточка бледно-желтого цвета.

– Где Алекс? – спросила Хлоя, которая держала в руке фонарик. – Я нигде не могу его найти.

Джорди осветил чердак своим фонариком, вызвав на стенах причудливый танец теней, ни одна из которых не принадлежала Алексу.

– Алекс! – позвал Джорди. – Алекс, где ты?

Ответа не было. Вдруг в луче света от своего фонарика он увидел чьи-то яркие блестящие глаза, которые смотрели прямо на него. Джорди в ужасе подпрыгнул на месте. Затем он услышал знакомое мяуканье, которое исходило от существа с глазами.

– Нельсон! Что ты здесь делаешь?! Как ты смог подняться по этим ступенькам? – Он затолкал кота назад в люк и спросил: – Как ты думаешь, Алекс не мог спуститься вниз? Может, ему стало тут скучно?

– Нет, он что-то говорил, – ответила Хлоя. – Минуту назад он был где-то здесь, слева от меня, а в следующее мгновение исчез.

– Куда же он пошел?

Джорди неожиданно испугался, что его сводный брат мог удариться головой о балку и теперь где-то лежит без сознания. Его отец, работающий на скорой помощи, часто рассказывал Джорди истории о людях с сотрясением головного мозга, поэтому Джорди твердо знал, что человека с такой травмой нужно отвезти в больницу как можно скорее. Тем не менее он не хотел тревожить Хлою, поэтому сказал:

– Может быть, он там, сзади, в темноте. Ты возвращайся назад в квартиру, а я поищу.

– Нет, – резко ответила она. – Я тоже хочу поискать.

Как опытные летчики-спасатели, они разделили территорию для поиска на квадраты и обыскали чердак до последней дощечки в полу. Часть, на которой доски не были настелены, уходила дальше в темноту. Джорди решил идти туда, но ему пришлось пробираться по балкам. Один неверный шаг, и его нога провалилась бы сквозь потолок квартиры внизу. Хлоя шла за ним. Им пришлось сконцентрировать все внимание на перепрыгивании с одной неровной балки на другую. Удивительно, что после всех этих спортивных танцев на балках, когда они к тому же были вынуждены пригибаться, чтобы не удариться головой о стропила, они в конце концов оказались в месте, где снова был настелен пол.

Джорди с облегчением ступил на него. Его ноги уже дрожали от напряжения.

– Должно быть, наш чердак переходит в чердак другого дома, – сказал он Хлое. – А стены между домами здесь нет.

Его фонарик прочерчивал полосами света темноту впереди:

– Может быть, так они строили дома в те времена.

– В какие времена?

– Когда дом был построен – в Викторианскую эпоху.

Хлоя посветила своим фонариком в ту же сторону, что и Джорди.

– Алекс! – позвала она. – Ты здесь?

Они услышали какой-то неотчетливый звук, доносящийся издалека, словно шепот в неподвижном воздухе.

– Это был он? – спросил Джорди.

– Я не знаю. Давай пройдем еще немного вперед.

– Это могла быть птица или летучая мышь. Или еще что-нибудь.

– Летучая мышь? – насмешливо переспросила Хлоя. – Летучие мыши не кричат.

– Ну, здесь звук мог и исказиться. Тут много всяких разных штук вроде изоляционного материала на крыше, баков, водяных труб и многого другого. В любом случае, разве мы не перешли границу? Я имею в виду, что теперь под нашими ногами должен быть дом других людей. Что, если кто-нибудь поднимется и поймает нас? Не будет ли у нас из-за этого проблем?

Хлоя обдумала слова Джорди. Они были в одном из стоящих в ряд домов. Без сомнения, они перешли из своего собственного дома в чей-то чужой. Возможно, у всех этих домов один общий чердак без каких-либо стен. Могло ли это быть так? Она решила, что могло.

– Нам нужно найти Алекса, – сказала Хлоя, рассуждая логически. – Он мог разбиться или пораниться.

Хлоя и Джорди пошли дальше. Теперь, когда доски были под ногами, это было проще. Чем дальше они шли по чердаку, тем гуще им казалась темнота вокруг них. Неожиданно дети оказались в месте, где был солнечный свет, но он падал вниз с очень большой высоты. Когда они внимательно осмотрели то, что их окружало, они поняли, что края чердака сдвинулись очень далеко. Перед Хлоей и Джорди лежало огромное пространство. Крыша над ними тоже как будто поднялась на ошеломляющую высоту. Ни спереди, ни сзади не было ни начала, ни конца. Форма крыши по-прежнему оставалась треугольной, но ее конек был где-то высоко над их головами, а нижние углы с обеих сторон исчезли из поля зрения.

– Что это? Где это мы? Чердак… он вырос! – воскликнул Джорди. – Он стал… я просто не знаю… Может быть, мы в доме побольше где-то в конце ряда? Там есть большой дом? Я не помню. – Он всмотрелся в тусклый мир вокруг: – Я не вижу углов. А где же крыша?

Хлоя громко чихнула, заставив его подпрыгнуть на месте.

– Извини, – хрипло сказала она. – Мне в нос набилась пыль.

Она посмотрела наверх, на целый лес толстых стропил, пересекающих друг друга в разных направлениях. Сбивающий с толку лабиринт наклоненных под разными углами балок крыши с заполненным темнотой пространством между ними. Время от времени попадались толстые, грубо отесанные деревянные колонны, которые служили главной опорой для крыши и поддерживали все это архитектурное безумие над ними.

Конечно, это было очень большое здание. Может быть, усадьба помещика? или дом священника? или даже церковь? Она видела толстые балки над головой, похожие на летящие контрфорсы собора. Нет, там был солнечный свет, очень высоко над балками светило квадратное солнце, и его лучи пробирались через хитросплетение бревен. Солнечные лучи даже достигали пола внизу, а под крышей собора не может быть световых люков. В солнечных лучах танцевали яркие пылинки, которые ее мама обычно называла пылью ангелов.

– Где мы? – Тоном, в котором смешались страх и благоговение, спросила Хлоя.

– Он огромный, правда? – Джорди посмотрел назад в темноту, откуда они пришли. – Мы можем здесь потеряться. Ты помнишь историю о мальчике, который залез в трубу во время игры в прятки, а крышка за ним захлопнулась? Сотню лет спустя нашли только его высохшие косточки, покрытые пыльными тряпками.

– Не надо! – воскликнула Хлоя, понимая, что Джорди хочет напугать ее. – Немедленно прекрати!

– Да ладно тебе, никто и никогда не находил его, – весело сказал Джорди.

Хлоя не обратила внимания на его слова.

– Где же Алекс? – повторила она тоном, в котором было слышно все ее беспокойство о брате. – Он всегда куда-то пропадает.

– Я здесь, – сказал голос позади них, от звука которого Джорди и Хлоя подпрыгнули одновременно.

– Почему ты убежал? – закричала Хлоя, поворачиваясь к своему младшему брату. – Как ты здесь очутился?

Алекс выглядел разозленным и в то же время удивленным.

– Никуда я не убегал. Это вы двое убежали, а я просто шел за светом ваших фонариков. Вы были далеко впереди от меня. Мне пришлось бежать, чтобы догнать вас.

– Ой, прекрати, Алекс! – устало сказал Джорди.

– Нет, я говорю правду, – отрезал Алекс, и в его голосе послышались злые нотки. – Казалось, что вы хотите убежать от меня.

– Это неправда, и ты об этом знаешь, – вспыхнула Хлоя.

– Ну, по крайней мере, так мне это показалось, – нахмурился Алекс.

– Давайте все успокоимся, – сказал Джорди. – Теперь мы нашли друг друга. Нет, Алекс, мы не пытались убежать от тебя. Мы искали тебя. Хлоя беспокоилась о тебе. Она думала, что ты разбил голову о балку или с тобой еще что-нибудь случилось. Я не понимаю, как ты оказался позади нас, потому что мы обыскали чердак – наш чердак, я имею в виду, – перед тем как пойти сюда. Теперь мы оказались на каком-то огромном чердаке…

Он посмотрел вверх и увидел двух птиц – или каких-то существ, похожих на птиц, – которые перелетали от одной балки к другой.

– Да, он большой, правда? – пробормотал Алекс, глядя то вверх, то вокруг себя. – Он просто гигантского размера. Может, это мы уменьшились?

– Не говори глупости, – сказала Хлоя.

– Ну, в таком случае чердак вырос.

– А это звучит еще глупее.

Голос Хлои звучал агрессивно, но Джорди знал, что в глубине души она очень огорчена сложившейся ситуацией. Джорди и сам не знал, что думать. Все это было так необычно, так странно. Где-то впереди находилось что-то вроде лесной чащи, состоящей из множества старых рыболовных удочек. Их лески переплелись самым причудливым образом. Из этого переплетения торчали, как колючки каких-то свирепых растений, рыболовные крючки самых разных размеров. Больше всего это напоминало густой куст ежевики, который, без сомнений, пробыл здесь уже очень долгое время: он сверху донизу был опутан паутиной.

– Пойдем, нам надо найти дорогу домой, – пробормотал Джорди. – Я надеюсь, что узнаю путь к нашему чердачному люку.

Джорди повернулся и пошел назад по пути, по которому они пришли, но Алекс тут же закричал:

– Стой, ты идешь совсем не туда!

– Да нет, я правильно иду! Правда же, Хло?

– Ну я думала, что мы пришли оттуда. – И она показала рукой совсем в другом направлении.

– Ну мы и влипли! – воскликнул Джорди. Затем он решительно добавил: – Я старший. Это моя обязанность решать, куда мы пойдем. Я сказал, что идти нужно сюда.

– Ты старше меня всего на два месяца, – сказала Хлоя. – Ты думаешь, что ты главный только потому, что ты родился в июле, а я в сентябре.

– Ну кто-то же должен быть главным.

– Не обязательно. Ты ведь когда-нибудь слышал о демократии, правда? Мы можем проголосовать по этому вопросу.

Но голосование им ничего не дало, поскольку каждый указывал в свою сторону. Так случалось каждый раз, когда им предстояло решить, куда идти. В конце концов Джорди настоял на том, что двигаться надо в том направлении, которое он выбрал, и предложил остальным выбирать, пойдут ли они с ним или останутся на месте. И Хлоя, и Алекс продолжали ворчать, что Джорди предлагает идти по неверной дороге, но в то же время они чувствовали, что им лучше оставаться вместе. Впервые в жизни Джорди не чувствовал никакого триумфа, заставив их подчиниться своему решению. Он только молился, чтобы этот путь оказался правильным.

Когда дети отправились в путь по этому огромному царству из досок и штукатурки, Хлоя подумала, что они похожи на исследователей, которые идут по местности, не нанесенной на карты. Они углублялись все дальше и дальше, а надежды найти свой чердачный люк становилось все меньше. В конце концов Джорди был вынужден признать, что, возможно, они идут куда-то не туда. Он сказал, что был полностью уверен, что надо двигаться в этом направлении, но Хлоя и Алекс тут же заявили, что с самого начала знали, что это не так. Они повернули назад и пошли по своим собственным следам. По крайней мере они думали, что повернули, но через некоторое время Хлоя уже не решилась бы сказать об этом с полной определенностью.

– Посмотрите, – сказала она, указывая на сумрак впереди, – мы можем видеть только конек крыши. Он идет поперек направлению, в котором уложены доски пола. Сейчас мы поравнялись с ними. Если мы пойдем под прямым углом к швам в полу, мы вернемся к тому месту, откуда пришли.

Казалось, в этот раз Джорди был слишком обеспокоен, чтобы спорить с ней, поэтому все трое сделали то, что показалось разумным Хлое. Тем не менее через час или два дети не могли определить, приблизились ли они хоть немного к своей части чердака. Они все начали уставать и хотели пить. Валяющиеся в беспорядке кучи мусора, которые почти всегда бывают на чердаках, встречались то там, то тут.

В одной из них Хлоя подобрала старинную бутылку из зеленого стекла со стеклянной пробкой, дребезжащей в ее горлышке.

– Это фигурная бутылка, – сказала она. Хлоя знала это название, потому что когда-то она собирала старинные бутылки. – В таких бутылках продавали газированные напитки. Сейчас они довольно-таки редко встречаются.

– А не осталось ли там хоть немного колы? – спросил Алекс, облизывая пересохшие губы. – Хоть чего-нибудь попить?

– Тогда колы, наверное, еще не было. Думаю, в такие бутылки наливали лимонад.

Когда Хлоя и Джорди присели на дощатый пол отдохнуть, Алекс прошел еще немного вперед. Алекс был из тех людей, которым всегда сопутствует удача, и сейчас она ему не изменила. Он нашел водяной бак, который раньше не было видно в темноте. Сложив руки лодочкой, он напился из него, не обращая никакого внимания на плавающих в воде мертвых пауков и несколько птичьих перьев. Потом он позвал остальных. Некоторое время они стояли и смотрели на воду, умирая от жажды.

– Мы не знаем, найдем ли еще источник воды, – сказал Алекс. – Так что лучше попейте. А тебе, Хло, не помешало бы наполнить водой эту фигурную бутылку.

– Почему ты так назвал этот бак? – спросила Хлоя. – Источник воды? Звучит так, как будто мы дикие звери, заблудившиеся в пустыне.

– Он прав, – сказал Джорди. – Это и есть источник воды. Здесь больше негде напиться, так ведь? И света становится все меньше.

Хлоя и Алекс тоже подняли глаза, чтобы увидеть квадратное солнце, гаснущее в исчерченном стропилами небе.

– Нам нужно беречь батарейки в фонариках, – сказал Джорди. – Не зажигайте их, пока это действительно не понадобится.

– Кто это назначил тебя начальником? – пробормотала Хлоя, хотя в душе она понимала, что Джорди прав. Она заметила, что сжимает свой фонарик как талисман, потеря которого навсегда отнимет какой-либо шанс выбраться из этого пустынного места, сделанного из дерева.

Запах воды манил ее. Ее горло так пересохло, что она говорила скрипучим голосом. Она опустила бутылку под мутную поверхность воды и смотрела, как наверх бегут пузырьки воздуха. Потом она поднесла бутылку к губам и начала пить, нисколько не заботясь о том, что эта стекляшка, возможно, провалялась на чердаке больше сотни лет. Она сказала себе, что если на горлышке и были какие-то микробы, то к сегодняшнему дню они все уже умерли от жажды.

Джорди тоже не выдержал и напился прямо из бака, предварительно очистив поверхность от мертвых насекомых руками.

– Если все мы завтра проснемся с болью в животе, – пробормотал он, – то я не буду удивлен. Я полагаю, никто не взял с собой мобильник?

– Я не брал, – сказал Алекс. – А зачем он мне тут?

«В самом деле, – подумала Хлоя, которая даже не стала отвечать на этот вопрос. – Зачем брать телефон, когда идешь на чердак?» Они ведь даже не собирались выходить из дома.

Обычно, если они ночевали на природе или у кого-нибудь в гостях во время праздников, они сидели и болтали половину ночи. Но здесь, на этом грандиозном чердаке, они не могли придумать, о чем можно поговорить. Хлоя просто сидела, обхватив колени руками, и смотрела на крышу. У нее была надежда, что после заката солнца появятся звезды. Она увидела лишь одну-единственную, но этот мерцающий свет слегка успокоил ее. Это была какая-то яркая звезда, возможно Венера, случайно заглянувшая в световой люк. Она немного ободрила Хлою, напомнив, что снаружи есть другой, реальный мир.

– Смотри! – сказала она, указывая на звезду Джорди. – Вечерняя звезда.

– А мы заперты здесь, – пробормотал он. – Пойманы в ловушку на чертовом громадном чердаке. – Он поколебался секунду, но потом все-таки добавил: – Эти чердачные люки похожи на дверцы мышеловки.

Между ними снова повисла тишина. Спустя некоторое время фонарик Джорди выключился на несколько секунд. Он посмотрел на свои часы, и тут фонарик снова зажегся.

– Мои часы идут в обратную сторону, – шепнул он Хлое.

Они легли на доски и попытались уснуть. В середине ночи Хлоя услышала какой-то шум в темноте. Это были негромкие звуки, как будто вокруг тихо ходили люди или крались, царапая доски, какие-то мелкие животные. Очень простые звуки, которые напомнили Хлое о том, что она и ее братья не одни.

Позже Хлоя почувствовала, как что-то мягкое коснулось ее лица. Она оттолкнула это в сторону, слишком сонная, чтобы сделать что-то еще. Животное свернулось в клубок где-то около ее живота и уснуло вместе с ней.

Они проснулись рано. Свет еще был серым и тусклым, затем солнце стало светить в световые люки. Первое, что они сделали, проснувшись, это напились из бака. На этот раз они уже нисколько не переживали по поводу чистоты воды. Алекс нашел в кармане половину плитки шоколада, и они разделили ее на троих. Будь этот шоколад в кармане у Хлои или Алекса, им бы пришлось остаться даже без такого скудного завтрака. Алекс, единственный среди них, мог не съесть шоколадку, если она попадала к нему в руки. Он всегда сберегал что-нибудь про запас. Обычно Хлою это раздражало, но в этот раз его запасливость нисколько ее не разозлила. Вместо того чтобы сказать насмешливым тоном: «Какой ты хороший, маленький братец!», она искренне похвалила его:

– Молодец, Алекс!

– Ты мог бы сказать нам об этом прошлым вечером, – пробормотал Джорди, жуя свои три клеточки шоколада.

– Тогда бы у тебя не было ничего на завтрак, – логично ответил Алекс.

Хлоя неожиданно огляделась, вспомнив, что было ночью.

– Нельсон приходил, когда мы спали, – сказала она. – Его сейчас нигде нет?

Оба мальчика огляделись вокруг.

– Нигде не видно. Ты уверена, что это был он?

– Да, совершенно уверена. Ну, наверное, он нашел путь назад.

После того как Хлоя снова наполнила бутылку водой, все трое отправились в путь. Они предполагали, что уж сегодня-то найдут дорогу домой, но Хлоя очень беспокоилась за Бена и Дипу. «Мама, наверное, сама не своя от беспокойства», – думала она. Ни Хлоя, ни Алекс никогда не проводили ночь вне дома, если их мать точно не знала, где они находятся.

Насчет Джорди Хлоя вовсе не была так уверена.

По отрывочным рассказам своего сводного брата она знала, что в его доме не все было хорошо, особенно во время развода родителей Джорди и после него. Хлое было известно, что Джорди убегал из дома по крайней мере один раз, когда их семья развалилась. Затем мать Джорди объявила, что она отказывается от своих прав на сына, что, несомненно, причинило мальчику очень сильную боль. Возможно, он бы и сам захотел остаться с отцом, но иметь мать, которая не хочет видеть тебя, это для любого ребенка слишком уж непереносимая боль.

Возможно, в этот момент Бен обвинял во всем Джорди, думая, что он опять решил убежать из дому и взял сводных брата и сестру с собой.

– Что же это за место? – пробормотал Джорди.

– Очевидно, что это гигантский чердак.

– Это и так понятно, – фыркнул Джорди. – Но почему он такой большой?

– Откуда я могу знать?

Несколько секунд они внимательно смотрели друг на друга, потом Хлоя сказала:

– Может быть, нам перестать ругаться хоть на какое-то время? У нас есть проблема, и нам нужно держаться вместе, чтобы как-то ее решить. Разве мы не можем быть просто друзьями?

Джорди удивленно посмотрел на нее, потом улыбнулся:

– Да, извини, Хло. Я вовсе не хотел придираться к тебе. Я имел в виду… ну, ты знаешь, что я имел в виду. То, что мы не всегда соглашаемся друг с другом, не значит, что мы имеем в виду что-то плохое.

Она тоже улыбнулась:

– Ты уже три миллиона раз сказал «иметь в виду».

– У тебя плохо с математикой. Всего лишь четыре раза. Ну ладно, давай не будем трепаться, а пойдем вперед.

– Как ты думаешь, – спросила она, – Бен и Дипа уже беспокоятся, куда мы пропали?

Джорди пожал плечами:

– Тут мы все равно ничего не можем поделать. Кроме того, что будем продолжать идти и в конце концов найдем путь вниз.

Хлоя понимала, что кажущееся спокойствие Джорди было только ширмой. Она знала, что он чувствует себя ответственным за то, что происходит с ними при любых неблагоприятных обстоятельствах, таких, как сейчас, потому что он мужчина и потому что он старший. Это, конечно, было глупо, но его родная мать внушила ему всю эту чепуху насчет того, что мужчины сильнее и должны заботиться о слабых женщинах.

Хлоя чувствовала, что она вполне способна позаботиться о себе и вовсе не нуждается в защитнике, который старше ее всего на два месяца, даже если он и принадлежит к мужскому полу. Но она не могла сказать об этом Джорди, потому что он бы не принял это во внимание, а только разозлился бы еще сильнее. Джорди был продуктом воспитания старого образца, по которому мужчины правят миром, а женщины делают то, что им говорят. Мужчины сделаны из железа, а женщины – из тончайшего стекла. Ну и вся остальная чепуха в том же роде.

– Мы теперь так легко не бьемся, – пробормотала Хлоя. – Теперь мы сделаны из более прочного материала.

– Что? – переспросил Джорди, поворачивая голову. На его лице было озадаченное выражение. – Что ты сказала?

– Ничего.

Вдруг Алекс остановился как вкопанный.

– Вы это видели? – спросил он, указывая куда-то вправо. – Там кто-то есть.

– Где? – спросил Джорди, пытаясь хоть что-то разглядеть в полумраке чердака. – Там?

– Кто-то двигался. Я видел, как мелькнула тень.

– Может быть, кто-то только что поднялся из дома под нами? – предположила Хлоя.

– Он двигался не как человек, – сказал Алекс. – Он двигался, как… как какое-то другое существо. Я не знаю какое. Животное или еще кто-то.

– Прекрати меня пугать! – вскрикнула Хлоя, сердце которой забилось быстрее. – Прекрати играть в свои игры, Алекс!

– А я и не играю. Смотрите, вот оно снова! В тени. Может, это Нельсон?

– Я видел, видел! – закричал Джорди. – Это был не кот, это был… ну я не знаю… это должен быть человек.

Алекс покачал головой:

– Нет, это не человек. Люди так не двигаются. Смотрите, снова! Он движется резкими толчками. А теперь ушел. Ушел в темноту.

– Я думаю, это человек, – быстро сказала Хлоя. – Я думаю, нам надо найти его… или ее. Кто бы это ни был, он может нам сказать, где выход наружу.

Глава 3. Небо с тысячью окон

– Кто это?

– Молодые люди.

– Можно сказать, что они новички на чердаке. Они еще продолжают крутить головами, чтобы увидеть следы чердачной нечисти. Никакого шанса.

Молодой полоскреб издалека смотрел на них сквозь прорези в своей венецианской карнавальной маске, и по его коже пробежал мороз, когда он представил себя на их месте.

Он носил несколько слоев одежды, которая доставала ему до лодыжек. Вся она была слишком велика ему. На его голове болталась огромная шляпа, тоже больше на несколько размеров. Вся эта одежда принадлежала не ему, а кому-то еще, так как полоскреб не должен носить одежду. Он подбирал одежду везде, где только можно, и она становилась частью его, но никогда не принадлежала ему. Это была великолепная маскировка. Когда ему нужно было спрятаться, он притворялся кучей тряпок, просто упав на пол.

– Я боюсь людей, – сказал он летучей мыши, висящей около его левого уха. – Но меня тянет к ним.

– Это потому, что ты сам когда-то был человеком, – сказала летучая мышь. – Ты считаешь их своей семьей.

Этот полоскреб, как и все другие существа его племени, когда-то был обычным мальчиком, но он прожил здесь слишком долго. Он не любил напрямую общаться со своей прежней расой, так как теперь он изменился и больше не был человеком. Он носил маску – венецианскую маску Кокалино, веселого монаха с красным носом и щеками и ярко-красными губами. Он носил маску не потому, что хотел напугать кого-нибудь, а потому, что не хотел быть тем, кем был раньше. Теперь он стал кем-то иным.

Но он был рад видеть детей, ему нравилось следовать за ними и подслушивать обрывки их разговоров.

– Они смотрят! – вскрикнула летучая мышь. – Тебе нужно спрятаться.

Полоскреб упал на пол и мгновенно превратился в кучу тряпья. Те, кто смотрел издалека, не могли видеть его глаз, сверкнувших в прорезях маски. Все, что они видели, – это старые пальто, сваленные в кучу, наверху которой лежала шляпа. А вот если бы они присмотрелись внимательнее, то заметили бы застывшие черты Кокалино, который поглядывал на них с выражением полного довольства на лице.

– Они уже ушли? – спросил он летучую мышь. – В любом случае как это ты их видишь? Ты ведь слепая.

– В данный момент – да. Ты придавил меня.

Полоскреб слегка поднял голову и увидел, что он действительно упал прямо на летучую мышь.

– Прости, пожалуйста.

– Сколько раз…

– Я знаю. Прости.

– Ну если ты так просишь…

– Да, я прошу меня простить.

– Сейчас они уходят. Ты можешь встать. Мы будем еще искать сегодня? Становится поздно.

– Еще немножко. Свет еще не угас.

Эта пара, летучая мышь-подковонос и полоскреб, существовали на чердаке с одной целью – собирать вещи. Они обшаривали доски пола, как собиратели раковин обшаривают пляжи.

Но, конечно, они искали не раковины. По крайней мере этот полоскреб увлекался другим. Он собирал исключительно поделки из мыльного камня, вырезанные эскимосами-инуитами. Они лежали в его сумке. Их он искал. Другие полоскрёбы могли коллекционировать картины, игрушечные машинки, книги или фарфоровые фигурки. А этот без устали искал на чердаке резные поделки инуитов. Опустив голову, он шел по длинным деревянным доскам, внимательно изучая разный мусор и выброшенные вещи. Он опускался на колени каждый раз, когда видел хоть что-то похожее на резные фигурки из камня. Когда он находил вещь, подходящую для его коллекции, его сердце переполнялось радостью. Об этом чувстве он мог бы кричать на всех углах, но никогда этого не делал. Полоскребы – стеснительные существа и не любят внимания к себе. Они носят маски, чтобы скрыть свои черты, и надевают много слоев одежды не только для маскировки, но и для того, чтобы стать бесформенными существами, не представляющими никакого интереса.

– Смотри, – сказала летучая мышь, – новый комод с выдвижными ящиками. Твое сердце уже стучит быстрее?

– Стучит, стучит. Ты думаешь, она может быть в одном из ящиков?

– Кто знает! Ты должен проверить.

– В этой части чердака они так редко встречаются. Нам нужно перебраться куда-нибудь в другое место.

– Если бы они не были редки, ты бы ими не интересовался. Кто захочет искать вещи, которые встречаются на каждом углу?

– Это правда.

Он тщательно обыскал все ящики и нашел только несколько мелких монет, которые не представляли никакого интереса. Катушка ниток. Пуговицы. Несколько старых почтовых открыток. Шарф.

– Эти молодые люди. Может быть, у них есть какая-нибудь резная поделка в карманах?

– Ни малейшего шанса. Если только они только что не вернулись с Аляски или из Северной Канады.

– Может быть, они прибыли прямо с мыса Дорсет?

– Бесконечный оптимизм. Как такое может быть? Сколько людей проводят свой отпуск в Баффиновом заливе? Я могу сосчитать их по моим когтям, причем на одной лапе. Ты лучше вытащи эти ящики наружу и поищи за ними. Иногда люди прячут вещи за ящиками, чтобы никто не мог их найти. Есть там что-нибудь?

– Только дохлая летучая мышь.

– Ты врешь, – с некоторым сомнением в голосе сказала мышь.

– Ага, съела!

– И не собираюсь. Теперь мы можем отдохнуть? Тебе надо пойти поспать, а мне надо пойти поохотиться. Я голодна.

– Может, нам вначале пересчитать наши сокровища?

– Ты прекрасно знаешь, сколько их. Мы их пересчитывали прошлым вечером.

– Я хочу снова на них посмотреть.

Полоскреб достал кожаную сумку откуда-то из под своей многослойной одежды и аккуратно положил ее на пол чердака. Открыв ее, он стал доставать резные фигурки и аккуратно освобождать их от тряпок, в которые они были завернуты для сохранности. Первым был красивый желтовато-зеленый танцующий медведь. Фигурка была так хорошо сбалансирована, что медведь мог стоять на одной лапе без опоры. Следующим полоскреб достал одетого в одежды из тюленьей кожи инуитского барабанщика с барабаном и барабанными палочками. Затем – темно-серого кита, который блестел так ярко, что из глаз полоскреба полились слезы. После него появился взъерошенный волк, белый и выглядящий диким, но с трепетными глазами.

Всего в коллекции было тридцать семь фигурок. Пять из них полоскреб нашел в одной коробке. Они были тяжелыми, но полоскреба нисколько не отягощал их вес. На самом деле он любил их, потому что они напоминали о его успехах. Никакое другое чувство не могло сравниться с ликованием в его душе, которое охватывало его, когда он находил новую инуитскую фигурку. Именно это держало полоскреба на чердаке, это превратило его из человека в то существо, которым он сейчас стал. Он искал свою удачу на досках пола, находя огромное удовольствие в гладких каменных фигурках, которые из простого камня превратились в произведение искусства.

– Какие они красивые, – пробормотал полоскреб. – Правда, красивые?

– Ну да, – ответила летучая мышь, – довольно-таки красивые.

Перебирая свои сокровища, полоскреб даже не заметил, как она улетела.

Солнце разбилось на тысячи осколков. По всей крыше находились световые люки, сотни или даже тысячи люков. Свет проникал на чердак через стекло сомнительной чистоты. Впереди открывалась широкая дощатая равнина, где-то далеко виднелись холмы, которые состояли как из самой разной мебели – комодов, стульев, столов, гардеробов, – так и из мусора, например, старых зонтиков, книг, тростей, ковров, инструментов. Около часа дня (за час до полудня по часам Джорди) трое детей дошли до леса, состоящего из вешалок для шляп. У каждой вешалки была центральная стойка, наверху которой ветвились рога для шляп. На них висели шляпы, шарфы, меховые боа и еще какие-то странные одеяния. Местами в этом лесу были густые заросли, а местами попадались огромные поляны, где дети могли посидеть, отдохнуть и осмотреться.

– Все страннее и страннее, – сказал Джорди. – Что это у тебя?

Он показал на листок бумаги, который Хлоя достала из кармана.

– Ой, это просто список моих любимых книг – ты же знаешь, я всегда ношу его с собой.

– А… это…

Джорди не очень любил читать. Он увлекался спортом. Конечно, можно интересоваться и тем и другим, но он так не мог. Алекс вообще не интересовался спортом и не особенно любил читать и писать. На самом деле все эти три вещи вызывали у него зевоту. Алексу было предназначено судьбой стать инженером.

– Эта штука все еще преследует нас, – сказал Алекс тоном, не терпящим возражений. – Я видел ее тень на краю этого леса.

– Алекс, это вовсе не какая-то штука, а человек, – ответила его сестра. – Это совсем неправильно – называть его или ее «штукой». Он, должно быть, что-то ищет на чердаке. Мы не должны думать, что он хочет навредить нам.

– Почему? – спросил Джорди. – Может, он просто дожидается подходящего случая?

– Я всегда стараюсь в первую очередь думать о людях хорошо, а не плохо, а ты?

– Послушайте, вы двое, перестаньте спорить! – сказал Алекс. – Мы пришли сюда искать часы мистера Грэнсома, если вы не забыли.

Хлоя глубоко вздохнула, потом кивнула:

– Согласна. Мистер Грэнсом – пожилой человек, и это очень важно для него. Давайте отложим наши мелкие заботы и займемся делом.

Джорди окинул взглядом бескрайний простор чердака и покачал головой. Алекс и Хлоя ждали, что он начнет возражать, но он сказал:

– Вы оба правы. Но не надо заблуждаться на этот счет, это будет просто грандиозное дело. Это место просто необъятно, посмотрите вокруг.

Джорди хлопнул рукой по одной из больших колонн, которая уходила вверх, в темноту стропил, словно огромное дерево в тропическом лесу.

– Мы должны провести поиск, для которого потребуется терпение святого, как говаривала моя бабушка. Это большая работа. Очень большая работа. Я надеюсь, вы оба понимаете, во что мы ввязались.

– Поиски приключений! – воскликнула Хлоя. – Как во «Властелине колец»!

– Надеюсь, что нет, – ответил Джорди. – У этих хоббитов была куча времени, чтобы добраться до того места, куда им было надо, не так ли? Ой, я знаю, я не читал книгу, я смотрел только фильм, но я знаю эту историю.

– Да я и не собиралась ничего говорить! – сказала Хлоя.

Они все по очереди напились из бутылки Хлои.

Затем Джорди заставил их встать в круг, сжать в кулак кисть правой руки и произнести клятву, повторяя слова за ним:

– Мы, все трое, которым был брошен вызов, торжественно клянемся, что мы отыщем на этом старом чердаке часы мистера Грэнсома, у которого, кажется, нет никакого имени. Да не дрогнем мы от отсутствия смелости! Да не поколеблемся, встретив препятствия, будь это глубокие ущелья, высокие горы или буйные водопады! Мы обещаем заботиться о безопасности друг друга, и если брат или сестра упадет, мы немедленно придем на помощь! Мы трое смелых. Мы искатели потерянных часов. Мы пройдем там, где сломались другие.

– Это действительно очень крутая клятва, – сказал пораженный Алекс. – Ты согласна, сестренка?

– Просто отличная и похожа на те, о которых я читала, – улыбаясь, согласилась Хлоя.

Алекс выскочил из леса вешалок для шляп, и его чуть не сбили с ног.

– Какого черта… – Он отпрыгнул в сторону.

Маленький человечек на каком-то маленьком средстве передвижения проскочил мимо него.

– Эй! – непроизвольно крикнул Алекс ему вслед. – Смотри, куда едешь!

Он удивленно смотрел вслед странной машине.

Джорди вышел из леса вешалок для шляп, отряхивая свой свитер:

– Эта противная пыль повсюду! – Он посмотрел на Алекса: – Что с тобой случилось?

– Меня чуть не сбили. Смотрите, деревня!

– Что?!

– Хижины или что-то вроде. Там! О, а вот и еще одна машина типа той, которая чуть меня не переехала.

Джорди смотрел круглыми от удивления глазами. Хлоя тоже вышла из леса вешалок, примерив на себя одну из шляп. Мальчики повернулись к ней.

– Ну, – произнесла она, оправдываясь, – она же не принадлежит никому. Как вы думаете, я в ней мило выгляжу? – Она опустила ресницы. – Я могу выглядеть мило, если этого захочу. То, что я умная, вовсе не означает, что я не могу быть красивой.

– Да ну ее, твою шляпу! – воскликнул Джорди.

Она посмотрела на него:

– Что ты имеешь в виду? О, что это такое?!

– Мы думаем, это машины, – сказал Алекс.

– Очень маленькие машины.

– Они из той деревни вон там.

Хлоя сняла шляпу и повернула голову туда, куда показывал Алекс.

Машины были похожи на самоделки. Они приводились в движение с помощью старинных механических швейных машинок. Алекс заметил педали, которые крутил водитель. С помощью этого машина двигалась вперед. Водительское место не было снабжено никакой кабиной или крышей. Алекс решил, что в этом месте никакая крыша и не нужна, ведь здесь, кажется, никогда не бывает дождя или снега.

– Вот это да! – воскликнул Алекс. – Я бы хотел покататься на этой штуке.

– Я тебе вот что скажу, – произнес Джорди, который вовсе не был так же сильно потрясен техническими достижениями аборигенов, как его сводный брат. – На ней с тебя никогда не возьмут штраф за превышение скорости.

– Да, но это… – Алекс замялся в поисках нужного слова.

– Мастерство? – подсказала Хлоя.

– Да, точно.

– Но откуда эти люди? – задала резонный вопрос Хлоя. – Что они здесь делают?

– Путешественники, – ответил Джорди. – Да, вот они кто. Путешественники, которые живут на чьем-то чердаке. Люди внизу должны слышать шум от их драндулетов, поэтому я думаю, что им разрешили тут пожить. Полагаю, они разбили лагерь где-то неподалеку, и жители этого дома пожалели их и сказали: «Почему бы вам не пожить на нашем чердаке, пока погода не станет получше? У нас большой просторный чердак, который мы по большей части не используем. Ну разве что мы складываем там всякий мусор». Ну или что-то еще в этом роде.

– Погода на улице чудесная, – возразила Хлоя. – Солнце светит через все световые люки.

– Ну, может, теперь, когда они уже привыкли жить здесь, их не так-то просто выгнать?

– Вам не кажется, что они выглядят… ну, немножко странно? – заметил Алекс. – Я имею в виду, они маленькие, у них бугры повсюду на головах и вовсе нет волос!

– Алекс, нельзя осуждать людей только потому, что они не похожи на нас! – твердо ответила Хлоя.

По крайней мере, они выглядели почти как нормальные люди, с двумя руками, двумя ногами, головой и туловищем. Но они были такими бледными, словно их обсыпали мукой. Это была прямо-таки нездоровая бледность. Как сказал Алекс, они были маленькие, неуклюжие, у них были круглые плечи и лысые головы, сплошь покрытые шишками и ссадинами – возможно, оттого, что они все время стукались головами о низкие стропила и углы. Должны быть, они никогда не мылись, так как на их плечах и головах лежал слой пыли. Алекс заметил, что их глаза были такими бледными, что нельзя было даже определить цвет.

Алекс встал напротив одного из местных жителей и сказал, обращаясь к нему:

– Здравствуйте, меня зовут Алекс. Я здесь ищу серебряные карманные часы. Вы таких нигде не видели?

Существо, с которого при каждом движении сыпалась пыль, выглядело несколько испуганным, но ничего не отвечало. Вместо этого оно обошло Алекса вокруг и продолжило свой путь. Один раз оно оглянулось назад, но так ничего и не произнесло. Было похоже, что местный житель забыл сделать что-то очень важное, например выключить утюг или взять из дома список покупок. Абориген скрылся среди картонных хижин, которые служили домами необычным жителям чердака.

– Да они как зомби, – сказал Джорди.

– Они нас не видят, – заявил Алекс. – Мы для них невидимки.

– Нет, они могут нас видеть, – возразила Хлоя. – Они ведь объезжают нас. Они просто прикидываются, что не замечают нас.

– Они совсем не выглядят дружелюбными, не так ли? – сказал Джорди. – Угрюмые типы. Кажется, они никогда не улыбаются. Может, они не умеют? Как животные.

– У нас однажды был кот, который улыбался, – сказал Алекс.

– Кошки не могут улыбаться! – решительно сказал Джорди. – Они могут выглядеть так, как будто улыбаются, например, когда они показывают свои зубы. Но по-настоящему у них нет лицевых мышц. Мы это проходили на биологии.

Каждый раз, когда Джорди говорил, что он что-то «проходил в школе», неважно по какому предмету, это было для него неопровержимым фактом.

Но Алекс упрямо стоял на своем:

– Его звали Дилан, и он довольно много улыбался.

– Ты говоришь о Дилане Томасе? – вмешалась Хлоя. – О Дилане Большом Коте? Это я придумала ему имя!

– Ну, скажешь тоже! – пробормотал Джорди.

Они больше не говорили на эту тему, зная, что такая ссора между ними может продолжаться часами.

Вместо этого они пошли к жилищам. Их окружали местные жители, которые вели себя так, как будто детей вовсе не существовало.

Это была в некотором роде деревенька, состоящая из самодельных хижин, которые выглядели так, как будто их обитатели спят в каком-то другом месте. Дети выяснили, что спят аборигены совсем в другом месте – в платяных шкафах, стоя. Алекс испытал самый сильный страх в своей жизни, когда открыл дверь платяного шкафа и оказался лицом к лицу с мучнисто-бледным местным жителем, который стоял совершенно прямо, но глаза его были закрыты. Мальчик тихо закрыл дверцу и отошел подальше, очень надеясь, что он не побеспокоил это странное существо.

В местных жителях была еще одна странность. С первого взгляда невозможно было определить, где среди них мужчины, а где женщины. Кажется, эти существа надевали на себя любую одежду, которая только попадала к ним в руки. Порой мальчики и мужчины носили платья, а женщины и девочки – деловые костюмы. Но никаких твердых правил по части одежды, очевидно, не было, так как вокруг попадались и женщины в платьях, и мужчины в пиджаках и брюках. Или в комбинезонах. Или в выходных платьях. Или в джинсах, поверх которых было надето какое-то нижнее белье. Или в трико, натянутых на голову, причем штанины были обмотаны вокруг шеи в виде шарфа. Или в длинных носках и шортах. В общем, вокруг попадались любые, самые безумные наряды, которые выглядели так, как будто местные жители раздобыли где-то кучу одежды и разбросали ее во все стороны, а каждый ловил то, что успел, и тут же надевал на себя. Зато у них любая вещь была в моде.

– Не открывайте шкафы, – предупредил Алекс. – Если только у вас собой нет молотка и осинового кола.

– Вампиры?! – вскричал Джорди. – Правда?

– Это первое, что приходит на ум, правда же? Они странные. По-настоящему странные. Я даже не смог бы заснуть лежа на спине, не говоря уж о том, чтобы спать стоя, вытянувшись в струнку. А они спят именно так, Джорди. Выглядит это, как будто они стоят в гробах, но это всего лишь их спальни. Высокие узкие спальни.

– Ну, и что мы будем делать? – спросил Джорди после того, как очередная группа путешественников на швейных машинах с колесами со свистом пронеслась мимо них. – Останемся здесь на какое-то время или пойдем дальше? Здесь есть вода. Они наполняют водой из баков перевернутые зонтики и ставят их около своих домов. И у них есть пища. Я не знаю, как вы, но я просто умираю с голоду.

– Мы не можем воровать их еду, – возразила Хлоя. – Это неправильно – так поступать!

– Ты хочешь есть мертвых пауков?

– Н-нет…

– Тогда мы должны взять то, что найдем.

– Ну хорошо, а какая у них может быть пища? – спросил Алекс. – Виндалу[1]? Шиш-кебаб? Ливер и бекон? Что?

– Я думаю, у них должна быть такая штука… ну, знаете, когда растения растут без воды, а влагу берут из воздуха. А еще растениям не нужна почва… Как она называется. Что-то на гиро…

– Я не помню, – честно ответила Хлоя.

– Гидропоника, – пробормотал Алекс, но его никто не услышал.

– Ну неважно, как она называется, главное, что она у них есть. Посмотрите, там, позади деревни, в больших ящиках что-то растет. Хотя, конечно, растения какие-то хилые и выглядят страшновато. Но тем не менее мы можем пойти и набрать их. Другого выхода нет, а растений там много. Все эти люди, кажется, только и делают, что все время снуют вокруг и берут все, что им приглянется.

– Ну конечно, берут, ведь это все принадлежит им.

– Но нам нужна пища, Хло. Или мы умрем с голоду. Посмотри, они едят и пыль, и мертвых пауков, и жуков, и других насекомых. Они не умрут, если мы возьмем немного пищи, подходящей для нас.

– Джорди прав, – сказал Алекс. – Мы все очень голодны. У нас есть вода, но нам еще нужна и пища.

Они пошли и набрали разных зерен, не зная даже, созрели они или нет. Никто из местных жителей не пытался им помешать, хотя все они наблюдали за действиями детей. Дети обмыли свою добычу водой из бака и поели. Пища была совершенно безвкусной, но, по крайней мере, утолила их голод, хотя они по-прежнему мечтали о коле, чипсах, жареном мясе и карри.

– Из-за этого у нас могут быть неприятности, – сказала Хлоя, которая вновь почувствовала приступ вины после того, как наелась. – То, что мы сделали, может быть под запретом среди этих людей.

– Но мы ведь не могли спросить их, – вздохнул Джорди. – С нами никто не разговаривает. Да прекратите вы оба бояться, посмотрите на них. Они же дохляки! Даже если они и разозлились, что они могут сделать? Они совсем маленькие.

– Но они выглядят довольно-таки сильными, – сказал Алекс.

– Да успокойся ты, все в порядке! Они вполне безобидные существа.

– А ты слышал, как они разговаривают? Как будто двери скрипят.

«Там призраки».

«Я знаю, я видел их».

«Они воруют зерно. И они привели с собой этого своего убийцу мышей. Трехногого и рыжего. Дикого. Он ворует нашу скотину».

«Что с этим поделаешь? Они же призраки».

Двое местных жителей стояли, обхватив хижину снаружи руками, и смотрели на призраков, которые собирали их растения. Один из них был коренастым мужчиной, одетым в голубой бесформенный халат. Голову его увенчивала шляпа. Вторая была его сестрой. Она носила комбинезон, а поясом ей служил яркий шарф футбольного клуба. На ее голове было офицерское кепи с козырьком, украшенное пером. Мужчина также носил какие-то странные носки и старые кожаные сандалии, которые свободно болтались на его ногах. Его сестра щеголяла в высоких сапогах, носки которых были обрезаны, чтобы не стеснять движения.

«Мы можем попытаться изгнать их. Это уже делали раньше».

«Хлопотливое дело. Вся эта кровь».

«Нам остается либо сделать это, либо оставить их на свободе».

«Интересно, почему они явились именно к нам?»

Мужчина с шишкой над глазом пожал плечами:

«Они потерялись между мирами. Бедные заблудшие души».

«Выглядят они отвратительно. Как думаешь, они что-то совершили в другой жизни? Что-то ужасное?»

«Кто знает? Все может быть».

«Я думаю, нам нужно изгнать их».

«Ты сейчас так говоришь, но будешь ли ты отмывать засохшую кровь?»

При этом предположении его сестра замолчала. Ей тоже не хотелось вновь увидеть эту церемонию. Большинство детей в деревне никогда не видело, как происходит изгнание духов, но она была свидетелем этой процедуры когда-то давно, в дни своей молодости. Помимо всего прочего, это была очень шумная процедура. Призрак очень громко вопил. Он открывал свой рот, и ужасные звуки прорывались сквозь его зубы. Она очень хорошо помнила именно эти зубы да еще красный язык, извивающийся внутри его рта. У призрака был очень большой рот, который издавал много шума. Потом были борьба, жестокие удары и в самом конце церемонии судорожные подергивания. Очень много хлопот, как заметил ее брат.

«Может быть, им нужны какие-то из этих книг? С картинками внутри? У нас есть несколько штук, которые твой двоюродный брат принес с той территории, откуда пришли эти призраки. Может, нам отдать эти книги призракам?»

Ее брат приподнял свою высокую поношенную шляпу и стряхнул пыль со своей лысой головы грязным полотенцем, которое он достал из кармана.

«С картинками, на которых нарисованы другие призраки?»

«Они часто приходят за такими книгами».

«Может быть, ты права. Надо положить их туда, где они смогут их найти».

«Так и сделаем. Я предложу это на собрании поселка».

«Хорошо».

«Да, хорошо. Может быть, после этого нам не понадобятся ножи».

Глава 4. Коллекция полоскреба

Детям показалось, что местные жители специально положили альбомы с фотографиями в такое место, где их будет легко найти. Хлоя пролистала пару альбомов, но конечно же фотографии в них не представляли для нее никакого интереса. В основном это были черно-белые фотографии, многие из них были не в фокусе или мутные. На них были изображены мужчины в костюмах-тройках и женщины в выходных платьях. Также попадались и мужчины в военной форме. Явно все эти люди специально позировали перед фотографом. Это были фотографии, относящиеся к началу и середине прошлого века, фотографии с давно прошедших войн, в одной из которых принимал участие мистер Грэнсом. Для Хлои эти фотографии были древней историей.

Те фотографии, на которых не было людей, запечатлели абсолютно неизвестные детям пейзажи. Темные туманные горы. Густые темные леса. Унылый холодный темный океан. Для Хлои оставалось загадкой, кому и зачем понадобилось фотографировать такие мрачные места.

Потом она вдруг наткнулась на альбом, внутри обложки которого было написано: «Собственность Сьюзен Аткинс».

Сьюзен? Именно это имя назвал мистер Грэнсом, рассказывая о своей невесте! Но на свете живут миллионы девочек, девушек и женщин, которых зовут Сьюзен. Вряд ли именно эта Сьюзен была знакома с мистером Грэнсомом.

Тем не менее альбом был маленьким и легко помещался в сумку, которую Хлоя теперь носила. Он был совсем нетяжелым. Хлоя решила взять альбом с собой и, если они когда-нибудь выберутся отсюда, показать его мистеру Грэнсому.

Алекс в это время попытался остановить одну из швейных машин на колесах. Водитель выскочил из нее и помчался куда глаза глядят. Тогда Алекс опустился на колени, чтобы как следует рассмотреть это странное средство передвижения. Хлоя показала ему альбом и спросила, что он думает по этому поводу.

– Эти фотографии, наверное, были сделаны «детективными камерами»[2], – объяснил он сестре, сам в это время раскручивая чугунную педаль, чтобы посмотреть, как работает механизм, приводящий в движения колеса. – Однажды я видел такую в маленьком магазинчике. Эти места на фотографиях, возможно, не такие мрачные, какими они выглядят. Просто фотоаппараты тогда не были такими, как сейчас.

– Откуда это ты все обо всем знаешь? – произнес Джорди, подходя к ним. – Ты умный.

– Только насчет таких вещей, как эта, – сказал Алекс.

Он повернул управляющее колесо машины, и сердечник быстро застрекотал.

– Когда шьют разные вещи, колесо крутят рукой, и оно заставляет иглу двигаться вверх и вниз, – пояснил Алекс. – А здесь оно заставляет машину двигаться вперед.

– Он говорит как робот, – проворчал Джорди. – Да он и есть робот!

– Оставь его в покое, – вступилась за брата Хлоя.

Джорди уже собирался начать возражать, что он не имел в виду ничего плохого, но тут он заметил, что в деревне платяных шкафов происходит какое-то движение. Ее приземистые широкоплечие жители собрались под одним из стропил. Они что-то бормотали, указывая на троицу. Джорди показалось, что в руках у них оружие – хоккейные клюшки и крикетные биты. У некоторых даже были длинные ножи, лезвия которых тускло мерцали. Они начали двигаться по направлению к детям, и Джорди почувствовал, как у него свело горло и стало холодно в животе.

– О-о, кажется, у нас проблемы, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. – Возможно, нам придется улепетывать от них во весь опор.

– Что их так рассердило? – спросила Хлоя, разглядывая приближающуюся толпу. – Почему они делают это именно сейчас?

– Я не знаю, – ответил Джорди, – но они отрезали нам путь к отступлению. Может, они рассердились из-за тебя? Ты ведь перемешала все фотографии в их фотоальбомах.

Алекс отошел от швейной машины на колесах.

– Может, это из-за тебя, потому что ты воровал их еду и пил из их зонтиков, не спросив разрешения, – сказал он.

– Или потому, что ты остановил их машину, – не остался в долгу Джорди, – и стал разбирать ее на запчасти.

– Прекратите спорить! – закричала Хлоя. – Они приближаются.

Жители деревни представляли собой отвратительную толпу. Они приближались, издавая скрежещущие звуки. Этот жуткий звук напугал детей, которые начали пятиться в угол чердака. Они совсем не привыкли к жестокости и не умели драться, несмотря на то что Джорди когда-то ходил на карате и немного занимался боксом. Они были детьми, которые выросли в окружении, где проблемы было принято решать не кулаками, а словами. Алекс и в особенности Хлоя очень сильно испугались. Джорди старался сохранить храброе выражение лица, но в душе его тоже закипал ужас.

В тот момент, когда казалось, что жители деревни вот-вот набросятся на них и начнут избивать, откуда-то издалека послышался трубный звук рога. На лицах местных жителей появился испуг, смешанный с удивлением. Они встали как вкопанные. Один из них что-то прокричал, и тут же все бросились назад, к своим платяным шкафам, где заняли оборонительные позиции, как будто ожидали атаки.

Достаточно скоро из-за пыльных колонн света появилась еще одна группа аборигенов, размахивающих клюшками для игры в гольф. Они также несли импровизированные щиты – крышки от кастрюль и мусорных баков. В этой группе люди были значительно худее и менее крепкие, чем жители платяных шкафов, они выглядели более тонкими и гибкими. Тем не менее новоприбывшие также были лысыми, покрытыми пылью и таким же количеством шишек, как уже знакомые детям аборигены.

Две группы приблизились друг к другу на расстояние примерно в двадцать метров и начали кричать и угрожающе размахивать своим оружием. Совершенно очевидно, каждая сторона подначивала противников напасть первыми. В конце концов они сошлись вместе и принялись колотить друг друга своим оружием. В пылу битвы трое детей были забыты. Хлоя, Джорди и Алекс поспешили покинуть поле сражение так быстро, как только могли. Они постарались убежать подальше от дерущихся, опасаясь, что, когда битва закончится, оставшиеся в живых снова начнут преследовать их.

У Хлои с собой была сумка, кроме этого, дети прихватили с собой рюкзак, который нашли неподалеку от деревни. Его они наполнили запасом овощей, которые собирали на гидропонной плантации. Еда была совсем нетяжелой, и мальчики несли рюкзак по очереди. У них была бутылка с водой, которую нашла Хлоя, и теперь они были готовы к новому походу по пустынной территории чердака. Теперь во время похода им не придется голодать, хотя дети с вожделением продолжали вспоминать свои любимые блюда: Хлоя – шоколад, Джорди – цыпленка в соусе тикка масала, Алекс – гамбургеры и чипсы. Овощи, которые они ели, были достаточно сытными, но никакого удовольствия от такой пищи они не получали.

Но, по крайней мере, им не грозила голодная смерть.

Джорди еще какое-то время слышал стук хоккейных клюшек по крышкам от кастрюль, но потом шум битвы остался далеко позади.

Где-то в середине утра дети наткнулись на еще одну деревню, которую Хлоя назвала «деревня корыт». Здешние обитатели использовали для сна деревянные корыта, в которых им приходилось сворачиваться клубком. Они прошли мимо нескольких корыт, в которых спали деревенские детишки, свернутые наподобие бухт каната на палубе корабля. Возможно, именно из-за этого все жители деревни были такими тощими.

Здесь для передвижения использовали не швейные машины, а старые тележки для гольфа, которые двигались – или, вернее, поддергивались вперед – с помощью удочек. Рыболовный крючок на ее конце втыкался в пол или в стропило, затем «водитель» подтягивал тележку по леске. Это средство передвижения не было столь эффективно, как швейная машина с колесами, но зато в нем нечему было ломаться. «Водитель» сидел верхом на сумке для гольфа, пристегнутой к тележке, и с потрясающей ловкостью сохранял равновесие на двух колесах. Когда тележка добиралась до конца лески, он вытаскивал крючок из дерева с помощью приспособления, больше всего напоминавшего плоскогубцы.

Дети увлеченно наблюдали за тем, как некоторые жители деревни – очевидно, те, которые по каким-то причинам не пошли на войну со своими соседями, – занимались перевозками тяжестей. Для ускорения передвижения «водители» использовали катушки с леской, которая разматывалась с удивительной скоростью, позволяя им быстро покрывать большое расстояние.

– Мы должны это попробовать, – сказал Джорди. – Это лучше, чем ходить пешком.

– Тут нужен навык, – возразил Алекс. – Должно быть, они не один год тренировались, пока не научились.

Дети осторожно прошли через деревню. Их провожали точно такими же настороженными взглядами, к которым они привыкли в деревне платяных шкафов. Не желая раздражать обитателей корыт, дети постарались как можно быстрее покинуть их территорию. У этих людей, по-видимому, очень легко было вызвать раздражение, особенно, если не знать, как себя нужно вести с ними. Как заметила Хлоя, это была совершенно неизвестная культура. Они были как Марко Поло, который путешествовал по Китаю в давно ушедшие времена.

– Возможно, эти люди приехали из-за границы, – сказала Хлоя, которая почувствовала некоторое расположение к теории Джорди о путешественниках, которым разрешили пожить на чердаке, пока не пройдет непогода, – из мест, где жизнь не похожа на нашу. Должно быть, мы каким-то образом, даже не осознавая этого, сделали что-то, что было оскорбительным для них. Поэтому-то они и разозлились на нас.

– Да бог с ними, – сказал Джорди. – Лучше вспомните, не видели ли вы где-нибудь люков?

– С тех пор, как мы вышли из леса, я не видел ни одного люка, – ответил Алекс. – Скажу больше, я не видел ни одного с того момента, как ты сказал, что твои часы идут в обратную сторону.

И вправду, вокруг них были только длинные плоские доски, среди которых нигде не было заметно ни одного люка. Длинные тонкие доски были светло-серыми от времени, серыми, как тягучие однообразные дни, и казались совершенно бесконечными. Это выглядело так, как будто перед ними лежала бесконечность, готовая стать вечностью. Серые дни были досками, серые доски были днями. Ряд досок составлял месяц. Несколько рядов были годом. Больший кусок пола равнялся столетию. Несколько таких столетий – и готово тысячелетие. Квадраты крепежа, все эти балки и стропила, врастали в тысячелетия, поддерживая всю историю и предысторию, все время на плечах этого места, пока миллионы дней-досок, месяцев-досок, лет-досок не переплетались в неизвестное будущее и прошлое.

– Мы вскоре должны дойти до конца чердака, – пробормотал Джорди. – Даже если мы оставили мебельный склад позади нас. Я имею в виду, когда мы ехали по автостраде, я видел эти огромные склады. Каким образом мы перебираемся из одного дома в другой, я даже понятия не имею, но каким-то образом это происходит. Может быть, за нашим задним садом есть какие-то промышленные строения. Я не смотрел, а вы?

Двое других ему не ответили.

Несмотря на свои слова, Джорди вынужден был признать в душе, что линия горизонта расширилась во всех направлениях, теряясь где-то в полумраке чердака. Над ними было небо в треугольной решетке стропил, и иногда сквозь него из внешнего мира заглядывало грязное квадратное солнце. Золотистый свет, полный танцующих золотистых частиц пыли. По-настоящему волшебный. Джорди это напоминало точки переходов, которые могут перенести человека в золотой мир, но конечно же когда он оказывался в столбе света, ничего не происходило. Это был просто солнечный свет, и блестящие танцующие пылинки пронзали сумрак.

Он вынужден был признать, что его «складская» теория совсем не похожа на правду. Даже если под ними был самый большой склад в Англии, он не мог иметь такой огромный чердак. В то же время Джорди напоминал себе, что, когда находишься в доме без мебели, он всегда кажется больше. А на чердаке хватало открытого пространства.

Но, куда бы он ни посмотрел, конца-края этому чердаку видно не было. Казалось, он будет тянуться бесконечно.

Двигаясь по равнине из деревянных досок, за пределами деревень, Джорди, Хлоя и Алекс вышли с окраины чердака в центральную пустыню. Предыдущие путешественники оставили здесь перевернутые зонтики, открытые небесам, и они торчали повсюду, словно выступы на бескрайней равнине. Очевидно, они располагались под теми местами, где крыша протекала, поэтому эти «чаши» наполнялись каждый раз, когда снаружи, в настоящем мире шел дождь. Поэтому дети могли пользоваться этими оазисами в бескрайней плоской деревянной пустыне чердака, где даже пауки попадались очень редко. Иногда над их головами в темноте пролетала летучая мышь, молнией проносясь мимо грязных световых люков. На полу порой лежали жучки лапами вверх, упавшие с большой высоты откуда-то с покатых шпалер под крышей.

– Интересно, как это место называется? – спросил Джорди.

– Аттика, – сказала Хлоя. – Я называю его Аттика.

Не получив никакого ответа, она добавила:

– Слово attic[3] происходит от названия местности в Древней Греции. Афины были ее столицей.

– Ты чертовски много вызубрила, – проворчал Джорди.

– Нет, я просто люблю литературу и языки. Я не так хорошо разбираюсь в естественных науках, математике и географии, как вы двое. Ну, может, в естественных науках я и не хуже, но не в географии. По крайней мере, не в географии современного мира. Я лучше знаю географию античного мира.

– Хорошо, хорошо, – проворчал Джорди, – ты все знаешь лучше. Но кого это волнует сейчас? Мы потерялись. Ты можешь голыми руками сделать компас? Нет. Ты можешь нарисовать мне точную карту тех мест, по которым мы прошли? В некоторых вещах ты хорошо разбираешься, но кое в чем я лучше.

Хлое не хотелось ссориться, поэтому она ничего не сказала, хотя была совершенно уверена, что Джорди тоже ничего этого не может.

Пару раз они натыкались на непреодолимые препятствия, состоящие из переломанных проволочных вешалок для одежды, которые были сплетены вместе в невообразимую массу. Некоторые из этих преград были высотой в два метра и шириной километра в два, без единого просвета в переплетении проволоки. Кое-где болтались клочки одежды, предупреждая неосторожных путешественников о том, что было с теми, кто попытался штурмовать эти стены. Через эти металлические заграждения не было никакого пути; крючки вешалок опасно блестели, напоминая рога африканских носорогов.

Для Хлои это путешествие было чем-то вроде пересечения неизведанного континента, полного странных опасностей и трудностей. Ей по-прежнему казалось, что за ними следят, и она часто оборачивалась, надеясь хоть краем глаза увидеть существо, которое следует за ними. Но на горизонте виднелись только несколько каких-то куч и ничего не двигалось. Ни движения, ни звука вокруг. Даже слой пыли лежал нетронутым на древних досках и напоминал рыжевато-коричневую муку. Тишина и неподвижность впереди и позади них были абсолютными, как в каком-то странном святилище.

Теперь, когда Хлоя знала, что здесь есть люди, которые могут причинить им вред, она все время была начеку. Кто знает, какие существа могут поджидать их за этой мрачной завесой? После того как они встретились с такой агрессивной формой жизни, все возможно. Даже то, чего совсем не ждешь.

– Что это там, вдалеке? – спросил Джорди, останавливаясь, чтобы сделать глоток из очередного зонтика-оазиса. – Вы видите?

Алекс и Хлоя внимательно всмотрелись в сумерки. Казалось, что там были холмы, вначале невысокие, но дальше вырастающие до размеров огромных гор. В легком тумане солнечного света, проникающего на чердак через щели и трещины в крыше, они увидели, что одни холмы состоят из кучи стульев, а другие – из обломков спортивного инвентаря, а горы – из обломков ржавого оружия.

В этом грандиозном скоплении старого металла они различили старинные ржавые ружья, дула которых, как тысячи раскрытых черных ртов, выдавались из верхних скал; ржавые штыки и мечи, выступающие своими ужасными остриями из нижних рядов, грозя проткнуть насквозь любого, кто решится забраться на гору; покатые скользкие шлемы, на которых так легко было поскользнуться. Эта гора возвышалась над окружающей местностью и буквально дышала злобой, жестокостью и ненавистью. Ее вершина уходила вверх на немыслимую высоту, куда-то к самой крыше, выше, чем могли летать летучие мыши, выше, чем свет, падающий из более низких окон. Выше, еще выше, в непроглядную тьму космоса, где нет воздуха и нечем дышать. Там ее вершина, без сомнения, протыкала верхний конек крыши своим острым лезвием.

– Неужели нам нужно туда лезть? – прошептал Алекс.

– Не знаю, – ответил Джорди. – Мы поймем, когда подойдем поближе. Могло ли так случиться, что мы каким-то образом попали в правительственный склад, где армия хранит старое оружие? Я имею в виду, правительственные здания всегда огромные, так ведь? И мы никогда и не узнаем, насколько огромные, потому что они не пускают нас на свои сайты.

Его следующий вопрос был полон надежды на поддержку.

– Вы не видели около нашего дома какого-нибудь правительственного здания?

Ни Хлоя, ни Алекс ничего не сказали в ответ.

Хлоя никогда не чувствовала себя такой беспомощной с тех пор, как у нее в школе был, как его назвала ее учительница, миссис Эрланд, «поход для проверки уровня подготовки». Они поехали в горы Северной Шотландии, чтобы научиться ориентироваться на местности с помощью карт и компаса. Хлоя и ее подруга имели в своем снаряжении только по одному из этих предметов, и они потерялись из-за тумана. У Хлои была карта, но не было компаса, а из-за тумана она не видела ни солнца, ни звезд. Поэтому она даже не могла предположить, в каком направлении ей двигаться. К счастью, в ее экипировке был спальный мешок с водонепроницаемым покрытием и немного провизии. В конце концов ее спасла поисковая группа.

Все чувства, которые она испытала во время того происшествия в Шотландии, сейчас вернулись к ней и давали о себе знать с удвоенной силой. Это была не только беспомощность, но и различные степени гнева, направленные как на себя, так и на окружающих.

Джорди, казалось, смог овладеть собой и спросил ее:

– Ты в порядке, Хло? Ты выглядишь какой-то подавленной. Не переживай из-за этой ржавой горы на горизонте – возможно, мы найдем обходной путь вокруг нее.

– Да я не переживаю, Джорди.

– А как насчет тебя, дружище? – обратился Джорди к Алексу, обнимая его рукой за плечи. – Ты в порядке?

– Лучше не бывает, – пробормотал Алекс, но в его голосе не было уверенности. – Счастлив, как кукабара.

– Эй, смотрите! – вдруг закричал он неожиданно радостным голосом, указывая на что-то рукой. – Там, на горизонте, Нельсон!

Там действительно виднелась круглая важная фигура Нельсона, который шел на своих трех ногах так, как будто он все еще был дома. Его появление очень обрадовало всех троих детей. Знакомая фигура неслась вперед на полной скорости с такой радостью, что было совершенно ясно: кот ничего не подозревает об их бедственном положении. Во рту у него что-то болталось.

– Нельсон! Нельсон! – позвала Хлоя.

Рыжий кот увидел детей и бросился к ним. Он положил мертвую мышь к их ногам.

– Ох, Нельсон, – с укором в голосе произнесла Хлоя.

Всю свою жизнь Нельсон приносил своим друзьям-людям такие подарки. Но радовались ли они? Нисколько. Никогда. Часто они даже злились. Было совершенно невозможно понять такую черную неблагодарность, но Нельсон все продолжал приносить свои дары.

Он позволил погладить и потискать себя, причем с такой бурей чувств со стороны людей он еще никогда не сталкивался. Увидев, что его подарок отвергнут, он взял его в рот и скрылся где-то в сумраке. Для детей кот, так просто и свободно бегающий по этому невероятному месту, стал символом их прежней, нормальной жизни, и, увидев его, все они немного приободрились.

Джорди, как самый старший, особенно остро чувствовал, что он должен подавать остальным пример и быть их лидером. Когда они с отцом жили вдвоем, он одно время был кадетом. И как-то раз капитан кадетов заявил, что лидеры не должны показывать свои личные чувства своим подчиненным. Лидеры тверды как гранит и не болтают попусту. Они рассказывают о том, какие возникают препятствия, но никому не говорят о своих опасениях. Одно дело – привлечь членов своей группы для решения проблемы, и совсем другое – переложить свои страхи на плечи других людей. «Наше положение совсем не безнадежное, – все время повторял себе Джорди, – просто возникли сложные обстоятельства». Если они будут держаться вместе и следовать здравому смыслу, то смогут вернуться из этого путешествия целыми и невредимыми.

До сих пор они не нашли ни одних часов, которые хоть как-то указывали на цель их поисков. Ему казалось, что все часы должны быть собраны в одном месте, как все это старое оружие впереди них. Где-то, наверное, был холм из часов, что, как полагал Джорди, заметно облегчало их поиски. В конце концов, мысль о том, что в этом огромном месте нужно разыскать часы, которые могут быть спрятаны где угодно, приводила в уныние. А вот найти сверкающий холм из часов, затем выбрать из него одни, нужные, – это выглядело куда более простым делом.

– Что это там?! – тревожно вскрикнул он, так как ему показалось, что он что-то увидел краем глаза. – В той стороне!

Все повернули головы в направлении, куда он указывал пальцем, но увидели только кучу тряпок, лежащую под деревом из покрытых перьями боа. Хлоя вытащила свой список книг из кармана. Перечитывание его очень успокаивало девочку: это напоминало ей, сколько романов-фэнтези она прочитала и в скольких из них был хороший конец.

– Если я найду что-нибудь, чем можно писать, и что-нибудь, на чем писать, – сказала она себе, – я перепишу этот список на листок получше и, возможно, дополню его.

– Что? – спросила летучая мышь. – Давай уж говори начистоту.

– Мы должны предупредить их, – сказал замаскированный полоскреб. – Мы должны сказать им, что надо опасаться Кэйтерфелто.

– Тебе нужно защитить девочку, так ведь? Ты думаешь, что у нее в кармане карта, не правда ли?

– Она все время смотрит на этот листок бумаги.

– Это может быть список покупок. Жестянка с кремом для обуви. Дюжина яиц. И так далее в том же роде.

– Я думаю, это карта.

– Даже если и карта, то это совсем не означает, что она показывает путь туда, куда тебе нужно. Не у каждого в кармане лежит карта, где указано, где спрятаны статуэтки с эскимосскими орнаментами, не так ли?

– Иннуитскими. Ты должна называть их иннуитскими. Там могут быть другие вещи, – пробормотал полоскреб, – которые я мог бы использовать для обмена. Я знаю целую кучу полоскребов, которые собирают драгоценные камни, фарфоровые фигурки, марки, сигаретные карточки. Если на этой карте есть сокровища, то я хочу их получить.

– Ты хочешь? Ты? Это немножко эгоистично с твоей стороны, согласен? Как насчет бедных детишек, которые заблудились на чердаке? Ты знаешь, что деревенские их чуть не убили. Ты мог бы пойти и помочь им. Ты это сделал? Вовсе нет! А почему? Потому что ты собирался забрать карту после того, как они будут убиты. Но если они потеряются в горах, ты никогда не сможешь ее найти. Ты боишься Кэйтерфелто.

– И ты тоже.

– Да, но так как я не имею видов на карту, это не считается.

Летучая мышь начала беспорядочно вертеться около уха полоскреба.

– Прекрати.

Но летучая мышь не прекращала.

Когда наступил вечер, летучая мышь, как обычно, улетела на охоту. Полоскреб, по-прежнему лежавший, как куча тряпья, под кустом из перьев, наблюдал за детьми из-под широких краев своей шляпы. Он все смотрел и смотрел. Когда он увидел, что дети уснули, и убедился, что их дыхание стало ровным, он выбрался из верхнего слоя одежды, как улитка выбирается из своей раковины. Одежда осталась лежать сзади беспорядочным комом. Несколько раз он бросался назад, быстрый, как крыса, и снова с невероятной сноровкой зарывался в одежду. В конце концов полоскреб убедился, что дети крепко уснули. К тому же на чердаке стало так темно, что только волк или летучая мышь могли бы его увидеть. Он, извиваясь, полз по полу по направлению к детям, пока не оказался в нескольких метрах от них. Там он что-то написал в пыли. Затем он метнулся назад и закопался в свою одежду.

– Ну как, тебе понравилось прогуливаться без своей оболочки?

– Что… Ты уже вернулась?!

– Ага, букашечки – объедение!

– А где же тогда отрыжка?

– Фу, твои манеры оставляют желать лучшего.

– Ну да, я простой, неотесанный полоскреб.

– Да, я все знаю о тебе, о мой хозяин! А теперь послушай меня, я пришла к тебе, спрятав свои когти, и не буду показывать их. Зло, которое делают люди, живет дольше, чем они…

– Хватит, мне надо поспать.

– Ты предупредил детей?

– Я оставил послание… Послания.

– А-а-а, ты не смог устоять!

– О чем ты?

– Спросил их про карту?

– Нет-нет, не спрашивал я ни про какую карту! Я только спросил, не знают ли они что-нибудь о монетах или марках.

– То же самое. Это то же самое, мой старый хозяин. После твоего послания они будут заглядывать в каждый ящик, под каждую стопку книг в поисках сокровищ, и ты это прекрасно понимаешь.

– Почему они будут это делать?

– Потому что дети похожи на полоскребов: они коллекционируют разные вещи, особенно если думают, что эти вещи имеют ценность. Ты должен это знать. Ты когда-то был одним из них. Может быть, ты и сейчас один из них, откуда мне знать? Я ведь всего лишь летучая мышь.

– Я буду спать.

– Хорошо, ты спи, а я покараулю.

– Зачем? – спросил полоскреб, нервно вглядываясь в непроглядную темноту.

– Ты сам прекрасно знаешь зачем.

Полоскреб невольно содрогнулся, подумав о том, что Хранители могут быть рядом. Хотя у него не было никакой особой причины беспокоиться, он боялся, что сделал что-то неправильно, даже не заметив этого. А Хранители не будут выслушивать твои жалобы, извинения или объяснения, почему ты так поступил. Им достаточно верить в вину какого-либо существа, чтобы действовать.

– Эй, вы это видели? – крикнул Алекс Хлое и Джорди, возвращаясь к месту их ночлега от питьевого зонтика.

– Что? – спросила Хлоя не очень заинтересованным тоном. Она решила, что ее брат снова нашел старинную игрушку, работающую на пару, или что-нибудь в этом роде.

– Там слово написано на полу в пыли.

– И какое же слово?

– Что-то про какую-то Кэйт.

– Может, это пауки проделали дорожки в пыли?

– Нет, – твердо ответил Алекс. – Это точно слово. Оно здесь, пойдем, я покажу тебе.

И он показал место, где в пыли были начерчены буквы.

– Здесь написано «Кэйтерфелто». Это ничего не значит, так ведь?

– Я не знаю. Смотри, тут еще! «Марки? Монеты?»

При этих словах Джорди подошел и посмотрел на слова в пыли.

– Круто! – сказал он. – Аттиканские граффити. Марки и монеты. Слушайте, ребята, но они ведь должны быть здесь! Настоящие сокровища, я имею в виду. Я однажды слышал о парне, который нашел на чердаке конверт с маркой, которая стоила тысячи! Думаю, это была марка Маврикия. Он жил в Восточной Германии и был очень беден, поэтому для него это было целое состояние.

– Такие деньги для любого много бы значили, – сказала Хлоя.

– И монеты! – радостно закричал Алекс. – Здесь должны быть монеты. И старые военные медали. Наше путешествие превращается в охоту за сокровищами. Мы можем разбогатеть!

– Ну, вначале нам нужно найти часы мистера Грэнсома, – заметил Джорди.

– Это так, – согласилась Хлоя. – Но если во время их поисков мы набредем еще на какие-нибудь сокровища, то кому будет плохо, если мы их заберем?

Двое старших детей полностью забыли о первом слове, написанном в пыли: Кэйтерфелто. Оно стерлось из их памяти, поскольку они возомнили, что находятся в пещере Аладдина. Теперь их умы полностью были заняты поисками монет и марок. Они жадно обшаривали глазами пол, ища на нем яркую золотую вспышку или тусклый серебряный отблеск. Или грязно-желтую пачку древних конвертов, возможно, даже перетянутых резинкой. Это приключение подняло их дух.

Они брели по испещренному узкими полосами света миру Аттики, как три маленькие мышки, потерявшиеся в огромном замке. В полдень началась пыльная буря. Первый порыв ветра прилетел со стороны горы ржавого оружия. Серая, не дающая дышать пыль плотными волнами летела от досок и из щелей между ними. Дети повязали носовые платки вокруг носа и рта, но пыль все равно проникала в их легкие. Вокруг них летали обрывки паутины с дохлыми пауками. Они брели спотыкаясь и задыхаясь, нигде не находя укрытия от удушливой и ослепляющей бури.

Уже почти обессилев, они наткнулись на пустынную аттиканскую деревню, где хижины были сделаны из старых буфетов. Дети тут же залезли в шкафы и плотно закрыли за собой двери. Снаружи буря еще бушевала некоторое время, но в конце концов она стихла, и они смогли выбраться из своих темных нор под тусклый и сумрачный аттиканский свет. Вокруг было очень тихо. И с ними ничего не случилось. С другой стороны, возможно, они и не были в полной безопасности, поскольку обитатели покинутой деревни могли быть где-то неподалеку.

Тем не менее после того как буря стихла, никто не появился, и дети решили, что попали в деревню-призрак, заброшенное место, давным-давно покинутое по каким-то причинам. Деревня стояла в тени огромной горы, и Хлоя почувствовала грусть, глядя на царство деревянных буфетов, застекленных шкафчиков и груды мусора, валяющегося между ними. Кто-то когда-то любил свою деревню и заботливо украшал ее садами из серебряных канделябров, над которыми висели искусственные водопады хрустальных подсвечников. Стеклянные «драгоценности» в скупых лучах солнца сверкали, как настоящие бриллианты. Под ними канделябры искрились, как серебряные цветы на волшебной клумбе. А вокруг не было никого, чтобы насладиться этой красотой.

«Куда же девались люди?» – подумала Хлоя.

– Мертвая деревня, – постановил Джорди так, как будто его решение основывалось на длительных научных изысканиях. – Ни души вокруг.

– А то! – насмешливо отозвался Алекс. – Может, всех местных жителей уничтожили?

– А кто бы мог это сделать? – отрывисто спросила Хлоя, которая очень нервничала, всей кожей ощущая, что на этом месте свершилось какое-то страшное событие.

Алексу совсем не хотелось расстраивать свою сестру.

– А кто его знает? – пожал он плечами. – Может, какое-то другое племя?

– Аттиканские волки, – сказал Джорди. – Я слышал их прошлой ночью.

Хлоя покачала головой:

– Это был просто ветер, который грохотал жестяными карнизами дома. Нет, вот уж чего мы здесь не видели, так это животных. Ну если не считать летучих мышей и насекомых. Это не очень понятный мир, и, чем дальше мы в него заходим, тем непонятнее он становится. Но, я считаю, одну вещь мы про него можем сказать точно: он не похож на тот мир, который остался снаружи.

– В Англии нет волков.

– Нет, есть, – уверенно сказала Хлоя. – В зоопарках и охотничьих заказниках. И мир снаружи – это не только Англия. Волки, например, совершенно точно водятся на Аляске.

– Ну это мы еще посмотрим, – сказал Джорди, который не желал сдаваться так легко. – Мы еще увидим. Что-то же их всех убило, это совершенно точно.

– Может быть, не убило, а просто заставило их уйти, – сказал Алекс, который вообще жалел, что заговорил об этом, потому что Хлоя и Джорди накинулись друг на друга. – Может, это была болезнь или что-то еще.

Все трое в ужасе посмотрели на свои руки.

– Не трогайте ничего, – пробормотала Хлоя, вытирая свои руки о джинсы. – Не облизывайте пальцы.

– А кто облизывает пальцы? – спросил Алекс.

– Ты грызешь ногти, – отметил Джорди. – Я видел.

Они нашли ближайший зонтик с водой и тщательно вымыли руки. Хлоя хотела бы вымыть все тело, но она понимала, что это невозможно, если только они не найдут еще один водяной бак. Пока мальчики мылись, она смотрела на пустую деревню. «Если бы всех жителей убили или они умерли от болезни, то повсюду должны были бы валяться тела», – подумала она. Тел нигде не было видно. Тогда Хлоя вспомнила, что Джорди говорил о волках. Может быть, это были не волки, а что-то еще, какие-то чудовища с телами из старых кухонных раковин, зубами из пробок и розетками вместо глаз? Такое чудовище могло заглатывать жителей деревни целиком, не оставляя никаких следов.

Алекс уселся на стопку книг и начал изучать свои ногти.

– После того как ты сказал об этом, мне действительно хочется их грызть, – пожаловался он Джорди. – Раньше я этого не делал.

– Психологическая реакция, – сказал Джорди, садясь рядом с ним. – Если я теперь скажу «лакричные конфеты», что тебе захочется сделать?

– Погрызть ногти.

Хлоя села около Алекса и полезла в свою сумку за бутылкой с водой, которую она там носила. Доставая ее, она зацепила фотоальбом за шелковый шнурок, который висел на его корешке. Альбом взлетел в воздух и, упав на один из буфетов, открылся. Фотографии коричневого цвета разлетелись во все стороны, так как клей, которым они были приклеены, от времени потерял свои свойства. Они падали на пол, как осенние листья, и собирались около ног детей. Алекс засмеялся и поддел их ногой, чтобы посмотреть на этот необычный листопад еще раз. Некоторые фотографии падали лицевой стороной вверх, другие – изнанкой. Вдруг Хлоя бросилась вперед и схватила одну, заметив слова, написанные на ее обороте.

– Ефрейтор Джон Грэнсом! – воскликнула она. – Смотрите!

Она перевернула фотографию и на ней увидела слегка нечеткое изображение очень молодого неулыбающегося мистера Грэнсома. Его было трудно узнать, но на обороте было написано, кто это, поэтому Хлоя нашла в нем знакомые черты. Мистер Грэнсом был одет в военную форму и офицерское кепи и гордо демонстрировал одну полоску на рукаве. Он полуприсел на одно колено и слегка косился на свое плечо. Форма выглядела совсем новой, поэтому Хлоя решила, что фотография была сделана до того, как мистер Грэнсом покинул Англию и отправился воевать в другие страны.

Они подобрали другие фотографии и начали их разглядывать. На многих были люди, которых Хлоя не знала, – люди постарше в очень старомодных ботинках, костюмах и бесформенных платьях. На других фотографиях, бесспорно, был мистер Грэнсом. На нескольких из них он стоял рядом с молодой красивой женщиной, одетой в платье в горошек. Они решили, что это и была Сьюзен. Она выглядела счастливой рядом с улыбающимся мистером Грэнсомом в брюках с пузырями на коленях и вязаной безрукавке с зигзагообразными полосками. Рядом с ними была собака, дворняга, которая выглядела диким зверем, хотя в действительности она всего лишь игриво прикусила отворот брюк.

Джорди выглядел озадаченным.

– О чем ты думаешь? – спросила Хлоя. – Ну, давай скажи.

– Ну, – сказал он, глядя на фотографию, которую держал в руке, – это ведь может быть совпадением?

Хлоя пожала плечами.

Их прервал громкий крик Алекса, в котором слышалось ликование.

– Что вы скажете об этом? – прокричал он, помахивая какой-то бумажкой. – Смотрите, что я нашел!

Глава 5. В поисках позолоченного бюро

Алекс нашел запечатанное в конверт письмо, которое было вложено между страницами альбома. Он радостно показывал на дату отправления на конверте:

– Марка, должно быть, редкая. Письмо отправлено в сороковые годы двадцатого века.

– Это вовсе не означает, что марка имеет какую-либо ценность, – сказала Хлоя. – Ценность зависит от того, сколько марок было выпущено. Дай-ка мне посмотреть.

Хлоя взяла письмо и внимательно осмотрела марку, хотя она вовсе не так хорошо разбиралась в этой области и знала ничуть не больше, чем ее брат. Но одна вещь показалась ей необычной. На марке и вокруг нее было несколько разных отметок о франкировании, совершенном в трех разных странах. Но по виду конверта можно было сказать, что письмо никогда не открывали. На лицевой стороне был написан адрес: «Ефрейтору Дж. Грэнсому, Шталаг 21, Шайнфельд, Германия». Перевернув конверт, Хлоя увидела на обратной стороне штамп: «Адресат не найден – возвращено отправителю».

– Это письмо мистеру Грэнсому, – изумленно сказала она. – Оно старое, посмотрите, как пожелтела бумага.

– Да бог с ней, с бумагой, что там насчет марки? – нетерпеливо спросил Алекс. – Она имеет какую-нибудь ценность, сестренка?

– Не знаю, – сказала она. – А что такое Шталаг?

– Лагерь для военнопленных в Германии, – быстро ответил Джорди. – Твоя проблема в том, что ты не смотришь фильмы про войну. Например, «Шталаг-17». Там рассказывается об одном офицере, который бежал из лагеря…

– Пожалуйста, остановись! – простонала Хлоя. – Когда ты начинаешь говорить о фильмах про войну или про ковбоев, тебя не остановить. Все дело в том, что это письмо мы нашли в альбоме Сьюзен. Должно быть, она написала его мистеру Грэнсому, когда он попал в плен в Германии, но он так его и не получил. Возможно, его переводили из лагеря в лагерь или что-то еще случилось, но письмо переслали назад, возможно, через Красный Крест в Швейцарии. А когда она получила его нераспечатанным, она, наверное, подумала, что мистер Грэнсом умер.

– Держу пари, эта марка дорого стоит, – сказал Алекс.

Джорди выхватил письмо из рук Хлои и, к ее ужасу, надорвал конверт, а затем достал из него два листка писчей бумаги.

– Джорди, ты не должен так делать! – закричала Хлоя, пытаясь отобрать письмо назад.

– Почему это?

– Ты же мог повредить марку! – набросился на Джорди Алекс. – Просто порвать ее пополам, открывая конверт таким образом.

Джорди не обратил никакого внимания на своего сводного брата.

– Хло, – сказал он, – это письмо пролежало здесь шестьдесят лет и, возможно, пролежало бы еще столько же, если бы мы его не нашли. Мы отдадим его мистеру Грэнсому, если… когда мы выберемся отсюда. Но в нем могут быть какие-то подсказки, например, о том, как найти часы. Мы же не можем узнать об этом, не прочитав письмо, так ведь? Я хочу испробовать любые пути, которые могут помочь нам вернуться домой. Ты со мной согласна?

Хлое показалось, что в словах Джорди есть определенный резон.

– Испробовать все возможные средства – вот мой девиз! – провозгласил Джорди.

– Или открыть все попавшиеся письма, – пробормотал Алекс. – Ну ладно, давай читай его. Посмотрим, о чем там говорится.

Джорди начал читать письмо про себя, но, прочитав несколько строчек, отдал его Хлое:

– Лучше ты его прочитай. Для меня тут все какое-то слезливое и непонятное. Девочки понимают такие вещи лучше, чем мальчики.

Хлоя взяла письмо и, несмотря на то что чувствовала себя очень неуютно оттого, что вмешивается в личную жизнь мистера Грэнсома, прочла его тихим, спокойным голосом. В письме говорилось о страстной любви Сьюзен к ее жениху Джону, она писала, что лучше бы умерла, чем причинила ему боль. Но ее старая мать была очень больна и нуждалась в дорогостоящей медицинской помощи. Сьюзен умоляла Джона простить ее, но обстоятельства сложились так, что она была вынуждена выйти замуж за богатого торговца бакалейными товарами, который был намного старше ее. Все втроем они должны были уехать в Шотландию. Письмо кончалось словами: «Ты знаешь меня, Джон. Я не такая романтичная, как некоторые. По крайней мере, я не могу позволить себе потерять мать. Жизнь трудна, и я вынуждена быть проктичной и не показывать ей, как мне больно от моего решения. Артур нашел для нее частную лечебницу, которая расположена в месте, где воздух полезен для ее легких и где нет бомбежек. Он уплотит за ее лечение там и купит для нас коттедш неподалеку. Он хороший человек, хотя, возможно, ты так о нем не подумаешь и будешь его ненавидеть». Дальше шел еще целый ряд ничего не значащих торжественных заявлений, короткое описание плачевного состояния ее сердца и несколько призывов простить ее. Затем Сьюзен прямо просила его забыть ее и найти другую девушку, более достойную его любви. «С Артуром мне никогда не будет так, как с тобой, но он заботится обо мне, и я поправде ничего не могу больше поделать. Ты понимаешь, что я говорю, Джон? Пожалуйста, не ненавидь меня за это».

Многие слова в письме были слегка размыты, очевидно, слезами. Сьюзен, видимо, не могла сдержать рыданий, когда писала его.

Закончив письмо, Хлоя тоже сморгнула влагу, набежавшую на глаза во время чтения, хотя где-то в глубине души она удивлялась, как это мистер Грэнсом смог влюбиться в особу, которая делает такие ошибки в своих письмах. Конечно же человек, в которого влюбится сама Хлоя, должен быть идеален во всем, но это совсем не значит, что другие должны следовать ее высоким стандартам.

– Ну-у-у-у, – протянул Джорди, на которого письмо, очевидно, не произвело никакого впечатления, – она попросту кинула его, так ведь?

– А в письме нигде не стоит точная дата? – с надеждой в голосе спросил Алекс. – Понимаешь, это поможет нам определить ценность марки. Даты на штемпелях слегка смазаны.

– У вас обоих нет души, – жалобно сказала Хлоя, складывая письмо и отдавая его Алексу.

– Ой, прекрати, Хло! – воскликнул Джорди. – Это же было полвека назад!

– Любовь – это вечное чувство.

– Тьфу! – сплюнул Алекс, засовывая письмо в карман джинсов. – В любом случае, выходит, она вышла замуж за другого парня, чтобы платить за лечение своей матушки? Общественное здравоохранение бесплатно.

– Тогда его просто не было, – сказала Хлоя. – Никаких национальных программ медицинского страхования. В те времена за лечение надо было платить.

Хлоя отвернулась от братьев и собрала все разбросанные фотографии. Затем они все втроем присели, чтобы обсудить дальнейшие планы. Впереди возвышалась огромная гора ржавого оружия, через которую явно было очень трудно перебраться. Джорди предложил, что один из них – он имел в виду себя – проведет разведку, прежде чем они пойдут дальше втроем.

– Я пойду и проверю, насколько трудно будет идти. Вы вдвоем останетесь здесь, в деревне, и будете ждать меня. – Он прикинул расстояние. – Это не должно занять много времени. Вы и заметить не успеете заметить, как я вернусь.

– Мне не нравится эта идея, – решительно сказала Хлоя. – Мы не должны разделяться. Здесь что угодно может случиться.

– Мы и не разделяемся. Я просто пойду вперед на разведку. Смотрите, вам лучше остаться именно здесь, неподалеку от еды и воды. Позади деревни есть эти гидро-какие-то-там ящики, и их бак с водой тоже рядом. С вами все будет хорошо до моего возвращения.

– С нами-то все будет хорошо, – сказал Алекс. – А вот как насчет тебя?

Джорди фальшиво рассмеялся:

– О, за меня не беспокойтесь! Со мной все будет в порядке.

Он взял у Хлои бутылку с водой и немного еды. Затем он поспешил уйти, пока не разгорелись новые споры. Пока он взбирался, одна старая скамеечка выскользнула из-под его ног, и он чуть не улетел вниз. Потом он поставил ногу на какую-то подставку, обшитую атласом, и провалился в нее до колена. Но в конце концов Джорди достиг вершины и помахал им, показывая, что с ним все в порядке.

– Мы должны взять бинокль, если он где-нибудь нам попадется, – пробормотал Алекс. – Он может пригодиться.

Оставшись вдвоем, дети провели день, беспорядочно слоняясь вокруг и в целом ничего не делая. Наконец наступил вечер, и свет, идущий из световых люков, начал меркнуть. Пожелтевшие доски пола лежали перед ними. Ошеломляющий черный прямоугольник горы возвышался впереди. От Джорди не было никаких вестей. Они видели только его следы в пыли – четкие отпечатки ног, ведущие к подножию холма.

– Он сказал, что вернется быстро, – сказала Хлоя брату. – Где же он?

– Где-то задержался, полагаю.

– Из-за чего?

Никто из них двоих даже не хотел строить предположения.

В середине ночи Хлоя проснулась из-за того, что услышала какой-то звук. Она поднялась на ноги и зажгла фонарик. В луче света она увидела летучую мышь, висящую на ближайшем стропиле. Неподалеку была куча какого-то тряпья, которую Хлоя, как ей показалось, раньше не видела. Тем не менее, к полному изумлению девочки, летучая мышь заговорила с ней на чистейшем английском языке:

– Знаешь, я насчет карты.

– Что? – прошептала Хлоя, которой совсем не хотелось разбудить Алекса и напугать его до полусмерти говорящими летучими мышами. – Что ты имеешь в виду?

– Есть карта этого места. На ней обозначено все, что вы ищете. Если ты мне дашь свою карту сокровищ, я расскажу, где она лежит.

Эти слова поставили Хлою в тупик.

– Но у меня нет никакой карты сокровищ.

– У тебя она есть… в твоем кармане. Я видела, что ты все время достаешь ее и сверяешься с ней.

Хлоя засунула руку в карман джинсов и нащупала там список своих любимых книг. Сонливость прошла, и ее голова начала проясняться. Она поняла, что с картой у них есть шанс найти место, где лежат часы. У них есть отличный шанс найти часы мистера Грэнсома! А рядом с ней находится существо, которое знает, где находится карта Аттики!

– А твоя карта? Где она?

– Мы можем поменяться. Я всегда, то есть мой хозяин всегда меняет одни вещи на другие. Так мы получаем то, что хотим получить. Ты хочешь что-то найти. Я могу рассказать. И я хочу… Ну, в общем, не важно, чего хочу я. Я вижу, что у тебя этого нет. Но ты можешь знать, где лежат другие вещи, которые я, а вернее, мой хозяин может поменять на вещи, которые нужны ему.

– Конечно, мы можем договориться, – сказала Хлоя, которую ее старая тетушка научила торговаться. – Ты скажешь мне, где лежит твоя карта, а я отдам тебе мою.

Летучая мышь что-то прогудела сама себе под нос и потом снова заговорила:

– Вот что я скажу тебе, леди. Ты дашь мне свою карту, и, если на ней действительно есть сокровища, я скажу тебе, где моя таблица.

– Таблица?

– Таблица, карта – совершенно не важно, как их называть. Тебе нужны таблицы, чтобы пересечь море. Тебе нужны карты, чтобы перейти через пустыню. Таблица вместе с картой – вот что тебе нужно.

– Моря и пустыни? Неужели чердак и вправду так велик? – При этом известии Хлоя совсем пала духом.

– Велик, велик. Огромен и безлик.

Тем не менее, после того как она переварила эту информацию, заставив себе поверить, что она может быть правдой (а зачем летучей мыши лгать?), Хлоя сказала твердо:

– Я отдам тебе мой список – мою карту – только тогда, когда ты скажешь мне, где искать твою.

Теперь мышь загудела громче. Звук был очень неприятный, но Хлоя не испугалась. Когда приходят трудные времена, одни люди сгибаются под грузом несчастий, а другие находят в себе силы противостоять им. Хлоя, безусловно, относилась к последним. Надежда, родившаяся в ее душе, наполнила каждую клеточку ее тела. Она сказала себе, что упасть на пол и рыдать из-за того, что они попали в безвыходное положение, это совсем жалкий и не заслуживающий уважения конец. Гораздо более достойным будет встретиться с опасностью лицом к лицу и доказать, что тебя не так-то просто смять. И, возможно, это и есть единственный способ выжить, когда все обстоятельства против тебя.

– Послушай, летучая мышь… или кто ты там еще. У тебя есть выбор. Скажи мне, где найти твою карту-таблицу, или проваливай отсюда! И даже не думай о том, чтобы соврать. Я узнаю, говоришь ли ты правду или нет. Моя бабушка была ведьмой. Она передала мне свои умения.

– Ведьмой? – пропищала мышь более высоким голосом. – Самой настоящей ведьмой?

– Да ты такой и в жизни не встречала! – отрезала Хлоя.

Некоторое время летучая мышь, казалось, вела неслышный диалог сама с собой. Алекс перевернулся на спину и начал похрапывать. Хлоя осторожно перевернула его на бок, чтобы воздух перестал вырываться из его рта и носа с таким свистом. В конце концов летучая мышь снова позвала ее и сказала, что она согласна.

– Ты найдешь карту за зубчатой горой, в очень изысканном, покрытом лаком золоченом бюро, украшенном в восточном стиле. Но учти, это бюро находится в руках древних чернильных чертей, – добавила летучая мышь со зловещими нотками в голосе. – Эти черти живут в чернильницах письменных столов и бюро и от природы очень не любят людей. Они делают себе оружие из ручек с острыми перьями. Чернила, в которых завелись черти, были сделаны в Китае тысячу лет назад волшебниками, которые имели дело с магическими текстами. Чернила были разных цветов, ими рисовали карты разных тайных областей, таких как Ксанаду, делали наброски портретов демонов и духов, записывали заклинания буквами, которые никто нигде не видел, кроме как в книгах проклятых…

– Ты разыгрываешь меня, – тихо рассмеялась Хлоя. – Чернильные черти – разве такие бывают?

– Чернильные черти, говорящие мыши, любая нечисть, какая только захочешь, – все это ты найдешь здесь. И запомни, что я тебе скажу. В этом месте…

– Я называю его «Аттика».

– Хорошее название, леди. Но позволь тебя предупредить, в глубинных областях Аттики оживают портреты и статуи. Те, кого презирают и оскорбляют в том мире, из которого ты пришла, очень агрессивно настроены против людей. Куклы, чучела, портреты, скульптуры, манекены нападут на тебя, если только им представиться шанс. Если ты мне не веришь, то меня это не очень волнует.

– Это ты написала в пыли «Кэйтерфелто»?

– Может быть, – сказала летучая мышь. – Очень даже может быть.

– Что это значит?

– Это имя.

– Чье имя?

– Кэйтерфелто конечно же! А ты хочешь узнать, кто это? Кэйтерфелто – это чудовище, которое живет на Зазубренной горе. Он состоит из сгустков теней, сплетенных друг с другом, как толстые грубые волосы. Он может быть большим и грозным, как грозовое облако, и маленьким, как удирающий паук. Если ты найдешь в себе силы встретиться с ним лицом к лицу, то, возможно, он тебе ничего не сделает, просто проплывет мимо, принимая зловещие формы. Но если ты побежишь от него, он будет преследовать тебя и окутывать тьмой, густой и удушающей, как зыбучий песок в пустыне. Если он поймает тебя и завернет в эту тьму с ног до головы, ты больше никогда не увидишь света.

– Звучит ужасно, – поежилась Хлоя.

– Он и вправду ужасен. Кэйтерфелто – король мрака и принц ужаса. Если ты не сможешь выдержать его взгляд, то встретишься со своим самым большим страхом. Ты будешь бежать, пока не упадешь на доски пола, а там уж будешь трястись от ужаса, пока твое сердце не остановится. Но он уязвим, так как состоит только из страха и ужаса. Тем, кто может встать на его дороге и не пугаться, он ничего не сделает. Но это очень нелегко – заглянуть страху в лицо, учти это. По-настоящему его тело пустое, и он может принимать самые фантастические и ужасающие формы, которые проглотят любого, кто противостоит ему. Такого холодного и злобного создания ты никогда не встречала в своей жизни. Совсем нелегко не обратить на него внимания или посмотреть ему в лицо.

– Но откуда он взялся?

– Он состоит из фундаментальных человеческих эмоций, таких как ненависть и гордыня, смешанных с любовью – любовью властвовать. Именно смесь этих чувств приводила к самым кровопролитным войнам на земле. Этот коктейль чувств сохранился в старом оружии, которое и породило Кэйтерфелто. А теперь, – сказала летучая мышь, голос которой звучал так, как будто эта тема разговора ей наскучила, – давай мне карту.

– Договор есть договор, – согласилась Хлоя.

– Просто положи карту на пол.

Хлоя сделала так, как сказала летучая мышь, затем та подробно рассказала девочке, как добраться до позолоченного бюро.

– А теперь иди спать, – закончила летучая мышь.

Хлоя легла, закрыла глаза и вскоре начала проваливаться в сон. Немного позже она проснулась от какого-то шелеста и увидела скользящую по полу кучу одежды, на которой лежала широкополая шляпа. Около листка бумаги куча остановилась. Тонкая белая костлявая рука высунулась наружу из холма тряпок и подобрала список. Затем куча заскользила назад, в темные тени на краю деревни, под низко висящие стропила. Послышалось бормотание и гудение, как будто летучая мышь снова разговаривала сама с собой, потом пронзительный визг, разбудивший Алекса, который резко сел там, где лежал.

– Что это?! – вскрикнул Алекс. – Там привидение?

– Все в порядке, – ответила Хлоя, успокаивающе поглаживая его по спине. – Здесь была просто куча тряпок, а на ней лежала смешная маска.

– Куча тряпок? – Глаза Алекса стали круглыми от удивления. – Какая еще куча тряпок?

Летучая мышь прошуршала где-то под стропилами:

– Леди, ты обманула меня!

– Нет, – спокойно ответила Хлоя.

– Да, обманула. Это не карта.

– Нет, это карта. Эта карта, дающая ключ к знаниям. Карта других миров, миров воображения. Эта карта великих произведений литературы.

– Великих произведений литературы? – фыркнула летучая мышь. – Что ты называешь великим произведением? «Плоского Стенли»?

– «Плоский Стенли» – это довольно оригинальная книга. Конечно, она для читателей помладше, чем я сейчас, но раньше я ее очень любила. Я не могла вписать ее в список, позволь-ка взглянуть…

– Все это замечательно, но это не делает список картой.

– Это все, что у меня есть.

– Ты пожалеешь об этом, леди.

Куча тряпья ускользнула куда-то в непроглядную тьму, и летучая мышь последовала за ней.

– Леди? – повторил Алекс. – Какая леди?

– Она имела в виду меня, – ответила Хлоя. Она обхватила колени руками. – И у меня есть хорошая новость. Я знаю, где находится карта Аттики.

Алекс зевнул и потряс головой, пытаясь прогнать сон:

– И где же?

– Там, – ответила она расплывчато, потому что ей совсем не хотелось рассказывать младшему брату о том, что рядом с картой их поджидают злобные чернильные черти.

У Алекса был склад ума, который лучше всего подошел бы инженеру, а инженеры, как известно, не обладают богатым воображением. Они умеют изобретать разные штуки, но редко верят в фантастических созданий.

– Я покажу тебе утром, – добавила Хлоя.

– Хорошо, сестренка. – Он снова зевнул и улегся на пол. – Эта летучая мышь… она что, и вправду говорила?

Но Хлоя слишком устала, чтобы разговаривать, и провалилась в сон.

На следующее утро Хлоя проснулась оттого, что лучи солнца светили ей прямо в лицо. Девочке страшно хотелось пить. Алекс уже проснулся и готовил завтрак из их скромных запасов. Он предложил ей бутылку с водой, и Хлоя с благодарностью отпила из нее, а затем присоединилась к завтраку. Они пожевали, поглядывая по сторонам. Сегодня вокруг них повсюду были золотистые колонны света, как будто приглашающие их отправиться в неизведанные земли. Очевидно, во внешнем мире был очень ясный день. Через щели и трещины в крыше пробивались тоненькие лучики солнца. Все выглядело так, словно Аттика была сценой, на которую только что пришел осветитель и включил все огни.

Хлоя везде пыталась найти хоть какие-то следы летучей мыши или кучи одежды, но они исчезли. После того что произошло ночью, она была готова признать, что они очутились в очень странном мире, а не на ненормальном большом чердаке какого-то склада или дворца. Она не знала, сможет ли Алекс принять то, во что она поверила, поэтому она решила, что лучше всего ему самому прийти к этой мысли в свое время.

– Когда светит солнце, чувствуешь себя гораздо лучше, – сказала она.

– Ну да, – согласился с ней брат, – так и есть.

Тем не менее Зазубренная гора, как назвала ее летучая мышь, была по-прежнему по большей части в темноте. Джорди так и не было нигде видно. Хлоя беспокоилась о нем, но она знала, что он находчивый человек. Он, конечно, не любил читать, но был достаточно решительным и выносливым и вовсе не был тюфяком. Тем не менее они с Алексом не могли ждать Джорди вечно, и она подумала, что если Джорди не вернется до полудня, то им нужно последовать за ним.

Несмотря на горячие молитвы Хлои, Джорди не вернулся.

– Ну, я думаю, нам нужно пойти и поискать его, – сказала она.

– А что насчет Кэйтерфелто? – спросил Алекс, обеспокоенно поглядывая на далекую гору. – Что нам делать с ним?

– Если мы встретим его, мы должны смотреть ему в лицо.

Некоторые из двоюродных братьев и сестер Алекса и Хлои были индусами, и они рассказывали ему о Шиве, лунном боге гор. И сейчас Алексу подумалось, что, возможно, этот великий бог сможет защитить их.

– Хорошо, – сказал он сестре, – если ты сможешь встретиться с ним лицом к лицу, то и я смогу.

Дети приготовились к путешествию. Хлоя нашла рюкзак, который можно было надеть на плечи. Так было куда легче нести груз, и в него поместились оба фонарика и запас еды и воды. Таким образом, к полудню они были готовы отправиться в путь. Еще раз быстро оглядевшись вокруг, чтобы проверить не осталось ли где-нибудь забытых фотографий, разлетевшихся из альбома, они отправились к подножию первого холма.

Вместо того чтобы забираться на холм из скамеечек для ног, как это сделал Джорди, Алекс и Хлоя решили попробовать другой маршрут.

Глава 6. Пленник сумасшедших манекенов

Из долины впереди них шел странный свет. Всего один толстый столп света падал в центр Долины зеркал из светового люка на крыше. Но он возвращался назад, отражаясь тысячи и тысячи раз. В первом зеркале он сиял с ослепительной яркостью, а в последнем превращался в серебристый отсвет. В долине зеркал были все оттенки света, находящиеся между этими двумя полюсами.

– Здесь очень яркий свет, – задумчиво сказал Алекс. – Интересно, какая здесь сила света в свечах?

– В каких свечах? – спросила Хлоя.

– Сила света в свечах – это мера яркости света, – высокомерно ответил Алекс, – независимо от его источника. Ты об этом не знала?

– Нет, и ты прекрасно знаешь, что я не знала. Ты специально заговорил об этом.

Алекс улыбнулся:

– Нет, я вовсе не специально, сестренка. Ты же меня знаешь…

Они вошли в Долину зеркал, пройдя между двумя огромными античными зеркалами с изысканно украшенными рамами. Как только они ступили в пространство, отделяющее друг от друга этих двух стражей Долины, Хлоя поняла, что перед ними не просто беспорядочное скопление зеркал. Кто-то собирал их и расставлял здесь в определенном порядке.

– Посмотри, как их много… – изумленно выдохнула она.

Здесь были зеркала из туалетных столиков, заключенные в деревянные рамы, зеркала из гардеробов, зеркала из магазинов. Зеркала со скошенной кромкой с серебряными цепями, сферические зеркала из бальных залов, ручные зеркальца, зеркала для ванных комнат, кривые зеркала с ярмарочных площадей. Огромные зеркала из аристократических домов, крохотные зеркальца из музыкальных шкатулок, длинные тонкие зеркала, короткие широкие зеркала, зеркала, у которых не было амальгамы. Зеркала из Турции, Самарканда, Чада, с островов Фиджи, из Новой Англии, Венеции и Шанхая. Здесь были зеркала из всех королевств и республик, которые когда-либо были на земле. Они стояли, лежали, располагались друг над другом, размещались далеко друг от друга, находились во всех мыслимых и немыслимых положениях. Некоторые из зеркал были разбиты. Можно было плыть в своих отражениях, можно было утонуть в зеркалах, можно было потерять свою душу в этих блестящих поверхностях, можно было лишиться разума, глядя в них.

Два огромных зеркала, которые словно охраняли вход в долину, поймали Хлою в свои иллюзорные объятия. Она заколебалась, посмотрела в зеркало справа и увидела свое отражение, повторяющееся сотни и сотни раз. Хлоя почувствовала головокружение, увидев с обеих сторон миллион своих копий, теряющихся в глубине пространства, становящихся совсем крошечными и исчезающими в зеркалах. Она повернулась налево, но стало еще хуже, потому что теперь она была вверх ногами. Цепочка отражений была выгнута гигантской дугой, уходящей в размытую серость зазеркального мира.

Она с трудом отвела глаза и сказала Алексу, который шел позади нее:

– Не смотри в зеркала!

Но конечно же он посмотрел.

Когда они вошли в долину, стало еще хуже. Хлоя была повсюду. Алекс был повсюду. Когда они двигались, сотни Алексов и Хлой повторяли каждое движение в разных направлениях. Некоторые из них были искаженными отражениями в кривых зеркалах, которые деформировали и искажали вид оригинала. Они насмехались над детьми, делая их то тонкими, то толстыми и похожими на жаб.

Когда они вышли из скопления кривых зеркал, стало совсем плохо. По крайней мере, находясь в нем, они могли отличить свои искаженные отражения от себя настоящих. Проходя через обычные зеркала, Хлоя потеряла счет, сколько раз она натыкалась лбом на свое собственное отражение, пытаясь пройти сквозь зеркальную поверхность. Ее настолько сбивали с толку все эти отражения, двигающиеся одновременно, что она начала задумываться, где же она настоящая, а где всего лишь миражи.

– Это ужасно, – сказала она Алексу. – Нам нужно поскорее уйти отсюда.

Она повернулась и увидела, что Алекс смотрел в зеркало, в котором отражался не он, а их гостиная. В большом зеркале были видны Дипа и Бен, которые бродили по комнате. Их губы шевелились, как будто они произносили имена детей. Увидев родителей, Алекс мучительно вскрикнул. Дипа и Бен посмотрели на него сквозь зеркало. Они явно не могли видеть его, но вели себя так, как будто слышали крик и теперь пытаются понять, откуда он шел.

– Не смотри в него, – приказала Хлоя. – Оно лжет. Не давай себя одурачить, Алекс. Там никого нет.

Алекс с трудом оторвался от этого зеркала в тот самый момент, когда Хлоя прилипла к другому, в котором она увидела себя маленькой девочкой, собирающей маргаритки на склоне холма. Она вспомнила, что они несколько лет назад действительно ездили все вместе на пикник. Их отец – настоящий отец, а не Бен, – тогда был с ними. И сейчас Хлоя увидела в зеркале отца, который смеялся и махал ей, стоя в ярко-красных маках. Отец был полон жизни, он был таким, каким был до сердечного приступа, унесшего его жизнь. Его глаза смеялись, его кожа сияла в лучах солнца, его волосы растрепались на ветру. Он раскинул руки, чтобы обнять ее и покрепче прижать к себе.

– Папа! – закричала она. – Папа, папа, папочка!

Хлоя истерически заплакала, в этой истерике смешались одновременно и горе, и радость. Она бросилась к зеркалу, пытаясь попасть внутрь зеркальной поверхности, коснуться обманчивых отражений. Ей казалось, что если она очень постарается, то сможет пройти сквозь серебряную пелену и встретиться с отцом. Затем она почувствовала, что Алекс пытается оттащить ее назад. Он тоже был весь в слезах и умолял ее остановиться.

– Ты говорила мне не смотреть, – упрекнул он ее, резко встряхивая, – а сама смотришь. Не смотри, не смотри, пожалуйста!

И они приложили все усилия, чтобы не смотреть в зеркала, хотя все пространство вокруг них наполнилось стреляющими пушками и взрывающимися фейерверками. Корабли выплывали из туманных гаваней и устремлялись к ним, напирая со всех сторон причудливыми носами. Рыцари выходили из туманных болот, нацеливая копья в их груди. Вылетали орлы, пытаясь задеть их лица изогнутыми клювами и блестящими когтями. Чудовища окружали их со всех сторон. Чудовища принимали формы, которые не снились детям даже в самых страшных снах. Повсюду были распахнутые пасти с текущей слюной, руки с когтями, длинными, как клешни лангуста, отвратительные рты, полные зубов, похожих на иглы. Призраки и вурдалаки поднимались из зияющих влажной землей могил. Их окружали ужасные ходячие мертвецы, чья плоть клочьями висела на костях. Зеркала перепробовали все свои трюки, чтобы подчинить разум детей своей воле.

– Не волнуйся, Алекс, – сказала Хлоя, беря брата за руку и притягивая его к себе. – Мы выберемся отсюда.

– За нами кто-то следит, – сказал он. – Я точно знаю, они где-то рядом. Здесь кто-то есть.

– Нет, тебе это только кажется. Здесь только мы… и наши отражения.

Но Алекс был убежден в том, что рядом с ними был кто-то еще. Кто-то, кто спрятался по другую сторону зеркал и следил за ними.

Найти путь в этом зеркальном лабиринте, полном безумных отражений, было не так-то просто. Дети не знали, идут ли они вперед или назад, крутятся ли на месте или просто бредут куда глаза глядят. Несколько раз они натыкались на аттикан, которые выглядели так, как будто бродят по Долине зеркал годами. Лица этих несчастных были отмечены печатью сумасшествия. Они уже давным-давно забыли, зачем пришли сюда, и просто слонялись по зеркальным дорожкам и аллеям, с трудом передвигая ноги и едва ли понимая, где они находятся и что делают.

И конечно же эти коридоры зеркал с обеих сторон от них продолжали множить и множить отражения, от которых у Хлои и Алекса кружились головы. Этот безумный калейдоскоп затягивал их мозг в ту же самую пелену безумия, которая покрывала всех, кто потерялся в Долине зеркал ранее.

– У меня кружится голова, – сказал Алекс. – Меня тошнит.

– Меня тоже. Мы должны с этим бороться.

В конце концов Хлоя посмотрела вверх, и тут ей в голову пришла хорошая мысль.

– Алекс, посмотри наверх! – сказала она.

Алекс посмотрел туда, куда она показывала, но увидел только одно стропило, которое тянулось куда-то вдаль над их головами.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

– Алекс, мы должны смотреть только на это стропило и идти туда, куда оно ведет! Просто иди туда и не волнуйся, если налетишь на зеркало, просто обойди его. Если мы будем смотреть на стропило, мы не будем видеть всех этих отражений. Надо идти осторожно и медленно, чтобы нигде не пораниться. Когда ты поймешь, что перед тобой препятствие, осторожно обогни его, но продолжай идти в том направлении, куда ведет стропило. Так мы в конце концов вый дем из долины.

Они так и сделали и в конце концов вздохнули с облегчением, выйдя из Долины зеркал и оказавшись у подножия Холма печатных машинок.

Хлоя чувствовала, как напряжение отпускает все клеточки ее тела.

– Мы выбрались! Это было ужасно, правда?

– Ну, я бы не сказал, что провел там лучшее время в своей жизни. Где это мы сейчас? – Алекс огляделся вокруг. – О, вот тут ты почувствуешь себя счастливой! Печатные машинки!

Перед ними возвышалась огромная куча печатных машинок. Большинство из них было старыми и тяжелыми, среди них попалось всего несколько штук более современных портативных моделей с легкими корпусами и удобными клавиатурами. В некоторые машинки были вставлены листы бумаги, на которых все еще можно было разобрать напечатанные слова. Хлоя прочитала несколько из них.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Виндалу – острое индийское блюдо.

Вернуться

2

Детективная камера – первая камера в виде небольшого ящика, выпущенная фирмой Кодак, для фотографов-любителей. В английском языке за ней также закрепилось название Brownie box camera.

Вернуться

3

Чердак (англ.).

Вернуться